Ненужная истинная. Дракон и Лисица

— Беги-беги, маленькая лиса! — крик эхом отдаётся в каменных стенах, пока я бегу вверх по лестнице академии. — Не уйдёшь!

Под свист и улюлюканье врываюсь в полутемный коридор на верхнем этаже. За годы учёбы я выучила тут каждую щель. Главное — добраться до спасительной дыры в двери заброшенной лаборатории. Сжимаю зубы и прибавляю скорость.

Спасать шкуру давно стало привычкой.

Нищая сирота с клеймом дочери предателя короны, со слабым зверем и без боевого дара — идеальная мишень для хищников вроде братьев-гончих, что сейчас преследуют меня.

Топот двух пар ног позади всё ближе. Слишком близко! Как эти увальни так быстро бегают?! Демоновы гончие с их проклятыми инстинктами. Хорошо, не сменили ипостась — в собачьем облике давно бы догнали. И тогда…

Не думать об этом! Иначе рискую сама превратиться и этим взбесить преследователей ещё сильнее.

Света здесь мало — экономят на светильных шарах для невостребованного этажа. Но моим преследователям-оборотням полумрак не помеха. Я выдыхаюсь, а они лишь звереют, осыпая меня похабными обещаниями. Демоновы гончие!

До укрытия остаётся совсем немного… когда я с размаху врезаюсь во что-то. Точнее — кого-то. Отлетаю к стене, больно приземляясь на колени.

Ко мне приближаются мягкие шаги. Это не мои преследователи — те топают, как пара слонобыков.

— Безродная, — бархатный холодный голос парализует. — Кажется, я ясно велел не попадаться мне на глаза.

Голос спокоен, но я знаю — это затишье перед бурей. Поднимаю взгляд от начищенных ботинок… и замираю. Попала так попала. Из огня — в полымя драконьего гнева.

Братья-гончии тревожно переминаются в отдалении, но сунуться не смеют. Кто посмеет отнять добычу у Яровита Дракк-Айррена? Самоубийц в Маджике не осталось. Кроме одного. Но его поблизости, слава богам, пока не наблюдается.

День начался паршиво, а кончается катастрофой. Как я умудрилась врезаться в отмороженного во всех смыслах принца посреди пустого коридора?!

— Смотри на меня, когда к тебе обращаюсь! — зловещий рык заставляет вздрогнуть.

Поднимаю голову. Взгляд скользит по безупречно отглаженным темным брюкам, задерживается на небрежно расстегнутой белой рубашке и бордовом галстуке. В воздухе — терпкий холод с хвойными нотками. Дракон очень зол… или попросту возбуждён.

Кажется, мы трое сорвали принцу свидание. Мои извинения, ваше высочество, но я тут не по своей воле!

Собравшись духом, осмеливаюсь посмотреть принцу в лицо. Он возвышается надо мной, как божество. Яровит Дракк-Айррен — один из последний в стране, а возможно во всём мире драконов.

Принц истинно прекрасен. Слишком прекрасен для такого мерзавца. Правильные черты лица с выраженными скулами, мраморно бледная кожа, ледяные голубые глаза под белой чёлкой. Наши взгляды сталкиваются — и зрачки дракона сужаются в щелочки. Признак гнева. Очень плохо!

Хочу бежать, но гипнотический холод его взгляда сковывает. Красивый. Жуткий. Мой личный кошмар.

А ещё — мой истинный, что вдвойне ужаснее.

— Провоцируешь, Безродная? — мягкость тона фальшива, как улыбка змеи. — Может, преподать тебе урок? По-хорошему ты, смотрю, не понимаешь.

Меня зовут Хельви и вовсе не обязательно напоминать позорную приютскую фамилию! Хотя о чём это я…

С самого первого дня обучения Яровит Дракк-Айррен занёс меня в список врагов и возненавидел всем сердцем. Я понимаю его боль, однако не виновата в той трагедии. Но разве объяснишь дракону? Враг найден и приговорён. Правосудие по-драконьи.

Хотя это мелочь по сравнению с тем, что натворил его отец…

Но жаловаться грех. Я жива. Учусь в Маджике — единственной магической академии Бестарии. Шесть лет среди ненавидящих меня аристократов. Осталось продержаться ещё два.

Однако месяц назад все стало еще хуже…

Знакомый запах дыма и пороха плывет по коридору. Яровит вскидывает голову, мгновенно теряя ко мне интерес.

Ох, нет, только не это!

— Не дождался шавок и явился за игрушкой сам, брат? — вкрадчиво спрашивает Яровит, и от концентрации яда, вложенного в последнее слово, у меня сводит зубы. — Распугал всех поклонниц и перешёл на самых отстойных девчонок?

Что может быть хуже ненавидящего тебя дракона? Два дракона, которые ненавидят друг друга. А эти ещё и стихийники десятого уровня. Абсолютная катастрофа.

— Так и знал, что Безродная побежит под крылышко к нашему зверолюбу, — цедит в ответ кронпринц Эмилин Дракк-Айррен — истинный антипод брата. Такой же высокий, но более смуглый, с золотыми глазами и черными, как ночь, волосами. — Потешился и хватит с тебя. Отдай мальчикам их игрушку и проваливай.

Да, внешне братья совершенно разные, а вот характер у них одинако поганый и неукротимый.

— У меня предложение лучше, — губы Яровита искривляет ледяная усмешка. Температура резко падает. Иней узором вьется по стенам. — Забирай своих шавок и свали с моих глаз. Пока они ещё стоят на ногах. Считаю до трёх.

На «раз» с меня спадает оцепенение.

Будучи потомками верховного бога Файеркинга — драконы ближе к богам, чем к смертным. Однако есть у драконов один большой изъян.

На счёт «два» я проскакиваю мимо ошалевших братьев-гончих и кронпринца. Им уже не до меня. Оба пса ждут приказа хозяина. Три на одного.

Драконы не признают полумер. Никогда и ни в чём.

На «три» грохот сотрясает коридор, пламя озаряет тьму. Но я уже мчусь к лестнице.

Проклятые драконы! Можно не сомневаться — даже без оборота эти двое устроят знатный погром.

Мимо с топотом проносятся двое адептов из свиты Эмилина. За ними — еще один. Шестеро на одного. Мило.

Задумавшись, не успеваю увернуться от здоровяка, вынырнувшего из тени. Седьмой. Грубый толчок — и я кубарем лечу по ступеням. Удар оглушает.

Ступеней оставалось немного — отделалась синяками. Однако боль, обида и пережитое волнение играют со мной дурную шутку.

Волна жгучей судороги сгибает тело. Нет! Только не сейчас!

К сожалению, есть у меня свой роковой изъян. От сильных эмоций я теряю контроль над своим зверем.

Моё тело сжимается, мех пробивается сквозь кожу, кости ломаются и перестраиваются с жутким хрустом. Я превращаюсь в лису. Чёрную, неказистую и беспомощную перед практически любым врагом.

Выскальзываю из ставшей бесполезной формы адептки и тревожно дёргаю ушами, прислушиваясь к грохоту и крикам сверху.Там вовсю кипит побоище. Семеро на одного, да.

Эмилин — трус и подлец. Королевство в большой беде с таким будущим правителем.

Впрочем завтра Яровит явится на занятия как ни в чем не бывало. Эмилин — тоже. А вот его прихвостни отправятся в лазарет. Ничего нового. И всё же…

Нападать толпой — гнусно и трусливо. Понимаю, что мне не должно быть плевать на белобрысое чудовище. Я даже позлорадствовать имею право! Но почему-то меня потряхивает от злости и чувства беспомощности.

В таком виде я даже магистров позвать не могу. Да и пока сюда добегут — будет уже поздно.

Но хуже всего — завтрашний визит Короля. Фезегарен Дракк-Айррен обожает посещать академию после выходок сыновей. Вернее — одного сына. Свита кронпринца подтвердит, что тот снова стал жертвой безумия младшего брата. Яровит ведь сущее наказание, а не дракон и принц.

Не хочу видеть короля. После того, что это чудовище сотворило с моей семьёй — не могу смотреть на него.

Добегаю до женского крыла общежития. Лапы ноют, но мысль о тёплом душе и кровати гонит вперед. Осталось немного…

Ох, демонские какашки!

Прежде мне надо забрать свои одежду и сумку с учебниками. Надеюсь, никто ещё не сделал из них туалетные подтиралки. Потому что могли. Ещё как могли.

Нахожу дверь своей комнаты и скребусь. Никакого эффекта. Прислушиваюсь — внутри кто-то сердито сопит. Фух, Анкерита не изменила своим привычкам и читает очередной любовный роман. Повезло мне с соседкой-домоседкой.

Скребусь смелее и поскуливаю для большего эффекта. Пустите, пожалуйста, у меня лапки!

Хлопок книги и приближающиеся шаги оповещают, что совсем скоро моим мытарствам придёт конец. Когда дверь распахивается, едва хвостом не виляю от радости. Добралась до комнаты целой и невредимой, да я просто везунчик сегодня!

Оглядевшись по сторонам и не обнаружив никого на уровне своего роста, соседка опускает глаза к полу:

— А, Безродная. Заходи. Я там пожрать тебе оставила на тумбочке.

Ответить не могу, так что ограничиваюсь кивком и принюхиваюсь к бумажному пакету. Пирожки с печенью и ягодный компотик. То что нужно после таких стрессов!

Да, соседка тоже редко зовёт меня по имени. Обидно, досадно, но ладно. Главное, что рядом с ней мне никто и ничто не угрожает. Анкерита Мэнтикко — гора мышц со скверным характером. Жуткий звериный оскал даже принцев вынуждает считаться с ней.

Со скрипом открываю дверку шкафа лапой. Запасная форма — на нижней полке. Специально. Неконтролируемые превращения — мой личный позор. Лекари говорят, что я еще легко отделалась. Некоторые двуликие навсегда застревают в звериной шкуре после таких потрясений. Жуть.

Тяну одежду в боковушку — наш импровизированное рабочий кабинет. Анкерита уже уткнулась в книгу — не подглядывает. Пора становиться человеком.

Обратное превращение — огненная волна по жилам. Быстро, больно… и сладостно. Разглядываю человеческие пальцы. Какое счастье!

Нормальные оборотни ещё в детстве обучаются контролировать превращение. Я — исключение. Со мной вообще всё не так, как у нормальных магов и оборотней.

Вспоминаю, что умудрилась испортить свидание драконьему принцу. За такую подставу наверняка отомстит. Непременно отомстит. Ему обычно даже повод не нужен, чтобы нарычать на меня.

Тем более что…

Извернувшись, нахожу взглядом рисунок в виде ветви шиповника на своей ягодице. При желании можно разглядеть каждый лепесток цветка и колючки на стебле.

Метка истинной связи. Дар от богов и ими же насланное проклятие.

Мне в пару мог быть предназначен кто угодно. Любой адепт. Маг-изгой. Даже какой-нибудь иностранец. Мы бы тогда и не узнали. Но боги решили поиздеваться.

Моя истинная пара — Яровит Дракк-Айррен. Дракон, который меня ненавидит и никогда не признает. Я — пыль под его ногами.

Но главное — я тоже их ненавижу. Драконов. Всех троих, потому что все они — чудовища, для которых чужие жизни ничего не стоят. И худший из них — король. Я никогда не прощу убийцу моих родных!

А теперь всё стало ещё хуже. Мне придётся любой ценой хранить тайну о нашей с Яровитом истинности. Потому что если хоть одна живая душа об этом узнает — я умру.

Дорогие читатели, приветствую в своей новой истории! Ваши лайки, библиотеки и отзывы согреют авторское сердечко и подкрепят вдохновение! За подписку отдельный плюсик в карму. :)

Хельви - сирота с тёмным прошлым, по королевской милости получившая право жить и даже учиться. После пережитого в детстве потрясения плохо контролирует свою звериную сущность, из-за чего в стрессовой ситуации превращается в лису. Осторожно - кусается!

Яровит - младший сын короля. Обладатель поистине драконьего характера, из-за чего регулярно кто-нибудь страдает.

Эмилин - кронпринц и будущий правитель. Не брезгует дружеской поддержкой в драках с младшим братом.

Анкерита - добрая и милая девушка, и да смилуются боги над теми, кто с этим не согласен. Крупнее и свирепее мантикор только драконы.

---

Дальше познакомимся с троицей милейших фамильяров. :)
Дорогие читатели! Приветствую в своей новинке. :) 
Пожалуйста, не забывайте подписываться. :)

Стоя перед зеркалом, любуюсь последствиями вчерашней стычки с братом. Налитый сочными оттенками синего и фиолетового синяк на скуле выглядит весьма живописно. Девчонки будут впечатлены. На рёбрах расплылась композиция поинтереснее, но пока не сведу метку — рубашку при свидетелях снимать нельзя.

