Ненужная жена. Лекарь генерала-дракона

— Мы тебя не ждали сегодня. — заявляет моя свекровь и деловито поджимает губы, когда я появляюсь в гостиной собственного дома.
Что значит не ждали, когда моя выписка была назначена на сегодня?
— Ну входи, раз вернулась, — небрежно кивает вглубь дома Селестия. После долгих дней, проведённых в больнице, теперь отчего-то и родной дом кажется мне чужим и колючим. Я даже запахов родных не чувствую, в носу всё ещё стоит запах трав и лекарств.
— У Айрона сейчас важная встреча. — добавляет она и осматривает меня. 
Айрон.
Имя мужа отзывается в груди колючей обидой. 
Воспоминания волной накрывают, возвращая меня в тот день, когда у меня началось кровотечение. 
Мне было больно. Невыносимо, что я, вцепившись в напряжённую руку мужа, скулила от боли раненым зверем. 
Когда лекарь озвучил свой вердикт, я в последний раз увидела рядом мужа. 
— Вашего сына уже не спасти, зато супруга ещё может побороться за эту жизнь. — произнёс лекарь, и Айрон с нечитаемым выражением лица перевёл на меня тяжёлый взгляд. 
— Я вас понял. Делайте то, что в ваших силах. — равнодушно произнёс он. Его глаза полыхнули яростью, обожгли разочарованием и болью, а затем он вырвал руку из моей хватки и покинул меня.
После, он так и не навестил меня за всё время, что я была в больнице. 
Такие долгие дни и ночи, что я провела в муках, в бреду взывая к нему в ожидании поддержки, пока боль рвала меня на куски, раздирала не только тело, но и мою душу.
— Распорядится, чтобы тебе приготовили комнату? — снова привлекает моё внимание Селестия и кривится, когда я качаю головой. 
— В своём доме я сама буду отдавать распоряжения. — отзываюсь я, и она зло усмехается. 
— Теперь в этом доме будет другая хозяйка. В лучшем случае останешься здесь служанкой. Будешь следить за порядком, хоть какой-то от тебя будет толк. Пустышка! — цедит сквозь зубы она и хватает меня за подбородок, но я делаю шаг назад, чтобы вырваться из её хватки. — А в худшем – пойдёшь вон и там сгинешь без поддержки мужа и магии. 
— Что значит другая хозяйка? — спрашиваю я, тревога расцветает внутри и захватывает все новые территории. О ком она говорит? О себе? Но ей никогда не нравился ни наш дом, ни сад, которому я отдала много сил и терпения, прежде чем глаза увидели результаты труда — Это мой дом, уют в котором я создавала годами по крупицам своими руками.
— Твой лекарь сообщил нам, что тебе придётся ещё долго восстанавливаться, — перебивает она — а ещё…— замолкает Селестия.
Какое-то время обдумывает, прежде чем продолжить: 
— Лекарь сказал, что ты больше никогда не сможешь иметь детей. — произносит она вслух то, что я сама так и не осмелилась признать. Мой приговор. Каждое её слово ощущается, как пощёчина — Айрон очень зол на тебя и разочарован. 
— Я хочу его увидеть — едва слышно произношу я, потому что в горло словно насыпали песка. 
Мне будто снова стало больно, потому что слишком мало времени прошло. Сын для нас был долгожданным, казалось, что боги, наконец, услышали мои молитвы спустя десять лет ожидания.
Но счастье было недолгим.
— Он в саду, но я уже говорила, что у него важная встреча. Не нужно тебе туда ходить. Свой шанс ты уже упустила. — произносит Селестия и скользит по мне полным жалости взглядом.
Свекровь я не слушаю и, обойдя её, пересекаю комнату. 
Сердце больно бьётся о рёбра. Самые страшные мысли атакуют меня, заползают в голову против воли, словно ядовитые змеи. 
Протягиваю руку и рывком открываю дверь, что ведёт в сад. 
В мой сад, который я, как и каждый уголок этого дома, создавала своими руками. 
Мне было двадцать, когда я очнулась в теле Марии Вайт-Ауэр. Наследнице драконьей крови, как и Айрон она была когда-то драконом. Вот только я этой драконицей не являюсь. Пришлая. Иномирянка. Девушка из другого мира, которой боги даровали второй шанс после трагической гибели. 
Я появилась здесь в разгар войны, когда король драконов решил объединить Семь Королевств и стать единоличным правителем. 
Родители Марии погибли, впрочем, и она умерла, получив серьёзные ранения, но боги этого мира, отчего-то решили подарить мне второй шанс, запихнув в её израненное тело. 
После пробуждения я чувствовала боль, а душу разрывала тоска от ранений и потери внутреннего зверя. Пусть и не моего, но в обрывках памяти я его чувствовала, знала, какого это быть с ним едиными. 
Дракон Марии погиб вместе с настоящей хозяйкой этого тела, а во мне осталась лишь капля бытовой магии.
Звонкий смех, словно колокольчик разрезает пропитанный мокрым асфальтом воздух, когда я выхожу из дома. Зажмуриваюсь лишь на мгновение, но тут же открыла глаза, потому что едва не поскальзываюсь на мокрой дорожке, вымощенной белым камнем. Камнем, что лично собирала на берегу и носила сюда, обустраивая наш с Айроном рай. 
Когда я открыла глаза в этом мире, вокруг меня был пожар, запах дыма и плотным туманом вокруг клубилось отчаяние. 
Тогда я впервые увидела его.
Самый красивый мужчина из всех, что я когда-либо видела. Впрочем, таким он и остался для меня до этих пор. 
 Его тяжёлый взгляд, сильные и уверенные движение, выраженные скулы, тонкие губы и невероятная давящая энергия воспоминаниями всплыли перед глазами. Момент нашей первой встречи.  
Я не сразу поняла, что происходит и где нахожусь. Лишь с замиранием сердца наблюдала, как уверенными движения с хищной грацией шаг за шагом этот потрясающе красивый мужчина сократил между нами расстояние. Его длинные чёрные волосы трепал ветер, на щеке была сажа и чья-то запёкшаяся кровь. Он присел передо мной на корточки, а затем сказал всего одно слово, которое перевернула мой мир: МОЯ.
Голос его был твёрд, а в словах слышался металл и уверенность, что я поверила в сказанное и позволила ему увести меня с собой. 
До конца битвы в этих краях я оставалась с Айроном. Меня осмотрели лекари, и я медленно восстанавливалась и влюблялась в этого холодного с виду дракона.
 
Когда Семь Королевств покорились власти короля дракона, мы с Айроном оказались в столице. Во дворце короля, где я открыто рассказала о том, кто я на самом деле, но это ничуть не изменило планов Айрона Вотерфора одного из пяти генералов короля претендовать на моё сердце. 
Король оставил меня при себе, чтобы я помогала королеве во время беременности, в то время пока Айрон исполнял свой долг. 
Мой дракон обещал, что вернётся через пару месяцев и мы поженимся, но наше соединение затянулось на долгие восемь лет. Хотя, что для дракона какие-то восемь лет. Для того как он, наверное, и десять лет ничего не значат.
Королева умерла родами, а правитель едва не сошёл с ума от потери истинной. Тогда я впервые узнала, что нас с Айроном связывает то же самое. 
Пока король драконов пытался вернуть свой покой, я оставалась с малышкой и пыталась из всех сил дать ей хоть каплю женского тепла и заботы, а потом в замок вернулся король, вместе со своей новой женой и настало наше с Айроном время.  
Я больше не была нужна при дворце, и Айрон, казалось, исполнил свой долг и заслужил возвращение домой и восстановление сил. Король был так милостив к нам, что позволил Айрону и мне пожениться без дозволения его родителей, чему я, признаться, была удивлена. 
Только после поняла, что змеюка-мать меня не приняла бы и свадьба никогда не состоялась. 
Селестия Вотерфор раскусила меня сразу, как только я переступила порог их семейного дома и с презрением посмотрела сверху вниз. 
С тех пор целью её жизни стала моя погибель и избавление первого наследника древнейшей крови драконов от балласта. То есть меня. 
Делаю шаг вперёд, потому что женский смех теперь смешивается со смехом моего Айрона и внутри всё скручивается тугим узлом. На улице уже вовсю хозяйничает осень, мелкий дождик неприятно колет лицо, а мокрые пряди липнут к шее и щекам. 
Делаю ещё пару шагов, а затем останавливаюсь. 
Замираю, потому что вижу в беседке своего мужа-дракона. В компании  девицы, что улыбается ему словно солнышко в эти серые промозглые дни и смотрит так, словно Айрон для неё и солнце, и звёзды. 
Она что-то увлечённо рассказывает ему и упирается спиной и колону беседки, а внутри меня вспыхивает ревность. 
Я ревную сейчас не только мужа, которого теперь она касается. Нежно проводя изящными пальчиками по его предплечью. Мне неприятно, что она находится в моей беседке, что появилась в моём саду и касается этой несчастной колоны, которую я мечтаю разрушить. 
Я хочу кричать, выть от нахлынувших эмоций и крушить вокруг всё, что так упорно создавала годами. 
Дом и земля вокруг достались нам с Айроном за бесценок, ведь место было совсем не пригодным для жилья. 
Я долго занималась обустройством дома и территории вокруг, пока Айрон снова проходил службу. 
Это я выискивала на барахолках и распродажах изящные подсвечники, старые ковры и винтажную мебель, чтобы создать уют, потому что родители моего дракона, выбор его не приняли и поддерживать нас отказались. Это сейчас я могу позволить себе обновлять старые вещи, потому что дела у нас пошли в гору.
Каждая свечка, каждая ложка и ваза были принесены в этот дом лично мной, а теперь здесь будет другая хозяйка? 
Вот эту девчонку, что ли имела в виду Селестия? 
После того как я сделала этот дом и сад живым и наполненным? 
Каждый цветок был когда-то посажен здесь лично мной, и в то время требовали очень много моей заботы и сил. 
Год за годом я создавала наш маленький рай, в котором мы были счастливы, а теперь мне здесь нет места?
Всего минуту даю себе на то, чтобы взять эмоции под контроль. Ни за что на свете я не стану сейчас кричать и плакать, хватать Айрона за рукав и умолять хоть немного одуматься. 
Мы были вместе долгие и счастливые десять лет. Он ведь должен понимать, что подобное разобьёт мне сердце.
Ах, если бы я только знала, что у моего счастья есть сроки годности.
Тем временем будущая новая хозяйка моего дома отталкивается от колонны и принимается осматриваться, крутится вокруг и изящно откидывает волнистую прядь от лица. Деловито обходит вокруг моего мужа и снова становится на прежнее место, но чуть дальше от колонны, упираясь спиной о деревянную ограду беседки.
В тот самый момент, когда она двигается и едва заметно толкает локтем один из цветочных горшков с нежно-розовыми цветами, чем-то отдалённо напоминающими мне о гиацинтах, я судорожно вдыхаю. 
Словно в этот самый момент моя жизнь трескается, разбивается на тысячи мелких осколков, как и этот горшок. Выходит, то, что было создано годами, вот так легко можно разрушить?
— Что ты здесь делаешь? — громом звучит голос мужа, и он, развернувшись, закрывает собой свою гостью от моего взгляда. Глубоко вдыхает, отчего его грудь становится ещё шире. Прежде Айрон никогда не давил на меня своей силой, никогда не демонстрировал, что может в любой момент напасть, а сейчас словно зверь, готов защищать то, что дорого. 
Глиняный горшок со звоном падает на каменную дорожку, а цветок и земля разлетаются вокруг. 
— Простите меня, я такая неловкая. Но ведь это всего лишь цветы, можно и другие посадить. — произносит она, слегка выглядывая из-за крепкой спины Айрона — К тому же я не люблю розовый — зачем-то добавляет она и так изящно морщит носик, что я на миг чувствую укол зависти. 
Оттого что я не могу быть сейчас такой лёгкой, такой изящной и наполненной магией, порхать по этой беседке подобно бабочке. 
Перевожу взгляд с ухмыляющейся девицы на своего мужа и сердце сжимается.
— Я не ожидал твоего возвращения. — произносит он ледяным тоном, от которого у меня по телу бегут колючие мурашки. 
Волосы Айрона собраны в тугой хвост на затылке, но некоторые пряди выбились и упали на высокий лоб. Густые брови низко опущены и сведены, а в тёмных глазах напротив полыхает ярость. 
Жидкий огонь разливается в его взгляде, обжигает меня везде, где касается.
Ярость его теперь сменяется разочарованием. Столько в нём сейчас эмоций, что я делаю шаг назад, не выдержав такого давления. 
Опускаю взгляд на сомкнутые в тонкую линию губы, на волевой подбородок, на который тенью легла щетина, и снова смотрю ему в глаза. 
Дрожь охватывает, когда наши взгляды сталкиваются, а затем Айрон кивает мне туда, откуда я появилась и произносит: 
— Ты всё неверно поняла. Иди в дом и дождись меня в кабинете. Мы поговорим с тобой сразу, как только я закончу здесь. Делай, что говорю, Мария.

Я не двигаюсь. 

Просто не могу пошевелиться из-за навалившейся тяжести происходящего. Даже вдохнуть спокойно не получается под завалами моего разрушенного счастья. 

Кажется, только сейчас с момента возвращения домой я в полной мере ощутила, как это место мне чуждо. 

Из-за дождя запахи в саду стали ярче: мокрая трава, сладковатые ароматы цветов смешались сейчас с запахом духом своей новой хозяйки, будто принимая его в свои владения и какофония этих ароматов теперь раздражает мой нос.

Сейчас я уйду. Мне нужна лишь минутка.

Совсем немного времени, чтобы собраться и развернувшись покинуть сад и этот дом. 

Навсегда. 

Никогда и ни за что на свете я не останусь здесь и не буду следить за домом и порядком, наблюдая за Айроном и его новой женой. 

Да, мне определённо не стоило сюда приходить, следовало послушать свекровь и позволить мужу спокойно провести этот важный разговор. Вот только тогда я бы не смогла принять твёрдого решения и быть уверенной в его правильности. 

Разумеется, в кабинет мужа я не пойду. 

Неужели Айрон не понимает, что такого отношения к себе я не потерплю.  

Чего он от меня ждёт? 

Смирения?

Что я буду сидеть там и покорно дожидаться, пока он закончить своё приятное общение с новой фавориткой? 

Ожидать пока он вдоволь насладиться её вниманием, молодостью и красотой? 

— Хотя нет. — властно произносит Айрон и качает головой — Мы продолжим разговор немного позже, Лидия — разворачивается он к своей гостье, и она одарив его белозубой улыбкой, несколько раз кивает и подобно влюблённой по уши девчонки глубоко вздыхает, склонив голову набок. Наблюдая, как Лидия, бросив на меня полный презрительной жалости взгляд, вскидывает подбородок и горделиво проходит к одной из скамеек, удобно устраиваясь там. — Я пришлю к вам мою мать, чтобы вы не заскучали.

