Ненужная невеста проклятого принца. Академия Лиад

— Госпожа! Император, ваш отец, срочно приказывает вам явиться к нему в кабинет! — раздаётся за спиной встревоженный голос Лины, моей личной служанки. — У него к вам какой-то важный разговор.

Я фыркаю в ответ и заглядываю под скамью, где несколько секунд назад скрылся мой любимый полосатый котенок Мурзик.

Как назло именно сейчас этот наглый малыш решил спрятаться там и категорически отказывается выходить.

Я тянусь к его хвостику, но он ловко отпрыгивает глубже в тень. Лина вздыхает в нетерпении.

Протягиваю руку и безуспешно пытаюсь выманить беглеца.

На столике рядом заброшенная лежит стопка учебников, которые я читала, готовясь к поступлению в академию. Но стоило отвлечься на этого полосатого хулигана — и всё, учеба накрылась.

— Ваше Высочество! — Лина едва не подпрыгивает от нетерпения. — Вы должны идти немедленно. Ваше Высочество, ну пожалуйста! Император ждёт!

Она уже чуть ли не умоляет.

— А котёнок? Думаешь, сам себя поймает? — бурчу я, сдувая выбившуюся из хвоста рыжую прядь. — Подожди ещё минутку, Лина, это важно.

Служанка тяжело вздыхает, как будто именно ей сейчас предстоит отчитываться перед отцом-императором, а не мне.

И тут этот пушистый разбойник, блеснув жёлтыми глазками, шмыгает мимо моих рук — и, радостно вильнув хвостом, несётся прочь по дорожке.

Я дёргаюсь было за ним, но тяжёлый вздох Лины напоминает: спорить с приказом отца — себе дороже.

— Вот же предатель, — бормочу я в след котенку и выпрямилась, отряхивая юбку. — Ладно, пусть бежит.

Лина нервно заламывает руки.

— Ваше Высочество, вы же понимаете, это приказ!

Я закатываю глаза. Приказ есть приказ.

Котёнок-то сам себе хозяин, а я — дочь императора. И этим все сказано

Лина выглядит так, будто готова сама поймать меня за руку и дотащить в кабинет.

Мы направляемся к дворцу, и с каждым шагом у меня крепнет ощущение,что что-то тут нечисто. С каких пор отец отдает мне приказы?

Мраморные ступени кажутся непривычно холодными под лёгкими туфлями, и у меня почему-то леденеют ладони. Лина идет за мной, будто опасаясь, что я передумаю и сбегу обратно за котёнком.

Перед дверью во дворец она резко останавливается и шёпотом выдает:

— Не сердите его, Ваше Высочество. — Я лишь удивлённо моргаю. С чего бы это? Отец редко сердится на меня. — Ну я пошла.

Я быстро шагаю дальше по коридору, чувствуя, как внутри растёт неприятное волнение. Отец никогда не звал меня вот так — официально, через служанку, ещё и «срочно».

Обычно он просто заходил ко мне сам или посылал за мной шутливо, без этой напускной торжественности.

Поворот — и я едва ли не сталкиваюсь с мамой. Она выходит из зимнего сада, снимая рабочие перчатки, и тоже направляется к кабинету.

Мы переглядываемся: в её глазах — то же недоумение, что и у меня.

— Ты знаешь, что происходит? — шепчу я.

Мама едва заметно качает головой.

И от этого сердце ухает ещё сильнее.

Мы входим вместе, держась за руки. Обе чувствуем серьезность момента.

Тяжёлая дверь закрывается за спиной, и в кабинете становится совсем тихо.

Отец уже ждёт нас, сидит за массивным дубовым столом и выглядит слишком серьёзным, чтобы это было что-то пустяковое.

Он встаёт при нашем появлении — высокий, сильный, но руки держит за спиной, будто старается скрыть волнение. Я замечаю это сразу, и мама тоже. Она хмурится, губы сжаты в тонкую линию.

Воздух густеет. Всё говорит о том, что разговор будет максимально серьёзным.

— Нам нужно поговорить, — произносит отец низким твёрдым голосом.

Мы с мамой садимся напротив. Он всё ещё держит руки за спиной, и это только подчёркивает его напряжение.

Мама бросает на него холодный взгляд исподлобья, а я чувствую, как внутри продолжает расти тревога.

— Речь пойдёт о давнем обещании, — он делает паузу, словно подбирает слова. — Когда Эль была ещё ребёнком, я заключил договор с королём Даринии. Мы условились: когда наши дети подрастут, они поженятся.

У меня перехватывает дыхание.

Мама резко выпрямляется, глаза у неё расширяются.

— Это было давно, — отец останавливается у окна и смотрит в сторону сада. — Когда Эль была совсем маленькой. В Эльфирие тогда устроили большую встречу правителей разных государств. Помнишь?

Он делает паузу, бросает взгляд на маму. Та молчит, но я замечаю, как её пальцы сжимаются в подлокотник кресла, глаза блестят.

— Ты тогда ждала Эрину, — продолжает он тише. — Поэтому не поехала. Но я взял с собой Мари-Эль. Она почти сразу подружилась с наследным принцем Кейном… и мы с Аларом решили, что союз наших семей — хорошая идея. После торжественных мероприятий, за выпивкой и разговорами мы заключили наш договор.

Я хмурюсь. В голове вспыхивает смутная картинка — высокий зал, яркие огни, смех. Я тогда крепко держала отца за руку, а рядом шел мальчик, чуть старше меня, с насмешливыми глазами.
Кажется… мы и правда потом с ним играли весь вечер. Но память ускользала, будто всё это было в другой жизни.

— Как вы могли?! — слова срываются прежде, чем я успеваю сдержаться. — Решить судьбу детей только потому, что они подружились?

​​​​​​— Это какое-то безумие, ЭлВейн! Скажи, что ты шутишь! — мама резко поднимается с кресла, и её глаза вспыхивают огнем. — Ты заключил брачный договор за спиной семьи, да ещё и когда дочь была ребёнком?! Эль — не разменная монета в твоих политических играх!

Я замираю. Услышать такое от матери — почти как гром среди ясного неба. Обычно она всегда старалась сгладить углы между мной и отцом, но сейчас явно на моей стороне.

Отец бледнеет, но, стиснув зубы, качает головой:

— Я тем же утром пожалел о трм, что натворил. Но было поздно. Я знал, что ты рассердишься, поэтому молчал все эти годы. Я не могу его разорвать. Договор магический. Нарушение принесёт беду и мне, и всей Империи.

— Папа! — я чувствую, как предательские слёзы подступают к глазам. — Почему ты не подумал об этом раньше? Я ведь твоя дочь, а не просто какая-то принцесса для выгодного брака! Я думала, ты меня любишь.

— Так и есть, Мари-Эль! — голос отца срывается, и я впервые вижу в его глазах отчаяние и стыд. Он словно стареет прямо у меня на глазах. — Это правда тогда казалось прекрасной идеей. Ты бы видела себя с Кейном со стороны… будто сам Творец свёл вас.

— Какой бред, — выдыхаю я, сжимая кулаки.

— ЭлВейн! Ты не мог так поступить! — мамин гнев обрушивается на отца, как буря. — Нет… Я бы ещё, может, поняла, если бы ты сотворил подобное до моего появления в твоей жизни. Но ведь с тех пор как я стала императрицей, браки по расчёту запрещены! Ты сам подписал закон!

Отец тяжело опускается обратно в кресло, прикрывает глаза ладонью, но упрямо качает головой:

— Марина, я знаю, но теперь я связан клятвой. Это не просто слова — магия. Разорвать её невозможно.

Мне тяжело смотреть на него. Он сидит передо мной такой сломленный, будто все силы покинули его в один миг. Щёки осунулись, взгляд потух, и я даже чувствую, как ему больно. Но злость внутри меня куда сильнее жалости.

— Я не могу это принять, — произношу глухо, но каждое слово отдаётся в висках ударом колокола. — Ты отдал мою жизнь под дружеский тост, и теперь ждёшь, что я смирюсь?

Тишина давит сильнее любых слов. Мама стоит, скрестив руки на груди, и все еще сверкает глазами, но я вижу — даже она понимает: изменить что-то уже невозможно.

— Точно нельзя отменить? — голос её звучит тише, чем обычно, в нем еще слышится надежда.

Отец медленно качает головой:

— Я не знаю таких способов.

Вскрикиваю. Последняя надежда тает. Встречаюсь с ним взглядом. Качаю головой. Больно. Он словно предал меня. Отворачиваюсь.

Сердце колотится где-то в горле, и я вдруг понимаю, что больше не могу дышать этим воздухом, пропитанным виной и отчаянием. Подхожу к двери, решительно тянусь к ручке.

— Мари-Эль… постой! — голос отца звучит устало, но решительно. — Прости меня. В общем… хорошо. Ты никуда не поедешь. Я возьму всю ответственность за свой поступок на себя.

Я замираю.