Метка. Истинная связь. Хьеггова раздражающая лисица.

Прищуренный взгляд наливается сияющей синевой, зрачок вытягивается, а в груди уже ворочается привычный жар. Он сменяется обжигающим холодом, отзывается зудом под кожей. В комнате падает температура, по краям зеркала стремительно расползается изморозь. Вот же гадство.

Месяц назад Хельви Безродная спутала мне все планы, и теперь придётся как-то выкручиваться из этой задницы.

Отворачиваюсь от своего отражения и беру эмоции под контроль. Не хватало ещё превратиться в дракона прямо в собственной комнате. Хьеггова лиса. Стоит вспомнить эту ходячую проблему, и сразу настроение летит Фьейркингу под хвост.

Хельви Безродная — моё личное проклятие и наказание непонятно за какие грехи. И почему король не убил её пятнадцать лет назад?

В мысли врывается недовольный свист. Бросаю взгляд на прикроватную тумбочку. Ыйка полна негодования и жаждет мне что-то сказать. Чёрная шерстка похожего на крысу зверька стоит дыбом, тёмные с радужным отливом пернатые крылья подрагивают от возмущения. Взглядом даю понять, что готов слушать.

Раттиусы — уникальные и редчайшие фамильяры — достались мне в наследство от матери. Они сами выбирают хозяина и переубедить их невозможно. Знатно же взбесился отец, когда зверьки вежливо послали его туда, куда тот даже в самых смелых фантазиях не заглядывал. Уже одним только этим они меня покорили.

Да и какой идиот откажется от практически неисчерпаемого источника магии?

Правда мне они до сих пор служили лишь забавными собеседниками. Магии предостаточно собственной, как и боевой мощи в драконьей ипостаси. Но никогда не знаешь, в какой момент жизнь подставит тебе подножку. Иметь козырь на случай дерьмовой ситуации намного лучше, чем его не иметь и обосраться в итоге ещё больше.

Прискорбно, что избавить от метки истинной связи даже раттиусы не способны. И поди разбери — они просто не хотят её сводить, или эта магия в самом деле за пределами их способностей. Не беда, разберусь с этой проблемой сам.

«В лазарет надо идти, а не любоваться на себя», — раздаётся в голове ворчание Ыйки.

— Я там что-то забыл? — посылаю ей в ответ снисходительную улыбку. — Завтра даже следа не останется. Чего ты переполошилась из-за такой ерунды?

Раттиусы уникальны не только своим магическим потенциалом, но высочайшим среди фамильяров интеллектом. Как по мне, так мозгов у этих малышей побольше, чем у многих людей.

Упрямства бы к этому интеллекту поменьше — и совсем цены не будет.

«Ты снова не думаешь о себе!»

— Как раз о себе-то я и думаю. Хочешь, чтобы король узнал о метке?

«Можно попросить для себя мазь», — не сдаётся Ыйка и сердито постукивает перед собой лапкой.

Женщина, что с неё взять.

— Им и без меня работы вчера прибавилось. Видела бы ты нос его королевского высочества! Такое даже мисс Лункс быстро не исправит. — Настроение сразу подскакивает, стоит только вспомнить ошарашенное и залитое кровью лицо ненавистного брата. — А бедолага Гуйот? Не уверен, что ему всё пришили обратно.

«Большая сила — это большая ответственность, Яровит», — закидывают мне в голову новую недовольную мысль.

А вот и Ыйк. Большой рыжий с красными глазами зверёк с красно-оранжевым оперением на крыльях спрыгивает со шкафа к подруге. Смотрит на меня в упор и осуждающе шевелит усами.

Ой-ой, и кто это у нас собрался морали мне читать?

Ыйк у нас поборник чести и противник любых грязных методов. Считает, что бить по яйцам — неспортивно. Осуждает меня теперь, значит. Он это серьёзно?

Пожимаю плечами:

— Таким слизнякам лучше не размножаться.

На самом деле случившееся с Гуйотом — досадная случайность. Честное драконье. Братовых ублюдков оказалось слишком много, в итоге я распалился и на миг утратил над собой контроль. Животный вой неудачно угодившего под мои когти кретина произвёл на нас эффект выплеснутого за шиворот ведра ледяной воды. Ещё бы — зрелище было такое себе.

Жаль, что брату нельзя что-нибудь открутить. Забавный вышел бы скандал. Так и вижу заголовки газет в духе «Кронпринц Эмилин Дракк-Айррен — евнух! Всё королевство, затаив дыхание, с надеждой смотрит на младшего принца!».

Со вздохом гоню прочь кровожадные фантазии. Проклятущая лиса не только бесила меня все эти шесть лет, но и отняла в итоге право вызвать кронпринца на смертельный Поединок. Трон по праву силы должен стать моим, однако убивать Эмилина теперь нельзя.

Оставшись единственным драконом, я рискую в конечном итоге оказаться последним. А всё из-за проклятой истинной.

Лиса. Хельви, сожри её хьегги, Безродная. Почему мои мысли всё чаще возвращаются к этой девчонке? Даже дракону не должна истинная связь даровать искусственного влечения, когда твоя истинная пара — вот такая. Да на Безродную встанет только у извращенцев, вроде близнецов! Тогда в чём дело?

Устало сажусь на край стола, погружаясь в мрачные и пожирающие меня вот уже долгие шесть лет мысли. Ыйси — младший раттиус запрыгивает ко мне на колени, подлазит под руку. Привычно запускаю пальцы в густой серебристый мех.

Почему-то все вокруг уверены, что истинная связь — священна и дар богов. Чушь. В моём случае это их проклятие.

Как моей парой могла стать она? Дочь убийцы и предателя! Ладонь колюче бьёт магией — кажется, я сжал Эйси слишком сильно. Вот так всегда. Стоит вспомнить лису, и теряю контроль.

А как иначе? Признать её своей истинной парой и объявить невестой? Или, быть может, заплатить ей золотом за рождение для меня наследников? Серьёзно? Спать с той, чьей ноги в Маджике быть не должно? Бред какой.

Где я, а где она.

Такие, как Хельви Безродная, не заслуживают даже слизывать пыль с моих ботинок, не то что оказаться в моей постели. Дракону положено самое лучшее. Удел Безродной — развлекать собой братовых шавок. Большего она не достойна.

Однако стоит мне представить тонкую девичью фигурку в лапах воняющих псиной ублюдков, и в груди словно когтями продирает от жгучей ярости. И это неимоверно бесит. Мне не должно быть до лисицы дела. Безродная же, о чём тут говорить? И всё равно единственное моё желание — поотрывать близнецам причиндалы и заодно тупые бошки открутить. Всё-равно они ими не пользуются.

Тц. Проклятая лисица. Забралась в голову, зараза такая, вырыла там нору и затаилась так глубоко, что хьегг теперь выгонишь. Абсурд.

Стираю образ щуплой брюнетки из своих мыслей. Придётся притащить свой зад в библиотеку и освежить память на тему истинной связи. Не дело, что паршивая лиса такими темпами скоро превратится в моё личное наваждение.

А сейчас пора выдвигаться на занятия, но прежде…

В пару шагов оказываюсь у тумбочки и достаю из верхнего ящика мешочек со сладкими орехами. Вкладываю в протянутые ко мне розовые лапки по одной штучке. Фамильяры и сами могут достать угощение, но им нравится игра «хозяин — беспомощные питомцы», а мне несложно им подыграть.

Раттиусы улетают каждый на своё излюблённое место, а я нахожу в ящике кое-что и для себя. Пузатая баночка из тёмного стекла привычно ложится в ладонь. Встряхиваю — внутри ещё достаточно. Хорошо.

Интересно, на сколько таблеток взбесится король из-за вчерашней драки? Если бы Эмилин не был замешан — хватило бы и одной. Но Эмилин хорошенько огрёб, пусть даже портрет ему целитель наша наверняка поправила. Да ещё и Гуйот с его деликатной травмой. Он вроде бы единственный наследник своего отца?

Пожалуй, стоит принять три таблетки.

Фамильяры никак не комментируют. О чём тут вообще говорить? Они сами прекрасно всё понимают. Повезло, что прислушались к моим доводам и не пытаются вмешаться. Не нужна мне ничья защита и помощь тоже не нужна. Так что пусть сидят на своих пушистых жопках.

И всё равно мысли о грядущей встрече с королём отзываются чувством глухого раздражения и досадой.

Король непременно объявится в Маджике сегодня же и вызовет неблагодарного сына-ублюдка на «воспитательную беседу». Король до скукоты предсказуем. Что ещё ожидать от неполноценного дракона, отчаянно завидующего сыновьям?

И ладно бы он только завидовал. Правда в том, что нас с братом он ещё и панически боится.

Успокоительное мне выдают в лекарском крыле. Таблетки помогают «беседовать» с дражайшим родителем без эксцессов. Ужасно неловкая получится ситуация, если я утрачу над собой контроль и вставлю в нашу «беседу» своё слово. Боюсь, одними лишь оторванными причиндалами его величество Фезегарен Дракк-Айррен в этом случае не отделается.

Уже не вспомню, сколько мне было лет, когда впервые поймал себя на порыве сменить ипостась и разорвать отца в клочья. Но тогда я бы и не смог, а сейчас ещё как могу.

Однако по закону высказать королю пару ласковых с помощью меча я вправе только через два года. Совершеннолетие у магов наступает в двадцать один год, а мне пока всего девятнадцать. Избавиться от папаши втихую я тоже не могу. Хотя бы потому, что подлое убийство недостойно дракона.

Остаётся только честный поединок на глазах у храмовников, придворных и жителей столицы. По пальцам одной руки можно пересчитать случаи, когда сын выходил на бой против родителя, но меня едва ли станут осуждать.

Безумный король настолько всем надоел, что его смерть расстроит лишь самых близких его приспешников.

Перед выходом из комнаты не забываю надеть на левую руку тонкий браслет из белого золота. Он мне сегодня пригодится.

Открыв дверь, сталкиваюсь нос к носу с очаровательной улыбкой и преданным карим взглядом. Перевожу свой ниже — пара аппетитных округлостей так и норовят выскочить из плена кружевного белья. Белая рубашка моей гостьи расстёгнута ровно настолько, чтобы продемонстрировать содержимое и при этом оставить немного простора для воображения.

Не могу сдержать довольной улыбки. Вот такое «доброе утро» я одобряю.

Таблетки уже начали действовать, притупляя реакцию и заглушая эмоции, но для короткого свидания помехой стать не должны.

Прикинув, что времени ещё достаточно, запускаю девушку в комнату. Первое время под моей дверью настоящие баталии устраивали, но стоило показательно порвать отношения с самыми буйными — всё стихло. Без понятия, как остальные договорились, но результатом доволен. Терпеть не могу бабьи склоки.

Чрезмерную покорность и навязчивость тоже не особо люблю, но с этим сложно что-то сделать.

Большинство адепток Маджика даже не скрывают своей мечты стать драконьей парой. Любимой избранницей сильнейшего из магов-оборотней. В идеале — обнаружить однажды на себе метку истинности.

Глупышки.

Враньё всё это, что боги отмечают своей печатью союз идеально подходящих друг другу магов. Сказка для наивных детишек. Истинная связь — ловушка из которой нет выхода. Точнее, решение проблемы есть, и очень простое, но даже для меня оно неприемлемо.

Драконы не убивают никчёмных слабых девчонок. Тем более из-за того, что боги возомнили, будто из этих девчонок получится драконья пара.

По крайней мере, нормальные драконы, к каковым король точно не относится.

Нужно как можно скорее избавляться от метки. Понятия не имею, что король сделать с лисой, когда узнает о нашей связи. Возможно, сдерёт с неё шкуру, но может поступить ещё хуже.

Королю нужны следующие поколения драконов, и Хельви Безродная теперь способна их подарить, пусть даже брак с ней станет отвратительным мезальянсом. Тем более что в истинной связи обоюдная любовь для размножения не обязательна.

Однако распоряжаться своей истинной я ненавистному папеньке не позволю. Вообще никому не позволю.

Безродная теперь принадлежит мне, и только мне решать её судьбу.

Что же касается женитьбы… По окончанию академии выберу себе в пару одну из своих фавориток. Может, даже вот эту милашку. Ну а что? В меру пылкая, не слишком приторная, языком напрасно не треплет, трогательна верна мне одному. Сгодится.

Всё равно они все одинаковые.

Одинаково скучные и годные только скрашивать учебные будни. Желательно — не слишком часто, чтобы не успевать мне надоесть.