Разворачиваюсь, чтобы уйти, как раз в тот момент, когда пальцы Айрона обхватывают мою руку выше локтя и он рывком прижимает меня к себе. Нежно проводит пальцами вниз по руке и переплетает наши пальцы. Такой контраст с его поведением и голосом, что я на мгновение теряюсь, словно одурманенная его прикосновениями. 

Развернувшись, непонимающе смотрю ему в лицо, когда он одной рукой небрежно стягивает свой плащ и накидывает мне на плечи, а затем опускает голову и утыкаясь мне в волосы глубоко вдыхает. 

— Холодно, ты вся продрогла. — равнодушно замечает он и тянет меня в дом. 

Я выдергиваю руку из его хватки, и он на этот раз не очень-то бережно хватает меня за запястье сжимая словно стальными оковами.

 Мы больше не говорим, когда оказываемся в доме и пересекаем гостиную, когда проходим по коридору и останавливаемся у массивной двери в кабинет Айрона и даже когда, открыв дверь, муж подталкивает меня в комнату. 

Оказавшись внутри, я глубоко вдыхаю до боли знакомый запах, и сердце снова предательски сжимается. 

Стол Айрона, как обычно, завален бумагами, на краю стоят несколько свечей, а на подоконнике позади графин с водой и пустой стакан. 

Прохожу вперёд и обнимаю себя руками. Стоя под моросью там в саду, я даже не заметила, что совсем вымокла, а теперь мокрое платье неприятно липнет к телу, а швы впиваются в бока и живот. 

Айрон закрывает дверь, а затем развернувшись, делает два шага вперёд. 

Впервые за время, что мы с Айроном вместе, я чувствую неловкость в его присутствии. Она становится осязаемой, повисает вокруг плотным туманом и затягивается, вызывая внутри ещё больший раздрай. 

Айрон прячет руки в карман и тяжело вздыхает, когда наши взгляды сталкиваются. 

Его взгляд стекает к моему животу, а затем снова поднимается к лицу. 

— Как твоё здоровье?

Я ничего ему не отвечаю. Тишину, повисшую между нами, разрезает мой шумный выдох, и я инстинктивно укладываю руку на живот. 

Айрон передёргивает плечами и продолжает буравить меня равнодушным взглядом. Будто говорит с одним из своих солдат.

Как твоё здоровье? 

Это всё, что он может сказать мне после того, как я провела в больнице чуть больше месяца? 

Всё, что я, по его мнению, достойна услышать от любимого мужа сейчас? 

— Хорошо, — отвечаю я, и мой взгляд стекает на высокий ворот его рубашки. 

Мой голос звучит спокойно и ровно. Но как противоположно я ощущаю себя на самом деле. 

Внутри меня настоящая буря, кипящая огненная лава злости к себе и отчаяния. 

А ещё, конечно, боли и обиды. 

Буря, что не унимается уже много недель. 

Сколько раз за прошедшие дни, находясь одна в больнице, я проживала тот страшный день в своих мыслях, пытаясь понять, что именно я сделала не так. 

Если бы я не отправилась утром пересаживать лилейник? 

Всё закончилось бы иначе? 

А если бы не пошла после обеда в свою лавку лекарств и растений? 

Что я натворила такого и где именно была так беспечна и неосторожно, что боги забрали у меня долгожданного мальчика?!

— Пить хочешь? Я могу налить воды — вырывает меня из нахлынувших, словно бурный поток воспоминаний, голос мужа, и я поднимаю глаза к его лицу. 

Айрон спокоен, лишь между бровей залегла глубокая складка.

— Нет, не хочу — качаю головой и не лгу. 

Единственное чего я бы хотела по-настоящему - это прижаться к своему мужу, к прошлому Айрону, что был для меня стеной и защитой, в объятиях которого я была самой счастливой. 

А может, мне просто так казалось? 

Как бы мне хотелось, чтобы он попытался разделить со мной эту всепоглощающую боль и хотя бы разок попытался убедить меня в том, что я не виновата в произошедшем. 

Ну может быть, лишь отчасти. 

Однако его поведение говорит мне об обратном. 

— Тогда нам необходимо обсудить нынешнее положение дел — произносит он и обдав меня колючим взглядом, проходит к окну, поворачиваясь спиной. — Я наследник сильнейшего дома драконов в королевстве Эльмор. Дому Вотерфор нужен наследник, Мария. 

Больше Айрон ничего не говорит. Давящее молчание снова затягивается и мне становится нехорошо.
— В связи с этим... — продолжает он, но тут же замолкает и разворачивается, будто почувствовав моё состояние, и в несколько шагов преодолевает между нами расстояние — Так тебе всё же нехорошо? 

— Я больше не смогу иметь детей, очевидно, эта информация уже коснулась твоих ушей. Я хочу развода, Айрон. — хрипло произношу я, собрав все свои силы. Оставаться здесь и смотреть, как молодая мисс совершенство наполняет этот дом маленькими наследниками моего дракона, выше моих сил. Я этого не заслуживаю — Отпусти меня, — добавляю я, и Айрон усмехается. 

Горько усмехается, отчего мне становится не по себе, потому что его зрачки вдруг вертикально вытягиваются, а по щекам рябью ползёт чешуя. 

— Свободы хочешь? От меня? — он наклоняется так, что наши носы почти соприкасаются. Пламя, что плескается в его глазах, обжигает меня, а от давящей звериной энергии перехватывает дыхание. 

— Если я не могу подарить тебе наследников, то и оставаться здесь я не хочу ни при каких условиях. Что я, по-твоему, буду здесь делать? 

— Ты меня спрашиваешь? — заявляет он — Следить за порядком, создавать уют, готовить потрясающий пирог с овощами и тушеным мясом, а также — немного помолчав, добавляет он — согревать мою постель.

Теперь приходит моё время горько усмехнуться.
Вот что меня ждёт.

— За десять лет в моём мире ты, Мария, так и не поняла его законов? Без меня, моей защиты и магии в Эльмор ты никто… 

— Магия у меня всё же имеется — перебиваю я, но видят боги, лучше бы я молчала. 

— Капля в море. — насмешливо произносит он и делает шаг на меня заставляя отступать к его столу, а затем опускает руки по обе стороны от меня на столешницу, заключая в клетку его объятий. — По глазам вижу, что жаждешь уйти, да только что тебе ждёт? Может, думаешь, с кем-то другим сложится иначе, да только после меня тебе ни один дракон ничего достойного предложить не сможет. Кому ты нужна такая? И часа не пройдёт, как тебя раскусят и поймут, что ты лишь иномирянка. Хочешь стать подстилкой солдатской или диковинкой для развлечения? 

Поднимаю руку, чтобы зарядить Айрону пощёчину, но он перехватывает мою руку и в глазах вспыхивает ярость.
Запястье простреливает болью, а мне лишь того и надо, чтобы понять: это в самом деле происходит. И это действительно мой муж Айрон сейчас говорит мне все эти отвратительные вещи. 

— Моё счастье не зависит от наличия рядом мужчины, Айрон. 

— Ты никуда не пойдёшь. Здесь останешься. — заявляет он — Король снова призывает меня на службу. Идёт война и мне хочется, чтобы она была лишь за стенами моего дома. — отпускает мою руку и теперь хватает за лицо так, большой палец на одной щеке, а четыре на другой. Двигается ближе и теперь его дыхание обжигает мне губы. 

— Ты же не забыла, что ты моя истинная, а это значит, я вправе считать тебя своей собственностью и держать рядом вне зависимости от твоего желания. — он наклоняется и проводит носом по моей шее, оставляя невесомый поцелуй на плече. Прикосновение его губ неприятно обжигает. — Ты хотя бы представляешь какой позор упадет на дом Вотерфор, если я дам тебе развод и отпущу? Никогда этого не будет произносит он и упирается своим лбом в мой лоб, а затем что-то шепчет на древнем языке драконов. 

Острая боль вспыхивает в груди лишь на мгновение. Колючая волна поднимается по шее, растекается по щекам и концентрируется там, где меня держит муж. А затем ощущения пропадают. 

Вот только я чувствую себя так, словно из меня вырвали с корнями какую-то важную часть. 

Хоть и совсем небольшую, крохотную по сравнению с мерками этого мира. Каплю в море, как он сказал, но все же такую важную для меня. 

— Что же ты делаешь! Как же ты… — мой голос срывается, когда Айрон отпускает меня и делает шаг назад, а я выставляю руки перед собой и поворачиваю их ладонями вверх — Зачем, Айрон? 

— Я сделал то, что должен. — равнодушно пожимает он плечами. 

Наблюдаю, как Айрон разворачивается и отходит в сторону, удобно устраиваясь в кожаном кресле: откидывается на спинку, кладёт ногу на ногу и склоняет голову, осматривая меня. 

Рука его опускается на мощное бедро, а я смотрю, как на тыльной стороне его крепкой ладони загнанным зверьком бьётся магия. 

Моя магия. 

Та, которую он силой у меня отнял несколько минут назад. 

Выдрал с корнями, чтобы указать на моё место, напомнить, что для дракона передо мной я всего лишь пришлая, иномирянка с чувствами которой он, судя по всему, никогда не станет считаться. 

Он морщится и сжимает кулак, должно быть, это неприятно. 

Чужая магия всегда сопротивляется, но для Айрона подчинить её, как и меня, это лишь дело времени. 

Тыльная сторона ладони Айрона светится золотыми линиями, они то ярко вспыхивают, то становятся едва заметными, медленно поднимаясь и прячась от моего взора в рукаве его рубашки. 

Должно пройти немного времени, прежде чем моя магия примет его своим хозяином, а после он навсегда будет ощущать её как свою. 

Я потеряла её навсегда. 

В Эльмор это привычная практика. Когда муж-дракон легко может отобрать у жены её магию за какую-то провинность. 

— Ты приготовил для меня что-то ещё, чтобы унизить? — спрашиваю, когда опускаю руки вдоль тела, наблюдая, как последняя искра моей магии прячется у него в рукаве.

Вот и всё. 

Теперь я окончательно пуста.

— У меня нет цели тебя унизить, Мария. Ты моя истинная. Я забочусь лишь о твоём благе. Ты погибнешь без меня, если уйдёшь, к тому же я не потерплю, чтобы ты связала жизнь с кем-то другим. Это исключено. — вздыхает он — Ты сама меня вынудила, я вспылил. Чтобы тебя остановить, я должен был принять кардинальные меры. — произносит он, зло прищурившись. Действительно зол, глаза его по-прежнему звериные: золотистые с вертикальным, словно игла, тонким зрачком. — Очевидно, что никакой нормальный разговор у нас не получится сейчас. Тебе следует отдохнуть, а после продолжим. — добавляет он и поднимается.

Двигается на меня и в глазах вижу твёрдое намерение меня коснуться, вот только я не хочу этого. Потому снова отступаю, упираясь в стол. 

— Я провожу тебя в комнату, а после дам распоряжение. Тебе следует поесть и выпить успокаивающий отвар. 

— Не нужно — качаю головой, и он останавливается — Я в состоянии дойти до своей комнаты, пожалуйста, оставь меня одну, Айрон. 

— Хорошо — немного подумав, соглашается он и отступает — Отдохни, и мы снова поговорим. У меня ещё остались незаконченные дела — добавляет он, но я уже не вслушиваюсь. 

Выхожу из его кабинета на нетвёрдых ногах и прикладываю руку к груди. 

Меня бьёт мелкая дрожь, сердце бешено колотится, а от возмущения я испытываю такую сильную злость, что в голове начинает стучать, а щёки опаляет жаром. 

Я разочарована. Разочарована тем, как он поступил, а в груди расцветает неверие, что Айрон в самом деле готов пойти на всё, чтобы у держать истинную рядом.

— Ох, Мария — слышу где-то в стороне сквозь пульсирующую злость своё имя и разворачиваюсь. 

Да что же это такое? 

Молодая любовница Айрона стоит там, скромно сложив руки на груди, и осматривает меня снизу вверх 

— Всё так неожиданно произошло. Мы с Айроном разговаривали о нас, а тут вы …—замолкает она на мгновение, будто взвешивая в голове слова, что собирается сказать. — Я даже не успела сориентироваться и сказать вам, как я сожалению о вашей утрате — притворно поджимает губы. 

Не сожалеет и слова подбирает такие, чтобы ударить больнее. 

— Я никогда не смогу понять вашу боль, это факт. Сильная, молодая драконица никогда не испытает подобное. Я действительно хотела бы сказать что-то, что сможет утешить вашу боль и ослабит вину, но правда в том, что вы действительно виноваты. Если не обладаешь достаточной магией, и внутренним зверем разве стоит вести себя столь беспечно, когда дело касается твоего будущего сына? 

Флёр изящной, грациозной красавицы вмиг растворяется. 

Тошнота подступает к горлу от приторно-сладкого аромата её духов. От притворного сожаления и цепкого взгляда, которым она снова осматривает меня, подходит чуть ближе. 

Не помогает даже ветер, что задувает из приоткрытого окна запах дождя и мокрой травы. 

— Мне не нужно ваше сожаление — говорю я и она кивает

— Да знаю я. Знаю. Просто должна была это сказать. — тянет она и с каким-то девичьим восторгом наблюдает за тем, как её слова причиняют мне боль. 

Мне больно сейчас, да, но моя боль не имеет к ней никакого отношения. 

На месте этой драконицы ведь легко могла оказаться любая другая. 

Молодая, сильная, одаренная магией.

— Вы ведь тоже никогда не сможете понять меня. Селестия рассказала мне ваш маленький секрет. —  она поджимает губы и пытается подавить смешок. 

Ей смешно? 

Веселится по поводу того, что её будущая родственница так легко делится личным? Какая удивительная глупость наслаждаться моей болью, не замечая, что сейчас очень ярко можно увидеть, что ждёт эту девочку в тот момент, когда она перестанет быть полезной этому семейству. 

Она ведь пришла на моё место. 

— Я надеюсь, вас не обижает моё желание быть искренней? Я ничего против вас не имею, Мария, правда. Всего лишь злюсь на богов покровителей. Из-за их нелепой оплошности я должна терпеть вас в этом доме. — она проводит пальчиками по своему плечу, очевидно, намекая на нашу с Айроном истинность. 
В этом доме.
Вот же хамка.
О какой искренности она говорит?

Слово за словом пытается вызвать меня на эмоции, заглядывая мне в лицо с каким-то диким волнением и блеском в глазах. 

— Айрон, точнее его дракон, будет постоянно нуждаться в своей истинной. И меня злит тот факт, что иногда ему придётся делить с вами постель, чтобы облегчить тягу, которой его наказали боги, соединив с вами.

Так вот оно что.  Потому он так отчаянно пытается меня удержать рядом.

Теперь улыбаюсь я. 

Она говорит что-то ещё. 

Кажется о том, что готова понести эту жертву, потому что приходить в мою постель он будет вынужден, но желает то исключительно её.