— Иди. Готовься к экзаменам. Ты ведь хотела поступить в Академию?

Облегчение вспыхивает во мне почти болезненно. Горло перехватывает, будто только что сорвали тугую петлю.
Я свободна? Академия, книги, новые открытия — всё это снова моё!

Я выхожу из кабинета и иду по коридору, почти не касаясь мозаичного пола, будто лечу.

Но на полпути что-то внутри обрывается. Ноги сами замедляются. Я вспоминаю взгляд отца — тяжёлый, виноватый, но упрямо решительный.

Его слова эхом звучат в голове: «договор магический… последствия будут серьёзными. И для меня, и для Империи».

Я останавливаюсь и закрываю глаза.

Не могу. Не могу радоваться, будто всё так просто.

Если я отвернусь от его ошибки, расплачиваться придётся ему. А я… я слишком хорошо знаю, что он всегда ставил нас с мамой выше себя.

И вот теперь я должна решить: могу ли я позволить ему нести это в одиночку?

Я сжимаю кулаки, разворачиваюсь на каблуках и почти бегом иду обратно по коридору. Сердце гремит в груди, но теперь это не радость и не облегчение — решимость.

Если отец сказал, что договор магический и последствия будут страшными… я не могу просто отвернуться. Пусть он виноват, пусть я злюсь — но я его дочь. И я не позволю, чтобы из-за меня пострадал он или вся Империя.

Шаг. Ещё шаг. Дверь кабинета всё ближе.

Я вдыхаю глубже и толкаю створку.

Дверь отзывается гулким скрипом, и в этот миг я понимаю: с этого шага моя жизнь уже никогда не будет прежней.

Привет, я Эль!

Если быть точнее Мари-Эль. Так меня назвали родители, решив, совместить их имена. Мама - Марина, папа ЭлВейн.

Мама так и зовет меня Мари, потому что в ее мире под названием Земля так привычнее. Папа зовет меня полным именем.

А я люблю просто Эль.

Я и мой котик Мурзик. Догадаетесь, кто его так назвал?

Кстати, историю любви моих родителей можно найти здесь: 
Но читать ее не обязательно, только, если вам интересно!

— Хорошо, отец, я исполню вашу волю, — слова будто камни срываются с языка. Я нарочно говорю на «вы», чтобы подчеркнуть: между нами теперь пропасть. Голос дрожит, но я стараюсь выглядеть собранной. — И не позволю, чтобы Империя пострадала от моего эгоизма.

И чтобы ты тоже не пострадал, — добавляю мысленно. Но этого он не услышит.

Мама кусает губы так сильно, что я боюсь — до крови. Она смотрит то на меня, то на него. Вижу, как её буквально разрывает пополам, и от этого ещё больнее.

Поднимаю подбородок, заставляя себя не дрогнуть и произнести твёрдо:

— Но вы со мной не поедете. Я еду туда одна. Я… не хочу вас видеть рядом.

В глазах отца вспыхивает гнев. Он выпрямляется во весь рост, голос становится жёстким, как удар меча:

— Что за дерзость, Мари-Эль! Я твой отец и император! Я не позволю…

Но мама кладёт ладонь ему на плечо. Тихо, спокойно, уверенно. И он осекается.

— Возможно, так будет лучше, Эл, — говорит она мягко, но уверенно. — Мы с Мари поедем в Даринию вдвоем, а у тебя впереди заседание Совета. Тебя ждут послы из южных провинций с докладом о нарастающих волнениях. Ты сам говорил, что это вопрос, который нельзя откладывать.

Отец застывает. В глазах вспыхивает гнев, но тут же гаснет, уступая место усталости. Плечи его будто тяжелее становятся.

Он отворачивается, пряча руки за спину, и это выглядит так, будто он сражается сам с собой — между гордостью императора и болью отца.

— В других обстоятельствах… — голос его глух и натянут, — я бы никогда не отпустил тебя одну. Запомни это, Мари-Эль.

Мама ещё крепче сжимает его плечо, а мне вдруг хочется броситься к нему, сказать, что я всё понимаю. Но я только делаю шаг назад.

Киваю. Сердце стучит слишком быстро, но решение принято.

Я прячу от них глаза: если отца рядом не будет — у меня, возможно, появится шанс что-то исправить... Я еще не совсем потеряла надежду.

Моя комната уже несколько дней завалена дорожными сундуками. Слуги постоянно суетятся то тут, то там, аккуратно складывая платья и книги. Но сегодня уже почти все готово. В комнате тишина.

Мама сидит рядом на кровати, держа в руках мою дорожную накидку. Молчит, но ее взгляд слишком внимательный — она будто видит меня насквозь.

— Ты ведь не смирилась, правда? — спрашивает тихо, так, чтобы никто не услышал, даже Лина.

Я отворачиваюсь, поправляя на столе стопку учебников — их еще не убрали, потому что я не отдала — мое любимое чтение перед сном.

— Я… Мам, не сердись, но я не могу просто принять это. Пусть отец говорит, что договор нерушим, но… если этот чертов принц или его отец сами откажутся? Что тогда будет? Если… — я запинаюсь. — Если Кейн решит, что ему не нужна такая невеста?

Мама вздыхает, улыбается грустно-грустно.

— Я так и знала, что ты это задумала. Упрямая, как твой отец. Только будь осторожна, Эль. Слишком легко можно обжечься в таких играх.

Я сжимаю кулаки.

— Лучше обжечься один раз, чем всю жизнь жить в браке, которого не хочу. Пусть они сами отвечают за глупость. Почему отец один должен? Разве не справедливее будет поделить ответвенность?

Мама смотрит на меня так, будто хочет сказать ещё что-то, но только качает головой и бережно поправляет накидку у себя на коленях.

— Я не одобряю этот договор, зла на отца, как никогда, — тихо признаётся она, — но и не могу обещать тебе, что всё будет так, как ты задумала. Мир упрям, Мари-Эль. Иногда он ломает даже тех, кто уверен в себе.

Я молчу, но в груди щемит. Я знаю, что её слова не пустой звук. Ведь когда-то сам Творец словно пошутил: мама свалилась в этот мир прямо в покои отца. У неё тоже не было выбора — и всё же они полюбили друг друга.

Я прикусываю губу.

— Значит, лучше попробовать сломать его, чем позволить ему сломать меня.

Мама смотрит в глаза — пристально, серьёзно. Потом вдруг притягивает меня к себе и обнимает крепко-крепко.

— Ты моя дочь. И если кто-то и способен изменить этот мир… то ты.

Я утыкаюсь носом в её плечо, стараясь не заплакать. Ведь впереди дорога в Даринию, и там мне придётся быть особенно сильной. Если ничего не получится исправить, я останусь там одна...

Но в моей семье много героев: мама, папа, брат, тётя. Однажды они спасли мир. Может, и у меня получится спасти хотя бы свою жизнь?

— Если появится возможность, я помогу тебе, — твёрдо говорит мама, словно ставит печать на моём решении.

Отпускает меня и поворачивается к сундуку.

— Ладно, давай скорее собираться. Чем меньше мы тянем, тем легче будет уехать.

Мы складываем вещи молча, только изредка переглядываемся. Между нами нет нужды в словах: обе понимаем, что впереди — испытание, и обе готовы к нему каждая по-своему.

— И не забудь, — тихо добавляет она, поправляя ленты на моём дорожном платье, — шанс может появиться в самый неожиданный момент. Главное — не упустить его.

Я киваю, стискивая в пальцах сумку так, что белеют костяшки.

— Не упустим, мама. Обещаю.

Прощание с отцом на берегу выходит чересчур эмоциональным, хоть я и хотела этого избежать всеми путями.

Вокруг шумят слуги, грузчики таскают сундуки, матросы переговариваются, готовясь к отплытию, но я словно ничего этого не замечаю. Для меня сейчас существуем только мы втроём.

Я изо всех сил стараюсь не раскиснуть, держать лицо. Но стоит встретиться с отцовским взглядом — сердце болезненно дергается. Он смотрит так, будто хочет что-то сказать, но не находит слов. В его глазах слишком много боли.

Мне вдруг хочется шагнуть к нему, обнять и прошептать: «Всё будет хорошо». Но ведь именно он всегда говорил мне это. Он сильный, несокрушимый. Он защищает, утешает, а я — его девочка. Всегда.

А теперь? Теперь он выглядит так, будто защиты нуждается он сам. Этот непривычный контраст пугает и заставляет меня замкнуться в своём гневе.

«Выдал любимую дочь за какого-то неизвестного принца, — в итоге накручиваю себя. — Может, я не такая уж и любимая?»

Сжимаю кулаки, отворачиваюсь, не позволяя себе обнять его. Просто резко разворачиваюсь на каблуках и поднимаюсь на корабль.

Мама наклоняется и тихо что-то говорит ему — её слова я не различаю, но по взгляду понимаю: она просит его набраться терпения.

Отвожу глаза. Терпение… А что насчёт меня? Я не знаю, смогу ли простить его вообще.