Ноющая боль в сломанных рёбрах не особо располагает к любовным подвигам, но гостья радует понятливостью. Опускается на колени, тянется к ремню брюк, чтобы проворно расстегнуть его умелыми пальчиками. При виде такого энтузиазма низ живота сводит приятной судорогой в предвкушении.

Однако стоит прикрыть глаза, и в памяти встаёт пронзительный зелёный взгляд, на дне которого плещется обида. А в ушах снова звучит дрожащее от гнева «Да я… да я бы никогда за тебя не вышла! Ты мне вообще омерзителен, дракон, так и знай!».

Снова эта хьеггова лиса! Но в следующий миг жаркий обхват умелых губ напрочь вышибает из головы все лишние мысли. Моя же ты девочка…

И всё равно в глубине подсознания назойливым комаром зудит мысль, что девушка замечательная и умелая, да только совсем не та, что в действительности нужна.

Заботливая и строгая мамочка, но не ждите, что она у вас отшлёпает. Для этого у неё лапки и слишком доброе сердечко.

Шерстяный джентльмен и истинный рыцарь. Считает принца несмышлённым детёнышем, которого учить ещё и учить.

В отличие от своих древних и умудрённых опытом родителей - не против навести суеты. И не важно, что у него лапки. :)

---

Два ненавидящих друг друга брата-дракона, затравленная девочка-лиса, мантикора-книгоманка и три волшебных крысы с крылышками. Как вам такой наборчик?

— Подъём, Безродная! — гремит у меня в ухе, беспощадно выдирая из чудесного светлого сна. Я бессознательно пытаюсь ухватиться за образы из него, но они утекают дымкой сквозь пальцы. Ну вот зачем так. — Подъём!

Во сне я была счастлива, окружена заботой и наконец-то не одна. А в реальности…

— Да встаю я, встаю.

Вылезать из тёплой постели ужас как не охота, тем более что и поспать-то нормально не успела.

На встрече с двумя ненормальными драконами мои злоключения вчера не закончились. Когда я наконец-то вспомнила, где на меня напали близнецы, и добралась туда, сумки своей уже не нашла. Весьма предсказуемо.

Впрочем, долго искать не пришлось. Из моих учебников какой-то умник сделал книги для взрослых и отнёс в мужской туалет. Рисунки на страницах получились настолько же пошлые, насколько реалистичные. Эх, такой талант боги человеку даровали, а он его на пакости изводит.

Форме повезло меньше. Её не поленились утащить аж в зверинец — на минутку, это другой конец академии! — и закинули в вольер к хорницам. Конечно же те добротно пометили подарок. Они вообще любители навонять. В общем, путь до владений кастелянши был грустный и сложный. Зато всех встречных буквально сдувало мускусными миазмами, так что никто не прикопался.

У меня даже мелькнула тогда злорадная идея натереть своей формой дверь одного особо противного дракона. Просто так, чтобы не думал, будто только ему позволено портить другим жизнь. Уверена — поток жаждущим ласки паломниц к его комнате сразу бы поредел. Запашок у хорниц просто убийственный.

Повезло, что кастелянша у нас — мировая тётка. Понимающая и привычная к выходкам адептов, а ещё — бытовой маг девятого уровня. Поворчав на тему «мерзких маленьких предательниц», она забрала мою форму и вернула её назад чистой и даже поглаженной.

Книги тоже избавились от подробных инструкций что, куда и каким образом могут люди и не люди засунуть друг другу. Слава бытовой магии! Я бы уйму времени убила, чтобы привести всё в порядок.

И всё равно в комнату я вернулась поздно, а там ещё внеурочные задания ждали. Поэтому…

Меня бесцеремонно вытряхивают из постели, и я наконец-то просыпаюсь.

Анкерита родом из обеспеченной семьи — отец её владеет несколькими штольнями и сетью ювелирных мастерских. Его стараниями у нас в комнате имеется самый настоящий охлаждающий шкаф. Драгоценная штуковина! Согревающие артефакты недорогие, а вот морозные — только для богачей. В любом случае завтракать мы с соседкой можем в своей комнате, что очень удобно. Повезло мне.

После завтрака я семеню рядом с внушительной фигурой Анкериты, мысленно покручивая в голове внеурочное задание для первой дисциплины. История магии — не самая важная из всех, но преподаватель по ней наивреднейший. Упаси боги не ответить, если спросит.

На пересечение коридоров из мужской и женской частей общежития мы останавливаемся. Адепты гудящей пёстрой рекой обтекают нас, пока Анкерита с мрачным видом высматривает кого-то в этом живом потоке. Смиренно стою рядом, не смея отвлекать.

Одно стремительно движение, и в мускулистой лапище моей соседки трепыхается щуплый парнишка. Он едва успевает водрузить обратно сползшие на кончик носа очки. Судя по чёрному галстуку, перед нами кто-то с факультета некромантии. Что ж, это не спасёт беднягу от минуты унижения.

Своими глазами не видела, но не сомневаюсь — даже оба дракона через это прошли.

— Сколько? — спрашивает Анкерита у своей жертвы.

— Восемнадцать, — даже не пытается увильнуть некромантик.

Подозреваю, что все парни в академии уже смирились со своей участью. По крайней мере, при мне никто ещё не пытался сопротивляться. Наверное, прекрасно понимали тщетность своих усилий. Хватка у моей соседки поистине железная.

Первым в мои руки перекочёвывает галстук, за ним пиджак и следом белая рубашка. Штаны, к счастью, Анкерита оставляет некромантику. Слава богам, потому что не хочу я смотреть на этого нескладного паренька во всей его сомнительной красе.

Невольно вспоминаю другого парня. Совершенная грация хищника и рельефные мышцы, которые завораживающе перекатываются под кожей от каждого движения. Да, я тайком глазела на Яровита. И что такого? Да все девчонки академии уже выучили график его тренировок и бегают полюбоваться на своего кумира. Почему вдруг мне нельзя?

На самом деле — нельзя. Мне доходчиво вдолбили этот запрет ногами по рёбрам, когда я попалась на глаза местной королевишне. Повезло, что я тогда не покусала её в ответ. Не хочу даже думать, чем бы такая выходка закончилась.

Когда ты дочь «предателя» открыто задирать любимое чадо смотрящего за казной — очень плохая идея.

— Имя! — громовой рык Анкериты пинком выкидывает меня из невесёлых мыслей. Получив ответ, она выуживает из внутреннего кармана записную книжку и автопером вычёркивает названное имя. — Всё, свободен.

Я молча возвращаю парнишке одежду — видок у него не самый здоровый. Ещё бы, когда милашка Анкерита прощупывала у него между ног — бедняга наверняка мысленно попрощался с хозяйством. Ох как бы не сбежал женишок, когда таковой найдётся. Помягче надо быть.

Анкерита отчаянно мечтает найти своего истинного и полагаться в этом деле на волю богов не намерена. Поэтому по достижении восемнадцати лет каждый парень академии проходит через проверку. Увы — истинная связь проявляет себя только через прикосновение, пусть даже в трусы друг другу забираться при этом не обязательно.

Боги связывают друг с другом только ровесников. Не успел найти свою пару с восемнадцати до двадцать одного года — никогда уже не найдёшь. Одна из причин, почему близкие отношения между адептами активно поощряются. Зато простолюды считают наши нравы дикими.

Кто бы ещё говорил! У них вон молодожёны могут впервые познакомиться в день свадьбы, потому что мнение их никого не волнует. Вот уж где реальная дикость.

Эх, если бы только я в тот день была осторожнее… В отличие от моей соседки, мне истинный даром не сдался. Тем более — такой.

— Да найдётся твой истинный, — утешаю её, пока мы спускаемся по лестнице. Спать хочу так, что скоро челюсть вывихну, зевая. Надеюсь, разговор поможет мне не заснуть на ходу. — Читала недавно, что истинных влечёт друг к друг, пока связь не закрепится. Так что ты со своим обязательно встретишься. Не грусти!

Анкерита и правда выглядит такой несчастной и разочарованной, что хочется как-то её приободрить. И не важно, что мне этого помешательства на истинных не понять. Толку от связи этой практически никакого, зато проблем полным-полном.

Считается, что истинные отличаются изумительной верностью, и это чистейшая правда. Его высочество Яровит в самом деле очень верен… своему половому органу. Ни дня не оставляет его без приключений. Вон даже целый гарем себе собрал из мечтающих породниться с драконами адепток. И как только до мозолей себе самое ценное ещё себе не натёр?

Мерзкий похотливый дракон. Верный он своей истинной паре, да как же!

И почему это вообще меня задевает? Сдался мне этот надменный засранец.

Но всё-таки была у истинной связи действительно бесценная для любого магического рода особенность. Именно ради неё Анкерита так отчаянно искала выбранного для неё богами партнёра.

Двуликие — способные к обороту маги — рождаются только от истинной пары. В остальных случаях всё потомство появляется на свет со спящей звериной ипостасью. Да и фертильность у истинной пары намного выше обычного союза магов, что не менее важно.

А ещё — после закрепления связи оба истинных способны мысленно общаться друг с другом и чувствовать, как там дела у партнёра. Повезло, что закрепляется связь только через постель. Не хотела бы я терпеть у себя в голове Яровита!

Краем уха слышала, что он бьётся над артефактом, который должен работать по такому же принципу. То есть помогать двум магам связываться друг с другом на расстоянии, если потребуется. Однако пока что дракон не преуспел. Жаль. Полезное могло выйти изобретение.

Да, его высочество Яровит — один из лучших алхимиков академии, двукратный победитель королевских соревнований артефакторов и сильнейший алепт боевого факультета. Обычное дело для дракона. Эмилин вон имеет высший балл по всем дисциплинам, и сомневаюсь, что хоть одну оценку ему нарисовали за просто так.

Иногда я драконам позорно завидую, но куда чаще… сочувствую, каким бы гадёнышами они ни были.

Первая дисциплина начинается без подстав, что даже удивляет. Преподаватель обо мне не вспоминает, и я выдыхаю. Разум лениво бултыхается в болоте полудрёмы, и даже диктуемую информацию воспринимает с трудом. На автомате черкаю в тетради одолженным у Анкериты пером — мои все переломали вчера. Снова.

Порой задаюсь вопросом: как бы сложилась моя жизнь, не случись пятнадцать лет назад того, что случилось? Если бы король в тот день совладал с эмоциями и не появился на пороге нашего особняка. Если бы расследование провели по всем законам. Если бы все мои родные были сейчас живы.

В горле встаёт ком, перед глазами плывёт. Столько лет прошло, а я до сих пор не могу смириться и никогда не смирюсь. Проклятые драконы! Они никогда не думают головой. Ни один из них! Им плевать на всех, потому что всё живое они видят пылью под ногами. Что им чужие страдания?

Мои родные погибли, даже не успев понять — за что. Да и мне объяснили всё лишь годы спустя, но легче от этого не стало. Потому что мой отец не был виновен. Вот только доказать я это так и не смогла, ведь правда никому не нужна. Всё равно никто не посмеет перечить сумасшедшему королю.

Больнее всего, что даже отомстить за родных не получится. И причина не только в том, что убийство противно самой природе целителей. Всё куда прозаичнее.

Только дракон вправе убить другого дракона.

Я выныриваю из гнетущих мыслей и торопливо окидываю взглядом аудиторию. Вроде всё спокойно. Магистр продолжает что-то рассказывать, но я могу лишь бездумно водить пером по бумаге. Мысли снова и снова возвращаются к тому страшному дню. Чудовищная и непоправимая несправедливость.

И лишь один вопрос преследует меня все годы — почему король пощадил меня в тот день? Что его тогда остановило?

Одно я знаю точно — вся моя жизнь могла сложиться иначе. И даже мои отношения с истинным могли… тоже сложиться. Почему нет?

Маги — потомки порождённых богами первых оборотней, и родословная наша тянется с древнейших времён. С тех, где люди ещё подчинялись нам и головы поднять не смели. Но шли годы, складываясь в века, и расклад сил постепенно менялся. И причина была до смешного проста.

Люди ужасающе плодовиты, тогда как у магов с этим далеко не всё так просто.

У нас не бывает случайных детей. Чтобы женщина из магов понесла — ребенка искренне пожелать должны оба родителя. И не только пожелать, но и заслужить. Лишь тогда боги одарят своей милостью.

Десяток детей в семье какого-нибудь крестьянина или ремесленника — обычное дело. В семьях магов без истинной связи даже трое считаются редкостью. Хищников не должно быть больше, чем еды для них — таков закон природы.

Людей давно уже не едят и практически сравняли в правах с одарёнными, но боги остаются непреклонны. Считается, что истинная связь — их дар и компенсация наложенных на наш вид ограничений. Считается, что боги не могут ошибаться.