Говорит что-то и о том, чтобы я несмотря на это, не забывала своё место.
Тараторит о том, что любит, когда по утрам проветривают её комнату и не ест дрожжевые булочки. 

А я продолжаю улыбаться. Не потому, что вижу, как наша связь с Айроном или с его драконом, волнует девчонку куда сильнее, чем она пытается показать. 

Улыбаюсь потому, что обещаю себе: я непременно найду способ отсюда уйти.
Пока даже не представляю как, но я что-нибудь придумаю. Он меня не удержит.

— Пожалуй, я больше не стану вас задерживать. Пойду к Айрону, он ведь ещё в кабинете? А мы с ним так и не закончили по вашей вине. — её голос переходит на писк — А после навещу вас в комнате, и мы решим, какую комнату вы отныне будете занимать и какие обязанности по дому лягут на ваши плечи. — заявляет она и разворачивается, чтобы уйти. 
— Погоди, минутку — окликаю её и она останавливается.

— Как твоё имя? — спрашиваю и она разворачивается и хмурит брови.

Хмыкает и демонстративно скрещивает руки на груди, будто собирается защищаться от меня, но я не собираюсь нападать. 

 — Хотя нет, не говори. Твоё имя мне ни к чему — добавляю и делаю шаг к ней. Она опускает руки вдоль тела и как-то испуганно озирается, вжимая голову в плечи. 

Потому что я больше не молчу? Или рядом нет Силестии?

Напираю, подобно моему дракону Айрону, в те моменты, когда он даёт инструктаж своим солдатам. 

Глубоко вдыхаю и ничего не чувствую по отношению к этой девчонке 

— Посмотри на меня, милая, и хорошо запомни, что я никогда не буду проветривать твою комнату и готовить тебе дрожжевые булочки, независимо от того, как сейчас к тебе относится мой муж, его мать, да хоть сам король, и под каким статусом жаждет оставить меня при себе Айрон. Это мой дом. Моя территория, мои комнаты и мой сад. Каждый уголок этого дома пропитан мной, и если хочешь быть здесь хозяйкой, то я советую тебя снести здесь всё до основания и построить с Айроном новое гнездо. Очевидно, что ты ещё слишком молода и инфантильна, чтобы понять, как всё вокруг тебя устроено и к чему может привести глупость и беспечность. Там, откуда я пришла в этот мир, есть одна хорошая поговорка: на чужом несчастье, своего счастья не построишь. Просто помни об этом. Держи в своей красивой головке каждый новый день, — я поднимаю руку, несколько раз стучу себя по виску — потому что однажды наступит день и напротив тебя будет стоять уже другая. Моложе, красивее и сильнее. Пусть Боги будут милостивы к тебе и никогда не пошлют в наказание испытать потерю, подобную моей — я замолкаю, а девчонка напротив замирает. Голубые, как весеннее небо глаза становятся огромными, а розовые губы плотно сжимаются.

— А вот теперь можешь идти, делать всё, что пожелаешь — добавляю и обойдя её, направляюсь в свою комнату. 

Меня встречает запах чистого белья, мускуса и бумаги. Боль снова возвращается и скручивается в груди тугим узлом, когда взгляд мой падает на кроватку для ребенка, стоящую у окна. 

Почему Айрон до сих пор от неё не избавился? 

Прикрываю глаза, потому что они горят от непролитых слёз и глубоко вдыхаю, чтобы унять нахлынувшие эмоции. 

Когда открываю глаза, то осматриваюсь, такое ощущение, что Айрон так и не зашёл сюда с тех пор, как мне стало плохо и он, обернувшись в дракона, отнёс меня в больницу. 

Где же ты ночевал всё это время, дорогой муж? 

Его рубашка, как и в утро того дня, по-прежнему висит на спинке стула, бумага, что он смял в порыве ярости, лежит у стола, а у окна осколки разбившего стакана, который выпал у меня из рук, когда я почувствовала боль. 

Зажмуриваюсь и рывками принимаюсь стягивать с себя мокрое платье, но оно не поддаётся, липнет к телу, царапает мокрыми швами, и я в сердцах издаю рык, тяну ткань, и треск её заполняет комнату, смешиваясь с моим вскриком. 

Я останавливаюсь и, закрыв ладонью рот, тихо всхлипываю, а горячие слёзы обжигают мои щёки. 

Впервые за этот месяц я даю волю слезам. Плачу, не в силах остановить этот поток. 

Я не позволяла себе плакать до этого момента, будто если бы позволила подобную слабость, то приняла бы тот факт, что не только потеряла сына, но и возможность вообще когда-либо прижать к груди своё дитя. 

Не хотела в это верить, до последнего надеялась, на какое-то чудо. 

Но чуда не случилось 

А вернувшись домой, поняла, что меня заменили. 

Боль от моей потери когтистой лапой разрывает грудь и, закрывая руками лицо, я теперь начинаю рыдать. 

Не знаю, как долго я так сижу.

А затем вздрагиваю, когда вслух врезается тихий стук.

— П-простите меня, я не хотела вас пугать — произносит моя служанка Мила и когда киваю ей, проходит вглубь комнаты, чтобы поставить поднос, который держит в руке на стол Айрона.  

— Помоги мне переодеться. — подзываю её и разворачиваюсь спиной, чтобы помогла мне со шнуровкой. Вздрагиваю, когда ледяные пальцы Милы касаются обнаженной кожи спины. Она дёргает шнуровку, помогает стянуть влажную ткань, изредка бросая на меня быстрые взгляды. 

— Я вам бульон принесла, — произносит Мила и отходит к шкафу, чтобы выбрать для меня другое платье. Достает сначала одно, но какое-то время подержав в руках заменяет его на другое. Не спорю с ней, потому что меня атакуют мысли о том, как бы я могла покинуть этот дом. 

В идеале мне бы хотелось уйти прямо сейчас, но без плана я могу легко провалиться и тогда Айрон меня вернёт, возможно, запрёт меня в нашем подвале.
Его дракону ведь нужна близость истинной.

— А почему комнату не убрали? — спрашиваю, когда переодеваюсь и Мила тушуется. Отходит от меня на шаг. Осматривается будто в поисках невидимой поддержки, а затем виновато опускает голову. 

— Так велено было, моя госпожа, в комнату вашу не входить и ничего не трогать. — тяжело вздыхает она — Мне очень-очень жаль, моя госпожа. 

— Ясно. — произношу и присаживаюсь на кровать. — Унеси бульон. — прошу Милу и указываю на поднос. — У меня в комоде есть несколько сборов трав, которые помогут мне немного успокоиться и поспать. Принеси мне лучше воды. 

Мила кивает и торопливо идёт за подносом. 

— Хотя, нет. Лучше кипятка принеси. Чайничек мой стеклянный, хорошо? 

— Как прикажете, госпожа. Я сейчас вернусь — произносит она и скрывается за дверью, оставляя меня одну. 

 Я ещё не привыкла к тому, что Айрон отнял мою магию, а значит, я просто не в состоянии теперь вскипятить для себя воду простым заклинанием, чтобы заварить успокаивающий сбор. 

Поднимаюсь и подхожу к столу. Селестия часто навещая нас твердила, что нахождение рабочего стола в спальне дурной тон.

 А мне очень нравилось. 

Я часто лежала на кровати укрытая пледом и наблюдала за тем, как мой дракон, хмурясь, разгребает бумаги. Как мягкий свет свечей освещает его суровое лицо, как ласкает выраженные скулы и чётко очерченные пухлые губы. 

Он был занят работой, но при этом мы были рядом, я не чувствовала себя чужой и ненужной, когда он периодически отрывался от бумаг и бросал на меня игривые, голодные взгляды, дарил соблазнительную полуулыбку и шептал едва слышно, что будет делать со мной, когда закончит с делами. 

Его аромат смешивался с запахом бумаги и воска, а теперь в комнате больше ничем подобным и не пахнет. 

Наклоняюсь и поднимаю скомканный лист бумаги, что до сих пор валяется под столом. Вспоминаю, как полыхнули яростью глаза Айрона, когда он пробежался глазами по темным строчкам. 

Времени не осталось. Он начал действовать, ты должен быть готов защищать Эльмор и Равенхейм. 

Смысл этих строк мне не понятен. 

Ясно одно, что война снова накроет Семь Королевств. Если это заставит Айрона покинуть дом, то я беспрепятственно могу уйти, вот только задерживаться в Эльморе мне нет никакого смысла. Здесь среди драконов я долго не продержусь, поэтому мне необходимо попасть в Равенхейм. 

Равенхейм - королевство людей. Значит, мне нужен портальный камень, чтобы отправиться туда и затеряться среди людей. Теперь, когда во мне нет ни капли магии я в самом деле обычный человек. 

Легкий стук вырывает меня из мыслей и отхожу к комоду. Принимаюсь искать нужный мешочек и как только Мила ставит дымящийся чайничек на стол открываю крышку и засыпаю сбор. Аромат цветов и мяты заполняет комнату. Наблюдаю, как травы в медленном танце в воде, смешиваются, отдавая свой цвет и вкус. 

Окрашивают воду в нежно-голубой цвет. 

— Ох, моя госпожа, что же теперь будет — произносит Мила и я поворачиваюсь к ней, перепуганная вся, стоит, смотрит на меня будто вот-вот сорвётся и обнимет — Наша молодая госпожа бьётся в истерике сейчас. Плачет, кричит и страдает. Говорит вы напали на неё, оскорбили и пытались унизить. Будто обозвали её глупой и … — замолкает и хмурит брови, очевидно, пытаясь вспомнить: — не вспомню я это слово. Но она, она так огорчилась, что в самом деле расплакалась. А ваш муж, в ярости успокаивает эту истерику. Знаем мы ведь, что он не любит подобного, а с ней возится и по спине гладит. Ой, что же будет? Он так зол и разочарован. Я всего лишь хочу, чтобы вы были готовы. Он к вам явится, чтобы… — замолкает она и поджимает губы. 

— Как давно это молодая госпожа гостит в моём доме? — спрашиваю и Мила с ответом не спешит. 

Знаю почему. 

Жалеет меня, потому как ответ, очевидно, мне совершенно не понравится. 

— Так три недели уже как, моя госпожа. Почти сразу, как лекарь о вашем … — замолкает и часто-часто моргает — как лекарь сообщил о вашем состоянии, так она и приехала. А неделю спустя господин наш уже мать свою пригласил. Тогда ад на нас и обрушился, госпоже Селесте вообще ничего не нравится. Вы простите меня, что я вам с жалобами и плохими новостями. 

— Да что ты, от кого мне ещё это узнать. — произношу и между нами на какое-то время повисает тишина — Ты знаешь, что сделай, Мила. Я сейчас отвар выпью и посплю немного, а завтра утром в моей комнате прибери, хорошо? Айрон всё это время где ночевал? — спрашиваю, но тут же выставляю руку, чтобы она не отвечала. Ни к чему это. 

Все тут и так понятно. 

Когда Мила меня покидает я выпиваю отвар, удобно устроившись на кровати и пытаюсь спланировать свой уход.

В кабинет Айрона мне без важной причины не попасть, а артефакты перемещения он и вовсе держит под замком.
Они у него на весь золота.
Как только важный вызов случается он их использует, в любом другом случае всегда использует крылья. 

Незаметно я погружаюсь в сон и впервые мне не снятся кошмары. 

Просыпаюсь оттого, что чувствую на себе тяжелый взгляд. 

Хмурое дождливое небо сменилось солнечным. Кто-то открыл окно и свежий воздух хозяйничает в комнате, раздувая шторы. 

Поднимаюсь на локтях и тяжело вздыхаю, когда упираюсь взглядом в сидящего на краю кровати мужа. И как только наши взгляды сталкиваются он рассерженно прищуривается. 

— Проснулась? Хорошо. Поднимайся, Мария. Нам надо поговорить.

— Доброе утро, я рад, что тебе удалось поспать — сдержанно произносит муж и осматривает меня. 
Это я всю ночь проспала, что ли?
Айрон сидит на краю кровати. Влажные волосы распущены, густые брови сведены вместе и низко опущены, а губы сжаты в нить. 
На виске у Айрона пульсирует венка от сдерживаемой ярости, а во взгляде горит жидкий огонь. 
Айрон одет в свою форму синего цвета королевства Эльмор, расшитую красными нитями. 
Значит, его действительно вызывают. 
Может, мне и на руку, что так скоро. 
Поднимаюсь на локтях и осматриваю комнату.
Я всё в том же платье, кровать застелена, как и вчера, просто кто-то укрыл меня пледом. Должно быть, Мила заходила, чтобы забрать чайничек, потому что его в комнате нет.
Значит, ночью Айрон был в другом месте…
Поднимаюсь, прочищаю горло и тянусь к тумбочке у кровати за отваром, что остался со вчера и сделав несколько глотков, провожу рукой по волосам. 
Появление Айрона вызывает во мне мелкую дрожь. Я ведь знаю, зачем он сейчас здесь. 
В груди начинает пульсировать, злость на него, словно ком разрастается с каждой минутой и колючими мурашками пробегает по телу. 
Поджимаю губы и копирую его позу, за исключением рук. Их я скрещиваю на груди, закрываясь от мужа. 
Не о здоровье ведь моём он пришёл справиться.
— Я хотел бы, чтобы у нас было больше времени и мы смогли нормально поговорить и прийти к компромиссу. Однако я вынужден уехать сейчас. 
— Надеюсь, всё закончится благополучно — произношу и Айрон хмыкает. Качает головой и опускает взгляд на свои руки. Следую за его взглядом, и ярость становится сильнее. Душит меня.
На тыльной стороне ладоней моего мужа по-прежнему бьётся моя магия. Перетекает по его пальцам, ярко вспыхивает, а затем на мгновение пропадает и снова появляется. 
Он что, явился сюда подразнить меня? 
— Мне безумно жаль, Мария — произносит Айрон и снова смотрит на меня. От наполненного разочарованием и болью взгляда, я вжимаю голову в плечи. Его внутренняя сила дракона давит на меня — Жаль, что я понятия не имею, как мог бы ослабить твою боль. Жаль, что не могу найти слов и так жаль, что у нас чертовски мало времени, чтобы поговорить и всё прояснить. Я действительно вынужден уйти. Но прежде я прошу тебя больше не обижать Лидию. Она не виновата в том, что всё так произошло.
— Не обижать? — перебиваю я, и мой голос срывается от нахлынувших эмоций. Дрожь становится сильнее, и я, не выдержав, поднимаюсь. — Не обижать, ты сказал? Да ты не в своём уме, Айрон! Как ты можешь говорить мне такое?
— А что я такого сказал? Я лишь попросил тебя не цепляться к ней и не вымещать свою злость. Она ещё молода, и ты когда-то была такой искренней и импульсивной. У неё нет цели тебя задеть или обидеть. 
Я собираюсь ему ответить, но он выставляет руку, приказывая мне молчать. 
— Хорошенько подумай, милая, прежде чем снова со мной заговорить. Мне не нравится твой тон, Мария. Ты говоришь со своим мужем. 
Я сжимаю губы в ярости, шумно выдыхаю, и между нами повисает тишина, которую разрезает лишь звук нашего дыхания. 
Мы оба глубоко и часто дышим. Я буквально задыхаюсь от ярости, от боли и такой откровенной несправедливости.
 
