Ненужная невеста Альфы, или От ненависти до любви один укус

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Как, ну как можно умудриться облажаться в первый же день учёбы? Да еще и так эпично!

Моя новая форма почётной Сендорской академии, сшитая по спецзаказу (и вытянувшая из семейного бюджета последние монеты!), оказалась совершенно не приспособлена для бега! Или, точнее, для спотыкания на ровном месте. Эта дурацкая юбка вечно путается в ногах!

Одно неловкое движение, и вот я уже лечу кубарем, рассыпая по идеально вымощенной плитке учебники по зельеварению, боевой магии и прочей полезной дребедени. Заваливаюсь прямо посреди адептов, представляя, как позорно выглядел мой полёт в пространстве.

Учебники врезаются во что-то твёрдое и, судя по сердитому рыку, весьма недовольное. Медленно поднимаю взгляд, боясь увидеть разъяренное лицо профессора. Божечки-кошечки…

Надо мной возвышается воплощение всех девичьих кошмаров и… тайных грёз. Какой-то потрясающий красавчик. Тёмные волосы небрежно взъерошены, голубые глаза мечут молнии. Челюсть напряжена так, что, кажется, он сейчас прокусит сам себя. Идеальные скулы, надменно изогнутые губы… У него явно не было в планах получать учебником по голове.

– Смотри, куда прешь, – цедит он сквозь зубы, и в его голосе сквозит ледяная сталь.

В мгновение ока он хватает меня за подмышки, приподнимая над землей, как какую-то куклу. Мои ноги болтаются в воздухе, а сердце колотится как бешеное.

Вот сейчас точно провалюсь сквозь землю от стыда! Но самое ужасное – это… электрический разряд, пронзающий меня при его прикосновении. Все внутри сжимается и трепещет. Горячо!

Что за странная реакция в организме?! Наверное, это от страха, что чуть ли не сбила с ног такого шикарного красавчика. Хотя, стоит отметить, что кроме красоты, ничего в нём привлекательного нет. Слишком самоуверенный, слишком надменный, слишком… идеальный. Бррр!

Сразу чувствуется: самоуверенный наглец с завышенным эго. Наверняка купается во внимании девиц и считает себя пупом земли.

От него веет властью, а ещё от него пахнет так, что если бы не моё плачевное состояние сейчас, я бы дышала и дышала им. Что это? Какие-то феромоны? Цитрус и кофе? Что-то очень вкусное. Кажется, я даже проголодалась. И при этом он пахнет опасностью, словно грозовой тучей.

Я сглатываю ком в горле и пытаюсь говорить, как можно увереннее, хотя голос предательски дрожит.

– Я… я не нарочно, – бормочу я, краснея до кончиков ушей. – Просто… споткнулась.

Его губы кривятся в презрительной усмешке. Будто я говорю какую-то несусветную глупость.

– Надо же, пташка. Едва не сломала себе крылья.

«Пташка»? Что за дурацкое прозвище? Но я не собираюсь ему уступать. Внутри меня закипает злость. Пусть не думает, что я робкая овечка!

– Мои крылья ещё крепкие, спасибо за беспокойство, – огрызаюсь я, пытаясь высвободиться из его хватки. – И вообще, отпусти меня!

Он не спешит. Вместо этого его взгляд скользит по мне сверху вниз, словно оценивая товар на рынке. В нём читается откровенное пренебрежение. Будто я пятно на его безупречном камзоле.

– Уж прости, не думал, что ты такая… хрупкая, – произносит он с издевкой. Он делает акцент на последнем слове, словно это смертельный приговор. – За то, что опозорила меня перед всей академией, ты будешь моей должницей. Я ещё придумаю тебе наказание, пташка. Позже.

И вот тут мой гнев взрывается! Кто он такой, чтобы мне указывать?! Но прежде чем я успеваю высказать все, что о нем думаю, он отпускает меня, и я, потеряв равновесие, чуть не падаю снова. Только чудом удерживаюсь на ногах, хватаясь за воздух.

Наглец разворачивается и, не удостоив меня больше ни единым взглядом, уходит, оставляя меня стоять посреди осколков моего достоинства и разбросанных учебников. Как будто я никто и звать меня никак!

Только когда он исчезает за поворотом коридора, я позволяю себе выдохнуть. Затолкать обратно в грудь бешено колотящееся сердце и попытаться собрать себя воедино.

– Ну ты и влипла, – раздается за моей спиной тихий голос.

Оборачиваюсь. Передо мной стоит девушка примерно моего возраста. У нее короткие рыжие волосы, забавно торчащие в стороны, словно их взъерошил ветер, и любопытные карие глаза.

– Я Джейн Ави, – представляется она, протягивая мне руку. – А ты, должно быть, Мия Айгнер. Новенькая.

Киваю, принимая её помощь в сборе учебников. Внутри меня расстройство и обида на этого странного брюнета. «Должница» – что бы это вообще значило? Да и с чего? Кажется, я тут одна пострадавшая сторона.

Подумаешь, зарядила в него учебниками как из пушки. С такой развитой мышечной мускулатурой ему вообще это как горох об стену. Самодовольный тип!

– Это был Крис Леманн, – продолжает Джейн, понизив голос и оглядываясь по сторонам, словно боясь, что нас подслушают. Она смотрит на меня с каким-то смесью испуга и восхищения. – Звезда Сендорской академии. Сильный оборотень. Альфа.

Оборотень? Альфа? Да мне все равно, кто он там!

– И теперь ты точно попала, – заканчивает она, трагически вздыхая.

Попала? Да это еще мягко сказано! Кажется, моя учебная жизнь только началась, а уже грозит превратиться в настоящий кошмар, из которого не выбраться. Крис Леманн, оборотень, звезда академии… Звучит как приговор. Я чувствую себя маленькой лодкой, попавшей в шторм.

Но я не сдамся без боя. Ни за что! Слишком многого я ждала от этой академии, слишком много надежд возлагала на своё обучение.

– Что ж, – говорю я, поднимая подбородок и стараясь придать голосу уверенности, которой сейчас нет и в помине. – Тогда я сделаю все, чтобы ему стало так же «хорошо», как и мне сейчас.

Джейн удивленно смотрит на меня, словно я сошла с ума. Но я не шучу. Крис Леманн ещё пожалеет, что назвал меня «пташкой». Я ему покажу, на что способна «хрупкая» второкурсница! Я заставлю его выучить мое имя и поплатиться за свою надменность.

Солнце лениво пробивается сквозь витражные окна столовой, раскрашивая деревянные столы в причудливые узоры. Я с наслаждением вгрызаюсь в сэндвич с каким-то неопознанным, но довольно вкусным мясом, наслаждаясь редким моментом тишины и покоя.

Рядом со мной за столом сидит Джейн и увлеченно рассказывает о секретах защиты от гномьих проклятий. Странно. Что-то я раньше с ними никогда не пересекалась. Не знала, что они могут быть такими… страшными.

– ...и вот, самое главное, – шепчет она, наклоняясь ко мне, что её рыжие волосы щекочут мне щеку, – ни в коем случае не смотреть гному в глаза! Иначе он высосет из тебя всю магическую энергию. Это как будто он выпьет твою душу через глаза, понимаешь? Брр!

Я киваю, стараясь запомнить ценный совет. Правда не уверена, что он пригодится. Ну серьёзно? Гномы в академии магии? Я целый год проучилась в Кэнтунской академия в Арадонии. Гномов там не было. Ни одного.

Эх, хорошо там было. Друзья, знакомые – всё осталось там. Здесь всё такое чужое и непонятное.

Нам пришлось переехать с отцом, потому что его бизнес по необычным артефактам окончательно обанкротился, превратившись в кучу поломанных вещей и долгов. А здесь у нас оказалось нетронутое наследство в виде небольшого дома. Слава богам, хоть что-то.

К счастью, проблем с переводом в Сендорскую академию не было. Вот только пришлось приобретать новую форму, влезть в долги и вливаться в коллектив под конец первого учебного месяца. Прямо как белая ворона.

И тут, пока я размышляю над своей незавидной судьбой и мысленно составляю список дел, которые нужно сделать, чтобы выжить в этой академии… будто по закону подлости… на горизонте возникает он. Крис Леманн, собственной персоной.