В груди ноет, но я глотаю этот ком. Спина прямая, шаги быстрые. Больше не оглядываюсь.

Путешествие на корабле проходит куда легче, чем я ожидала. Когда-то наш Тёмный континент был словно отрезан от остального мира — проклятие не давало покинуть его пределы. Но родители, дядя Рэм и тётя Ева сумели разрушить эти оковы. Теперь море открыто, и водное сообщение работает без перебоев.

Мы плывём на большом корабле, принадлежащем императору. Ветер мягко наполняет паруса, но скорость задают не столько они, сколько маги воды. Их чары выравнивают течение, делают волны послушными, а само путешествие — быстрым и удивительно комфортным.

Я часто стою на палубе, вдыхая солёный воздух и всё равно постоянно чувствую себя пленницей. Красота вокруг не радует — мысли упорно возвращаются к отцу и к цели этой поездки.

Мы высаживаемся в небольшом портовом городке Даринии. Чистый воздух, аккуратная пристань, но людей удивительно мало. Несколько рыбаков чинят сети прямо на берегу, пара лавок открытых наполовину — и всё.

Я удивлённо оглядываюсь. В нашей Империи порты всегда шумные: караваны с товарами, крики торговцев, матросы, ругающиеся из-за бочек и ящиков. Здесь же — тишина и ленивое эхо шагов. Странно...

Но я тут же сама себя успокаиваю: кто знает, как у них устроена жизнь? Возможно, главная торговля сосредоточена ближе к столице. К тому же, отец настоял, чтобы мы приплыли именно сюда — подальше от людных мест и толпы.

Мы с мамой и стражником прогуливаемся по пустым улочкам, а когда возвращаемся, нас уже ждут повозки, организованные лордом Данииром. Это папин ближайший помощник, сопровождающий нас в дороге — отец и слышать не хотел о том, чтобы мы ехали без него.

Размещаемся в не очень удобных каретах, и вскоре выезжаем в сторону столицы Даринии — Рианнары.

Дорога пролегает среди заброшенных полей и рощ, пейзаж кажется мирным, но почему-то слишком уж спокойным.

Уже издалека я понимаю — всё тут иначе. Вокруг Неола, столицы нашей Империи, жизнь кипит ещё за многие километры до городских стен: бесконечные деревни, караваны, шум и смех. А здесь… пусто.

На пути нам встречается лишь одна деревня — и та будто пережила катастрофу. Почерневшие балки, сгоревшие крыши, обугленные заборы. Ни смеха детей, ни стука топоров. Лишь тишина и запах гари, будто огонь прошёл совсем недавно.

— Мам… — я непроизвольно хватаю её за руку.Она старается улыбнуться и поглаживает меня.

— Всё хорошо, Эль. Может, это случайность… — её голос мягкий, но глаза выдают тревогу.

Я понимаю — она тоже взволнована.

Чем ближе подъезжаем к городу, тем сильнее нервничаем.

Ни мама, ни лорд Даниир, ни даже отец, который обычно всё знает и всё видел, не были в Даринии. Никто не может рассказать, что нас ждёт впереди.

И эта неизвестность давит на меня сильнее, чем сам разговор о предстоящем браке…

Уже издалека понимаю — всё тут, в Даринии иначе, чем у нас. Вокруг Неола, столицы Империи, всегда жизнь кипит ещё за многие километры до городских стен: бесконечные деревни, караваны, шум и смех. А здесь… пусто, тишина.

Лорд Даниир подъезжает к нашей карете верхом, его плащ развевается на ветру. Лицо хмурое, взгляд напряжённый.

— Марина, — он наклоняется ближе, понижая голос, — что-то мне всё это совсем не нравится. Единственная деревня сгорела, а теперь ещё и ворота столицы закрыты. Что будем делать? У меня нехорошее предчувствие.

Он бросает быстрый взгляд на высокие стены впереди и качает головой.

Мама прищуривается, тоже глядя на город вдалеке. Я чувствую, как её рука в моей ладони чуть сильнее сжимается.

Вскоре створки ворот как-то нехотя приоткрываются, и наружу выезжает всадник. Лошадь нервно перебирает копытами, будто тоже чувствует что-то неладное.

Когда он приближается достаточно, чтобы можно было разглядеть, невольно вздрагиваю: выглядит… странно.

Лицо слишком бледное, словно человек давно не видел солнца, глаза покрасневшие, под ними — глубокие тени. Волосы растрёпаны, но при этом доспехи на нём добротные, украшенные гербом Даринии. Значит, не простой стражник — явно человек высокого ранга.

Он останавливается на расстоянии и хрипловатым голосом спрашивает:

— Кто вы такие и что вам нужно у ворот Рианнары?

Лорд Даниир выезжает вперёд, его голос звучит уверенно и громко:

— Делегация Империи тёмных драконов! — он делает паузу, будто намеренно подчёркивает каждое слово. — Мы прибыли по важному делу и требуем встречи с правителем Даринии!

Воздух словно становится ещё тяжелее, и я ощущаю, как сердце начинает колотиться быстрее.

Но сижу тихо, стараясь не привлекать внимания.

Всадник морщит лоб и лениво бросает:

— Его Величество Алар тяжело болен и никого не принимает. Так с какой целью вы прибыли в Даринию?

Его голос звучит так, будто он скорее отчитывает незваных гостей, чем разговаривает с делегацией из могущественного государства.

Лорд Даниир выпрямляется в седле и отвечает твёрдо, не допуская ни капли сомнений в своих словах:

— Между Императором Элвейном и Его Величеством Аларом был заключён договор. Мы прибыли исполнить обязательства, данные много лет назад. Если государь не в силах встретить нас лично, то, возможно, принц Кейн сможет нас принять?

Я вижу, как бледное лицо всадника дёргается, будто ему не по душе это предложение.

Он несколько секунд молчит, разглядывая нас из-под насупленных бровей.

Наконец кривит губы в нечто вроде улыбки, но в глазах — ни капли дружелюбия.

— Я доложу Его Высочеству, — произносит он наконец. — Если принц Кейн сочтёт нужным, он решит, принимать вас или нет.

Он резко разворачивает коня и уносится обратно за ворота, которые сразу же снова захлопываются.

Лорд Даниир возвращается к нашей карете. Его лицо каменное, но голос выдаёт напряжение:

— Марина… что будем делать? У меня стойкое чувство, что нас здесь видеть не желают вовсе.

Мама спокойно поднимает подбородок, хотя по тому, как она сжимает руки, я понимаю: ей самой тревожно.

— Подождём, — отвечает она твёрдо. — Посмотрим, что скажут.

Лорд Даниир кивает и отъезжает, а я вцепляюсь в руки мамы, едва сдерживаясь, чтобы не закричать от нахлынувшей надежды:

— Мама… может, это и есть наш шанс? Может, он не согласится нас принять?

— Не спеши, Эль, — мама накрывает мои руки своей ладонью. — Подождём. Ошибки сейчас допустить нельзя.

Я киваю, но внутри всё клокочет. Сидеть в душной карете больше невозможно. Кажется, что воздух там закончился. Я выскальзываю наружу и начинаю ходить взад-вперёд, от кареты до обочины дороги.

Каждый шаг отдаётся в груди ударами сердца. В голове крутится только одна мысль: «Может, он откажет… может, он действительно не захочет меня видеть». Надежда тянет куда-то вверх, так высоко, что кружится голова.

Но одновременно — страх. Если этот надменный принц всё-таки согласится… мне придётся остаться здесь, в чужой стране, которая с первого взгляда кажется враждебной. Среди этих серых стен, выжженных деревень, людей с красными глазами. Всё внутри сжимается от одной только мысли.

Я останавливаюсь, сжимаю кулаки, в горле пересыхает. Никогда ещё ожидание не казалось таким долгим и мучительным.

Я слышу топот копыт и замираю. Сначала один всадник, потом второй выезжают из-за ворот и направляются прямо к нам. Сердце уходит в пятки.

— Я принц Кейн! — громко объявляет второй, подъехав достаточно близко.

Поднимаю голову и впиваюсь в него взглядом, стараясь рассмотреть каждую черту.

И невольно содрогаюсь.

Он выглядит так же, как тот первый человек у ворот: слишком бледная кожа, покрасневшие глаза, словно не спал неделями. Длинные тёмные волосы спадают ниже плеч, но они неухоженные, спутанные. И при этом на нём дорогой, явно парадный костюм. Контраст странный и неприятный.

Он смотрит на нас свысока, с таким выражением, будто ему вообще скучно стоять здесь и разговаривать. Надменный. Холодный. И от этого становится ещё страшнее.

— Кто вы? — его голос звучит сухо и раздражённо. — И о каком обязательстве идёт речь? Отец мне ничего не говорил.

Я невольно замираю, переводя взгляд на Лорда Даниира. В его глазах мелькает растерянность. У него наверняка были точные инструкции от отца, что и как сказать… но ситуация явно вышла из-под контроля.