Связать священной связью любви и верности меня и Яровита не было ошибкой. О, нет. Это всего лишь злая насмешка над нашими чувствами. Этакое изощрённое издевательство. В первую очередь — надо мной.

Никто из магов не станет марать честь своего рода связью с дочерью предателя короны. Яровит, конечно же, не исключение. Однако наша истинность зародила во мне отчаянную надежду, что он одумается наконец. Согласится выслушать, поверит и вынудит своего отца начать расследование, чтобы хоть посмертно очистить репутацию моих родных.

Увы, обнаружившаяся между нами связь зародила в драконе лишь ещё худшую ненависть, как будто прежде её ко мне было недостаточно.

Со вздохом прогоняю мрачные мысли и механически принимаюсь конспектировать материал. С магистра может статься подойти и проверить. Не завидую пойманным на отлынивании. Драить вручную зверинец — то ещё удовольствие, я на себе несколько раз уже проверяла.

Не удержавшись, бросаю взгляд на Яровита. Как и я, он всегда занимает самый дальний стол. Только я вынуждена забиваться подальше всех, чтобы не словить яблочным огрызком в спину. У дракона же причины совсем иные. Уж на его-то высочество даже глянуть косо никто не осмеливается, если только рядом не крутится Эмилин.

Яровит занимает самую удобную для наблюдения за аудиторией позицию. Миленькая драконья привычка всё держать под контролем из очаровательной уверенности, что все вокруг — их собственность и прислуга. Жаль, что некому спустить этих надменных ящериц с небес на землю.

Не заметно, чтобы Яровит сильно пострадал в драке, но у меня всё равно противно ноет в груди от стыда. Надо было позвать кого-то из старших. Будь там только те шестеро идиотов — даже подойти бы не осмелились. Куда им до дракона! Но с ними был Эмилин. Такой же точно дракон, как и Яровит.

Это был подлый и бесчестный бой.

Наконец, магистр выдаёт внеурочное задание и отпускает нас под звук гонга. Я привычно жду, пока все покинут аудиторию — не хочу получить пинок или подножку.

Попробовал бы кто-то тронуть любую другую девушку — вмиг бы отправился в лазарет с переломанными руками. Дракон оберегает свой гарем с пылом горячего табунного жеребца. Но я — не одна из его объезженных ручных кобылок. Всего лишь неказистая лиса из уничтоженного рода, которую не жалко и самому припугнуть, если под ноги попадёт.

Некоторых врагов мне уже удалось приструнить, но отбиваться в одиночку всё равно нелегко. А с кое-кем конфликтовать и вовсе опасно. За меня никто не вступится, если богатенький родитель решит наказать обидчика любимого чада. И тогда меня могут отчислить.

Если адепта отчисляют из академии — его дар запечатывают, потому что недоученный маг считается опасным. И тогда мне останется лишь одна дорога. В бордель. Могут ли запечатать целителя высшего уровня? Понятия не имею и проверять не хочу.

Следующая дисциплина — профильная для лечебного факультета. Наша малочисленная группка отделяется от сокурсников и бредёт в сторону лазарета. На сегодня запланировано практическое задание. Надеюсь, в этот раз не придётся никому ставить клизму или хотя бы не я буду в роли подопытного. В прошлый раз повезло, но кто знает, что там придумает наша наставница.

Маджик предлагает на выбор адептам восемь факультетов, но выбрать любой понравившийся нельзя. В некоторые факультеты принимают лишь магов с профильным даром — например, на природный и бытовой. Артефактором тоже может стать не каждый. Для этого требуется высокий уровень магии. У рождённых с редким и ценным даром выбора и вовсе не остаётся. К последним относятся некроманты и целители.

Никого не волнует, что вид крови вгоняет меня в ступор и дурноту. Даже самые слабые целители обязаны отучиться на лечебном факультете и спасать потом жизни. Но мне на достойное и комфортное место работы надеяться не приходится. Скорее всего меня сошлют к границе с Демониумом, где не стихают бои, и вечно не хватает лекарей, чтобы выхаживать раненных.

Ладно, до выпуска из академии ещё два года. Что толку бояться. Куда важнее свести метку с моей пятой точки, пока никто её не увидел. Яровит обещал избавиться от своей метки тоже. У него-то она вообще на руке, и вечно прятать не получится. Может, уже всё сделал? И не спросишь ведь…

Беда в том, что после удаления метки магия истинной связи не исчезнет и даже не ослабнет. Моя жизнь по-прежнему будет зависеть от прихоти чокнутого дракона, в сострадание которого верится с трудом. В любой момент Яровит может решить, что наследники ему важнее жизни лисы-изгоя, будь она хоть трижды уникальной целительницей.

С этими невесёлыми мыслями захожу в отведённый под лазарет просторный флигель. В холле нас встречает Эбина Лункс — декан лечебного факультета. Заодно она ведёт у нас практические занятия. Среди светлых мраморных колонн щуплая фигурка седовласой наставницы ярко выделяется своей бирюзовой мантией. Цвет нашего факультета.

Нестройным хором голосов мы здороваемся, пока прищуренные голубые глаза скользят по нам, словно выбирая жертву на убой.

В прошлый раз примерно так и случилось. Хорошо, что на роль подопытных отправлялись обычно отстающие по дисциплине. У меня оценки были в порядке, так что знакомства с клизмой в прошлый раз избежала. Ну хоть в чём-то повезло.

— Переодевайтесь и в процедурную, — отдаёт приказ мисс Лункс и покидает нас.

Мои сокурсники тут же сникают. Клизму вряд ли станут повторять, но дальше на очереди промывание желудка и ещё целый список сомнительной приятности процедур. Есть из-за чего встревожиться.

Но пикнуть поперёк никто не посмеет. Сухонькая миниатюрная старушка с собранными в пучок седыми волосами происходит из рода рысей. Так что за внешней мягкостью скрывается поистине лютый характер. Кошачьи вообще те ещё демонюки, хуже только драконы. В общем, лучше терпение наставницы не испытывать. Отработки у миссис Лункс — отдельный сорт кошмара.

— П-с-с, Хельви!

— А-а-а! — Я подскакиваю, чудом удерживая человеческий облик. — Прекратите так делать, мистер Кроу!

В ответ получаю лукавую улыбку, однако серые глаза за стёклами очков остаются серьёзны. Тартис Кроу — невысокой болезненно худой мужчина с собранными в хвост чёрными волосами, носивший неизменный белый халат, служит лекарем при академии.

Когда я говорила, что никто мной не интересуется — немного слукавила. Один мужчина ко мне всё-таки неравнодушен. Возможно, я бы даже раскатала губу, если бы не знала, что женщины, да и вообще люди, мистера Кроу интересуют исключительно мёртвые. Да и то отнюдь не в романтическом плане.

Простите, но что-то не хочу я пока становиться объектом его страсти.

В остальном же разгадка миролюбивого ко мне отношения крылась в том, что я лекаря почему-то не боялась. Ну, кроме случаев, когда он подкрадывался со спины.

— В моей коллекции наконец-то случилось пополнение! — хвалится мистер Кроу. — Да какое роскошное. Не желаешь взглянуть?

— Нет!

Знаю я его коллекцию!

Мистер Кроу родился с некромантским даром, но слишком слабым для поступления на профильный факультет. Туда принимают только от пятого и выше. Именно такой требуется, чтобы хоть ненадолго поднять человека. Мистеру Кроу под силу разве что мелкие фамильяры, но кому сдались ожившие трупы зверушек? Пришлось ему идти на лечебный и устраиваться потом медиком.

Не знаю, куда смотрели все контролирующие инстанции, когда допускали до работы с детьми поехавшего маньяка со странными замашками.

— Напрасно. Они такие красивые и так хорошо сохранились, — продолжает соблазнять лекарь, мечтательно улыбаясь. — Зачем ждать следующего года, когда можно подержать в руках сейчас?

Ни за что!

— Простите, мистер Кроу, не хочу получить нагоняй от мисс Лункс.

Однажды я повелась на предложение посмотреть эту коллекцию и второй раз такой ошибки не допущу.

В подсобной комнате скидываю мантию и накидываю простой бледно-серый халат. Вот же этот мистер Кроу! Если окажется, что я опоздала — точно стану подопытной, а я не хочу! На подрагивающих ногах спешу скорее в процедурную.

— Их нет! Совсем нет… — смутно знакомый голос доносится из-за приоткрытой двери. — Как я буду без них?

Любопытство — очень вредная черта характера и очень сильная. Точно сильнее здравого смысла. Я торможу и прислушиваюсь.

— Их нет… больше нет…

Из щели льётся мягкий зеленоватый свет. Оглядевшись, не удерживаюсь и протискиваю своё тощее тело в палату. Взгляд сразу падает на прикрытого одеялом рослого парня на кровати. Он равнодушно созерцает потолок и бормочет себе под нос.

— Эй, всё нормально? — зову тихонько, не спеша приближаться. — Позвать мистера Кроу?

Парень выглядит знакомым — я точно видела его в свите кронприца Эмилина. Как же звали-то этого детину… Гурон? Гутьен? Ай, не важно.

— Их больше нет, — сообщает парень, продолжая гипнотизировать потолок.

— Кого?

— Их!

Понятнее не стало, но ладно. Умирающим вроде не выглядит, так что переживать не о чем. Побегу-ка я лучше на занятие, пока меня рядом не положили.

— Ну, может ещё найдутся, — пытаюсь успокоить напоследок. — Ты главное не раскисай тут. Пока-пока.

К счастью, я успеваю почти вовремя. Мисс Лункс уже заканчивала выставлять на узкий стол у стены последние пузырьки. Приглядываюсь — все они разделены по пять штук и выглядят совершенно одинаково. А ещё — точно по числу адептов. Начинаю догадываться, в чём состоит сегодняшняя практическая работа.

Я говорила, что мисс Лункс — настоящее чудовище?

Она разворачивается к нам и закладывает руки за спину. Смеривает нас поочерёдно строгим взглядом, словно делает мысленные ставки на то — кто хлеще всех облажается. Демонские какашки! Надеюсь, что не я.

— От вас требуется выбрать и принять настойку от воспаления пузыря, — ровным тоном объясняет наставница, и я слышу как парень рядом со мной громко сглатывает. — Если ваш выбор окажется верным — последствий не будет. Но чтобы вам было интереснее, рядом стоят слабительный сироп, противокашлевая настойка, зелье любви и «сон без сновидений». Не ошибитесь.

От тонкой улыбки мисс Лункс по спине строем пробегают мурашки.

Нет, задание отличное, я бы даже сказала — гениальное. Не считая маленького нюанса, что пузырьки вообще никак различались. Во всех одинаковая чуть желтоватая жидкость. Зато каковы варианты последствий от их приёма!

Мне на помощь приходят острый лисий нюх и намертво зашитые в память уроки по зельеварению. Смело опрокидываю в себя горьковатую жидкость. Смотрю на однокурсников.

Одни с выражением «будь что будет» следуют моему примеру, другие продолжают сомневаться. Но в конце концов выбор делают все и обречённо выпивают из пузырька. Переглядываются, ожидая результатов.

В следующий миг сразу трое хватаются за громко заурчавшие животы и, толкая друг друга, спешат в туалет. Две девушки принимаются нервно икать — побочный эффект противокашлевой настойки на здоровый организм. Ещё один парень стыдливо прикрывает пах, будто там есть что прятать. Со мной ничего не происходит. Выдыхаю.

Дальше нам запоздало разъясняют, чем всё-таки различаются эти лекарства. Да, хороший лекарь должен уметь легко распознать содержимое пузырька, даже если бестолковые помощники перепутают этикетки.

Под конец занятия позволяю себе немного расслабиться. Я получаю очередной максимальный балл по профильной дисциплине и даже ни во что пока не влипла. Неужели меня наконец-то ждёт хороший день?

В подсобке меняю халат на пиджак — на него даже не плюнул никто! — и спешу сбежать из лазарета.

Высоченная белобрысая фигура в студенческой форме вырастает передо мной, словно сплотившись прямо из воздуха. Слава моим рефлексам — отскочить успеваю. Испуг вмиг оборачивается злостью, аж кулаки сами собой сжимаются.

Какого демона здесь забыл Яровит?! Уж точно не синяк на своей смазливой морде пришёл залечивать. На драконе оно и так заживёт без следа уже к ночи. Неужели притащился полюбоваться на свою вчерашнюю жертву? Ну, пусть порадуется. Не знаю, что с тем парнем случилось, но с головой у него теперь что-то неладное.