Он идёт по столовой, словно король, осматривающий свои владения. Самодовольно, вальяжно, с видом победителя. Адепты расступаются перед ним, словно перед божеством, а девушки томно вздыхают, провожая его взглядом. Фу!

И вот он останавливается. Прямо возле нашего столика. Сердце предательски колотится быстрее, как будто собирается устроить вечеринку в моей груди. Неужели он…

Только не это!

Крис нагло пододвигает к себе стул с соседнего стола (даже не извинившись перед его владельцем) и усаживается прямо напротив меня. Джейн, кажется, перестаёт дышать. Её глаза округляются, а рот приоткрывается в немом изумлении. Она смотрит на Криса так, словно увидела живого единорога.

А они, как известно, очень редки и опасны в нашем мире. Только появляются в самых знатных военных кампаниях.

Крис Леманн сидит за нашим столом! Это апофеоз учебной жизни. Но только не для меня.

Крис, не обращая ни малейшего внимания на мою подругу и царящую вокруг тишину, смотрит исключительно на меня.

Его голубые глаза прожигают меня насквозь, испепеляя всю мою храбрость. Он не говорит ни слова. Просто сверлит меня своим тяжелым взглядом, словно оценивая, как долго я смогу продержаться.

Я чувствую, как мои щеки начинают предательски розоветь. Под таким пристальным вниманием сложно сохранять спокойствие. А он, похоже, наслаждается моей неловкостью.

Наконец, не выдержав напряжения, я поворачиваюсь к нему и недовольно цежу:

– Что?

Он усмехается, словно только и ждал, когда я что-нибудь ляпну, а его ухмылка вызывает у меня желание запустить в него чем-нибудь тяжёлым.

– Забыла, что ты моя должница, пташка?

Мой румянец вспыхивает с новой силой. Я стараюсь не смотреть на него, сконцентрировавшись на крошках на столе, считая каждую хлебную крошку, чтобы хоть как-то отвлечься от его взгляда. Как же он меня бесит! Своей наглостью, самоуверенностью и этим идиотским прозвищем!

Он наклоняется вперед, его голос становится тихим, но отчетливым, словно он делится со мной какой-то страшной тайной.

– Сегодня в семь вечера жду тебя в общежитии старшекурсников.

У меня резко в лёгких заканчивается воздух. Что?! Мое воображение тут же рисует картины самого непристойного содержания, от которых меня бросает то в жар, то в холод. Опыта у меня в таких делах совершенно ноль, но представить, что нужно старшекурснику от молодой адептки не составляет труда.

Неужели он… хочет воспользоваться мной?

– Что?! – задыхаюсь я от возмущения. – Да как ты…

Он прерывает меня презрительной усмешкой, словно читает мои мысли, и это меня бесит ещё больше.

– Ничего такого, что ты там себе придумала, пташка, – говорит он, и от его слов мне хочется зарычать. – Ты не в моем вкусе. Просто побудешь прислугой на моей вечеринке. Увидишь, что значит настоящий праздник.

Я чувствую, как меня окатывает волна облегчения… и унижения. Облегчения от того, что он не собирается меня ни к чему принуждать, и унижения от того, что видит во мне лишь бесплатную прислугу. Считает, что я гожусь только для этого? Думает, что я буду выполнять его прихоти по щелчку пальцев?

Я кидаю на него раздражённый взгляд, пытаясь вложить в него всю свою злость и презрение. Думаю, как бы послать его вежливо, чтобы не навлечь на себя еще большую беду. Или не вежливо? Может, стоит просто вылить ему на голову остатки этого подозрительного чая? Пока ещё не решила.

– Увидимся в семь, – произносит он, вставая из-за стола.

Он бросает на меня еще один насмешливый взгляд, словно говоря: «Ты никуда не денешься от меня, пташка». И, словно ничего и не было, направляется к выходу из столовой.

Пока он идёт, головы поворачиваются в его сторону, а шёпот нарастает, словно прилив. Крис Леманн уплывает из моей жизни, оставляя меня сидеть в столовой, красную, как вареный рак, и злую, как сто чертей. Хочется выть от бессилия.

Джейн, наконец, выныривает из своего ступора.

– Мия… – шепчет она благоговейным тоном. – Он же… он же сам Крис Леманн! И он с тобой разговаривал! И…

– Да что в нем такого особенного? – огрызаюсь я, с силой впиваясь зубами в остатки несчастного сэндвича.

Джейн качает головой, как будто я не вижу какой-то очевидной вещи.

– Мия! Ты вообще понимаешь, что произошло? Он пригласил тебя на вечеринку к старшекурсникам! Это… это же мечта! Все девчонки академии мечтали бы оказаться на твоём месте!

– Мечта? – переспрашиваю я, закатывая глаза. – Скорее, кошмар.

И я знаю, что этот кошмар только начинается. Потому что в семь вечера я должна быть в общежитии старшекурсников. И, судя по всему, меня ждёт вечер, полный унижения, высокомерия и… возможно, даже чего-то ещё более неприятного.

Ну и как мне в этой ситуации доказывать, что я не буду подчиняться его приказам? Что меня нужно уважать и общаться нормально? Что я не какая-то тряпка, о которую можно вытирать ноги?

А может просто не пойти? Наплевать на его угрозы и остаться в своей комнате? Что он тогда сделает?

Но воображение уже рисует, как Леманн врывается в общежитие, выламывает дверь, хватает меня, и идёт к общежитию старшекурсников, закинув меня на своё плечо, как мешок с картошкой. Блин. Этот альфа точно не оставит меня в покое. Добьётся своего любыми способами.

Придётся вытерпеть один унизительный вечер в его компании. Собрать всю свою волю в кулак, надеть маску безразличия и пережить эти несколько часов.

Вечеринка бьет в глаза диким вихрем красок, звуков и запахов. В огромном зале, похожем на комнату отдыха, гудят голоса, смешиваясь с грохотом музыки. Оборотни, драконы, маги – пестрая толпа парней и девушек, одетых кто во что горазд. Здесь и роскошные мантии с вышивкой, и дерзкие кожаные куртки, и откровенные платья, едва прикрывающие тела.

А я… я просто тень. Уныло сную между шумными компаниями, подношу напитки, вытираю пролитое зелье со столов, стараясь не смотреть ни на кого.

Как я вообще позволила себя втянуть во всё это? Лучше бы корпела над учебниками в библиотеке. Или хотя бы выспалась.

Только заселилась в общежитие, даже толком не обосновалась там, а уже закрутилась в водовороте академической жизни. А это всё вообще-то не моё. Терпеть не могу шумные вечеринки.

Каждый взгляд, брошенный в мою сторону, полон насмешки или жалости. Новенькая, прислуживающая на вечеринке у самого Леманна. Звучит как анекдот. Зато завтра он уже забудет о моём существовании.

Они все забудут обо мне, и я, наконец-то, погружусь в учёбу с головой. То, чего я так хотела, случится. Я касаюсь артефакта-кулона на шее. Подарок мамы. Пока он дремлет, но отец сказал, что когда моя сила раскроется лучше, он станет моим помощником.

Жду с нетерпением. Именно поэтому я так и люблю учиться.

Мечтаю узнать, что хранит в себе подарок мамы.

И тут, когда я снова погружаюсь глубоко в свои мысли, меня вдруг перехватывает кто-то за руку. Я останавливаюсь и удивлённо вскидываю глаза вверх. На меня смотрит блондин с наглыми серыми глазами. Тоже оборотень, наверняка.

– Привет, красотка, – говорит он, подтягивая меня к себе ещё ближе. На его губах играет самоуверенная ухмылка. – Как зовут?

Я вздыхаю. Только этого мне не хватало. На меня многие смотрели, но я всё-таки не думала, что кто-то заинтересуется простой второкурсницей. Тем более, выступающей в роли прислуги.

– Мия, – бурчу я с кислым видом.

– Шикарное имя, – льстит он, оглядывая меня сверху вниз. От его взгляда мне становится не по себе. – Под стать твоим волосам. Они у тебя просто… волшебные.

Я пытаюсь сделать шаг назад. Хочу от него отстраниться.