Лорд Даниир глубоко вздыхает и, кажется, принимает решение.

— Ваш отец и император драконов, — говорит он твёрдо, — много лет назад заключили магический договор о браке между вами и его дочерью. Если расторгнуть договор, последствия будут крайне нежелательными и для нас, и для вас. Поэтому мы здесь. Принцесса Мари-Эль готова стать вашей женой.

У меня мгновенно всё сжимается внутри. Его слова звучат, как приговор.

Принц Кейн сначала приподнимает брови — удивление мелькает на его лице. Но уже через секунду оно сменяется наглой ухмылкой.

— Это она? — лениво кивает он и показывает на меня пальцем, словно на товар на рынке. Его взгляд обжигает, медленно скользя сверху вниз. Такой, что по спине пробегает липкий холодок.

Он резко трогает поводья и подъезжает ближе. Соскальзывает с седла — и в два шага оказывается прямо передо мной, ближе, чем позволяют любые правила приличия. От него несёт резким запахом вина и чего-то ещё тяжёлого, неприятного.

Я отшатываюсь, но он только усмехается шире.

— Хороша, — протягивает хрипловато. — Ну что ж. Раз наши отцы так решили… — склоняется ко мне так близко, что я чувствую его дыхание. — Едем со мной, детка.

Меня бросает в дрожь. Каждая клетка тела кричит: «Бежать!»

Мерзкая улыбка Кейна режет глаза. Его слова — будто пощёчина.

«Едем со мной, детка»?

Меня выворачивает изнутри. Каждая черта его лица, каждый жест отталкивают. Даже ради Империи… ради папы... я не уверена, что смогу видеть этого человека своим мужем. Нет, даже мысль об этом вызывает тошноту.

А если я сейчас влеплю ему пощёчину? Разверну повозку назад, вернусь домой? Что будет тогда? Отец… договор… последствия…

Из раздумий меня вырывает движение. Дверца кареты хлопает, и мама буквально выпрыгивает наружу. В одно мгновение оказывается рядом, словно хищница, защищающая детёныша. Её глаза сверкают.

— Молодой человек, что вы себе позволяете?! — её голос — как удар хлыста.

Кейн поворачивает голову к ней. Его взгляд становится ещё противнее, липкий, скользящий.

— А ты кто такая, красотка? — он цокает языком и медленно облизывает губы.

Мама бледнеет, и я чувствую, как её возмущение готово сорваться в ярость.

— Ваше Высочество! — голос Лорда Даниира звучит совсем рядом. Обычно мягкий и вежливый, теперь он звенит от напряжения. — Проявите уважение к императорской семье. Это вам не крестьянки из деревни.

Слова Лорда Даниира будто на мгновение доходят до Кейна. Он покачиваясь, делает шаг назад и, небрежно, нарочито вычурно, склоняется в поклоне. И в этой карикатурной учтивости — только насмешка.

— Ах да… — он усмехается. — Прошу прощения. Вы обе можете проехать в город. Остальные пусть остаются здесь. Он снова ухмыляется. — Заключим брак, и вы, дорогая маман, сможете вернуться домой.

Кожу словно обдаёт кипятком. «Вы обе». Его взгляд снова скользит по мне, задерживаясь дольше, чем допустимо. Кажется, я слышу, как у мамы перехватывает дыхание от возмущения, а у меня внутри всё сжимается.

Я хочу отвернуться, хочу закричать, что никогда не стану его женой, но губы не слушаются. Перед глазами стоит лицо отца — и его слова о магическом договоре, о чести Империи.

Мама кладёт руку мне на плечо, чуть сжимает. Её прикосновение возвращает хоть какую-то опору. Но сердце всё равно колотится, будто пытается вырваться наружу.

Лорд Даниир выступает вперёд, став преградой между нами и принцем. Его голос звучит твёрдо, без обычной дипломатичности:

— Ваше Высочество, — он делает ударение, чтобы напомнить Кейнy о приличиях, — принцесса и императрица никуда не поедут без сопровождения. Такова воля Его Величества.

Кейн кривится, явно не привыкший к возражениям. Его взгляд снова скользит по мне, но теперь в нём раздражение куда сильнее любопытства.

— Сопровождение… — он протягивает слово насмешливо. — Зачем мне толпа нянек, если мне нужна только она?

Он кивает на меня, и от этого указующего жеста у меня по спине пробегает холодок.

— Лучше няньки, чем… это! — вырывается у меня, прежде чем я успеваю прикусить язык.

Мамины пальцы болезненно сжимают мою ладонь — слишком поздно.

В глазах Кейна вспыхивает злой огонёк. Он делает шаг ближе, так, что я вынуждена отступить назад.

— Что ж, дерзкая, — цедит он, — мне всегда говорили, что драконьи девки гордые. Но чтобы так фыркать, когда сама приехала проситься в жёны?..

Я вскидываю голову, не желая показывать страх:

— Я приехала исполнить волю отца. А не потому, что хочу выйти за вас.

Лорд Даниир шумно втягивает воздух, мама бросает тревожный взгляд, но слова уже прозвучали.

Кейн ухмыляется, но ухмылка выходит какой-то кривой, срывающейся в оскал.

— Исполнить волю отца, значит? — он почти шипит. — Без договора ты бы и не взглянула на меня?

Он приближается, и запах вина обдаёт меня в лицо. Я морщусь, отворачиваясь. Но сейчас не время отступать. Я не выдам этому алкоголику свой страх.

— А почему у вас тут в Даринии что-то странное творится? — с вызовом бросаю я, хотя сердце бешено колотится. — Ворота столицы закрыты, деревни горят. А правитель Алар… точно ли он болен? Перед свадьбой я требую, чтобы моя мать встретилась с ним. И не одна, а с охраной.

Мама пытается одёрнуть меня, но поздно.

Кейн замирает. В его глазах мелькает что-то непонятное... Секунда — и он взрывается, словно крышу сорвало:

— Ах ты наглая девчонка! Как ты посмела усомниться в моих словах?! Мой отец действительно при смерти! — его голос уже не похож на надменный тон наследника, в нём слышится истеричный надрыв. — Возможно, ему осталось недолго. И я не стану тревожить его из-за какой-то выскочки, которая смеет что-то требовать и указывать мне!

Он отступает на шаг, но не для того, чтобы остыть — напротив, всё его тело дрожит от ярости. Его взгляд скользит по мне так, будто хочет испепелить на месте.

— Достаточно! — рявкает он. — Я передумал. Брак отменяется. Я не возьму в жёны девчонку, которая с первого же слова ставит мне условия и смотрит, как на грязь под ногами.

Он резко взмахивает рукой в сторону дороги:

— Убирайтесь из Даринии! Сейчас же! И вас выставят силой.

Слова падают как удар. Я стою, сжав кулаки так, что ногти впиваются в ладони, и понимаю: он сам только что сделал то… о чем я так отчаянно мечтала. Сделал то, о чём я боялась даже подумать вслух: разорвал помолвку.

Гнев, облегчение — всё смешивается во мне, клокочет, рвёт изнутри. Хотелось бы рассмеяться прямо в лицо этому пьяному выскочке, но ноги подкашиваются, и я едва удерживаюсь на месте.

Он отворачивается, будто нас больше не существует, и это нервирует. Не крик, не оскорбления — а то, что он просто отказался от меня, принцессы, как от ненужной вещи.

Я чувствую, как мама сжимает мою руку. Её пальцы холодные, но крепкие. Она молчит, и только это удерживает меня от того, чтобы ответить Кейну тем же.

В голове теперь звенит одна мысль: он сам отказался. Значит, я… свободна?

Лорд Даниир наконец приходит в себя. Его глаза горят яростью, пальцы сжаты в кулаки. Я вижу, как он готов сорваться и броситься к этому наглому принцу, отстаивая честь наследницы и всей Империи.

Но мы с мамой останавливаем его одновременно.

— Но… — он хрипло выдыхает, не веря, что его удержали.

А принц начинает отдалятся, словно мы и так слишком много его времени заняли.

— Даниир, — мама смотрит тому прямо в глаза. — Мари не может выйти замуж за этого человека. Ты же понимаешь?

— Но он оскорбил императора! — рычит он. — Если бы Элвейн был здесь, это бы обернулось как минимум войной!

— Но его здесь нет, — мягко напоминает мама. — И не накручивай. Не распаляй себя.

— Марина, ты не понимаешь…

— Я прекрасно понимаю, — её голос становится стальным. — Но ты сам видел. Хочешь оставить нашу малышку здесь? С этим уродом? Думаешь, Эл порадуется?

Лорд Даниир опускает голову. Он знает меня с пелёнок. Балует, любит, не хуже отца. Вместе со своим сыном. Он не может спорить с очевидным.

— Мы должны подумать, — выдыхает он, уступая мягкости мамы, — как преподнести всё это Элвейну, чтобы не вышло межгосударственного конфликта.