Встречаюсь со стеклянным взглядом всегда таких живых и ярких глаз, и мой гнев тут же испаряется. Взамен ему приходит непонятное ноющее чувство под сердцем. Потому что прекрасно знаю, из-за чего у драконьего выскочки такой жуткий взгляд.

Успокоительные таблетки Яровиту прописали после одного кровавого инцидента на втором курсе. Когда дракон взял себя в лапы и вернул контроль над своей магией — отменили. Но с тех пор он временами приходил в лазарет, чтобы пополнить запас. Я случайно узнала об этом, когда отлёживалась в палате после очередной очень «смешной» выходки соакадемников.

Мне действительно горько и больно от мысли, что никогда больше не увижу своих родных.

Однако всё равно задаюсь вопросом — что это за отец такой, если с ним невозможно встречаться на трезвый рассудок?

Эбина Лункс - декан лечебного факультета, время от времени ведёт практические занятия. Не стоит обманываться её безобидным видом - она оборотень-рысь и характер имеет соответствующий. Попадать к ней на отработки точно не стоит.

Тартис Кроу - медик академии. Вызывает иррациональный ужас у большинства студентов, из-за чего без крайней нужды никто к нему не обращается. Собирает крайне специфическую коллекцию, о которой среди студентов ходят мрачные легенды.

Последнее, что я желаю видеть сейчас перед собой — хьеггова лиса. Что она здесь делает? Точно.

У лечебников нашего курса было практическое занятие, но лисицу это не оправдывает.

— Не оставляешь надежды залезть ко мне в штаны, Безродная? Прекрати меня преследовать. Бесишь.

Сбитая с толку, она отступает на шаг, но тут же берёт себя в руки.

— Сдались мне твои штаны и их содержимое, Яровит! — вскидывается лиса; в зелёных глазищах полыхает гнев, губы сердито дрожат. — Ты… ты мерзкий и похотли…

— Уйми свои фантазии, Безродная, — перебиваю её, даже не пытаясь вложить в голос эмоции. — На твоё недоразвитое тело у меня не встанет, даже останься ты последней в мире девушкой.

На самом деле нормальное у неё тело, да и мордашка симпатичная. Но я никогда не упускаю возможности напомнить этому предательскому семени её место. К тому же…

— Ах какая незадача, что сейчас у тебя ни на кого не встанет, Яровит, — шипит лиса мне в лицо, дерзко глядя снизу вверх. — Будешь жрать «умертвие чувств» горстями — вообще любимец в штанах отвалится. Какая страшная потеря для твоих подружек!

Выплёвывает это и тут же отскакивает от меня, чтобы стремительно выскользнуть за дверь.

В пропитанном запахами зелий и какой-то дряни воздухе остаётся тонкий аромат мёда и луговых трав — естественные лисьи феромоны. Невольно принюхиваюсь, пока злость тщетно пытается пробиться через выстроенный успокоительным заслон. Повезло лисе, что сегодня мне не до неё.

Нужно узнать, что там с этим придурком Гуйотом. Мне на него плевать. Просто хочу заранее выяснить, в чём меня примется обвинять король, когда соизволит притащить свой зад в академию.

Слышу какое-то бормотание знакомым голосом и иду на звук. Кажется, это здесь. Протягивая руку к двери, но её тут же захлопывают. Да чтоб его! Чудом сдерживаю инстинктивный порыв атаковать.

— Когда-нибудь я вас случайно убью, мистер Кроу. Просил же не подкрадываться ко мне.

— Приношу извинения, — безмятежно улыбается лекарь, но тут же стирает улыбку с бледного лица. Устремлённый на меня взгляд поверх очков предельно серьёзен. — Оставьте в покое мальчика, ваше высочество. Ему и так нелегко сейчас.

— Не пришили, значит.

Наверно, я должен испытывать хотя бы досаду, но мне всё ещё бесконечно плевать.

— Не пришили. — Мистер Кроу даже не пытается изобразить огорчение. — Эбина была занята кронпринцем, а я не стал рисковать. Без поддержки целителя такие сложные операции проводить чревато осложнениями.

Да кому он врёт…

— Вы просто не упустили возможности пополнить свою коллекцию, мистер Кроу. Не так ли?

По тонким губам проскальзывает сдержанная ухмылка, в безжизненных серых глазах вспыхивает демонический огонёк.

— Я весьма благодарен вам за отличный экспонат, ваше высочество.

— Если король об этом узнает…

Мистер Кроу в ответ лишь по-птичьи склоняет голову к плечу.

— Если. Однако он ничего не узнает.

Верно. Не узнает. Дракон не прячется за чужие спины и не спихивает вину за свои ошибки на других.

В очередной раз мысленно напоминаю себе быть осторожнее, дабы не угодить в цепкие лапы помешанного на мертвечине извращенца. С него станется и мне при случае что-нибудь отпилить. Вот уж чего не хватало.

— Хорошего вам дня, мистер Кроу, — прощаюсь, не желая торчать в этой обители боли и страха дольше необходимого. — Если вдруг его королевское высочество расстанется с какой-нибудь частью тела — оставьте её себе. Я разрешаю.

— Поистине драконья щедрость! — притворно восхищается лекарь, но тут же из его голоса исчезают весёлые нотки: — Знаете, ваше высочество, вам бы прислушаться к девочке. Совет врача. Она дело говорит. «Умертвие чувств» — не выход, а ловушка.

Резко выдыхаю сквозь зубы, невидяще глядя перед собой. Поучать меня вздумал? Да ещё и эту… лису драную приплёл зачем-то.

— Есть идеи получше?

Вряд ли лекарь догадывается, для чего мне глушить эмоции перед встречей с королём. Но то, что лезет не в своё дело, мне решительно не нравится. Какое вообще старику дело?

— О, я по-прежнему рекомендую медитацию. Это для начала, — невозмутимо отвечает тот, подходя ближе, чтобы попасть в поле моего зрения. Стёкла очков отражают блики от осветительных артефактов, пряча взгляд лекаря. — Чтобы закрепить эффект, я бы прописал не идти против богов и своей природы. К чему себя мучить напрасно?

Дыхание замерзает в груди, сердце сбивается с ритма. Он знает об истинной связи? Но откуда? Неужели лиса всё-таки проболталась? Вот же дрянь… да как она посмела?!

Сам не понимаю, как оказываюсь перед лекарем. Нависаю над ним, едва удерживая оскал; ледяная магия покалывает пальцы, но не находит выхода. Ещё одно побочное свойство успокоительных таблеток. Ох и повезло сегодня старику.

— Осторожнее, мистер Кроу, — вкрадчивым тоном предупреждаю его. — Если ворона слишком близко подлетает к дракону — рискует сгореть. Вы ведь не хотите случайно сгореть, мистер Кроу?

Пальцы до хруста сжимаются в кулаки — так сильно во мне желание стереть отвратительно ехидную усмешку с лица лекаря. Если он и боится меня — виду не подаёт. И это бесит только сильнее. Да что старик себе позволяет?

— Дурак ты, Яровит, — вздыхает лекарь, нагло переходя на фамильярный тон. — Тебе послали такую славную девочку, а ты всё скалишься на неё. Лисы умны, верны, плодовиты, в конце-концов. Я уж молчу про десятый уровень целительского дара. Невероятная редкость! Грешно отвергать столь щедрый дар богов.

Встречаюсь с немигающим и пугающе проницательным взглядом мистера Кроу и не нахожу слов. В голове пустота, словно оттуда разом вымели все мысли. Это какой-то абсурд.

Старый ворон знает. Он действительно всё знает. Но откуда?! И самый главный вопрос — кому ещё успел рассказать? Король уже в курсе?

— Пусть боги в задницу себе засунут этот дар, да поглубже. А вам настойчиво советую не лезть не в своё дело, мистер Кроу, и помалкивать. Во избежание очень неприятных последствий. Я вас предупредил.

Продолжать разговор не вижу смысла. Окидываю взглядом холл, но никого не вижу. Надеюсь, мисс Лункс не подслушивала нас всё это время. Впрочем, не страшно, если и так — она точно не из болтливых. Мистер Кроу напрягает меня гораздо сильнее. Никогда не понимал, что творится в его безумной башке.

Но больше всех бесит всё-таки проклятая лиса. Нужно срочно отыскать её и напомнить о необходимости держать свой слишком длинный язык за зубами. Если, конечно, она не растрепала уже всей академии о нашей истинной связи. Я бы не слишком удивился.

Как там сказал мистер Кроу? «Лисы умны и верны». Бред! Лисы самые подлые и безрассудные из оборотней. Истинные потомки коварной и жестокой богини-грифонихи Дарктемпы. Коварные твари, которых следует уничтожить всех до единой.

Не могу взять в толк, зачем король оставил в живых конкретно эту лису. Надо было отправить её вслед за роднёй.

Возможно, я всё-таки отрину свои принципы и в конечном итоге исправлю эту досадную ошибку.

Улица встречает холодной моросью и нависающими над головой свинцовыми тучами. Ветер морщит блестящие тут и там посреди дорожки лужи. Обвожу взглядом дворик, но Безродной поблизости нет — успела сбежать, хитрая дрянь. Зачем она рассказала о метке лекарю? Чтобы он меня переубедил? Неужели лисица в самом деле надеется стать моей женой?

Удивительная наглость.

Безродная заверяла, что её отец невиновен. Якобы в тот день он не отлучался из дома. Возможно, она даже не врёт. Но какая, к хьеггам, разница?

Я собственными глазами видел проклятого чёрного лиса. На всю жизнь запомнил его светящийся жёлтый взгляд и торжествующий оскал. Мне плевать: был то отец, брат, дядя или вылезший из склепа двоюродный дед Безродной. Достаточно того, что она лиса из рода Даркфоксов и одной крови с тем ублюдком. Остальное не имеет значения.

Я никогда не назову родственницу предателя и убийцы своей парой.

Придётся ещё раз напомнить об этом Безродной и на этот раз быть поубедительнее, раз по-хорошему до неё не доходит. Только куда она спряталась?

В следующий миг ветер бросает мне в лицо раздражающие приторный запах ландышевых духов. Чудесно. Только её здесь не хватало.

— Яровит, наконец-то я тебя нашла! — Цокот каблуков и хорошо знакомый голосок настигают меня быстрее, чем успеваю скрыться. — Мне сказали, что ты пошёл в лазарет. Всё в порядке? Нам надо поговорить.

Узнаю, кто ей рассказал — вырву язык.

— Нам есть о чём разговаривать?

Разворачиваюсь, тут же натыкаясь взглядом на едва прикрытые рубашкой и не обременённые бельём роскошные прелести. Точно булки на витрине — мелькает в голове дурацкая ассоциация. Такое себе. Кармелия как не умела себя выгодно подать и заинтриговать, так и не научилась ничему.

— Мы могли бы начать всё сначала, Яровит, — мурлычет Кармелия, оказываясь непозволительно близко; едкий запах её духов забивается в носоглотку. — Нам ведь было так хорошо вместе. Что скажешь?

Уворачиваюсь и демонстративно увеличиваю дистанцию. В прозрачно-голубых, словно ледышка, глазах Кармелии мелькает обида, но ярко накрашенные губы складываются в фальшивую улыбку. Я же любезным быть не собираюсь.

— Для начала советую тебе прикрыть грудь. Застудишься ещё.

Кармелия Сноупард с чего-то возомнила, что я её собственность, и повадилась агрессивно разгонять соперниц. Доходило даже до серьёзных травм, благо род Сноупард второй после нашего по влиятельности, и заботливый папочка с лёгкостью затыкал недовольных. Любовными талантами при этом девица, мягко скажем, не блистала.

Естественно надолго моего терпения не хватило, и барсиха была прилюдно послана греть постель кому-нибудь другому. И как только хватило наглости вернуться?

— Что случилось? Вижу, ты не в настроении.

— Прикройся.

Кармелия действительно не в моём вкусе. Высокая и чрезмерно одарённая природой во всех нужных местах эффектная блондинка. Красивая, спору нет, но предпочитаю девушек несколько другого типажа.

— Ладно-ладно, не кипятись.

Унизанные кольцами пальцы Кармелии проворно застёгивают рубашку и поправляют синий галстук. Управленческий факультет — тёплое и комфортное местечко для будущих глав Домов, любимых деток и полных бездарностей. Эмилин смотрится там, как родной. Кстати о нём…

— Мне казалось, что вы с кронпринцем в шаге от помолвки. Неужели он тоже устал от твоих выходок и выгнал за дверь?

Когда не сложилось с одним драконом, Кармелия быстренько обосновалась под крылом у другого. Так что случилось? Для неё стало сюрпризом, что милашка Эмилин любит поиграть с плёткой и зайти через чёрный ход? Вряд ли. В этом случае барсиха сбежала бы от моего братца ещё в прошлом году.