– Извини, меня ждёт работа, – говорю я, надеясь, что он отстанет.

Но этот тип не собирается так просто меня отпускать. Он настойчиво смотрит на меня. И я понимаю, что он нашёл себе жертву и не намерен её упускать. Что же мне тогда делать? Я тут никого не знаю. Кроме Леманна. Но тот только и рад будет, если меня ещё кто-нибудь унизит.

– Да ладно тебе, Мия, куда ты спешишь? Давай потанцуем.

Его рука ложится мне на талию. Он притягивает меня к себе так сильно, что я впечатываюсь в его широкую грудь. Мгновенно начинают задыхаться от ужаса. Запах какого-то острого напитка и навязчивого мужского одеколона заполняет мои легкие.

Хочу вырваться, но он держит крепко.

Один зверский рык разрывает шум вечеринки. Его я не спутаю ни с кем другим.

В мгновение ока Крис вырывает меня из лап назойливого блондина. И вот я уже оказываюсь в других объятиях. Что за проклятье?! Правда… на удивление мне становится хорошо и спокойно. Парадокс.

Хоть это и Леманн, сейчас-то он на моей стороне, судя по всему. И запах… боги. Почему он так вкусно пахнет? Я ненароком вбираю в себя этот аромат, и у меня начинает кружиться голова.

Будто я пьянею от него.

– Уймись, Эрик, – рычит Крис, отталкивая парня в сторону. – Нечего руки распускать на малолеток!

Малолеток? Да я вообще-то второкурсница уже! Но я понимаю, что влезать со своими комментариями в эти разборки точно не стоит.

– Да понял, понял, – поднимает руки блондин в примирительном жесте. – Не трогаю Мию больше! Без вопросов!

Крис хватает меня за руку так резко, что я едва успеваю за ним. Его хватка жесткая, почти болезненная. Он тащит меня прочь из зала, словно я какая-то ноша.

Его тело напряжено, как натянутая струна, и я чувствую, как от него исходит волна раздражения. Кажется, ему действительно не понравилось ввязываться в эту дурацкую ситуацию. Ну… понять могу. Не знаю, зачем он мне вообще помог.

Весь вечер я видела, как вокруг него крутятся девушки, чуть ли не вешаются на шею. Наверное, ему пришлось оторваться от своей «свиты», чтобы вытащить меня из лап этого придурка. Может, поэтому он сейчас так взбешен? Эта мысль только подливает масла в огонь моего смущения.

Наконец-то мы выходим на прохладный воздух. Осенний вечер обволакивает меня запахом сырой земли и приближающихся холодов. Листья кружатся под ногами, шурша под порывами ветра. Я ёжусь, чувствуя, как ледяные игры пробираются под тонкую ткань платья. Дыхание вырывается белым облачком пара.

Крис, не говоря ни слова, продолжает тянуть меня за собой. Он ведёт меня к общежитию младших курсов. Оно стоит прямо напротив общежития старшекурсников. Наши окна смотрят друг на друга, словно два враждующих лагеря.

Мы останавливаемся у самого порога. Крис резко отпускает мою руку, словно обжегся.

– Можешь идти домой, пташка, – бросает он, не глядя на меня. Его голос звучит отстраненно, почти равнодушно.

В груди вспыхивает надежда. Неужели всё закончилось? Неужели я свободна?

– То есть, я теперь свободна? Долг закрыт? – спрашиваю я, чувствуя прилив облегчения.

Он медленно поворачивается ко мне. Наши взгляды встречаются. Его глаза, обычно насмешливые и равнодушные, сейчас кажутся… другими. В них плещется что-то сложное, что я не могу понять. Пару мгновений мы просто гипнотизируем друг друга. Внутри меня нарастает странное, тревожное предчувствие.

А потом… потом он вдруг резко подаётся вперёд и припирает меня к стене общежития. Кирпичная кладка холодит спину, пробирая до костей. Я вздрагиваю, и по телу бегут мурашки, и дело не только в холоде. От его близости у меня перехватывает дыхание.

Он смотрит на меня потемневшим взглядом голубых глаз. В этих глазах нет ни насмешки, ни презрения, которое я привыкла видеть. Только… что-то другое. Что-то пугающее и завораживающее одновременно. Что-то хищное.

– Не свободна, – шепчет он, приближая своё лицо к моему. Его дыхание обжигает мою кожу. – Свободна будешь тогда, когда я скажу. Ты не полностью отработала свой долг.

Я ошеломлённо смотрю на него. В горле пересыхает, и я даже не могу произнести ни слова. Внутри меня бушует настоящий шторм. Что-то странное и тёплое разливается в районе солнечного сплетения, импульсом несётся к низу живота, заставляя ноги подкашиваться.

Ноздри Криса раздуваются. Его взгляд мечется по моему лицу, останавливаясь на губах. Он вздыхает тяжело и отстраняется.

И уходит. Просто разворачивается и уходит, оставляя меня стоять у стены, с бешено колотящимся сердцем и полным хаосом в голове.

Что это было? И что он имеет в виду под «не полностью отработала»?

Мия Айгнер, 19 лет

Примерная, послушная девочка. Мама у неё умерла, живёт с отцом. Отто Айгнер – экспериментатор-артефактор, человек увлечённый наукой. Сейчас семейство переживает не лучшие времена. Долги, банкротство. Но у отца есть план, как это можно исправить. Только вот Мия вряд ли это оценит…

Крис Леманн, 22 года

Крис у нас парень с непростой судьбой. Кто помнит его по другим книгам (второстепенный персонаж и ), видели, что взаимностью Леманну две красотки не ответили. Вильгельм Леманн – отец Криса – давний знакомый отца Мии, а ещё он... тоже интересная личность. Узнаем всё дальше.

Дорогие читатели!

Я счастлива приветствовать вас в своей новой истории! Всем, кто просил меня пристроить Криса – отдельное спасибо! Вы вдохновили меня на то, чтобы найти неудачливому альфе пару. Буду счастлива вашим комментариям, сердечкам и подпискам на меня! 

Мы с музом радуемся любой активности под книгой. С нас – частые и длинные проды в обмен на вашу отзывчивость, которая так нужна на старте любой новой истории)) Всех обнимаю!

Всю неделю я живу в режиме повышенной скрытности, достойной заправского шпиона. Обхожу стороной коридоры, где чаще всего можно встретить старшекурсников, питаюсь исключительно запасами из посылок от отца, и даже в столовую не хожу, предпочитая готовить что-то подозрительное, но съедобное на общей кухне в своей общаге.

Получается, вроде, неплохо. Даже начинаю верить, что мне удастся избежать этого наглого оборотня до самых выходных. А там, наконец-то, рвану домой к отцу. Небольшая передышка от академической жизни с её вечными зачётами и интригами. И, главное, от моих расшатанных нервов по поводу Криса Леманна.

Многие адепты и не выезжают за пределы академии до конца года, но мне повезло, что папа живёт совсем рядом. Я безумно соскучилась по нему за эти дни. Так что с радостью проведу все выходные дома. Отосплюсь, забуду о Крисе, как о самом страшном ночном кошмаре. Свобода!

Конечно, меня напрягает, что Леманн желает ещё что-то от меня получить, но всё-таки где-то на краю сознания мелькает мысль, что он уже забыл обо мне. Ну зачем ему думать о второкурснице, когда вокруг него вьются стайки доступных красоток? Любая мечтает привлечь его внимание, словить его благосклонный взгляд.

Папа… Я уже предвкушаю, как обниму ему, расскажу ему все свои злоключения и просто посижу рядом с ним в тишине. Я так соскучилась! Переживаю, как он там без меня. Не натворил ли чего. Папа – он такой… экспериментатор-артефактор. Дома с ним случается всякое. Мы ведь только переехали в Эриглан, и он не успел обжить лабораторию, как следует. Боюсь представить, что он там вытворяет, предоставленный сам себе.

Иду на кухню, решив приготовить свой любимый травяной чай. Это единственное блюдо, которое у меня получается сделать без особых нареканий.