— Предоставь это мне, — мама вдруг хитро улыбается. — А Мари поедет нормально учиться в Академию. Только подальше отсюда. Мало ли что этому дураку в голову придёт, когда проспится.

— К-куда? — спрашиваю я осторожно, чувствуя, как сердце стучит о грудную клетку, все еще не веря.

— В Академию Лиад. Там, если что, смогут тебя защитить.

— Лиад? Постой… Это тот самый тёмный эльф, который вас всех однажды спас?

— Да. Он ректор Академии. Насколько я знаю, занятия там начинаются через несколько дней. Я напишу ему письмо. Мы вернёмся домой за твоими вещами и сразу туда. А с папой я разберусь. Наверняка договор будет расторгнут без потерь, раз Кейн сам отказался. Что скажешь?

Академия Лиад? Я никогда о ней серьёзно не думала. Почти ничего не знаю… Но это звучит куда лучше, чем замуж за того придурка.

Что ж. Лиад, так Лиад.

Мама сжимает мою ладонь и произносит тише, почти заговорчески:

— Возможно, там тебя научат управлять своей силой. И ты наконец-то снимешь эти браслеты.

Я невольно опускаю взгляд на руки. Под рукавами всегда скрываются тонкие, почти невесомые браслеты, что с самого детства держат во мне магию. Они почти не ощущаются, и всё же я никогда о них не забываю. Словно цепи, от которых нет ключа.

Металл под рукавами чуть дрожит, напоминая: моя настоящая сила всё ещё ждёт своего часа.

Ах, если бы это было правдой… Если бы я могла освободиться от них! Но возможно ли?

Сможет ли Академия Лиад дать мне долгожданную свободу?

Родной дворец встречает нас непривычной тишиной. Мраморные полы блестят под мягким светом ламп, а каждый шаг отзывается эхом.

Первый же слуга, едва нас заметив, кланяется так низко, что спина чуть не ломится, и объясняет, что император ещё не вернулся с юга. Уехал сразу после того, как мы с мамой покинули Энол.

Я облегченно выдыхаю. Не придётся объясняться с папой, И, хоть мне будет жаль уехать в Академию, не повидавшись, так даже лучше. Я всё ещё не готова простить его.

— Мам, ты точно уверена, что хочешь сама поговорить с ним? — спрашиваю, стараясь слишком явно не выдавать тревогу.

Мама слегка склоняет голову, её глаза мягко блестят, но на губах, как всегда, уверенная улыбка.

— Конечно, Мари, — говорит она спокойно. — Кто, как не я, сможет объяснить ему, что другого выхода не было? Никогда я не оставила бы тебя с этим уродом. Принц нашёлся. Нет, Мари, ни за что. И отец, я уверена, всё поймёт.

Я сглатываю. Снова в голове прокручиваются сцены с Кейном — его надменный взгляд, тошнотворный запах вина, омерзительная наглость.

Накатывают тошнота и слабость, но я сдерживаю их.

Все уже в прошлом. Успокойся, Эль, дыши.

— А нам точно не придётся отвечать за своё решение? — спрашиваю настороженно.

— Кто же может дать гарантию? — мама кладёт руку мне на плечо, крепко сжимая. — Но в одном я уверена: отец ради тебя пойдёт на многое. Если он и заключил этот дурацкий договор, то думал, что делает это ради твоего счастья.

Фыркаю, давая понять, какого мнения о его «благих намерениях». Мама опускает голову, прекрасно понимая меня.

— Но он не должен был так долго скрывать это от нас. Нужно было вас познакомить хотя бы с этим Кейном. Уверена, он не всегда был таким. Но дело в том, что сначала у них с Аларом часто были контакты. Первые годы они хорошо ладили. А потом общение стало совсем редким. В конце концов и вовсе прекратилось.

— Почему?

— По инициативе Алара. — Мама вздыхает. — Теперь уже поздно жалеть о содеянном и не содеянном. Но, Мари, знай: отец не позволит такому ничтожеству, каким стал его сын, получить тебя. Даже если тот передумает.

В этом я даже не сомневаюсь.

— Я знаю, мам.

Внутри всё сжимается. Я не хочу, чтобы из-за меня страдали отец или Империя. Магический договор ведь не просто бумажка. Но мысль о браке с мерзким принцем алкоголиком вызывает неприятный озноб.

— И я все равно боюсь за тебя, малышка. Поэтому Академия Лиад — лучший вариант. Она в Эльфирии. Туда Кейн вряд ли рискнёт сунуться. Тебя защитят, даже если у него хватит дури.

Грудь сжимает холодом. Я не хочу быть причиной магической расплаты, если договор не будет выполнен. Я не хочу, чтобы из‑за меня пострадали отец или Империя.

И всё же… мысль о том, что я должна выйти замуж за Кейна вызывает отвращение.

Я глубоко вдыхаю, собираюсь с духом. Нет. Я не позволю никому причинить вред моим близким и моей Империи. Я — наследница престола. И я стану сильной, чтобы всех защитить.

Академия Лиад славится нестандартным подходом к обучению. Там я смогу раскрыть свою силу, понять её, научиться её держать. Я должна.

— Мам, — продолжаю вслух, чтобы убедить ее и себя, — я не дам никому причинить вред тем, кого люблю, но и свою жизнь отдавать этому ничтожеству не собираюсь. Передай это отцу.

— Эль, — мама наклоняется ко мне, сжимая мою руку, — не пытайся взвалить на себя всю ответственность. Мы справимся вместе. Ты не одна. Хорошо?

Я киваю, ловя её взгляд. В нём спокойствие и уверенность, которые будто окутывают меня теплом. Впервые за все время я чувствую, что могу дышать свободно.

Внутри зарождается решимость: нужно стать сильной и достойной своей магии наследницей престола. Никто и ничто не встанет у меня на пути.

Два дня спустя мы стоим с ней посреди моей комнаты, где пока еще разбросанные книги, карты и сундуки вокруг. Я с трудом представляю, что именно может пригодиться в Академии Лиад, а что станет лишним.

— Одежды достаточно совсем немного, — улыбается мама, перебирая ткани и откладывая аккуратно в сторону. — Там выдаётся форма для занятий. И тебе не придётся думать о повседневной одежде. Кстати, мне уже пришёл ответ по магической почте. Рионель вас ждёт.

— Нас? — удивляюсь.

— Дорогая, но ты же всегда хотела поступать учиться вместе с Янирой! — мама подмигивает. — Думаешь, я забыла? Я написала Еве. Они уже в пути.

Янира — моя лучшая подруга, дочь тёти Евы и Рэма. А Рэм — мой брат, старший сын отца, Король Небесного королевства. Его жена Ева — тётя мамы, и я тоже зову её тётей, хотя это звучит странно для жены брата. Но так уж сложилось в нашей семье. Она всю жизнь опекает меня почти как мама.

Мы с Янирой часто встречались этим летом и обе мечтали ехать учиться в Королевскую Академию. Надеюсь, она не рассердится, что планы так неожиданно поменялись.

— Я хочу отправить с вами ещё несколько человек, — добавляет мама, собирая остатки книг в отдельный сундук. — Они будут присматривать за тобой издали. При Академии есть школа боевых магов, и несколько парней попросили у императора разрешение учиться там. Отличный повод, чтобы быть рядом.

— Мама, ты такая предусмотрительная! — восклицаю я, — Только, пожалуйста, пусть они не вмешиваются в мою повседневную жизнь со своей опекой, прошу…

Она мягко смеётся и кивком подтверждает, что поняла.

На следующий день приезжают Янира и тётя Ева. Как только выхожу из дворца им навстречу, подруга бросается ко мне.

Мы обе смеёмся, кидаем сумки и крепко обнимаемся, словно пытаемся компенсировать дни разлуки одним мгновением. Её волосы растрёпаны ветром, глаза сияют радостью, а на щеках — румянец волнения.

— Эль! — кричит она, переполняемая радостью встречи. — За это время столько всего случилось! Нам очень нужно поговорить!

Она слегка отстраняется, чтобы взглянуть на меня, и тут же спрашивает:

— Почему вы решили сменить академию?

Я обещаю ей, что всё расскажу по пути в Эльфирий, пока будем плыть. И о Даринии, и о Кейне, и о том, почему теперь мы направляемся в Академию Лиад.

Тетя Ева, кажется, уже в курсе — замечаю про себя. По крайней мере в общих чертах. Понимаю по тому, как она слегка хмурится и сжимает губы от возмущения на отца, но, конечно, старается не показывать этого при нас.

Я слышу её тихий шёпот маме:

— Твоего мужа за такое прибить надо. Хотя Рэм не лучше. Но тот хоть посоветовался снами.

— О чём это они? — интересуюсь я, бросив взгляд на Яниру.

— О, это самая крутая новость, — улыбается подруга. — Но я тоже тогда расскажу тебе на корабле.

Вещи уже отправлены, и мы налегке едем в порт.