Кармелия нервно сглатывает, в потемневших глазах на миг мелькает неподдельный страх.

— Я сама ушла от него. Он больной.

О, а вот это уже интереснее.

— С этого момента подробнее.

Отвечать не спешит и отводит взгляд, что мне категорически не нравится. Если братец свихнулся настолько, что посмел поднять руку на кого-то из своих подружек — сломаю ему за это обе. Эмилин всё-таки принц, а не простолюд, чтобы позволять себе такую мерзость.

— Да нечего рассказывать… — Кажется, Кармелия уже сама не рада, что подняла эту тему. — Я не сказать, что в восторге от его увлечений. Однако и не сильно против. Прежде он сдерживался и бил легонько. Просто игра, не более того. Но в последнее время что-то изменилось. Он… странный какой-то стал. Яровит, я его боюсь.

Слушаю этот сбивчивый рассказ и стараюсь удержать лицо, однако услышанное мне с каждым словом всё меньше нравится.

— А ты не пробовала словами через рот сообщить Эмилину, что его любовные игры начали тебя напрягать?

— Я же не бессердечная, — вздыхает в ответ. — Он мне всё объяснил. Это ужасно и неправильно, и я очень вам обоим сочувствую. Если хочешь — тоже можешь так сбрасывать со мной напряжение. Ну, если только не слишком сильно…

Я её уже не слушаю. Чувство такое, словно на меня только что вылили ведро ледяной воды. Очень грязной и смердящей.

Эмилин, ублюдок ты этакий, ну кто тебя за язык тянул? Ты всем своим девчонкам успел поплакаться или только этой? Вот же придурок.

Казалось, что после сегодняшней выходки лисицы меня уже ничем не удивить. Но нет, тупоголовый братец умудрился переплюнуть даже её. Придётся отыскать и его тоже, чтобы поинтересоваться — какого хьегга он скулит и слишком много болтает. Позор нашего рода. Шакал трусливый, а не дракон.

— Меня игры с плетью не возбуждают, — перебиваю раздражающее лепетание Кармелии.

Она растерянно моргает, но спорить не смеет.

— Ладно. Как скажешь, Яровит. То есть ты всё-таки согласен? — голосок смиренный, но выжидательный взгляд из-под длиннющих крашеных ресниц сверкает хищным торжеством. — Обещаю, не разочарую! Из нас получится такая прекрасная пара!

М-м-м, какое похвальное рвение и желание услужить. Папочка приказал притащить к алтарю хоть кого-то из драконов? Или настолько высокого мнения о себе, что не представляет рядом с собой кого-то ниже принца статусом? Не важно.

— Не будет никакого «нас», Кармелия. Всё равно не назову тебя своей парой, так к чему всё это?

На смазливое личико набегает тень, но эмоциям барсиха не поддаётся. Один плавным движением оказывается передо мной, заглядывает требовательно в глаза. От узкой ладошки на моей груди по телу пробегает дрожь отвращения. Это уже перебор. Ещё немного — и я перестану быть таким тактичным.

— Но мы ведь можем ещё оказаться истинными, Яровит. Не думал об этом?

К счастью — не можем.

— Мы общались достаточно долго и тесно, чтобы внезапная истинность с тобой мне не грозила.

Грубо? Зато, может, хоть так до неё дойдёт, что пора бы оставить меня в покое. Мне ещё хьеггову лису надо выловить на разговор и брату что-нибудь сломать в воспитательных целях. Второе даже актуальнее первого. Королю не придётся тащиться в академию повторно, если успею до его прибытия.

— Но ведь ты её до сих пор не нашёл? Свою истинную, — в голосе Кармелии столько надежды, что так и тянет разочаровать. — Понимаю, что ждёшь её. Но если не найдётся? Тебе всё равно потребуется достойная тебя пара. Мы отлично смотримся вместе.

Вдали друг от друга мы будем смотреться ещё лучше.

Убираю руку Кармелии с моей груди — нечего меня лапать.

— Я поговорю с Эмилином, — стараюсь придать голосу хоть немного мягкости, пусть даже мне хочется послать барсиху в самом неприличном направлении. — Мне плевать, как брат сбрасывает напряжение. Просто напомню, чтобы сдерживался и не позволял себе лишнего. Так что можешь возвращаться к нему. Полагаю, кронпринц куда перспективнее младшего принца как жених, не так ли?

Не угадал. Вижу это по глазам и прикушенной губе. Но какое мне должно быть дело до чувств той, что не привлекает меня как женщина и даже просто подруга?

— Что мне сделать, чтобы ты меня простил, Яровит?

Устало потираю переносицу, прикрыв глаза. Этот разговор меня уже изрядно утомил. Отвратный день, пакостная погода, ужасное настроение и самочувствие, так ещё и все вокруг стараются выбесить.

— Ты не видела Безродную?

Кармелия с подозрением прищуривается и морщит брезгливо носик.

— Блохастую эту? Она-то тебе зачем сдалась?

— Тявкает много. Хочу напомнить этому предательскому семени её место.

— Вот оно как! — глаза Кармелии наливаются хищной чернотой, губы растягиваются в зловещей улыбке. — Хочешь поймаю её для тебя? Мои девочки в два счёта её найдут и притащат к нашим ногам.

Мои челюсти сжимаются до скрипа. Нет. Никакого. Нас. И не будет никогда. Неужели до сих пор не дошло?

— Спасибо, в такой помощи не нуждаюсь. Кстати, разве тебе не пора на занятия?

В подтверждении моих слов раздаётся звук гонга. Кармелия раздосадованно цыкает, но всё-таки прощается со мной лёгким поклоном и спешит в сторону учебного крыла. Провожаю её хмурым взглядом, мысленно перебирая варианты, где могу сейчас отыскать Безродную.

Эмилин сейчас должен быть на физподготовке, а вот у лисы никакой дисциплины быть сейчас не должно. Значит, где-то прячется, как обычно. Придётся порыскать по академии, чтобы найти.

А ещё — постараться не оторвать ей башку, если снова посмеет скалить на меня зубки.

Самопровозглашённая королева академии из сильного и влиятельного рода. Превращается в снежного барса. Твёрдо намерена заполучить в мужья кого-то из принцев-драконов, желательно - младшего.

Нейросеть не осилила статую с фонтаном, так что будут просто арты)

Мериона - во всех смыслах важная птица. В отличие от жителей Бестарии, Мериона имела типичный для своей страны птичий второй облик и превращалась в лебедя. Поступила в академию соседнего государства, чтобы встретить там своего истинного и исполнить пророчество. Увы, боги не предупредили её и короля, что заговорщики не дремлют. Или то был сумасшедший убийца-одиночка? Правда раскроется, но не сразу...

Кармелия до скукоты предсказуема. Скучнее только король. Ещё одна причина, почему мы с ней никогда не станем парой.

Из-за угла наблюдаю, как к ней подбегает её верная четвёрка подруг. В академии их в шутку зовут «фрейлинами». На самом деле — такие же точно послушные рабыни, как свита Эмилина, разве что женского пола. Мерзость.

С такого расстояния не слышу, но уверен — Кармелия сейчас отдаёт им приказ поймать для неё лису. И не важно, что я велел не совать свой хорошенький носик не в своё дело.

Деятельности этой особы можно только позавидовать, а вот интеллект никогда не был её сильной стороной.

Что ж, придётся напомнить барсихе о том, как сильно бесит меня неповиновение.

В здании мне не приходится спрашивать, куда отправилась Кармелия — едкий аромат её духов висит в воздухе, подсказывая направление.

Я мог бы прибавить шагу и вовремя остановить её, но в этом случае воспитательный процесс не возымеет должного эффекта. К тому же мне всё равно нужна лисица.

В свите Кармелии состоит девица из рода Канисо — двоюродная сестра близнецов, что хвостом бегают за моим братом. Что у Канисо не отнять, так это их плодовитости. Расплодились эти собаки без меры и, как положено псам, понаходили себе влиятельных покровителей на роль хозяина.

Я тоже мог бы завести себе парочку верных псов, но не нуждаюсь в стае, чтобы чувствовать себя вожаком. Дракон летает выше всех. Дракону не нужен груз, что будет тянуть к земле.

Судя по всему, верная гончая Кармелии уже взяла след Безродной и теперь вела к ней. Спокойно иду следом за ними на небольшом расстоянии. Оглянуться ни одна из девиц не догадывается.

Вокруг, впрочем, всё равно никого. Этой частью учебного корпуса редко пользуются. Скорее всего лиса надеялась переждать здесь время до занятия. В этом плане стоит отдать ей должное — она действительно старается не попадаться мне на глаза.

Лучше бы она попросту сдохла и вообще навсегда избавила от своего присутствия.

Голоса доносятся со стороны туалетных комнат, и я неосознанно ускоряюсь. Неприятное тянущее чувство в груди мне не нравится, но отмахнуться от него не удаётся. Хьеггова лисица! Слышу её испуганный голос, и мои губы против воли растягиваются в оскале под грохот крови в ушах.

Хельви Безродная — только моя, и никто больше не имеет права трогать её. Только мне решать: жить ей или умереть.

Дверь подпирают изнутри, но меня это не останавливает. Толкаю ею, не сильно заботясь о том, что могу там кого-то прибить. Кто не успел отскочить — тот сам виноват.

В следующий миг между моих ног проскальзывает чёрная тень. Ругаюсь сквозь зубы, провожая её взглядом. Прекрасно! Лисица сбежала. Да чтоб её хьегги сожрали.

— Яровит? — Кармелия пытается изобразить святую невинность.

Обычно я действую намного быстрее и точнее, но успокоительное превращает меня практически в такого же тупицу, как Эмилин. Гадство.

Ладно, всё равно сперва надо разобраться с Кармелией. Безродную выслежу потом. Благо у меня есть предположения, куда она могла направиться.

— Потрудись объясниться, что здесь происходит, Кармелия.

В принципе, хватило бы и строго взгляда, чтобы она всё выложила. Но прямо сейчас я спешу.

— Ты же искал эту пакость блохастую, вот я и решила тебе помочь. Ты не рад?

Да я в полном восторге! «Обожаю», когда моими приказами подтираются и ни во что моё мнение не ставят.

Смотрю в бесстыжие глаза Кармелии и не вижу в них даже толики осознания своей вины. Да что там — она в принципе не понимает, что сделала что-то неправильное. Удивительно глупая женщина.

— Я об этом просил? Приказывал? Как-то ещё изъявлял своё желание принять от тебя помощь?

— Яровит, ну зачем тебе тратить время на поиски этой мерзкой предательницы? Блохастая не заслуживает, чтобы за ней бегал принц.

Окидываю тяжёлым взглядом всю пятёрку — «фрейлины» тут же трусливо отводят глаза, не смея оправдываться. Одна только Кармелия глядит чуть ли не с вызовом. Усмехаюсь.

— Напомни-ка, что я тебе велел, — стараюсь сохранять лицо и выдерживать ровный тон голоса, но всё равно злюсь.

Какого хьегга барсиха лезет, когда ей прямым текстом велено не встревать? В один шаг оказываюсь рядом и давлю взглядом, пока наконец-то не замечаю смятение на побледневшем лице. Вот уже и глаза виновато забегали, словно Кармелия начала подозревать, что накосячила.

— Просто я подумала…

— Больше не думай, — припечатываю. — У тебя всё равно плохо это получается. Просто делай то, что тебе приказано, — последнее произношу с издевательской мягкостью и наслаждаюсь перекошенным в ответ лицом.

Жду оправданий, но Кармелия решает не усугублять своё положение. Её свита тоже встревать в нашу милую беседу не осмеливается. Хорошие девочки.

— Ты, — перевожу взгляд на самую щуплую и перепуганную из всех. Она тоже из управленцев. — Подбери вещи Безродной и иди за мной.

В другой ситуации разрешил бы выбросить лисье барахло в окно, чтобы заставить дочь предателя за ним побегать. Теперь же приходится следить, чтобы она не сверкала при всех своей голой задницей. Достаточно того, что сверкает своим неумением хранить секреты.

Девчонка заметно нервничает и кидает вопрошающие взгляды на свою госпожу. Надо же, какая верная. Разрешение ещё спрашивает, хотя должна выполнять мои требования беспрекословно.

Выжидательно наблюдаю за Кармелией. Осмелится запретить своей подружке и бросить мне вызов?

Кармелия злится и даже не пытается это скрыть, но перечить мне не решается. Как и ожидалось, благородная барсиха смелая только против слабаков, вроде Безродной. Отличная пара для моего брата, что тут не говори.