Надо бы, кстати, раздобыть кулинарных книг, чтобы научиться готовить нормально. Папа, конечно, терпел мою стряпню, потому что я в разы лучше его готовлю (хотя это и не сложно), но академическая еда всё же намного приятнее, чем все мои попытки сделать что-то достойное.

Захожу на кухню, натягивая на лицо вежливую улыбку и здороваюсь с парой адептов, уже там находящихся. Наливаю воду в чайник, отворачиваюсь и тут… чувствую его. Этот запах сандала и дикой мяты, который я уже ни с чем не спутаю. Запах опасности.

Сердце срывается с места и ухает куда-то в район пяток. Я медленно, боясь поверить в происходящее, оборачиваюсь.

Крис Леманн.

Он стоит в дверном проеме, облокотившись на косяк, и смотрит на меня. Тяжелым, пронзительным взглядом. Как будто только меня здесь и видит, будто никого больше не существует.

Как он меня нашёл? Выследил? Ах да. Он ведь знает, где я живу. Но зачем он здесь?

– Испарились, – бросает он лениво тем, кто сидит на кухне, даже не поворачивая головы. В его голосе сквозит сталь.

И, как по волшебству, все адепты мгновенно исчезают, оставив меня наедине с моим личным кошмаром. Я тоже хочу уйти, но он молниеносно преграждает мне путь.

В два уверенных, хищных шага он оказывается рядом, прижимает меня к холодной столешнице, не давая и шанса на побег. Его руки устраиваются по обе стороны от меня, запирая в тесную клетку.

Я в ловушке! И он… он слишком, слишком близко ко мне. Так близко, что я ненароком чувствую исходящее от него тепло, ощущаю сквозь тонкую ткань его сильное, тренированное тело. Каждый изгиб, каждую мышцу. Боги. Что он творит?

Щёки моментально вспыхивают предательским румянцем, я задыхаюсь от его наглого, бесцеремонного поведения.

Оттолкнуть! Нужно оттолкнуть его!

– Что ты хочешь? – спрашиваю я, стараясь сохранить хоть какое-то подобие спокойствия.

– Должок, – напоминает Крис, растягивая губы в хищной усмешке.

В его глазах плещется нескрываемое веселье, будто ему доставляет удовольствие моё смущение.

– Я не буду больше ничего делать! – восклицаю я, беря себя наконец-то в руки. Достаточно он мне кровушки попил, хоть и не вампир, а всего лишь оборотень. – И вообще! Я тебя не так уж сильно и опозорила. На твоей репутации это никак не сказалось! Ты как был самым крутым, так и остался.

Крис склоняет голову набок, словно оценивая меня, как редкую бабочку под стеклом. Его взгляд становится острым, как отполированное лезвие кинжала. Голубые глаза блестят, как осколки льда. На губах расползается самодовольная ухмылка, от которой по спине пробегает неприятный холодок.

– У пташки прорезался голосок, – язвительно замечает он. Подмигивает мне, и от этого фамильярного жеста хочется запустить в него чем-нибудь тяжёлым. – Но всё равно не отмажешься. Долги нужно платить.

Он делает паузу, словно обдумывая что-то. Я же лихорадочно соображаю, как выкрутиться из этой ужасной ситуации, в которой я оказалась по собственной глупости. Я ведь и в самом деле ничего такого страшного не сделала. Ну, подумаешь, учебником по голове зарядила.

Это ведь была чистая случайность, несчастный случай, трагическое стечение обстоятельств! Да и никто не обратил особого внимания на этот инцидент, кроме самого Леманна, раздувшего из мухи слона!

Но… но я уже сглупила, согласившись отрабатывать этот чёртов долг, а теперь просто не вижу выхода из этой ситуации. Как было неправильно вообще вестись на его провокацию! Но в тот момент я была так растеряна, впервые ведь попала под внимание такого наглого и бесцеремонного типа.

– Завтра с утра зайду забрать доклад по… эмпатическому резонансу в артефакторике, – вдруг выдаёт Крис.

Я застываю в полном шоке. Эмпатическому… чему? Я даже не знаю, что это, чёрт возьми, такое! Нет, артефакторика – это ещё хоть как-то понятно. В конце концов, у папы я много всяких диковинных штучек видела, и он даже пытался мне что-то объяснить. Но всё остальное для меня звучит, как заклинание на древнем языке.

– Но я… я даже не знаю, что это такое! – протестую я, чувствуя, как меня охватывает паника.

– Для этого существуют библиотеки, – пожимает плечами Леманн, словно это само собой разумеющееся. В его голосе нет ни капли сочувствия, только холодный расчёт. – У тебя есть целые сутки, пташка. Дерзай.

– А если… если я не сделаю? – спрашиваю я, надеясь на то, что он сжалится надо мной.

Крис медленно, неспешно оглядывает меня с головы до ног. Его взгляд становится тяжёлым, обжигающим, словно прикосновение раскалённого металла к коже. Он словно раздевает меня этим взглядом, пожирая мою фигуру, как голодный зверь. И я с трудом сглатываю ком, застрявший в горле.

Кажется, я начинаю понимать, что тогда случится…

– Тогда я возьму в долг с утра пораньше… что-нибудь другое, – произносит он, и в его голосе слышится откровенная угроза, от которой по коже бегут мурашки.

С этими словами он отстраняется и уходит, оставляя меня в полном трансе. У меня ступор. Его слова крутятся в голове, как заезженная пластинка. «Возьму в долг… что-нибудь другое».

Ясное дело, что он имел в виду. И это вызывает не только страх, но и злость. Почему он так поступает со мной? Почему мучает? Но это ведь несправедливо! Мерзкий Леманн!

Как я вообще смогу подготовить за сутки этот чёртов доклад, совершенно не разбираясь в этой дурацкой теме? Где я возьму информацию? Да и зачем ему этот доклад нужен до завтра? В субботу? В выходной день? Никто же не учится в этот день!

Я понимаю, что завтрашняя поездка домой к отцу под угрозой срыва. И виноват во всем этот наглый оборотень. Он снова смог загнать меня в угол, и теперь наслаждается моей беспомощностью.

Наконец-то! Мой дом. Я ещё толком и не успела обжить его, ведь пробыла тут не больше нескольких дней, но он уже манит меня, как магнит. Ведь здесь живет мой самый близкий человек – папа. Сердце трепещет в предвкушении встречи.

Проклинаю вчерашний день и бессонную ночь, когда я, как одержимая, строчила этот чёртов доклад про эмпатический резонанс в артефакторике для проклятого Леманна. Мои глаза слипаются, пальцы сводит от усталости, а спина ноет.

Зато он, гад, с ухмылочкой с утра выхватил из моих рук доклад и даже «спасибо» не выдавил из себя. Зато долг закрыт. По крайней мере, я на это надеюсь.

Вставляю ключ в замок, поворачиваю его, и дверь легко открывается. Переступаю порог, и тут же застываю в шоке.

Там. В моем доме. Леманн.

Он стоит в узкой прихожей, облокотившись на стену. Его голубые глаза сверлят меня с ног до головы – медленно, оценивающе, с лёгкой издёвкой. На его красивом лице играет надменная ухмылка, словно он тут хозяин, а я – незваная гостья, осмелившаяся нарушить его покой.

Он будто поджидал меня здесь. Его наглый взгляд прожигает меня насквозь.

Что он здесь делает?! Это какая-то ошибка! Его здесь никак быть не может!

– Ты… что тут делаешь? – выдыхаю я, едва сдерживая свои эмоции внутри. А так хочется покричать и выставить его за дверь.

– И тебе привет, пташка, – лениво отвечает Крис, даже не потрудившись оторваться от стены.

Я закатываю глаза. Как же он меня бесит! Каждая его интонация, каждый взгляд, каждая эта чёртова ухмылка!

Срываю с себя пиджак и швыряю его на вешалку, стараясь не смотреть на этого незваного визитёра. Боги, за что мне всё это? Он меня преследует, что ли? Сейчас я выскажу всё папе! Чтобы он отправил этого наглого оборотня обратно в его аристократическое логово.

Я в ужасе от мысли, что он вообще находится в моём доме. Мало мне его было в академии, так он ещё и сюда умудрился проникнуть. Этот тип, наверное, состоит в тайном обществе вселенских вредителей.

