Необратимая реакция

В бумагах у отдела кадров написано мягко — «по соглашению сторон». На деле же «в стране кризис, Евгения Владимировна, сокращаем ваш отдел, работающий на Европу…».

– Вы без детей, – удовлетворённо кивнул куда-то поверх моей макушки зам. директора.

– Вы не замужем, – подхватила «кадровица» знакомую песню.

«Вы крашенная блондинка», – не хватало сказать им, чтобы я впервые бросилась на людей с кулаками.

Впрочем, произнесённые вслух два пункта — самые важные. Если бы не они, меня, как и двух моих коллег, могли бы из жалости (или солидарности) запихнуть в соседнюю лабораторию на разработки. А так — гуляй, Вася…

В переговорке было неуютно: я сидела на офисном стуле, из которого пружины тесно впивались в зад, и пялилась в окно, которое загораживали эти двое.

Хоть бы отошли, что ли!

– Больше мест для вас у нас нет. Это мы обговорили, – побарабанив по столу пальцами, полувопросительно закончила свою речь работница по кадрам.

Когда молчание слегка затянулось, я поняла, что пришла очередь моей реплики, и игривым жестом пододвинула к себе кипу своих бумаг.

– Всё так, всё так. Я могу забрать свои документы? Через полчаса меня ждут на собеседовании.

– Надеюсь, не у наших конкурентов? – отмер зам. гендира и даже ухмыльнулся.

– Знаете, – продолжила тараторить я, машинально ставя подписи на всех бумажках. – Не ожидала, что в нашем городе химики с моим опытом настолько ценятся! Не хочу хвастаться, но…сегодня назначили два собеседования, а завтра — целых три! То есть, целых пять.

Сидя на стуле, я умудрилась ткнуть в лицо усевшейся в своё кресло кадровичке сначала три оттопыренных пальца, а потом и всю пятерню. Чтобы та, так сказать, впечатлилась. Прочувствовав на себе мой настрой, жирдяй довольно правдоподобно изобразил занятость важными делами, пожелал мне удачи и быстро скрылся за дверью.

Вот и я, собрав свои бумажки, быстро ускакала вслед за ним под неодобрительное ворчанье кадровички. Что мне было до неё — на воле, за окном и забором ждала свобода!…

– Свободой ты называешь долги за съёмную халупу, что ли? Гос-споди, ещё и сидишь горбатая. Позоришь меня в приличном обществе.

Через час в небольшом ресторане в одном из богатейших районов города я с аппетитом поедала свою болоньезе и вкусно прихлёбывала фруктовый чай.

На последние пятьсот рублей в кошельке.

Ира, выбравшаяся из своего фамильного позолоченного гнезда рано утром (в 11 дня), сидела рядом и аккуратно «клевала» цезарь с креветками. Что, конечно, не мешало ей одновременно с этим вбивать гвозди в крышку гроба моей самооценки и покушаться на мою тарелку.

– Скажите, пожалста, – благодушно отмела я ворчание старшей сестры и вдохнула чистый весенний воздух. – Кто бы раньше сказал, что быть безработной — такой расслабон…

– А потом тебя «на расслабоне» на улицу выпнут, – отбрила сестра. – Кстати, ты же помнишь, что в этом месяце твоя очередь вносить платёж за мамин кредит?

Я неопределённо дёрнула плечом. Маман там хотя бы кормят. А я скоро буду драться с кошкой за пакетик с надписью “мясное рагу”…

Видок у сестры был ничего себе даже для этих мест: ухоженная леди, вся прилизанная, «гладкая», окружённая облачком тяжёлых мускусных духов. Он смотрела на меня с ожиданием и укором, постукивая по столу длинными ногтями.

Стоит ли говорить, что своими невесомыми туфлями она могла затоптать меня так же, как и в детстве из-за драки в песочнице, а томным взглядом из-под длинных ресниц — препарировать на месте.