Плечи Айрон вздымаются и опадают, а грудь на каждом вдохе становится шире. Он снова это делает. Выглядит так, будто собирается нападать, а ещё пытается задавить меня своей силой. 
Наконец, он поднимается и, подойдя к кроватке, касается её длинными, красивыми пальцами. Наклоняется, чтобы взять одеяльце, которое я сшила из лоскутков дорогих тканей, что как подачку принесла мне свекровь. 
Айрон сжимает край одеяла в кулаке и стискивает челюсти, а затем бросает его обратно и разворачивается ко мне. 
— Сколько эмоций, Мария. Но ты не можешь винить меня в появлении здесь Лидии! Это логично, ведь дом Вотерфор лишился своего наследника, нужно с этим что-то делать. 
 — Не только дом Вотерфор, Айрон. — произношу, когда он в несколько шагов сокращает между нами расстояние и становится напротив. Его аромат ударяет в ноздри, и от прежнего трепета во мне теперь нет ни капли. Муж, его движения и даже запах причиняют мне дискомфорт. — Почему ты всё время говоришь так, будто это касается только дома Вотерфор. Будто мы с тобой не пережили потерю, которая нас только отдалила. Это и наша потеря! — кричу я и толкаю его в грудь — Наша с тобой потеря! — снова толкаю, хочу, чтобы на этот невозмутимом лице появились хоть какие-то эмоции, но Айрон перехватывает мои руки и дёргает на себя, а я часто-часто моргаю, чтобы прогнать подступающие слёзы. — Почему ты говоришь об этом так, словно меня это не касается меня?
— Касается, Мария. Только тебя в основном и касается. — холодно произносит он. 
Айрон никогда раньше меня не бил. Но сейчас его слова ощущаются для меня, как хорошая пощёчина, отчего я судорожно вдыхаю. 
— А-ах. Вот как. — протягиваю я едва слышно, потому что в горло словно песка насыпали. 
Закрываю глаза и ледяная, колючая волна моей боли прокатывает по телу сверху вниз.
Сама выходит, виновата, что девица теперь в моём доме корчит из себя хозяйку. 
— Прости — бросает он, и я открываю глаза — Я не хотел этого говорить. И давить на тебя. Вижу, что тебе и без того тяжело. Просто дождись меня и не цепляйся к Лидии. Мне нужно повторить, что я не потерплю войны в стенах моего дома? И оставь идею уйти от меня. Ты не получишь развода, а за стенами и вовсе погибнешь. А учитывая то, что сейчас происходит, будет это мучительно больно. — цедит он сквозь стиснутые зубы и встряхивает меня, будто ждёт, что я покорно закиваю. 
Но я молчу. 
А в моих глазах ни капли подчинения. Я не буду любезничать с его молодой любовницей и не стану терпеть своё новое положение. 
Айрон издаёт рык, а затем со свистом резко втягивает воздух сквозь зубы. Его глаза в мгновение меняются: зрачок вертикально вытягивается, а радужка заплывает расплавленным золотом. 
Не успеваю ничего предпринять, как Айрон отпускает мои руки и хватает за горло. Не сжимает, а лишь крепко держит там, где бешено сейчас колотится мой пульс, и наклоняется так, что наши носы соприкасаются.
— Подчиняйся! — рычит он — Делай, что говорю! Мария!
Его голова опускается к моей шее, и он глубоко вдыхает. Проводит носом, а затем я чувствую прикосновение губ и принимаюсь вырываться. 
Поцелуи мужа больше неприятны, теперь они подобны клейму от раскалённого металла. 
— Ты моя! — рычит он в мою кожу, продолжая держать за шею, а второй рукой прижимая к себе за талию. — Моя! Ты нужна мне, Мария.
Когда я начинаю вырываться яростнее, мы оказываемся на кровати. Айрон наваливается сверху и, схватив мои руки своей одной, фиксирует их над головой. Целует шею, плечи, покрывает поцелуями щеки, но я больше ничего не чувствую.
Прикосновения моего дракона, что раньше меня волновали, будоражили воображение, сводили с ума тело, вынуждая меня просить его большем, сейчас ощущаются как наказание. 
Я больше ничего приятного не чувствую. Я лишь хочу, чтобы он прекратил. 
Выгибаюсь и отталкиваю его ногами, когда он рвёт платье и его язык касается замысловатых узоров моей метки истинности на плече. 
А Айрон отпускает шею, хватает меня за лицо. Наклоняется так, что наши губы соприкасаются и будто пьёт мои выдохи, наполненные отвращением. 
— Скажи, что ничего не изменилось. — шепчет он в мои губы — Скажи, что по-прежнему любишь меня, что ты моя, Мария. Скажи! — рычит он и сильнее сжимает хватку, проводит большим пальцем по нижней губе, прослеживая взглядом свои движения.
— Не хочу. Отпусти.  
И Айрон меня целует. Настойчиво, но мягко, однако я ему не отвечаю. Сжимаю губы и бью его по груди и по плечам. 
Отталкиваю и, наконец, он прекращает целовать. 
Поднимается на локтях, и наши взгляды сталкиваются.
В его взгляде едва сдерживаемое желание подчинить, а в моём - разочарование.
Какое-то время мы молча смотрим друг на друга. Моё сердце бешено колотится, в висках пульсирует, а тело бьёт дрожь после пережитых эмоций. 
Айрон перекатывается, а затем встаёт с кровати и отходит к столу. Упирается руками в столешницу, и какое-то время стоит молча, опустив голову. 
Но я так хорошо его знаю, что могу с уверенностью сказать: Айрон борется с подступающей яростью. Уверена, она горячей волной растекается по его телу и проникает в кровь. Ярость — это единственное, что ему никогда не удавалось контролировать и скрывать под маской спокойствия.
Вздрагиваю, когда одним резким движением он смахивает всё, что было на столе, и бумаги разлетаются по полу, а свечи с глухим стуком падают и катятся в сторону. Следом Айрон ударяет ладонями по столешнице и разворачивается ко мне. 
Волна его злости накрывает меня запахом дыма.
— Мы поговорим об этом, когда я вернусь. Сегодня ночью армия орков совершила нападение на Эльмор в трёх местах, прорвавшись через портал. Ближайшее нападение произошло в нескольких километрах отсюда, и я должен идти. К концу дня десять моих солдат уже будут здесь и ценой своей жизни станут охранять тебя и Лидию. Будь добра, не создавай им проблем и не делай глупостей, хотя бы до того, как я управлюсь с делами. Ты моя истинная, Мария. Моя слабость, которую враги с лёгкостью используют против меня. 
Я ничего ему не отвечаю. 
Поднимаюсь, подползаю к краю кровати. Опустив ноги на пол, я прикладываю руки к груди в надежде унять колотящееся сердце. Щёки горят, в висках всё ещё пульсирует от злости за его выходку. 
Такого несдержанного Айрона я прежде не видела. 
— Выбери себе другую комнату — бегло осмотревшись, произносит муж и снова шагает ко мне, а я напрягаюсь. Айрон присаживается рядом на корточки и, склонив голову, заглядывает в лицо. Глаза его по-прежнему золотые, но зрачок уже выглядит нормальным. — Пожалуйста, Ри-ри — произносит он, и словно ножом по сердцу отдаются его слова. Он мягко опускает руки мне на колени. 
Ри-ри. 
Моё ласковое прозвище, которое появилось однажды, само собой, но такое обращение ко мне от него никто и никогда не слышал. Это было только для нас.
Он называл меня так только в минуты, когда мы были по-настоящему счастливы и близки. Телом и душой. 
Я закрываю глаза и шумно выдыхаю, не в силах справиться с тем, что на меня обрушилось. Словно якорь сейчас эта ласка утягивает меня на дно, туда, где в самой глубине, где словно затонувшие сокровища я теперь берегу самые тёплые воспоминания, связанные с моим драконом. 
Каждое событие тех дней оживает в памяти, заставляя испытывать смешанные чувства. 
Последний раз он называл меня Ри-ри десять месяцев назад, и это были самые счастливые дни в моей жизни. Король драконов попросил Айрона подготовить его новобранцев, и мы отправились вместе. 
Почти четыре месяца мы провели вдали от дома, только вдвоём на свободных землях драконов, которые омывают неспокойные тёмные воды. 
Тогда я впервые увидела море и с каким-то детским восторгом первое время по вечерам наслаждалась набегающими волнами, плавала, захлёбывалась солёной водой, а после, сидя на влажном, прохладном песке, наблюдала, как капли воды, стекающие по груди моего мужа, светились в серебряном лунном свете.
Эти дни были наполнены счастьем. 
Запах моего дракона словно стал частью меня, а на языке я постоянно ощущала терпкий вкус его кожи. 
Часто я проводила кончиками пальцев, по узору, который сообщал всем вокруг, что этот дракон только мой, целовала любимые плечи. Метка Айрона расцветала на том же плече, что и у меня, и лишь тонкие линии её спускались на его ключицу.
Так, удивительно было наблюдать, как наши метки становились ярче, вспыхивали, когда Айрон любил меня ночами на широком балконе, лаская, целуя каждый сантиметр моего тела и нашёптывая слова любви. 
Моё тело пело ему вместе с морем. 
Мы словно были в раю.
Днями Айрон обучал молодых драконов контролировать магию, отражать атаки. А вечера и ночи посвящал мне. Я тоже приняла участие в обучении и с удовольствием провела для них пару лекций о зельях и травах, которые можно использовать в качестве обезболивающего или защиты от нежеланного воздействия. 
Мы были бесконечно счастливы, и когда вернулись домой, я обнаружила, что беременна. 
Открываю глаза и натыкаюсь на внимательный взгляд своего мужа. 
Должно быть, он, как и я, вспомнил сейчас о том времени.
— Делай, как я сказал, Ри-ри. Я ведь не только твой муж, но и первый генерал Его Величества. Я вернусь через две недели и заберу вас в столицу. А до этого времени дом будет для вас безопасным местом — произносит он и поднимается. Наблюдаю за ним, испытываю странные чувства. Осматриваю его так, словно вижу в последний раз. Я ведь действительно не планирую снова встречаться с ним после ухода. 
Какое-то время Айрон возится с рубашкой, заправляя её, а после достаёт что-то из карманов брюк, и моё сердце пропускает удар. 
Айрон не смотрит на меня. Разглядывает лежащие в его раскрытой ладони портальные камни так, будто видит впервые. 
Не только я слишком хорошо знаю своего дракона. 
Совершенно очевидно, что в этом у нас всё взаимно. 
Он несколько раз перекладывает камни из одной руки в другую, а затем переводит на меня тяжёлый взгляд.
 
— Я решил, что портальные камни могут оказаться мне полезными. Потому я забрал все, что находились в моём кабинете. — сообщает он — Наслаждайся домом и побольше отдыхай, Мария. Я очень скоро вернусь — произносит Айрон и резко кивает.
Развернувшись, покидает комнату. 
Звуки его удаляющихся шагов в коридоре отзываются в груди тяжестью, пока не затихают совсем. 
Усмехаюсь сама себе и улыбаюсь. Как хорошо, что портальные камни не единственное, что поможет мне покинуть этот дом. 
Поднимаюсь и на нетвёрдых ногах прохожу вперёд. В теле ещё присутствует дрожь, но чем раньше я начну действовать, тем быстрее окажусь в Равенхейме.

Не успела я привести себя в порядок и переодеться, как в дверь постучали и в комнате появилась Мила. 

— У меня всё в порядке, я хочу побыть одна, но уже скоро приду к завтраку. — отзываюсь я, когда она осторожно входит в комнату и её взгляд бегло скользит по разбросанным Айроном бумагам и свечам. 

Мне нужно время наедине с собой, чтобы кое-что прихватить в дорогу.

— Доброе утро, моя госпожа, — глухо отзывается она. — Я здесь, чтобы помочь вам собрать ваши вещи — произносит она, и я застываю. Меня даже бросает в холодный пот. Что я такого вчера сказала, что Мила догадалась о моём желании покинуть дом и решила помочь мне со сборами? А главное, кому она успела рассказать? — Господин Айрон приказал помочь вам. Вы ведь в другую комнату теперь перебираетесь — поспешно добавляет она, очевидно, заметив, как я напряглась. 

Облегчение подобно тёплой волне приятно прокатывается по телу, и я сдерживаюсь, чтобы не выдохнуть и не улыбнуться. А я уж испугалась.

— Ах, ты об этом — киваю я — Да, всё верно. Соберёшь вещи, когда я спущусь. Я хочу немного побыть одна.  — повторяю я, и моя служанка нехотя делает шаг назад, а затем скрывается за дверью. 

Подхожу к комоду и не сразу тянусь к стоящей на нём шкатулке. 

В ней я храню кольца и серьги, подаренные мне Айроном. Возьму себе лишь несколько колец и серёг, хотя понимаю, что легко могла бы их продать и купить себе хороший ночлег и оплатить дорогу. Переживаю, что такие дорогие украшения у меня попросту никто не примет. А если удастся, то вдруг Айрон будет искать меня по ним.

В конце концов, он генерал и у него есть власть. 

Холодный металл касается пальцев, когда открываю крышку и выбираю всего несколько колец, один из которых с драконитом, самым драгоценным камнем Эльмора. 

Впрочем, для меня он самый дорогой из всех, что лежат здесь совсем не поэтому. 

Это моё обручальное кольцо. 

Айрон много расспрашивал меня о моём прошлом, и когда я, разомлевшая от здешнего вина, рассказала ему однажды, как мужчины моего мира предлагают своим женщинам руку и сердце. А позже он встал на одно колено и попросил меня стать его. 

До боли сжимаю кольцо в ладони, а затем возвращаю в шкатулку. 

Нет.  

Его я, пожалуй, не стану забирать. 

Прячу несколько других колец, пару серёг и одно ожерелье в потайной карман плаща. На дорогу и на ночлег, деньги я возьму из своего магазина.

Запах выпечки, жареного хлеба и свежих овощей стоит в воздухе, когда я подхожу к столовой. 

Голос Селестии смешивается со звонким смехом новой хозяйки этого дома, и я стискиваю зубы. Внутри против воли всё сжимается тугим узлом, когда я слышу и низкий голос Айрона. 

Замедляюсь, потому что хочу уйти прочь и не делать себе ещё больнее, но уверена, что эти драконы уже почувствовали моё появление.
Не время сейчас отступать. 

Когда появляюсь в столовой, только Айрон поднимает на меня глаза. Свекровь продолжает любезничать с любовницей моего мужа, накрывает своей ладонью лежащую на столе её руку и рассыпается в комплиментах. 