– Ты, кажется, забыл, где находишься, – огрызаюсь я.

– О, поверь, я прекрасно знаю, где нахожусь, – усмехается Крис. – В доме твоего отца.

– И что? Это дает тебе право врываться сюда без приглашения?

– Не врываюсь, а… навещаю старого знакомого, – растягивает он слова, словно смакуя моё недоумение, как изысканный десерт. – Мои родители, оказывается, чуть ли не с пелёнок дружат с твоим отцом. Представляешь, какие тесные связи!

Вот это поворот! Папа никогда об этом не говорил. Да и зачем ему якшаться с такими высокомерными типами? Он у меня вообще-то за мир во всем мире. Странно всё это…

– И что дальше? – спрашиваю я, чувствуя, как внутри зарождается смутное предчувствие катастрофы.

– А дальше… – Крис делает театральную паузу, словно собирается объявить о конце света. – А дальше они сказали, что нас ждёт что-то… невероятное. Будто какой-то феерический сюрприз приготовили. Представляешь, какое коварство?

– Сюрприз? – цежу я сквозь зубы. – Последний раз, когда мой папа готовил «сюрприз», в столовой королевского дворца взорвался котёл с любовным зельем, и три дня все влюблялись в мебель. Так что я уже вся в предвкушении.

– Будем надеяться, что это никак не связано с любовными делами, – хмыкает Крис, и в его глазах мелькает какой-то странный огонёк. – Иначе нам придется спасаться бегством в Мавриллию.

Чёрт. Чую, что ничем хорошим это закончится не может. Если мой папа и родители этого сноба объединились для создания «сюрприза», то вселенский хаос – это ещё самое мягкое определение для происходящего.

Вздёрнув подбородок повыше, я резво прохожу мимо Леманна, стараясь не смотреть в его наглые глаза. Но в тесной прихожей это оказывается задачей из разряда невыполнимых. Моё плечо случайно задевает его грудь, и по телу, как молния, пробегает странный, запретный электрический импульс. Я инстинктивно отшатываюсь, теряю равновесие, ноги предательски разъезжаются, и я, как подкошенная, лечу на пол.

Крис, оказавшийся проворнее, успевает перехватить меня за талию, не дав позорно распластаться у его ног. Притягивает моё трепещущее тело к своему. Его горячее дыхание щекочет макушку.

– Осторожнее, малышка, – хрипло произносит Леманн. Его сильные руки обжигают сквозь тонкую ткань блузки. Словно у него стальные пальцы. – А то так и шею свернуть недолго.

Я поднимаю на него испуганный взгляд. Сердце вырывается из груди. Таким вот чудным, раздражающим, сводящим с ума способом на меня действует его, чертова Леманна, близость. Вижу его потемневшие глаза, в которых пляшут черти.

– Неужели я настолько ослепителен, что ты теряешь голову при виде меня? – продолжает он издеваться с той же насмешливой хрипотцой в голосе.

– Можешь только мечтать об этом, Леманн, – ворчу я, отстраняясь от него.

Крис смеётся, отчего по телу начинают плясать непрошенные мурашки. Не хочу так реагировать! Не хочу! Но его голос, как сирена, завораживает. Навеселившись, он кивает в сторону гостиной.

– Пойдем, пташка, не будем заставлять родителей ждать. Иначе они решат, что я тут провожу тебе личный мастер-класс по падениям и «случайным» прикосновениям.

Щёки вспыхивают огнями. Неужели решил, что я специально его задела плечом? Вот же гад! Это вообще он виноват! Нужно было хотя бы подвинуться, а не стоять тут истуканом, будто он пуп вселенной!

Нехотя выдвигаюсь в сторону гостиной с нехорошим предчувствием в груди. И там… вижу папу. Он сидит в кресле, выглядит немного взволнованным, но вполне счастливым. И рядом с ним… родители Криса.

Дама в дорогих украшениях, и господин с надменным взглядом, от которого хочется спрятаться под диван. Полный комплект, как говорится.

Сразу отмечаю, что Крис – вылитый отец. Такие же пронзительные голубые глаза, ухмылка, от которой хочется укусить его. А вот мама у Леманна совсем другая. Производит впечатление мягкой, покладистой женщины.

– Мия, дорогая, а мы тебя заждались, – восклицает папа, поднимаясь с кресла. – Познакомься, это давние друзья нашей семьи… мистер и миссис Леманн. А это их сын – Крис, впрочем, ты, наверное, его уже знаешь по академии.

Я киваю, стараясь выдавить улыбку, но она получается какой-то кривой и натянутой. Всё во мне кричит о том, что тут что-то не так, что-то гнилое затевается. Почему они здесь? Всё семейство Леманн, в полном составе… Это не просто так. Это заговор!

– Мы решили… – начинает папа, обмениваясь многозначительными взглядами с родителями Криса.

– Мы решили, дорогие дети, вас поженить! – добавляет мистер Леманн, с самодовольной улыбкой поглядывая на мою ошарашенную физиономию.

Тишина. Тяжелая, липкая тишина. Мир вокруг меня замирает. Даже часы на стене, кажется, замерли, будто не решаясь тикать дальше.

Я чувствую, как кровь отливает от лица. В ушах звенит. Поженить? Меня? С ним? а это какой-то дикий, безумный сон!

Я чуть в обморок не падаю от ужаса.

Крис, стоящий рядом со мной, презрительно кривит губы, словно подавился чем-то невкусным.

– Это что, шутка? – выдыхает он, и в его голосе сквозит неподдельное удивление и раздражение.

Шутка? Хотела бы я, чтобы это было просто шуткой. Но, глядя на счастливые лица наших родителей, я понимаю, что это – кошмарная реальность. И теперь моя жизнь превратится в настоящий ад. И всё благодаря этому самодовольному оборотню, стоящему рядом со мной.

Я застываю на месте, как громом поражённая. Мир вокруг плывет, стены будто сжимаются, а в голове долбит одна-единственная мысль, словно приговор: «Мы решили, дорогие дети, вас поженить».

Крис, кажется, разделяет мой восторг по поводу гениальной идеи наших родителей. Стоит рядом, напряжённый, как натянутая струна. Лицо – застывшая маска лёгкого презрения, но я-то видела, как у него дёрнулся мускул на скуле. Он в таком же шоке, как и я. Просто он, конечно, пытается скрыть это за наглой ухмылкой.

– Это что, шутка? – переспрашивает он, оглядываясь на родителей. – Вы всерьёз предлагаете мне жениться на… этой?

Он даже не называет меня по имени. Просто машет рукой в мою сторону, как будто я какой-то случайный предмет мебели, который занесло в дом сквозняком. Ну, хоть пташкой не назвал при родителях, и на том спасибо.

Хотя, нет. Совсем обнаглел?!

– На ком «этой»? – огрызаюсь я, поворачиваясь к нему. – На второкурснице, которая когда-то попалась под твой самодовольный взгляд? Или на той, которая не побоялась зарядить тебя учебником по теории магических резонансов?

– Учебник был по артефакторике, – фыркает он и складывает руки на груди. – И ты ударила меня им прямо по темени. Я до сих пор чувствую последствия. Хроническая раздражительность, например. От тебя.

– Сам виноват! – возмущаюсь я. – Кто ходит по коридорам, как король эльфийских лесов, с такой ухмылкой, будто весь мир должен пасть ниц?

– А кто убегал от меня, как преступник, целую неделю, прячась в своей комнате, питаясь… чем там? Сушёными грибами из посылки?

– Это были сушеные трюфели! Они обладают противомагической защитой!

– Да, видимо, от здравого смысла тоже.

Мы перебрасываемся колкостями, как два мага на дуэли, только вместо заклинаний – сарказм и горящие щёки. Но никто из нас не смеётся. Потому что за нашими спинами стоят наши родители – довольные, как коты, которые только что выиграли в лотерею судьбы.

Папа откашливается, привлекая наше внимание к себе.

– Дети, дети, – говорит он мягко, но с оттенком торжественности. – Давайте без истерик. Это не прихоть, не какой-то каприз. Это… научно обоснованное решение.

Я медленно поворачиваюсь к нему.

– Что?.. Что значит «научно обоснованное решение»?