– Помню-помню. А по поводу квартиры…Знаешь, всегда мечтала пожить в шалаше посреди леса. Без интернета, унитаза и стиральной машины. Поедешь со мной?

Ира аккуратно вытерла губы салфеткой и привычным жестом сложила её в четыре раза. Убрав белый квадратик за тарелку, больно ткнула меня в бок.

– Не говори таких ужасных вещей. И вообще, что ты написала в своём резюме, что отпугиваешь всех работодателей в мире? Чистую правду?

– Даже если я тебе его и покажу, не факт, что ты вспомнишь буквы, – я вытащила из кармана смартфон и положила его перед сестрой, как гордый школьник показывает родителю сделанную домашнюю работу. – Помочь прочесть? А то ты совсем дома скисла на своих сериалах. Смотри, образование – такое, опыт работы – такой-сякой…

Старшая сестра принялась внимательно вчитываться в каждое слово. Можно подумать, она хоть день поработала по специальности, чтобы что-то там понимать! Почти сразу после нашего общего химфака стала встречаться с богатеньким буратино.

– «К командировкам не готова» — пока молодая, должна быть готова! Убираем галку… Ага, «желаемая зарплата» — ско-о-олько? Удалим-ка пару ноликов. Что ты так смотришь? Зато знаешь, сколько предложений сразу посыпется.

Вообще-то, старшая сестра — последний человек, к которому стоит обращаться за помощью. Эмпатии у неё кот наплакал. С другой стороны, в разгар рабочей недели вытащить кого-то в кафе тот ещё квест, так что отпраздновать свою безработицу пришлось в Ириной компании. Короче говоря, моя умная голова совместила приятное с полезным: и старшую родственницу проверила, и поела не в полном одиночестве.

– Это бефнадёвно! – я потрясла руками, призывая высшие силы. – Богф ненафидит меня! Я нифому не нуфна.

Проходивший мимо парень в тёмных очках замедлил ход и с интересом уставился на меня. Ира окинула его презрительным взглядом – в основном, его затейливые, слегка выцветшие татуировки, затем перевела глаза на меня.

– Сначала прожуй, а потом говори. Сейчас тебе что-нибудь найдём.

Я застыла в изумлении. Чего-чего она хочет?

Ира умиротворённо копалась в моём телефоне и наконец-то молчала. Что ж, можно насладиться своим блюдом! В смысле, я всё съела? Тогда пора бы и коктейль выпить. Как хорошо иметь богачку-сестру.

– Хватит там строчить! А то все заводы области передерутся за меня, – я потрясла Иру за плечо, отставив выпитый бокал.

– Не трогай мой пиджак от Гуччи! – моментально вревела она. – О, смотри, вот и первый отклик.

– Это что? РусОйл?

Я словно детская игрушка– неваляшка резко выпрямилась на стуле, и мы с Ирой с глухим звуком стукнулись лбами. В синхронном удивлении наклонились над моим смартфоном. Подошедший официант, растерянно помахал пятернёй у меня перед глазами.

– Девушка! Вы попросили ещё мохито, но его нет на баре. Желаете заменить на стакан апероля?

– Два апероля и чтобы были готовы через 5 минут! – с торжественным видом объявила Ира и быстрыми щелчками пальцев «прогнала» парня прочь.

– Какие ещё апероли? Давай мы не будем налегать на коктейли среди белого дня…

Сестра отмахнулась, ловко переводя тему.

– Слушай, а не в РусОйл ли вы с этим…как там его…Костей хотели попасть?

Я покусала губы.

– Не помню.

– Этот, ну, по которому ты ещё убивалась после выпускного…всё рыдала, вопила. По полу каталась.

– Не было такого!

– Твой университетский дружок. Смазливенький, чернявый. Ну? Слушай, так я вроде недавно видела его старшего брата.

– У Кости нет братьев, балда.

– Значит, отца!