А когда выходим из легкой летней кареты, мамин слуга подносит объемную коробку и протягивает её мне:

— Мари, Яна, — говорит мама с мягкой улыбкой, — это для вас.

Я удивлена. Сердце бьётся быстрее — не ожидала подарков.

Внутри явно что-то шевелится!

— Я бы отдала его тебе ещё до Даринии, — говорит она, улыбаясь, — но рада, что не успела. Думаю, в академии он больше пригодится.

— Что это? — спрашиваю, всё ещё не понимая.

— Не что, а кто, — поправляет мама, приподнимая крышку так, чтобы я могла заглянуть внутрь.

Янира ныряет туда носом вместе со мной.

Я замираю: внутри свернулось маленькое, пушистое существо с крылышками на спине и острыми ушками. Оно слегка шевелит лапками во сне и тихо издаёт едва слышные похрапывания.

— Эль, Яна, — вмешивается тётя Ева, сложив руки на груди и улыбаясь, — думаю, Марина права. Он будет вашим помощником. А уж кого выберет своей хозяйкой, покажет время.

— Мы решили назвать его МОКЗИ, — поясняет мама. — По первым буквам имён элементалей четырех стихий, с которыми когда-то дружила тётя Ева: М — Молния, О — Огонёк, К — Капелька и З — Землячок.

Я ахаю, вспоминая все истории об этих невидимых простым людям существах, что слышала с самого детства.

О маме и тёте Еве, о том, как они появились на Шендаре из другого мира, нашли каждая свою любовь и спасли Темный континент, а заодно и весь мир.

Тётя Ева обладала необычным даром: она могла видеть магических существ — элементалей стихий, о которых другие жители Шендара даже не знали.

Четыре элементаля, ставшие её друзьями, почти погибли, спасая Шендар вместе с членами моей семьи.

Тогда Великий Оракул по просьбе тёти, собрав их истощенные силы воедино, создал совершенно новое существо, чтобы сохранить их дух.

Мокзи спал долгие годы, набираясь силы и впитывая магию, и вот теперь его подарили нам!

— А он готов? — спрашиваю с лёгким волнением.

— Да, — отвечает тетя Ева. — На днях он впервые проснулся и даже съел кофейное мороженое. Мы с Мариной посоветовались и решили, что он отправится с вами.

Мы с Янирой переглядываемся: наши лица светятся восторгом и лёгким трепетом. Это невероятно!

— Спасибо, мам, — вырывается у меня, а Янира повторяет за мной.

— Девочки, не спешите радоваться, — вставляет мама с лёгким предупреждением. — Он ещё не выбрал хозяйку.

Сердце замирает, но радость не исчезает. Даже если Мокзи выберет не меня, это все равно потрясающе.

— Да-да, не спешите, — усмехается тётя с долей ехидства. — Особенно если он окажется ворчливым, как Молния.

Мы все смеёмся, вспоминая рассказы о своенравном элементале воздуха, которые часто рассказывались в нашей семье.

Мокзи тихо шевелит крылышками, и кажется, что готов к приключениям вместе с нами.

Я чувствую, как волнение смешивается с предвкушением будущего, и впервые за долгое время сердце наполняется лёгкостью.

Академия Лиад, новые друзья, испытания и тайны магии — всё это ждёт нас впереди, а с Мокзи рядом любое препятствие кажется преодолимым.

Мы забираем коробку и прощаемся с мамами.

Янира бросается к тёте Евe в объятия, смеётся и шепчет что-то на ухо, а я прижимаюсь к маме так крепко, будто боюсь, что она растает, если отпущу. Но сейчас у меня в груди дрожит какая‑то нелепая детская тревога: страшно оставлять их одних.

Конечно никаких следов магической кары пока нет, и это греет. Но все же нервно как-то.

Я действительно надеюсь, что всё обойдётся, что нам удастся избежать последствий. Стараюсь в это верить.

— Всё будет хорошо, малышка, — шепчет мама мне на ухо, проводя ладонью по голове. — Мы с папой справимся. А ты займись учёбой и ни о чём не думай. Особенно об этом недоделанном принце. Выбрось из головы всякую ерунду. Хочу, чтобы ты сдружилась со своей магией и научилась с ней жить. Рионель сможет помочь. Я уверена. Кстати, он строгий — так что не расслабляйтесь там, учитесь по-настоящему. Я обещала ему серьёзных учениц.

— Хорошо, мама, — говорю, стараясь, чтобы в голосе не слышалось дрожи. — Я тебя не подведу и не опозорю.

— Мари, глупенькая моя девочка, — улыбается она, и в этой улыбке нет ни тени сомнения, — это невозможно. Я буду тобой гордиться в любом случае. Но я хочу, чтобы ты стала хорошим магом и научилась самостоятельности.

Я смеюсь — привычно и нервно.

— Мама, ты поэтому со мной столько народа отправила? — подшучиваю.

— Бережёного Оракул бережёт, — бормочет она и отводит глаза, а в их уголках я замечаю влагу.

Мы ещё раз обнимаемся — долго, как будто стараемся впитать тепло друг друга — и наконец отпускаем.

Вещи уже погружены на корабль, Мокзи уютно свернулся в мягком ложе в коробке у моих ног. Я улыбаюсь ему про себя: маленький странник, и мы едем вместе в новую жизнь.

Мы поднимаемся на борт, и в последний раз машем маме, тёте Еве, лорду Данииру, который тоже догнал нас перед самым отплытием, и тем, кто остался у причала.

Они стоят ещё долго, пока мы не отдаляемся настолько, что силуэты на берегу становятся крошечными и смутными.

Вдоль бортов раздаётся тихий скрип дерева, тамбур вздыхает, и солёный ветер обдаёт лицо. Сердце сжимается от тоски — странная, горькая смесь облегчения и потери.

Я хочу плакать, но Янира не дает. Она хватает меня за руку, ловко вытаскивает из кармана какой-то кусочек сладкого, суёт мне в ладонь и шёпчет:

— Давай уже, хватит соплей, — улыбается лихо. — Расскажешь, что там стряслось, а я тебе новость скажу. Ты с ума сойдёшь!

Её глаза полны огня, в них столько жизни, что я невольно начинаю заражаться ее энтузиазмом. Слезы отступают; тревога отступает вместе с ними, уступая место предвкушению.

Корабль отходит все дальше. Гавань тает, а впереди — море, Эльфирий и новый, странный дом, где мне предстоит учиться, сражаться и, возможно, узнать о себе больше, чем за всю жизнь до этого.

Я сжимаю в руках поручни и внутри горит тихая, твёрдая решимость: я не подведу ни маму, ни тех, кто верит в меня.

Едва успеваем закрыть за собой дверь каюты, как падаем на кровать, смеясь и тяжело дыша. В углу стоит коробка с Мокзи, который всё ещё спит, его маленькое тело слегка подрагивает, будто во сне ощущает движение корабля.

Янира садится рядом, понижает голос и берёт меня за руки.

— Эль! — её глаза сверкают от возбуждения, — не могу держать в себе! Слушай! В общем... Папа заключил мою помолвку с Повелителем Волчьего Царства! Я стану королевой!

Моё сердце будто замирает.

— Что? — вырывается тихо. У неё тоже помолвка? Но в отличие от меня, она сияет от счастья.

— Рэм что сделал? — я спешу уточнить, не веря собственным ушам.

— Заключил помолвку! После окончания академии я выйду замуж и стану королевой! Представляешь?

Я киваю, стараясь скрыть смешанные чувства. Чему она так радуется?

— Ты что, влюбилась? — не выдерживаю я. — Когда? Мы же виделись всего две недели назад!

Янира хохочет, будто я сказала что‑то нелепое:

— Эль! Глупенькая! — хлопает меня по плечу, смеясь. — При чём тут любовь? Я стану королевой — вот что главное! Как я могла влюбиться, если ни разу не видела жениха? Но говорят, он хорош. Настоящий волчий вожак. Да это неважно! Ты меня не слышишь! Любовь? Кому она нужна?

Смотрю на неё, её взгляд полон решимости, а её радость кажется абсолютно непоколебимой. Но у меня в душе что‑то сжимается.

Я всё же хочу испытать любовь, как у мамы и папы, как у Евы и Рэма. Хоть до сих пор она не приходила ко мне, но мне важно, чтобы она была настоящей, искренней.

Я внутренне улыбаюсь и качаю головой. Отношение Яниры к любви всегда было прагматичным, холодным, но в этом и есть её особый дух. Для меня же пока что это чувство ново и неизвестно, но желанно.

— А у тебя что? — спрашивает она, сжимая мои руки.

Я рассказываю всю историю: от магического договора, до того, как всё сорвалось в Даринии. Про помолвку, про встречу с мерзким принцем, про унижение и злость, что тогда бурлили во мне. Я вижу, как её глаза расширяются, она охает и обнимает меня крепко.

— Как жаль, Элька… Вот козёл! — вздыхает она. — А ведь мы могли бы стать соседями и дружить Царствами!