– Ну, – начинает он, потирая руки, как перед каким-нибудь взрывоопасным экспериментом, – мы с мистером Леманном проводили серию исследований по гармонизации магического поля между разными типами магов. Особенно нас интересовало влияние крови древних линий на стабильность артефактов нового поколения…

– Пап, – перебиваю я. – Перестань говорить, как заклинание, которое никто не понимает. Просто скажи: что вы сделали?

– Мы сравнили ваши образцы, – вступает мистер Леманн, холодно и чётко. – Кровь, волосы, магический след. И использовали артефакт Айгнера в паре с прибором моего изобретения – анализатором генетической совместимости. И знаете, что получилось?

– Что ваш сын идеально подходит к любой благородной девице, если она согласна терпеть его характер? – бурчу я себе под нос.

Ловлю на себе недовольный взгляд Криса. А что он хотел? Чтобы я тут от радости прыгала, что мне его в мужья пророчат? Да я его ненавижу! С самой первой встречи! С этого его наглого взгляда и презрительно искривлённых губ!

– Нет, – качает головой мистер Леманн. – Получилось, что вы – идеальная пара. По всем параметрам. Энергетически, генетически, магически. Артефакт Айгнера запел, когда Крис прикоснулся к нему. Как будто ждал именно его.

Я резко поворачиваюсь к Крису. Прадедушкин артефакт! Он выглядит как обычный камень, но он уже много лет – защитный оберег нашей семьи. Папа сказал, что он теперь мой, как наследнице всего, что у него есть.

– Ты трогал мой артефакт?!

– Я даже не знал, что он твой! – огрызается он. – Мне сказали: «прикоснись к штуке, чтобы проверить реакцию». Я подумал, это какой-то древний камень для медитаций!

– Это наша семейная реликвия, Леманн! Она почти никогда не отзывается!

– Ну, на меня она отозвалась, – пожимает он плечами беззаботно. О, боги, это катастрофа! – Видимо, у неё вкус получше твоего.

– О, да, особенно если сравнивать с твоим выбором девушек! Я слышала, что ты вообще без разбора встречаешься со всеми подряд!

– Значит, интересуешься моей личной жизнью? – хмыкает Крис, и в его глазах появляется эта идиотская насмешка.

– Вот ещё! – вспыхиваю я.

Чёрт! Ну вот зачем я припомнила его послужной список? Прикуси язык, Мия, и подумай, как выбраться из этой ужасной ситуации! Нельзя выходить замуж за Леманна! Это… кошмарное недоразумение.

Папа снова вмешивается:

– Дело не только в артефакте. Ваши линии – древние, чистые. Вы оба из благородных родов. Мы друзья с детства. Это не просто свадьба. Это объединение сил, гармонии, магии. Это… предопределено.

– Предопределено? – хрипло смеюсь я. – Так предопределено, что я неделю пряталась от него, как от эпидемии?

– А я думал, ты влюбилась и стесняешься показываться мне на глаза, – ехидно вставляет Крис.

– Я бы лучше влюбилась в тролля!

– Ну, ты уже почти в него влюблена, судя по тому, как краснеешь каждый раз, когда я вхожу в комнату.

– Это от злости!

– От любви, – поправляет он. – По классификации Леманнов: «краснеет – значит, готова к серьёзным отношениям».

– Ты невозможен!

– Придётся тебе смириться, дорогая. Потому что теперь ты – моя невеста.

– Никогда!

– Наука говорит иначе.

– Да мы с тобой терпеть друг друга не можем!

– Зато это не мешает нам быть генетически совместимыми друг с другом, – усмехается он, и в его глазах вспыхивает этот опасный огонёк, от которого у меня мурашки бегут по коже. – Артефакт сказал. Наука подтвердила. Родители подписали. Осталось только надеть кольцо.

– Я скорее надену на палец иглу с ядом, чем кольцо от тебя.

– Очень романтично, – насмешливо тянет он. – Я люблю страсть.

– Я тебя ненавижу.

Я уже готова расплакаться от горя. Ещё одно слово, и я не выдержу. Крис Леманн. Мой жених? Да как это вообще возможно?

– Придётся что-то с этим делать, ведь ты – моя идеальная половинка.

– Я, наверное, в прошлой жизни жестоко нагрешила, раз заслужила такую карму!

Крис немного наклоняет голову, рассматривая меня с притворным сочувствием.

– И, судя по всему, грешок был не один. Так что, невеста, запасайся терпением. Это только начало нашей общей... искупительной эпопеи.

Мы замолкаем, тяжело дыша, как после дуэли. В комнате повисает какая-то странная, напряжённая тишина. Родители переглядываются. Кажется, они даже довольны. Словно только что запустили механизм вечного мира.

И тогда Крис, чуть наклонившись ко мне, шепчет:

– Поздравляю, пташка, – его голос низкий, хриплый, слишком близко к моему уху, заставляет меня вздрогнуть. – Ты только что стала невестой альфы.

– Я только что стала жертвой, – шепчу я в ответ, чувствуя, как внутри что-то начинает дрожать, и это точно не должно быть влечением. – Но не твоей. А их коллективного безумия.

– Ну что ж, пташка, – говорит он, и в голосе снова появляется эта привычная хрипотца. – Похоже, судьба решила подшутить. Только не вздумай влюбляться. Я терпеть не могу драмы.

– Да ты мне противен, – отвечаю я, но голос дрожит не от злости, а от чего-то другого, чего я сама не могу понять. Зачем он вообще так близко ко мне стоит? – И не называй меня пташкой.

– Как скажешь, невеста.

Боги… Это просто не может быть правдой! Не может! Нет! Я не выйду за него замуж! Ни за что!

Я стою в дверях столовой, как осуждённая перед казнью. Руки липкие от пота, сердце бьётся так, будто хочет вырваться наружу и убежать без меня. За столом – апокалипсис в обеденном формате: родители Леманна, мой папа, и этот… жених по науке.

Крис уже сидит, раскинувшись, как король в своём замке. Одна нога закинута на другую, рука лежит на спинке соседнего стула – будто ждёт, что я вот-вот сяду рядом и начну ему массировать плечи.

Он бросает на меня взгляд и там сквозит много чего. Самое противное, это железная самоуверенность и будто бы тошнотворные слова: «попалась, пташка, ты в ловушке и выхода из неё нет».

Будто его самого радует эта ситуация! Он ведь не хотел такого поворота событий! Я своими глазами видела его шок несколькими минутами ранее. Но нет. Сейчас сидит с таким видом, словно доволен всем на свете.

Проклятый оборотень! Неужели смирился уже со своей участью?

– Мия, милая, проходи! – зовёт папа, будто мы собираемся на обычный семейный ужин, а не на ритуал подписания моей магической каторги в виде замужества с этим самодовольным альфой. – Садись рядом с Крисом, не стесняйся!

Я медленно, словно под гипнозом, переступаю порог. Гляжу на свободное место рядом с Леманном, как на минное поле. Нельзя мне туда. Нас закоротит или что-то взорвётся. Хотя… возможно, это и выход из положения.

– Может, я лучше… там? – с надеждой киваю на дальний конец стола, где стоит одинокий стул, которому, наверное, лет двести. Но я готова сидеть на шатком стуле, чем рядом с Крисом.

– О, нет-нет, – машет рукой мистер Леманн. – Пусть молодые сидят рядом. Это важно для гармонии.

Гармонии?! Да я сейчас взорвусь от диссонанса!

Скрежеща зубами, иду и опускаюсь на стул рядом с наглым оборотнем. Крис тут же поворачивается ко мне, чуть наклоняется, и шепчет:

– Не бойся, пташка, я не кусаюсь… пока.

Я бросаю на него взгляд, достойный заклинания «Превращение в лягушку». Пусть только попробует свои клыки показать.

– Если ты назовёшь меня пташкой ещё раз, я использую тебя как материал для нового артефакта. Например, «Перстень вечного молчания». Думаю, получится идеальный образец.

Он только усмехается, как будто я сделала ему комплимент. Непробиваемый просто!