– И отца у него тоже нет, – чуть не расплакавшись, пробормотала я. – Уже четыре года как… Не помнишь тот несчастный случай с машиной, которая взорвалась в центре города?

– Бла-бла-бла, не хочу это слушать по тридцатому кругу. Может, уже прочтёшь, что тебе ответили?

Я вздохнула и послушно перечитала окрашенные в зелёный цвет строчки.

«Приглашение. РусОйл. Инженер– химик.

Нас заинтересовало Ваше резюме. Чтобы связаться с нами, позвоните по номеру +79… или напишите время, когда вам было бы удобно…»

Я подняла одуревшие от счастья глаза на сестру — та грациозными движениями вытряхивала себе в сумку пучок одноразовых пакетиков сахара из мисочки напротив.

– Эй!

– Что? – округлила глаза Ира.

Затем она поправила выбившуюся тёмную блестящую прядь из аккуратной причёски и, подхватив сумочку, коротко бросила в мою сторону.

– Так уж и быть, разрешу тебе за свою огромную помощь оплатить наш счёт. Хорошенько насладись напитками!

Настала моя пора пучить глаза. Я попыталась схватить сестру за рукав, куда уж там! У пиджаков гуччи, однако, очень скользкая ткань.

– Ты куда? Мы ж только пришли! Да и мне платить совсем нечем…

Одной рукой Ира ловко вырвалась одной рукой из моего больше вопросительного, нежели серьёзного захвата; другой взяла свой телефон и начала задумчиво в него вглядываться.

– Было весело, но мне уже пора. Что-то Олежек не отвечает на звонки уже полчаса, – сказала она озадаченно. – Увидимся! Бай– бай.

И была такова.

Я моментально осиротела вместе со столиком. Ведь с него Ира успела под шумок стащить ещё и пачку салфеток!

– **** ****, – произнесла, как я думала, в пространство.

Но на самом деле в лицо недавнему парню в очках, который появился передо мной с двумя аперолями в руках.

Он неожиданно белозубо улыбнулся, демонстрируя отличную работу стоматологов на пару с ортодонтами, и сиплым голосом поинтересовался:

– У вас не занято? Позволите угостить милую леди коктейлями?

«А можете угостить меня моим уже съеденным обедом?»

– Конечно, п-присаживайтесь…

Парень поставил на стол бокалы и сел напротив. Он снял с лица тёмные очки, обнажив длинные ресницы и орехового цвета глаза. Я решила, что будь он зверьком, то точно был лемуром – у них такой же внимательный и выразительный взгляд. Правда, направленный будто немного сквозь собеседника.

На вид ему было «чуть за двадцать». По уверенному виду человека в таком возрасте можно указать один диагноз: “сынок богатых родителей”. Э, нет, подруга, напомнила я себе, это мы уже проходили! Однако голос последней купюры в кошельке быстро заглушил голос разума.

Джентльмен представился Димой и предложил выпить за знакомство. Мы немного выпили, поболтали минут пять на общие темы, даже успели зацепить психологию и саморазвитие. Затем он внезапно сочувственно посмотрел на меня, прикусив голливудскими зубами дужку очков.

– Извини, что, может быть, лезу не в своё дело, но… Мне показалось, или у тебя небольшие неприятности?

– А что, всё так плохо выглядит? Что мне нужна помощь?

– Можешь считать это странным, но я случайно услышал, о чём вы чирикали с сестрой, – Дима, чья кожа была на добрый тон темнее моей, побагровел, и этим полностью уничтожил мои последние сомнения. – Тащусь от девушек в беде.

С одной стороны, подслушивать чужие разговоры некрасиво. С другой стороны, когда к тебе средь бела дня подсаживается супер бед-бой и зовёт на свидание — это уже что-то похожее на знак от Вселенной!

Ещё с одной стороны, напрашивается вопрос: когда это я стала настолько везучей для подарков свыше?