Я киваю. Волчье Царство действительно находится на севере от Даринии.

— Я надеюсь, серьёзных последствий не будет, — вздыхает она. — Твой папа лучше бы посоветовался с тобой, прежде чем заключать договор. Мой хоть и младше, а умнее оказался. Глупый император. Надеюсь, серьёзных последствий не будет.

— Он вообще-то еще и твой дед по совместительству, — смеюсь. Слышал бы ее папа.

— Тоже мне дед! — хохочет она. — Никогда его так не воспринимала. Он слишком молод для деда.

Мы прыскаем. Всё в нашей семье всегда так запутано…

Вдруг раздаётся стук в жверь. Мы даже не успеваем отреагировать, как в комнату врывается мальчишка.

— Девочки, а можно я у вас тут поживу?

Мы замираем. Он стоит в дверях, волосы коротко подстрижены, одежда как у парней из нашей свиты… и вдруг я понимаю — это не мальчишка —это Айрин. Наша подруга.

— Айри, это ты? Что происходит? — спрашиваем мы одновременно, удивлённые и заинтригованные.

Её глаза блестят, но в них читается странная решимость. Что‑то изменилось с тех пор, как мы виделись в последний раз, и мне страшно интересно, что именно.

Она улыбается, словно готова раскрыть какую‑то большую тайну, в её взгляде азарт и вызов судьбе.

Я вдруг понимаю: эта академическая поездка будет куда более непредсказуемой, чем я могла представить.

!!!Только для читателей старше 18+!!!

Дорогие читатели!

История выходит в рамках литмоба "Ненужная невеста в академии магии"

Встречайте новинку "Ненужная невеста для сурового ректора" Алены Снежиной

Ректор академии ошибся, призвав вместо магического защитника - меня, обычную девушку-кассира из супермаркета.
С первой секунды между нами вспыхнула... ненависть, да еще древняя магия связала против воли!
Теперь нам предстоит делать выбор. Чтобы выжить, суметь довериться. Чтобы освободиться - рискнуть всем.
Что же поддастся первым, древнее заклятие или ледяное сердце ректора?
ХЭ

Всем привет!

Меня зовут Янира!

Я лучшая подруга Эль - дочь ее старшего брата Рэма и Евы!

У нас запутанные семейные связи!

Я мечтаю стать королевой, как мой папа. А сейчас мы вместе едем в акдемию Лиад

История моих родителей тут

Айрин стоит на пороге каюты — коротко остриженные волосы, мужская одежда и тот самый блеск в глазах, который я заметила ещё в первый миг.

Но теперь, когда дверь захлопывается за её спиной и напряжение чуть спадает, азарт и вызов сменяются усталостью.

Она тяжело выдыхает и буквально оседает на ближайшую кровать, словно сбросила с плеч груз.

— Айри… это ты? Что происходит? — спрашиваем мы с Янирой в один голос.

Она пытается улыбнуться, но губы дрожат, и только теперь я замечаю — подруга просто храбрилась, когда вошла. Теперь в её глазах блеск отчаянья, а пальцы судорожно теребят край рукава.

— Я… сбежала, — вырывается у неё хриплым шёпотом. — Если бы не мама, меня бы здесь вообще не было. Можно я тут у вас побуду?

И вот уже слёзы начинают предательски блестеть на ресницах, но вместе с ними появляется и твёрдость в голосе — решимость, ради которой она рискнула всем.

Мы с Янирой переглядываемся — конечно, пусть остаётся. Я сажусь рядом и обнимаю её за плечи.

— Успокойся, — шепчу, — все в порядке. Никто тебя отсюда не выгонит.

Она кивает, всхлипывает, и только когда дыхание выравнивается, Янира скрещивает руки на груди и говорит строгим голосом:

— А теперь рассказывай. Что это значит — в мужской одежд, на корабле?

Айрин дёргается, взгляд мечется по комнате, словно она боится, что сейчас из-за двери кто-то выскочит и будет ее искать.

— Я… я не хотела… но… — она запинается, глотает ком в горле. — Отец решил выдать меня замуж.

— Что? — мы с Янирой одновременно подскакиваем, наши голоса сливаются в один ошеломлённый возглас. — И тебя тоже?!

Айрин неуверенным кивком подтверждает… не понимает, конечно, почему тоже…

— Поэтому я сбежала.

Сердце у меня падает в пятки. Сбежала… на корабль в Эльфирию? Я представляю лицо генерала Зейна, ее отца, и понимаю, какой это риск.

— На твоего-то отца что нашло?

Айрин нервно сжимает пальцы.

— Он узнал, что я собиралась с вами в Академию... Я... Я же просто хотела поступить на педагогический факультет… — голос её дрожит. — Но он сказал, что это глупости. Я могу стать либо боевым магом, либо хорошей женой и хозяйкой. Третьего не дано. А я не могу ни того, ни другого. Я просто хочу быть писателем!

Она резко всхлипывает и закрывает лицо руками.

— Тише, Айри…

— У меня нет особых способностей, кроме того, что я пишу книги. Я мечтала только об учёбе! А он запер меня в доме и сказал… — она говорит сбивчиво, чуть задыхаясь от эмоций. — Сказал, что выйду из своей комнаты только под венец.

В каюте повисает тяжёлая тишина. Я чувствую, как кровь закипает от злости. Янира тоже сжимает кулаки так, что костяшки белеют.

— Вот гад! — выдыхает она. — Да как он посмел?! Браки без согласия одной из сторон запрещены в Королевстве! Генерал решил, что он выше закона?

— Янира, ты не понимаешь… Народ еще не принял до конца подобные правила, которые идут в разрез традициям. Даже если я пожалуюсь королю, он ничего не сможет сделать, пока мне не исполнится двадцать один.

Айрин дрожит, словно ждёт, что мы осудим её за побег. Но я обнимаю её крепко, прижимаю к себе.

— Ты всё сделала правильно, — говорю твёрдо. — Если он не видит твоей ценности, значит, найдутся те, кто увидит.

Янира шумно выдыхает и, наконец, кивает.

— А как тебе удалось сбежать? Рассказывай.

— Мама спланировала побег от и до. — Айрин сжимает кулаки, в глазах у неё была решимость. Я узнаю госпожу Ариту. Она всегда была адекватной, умной и сильной женщиной-воином. — Только вот поехать в Королевскую академию я не могла: папа слишком влиятельная личность. Он бы легко забрал меня обратно.

— Это точно, — вздыхаю я. Законы написаны на бумаге, но применять их не спешат. Тут Айрин права. Традиции так легко не выкорчевать из сознания людей.

— Мама слышала недавний разговор о вашем отъезде в Академию Лиад, — продолжила Айрин, поворачиваясь к Янире. — Вот мы и решили, что там отец меня точно не достанет.

Я смотрю на неё и не могу не пожалеть короткие волосы, которые еще вчера были длинными и мягкими.

— А волосы-то зачем отстригли? Они у тебя такие чудесные…

Айрин поправляет короткие пряди, словно сама ещё не привыкла к своему отражению:

— Так было проще замести следы. Отец наверняка сразу бросился за мной, как только обнаружил исчезновение. А в образе парня меня точно никто не пытался искать. Так я спокойно продолжила путь в Империю. И буду играть эту роль и дальше. — Она делает короткий вздох, глаза блестят от волнения. — Только вот я не ожидала, что на вашем корабле окажется так много молодых людей и что их всех разместят в двух каютах.

Янира складывает руки на груди, строго глядя на Айрин:

— Но Айрин, как ты предполагаешь дальше прятаться под видом парня? — спрашивает в лоб. — В таком случае в академии тебе придётся жить в мужском общежитии. Это будет сложно…

Айрин на мгновение сжимается в плечах, словно внутренне собирается с духом, потом решительно отвечает:

— Ничего, потерплю. Лучше некоторое время терпеть одного соседа по комнате, чем потом всю жизнь терпеть нелюбимого мужика, за которого отец меня выдаст. — Она сжимает кулаки, глаза блестят от злости. — Наверняка это будет какой-нибудь туповатый воин, от которого меня будет воротить. Папа только таких признаёт. Ну или короля и императора, но за них меня точно не выдадут. Справлюсь.

Я глубоко вздыхаю. Сердце щемит: понимаю, что выбора у неё почти нет. Девушкой её слишком легко распознать, а вот в образе парня шансов меньше.

Но всё равно тревожно за подругу — жить в мужском общежитии, скрывая своё настоящее «я», — это испытание, которое не каждому под силу.

— Стоп, — продолжаю осторожно, — а что с магией? Академия Лиад — магическая академия, там нет педагогического факультета. Какой магией ты владеешь?

Айрин опускает взгляд, немного смущаясь, а мне даже стыдно, что я этого не знаю.

— У меня нет какой-то особенной магии… Единственное, что я хорошо умею — писать книги.