Они сидят за столом и уже заканчивают завтракать. 

Айрон допивает чай и со звоном опустив чашку на стол, поднимается. 

Лидия, так ведь её зовут, тут же разворачивается к нему и касается его руки. Проводит вверх и вниз своими тонкими, изящными пальцами по ткани его генеральской формы, словно отмечая его таким образом, как своего. 

Что-то мямлит об удаче и скорейшем возвращении. 

Мне толком не разобрать. 

Злость и ревность разгораются в груди и медленно обжигающей лавиной поднимаются к голове. 

— Рад, что ты поднялась с постели. — отзывается Айрон, а затем слишком быстро оказывается напротив. — Делай, как я попросил. Я скоро вернусь — едва слышно произносит он, и воздух между нами становится тяжёлым. Моя злость и обида на него выходит волнами, повисает вокруг плотным туманом. 

Я знаю. Знаю, что Айрон это чувствует, потому поджимает губы и вновь хмурит брови. А затем наклоняется и, оставив на моей щеке быстрый поцелуй покидает комнату. Даже шагов его не слышу, такой у меня в ушах шум от нахлынувших эмоций. 

Кипят внутри меня, требуя выхода. Они, как бурный поток горной реки, норовят меня снести и заставить взвыть прямо здесь. 

Однако моя свекровь никогда не получит возможности насладиться моими страданиями.

 — Ну надо же, — наконец, разворачивается ко мне Селестия и осматривает брезгливым взглядом, который словно липкий налёт оседает на лице и плечах. Плащ я предусмотрительно оставила в гостиной на спинке кресла. — не думала, что ты сегодня появишься. Уже чувствуешь себя лучше? Тогда поешь на кухне, потому что мы с Лиди и Айроном уже закончили. 

Ну надо же! 

Она уже и ласковое прозвище ей придумала. Какая идиллия. 

Они с Лиди сидят за столом напротив друг друга. Между ними чайник, из моего сервиза, что я привезла в прошлом году из столицы, две кружки, варенье из ягод моего сада и булочки. 

Те, что любит эта девушка.

 Или не любит, признаться я не запомнила. 

Новая будущая хозяйка держится уверено рядом с Селестией, смотрит мне в глаза, спину держит прямо и ухмыляется. Должно быть, в компании моей свекрови ей более чем комфортно. 

Качаю головой и усмехаюсь.

За годы жизни с Айроном я хорошо усвоила несколько вещей. 

Первое: моя свекровь испытывает какое-то странное наслаждение, когда у неё появляется возможность сделать мне больно. 

 А второе: в моём доме есть только одна хозяйка. Я. И пока я его не покинула, будет здесь всё по-моему.  

— Я поем там, где посчитаю нужным — произношу и подхожу к столу, занимая место рядом с Селестией. Лидия от неожиданности едва не роняет чашку и опускает взгляд, руки начинают подрагивать, и она смотрит на мою свекровь, будто ищет защиту. 

А куда же подевался вчерашний гонор? 

— Не нужно накрывать завтрак заново. Просто принеси мне паровые булочки, омлет и салат из свежих овощей. — перевожу взгляд на Катерину, которая замерла рядом со столом после того, как я вошла. — И ещё я хочу кофе. — добавляю и она, кивнув спешно покидает столовую.

— Как ты себя чувствуешь сегодня? Я должна вызвать для тебя лекаря, чтобы ещё раз осмотрел или? — спрашивает Селестия и я качаю головой. Я в состоянии вызвать себе врача, точнее, как здесь говорят, лекаря. — Я не смогу покинуть ваш дом до возвращения Айрона — сообщает она, когда Катерина приносит мой дымящийся кофе и я глубоко вдыхаю его бодрящий аромат. — Нам придётся на какое-то время позабыть о наших недомолвках. 

Как ловко она сейчас назвала недомолвками годы обид. Несмотря на то что Айрон всегда советовал мне игнорировать поведение его матери, её поступки меня обижали. А кого не будут? Найдите ту, которая легко смогла бы полноценно игнорировать обиды от матери своего любимого. Впервые годы мне вообще так отчаянно хотелось ей понравиться, что колючие слова этой драконицы царапали меня и рвали сердце.

Этой сейчас я уже научилась и могу дать ей отпор.

Ничего ей не отвечаю, принимаюсь за свой завтрак и чувствую, как сидящая напротив Лидия сверлит меня презрительным взглядом. 

Сегодня мне действительно лучше. Головокружение и слабости нет. Даже ломота в теле прошла. Сейчас я чувствую себя бодро, должно быть, адреналин перед дорогой разгоняет моё сердце и придаёт сил. Впереди неизвестность. Но определённо лучше, чем то, что мне уготовано. 

— Мы могли бы заняться домом — слышу голос Селестии — Ты ведь так и не поменяла те убогие шторы в большой гостиной. У меня из глаз кровь едва не пошла, когда я вошла в этот дом. Нестерпимая безвкусица — кривиться она

— Согласна. — кивает Лидия — Мне тоже не понравилась. 

Я едва не прыскаю от смеха. 

Согласна она. 

Они говорят что-то ещё, но их слова сливаются в тихий гул, когда я погружаюсь в свои мысли, чтобы продумать план действий.

Первым делом мне нужно попасть в свой магазинчик зелий и трав. До того, как я попала в больницу, мне, так и не удалось забрать выручку за последний месяц, а значит, эти деньги мне сейчас очень хорошо помогут. 

Учитывая, что драгоценности Айрона могут меня выдать. 

Во-первых, мало кто захочет взять такую ценность в обмен на услугу, потому что это нужно будет где-то обменять, а во-вторых, в драконьих землях многие знают драгоценный камень каждой из важных семей. 

Предвкушение приятно щекочет в груди, когда понимаю, что скоро окажусь в своём раю. Я обожаю это место и создавала его несколько месяцев с большой любовью. Там светло, чисто и очень уютно. 

Самое интересное, что моё увлечение цветами и травами появилось благодаря Селестии. Она обожает цветы, и сад у неё гораздо, гораздо больше и красивее моего. Когда мы с Айроном после свадьбы только появились в её доме, она приглашала меня возиться вместе с ней в саду, сквозь зубы и с диким раздражением, но всё же обучила меня названиям цветов и трав, показала, как можно приготовить успокаивающий отвар и какие травы могут помочь взбодриться по утрам. После я проявила к этому интерес и стала уже сама изучать сочетания трав и их свойства. А потом появился мой магазинчик, который пришёлся местным по душе. 

— Я собираюсь проведать свой магазинчик. Меня слишком долго не было. Надеюсь, Агата справилась без меня. Запаса зелий должно было хватить. Необходимо приготовить ещё — произношу я, и Селестия довольно усмехается.

— Твоего магазина больше нет — сообщает она мне, и я чувствую, как меня бросает в холод. — Я закрыла его, когда мы поняли, что больницу ты покинешь нескоро. Думаешь, до него было дело кому-то кроме тебя? Айрону этим заниматься некогда, потому я и вмешалась. Раздала твои.. — она замолкает и, протянув руку, шевелит пальцами, будто пытается подобрать слова — бутылочки твои, всем желающим, пучки эти травяные тоже раздала. Всем, кто хотел и распустила тех девиц, с которыми ты работала. Ты неисправима, Мария. С кем ты работала? Непроходимые тупицы и неумехи. Впрочем, я не удивлена. 

Болтает она, а я словно застыла. Внутри меня такое чувство, будто огромная дыра образовалась. 

Что значит раздала желающим? 

Она хотя бы понимает, сколько сил и труда было вложено в каждое зелье. Многие из них были созданы долгими экспериментами, кучей потраченного времени и сил, а часть я настаивала неделями. Ни одному из них нет аналогов, каждая бутылочка в магазине уникальна и ценна для людей, точнее, драконов, по запросу которых я это готовила. 

Как можно было так обесценить мой труд? 

 Впрочем, я что до сих пор удивляюсь?

Закрываю глаза и качаю головой, чтобы вернуть себе самообладание. А когда открываю глаза, встаю.

— Вы не имели права так поступать с моим магазином. — говорю я довольно грубо. Никогда прежде я так с Селестией не разговаривала, но, похоже, нужно было давно начинать — Кто дал вам право лезть в мои дела и тем более раздавать то, что было сделано моими руками? 

— Я хотела как лучше. Я ведь не знала, как долго тебе подобная будет восстанавливаться после пережитого. Тебе покой нужен был, а не хлопоты в магазине. Сядь, ты говоришь с высокородной драконицей, иномирянка. Подобного тона я не потерплю.

— А другого вы не заслужили — парирую и выхожу из-за стола. 

— Вот потому ты и будешь прислуживать нам. Рождённая в нашем мире знает об уважении и о том, что женщина высокородному дракону нужна не для любви, которую ты годами выпрашиваешь у моего сына. Такому, как Айрон рядом нужна сила, чтобы подарить достойных наследников, а ты оказалась здесь только из-за нелепой случайности с истинностью. Вероломна вторглась в наш мир и перевернула всё с ног на голову. Ты недостойна носить нашу фамилию. 

— Боюсь, что за эти годы вы так и не узнали меня по-настоящему. — сердце бьётся в груди так, словно вот-вот пробьёт грудную клетку, в теле появляется дрожь, а ярость приливает к щекам. Лидия сидит, округлив глаза, вжавшись в стул, и переводит взгляд с меня на Селестию и обратно, кажется, девчонке больше не весело. — В моём доме вы всего лишь гостья, и пока я здесь хозяйка и законная жена Айрона всё будет по-моему. Все слуги здесь подчиняются мне, и когда прибудут солдаты — ничего не изменится. Я могу сказать, что вы доставляете мне дискомфорт или угрожаете моей жизни. По моей просьбе они запрут вас в одной из комнат до прибытия генерала, потому что Я буду утверждать это, и Я истинная и законная жена того, кому они подчиняются. Как, думаете они поведут себя, если я в слезах и истерике скажу, что нахожусь не в безопасности? Большинство из них знает меня в лицо и лично видели, что я значу для Айрона и как он дорожит мной, потому что я бывала с ними в самых горячих точках несколько раз и помогла залечить раны моими зельями, которые вы так легко обесценили и раздали желающим. — взрываюсь я.

Селестия фыркает. Знает, что это непустые слова, хоть воплотить это будет не так уж и просто. Поджимает губы и осматривает меня таким взглядом, будто мечтает испепелить.

Я поступать так не планирую, потому что покину дом до прибытия солдат, но я так зла на свою свекровь, что в самом деле с удовольствием заперла бы её в подвале.

Поговорили, в общем. 

Не дождавшись её ответа, я разворачиваюсь и выхожу из столовой. Забираю свой плащ, наскоро его натягиваю и направляюсь к выходу. Внутри всё пылает, ярость и негодование огнём горит и требует выхода. Я даже представить боюсь, что сейчас творится в моём магазине. Осталось ли там хоть что-нибудь, что поможет мне при побеге?

— Моя госпожа, — останавливает меня Катерина у двери и хватает за край плаща — Прошу вас, останьтесь! Не уходите, сейчас. Вы так слепы в своей боли, что многое не замечаете — она часто-часто моргает, чтобы прогнать слёзы — Вы не сможете никуда уйти. Не покинете это место. Город закрыт по приказу генерала, никто не может ни въехать, ни выехать.

Я невозмутимо пожимаю плечами и пытаюсь улыбнуться. 

Признаюсь, что даётся мне это с большим трудом, потому что я подобного совсем не ожидала. 

Внутри будто что-то обрывается.

Хочется зарычать от ярости, топнуть ногой и, вскинув голову к небу, прокричать: ну как же так?! 

Айрон отрезал мне все пути к отступлению, которые были заготовлены в моих планах побега. Я просто не представляю, как ещё я могу отсюда уйти. Но сдаваться не собираюсь.

— Да что ты придумала — протягиваю руку и отрываю её от своего плаща. Кладу руки на её подрагивающие плечи и заглядываю в лицо. — Да куда же я пойду, что ты выдумала? Я хочу развеяться и проведать свой магазинчик. Я там слишком долго не была. А то, что город закрыт это ведь хорошо. Время у нас непростое. Знаешь, что сделай. Выпей воды и успокойся. Выглядишь такой взволнованной. Совсем скоро прибудут солдаты Айрона. Встреть их, размести и про питание подумай. Я вернусь вечером. — лгу я и, поправив плащ, разворачиваюсь. 

Меня встречает прохладный ветер и моросящий дождь. Посильнее кутаюсь в плащ и натягиваю капюшон, но даже это не спасает от колючей дрожи.

Тёмно-серые тучи снова заволокли небо и низко опустились, будто вот-вот рухнут на землю. В воздухе стоит запах мокрого асфальта, дыма и едва уловимый аромат свежеиспечённого хлеба. 

Меня трясёт, мелкая дрожь бьёт всё тело, но погода, что окутала наш город, не имеет отношения к моему состоянию. Тревога расцветает в груди и против воли перерастает в панику. 

Что мне предпринять?

Город гудит как улей, вокруг стоит такой шум, что я не слышу своих мыслей. Мимо снуют туда-сюда, кто-то второпях задевает меня, больно ударяя в плечо, и я слышу, как обернувшись, бросает сухое “простите”. 

Моё внимание привлекает нагруженная какими-то тряпками и огромными сумками повозка. Мужчины вокруг шумно общаются между собой, а затем грузят ещё несколько прибывших сумок. 

Не задерживаясь, прохожу вперёд. Вот только не могу сосредоточиться, потому что то и дело вздрагиваю от громких криков. Таких повозок по дороге встречаю несколько, должно быть, Айрон призывает ещё людей, чтобы сдержать нападение.

Кажется, что от утреннего хорошего самочувствия уже ничего не остаётся: в теле появляется ломота, боль стягивает затылок, но ещё хуже мне становится, когда я оказываюсь у магазина. 

Небольшой постройкой из белого кирпича, он располагается вниз по главной улице. Сейчас я даже не могу описать его красоту, хотя раньше меня не просто восхищали, а невероятно вдохновляли эти большие окна в пол, обвитая плющом вся правая сторона магазина и мои любимые, похожие на гиацинты, цветы в клумбе у входа. 

Сейчас мокрый кирпич кажется серым, цветов почему-то вообще нет. Кто-то бесцеремонно выдрал их с корнями, остались только глубокие ямки в мокрой от дождя земле. И даже плющ будто поник и потерял цвет. 

В гуди неприятно стягивает, когда замечаю, что одно из окон разбито, а входная дверь и вовсе не заперта. Со скрипом открывается, стоит схватиться за холодную, мокрую ручку. 

Даже не знаю, как могла бы описать то, что почувствовала, когда оказалась в моём маленьком раю. Слёз сдерживать я не стала, потому что обида так скрутила всё внутри, что мой всхлип эхом отскочил от выкрашенных в светлые цвета стен. 

Полки, что располагались позади прилавка и слева от меня оказались … пусты.

Некоторые из них даже переломаны. Словно кто-то орудовал здесь битой. 