– Тогда да, я та самая, – храбро заявила я и рукой обвела стол. – Видишь эти пустые тарелки? Их наела моя сестра и сбежала, оставив меня расплачиваться с пустым кошельком в кармане! А, каково?

Видимо, этого хватило, чтобы полностью нокаутировать (соблазнить?) странного молодого человека.

Он запустил пятерню в пышные русые волосы и с жаром спросил:

– Женя, а что ты делаешь завтра вечером?

***

Через несколько часов я уже сидела дома, в своей съёмной берлоге и занималась одним очень важным делом. А именно, спрашивала у Банни, кто является самой милой и пушистой кошечкой на свете.

Квартира, вопреки мнению старшей сестры, представляла собой не «дыру на краю города», а вполне милое однокомнатное явление.

В первую очередь среди вороха кучи вариантов она привлекла меня уютной двухместной кроватью посреди зала. И белыми обоями (даже без тараканов!).

Не считая сносной кухоньки и вполне приличной ванной комнаты, она вполне могла поконкурировать по уюту с квартирами в центре города, а ещё и оказалась по карману выпускнице университета, которая со счастливым возгласом покинула задрипанное общежитие.

В полупустой зал львиную долю вещей я докупала самостоятельно. Экономя на хорошей одежде, не обновляя полумёртвый телефон, отвоёвывая в продуктовых каждую копеечку.

Короче — отсчитывая дрожащими пальцами купюры из своей небольшой зарплаты. Тем, кто до сих пор считает работу химика прибыльной, огромный привет!

Хозяйка квартиры была довольна произведёнными переменами, и даже иногда закрывала глаза на просроченные платежи. Обязательные расходы требовали много, и я не всегда могла правильно свести дебет с кредитом в своей нехитрой домашней бухгалтерии. Благо, хозяйка очень любила Маруськины пирожные в качестве стабильного извинения.

– Ати мая милая, ай-яй-яй! Ати какие лапоньки у тебя с подушечками, улюлю! А хозяйка твоя могла не приехать, если бы парень не оплатил её счёт. Ира – коза, убью, что сбежала! Улюлю!

Кошка, почти слившаяся с белым ворсовым ковриком возле кровати, щурилась от удовольствия.

И от удовольствия же цапнула меня за палец, предварительно побив его задними лапами. От неожиданного нападения я стукнулась макушкой об деревянное основание, после чего, поругиваясь, пошла на кухню за пакетом со льдом. Ну спасибо, подруга!

Не раз убеждаюсь в том, что Костя был осведомлён об её капризном характере. Иначе бы не принёс её мне с гордым видом. Тьфу.

Милому Диме, на четыре года меня моложе, я сказала, что завтра вечером, скорее всего, буду мыть полы, а потом колоться в вену. И следом по еженедельной соседской традиции драться насмерть с бандой бомжей за фантик от рафаэлки.

Ответ, как говорится, убил:

– А давай с тобой встретимся часов в 5 вечера? Я тебя приглашаю. Конфеты вместе с фантиками подарю сам, без всякой драки.

Кажется, тогда я залпом опрокинула весь апероль и, злобно хихикая, согласилась.

Жаль, конечно, что Дима внешне совсем не похож на героя моих мечтаний. С другой стороны, герой этих самых грёз не менялся уже чуть ли не десятилетие. Может, пора двигаться дальше?

Маруська, моя лучшая подруга со времён мезозоя университета, громко хлопнула ладонью по лбу, чтобы мне было хорошо слышно из трубки телефона.

– И слышать ничего не хочу. Ни о Косте, ни о Егоре или Сане-Васе-Пете-Паше. На свидание, ладно, так уж и быть, сходи.

– Вот спасибо за разрешение!

– А на собеседование в РусОйл не ходи.

– Это ещё почему? – тупо спросила я, одной ногой отбрыкиваясь от желающей добить меня кошки, а второй нашаривая под зад табуретку. – Я позвонила, они пригласили меня через неделю на собеседование! Надеюсь, до этого времени не найдётся кандидата получше.