Я киваю, её книги действительно известны: романы о любви и приключениях, написанные под псевдонимом. Про них говорят и при дворе, и в тавернах, обсуждают в королевстве и в Империи.

Янира отвечает вместо Айрин:

— У неё есть немного воздушной магии. Сойдет?

Я удивлённо моргаю — раньше мне даже в голову не приходило, что Айрин владеет магией. Впрочем, не удивительно: они с Янирой выросли вместе в Небесном королевстве, а я бываю у Рэма лишь изредка. Они явно ближе друг другу, знают друг о друге больше, чем я.

Между нами повисает лёгкая тревога и волнение: столько неожиданностей, столько нового — а мы ещё даже не успели распаковать вещи.

Я ощущаю, как сердце сжимается: не столько от страха за Айрин, сколько от того, что впереди нас ждёт целый мир новых испытаний — магических, личных и дружеских.

— Не знаю, прокатит ли это, — говорю с легким сомнением, — но давайте тогда держаться версии воздушного мага. Если ты докажешь, что очень хочешь развивать свою магию, то наверняка ректор Рионель согласится тебя принять. Упорные ученики нужны везде. Согласна?

Айрин кивает, и в её глазах вспыхивает настоящий огонь:

— Да! Я теперь и сама хочу этого. Возможно, тогда отец позволит мне самой решать, как жить.

Янира, всегда практичная, напоминает:

— Девочки, нам нужно ещё придумать, как оставить Айрин в нашей каюте, чтобы другие парни не приставали.

Айрин вжимает голову в плечи, её короткие пряди слегка колышутся.

— Мы можем сказать, что она, то есть он — наш друг детства… допустим, Нирай или Айрон, — предлагаю я, изменяя имя подруги: Нирай – это почти Айрин наоборот. — И что он будет жить с нами и учить нас магии.

— А ещё лучше, — подхватывает Янира — что он наш секретарь и помогает с конспектами. Только тебе придётся хорошо играть роль. Веди себя как парень, которого немного раздражают всякие девчачьи штучки.

— Они меня возненавидят… — тихо произносит Айрин.

— Нет, — смеётся Янира. — Если ты сделаешь вид, что хотел бы жить с ними, а эти две девчонки не дают, а ещё будешь иногда выходить на палубу, когда мы занимаемся своими «девчачьими» делами, которые тебе видеть не позволено — всё будет в порядке.

— Решено! — с решимостью кивает Айрин, и в её голосе звучит уверенность, которой раньше не было. — Это отличная тренировка перед академией.

Три дня плавания к берегам Эльфирия пролетают быстро.

Я думала, что буду страдать, вспоминая отца и ощущая, что он меня не так уж любит, раз сотворил такое, но нет.

Теперь, когда нас трое, и всё кажется легче. Все наши папаши — одного теста: два настоящих дурака и один чуть мудрее — Рэм, который посоветовался с Янирой.

Мы веселимся втроём, смеёмся, шутим, делимся секретами. Айрин усердно тренирует свою воздушную магию, а ещё оттачивает актёрское мастерство. Она убедила всех парней, что мы её замучили, и вместо злости те только жалеют её.

Мокзи всё это время спит в своей коробке, почти не обращая на нас внимания. Иногда он лениво открывает один глаз и смотрит равнодушно, будто следит за нашими шалостями со скукой.

Лишь однажды он все-таки соизволил проснуться: корабельный повар приготовил мороженое, и этот пушистый малыш мгновенно захомячил все три порции, не оставив нам ни крошки. После этого он снова свернулся клубком и уснул, как ни в чём не бывало.

Наконец, через три дня плавания, на горизонте начинают вырисовываться белые мерцающие стены Эльфирия.

Их мягкое свечение отражается в воде, переливаясь всеми цветами магии. Мы не можем не затаить дыхания — впереди новый мир, новые испытания и приключения.

Леон Виоран, столица Эльфирия, с моря выглядит чарующе. Ещё задолго до приближения к гавани солнечные лучи начинают играть на его стенах, высеченных из редкого полупрозрачного камня.

Город словно соткан из света и воздуха: башни переливаются перламутром, купола отбрасывают радужные блики, а мосты кажутся подвешенными прямо в небе.

Мне так хотелось бы задержаться здесь — пройтись по сияющим улицам, заглянуть в древние сады, встретиться с повелителем эльфов Теолларом и его супругой, которых я не видела уже сотню лет.

Но, увы, времени нет: мы и так припозднились. Наверняка почти все студенты уже прибыли в академию.

Мы переглядываемся с Янирой и Айрин, в груди поднимается лёгкая тревога. Опоздание —не самое удачное начало.

На пристани нас встречают изящные экипажи, запряжённые лошадьми с серебряными гривами. Я сразу догадываюсь, что это почерк ректора — только он мог позаботиться о столь эффектной встрече.

Кучеры кланяются нам и почти сразу увозят из города, не дав и минуты на прогулку. С грустью оборачиваюсь: белые стены Леон Виорана быстро исчезают за поворотами дороги, растворяясь в тумане утренних лесов.

Путь в глубину Эльфирия занимает несколько часов. Дорога поднимается всё выше, в горы. Склоны утопают в зелени: могучие деревья переплетаются кронами, а лианы сплетают арки над дорогой.

По обочинам журчат прозрачные ручьи, переливаясь, как живые нити света. Чем выше мы поднимаемся, тем ощутимее воздух наполняется силой — магия витает здесь почти осязаемо, обволакивает нас, словно тёплый ветер.

И вот впереди вырастает Академия Лиад. Сердце подпрыгивает от восторга.

Она кажется частью самой горы, будто не построена, а выращена. Белые башни из гладкого камня тянутся к небу, но при этом они не строгие и тяжёлые, а лёгкие, словно сплетённые из коры и света.

Их стены покрыты резными узорами, и каждый из них будто живой — руны переливаются, меняя цвет при разном освещении.

Между башнями протянуты мостики-галереи, увитые вьющимися растениями с цветами, которые светятся мягким сиянием даже днём.

Внутренний двор академии утопает в зелени: там не просто клумбы или газоны, а целые рощи, из которых поднимаются кристальные обелиски и струятся водопады, падающие прямо с каменных уступов.

Всё здесь дышит гармонией природы.

Воздух наполнен ароматами хвои, влажной земли и магии. Лёгкая дымка мерцает между деревьями и башнями, создавая впечатление, что каждый уголок Академии живёт своей собственной жизнью, будто место дышит и наблюдает за каждым, кто сюда приходит.

От одного взгляда на это место перехватывает дыхание. Академия Лиад выглядит как воплощённая сказка, как древнее волшебство, которое решило приоткрыть завесу перед нами.

Это не просто школа — это целый мир, где природа и магия переплетены настолько тесно, что невозможно сказать, где заканчивается горный лес и начинается волшебная архитектура.

Даже находясь на расстоянии, чувствуешь, что в Академии Лиад обучают не просто магии, а умению жить в гармонии с её силами, понимать их и направлять в нужное русло. И нам предстоит стать частью этого волшебного мира.

Сейчас перед нами раскинулись большие резные ворота из белого дерева, словно приветливо улыбающиеся. Их изящные узоры переливаются в солнечном свете, и кажется, что сама магия Академии тихо приветствует новых учеников.

Двери дружелюбно распахнуты, приглашая войти, но мы знаем: скоро они захлопнутся и будут закрыты до самого праздника Новолетия. Только тогда родители смогут вновь увидеть своих детей-студентов. Но сейчас об этом думать не хочется.

Мы переглядываемся с девочками, и в наших взглядах — решимость и лёгкое волнение.

Делаем шаг и переступаем порог. Магическая завеса, которая отделяет внешний мир от внутреннего, пропускает нас безо всяких препятствий.

Я знаю, чувствую: у нас всё получится — мы научимся владеть своей магией, станем сильнее и сможем защитить тех, кто нам дорог.

Впереди — новые открытия, испытания и друзья. И мы готовы к этому.

Дорогие мои, в нашем литмобе вышла очередная история! С удовольствием приглашаю вас в новинку Юлианы Григорьевой "Чужая невеста дракона, или подари мне крылья"

ЧТОБЫ СПАСТИ МАМУ, Я СТАЛА НЕВЕСТОЙ МОНСТРА. НО КАК БЫТЬ, ЕСЛИ МОЕ СЕРДЦЕ ПРИНАДЛЕЖИТ ЛИШЬ ЕГО БРАТУ?

В попытке спасти свою маму от смерти, я, адепка академии магии, а по совместительству, обедневшая аристократка и лишившаяся магии драконица, согласилась заплатить высшую цену - стать невестой монстра, что давно был мной одержим.

Смирившись с тем, что моя судьба предрешена, я покорно ждала свадьбы, стараясь не думать о том, что ждет меня после.

Но неожиданно в моей жизни вновь появился он, король академии и ледяной дракон, разжёгший огонь в моём сердце.

Вот только судьба и тут сыграла со мной злую шутку. Ведь он никто иной, как брат моего ненавистного жениха...