— Рад, что мы поняли друг друга, Кармелия, — холодно одобряю и поворачиваюсь к рослой шатенке с боевого факультета. — Превращайся. Найдёшь мне Безродную.

Канисо спорить даже не пытается. Быстро избавляется от одежды, и вскоре на полу стоит крупная бурой масти собака. Она трусовато поджимает хвост и униженно смотрит на меня снизу вверх. Тощая девица без подсказки подбирает и её вещи тоже. Люблю сообразительных.

Самый простой способ быстро отыскать Безродную — взять на помощь кого-то из Канисо. Они вообще удивительно полезны и исполнительны. То-то и брат, и Кармелия быстренько завели себе по личной собаке. Эмилин так сразу двух. Как и положено дракону, он не склонен мелочиться.

Мысли о брате неизменно пробуждают гнев. Он душит изнутри и наверняка отражается на моём лице — все встреченные адепты шарахаются от нашей троицы и спешно отводят глаза. Да и пошли они.

Чтобы отвлечься, пытаюсь вспомнить, как зовут моих спутниц. “Своих” девочек всех знаю по именам, но эти не мои. Я могу заполучить любую в академии, но дракону не пристало бегать за юбками или силой тащить кого-то в постель.

Тощая, впрочем, одно время пыталась мне строить глазки. Но прежде она успела побывать в объятиях Эмилина, а я за братом доедать не намерен. Зная об этом и о причудах кронпринца, нынешние пятикурсницы по большей части сперва пришли ко мне. А вот старшекурсницы успели промахнуться. Их проблемы.

Долго искать лису не приходится, и я в очередной раз убеждаюсь, что умом она не блещет. Как ещё объяснить её любовь загонять себя в тупик? Правда на этот раз спряталась она лучше, чем до этого.

Хмуро рассматриваю нагромождение столов — должно быть, в ближайшей аудитории запланирован ремонт. Гончая рядом со мной утробно рычит, как будто я сам не чую медово-травяной аромат Безродной, который ещё острее, когда она в зверином облике.

Опускаюсь на колено и заглядываю в темноту под столами — у самой стены светятся пара глаз. Зло выдыхаю сквозь зубы. Ну и как теперь выковыривать оттуда лису?

— Вылезай, Безродная, — рычу страшнее псины рядом со мной. — Разговор к тебе есть.

Запоздало понимаю, что стоило хотя бы сделать вид, что не собираюсь убивать её с особой жестокостью. Потому что от моих слов хьеггова лиса лишь забивается ещё глубже. Как же она бесит!

Гнев жаром растекается в груди, пульс ускоряется. Почему лиса при любой возможности испытывает моё терпение? Так сложно вылезти? Мне ещё с братом надо успеть пообщаться до прибытия короля.

— Ты же понимаешь, что я тебя легко достану, если потребуется? — пытаюсь изгнать из голоса угрожающие нотки, но получается не особо. — Не стоит усугублять своё положение.

Никакой реакции. Ладно, я её понял.

Поднимаюсь на ноги и подхватываю ближайший стол. Краем глаза отмечаю, что обе мои спутницы опасливо пятятся. Какие умные девочки.

Резкий замах — и стол вдребезги разлетается об пол. Девица и собака шарахаются ещё дальше, смердя страхом. Умные, но трусливые.

— Видишь, Безродная, мне не составит труда тебя вытащить, — снова обращаюсь к лисе, подхватывая следующий стол. — Но перед этим я всё тут переломаю. Угадай, у кого из-за этого будут проблемы?

На самом деле — только у меня, но вряд ли перепуганная до полусмерти лисица сейчас об этом догадывается.

Мне приходится демонстративно разбить ещё два стола, когда наконец-то слышу неуверенный цокот когтей по мрамору. Отпинываю подальше доски, чтобы не мешались под ногами, и терпеливо жду. Цокот ненадолго стихает, пока лиса собирается духом. А потом она наконец-то вылезает.

Узкие витражные окна пропускают мало света, но у всех двуликих отличное зрение. За все годы обучения мне лишь несколько раз довелось созерцать Безродную в животной ипостаси так близко. Задумчиво разглядываю её через прищур и почему-то не могу найти в себе ожидаемой ненависти.

Безродная выглядит... жалко. Тощая и какая-то ощипанная, она стоит перед мной, уныло повесив хвост и голову. Ничего общего с хищной тварью из моих детских воспоминаний. Эту лису я могу размазать по полу одним ударом ноги.

— Отдай Безродной её вещи, — приказываю тощей девчонке, даже не глядя в её сторону. Слежу за лисой, чтобы не удрала. — И убирайтесь отсюда обе. Кармелия наверняка уже скучает без вашего общества.

Обломки столов хрустят под ногами приближающейся девицы. Одариваю её косым взглядом — судя по зеленоватому лицу, перепугана она не меньше лисы. Вторая вообще не смеет приблизиться и даже превратиться обратно в человека. Их так сильно моя выходка впечатлила, что ли?

Слабачки.

Девица бросает Безродной её одежду и сумку, и торопливо хрустит деревяшками в обратном от меня направлении. Скатертью дорожка.

Возвращаю внимание лисе.

— Они ушли. Превращайся. Не заставляй меня повторять дважды и даже не вздумай дёргаться отсюда, пока не позволю. У тебя и так о-о-очень больше проблемы, Безродная.

Канисо - многочисленный и преуспевающий магический род. В большинстве случаев превращаются в охотничьих и сторожевых собак. Не самые лучшие лидеры, зато отличные помощники за счёт верности и исполнительности. В свите Кармелии одна девушка из рода Канисо, а у Эмилина таких сразу двое на побегушках.

Сказать, что мне не по себе — всё равно, что соврать. Мне просто до одури страшно! Настолько, что еле заставляю себя переставлять холодеющие лапы, а сердце вот-вот вырвется из груди.

Но деваться некуда. Сбежать едва ли получится — реакция у драконов лучшая из всех оборотней. Прятаться тоже не выход. Такими темпами Яровит переломает один за другим всем столы, а потом сломает в запале и меня. Просто потому что может.

И ему ничегошеньки за это не будет.

Чихаю от висящей воздухе пыли и невольно втягиваю всей грудью терпкий с хвойными нотками драконий запах. Вот тут боги нисколько не ошиблись. От запаха это мерзавца лапы мои подгибаются уже вовсе не от страха.

Взбешённый дракон пахнет просто упоительно.

Интересно, для самого Яровита мой природный аромат так же противен, как и моя внешность? Не уверена, что хочу знать ответ.

Не решаясь ещё дольше испытывать терпение его ненормального высочества, выползаю из своего убежища. До смешного ненадёжного убежища, как в итоге выяснилось. Гипнотизирую взглядом щепки на полу, не смея поднять взгляд на дракона.

А вот его взгляд на себе ощущаю отлично. От него зудит под кожей, и инстинкт буквально орёт «беги, глупая, пока жива!». Послушалась бы, да вот только догонит же. Причём, с лёгкостью.

И тогда мне достанется намного сильнее.

Яровит командует своей помощнице отдать мне мои вещи. С удивлением узнаю в девчонке одну из «фрейлин» Кармелии. С каких пор наша королевишна стала делиться с кем-то своими подданными? Впрочем, странный вопрос. Кто осмелится перечить Яровиту?

А вот тот факт, что он вообще воспользовался чьей-то помощью, неприятно царапает под рёбрами. Прежде младший дракон так низко не падал. Я даже немножко его за это уважала.

— Они ушли. Превращайся. Не заставляй меня повторять дважды и даже не вздумай дёргаться отсюда, пока не позволю. У тебя и так о-о-очень больше проблемы, Безродная.

Выныриваю из своих мыслей и осмеливаюсь поднять глаза, но тут же снова роняю взгляд на свои лапы.

Яровит в бешенстве. Не настолько, чтобы заморозить меня заживо — он всё-таки под успокоительным, — но всё равно в бешенстве. Вижу это по напряжённой позе, вытянувшимся зрачкам и играющим на скулах желваках. Кажется, я даже слышу хруст сжатых кулаков.

Понимаю, что разумнее подчиниться и не испытывать весьма хрупкое драконье терпение. Всё я понимаю, но не могу пересилить себя. Не хочу видеть презрение и отвращение в глазах Яровита. И слушать мерзкие комментарии на тему моего «недоразвитого тела» я тоже не хочу.

— Прикидываешь для себя сейчас путь побега, Безродная? Не советую, — полный гнева тон Яровита парализует мою волю и тело. — Превращайся.

«Хорошо, но только если ты отвернёшься», — хотела бы я сказать, будь у меня дар речи в лисьем теле.

К сожалению, из всех моих знакомых разговаривать в животной ипостаси способен только мистер Кроу.

Одного быстрого взгляда на дракона достаточно, чтобы понять — он не отвернётся, даже если в самом деле попрошу. Потому что хочет насладиться каждым мгновением моего унижения. Потому что мечтает растоптать меня если не физически, то хотя бы морально.

Поворачиваюсь спиной — так хотя бы избавлю себя от комментариев о размере моей груди. Пусть пялится на мой зад, раз так хочется. Всё равно сзади все люди похожи. Как-нибудь гадости о своей пятой точке переживу. Наверное.

Тело послушно меняется на человеческое, и до меня запоздало доходит, какую ужасную глупость я только что совершила.

Метка! Проклятый знак истинной связи на моей ягодице! Зачем я напомнила о нём Яровиту? Вот же тупица!

Моё тело тут же цепенеет под ледяным взглядом дракона, руки и ноги наливаются холодной слабостью. Ох, что сейчас будет...

К тому же одежда моя лежит в нескольких шагах от меня, и повернуться к дракону мне всё равно придётся. Странно только, что он до сих пор не отпустил ни одной колкости о моей внешности. Подозрительно молчит, и от этого только страшнее.

Что, если сейчас он убьёт меня за то, что я до сих пор не избавилась от метки? Ведь это в первую очередь моя проблема. Его бесценное драконье высочество рисковать и портить себе шкуру из-за меня вообще-то не обязан.

— И долго ты будешь так стоять? — рычит он. — Шевелись, Безродная!

Сглатываю и заставляю себе отмереть и повернуться. Ожидаю увидеть в глазах Яровита гадливость или досаду из-за необходимости созерцать моё «недоразвитое тело», но к своему изумлению читаю в них нечто совсем иное.

Яровит по-прежнему зол, но вместо ожидаемого отвращения в его ледяном взгляде я успеваю заметить... задумчивый интерес. Всего долю секунды. После чего Яровит резко отворачивается, чем окончательно сбивает меня с толку. Это что такое сейчас было?

Задавать ему вопросы я, естественно, не рискую. Бочком-бочком подкрадываюсь к своей одежде, стараясь не наступить на какую-нибудь острую щепку или гвоздь. Вот же псих! Неужели нельзя было столы просто переставить, а не ломать их?

Хотя о чём это я? Драконы ведь не признают полумер.

Лихорадочно натягиваю на себя одежду и краем глаза поглядываю на Яровита. Он стоит, сложив руки на груди, и не сводит с меня тяжёлого взгляда. От угрюмого молчания мне становится только страшнее. Даже боги, наверное, не знают, что сейчас у дракона на уме. И всё-таки...

— Ты что здесь устроил, Яровит? — вскидываюсь я в наигранном гневе. Дрожащий голос выдаёт меня с потрохами, но сдаваться уже поздно. — Ты больной на всю голову или да?!

Ещё со времён выживания в сиротском приюте я усвоила одну простую вещь.

Слабых — пожирают.

Если стану сейчас трепетать и лебезить перед драконом — только сильнее его взбешу. Нет уж, пусть лучше он злится, чем смотрит с брезгливым презрением. Я такой же точно оборотень-маг, а не простолюдка какая-то, чтобы валяться у него в ногах и молить о пощаде. Хочет убить? Вперёд!

— Да, — удивительно ровным тоном произносит Яровит.

Я растерянно моргаю, тут же утрачивая весь свой запал.

— Чего?

— Я и правда больной, — всё с тем же ледяным спокойствием уточняет его ненормальное высочество. — На всю голову. Страшно? Должно быть страшно. Ведь ты — маленькая болтливая пакость, а я ненавижу болтунов.

— Э-э-э, — я окончательно теряюсь.

— Мне вырвать твой слишком длинный язык, Безродная?

Привкус крови выводит меня из ступора. Демонских какашек дракону на завтрак! Я опять прикусила свою несчастную губу.

— И что я по-твоему на этот раз натворила?

Кажется, это был неправильный вопрос.

В тот же миг Яровит оказывается пугающе близко, обдав меня колючим холодом. Температура рядом с нами тут же падает, и лишь проклятое «умертвие чувств» спасает меня от мучительной смерти. Что-что, а магию эта дрянь блокирует практически полностью даже с одной таблетки.