Делаю несколько шагов вперёд и сжимаю челюсть, когда под ногами хрустят осколки: от разбитого оконного стекла, от нескольких бутылочек, чьё содержимое разлилось и оставило на полу тёмное пятно. Запах этого зелья ещё едва уловимо витает в воздухе вокруг.

Прилавок передо мной засыпан разными травами, что я собирала, бережно сушила, а затем раскладывала, строго соблюдая их сочетания. Запах трав я теперь тоже улавливаю. И такое разочарование накатывает, что во рту становится горько, а в грудь словно всадили тупое лезвие. Нудная, нестерпимая боль растекается колючей волной по телу, и тяжестью оседает в ногах.

Моя жизнь поделилась на до и после. 

Ещё месяц назад здесь было чисто, светло и уютно. Гости, что бывали у меня приветствовали, кто-то смеялся, а кто-то плакал, но каждый из них благодарил за созданные мной зелья и сочетания трав. 

В воздухе стоял нежный аромат жасмина, а по выходным его перебивал запах лаванды и винограда. 

Моя душа пела, а я была счастлива. 

По ощущениям у меня в тот момент были крылья. 

Я никогда не знала, что значит иметь собственные крылья и летать, но сейчас, прямо в этот момент, я отчётливо понимаю, каково это, когда их тебе сломали. 

Протягиваю руку, но коснуться прилавка я так и не решаюсь. Такая сильная злость охватывает меня в этот момент, что я вскрикиваю и впервые за время, когда судьба снова, и снова бьёт меня в самое сердце, я хочу закричать. Закричать о том, как я зла на своего ледяного, равнодушного мужа-дракона, как зла на его змеюку мать и как я зла на Богов Покровителей. 

Ну за что они так со мной? 

Накатывает вдруг такая боль, что куда сильнее, чем от любого физического удара. Шум стоит в ушах и в висках пульсирует. 

Кто бы не сотворил это с моим маленьким детищем совершенно точно хотел сделать мне больно. 

И у него или у неё это получилось.

На полу за прилавком я натыкаюсь на ещё больше разбитых бутылочек, но на мою удачу здесь оказываются и целые. Не больше пяти. 

Присаживаюсь под прилавком у меня небольшая дорожная сумка, в которой всегда лежит обезболивающее зелье, несколько пучков трав и я, схватив сумку, запихиваю туда то, что уцелело, а лямку от сумки перекидываю через голову. 

Поднимаюсь и разумеется там, где должна быть та самая выручка, на которую я так рассчитывала — ничего не нахожу. 

Пусто. 

Отчего я мне даже хочется рассмеяться. И я себя не сдерживаю. 

Зажмуриваюсь, крепко сжимаю руки в кулаки, чтобы прогнать эту нудную боль, справиться с дрожью, и обещаю себе, что у меня всё получится и однажды, свекровь почувствует, каково это потерять то, что тебе так сильно дорого. 

То, что ты создала своими руками и вложила частичку себя. 

Не желая больше здесь оставаться, я направляюсь к выходу. Глубоко вдыхаю густой запах города и поднимаю голову к небу. 

Мелкий дождь будто обжигает лицо, а ветер треплет волосы, когда я слышу где-то сбоку своё имя и оборачиваюсь.

— Здравствуй, моя дорогая госпожа — произносит Амайя. Они с мужем держат пекарню неподалёку отсюда. — Я так сожалею о вашей утрате — едва слышно произносит она, будто боится моего гнева. Амайя выглядит на тридцать пять, но я не знаю, сколько ей на самом деле лет. Обычно на ней всегда светло-серое платье и коричневый фартук, а на лице и волосах мука. Пахнет Амалия топлёным молоком и свежеиспечённым хлебом. 

Но только не сегодня. 

Сегодня на ней тёмные штаны и рубашка, поверх которых потёртый клеёнчатый плащ, а в руках стопка вещей. 

— Я бы хотела вас угостить, чтобы хоть как-то облегчить боль — он кивает в сторону моего магазина — Да только я всё, что мы за две ночи испекли, уже упаковала. 

— Куда упаковала? — спрашиваю я 

— Так, мы, госпожа собираем людей, одежду и еду в помощь пострадавшим от нападения орков. Сегодня вот опять несколько повозок выедут туда. 

Она говорит что-то ещё, но я вдруг ощущаю, как тучи надо мной рассеиваются, когда в голову мне приходит совершенно сумасшедшая идея.

— Могу я помочь тебе со сборами? — спрашиваю, когда Амайя замолкает. — Хочу отвлечься. 

— Понимаю, — кивает она несколько раз, а затем растерянно смотри на вещи в руках. — Ну… пойдёмте. — пожимает плечами и разворачивается. 

Я натягиваю капюшон и следую за ней вдоль дороги. 

— Ты знаешь, что случилось с моим магазином? — спрашиваю я, и Амайя напрягается. 

На вопрос мой долго не отвечает. Качает головой и поджимает губы, а вот щёки её предательски розовеют.

— Здесь я однажды вашу свекровь видела. Вероятно, она забыла запереть дверь, а это и повлекло за собой. Ну вы знаете. Я просто однажды утром обнаружила, что там погром… — тяжело вздыхает Амайя, и мы проходим между домами во дворы. До меня доносятся крики и смешки. — Я было возмутилась, когда она принялась ваши зелья просто так раздавать. А она — Амайя вдруг останавливается и разворачивается ко мне, в глазах слёзы стоят, а на губах улыбка странная — Она сказала, моя госпожа, что вы умираете! Что недолго вам осталось!  — вскрикивает она  — Я тогда два часа рыдала о вас. А вы теперь здесь! И живая! — несдержанно всхлипывает она, и вижу, что с трудом сдерживается, чтобы не бросится мне на шею. Тепло так становится, что самой улыбнуться хочется — Вы всегда были добры и приветливы и никогда-никогда не смотрели свысока, хоть ваш муж и сам генерал Его Величества. 

— Не время мне умирать, Амайя — посмеиваюсь я — дел ещё у меня полно. 

Например, выбраться из города. А затем во что бы то ни стало найти способ, чтобы отомстить своей свекрови. 

Уж очень не хочется в вопросах возмездия уповать на Богов Покровителей. Видно, что справедливости от них не дождаться, а вот я эту справедливость непременно восстановлю. 

— Вы хотите со сборами помочь или отправиться с нами до места прорыва? Места уже среди нас нет, но если мы скажем, что вы жена генерала Айрона Вотерфор.

— А что, если мы об этом не будем говорить? — перебиваю я Амайю и она низко опускает брови. Снова останавливается — Давай скажем, что я лекарь и знаю, что моя помощь там придётся очень кстати. 

— А почему бы нам не сказать о вас правду? Генерал вас потребует вернуться? Потому что вы ещё не восстановились? Может, не стоит так собой рисковать? Вы и бледная ещё и блеск в глазах былой совсем потух. 

— Верно, ты отметила, Амайя. Айрон меня снова домой вернёт, а у меня душа на части рвётся там, где мне всё о моей потере напоминает. Я полезной хочу быть, понимаешь? Делом занятой, а мой магазин — теперь сплошные руины. Разве я отвлекусь от своей беды, восстанавливая его? 

— Ох, моя госпожа, вас ведь большая часть солдат в лицо знает. Они о прибытии вашем сразу генералу и доложат. — вижу, как тяжело Амайи принять верное решение. 

Должно быть, она боится гнева Айрона. 

— То, что случится на месте прорыва, будет моей ответственностью. Айрон обрушит свой гнев на меня. Не на вас. А солдат, что меня узнают, я возьму на себя. Помоги мне отвлечься, Амайя  — произношу я, и она немного подумав кивает. 

Мы проходим во двор, где вовсю кипит работа. Около пяти женщин и десяти мужчин занимаются сбором вещей и провизии. Слаженно набивая повозки и тем и другим. Я с трудом включаюсь в работу. Мокрые волосы неприятно липнут к лицу и шеи, как и взгляды некоторых из собравшихся. Амайя рассказывает мне о том, что орки напали на небольшой городок, где слишком много пострадавших. Некоторых через порталы отправляют в соседние королевства, а кого-то лечат прямо там. Потому они и собираюсь продовольствия, одежду, одеяла и даже палатки, чтобы укрыться от ночной прохлады и ветра. 

Сердце стучит в груди, пойманной птичкой, волнение заставляет сходить с ума, и когда вещи, коробки с едой оказываются погружены, ко мне подходит недовольный мужчина с грубоватыми манерами. Я никогда прежде его не видела здесь, в общем-то, и не была обязана знать каждого горожанина в лицо. Как и он меня.

Я поведала ему, что могу лечить даже самые тяжёлые раны, в чём, собственно, ни разу не обманула. И показала ему свой скудный арсенал из лекарственных зелий и трав. А он, покачав головой, отказался меня брать с собой.
Резко ответил и развернувшись направился по своим делам. На уговоры Амайи рассердился, резко толкнул её, когда она хотела остановить его за руку, и нагрубил. На мгновение мне даже показалось, что за такую настойчивость собирается её ударить, и тогда я поняла: терять мне уже было нечего. А оставаться здесь я не собиралась. 
Если просто Мария не может забраться в эту повозку и покинуть город, тогда я сделаю это женой генерала. 

Айрон
—Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, когда в моей палатке появляется Ортедес. 

Неожиданно. 

Он должен быть в столице. Защищать всеми силами короля и то, что появился здесь, означает, что у него для меня очередной приказ. 

Запах гари неприятно щекочет нос, а от ранения ноет бок, когда протягиваю руку и принимаю свиток с печатью Его Величества. 

Не тороплюсь открывать, укладываю перед собой на стол, потому что вижу, у генерала есть кое-что ещё для меня.

Мы хорошо поработали, сдержали прорыв, довольно быстро создали защитное поле и эвакуировали женщин и детей.
Я потерял четырёх солдат, и двоих орки тяжело ранили. 

— Я хочу кое-что понять — произносит Ортедес — О чём ты вообще думаешь, Айрон? — сквозь шум, что доносится с улицы, я слышу его голос. Он делает несколько шагов назад и осматривается.
Будто подбирает слова, чтобы заговорить. 

Мы никогда не были близки с генералом, напротив, в последнее время часто оказывались соперниками, и то, что его дело не подкреплено никакими документами, заставляет меня испытывать раздражение. Зудящее, которое хочется прогнать, пока не привело к катастрофе.

Наверняка он собирается оставить комментарий касательно моего нынешнего положения. Сказать что-то о том, что он сожалеет о моей потере, хотя на самом деле ему глубоко плевать. 

Вижу, что так.

Да, я потерял сына. Отчего ни при каких обстоятельствах не хотел бы это обсуждать. И предпочёл, чтобы он просто покинул это место. 

Я на взводе, ярость в груди бурлит, требуя выхода, и любая неверно брошенная фраза, можешь спустить её с цепи, ведь я едва сдерживаюсь уже который день.  

Глубоко вдыхаю, чтобы унять своего зверя, но он отказывается подчиняться. С тех пор как я покинул дом он бунтует, разрывает невидимую клетку, требуя, чтобы я выпустил его наружу. 

Не получится. 

В данный момент здесь нужен я, и только я смогу разобраться в том, где мы с драконом оказались.  

Зверю придётся ждать, потому что командовать в ближайшее время буду я. 

Ортедес мнётся, будто наслаждаясь моими реакциями, что-то бубнит под нос, а затем, склонив голову набок, наблюдает, как я несколько раз ударяю себя кулаком по груди. 

Поднимаюсь, обхожу стол и присаживаюсь на край, всем видом показывая, что я весь внимание и Отретес делает шаг мне навстречу.

— Ты должен отозвать людей из города и вернуть их сюда. 

— Вот что я должен сделать? — спрашиваю и усмехаюсь — И кто же отдаёт такие приказы на моей территории? 

— Твоя истинная не важнее…

— Я не собираюсь это обсуждать, — грубо перебиваю его — если у тебя нет других поручений, ты можешь пойти вон у меня полно работы. — поднимаюсь и Ортедес шумно втягивает воздух.

— Я же о тебе волнуюсь. Если об этом станет известно Его Величеству и совету? Ты рискуешь драконами, чтобы удержать пустую человечку от побега? Они потому охраняют твой город? Может, следовало давно её воспитать? Ты слишком разбаловал её разговорами об истинности, таскал за собой, разрешая играть в жену генерала и повышать свою значимость, а следовало сразу указать, где у этой драконьей сучки место. Тогда не доставляла бы тебе хлопот в твоей прекрасной новой ж… — договорить он не успевает, потому что мой кулак врезается в его наглую морду, и я слышу хруст. 

Ударил бы его раньше, чтобы заткнуть, просто слишком долго пришлось сокращать между нами расстояние. 

Замахиваюсь и ударяю снова. 

Красная пелена затягивает взор, в ушах стоит гул, а в висках пульсирует. Горящая лава моей ярости с болью прокатывается по телу, концентрируется в кулаке. В том, которым я снова наношу удар прежде чем один из моих солдат оттаскивает меня. 

— Ты чего творишь? — верещит Ортедес и прикладывает руку в разбитой губе, сплёвывает кровь и прищуриваясь, смотрит так, словно хочет ударить в ответ.
Ну так пусть попробует. 

Вот только ничего не происходит.
Мы какое-то время боремся взглядами, а затем он снова говорит: 
— Ты совсем озверел? 

— В следующий раз, когда заговоришь о моей жене — думай! Иначе я выбью тебе все зубы. Вообще-то, если ты снова скажешь что-то подобное, я не ограничусь зубами и буду бить до тех пор, пока не почувствую облегчение, потому что прожил непростой месяц. 

— Ты за это ответишь! — зло бросает он и поднимается при помощи одного из моих солдат и когда я смотрю на него, отпускает Ортедеса, делает шаг в сторону. 

— Вы просили сообщить о состоянии Изина. 

— Да, как он себя чувствует? 

— Его стабилизировали. Настолько, что он вполне может снова попытаться закрыть орчий портал.

— Быть не может, — качаю головой и усмехаюсь. — Кто из прибывших лекарей его лечил? У них несколько часов ничего не получалось.

— Ваша жена исцелила, генерал. — произносит он — Она настоящая волшебница. Впрочем, она и в прошлый раз совершала чудеса своими зельями. — добавляет он, но я не в силах ничего произнести какое-то время стою, словно окаменел. До меня не сразу доходит, что он говорит о Марии, и лишь мерзкий смех Ортедеса выводит меня из ступора. 

— Моя жена. — тупо повторяю я — Найти её — а теперь приказываю — Найти Марию и немедленно привести ко мне! 

Я покинула город. 

Он остался позади какое-то время назад и как бы я ни надеялась, в дороге мы так нигде и не остановились. Я оставалась в повозке и ехала к месту прорыва.

Не стану говорить, что я сильно рассчитывала на возможность сбежать по пути. 

Мы посреди пустой дороги, где нет ни кустов, ни деревьев, а я без еды и портальных камней. 