С опаской смотрю на еду. Папа у меня любитель экспериментов, так что я переживаю не только за своё здоровье, но и гостей. Хотя что с них взять с этих оборотней, они, кажется, готовы переварить всё на свете. Вот Крис, например, с полным спокойствием закидывает в рот рагу с красными подозрительными грибами. Если он отравится, и я лишусь жениха, я, пожалуй, даже плакать не буду.

– Так, дорогие, – папа хлопает в ладоши, отвлекая всех от опасной трапезы. – Давайте обсудим дату!

Мама Криса слегка вздрагивает. Бросает настороженный взгляд на своего мужа. И, кажется, что она на самом деле не горит энтузиазмом, что я стану частью их семьи.

– Может… не спешить? – предлагает она мягко. – Юноша и девушка… они совсем не знают друг друга. А свадьба – это серьёзно. Особенно для оборотней. Альфа должен быть уверен…

– Но анализ показал полную совместимость! – перебивает мистер Леманн, гордо выпячивая грудь. – Артефакт запел! Это знак!

– Он просто, наверное, от шока начал песни напевать, не ожидал, что кто-то своими лапами будет его наглаживать, – бормочу я, намазывая масло на хлеб.

Крис давится смехом, будто мне удалось удачно пошутить. А я, между прочим, абсолютно серьёзно сейчас.

– Тебе смешно, Леманн? – бросаю я.

– Просто думаю, кто кому будет уступать в спорах о том, какой магканал смотреть по вечерам. Тебе, наверное, документалки про редкие виды жуков подавай? А я вообще-то надеялся на марафоны спортивных трансляций.

Я закатываю глаза.

– Ты вообще умеешь думать о чём-то, кроме своей персоны?

– Ещё и о тебе, – отвечает он, и его глаза вспыхивают этим проклятым, дразнящим огоньком. – Особенно теперь. Ведь ты – моя.

Я покрываюсь мурашками. Боги. Это что вообще такое? Уже решает проявить собственнические замашки? Я не его! И никогда не буду!

– Это всё большая ошибка, Крис! И я докажу, что наука обсчиталась насчёт нас.

– Докажешь? – хмыкает он. – Наш родители – гениальные учёные-маги. Думаешь, они всё выдумали, чтобы над нами пошутить? Артефакт не врёт. То, что произошло – важно.

– Тебе-то что? Ты чувствуешь только собственную важность.

– А ты – только мою близость. Вот, например, – он слегка наклоняется ближе, – почему у тебя щёки порозовели? От возмущения? Или всё-таки от того, что я слишком близко?

– От желания облить тебя чаем! Горячим!

– Милые, милые, – вмешивается папа, лучезарно улыбаясь. – Какая прекрасная энергия! Видите, Элеонора? Они уже сцепились! Это же любовь!

– Это называется взаимная ненависть, – уточняю я.

– То же самое, только наоборот, – философски заявляет мистер Леманн.

Мама Криса вздыхает и смотрит в тарелку.

– Может, хотя бы помолвку сделать не торопясь? Дать им время… привыкнуть?

– Время? – отец Криса смеётся. – Не надо терять времени! Мы жаждем увидеть уже первого внука!

Я давлюсь шоколадным печеньем. Крис сочувственно смотрит на меня, но потом в его глазах мелькает всё то же веселье. Ага, наверное, представляет уже как именно будет делать со мной детишек. Боги! Остановите этот обед, пока я ещё жива.

– Внуков? – бормочу я, краснея. Надо бы помолчать, но язык уже выдаёт мои мысли. Наверное, в это печенье папа подмешал сыворотку правда. – Мы ещё даже не целовались!

– Ну, это можно исправить, – тут же вставляет Крис, и его пальцы лениво чертят круг по краю бокала. В этот раз мне чудится, будто его взгляд становится серьёзней. – Я не против практики.

– Спасибо, но я предпочитаю, чтобы моя «практика» не проходила с самовлюбленными альфа-самцами.

– Ну, хорошо, невеста, ради тебя буду стараться быть скромнее. Но обещаю, на практике это никак не скажется.

Я уже готова запустить в него салфетницей, но силой воли заставляю себя остановиться. Этот обед когда-нибудь закончится. Семейство Леманнов уйдёт, и я попробую воззвать к разуму отца. Пусть остановит этот кошмар!

Бросаю на папу взгляд и сразу же горестно вздыхаю. Он выглядит таким счастливым, что я заранее понимаю, что мои попытки будут обречены на провал. Он уже мысленно сделал меня женой Криса. И так радуется этому, будто подарил мне какое-то счастье. Блин, ну почему именно Леманн?!

Я растерянно тянусь к соли, чтобы сделать рагу более или менее съестным и неожиданно натыкаюсь на руку Криса. Он тоже, оказывается, полез за солонкой. Наши пальцы соприкасаются, и над столом летят искры.

Реальные искры! Маленькие, голубоватые, как от магического замыкания. Стол вздрагивает. Салфетки взлетают вверх. Папа аж подпрыгивает. Леманны переглядываются. А мы с Крисом замираем, разглядывая друг друга.

Хм… В прошлые разы, когда он успевал меня немножко пощупать, ничего подобного не было! Это что за новые эффекты? Ненависть стала приобретать физическое воплощение?

– О! – восклицает папа, глаза возбуждённо горят. – Энергетический резонанс! Смотрите! Их прикосновения вызывают колебания поля!

– Это не резонанс, – шиплю я, стряхивая с пальцев остатки магии, – это реакция отторжения организма!

– А мне кажется, наоборот, – говорит Крис, не отводя от меня взгляда. – Очень сильная связь. Почти животная.

– Ты животное! И не надо приписывать этому метафизический смысл!

– А может, это и есть метафизика, – усмехается он. – Инстинкт. Природа. Предназначение, – он наклоняется ко мне так близко, что я переживаю, что сейчас опять начнут лететь искры. Его губы почти касаются моего уха: – Предлагаю в нашей практике перейти сразу к самому интересному. Представляешь, какой фейерверк случится?

Я краснею и отшатываюсь от него, чуть не слетев со стула. Вцепляюсь в стол и остаток обеда делаю вид, что ничего интереснее рагу и странного печенья тут больше нет. Игнор. Полный игнор Криса и его пошлых намёков.

Краем уха слышу, как родители договариваются об официальной помолвке через неделю, чтобы «объявить пару миру». Папа мечтает о магическом фонтане, который будет бить радугой на этом мероприятии. Мистер Леманн обсуждает цвет герба будущего союза. Мама Криса молча собирает сумочку.

Когда Леманны наконец уходят, я провожаю их до двери. Крис задерживается последним.

– Ну что, невеста, – говорит он, усмехаясь. – Жди понедельника, готовься к практике.

Я качаю головой. Он просто невозможный. У меня даже сил нет с ним спорить в очередной раз. Кажется, я начинаю сдаваться под натиском этой всепоглощающей наглости.

Он отступает, поворачивается к двери, но на пороге оглядывается.

– Спи сладко, пташка. Мечтай обо мне. Это ведь теперь твоя обязанность.

Дверь захлопывается. Я пронзаю её гневным взглядом и отворачиваюсь. Проклятый Леманн! Пусть и не надеется, что я с ним в чём-то буду практиковаться!

Вот и наступил этот ненавистный понедельник. А с ним и пара по зельеварению. Нет, к ней у меня на самом деле претензий нет. Всё моё недовольство концентрируется только на одном единственном оборотне.

Я, как всегда, на своём месте – в третьем ряду, ровно посередине между отчаянным желанием провалиться сквозь землю и не менее отчаянной необходимостью не провалить задание.

Передо мной, в колбе, бурлит жидкость цвета испорченного авокадо, мутная и отталкивающая. По инструкции это должен быть «эликсир лунного отражения», шедевр зельеварения, способный временно усиливать магическое восприятие. На деле же выглядит так, будто кто-то плюнул в стакан с болотными водорослями и добавил туда каплю ярости.

– Не перегревай, Мия, – напоминает магистр Флекс, проходя мимо. Его низкий голос, словно медовая патока, растекается по аудитории, и почему-то сегодня особенно раздражает. – Иначе получишь взрывную реакцию. А мы ведь не хотим, чтобы ты лишилась своих прекрасных волос?