Кое-что другое она тоже усложняет, но это мало чем сейчас поможет. Дракон меня собирается убить, а не изнасиловать.

— Ты надо мной издеваешься, Безродная? — шипит он мне в лицо, напирая и вынуждая пятиться, пока я не едва не усаживаюсь на стол за моей спиной. — Думаешь, если оповестить всё королевство о нашей истинности — я возьму тебе женой? Тебя, паршивую дочь предателя? Не слишком ли ты много о себе возомнила?

Мои рефлексы требуют заехать его высочеству между ног и дать дёру. Ну а зачем он так близко стоит? Наверно, я бы даже смогла спастись, проверни такое в самом деле.

Однако нечто ещё более глубинное и инстинктивное восторжённо замирает от близости дракона и наотрез отказывается ему вредить. В итоге я стою в полнейшем раздрае и понятия не имею, что мне делать.

Это вообще нормально, что я боюсь Яровита до потных ладошек и одновременно с этим чувствую себя рядом с ним в безопасности? Проклятая связь! Такое ощущение, что прочитанные мной книги по этой теме дружно что-то недоговаривают.

Странная реакция моего тела и разума пугает сильнее, чем драконье негодование.

Ну уж нет! Мысленно отвешиваю себе подзатыльник и скидываю с себя наваждение. Не важно, что Яровит — мой истинный. В первую очередь он мерзкий говнюк, что все годы обучения портил мне жизнь.

А ещё — он сын убийцы моих родных.

Гнев зарождается в сердце, растекается лавой по венам, испепеляет страх и чувство беспомощности. Чего этот паршивец вообще прицепился ко мне?

— Да что ты несёшь? — я с вызовом смотрю в светящиеся от злости драконьи глаза. — Я же сказала тебе, что никогда не выйду за такого, как ты! Оставь свои больные фантазии, Яровит, — возвращаю ему шпильку, тяжело дыша и подрагивая от злой обиды.

Мне и правда обидно до слёз. Сколько можно преследовать меня и травить? Я же ясно дала понять, что даже под угрозой смертной казни не буду его женой! Не стану жить в драконьем замке рядом с подонком и убийцей Фезегареном! Так чего тогда сынок его никак в покое меня не оставит? Зачем приписывает мне желания, каких никогда не было и быть не может?

На дракона мой поток эмоций не производит никакого впечатления. Разве что взгляд становится холоднее ещё градусов так на пятьдесят, и между бровей пролегла хмурая складка.

— Тогда зачем ты всё рассказала ворону?

— Кому? — я не понимаю претензий.

— Мистеру Кроу, — уточняет Яровит, продолжая препарировать меня взглядом, и наклоняется близко-близко, щекоча кончик моего носа дыханием. — Если не ты ему рассказала, то откуда он всё знает?

Наверное, глаза мои в этот момент стали большие-пребольшие, а челюсть позорно отвисла.

Не могу видеть себя со стороны, да и контроль над мыслями вернуть получается не сразу. Они принимаются метаться хороводом, словно стая пресловутых птичек-истеричек.

Мистер Кроу откуда-то узнал о нашей с Яровитом связи? Я не ослышалась? Да ну, бред какой-то. Наверно, этот придурок просто что-то неправильно понял. Или решил сейчас подшутить надо мной особо жестоко.

Ага, как же. Драконам чувство юмора в принципе не свойственно. Ещё одних настолько же убийственно серьёзных и душных гадов во всём мире, наверное, не найти.

— Ты... ты точно уверен? — мой голос едва шелестит, а тело сковано шоком и уже не обращает внимание на то, что ещё немного — и его разложит прямо на столе дракон. Кстати об этом... — Отойди от меня, Яровит.

Он фыркает, но всё-таки делает шаг назад. Сразу становится легче дышать и проще соображать.

— То есть тебе нечего сказать в своё оправдание, Безродная?

Яровит разглядывает меня, словно не просто раздевает глазами, а мысленно сдирает с меня кожу.

«Если я сломаю тебе что-нибудь, как ты тогда запоёшь?» — говорит мне его взгляд. Испугалась бы, если бы не знала, что девчонок его высочество не бьёт.

Он просто свернёт мне шею, когда я переполню чашу его терпения, и дело с концом.

— Я ничего и никому не рассказывала. Ну подумай ты головой, Яровит, разве я похожа на самоубийцу? — Однако, немного порывшись в памяти, я хмурюсь. — Но...

— Но? — торопит меня Яровит, когда я делаю паузу, чтобы подобрать слова.

— Я расспрашивала мистера Кроу о том, что может оставить шрамы на моём теле, — осмеливаюсь рассказать, подозревая, что очень об этом пожалею. Смотреть на дракона не рискую, предпочитая разглядывать свои теребящие галстук руки. — Ты же сам говорил, что надо свести метку. И сам понимаешь, что наша магия…

— Отлично понимаю, — перебивает меня Яровит и добавляет льда в голос: — Ближе к делу, Безродная.

Сглатываю и обречённо признаюсь:

— Ещё я спрашивала, может ли метка проявиться поверх шрама. Наверное… он что-то тогда заподозрил.

«А ты, болван, скорее всего попался, как рыбка на крючок, и подтвердил его догадку», — хочу добавить следом, но вовремя осекаюсь. Худшее, что можно сделать — ткнуть дракона в его ошибки. Потому что драконы ближе к богам, чем к людям, а боги никогда не ошибаются.

Да ещё как они ошибаются!

Яровит шумно выдыхает сквозь зубы и какое-то время молчит, словно старается взять под контроль эмоции. Я всё ещё не смею поднять глаза, мысли о побеге тоже прогоняю. Сейчас точно лучше не дёргаться и не провоцировать понапрасну.

— Какая же ты идиотка…

На себя бы посмотрел.

— Мистер Кроу не из болтливых, — пытаюсь успокоить Яровита, не особо надеясь на успех. — На всякий случай попрошу его молчать. Он ко мне нормально относится, в отличие от некоторых, так что вредить не станет.

Не скажу, что верю в свои слова, но очень хочу в них поверить.

— И много ты полезного выяснила? — как ни в чём не бывало спрашивает Яровит, чем сбивает меня с толку. — Делись информацией, Безродная.

Растерянно смотрю в невозмутимое и недопустимо привлекательное лицо драконьего принца, тщетно пытаясь прочитать его эмоции. Бесполезно. С таким же успехом я могу поискать эмоции на мраморном лице статуи его матери.

— Шрам скроет метку, — сообщаю я, не видя смысла утаивать услышанное от лекаря. — Проблема в том, как нам себе шрам заполучить. Я вычитала про один способ, но он…

— Опасный? — подсказывает Яровит и прищуривается, глядя на меня с неприкрытой издёвкой. — Испугалась за свою тощую задницу, Безродная?

— Это «пожиратель!» — выпаливаю, не желая слушать нелестные эпитеты про свою пятую точку и прочие части тела. — Хочешь применить его на себе? Тебе жить надоело?

Ответом мне становится презрительная усмешка на красиво очерченных губах.

— В отличие от тебя, Безродная, я — дракон. Такая ерунда не убьёт дракона.

Едва не давлюсь воздухом в изумлении и не сразу нахожу слова.

— Ерунда?! Ты серьёзно сейчас? — мой голос дрожит, но мне плевать. — Эта «ерунда» растворяет темномагические артефакты и считается сильнейшим в мире ядом!

— Не для дракона.

Да-да. Всего-навсего умирать дракон будет чуть подольше и помучительнее всех прочих, а так ничего страшного.

Вдох-выдох, чтобы взять под контроль эмоции и собраться мыслями.

— Должен быть другой способ, — стараюсь, чтобы голос звучал убедительно. — Например, какое-нибудь заклинание. Скорее всего не совсем законное, но хотя бы такое, которое нас не убьёт.

На самом деле способ избавиться от метки для дракона был проще простого.

Убить меня. Нет живой пары — нет метки и её магии. Но почему-то такой вариант Яровит не рассматривает. Ну или отложил его на крайний случай.

Если выбирать между агонией от отравления «пожирателем» и быстрой смертью от рук истинного — предпочту второе.

— Нет никакого другого способа, Безродная. Но ты можешь не переживать. От тебя потребуется только молчать и не бегать голышом на людях, пока я не избавлюсь от собственной метки. Справишься? Потом можешь хоть всей академии зад свой показывать — меня это касаться уже не будет.

Я глупо хлопаю глазами, решительно ничего не понимая.

— Разве ректор не настучит жрецам, а те не станут искать мою пару?

От едкой улыбки Яровита становится физически тошно. И очень-очень обидно. Знаю, что он сейчас скажет.

— Да кому ты сдалась, предательское семя? Все парни академии вздохнут с облегчением, что ты не их пара, да и всё на этом.

Предсказуемый ответ, но всё равно обидно. Боль в прикушенной губе отрезвляет, но глаза уже щиплет. Только бы не разреветься перед этим гадом ему на радость…

— Тогда и тебе переживать не о чем… — слова с трудом протискиваются через сведённое судорогой горло, но я запрещаю себе отводить взгляд. — Раз я никому не нужна, то на меня никто и не подумает. В смысле, никто не рассмотрит меня в качестве твоей истинной. В конце концов, метку можно и подделать. Нарисуешь её любой своей подружке, и всё на этом.

На самом деле — вообще никакое не «всё». Совсем не всё. Потому что есть у истинной связи ещё одна крайне проблемная особенность, от которой никак не отмахнуться. И скрыть такое в случае притворства тоже будет проблематично.

— А ты глупее, чем я думал, — качает головой Яровит, и лёд в его взгляде тускнеет до равнодушного презрения. — Его величество Фезегарен одержим идеей селекционировать наш род. Спит и видит, что боги пошлют нам с братом истинную пару, которая одарит нас потомками. Драконами, что станут ещё сильнее нас двоих. Понимаешь, к чему я клоню, или разжевать для твоего куцего умишка?

— Значит, его величество станет искать твою истинную до последнего… — язык еле слушается меня, а грохочущее сердце едва не оглушает. — И ему будет всё равно, если ею окажусь я.

Яровит отвечает не сразу и с явной неохотой.

— Без понятия, что творится у короля в голове. Он может прикончить тебя, как только обо всём узнает. В тот раз он не убил тебя, но вряд ли простил. Однако может статься и такое, что прикажет взять тебя в жёны и совокупляться ради продолжения драконьего рода. Думать об этом противно.

— Я против…

— Да плевать мне на твоё мнение! — рявкает Яровит, злобно скалясь. — В жопу себе можешь его запихать, да поглубже. Главное, что я сам не собираюсь прикасаться к дочери предателя. Да я лучше узлом себе завяжу, чем опущусь до близости с тобой, Безродная!

Какая удача, что наша ненависть взаимна.

— Я настолько тебе противна, что ты готов убить себя «пожирателем»?

Это плохой вопрос. Очень-очень плохой. Какое мне вообще дело до упрямого дракона? Пусть что угодно с собой вытворяет, раз его тянет на фатальные для здоровья и жизни приключения. Меня это волновать не должно.

Но волнует ведь! Вот какого демона, а?

— Со мной ничего не случится, — без колебаний отвечает Яровит, подтверждая, что с головой у него совсем беда. — Не сравнивай драконов с прочими оборотнями. И не вздумай встревать, Безродная. Если попробуешь мне помешать — я воспользуюсь другим способом решения этой проблемы. Ты знаешь, каким.

Меня пронзает ледяной судорогой, а сердце обмирает и падает до самых пяток.

— Делай, что хочешь, Яровит, — хочу сказать это дерзко или хотя бы равнодушно, но голос снова подводит. — Я могу идти? Мы и так слишком долго здесь. Как бы не подслушал никто или не увидел нас рядом.

— Если бы кто-то тёрся поблизости — я бы заметил. Но ты права. Мне до тошноты надоело твоё общество, — брезгливо морщится Яровит, и его гримаса болью отзывается у меня в груди. — Впредь держи язык за зубами и не лезь не в своё дело.

Не позволяя мне что-то добавить, он разворачивается и уходит. Я смотрю вслед, тревожно покусывая губу и пытаясь уложить в голове всё услышанное. Однако нет никаких идей, что мне с этим всем делать.

Допустим, с мистером Кроу я поговорю, и он скорее всего согласится молчать. Он же мне не враг. Не враг ведь?

Но как быть с известием, что один тупоголовый дракон возомнил себя бессмертным? Должна ли я предупредить кого-то из старших? Или не вмешиваться? Буду ли я виновата, если он действительно убьётся по глупости? Как же с этим придурком сложно!