Даже если бы остановка была, то куда бы я после отправилась? 

Повозка подскакивала на ямах и дорожных камнях, внутри стояла тишина. 

После того как я открыла своё имя, меня больше никто не прогонял. Да и вопросов, почему я решила поехать, не задавали. 

Они были не нужны. 

Многие из присутствующих сейчас здесь со мной драконов, никогда прежде меня, может быть, и не видели, но точно знают, что жена генерала Вотерфор часто бывала с ним в местах прорывов. 

Я не боялась, что моё прибытие вызовет какой-то всплеск удивления у солдат моего мужа и они все разом кинуться докладывать ему о моём приезде. 

Они привыкли видеть меня рядом с Айроном.

Большинству из них я своими руками делала перевязки. 

Безусловно, я рисковала быть схваченной Айроном, но в то же время я видела единственный из возможных путей к побегу. 

То, как действует Айрон, я знала наизусть и могла рассказать этот выстроенный годами алгоритм, даже если бы меня разбудили среди ночи. Мне нужно просто не попадаться ему на глаза.

Чётко и быстро Айрон вместе с солдатами первым делом всегда блокирует зону прорыва, выстраивая плотные защитные барьеры, которые подпитывает не только магия драконов, но и защитные камни. 

После солдаты, что уцелели, делятся на три группы. 

Первая отвечает за безопасность и охрану. Вторая помогает раненым солдатам, а третья группа обращает внимание на пострадавших детей и женщин. Чтобы за несколько минут собрать всех в одном месте и немедленно перенести их, используя портальный камень.

Так, я могла бы покинуть зону прорыва под номером раз. Но уверена, что этот момент уже давно прошёл. 

Если из города везут продукты, лекарства и одежду значит, Айрон бережёт портальные камни и, скорее всего, пострадавшим, которые просто не переживут переход через портал, сейчас оказывают помощь. А значит, сегодня или завтра я смогу покинуть это место уже вместе с ними. Как их лекарь в том числе.

Риск, что план провалится, был только в том, что я могла быть случайно обнаруженной мужем. Но как известно, кто не рискует…

— Добро пожаловать, моя госпожа. — склоняет голову в знак приветствия один из солдат мужа, когда я выбираюсь из повозки. 

Запах гари, дыма и металла врезается в нос, обжигает лёгкие и слепит. Кругом хаос, туман. Защитное поле трещит от концентрации магии.

Киваю ему в ответ и перевожу взгляд на Амайю безмолвно сообщая, что дальше я пойду сама. 

 — Вы снова с нами. Это радует. — проходит он вслед за мной — Вон там собрали всех пострадавших. Если бы вы помогли с обезболивающим зельем. — указывает он в сторону, и я киваю. 

Спешно покидаю его и, пробираясь сквозь толпу, иду к месту назначения. Сердце лупит грудную клетку так, что мне больно, даже пальцы немеют от волнения. Задыхаюсь от скопившихся здесь чужих эмоций, что липнут ко мне словно мокрая грязь. Но я в такой ситуации не впервые, мне нужно время, и я абстрагируюсь и займусь работой.

Палаточный город расположился рядом с пепелищем, который ещё недавно был небольшой деревней, гудит словно улей. Драконы снуют туда-сюда, перекрикиваются, таскают прибывающие продовольствия и одежду. 

Натягиваю посильнее капюшон и принимаюсь за работу. Мы с одним из прибывших из города лекарей, разводим магической водой обезболивающее зелье, лечим нескольких солдат. Помогает двух гражданским мужчинам. 

Я была права, когда решила, что смогу сбежать через портал вместе с ранеными. До его открытия всего несколько часов, и лекарь, с которым я работала, легко согласился, что сопровождать пострадавших буду я. 

Пальцы дрожат, в носу стоит запах крови и гари, когда я поднимаюсь и шумно выдыхаю. Я не могу просто сидеть и ждать возможности сбежать от Айрона. Здесь его солдаты и пострадавшие драконы, а я могу оказать им помощь.

Один из мужчин протягивает мне кружку воды, и я с удовольствием выпиваю всё до дна. Хочу попросить у него ещё, но не успеваю. Потому что поодаль слышу до боли знакомое имя.

Изин. 

Всё внутри сжимается в тугой комок, меня бросает в колючий холод, а затем в жар и я, уже не скрываясь, иду вперёд. 

Солдаты, что говорили о нём, замолкают и растерянно переглядываются, когда я нагло становлюсь частью их беседы, встав между ними. 

— Что случилось с Изином? — спрашиваю я. Кажется, один из них собирается мне нагрубить, его черты лица заострились, и он чуть подаётся вперёд, но его тут же останавливает стоящий рядом солдат рукой.

— Он сильно ранен, моя госпожа — отзывается солдат — Он пытался закрыть орчий портал, но один из нас, кто отвечал за его защиту, не смог вынести ментальной атаки. Защита треснула и его … — он замолкает.

Замолкает, потому что я резко втягиваю воздух сквозь зубы. 

Шум вокруг вдруг затихает, мир словно перестаёт существовать и теряет краски, а солдат передо мной расплывается в пелене слёз.
В груди я чувствую нестерпимую боль и зажмуриваюсь, чтобы прогнать слёзы.

Изин был мальчишкой, что чудом выжил и остался под завалами собственного дома, когда орки утопили в огне своей ярости его деревню. Я нашла его. Услышала тихий плач, а потом долго выхаживала. 

Тогда ему было восемь. 

Маленький дракон, что не знал оборота и был тяжело ранен, а и сама была неопытна. Только появилась в этом волшебном мире и оказалась под крылом, в самом прямом смысле этого слова, моего дракона. 

Изин, мой мальчик, которого король не позволил забрать с собой и воспитать как собственного сына, но это не помешало нам проводить с ним время. Айрону помочь ему с первым оборотом, научить справляться с магией, а мне видеться всякий раз, когда Айрон обучал новобранцев или Изин участвовал в сражениях. 

Могла ли я после услышанного о том, что он тяжело ранен, думать о чем-то ещё кроме вьющихся светлый волос, светящихся счастьем голубых глаз и уже давно недетского, но такого родного заливистого смеха?
Нет.
Даже если помощь Изину означает сейчас встретиться с Айроном. 

— Где сейчас Изин? Я бы хотела его осмотреть. 

Изин лежит на земле рядом с одной из палаток. Мимо снуют драконы, кто-то присаживается рядом с ним, что-то говорит и снова отходит. Резко развернувшись, я бросаю гневный взгляд на своего провожатого.

— Это только его желание — поднимает он руки так, будто сдается. — Мы пытались затащить в палатку после того, как он очнулся, после оказанной помощи, но Изин не поддавался. Сказал, что будет здесь, и попросил его не трогать. 

Качаю головой и присаживаюсь рядом с Изином. Он лежит на брошенных мешках, бледный как полотно, волосы перепачканы грязью и кровью, под глазами тёмные круги. Его колотит, иногда он что-то бессвязное говорит, и спазм стягивает моё горло.
Я знаю, что это значит.
Я не раз бывала рядом с Айроном в подобных местах. Каждая потеря мужа в те года отдавалась и во мне. 

Вот только сейчас совсем не то же самое. 

Рубашка Изина разорвана, а бока и живот наскоро перемотаны бинтами, что уже пропитались кровью. 

— Ну приве-ет — нежно произношу я, и мой голос предательски срывается. Прикладываю руку к его лбу и качаю головой. Он весь ледяной. Это не хорошо. 

Для дракона вообще не свойственно быть холодным, а если есть такие обширные повреждения, то он вообще должен быть горячим как печка, что означало бы: идёт скорый процесс регенерации. 

У Изина с этим, похоже, дела оказались совсем плохи. А точнее, его дракон вообще не делает ничего, чтобы остановить кровь и попытаться залечить раны.

В груди сдавливает до нестерпимой боли, и глаза снова наполнились слезами, потому что он меня не узнает. 

Открывает затуманенные болью глаза, мажет равнодушным взглядом и тяжело вздыхает. 

Дрожащими пальцами я достаю из сумки последний бутылёк обезболивающего и аккуратно вливаю его Изину в рот, после смешиваю несколько трав, подзываю одного из солдат и мы, вместе растирая их, смешиваем с магической водой. Мой помощник присаживается рядом, молча помогает с бинтами, и мы промываем раны. Используем ещё одно зелье.

Не знаю, как много времени проходит, прежде чем Изин снова открывает глаза и стонет. А затем улыбается, когда наши взгляды встречаются.
Криво у него это выходит, но даже от этого мне хочется зарыдать.

Он, вероятно, решил, будто я привиделась ему. 

— Ты должен со мной поговорить, — наклоняюсь к его лицу и убираю пряди со лба — Я тебе сейчас помогу. Просто скажи, ты чувствуешь своего дракона? Я сильно постараюсь привести его в чувства. А ты постараешься залечить раны и выжить. Договорились?

Изин ничего не отвечает.
Уже не улыбается и молча изучает моё лицо, наверное, пытается осознать, что я в самом деле здесь. 

— Ма-ари-и? — наконец, до Изина доходит, что я настоящая, и он несколько раз моргает, чтобы прогнать морок. А я улыбаюсь. Так, тепло становится в груди, когда слышу этот знакомый говор. Букву р он произносит так, как в моём мире сказали бы, что он картавит. — Ты что в мои хранительницы заделалась? Снова будешь спасать? Не надо было тебе приходить. Здесь небезопасно теперь. 

— Помолчи, хорошо? — бросаю на него быстрый взгляд, пока заматываю бинты на его раненой руке. — Силы беречь нужно. Как только придёшь в себя, тогда и поговорим — это я себе под нос бубню, потому что Изин втягивает воздух со свистом и начинает кашлять.
Я вижу, что его зверь действительно не помогает ему залечить повреждения, и с ужасом понимаю, что орки каким-то образом ранили его дракона. Это не хорошо. Совсем нехорошо для драконов.

— Сколько раз ещё будешь меня спасать? — замолкает, потому что снова начинает кашлять, и переворачивается набок. Помогаю ему, а после прикладываю ладонь к его лбу. 

— Сколько будет нужно, столько и стану тебя спасать — отзываюсь и дарю ему улыбку. Хотя признаюсь, улыбаться сейчас мне хочется меньше всего. Страх сковывает, ползёт по спине, впиваясь в меня ледяными, колючими клешнями. 

Я боюсь. 

Я так сильно боюсь потерять его, потому что моя боль от потери ещё очень свежа. И пусть этот уже совсем немаленький дракон не является моим сыном, его потеря принесёт мне очередную боль. 

Сейчас, когда во мне нет магии, я практически ничего не могу сделать, осознание этого заставляет сжать кулаки. Я даже не способна почувствовать, насколько силён его внутренний зверь и жив ли он до сих пор. 

Хочется взвыть и уверена, что сквозь этот шум и треск защитного поля меня не только Айрон, но и орки бы услышали. И даже те, что ещё не вошли в портал. 

— Ты не перестанешь чувствовать боль, если спасёшь меня, слышишь? Твою пустоту ничего не заполнит — привлекает моё внимание Изин и его рука опускается на мой живот. — Мне жаль. Если будешь возиться со мной, станет только хуже, когда всё закончится.

— Замолчи! — рявкаю я так, что солдат рядом со мной напрягается. Растираю руками лицо и шумно выдыхаю. Пальцы подрагивают, когда протягиваю руку и Изин переплетает мои пальцы со своими. Они у него в крови, липкие и пугающе ледяные. 

— Отпусти меня, Мария. Ты ничего не сможешь сделать, я и Айрону так сказал. Я сожалею о вашей потери и сожалею, что так скоро тебе придётся лишиться и меня…

— Я сказала, замолчи! — бросаю ему зло сквозь зубы и наклоняюсь к лицу. — Я буду за тебя сражаться, вырву тебя из её костлявых, ледяных лап, а ты поднимешься и отомстишь за своё ранение, понял. Ты даже не представляешь, как дорог мне, разве я могу сдаться? 

Он ничего не говорит. Лишь закрывает глаза и шумно выдыхает. Какое-то время я тупо смотрю на него и пытаюсь лихорадочно придумать, что же предпринять.

— Если мы ничего не предпримем…— возвращает меня в реальность сидящий рядом со мной дракон. И я растерянно поворачиваюсь к нему. Просто я понятия не имею, что следует делать. В висках стучит кровь, сердце больно бьётся в груди — Что мы будем делать? 

— У тебя есть магия? — спрашиваю я, и он кивает — Тогда попробуем привести в чувства его дракона. 

Вспоминаю, как однажды Айрон проделывал что-то подобное с одним из своих новобранцев, когда его ранили магией такие же неопытные, как он сам. Его зверь был в отключке, никак не реагировал, и магия Айрона привела его в чувства. 

— Я буду проводником, а тебе придётся поделиться. Сядь ближе ко мне и возьми меня за руку — отдаю распоряжение и протягиваю перед ним ладонь. 

Мгновение он смотрит на мою протянутую руку, словно боится меня касаться, а затем я ощущаю его тепло, которое очень быстро превращается в жжение, сменяется покалыванием, и я, приложив вторую ладонь к груди Изина, закрываю глаза.

А дальше всё проходит как в тумане. Магия встряхивает Изина, ползёт по его телу яркими огненными линиями, концентрируется в ранах, но эффекта от этого, будто не происходит. Тот, кто вызвался помогать мне, приносит ещё больше лекарств и бинтов, я не чувствую рук, глаза горят от дыма, и непролитых слёз, когда я обессиленная роняю голову на руки.  

Тяжелее всего нам принимать то, что в жизни есть события, над которыми мы не властны. Я сделала всё, что могла, а хотелось бы ещё. 

Не знаю, как долго я так просидела. Может час, может пару минут. Мир в этот момент был беззвучен, даже запахи пропали, а затем я открыла глаза. Потому что тёплая ладонь Изина коснулась меня.
Он пришёл в себя.
У нас получилось.

— Вы должны пройти со мной, моя госпожа — наклоняется ко мне один из солдат и хватает за локоть. Аккуратно поднимает меня на ноги и только когда убеждается, что я могу стоять отходит. 
Не сразу понимаю, что происходит. 
Лишь развернувшись, замираю.
Просто не могу пошевелиться и даже вдохнуть.
Я натыкаюсь взглядом на Айрона.
Знала ли я, когда бросилась спасать Изина, что это возможно?
Знала.
Но ни за что не изменила бы своего решена, отмотай я время назад. 

— Как же я недооценил твоего желания бросить меня, Ри-ри — произносит Айрон и зло прищуривается. 

В воздухе я теперь не ощущаю ничего, кроме его чистой ярости. Она словно пламя от костра обжигает мои руки и лицо.
Айрон делает шаг вперёд, а затем ещё один, и каждый из них болью отзывается в груди. На его светлой рубашке я тоже замечаю кровь, волосы собраны в тугой хвост, губы сжаты в нить, а в глазах цвета расплавленного золота бурлящая ярость.
Впервые за десять лет нашего брака я его боюсь.
Пронизывающий, тяжёлый взгляд мужа медленно скользит по моему лицу, вниз по шее, он осматривает мой плащ, а затем переводит взгляд на лежащего позади меня Изина. 