Я машинально касаюсь пряди, упавшей на плечо. Волосы у меня светлые, длинные, с едва уловимым белоснежным отливом – наследие древней крови Айгнеров. Папа говорит, что они «горят» при полнолунии. Я говорю, что они просто путаются, когда я злюсь. Что, впрочем, сейчас происходит регулярно.

– Нет, магистр Флекс, – бормочу я, не поднимая глаз. – Я бы предпочла сохранить волосы. И рассудок. Особенно после субботнего обеда.

Он делает шаг к соседней парте, собираясь оценить следующую работу, но неожиданно притормаживает. Будто бы улавливает что-то в моём голосе, в моей нервной дрожи. Чёрт! Вот кто просил меня болтать без толку? Еще я о своих проблемах с магистрами не шепталась. Теперь, похоже, поздно.

Наш сногсшибательный магистр зельеварения, о котором томно вздыхают почти все адептки (правда, он уже давно и прочно женат, но кто мешает бросать на него томные взгляды?) оборачивается ко мне. Кажется, он видит меня насквозь, включая мои отчаянные попытки не думать о проклятом Леманне, который вылезает в голову даже в самые неподходящие моменты.

– Адептка Айгнер, – произносит он чуть громче, чем нужно, и я моментально ощущаю себя мишенью. – Подойдите ко мне. У меня есть кое-что интересное для вас.

Все поворачиваются. Я чувствую себя, как жертва перед ритуальным камнем. Но встаю. Потому что если Флекс что-то сказал – значит, это важно. Он один из немногих преподавателей, кто не терпит возражений. Да и вообще – он красив. Слишком красив. Как герой из тех самых романов, которые я украдкой читала на летних каникулах.

Я подхожу, нервно сжимая пальцы. Он открывает небольшой сейф за кафедрой и достаёт три ампулы. Прозрачная, красная и тёмно-синяя. Жидкости внутри переливаются, как живые.

– Это кровь дракона, слеза лунницы и тень безмолвия. Редкие компоненты. Для продвинутых практик. Я хочу, чтобы вы попробовали их комбинировать. Только под моим контролем.

Я вскидываю брови.

– Почему я?

– Потому что вы – Айгнер. Ваша кровь реагирует на редкие вещества иначе. Вы – как живой детектор магической гармонии, – усмехается он. И добавляет, подмигнув: – И ещё… вы сегодня выглядите так, будто вам нужно отвлечься.

Я опускаю взгляд. Чёрт. Он прав. Я с утра как выжатый лимон. Папа вчера перед отъездом снова заговорил о моём «прекрасном будущем». О том, что Крис – мой «счастливый билет». Что благодаря ему наш дом будет защищён, статус – укреплён, а дети – идеальные. Идеальные! Меня передёрнуло. Мне казалось, он шутит, но нет. Он был серьёзен. Полностью. И тогда я поняла: он не отступится. Ни за что.

Так что теперь я стою здесь, в двух шагах от самого соблазнительного магистра академии, смешиваю запретные зелья и пытаюсь не думать о том, как через неделю мне придётся стоять рядом с Крисом Леманном и слушать, как все вокруг говорят: «Какая прекрасная пара!».

– Знаете, – внезапно говорит магистр Флекс, склоняясь ближе, – я слышал… у вас помолвка.

Мои пальцы дёргаются. Колба едва не вылетает из рук, угрожая облизнуть пол ядовитым содержимым.

А он-то откуда знает? Боги, уже слухи поползли по академии. Как я выживу, если все кругом будут знать, что мы с Леманном… парочка? Да ещё генетически подходящая парочка!

– Что? – хрипло спрашиваю я.

– С Крисом Леманном. Из семьи оборотней. – Он смотрит на меня спокойно, но в этих бездонных глазах, как в омуте, плещется неподдельный интерес. – Меня уже пригласили. На помолвку. Говорят, будет магический фонтан.

Я закатываю глаза, чувствуя, как внутри меня зарождается буря. Только не это! Фонтан в виде радуги, символизирующий всю нашу «безоблачную» любовь. Ещё бы боевых единорогов на него для эпичности момента.

– Ну, конечно. Вас тоже пригласили. Потому что весь мир должен знать, какое величайшее счастье со мной случилось, – цежу я сквозь зубы. – Знаете, магистр Флекс, если вместо этого фонтана будет взрыв, я не удивлюсь. Ничем хорошим это мероприятие точно не закончится.

Флекс усмехается. Тихо, едва заметно.

– Не переживайте, адептка Айгнер. Он не так уж плох. Зазнайка – да. Гордый – да. Но парень-то хороший. Даже среди своих сородичей считается… ответственным.

– Ответственный? – фыркаю я, не в силах сдержать сарказм. – Я слышала, что он в прошлом семестре превратил кабинет истории в оранжерею ядовитых грибов, потому что ему не понравился учебник!

– Это была попытка экологического реформирования учебного процесса, – доносится из дверей насмешливый, знакомый голос. – И грибы были вполне съедобные, между прочим. Просто не для людей. Это факт.

Все оборачиваются, словно под действием заклятия. Я тоже.

Он стоит в дверях. Крис Леманн. В чёрной кожаной куртке, идеально сидящей по фигуре, с растрёпанными чёрными волосами, которые, видимо, успел взлохматить ветер. И даже без своей фирменной, дерзкой ухмылки. Сегодня только напряжённая линия губ и горящие, как у хищника, тёмно-синие глаза. Он выглядит… иначе. Непривычно серьёзным, сосредоточенным.

Он смотрит на меня. На меня и на магистра Флекса. Только сейчас до меня доходит, что мы с магистром стоим слишком близко друг к другу. Так близко, что я чувствую локтём его локоть. Мои пальцы застыли над колбой, в которой пузырится нечто опасное, способное взорваться в любой момент.

Крис делает шаг. Потом ещё один, словно измеряет расстояние, отделяющее его от меня. Все в аудитории затихают. Даже магистр чуть напрягается, чувствую это по тому, как он выпрямляется и глубоко вздыхает.

– Леманн, – холодно говорит магистр Флекс. – Занятие ещё не закончилось. Выйди и подожди за дверью.

– Извините, Ашер, – фамильярно тянет он, не отводя взгляда от меня. – У нас с моей невестой срочное дело. Отпустите пораньше?

Слово «невеста» слетает с его губ, словно удар хлыста, словно вызов, брошенный в лицо всему миру. Или, что ещё хуже, предупреждение. А ещё я понимаю, что все кругом, каждая девушка и каждый парень, слышат этот разговор. Боги! Вот теперь точно все в курсе, что я и Леманн… Нет! Нет! Этого быть не может!

Я отшатываюсь от магистра Флекса, словно обожглась. Колба подпрыгивает в моих руках, я неловко пытаюсь поймать её на лету, но… пальцы не слушаются. Она, по закону подлости, устремляется прямо в котёл, где уже клокочет его содержимое. Раздаётся резкий, ужасающий звук, предвещающий настоящую магическую катастрофу.

Но прежде чем взрыв достигает своей кульминации, прежде чем осколки разлетаются во все стороны, а едкий дым заполняет лёгкие, чья-то рука с силой хватает меня, резко притягивая к себе. Я чувствую, как меня дёргает, как меня куда-то тащат… и вдруг я заваливаюсь на пол, теряя опору, падая вместе со своим спасителем.

Его горячее тело придавливает меня, заслоняет от всего мира. В нос бьёт терпкий запах кожи и мускуса, кружа голову. Он нависает надо мной, накрывая собой, как щитом, защищая от неведомой опасности.

Я ошеломлённо смотрю в почерневшие от каких-то эмоций глаза Леманна, и в этот момент… вместо взрыва, вместо оглушительного грохота, из котла вырывается облако разноцветных пузырей, переливающихся всеми оттенками радуги, словно насмехаясь над всей серьёзностью момента.

В наступившей тишине, прерываемой лишь кашлем и сдавленными смешками, раздаётся спокойный, но с едва уловимой иронией голос магистра Флекса:

– Ну что ж, адептка Айгнер, адепт Леманн, судя по всему, эликсир лунного отражения сработал… неожиданно эффективно. Видимо, между вами действительно химия, раз даже зелья начинают реагировать так бурно.