Кажется, что теперь Изин это единственное, что связывает нас с Айроном. 

— Разойдитесь. — тихо приказывает он, и я слышу шум позади — Наедине нас оставьте и сделайте так, чтобы не беспокоили пока. А Изина затащите в палатку. Значит, если бы не наш мальчишка — он кивает мне за спину, — ты ушла бы прямо у меня из-под носа? Не остановить мне тебя в твоём стремлении уйти, верно? — спрашивает он и я уверенно киваю.. 

Айрон прикрывает глаза и на его лице отражается яростное сопротивление.
Похоже, человек и дракон борются сейчас за контроль. Широкие плечи Айрона быстро вздымаются и опадают. Густые брови низко опущены, челюсти сжаты. Воздух вокруг становится тяжёлым и словно потрескивает от его сдерживаемых эмоций.

— Так вот, значит, как ты решила. — произносит он, когда открывает глаза и я отшатываюсь назад. Глаза Айрона в тумане и полумраке этого места светятся золотым. У меня по спине пробегают колючие мурашки. Страшно становится, что сейчас просто схватит и привяжет к себе магией аркана. 

— Я не оставлю попыток от тебя сбежать, чтобы ты сейчас не решил. — едва слышно произношу, но мой дракон меня слышит. Слышит и издаёт рык.

— Вот как? — горько усмехается он. Глубоко вдыхает и принимается осматриваться. Словно сейчас впервые видит всё, что происходит вокруг, а затем слишком быстро подавшись вперёд, хватает меня за запястье. Тянет на себя и впечатывает в твёрдую грудь. Запястье на мгновение простреливает болью, а в нос ударяет запах моего дракона. 

 Всё черты лица мужа заостряются от сдерживаемых эмоций.
Айрон красивый мужчина, самый красивый из всех, что я видела в этом волшебном мире. И в то же время непредсказуемый. За годы, что я провела с ним, мне лишь казалось, что я смогла приручить этого зверя. А он просто не показывал мне свою другую сторону. 

На виске у Айрона пульсирует вена, зрачки медленно вертикально вытягиваются, а по щекам рябью ползёт чешуя. Но стоит Айрону встряхнуть головой, как его зрачки снова становятся нормальными. 

Запах моего дракона становится интенсивным, перебивается вонь и гарь, что сейчас плотным туманом стоит вокруг и мне вдруг хочется протянуть руку и коснуться моего дракона. Того, что внутри него, с кем всё ещё так крепка наша связь. Так хочу прикоснуться к его чешуе, провести ладонью по массивным крыльям.

Я чувствую, как он отчаянно рвётся ко мне, но человеческая часть Айрона силой удерживает зверя. 

— Я приказал тебе оставаться дома и не создавать мне проблем, это так трудно? — спокойно спрашивает он, и это такой контраст с тем, что бурлит в его кинжально-остром взгляде — Так трудно понять, что будет всё так, как я решил? Никто не будет говорить мне, что делать, Мария. Никто. Трудно за десять лет вспомнить, что я всегда решал наши проблемы и просто довериться мне? Ты хочешь уйти? Мне, очевидно, тебя ничем не удержать. Я рискую только ещё больше искалечить своими попытками. Хорошо — произносит он и наклоняется к моему лицу так, что я чувствую его горячее дыхание — Я советую тебе Ри-ри бежать так далеко, чтобы я не сумел тебя найти, потому что как только ты снова окажешься у моих ног, тебе не понравится. Я чертовски зол. А теперь зол и на тебя. Здесь тебе не место, но верь мне, как только я всё решу, то брошу на твои поиски все свои силы и когда я тебя верну, сделаю так, что ты больше никогда не сможет от меня уйти. Никогда. Твоя метка истинности, что ты носишь на плече, будет не единственным знаком, что ты принадлежишь мне. Мне! Мария. И никто кроме меня тебя не коснётся. А теперь… — замолкает он и глубоко вдыхает, и выпрямляется. Расправляет плечи, отчего становится ещё выше: — У тебя сорок пять секунд до закрытия портала. Беги, если успеешь.

Пытаюсь вырвать руку из крепкой хватки Айрона, но он только сильнее сжимает. 

— Отпусти меня! — сильно дёргаю руку и едва не падаю, когда Айрон всё же отпускает. У меня от злости внутри всё горит. Злость на него кипит в груди, даже вдохнуть не сразу удаётся. 

Обхватываю голову руками и какое-то время мы молча смотрим друг на друга.

— Да что же с тобой не так?! — кричу и толкаю его в грудь. Словно бетонную стену толкаю, он не шевелится, только издаёт рык и сцепляет челюсти. — Сорок пять секунд? Серьезно? Я в таком хаосе даже не сразу пойму откуда я вообще сюда пришла. Тебе это нравится? Давить на меня? 

— Похоже, что я получаю удовольствие сейчас? — тихо спрашивает Айрон и хватает меня за запястья — Отвечай! — приказывает, как одному из своих солдат сухо и жёстко — Я сказал, отвечай. Мне, по-твоему, весело сейчас? Думаешь, я наслаждаюсь тем, что моя жена, МОЯ ИСТИННАЯ бегает от меня вместо того, чтобы выполнять мой приказ и ждать, когда я разберусь с делами? Что ты за женщина такая? 

Айрон встряхивает меня, и я замираю, когда подаётся вперёд и нависает.

 — Ты хотя бы представляешь, как будет существовать мой дракон без своей истинной? — рычит он. — Как только я разделаюсь с делами и верну тебя домой, то запру в комнате. Будь уверена, я добьюсь от короля разрешения использовать магический аркан, и ты не сможешь шаг от меня сделать. Аркан будет тебя душить, ты будешь нуждаться в моём присутствии, как в следующем вдохе. Вот что ждёт тебя, когда я прогоню чёртовых орков с моих земель. — рычит он и наклоняется так, что его горячее дыхание опаляет щеку. 

— Чего не убегаешь? Передумала? Если останешься, я просто верну тебя домой, а когда расправлюсь с делами, мы решим, что будем делать дальше в нашей новой реальности. Хватит, Мария. Остановись. Это пустые попытки. Ты никуда от меня не денешься.

По щекам Айрона рябью ползёт чешуя, а зрачки вертикально вытягиваются, только на этот раз Айрон ничего не предпринимает. 

Смотрит на меня кинжально-острым взглядом, словно мечтает одновременно и задушить, и крепко обнять.

— Как же я сейчас зол на тебя, Мария. Ты испытываешь меня? Может, правда думаешь, что я тебя оставлю и просто переключусь на девицу, что мне в рот сейчас заглядывает и хлопает глазками? Она, Мария происходит из не менее важной семьи, чем я сам. Она не иномирянка. А мне нравится моя иномирянка и отказывать себе в этом не собираюсь. Да и с чего бы, если ты и так уже моя. 

— Ты хочешь, чтобы я возненавидела тебя? Ты этого добиваешься? Мне больно, я видеть тебя не могу, ты даже не представляешь…

— А, может, я себя сейчас ощущаю счастливым? — грубо перебивает он и отпускает мои руки. Правда его пальцы тут же оказываются на шее. Не сжимает, просто держит пальцы там, где колотится пульс — Мне, по-твоему, хорошо сейчас? Я, как и ты, потерял сына. Я. Потерял. Сына — вкрадчиво произносит он — И он, Ри-ри, был драконом. Драконом, связь с которым я почувствовал задолго до того, как ты поняла, что носишь ребёнка. Можешь забыть о разводе. Ты останешься со мной. Будет при этом Лидия в доме или нет, неважно. Ты останешься со мной. Но немного побегать я всё же тебе позволю. Давай, Мария, беги. Тебе вон в ту сторону, если вдруг ты в панике потеряла ориентиры — кивает в сторону Айрон. 

Его рука соскальзывает с моей шеи, а затем он делает шаг назад.
Мгновение я смотрю на своего мужа, а затем разворачиваюсь и бросаюсь в сторону, которую он указал. 

Как в тумане я бегу вперёд. Перед глазами мелькают солдаты, кто-то спешно уступает мне дорогу, с кем-то я сталкиваюсь, упираясь руками. Останавливаюсь, только когда в боку начинает колоть, а лёгкие горят от такой пробежки. 

Сердце колотится где-то в районе горла, в висках стучит. После разговора с мужем меня всю трясёт, а от его прикосновений кожа на шее до сих пор горит. 

Качаю головой и тяжело вздыхаю. 

Потому что я в панике совсем потерялась. 

Кругом полумрак, запах дыма, металла, крови, палатки, расставленные то совсем рядом друг с другом, то поодаль. Драконы снуют туда-сюда, таскают вещи, сумки. Кругом слышны крики, приказы, даже смешки где-то в стороне улавливаю.

В груди всё сжимается от злости на Айрона. 

Шумно выдыхаю и собираюсь развернуться, чтобы вернуться и сказать ему всё, что я о нём думаю. Но в этот момент, когда кто-то хватает меня за руку и дёргает в сторону. 

— Мария, вот вы где. Идёмте скорее. У нас уже всё готово.

Не успеваю среагировать, как хватка на запястье становится сильнее и меня буквально тащат в сторону. 

Один из тех, кто помогал мне обрабатывать раны пострадавших и промывать их

 — Мы всё равно бы дождались вас, но я решил проверить, почему вы так долго не возвращаетесь. Вам нехорошо? — останавливается он и становится напротив. Заглядывает мне в лицо и хмурится.

— Всё хорошо — отвечаю, вот только выражение лица его не меняется. Светлые волосы треплет ветер, на лице сажа, а в глазах странный блеск. Должно быть, он служит не так давно, потому что я прежде его никогда не видела. 

— Ну если всё хорошо, тогда нам следует поторопиться. Часть пострадавших уже перенесли через портал. — сообщает он, когда мы снова двигаемся —Только вы с лекарем и остались. — продолжает и по-прежнему тянет за собой, но только держит уже не так сильно, как прежде. — Там мой брат, и я рад, что вы отправляетесь помогать. Я много о вас слышал. 

Когда оказываемся у портала, лицо опаляет жаром, воздух становится тяжелым и потрескивает. 

На небольшом возвышении я замечаю портал. Закрывать он не торопиться, а люди вокруг ведут себя так, будто в самом деле ждали моего возвращения. 

Пространство вокруг него плывёт, а у меня отчего-то начинает кружиться голова. 

Когда делаю шаг и звуки вокруг пропадают и запахи. В груди всё снова сжимается, только на этот раз не от злости, а от предвкушения, что ли. 

Неужели я действительно выберусь? 

Вот только моё предвкушение сменяется холодным, словно бодрящий утренний душ разочарованием. 

 “Но немного побегать я всё же тебе позволю. Давай, Мария, беги”

Всплывают в голове слова мужа.

 Неужели я действительно на какое-то мгновение решила, что всё будет так просто?

Айрон меня не отпустил. 

Просто позволил побыть какое-то время порознь. 

— Идём, милая. Не стой. Работы у нас много, а у тебя ещё больше. — приветствует меня женщина лет пятидесяти и улыбается, когда портал позади с треском закрывается и я делаю шаг вперёд на подготовленную платформу. 

Мы вышли из портала в середине городской площади вымощенной брусчаткой. 

Вокруг снуют драконы, перекрикиваются, свистят. Кажется, я даже могу услышать лёгкий мотив, что наигрывает кто-то на скрипке. 

Здесь светло, пахнет травами, лекарством и совсем немного выпечкой.

То, что раньше, судя по всему, здесь было рынком, теперь превратили в хранение белья, одежды, лекарств. С другой стороны от меня тянутся дома из белого кирпича в два этажа. 

— Вот тут мы всех и размещаем. Пришлось местным жителям немного подвинуться — усмехается она — И ваш кабинет и комната тоже там будут. А более тяжёлых пострадавших мы в том доме разместили — Указывает она в противоположную сторону. — Вы сразу хотите, чтобы я вас в курс дела ввела или сначала желаете умыться и переодеться? Может вам чаю сделать или покушать хотите? — спрашивает она меня после того, как даёт время оглядеться — Меня зовут Фрида. Я вам во всём помогать буду. И по лекарствам, и по размещению отвечу. 

— Зачем мне всё это Фрида? Я, кстати, Мария — протягиваю руку и она, усмехнувшись, пожимает.

 Её тёплые пальцы обхватывают мою ледяную ладонь, а губы растягиваются в улыбке. 

— Так командовать ведь здесь будете. Генерал так сказал. А ещё сказал, что вы лучший лекарь, а нам такой, как раз и нужен. Камилья она ведь не руководитель совсем. Спит плохо, по пустякам срывается и рыдает, если чего не так идёт. Не по ней ноша, что уж поделать. А вы спасение наше выходит. Так что мы теперь в ваших надёжных руках. Принимайте — разводит она руки в стороны — Идёмте. Сейчас всё покажу. 

И Фрида снова ловит мою руку в свои тёплые пальцы. 

Мимо нас снуют девушки и парни, кивают, чтобы поприветствовать, а я даже не могу описать то, что чувствую. 

Отпускаю тебя, значит? Да, Айрон?

Обойдя городок, я понимаю, что выбраться отсюда мне будет непросто. 

Охраняется не только солдатами, но и защитным полем. Впрочем, уверена, что Айрон надеялся как раз на то, что я и не стану пытаться, потому что желание помочь пострадавшим охватит верх.

 А как может быть иначе, если здесь и травы имеются, чтобы сделать мои авторские обезболивающие и мази заживляющие. 

Следующие несколько дней наполняются хлопотами. Мне даже выделяют кабинет на первом этаже одного из домов. Я готовлю лекарства, помогаю пострадавшим. Знакомлюсь и пытаюсь наладить работу. Ребята молодцы. Учатся быстро, работают слаженно. Правда боятся. Иногда я вижу на их лицах страх за наше будущее. 

Так проходит неделя, где я каждый день помогаю той самой тревожной и суетливой Камилье стать хорошим руководителем этого места. Потому что оставаться здесь я не намерена. 

Это только пока занималась приготовлением лекарств и мазей. К слову, парочку из них я припрятала в свою дорожную сумку. 

Так вот, спустя пять дней мы с Камильей стали настоящей командой, и на шестой день я полностью отдала ей управление. Пришло время подумать и о себе. 

— Там в кабинете у вас гости, Мария — бросает на меня неодобрительный взгляд Фрида, когда я встречаю её у двери — Генерал приехал. Тебя видеть желает. Да только выглядит больно сердитым. — вздыхает она и поджимает губы. 

— Хорошо всё будет — улыбаюсь ей и, наклонившись вперёд, кладу руку на плечо. Сжимаю несколько раз ободряюще, а затем обхожу её и направляюсь к кабинету.