Маруся, которая работала так же, как и я (по своей мытарской специальности) вполне была довольна лабораторией. Конечно, такие люди всегда находят общий язык даже с пожилой частью коллег. Она и в зоопарке бы ловко управлялась как со львами, так и с обезьянами…

– А вот потому. Ты же в отдел разработок поедешь, а не в их огромную промзону!

– И что?

По рассказу Маши, оказалось, что её бывшая коллега с работы отравилась метаном как раз в отделе разработок РусОйла. И, что самое страшное, именно там ей как-то раз не досчитали зарплату!

А ещё одну её знакомую там ограбили и чуть ли не изнасиловали, правда, не совсем рядом с тем корпусом, а чуть западнее, ближе к спальным районам…

– Марусь! – обиженно шмыгнула я носом. – Ты что, не хочешь, чтобы я наконец– то работала в нормальной, современной лаборатории? Не хочешь, чтобы тратила на дорогу в день всего час, а не три? Хочешь, чтобы я шарахалась от каждой старухи, которая подслушивает под дверью каждое моё слово, потому что им в нечего делать?! Это ведь архиважно.

Услышав “наше” словечко, которое использовали только мы втроём (я, Костя и Маруська), подруга замялась. Сразу поняла, что я не шучу. Приставку “архи” использовали мы редко, но так метко, что никакие аргументы больше не имели силы.

– Нет, Женьчик, я про другое…

– И вообще, – я злобно прошипела в трубку. – Надоело быть рядовым химиком и батрачить за копейки. Мне деньги нужны.

– Ладно, ладно! – встревоженно пробормотала в трубку подруга, а затем совсем уж тихо прошептала что-то типа «разбирайтесь сами» или «провалитесь в сани» или «куда бросали».

– Что?

– Давай разбираться с тем, что ты наденешь на свидание, глухая моя калоша! – бойко гаркнула она. – Молодёжь сейчас такая, им не угодишь платочком на голову и трусами в цветочек.

– Ах не угоди-и-ишь? Ну держись, Димка! Сейчас откопаю самую короткую мини-юбку и ту красную помаду, которую ты подарила на Новый год.

Константин Морозов. Не онлайн.

С экрана ноутбука на меня смотрело серьёзное лицо бывшего лучшего друга.

Я помнила его другим. Харизматичным студентом без планов и мечтаний, за которого всё уже распланировали властная фигура отца и огромные деньжища.

– Ну, чего пялишься? Я же тебе говорила, что попаду в РусОйл. Вот так и случится.

Откровенно говоря, я открыла ноут не для слезливых бесед с воображаемым однокурсником, а для того, чтобы подправить резюме. С Ирки станется, такого она там понаписала!

Масс-спектроскопия, определение октанового числа, фотолитография (даже мне такие слова незнакомы). Ещё она впихнула стрессоустойчивость и многозадачность, но тут уж я никак не подыграю.

…Четыре года назад сестра мне чуть не оборвала уши за то, что я рыдала у неё на плече.

– Кто в здравом уме так поступает?! Кому он нужен в этой Москве?! – бушевала я, а потом сама же себя успокаивала. – С другой стороны, у него же отец умер, тут любой с катушек слетит… Вот он и сорвался в горячке с чемоданом…

– А ты тут при чём?! – прикрикнула Ира и зарядила мне подзатыльник. – Сначала «люблю, подружка», а потом «кыш пошла»?

– Я поеду за ним, – решила я, предварительно хорошенько высморкавшись. – Вот позвоню сейчас и узнаю, где он становился.

Стоит ли говорить, что ни на звонки, ни на сообщения Костя мне никогда больше не отвечал. Видимо, так и не нашёл в себе смелость хотя бы просто объясниться. Я была в ярости.

В конце концов, Маруся, с первого курса знавшая нас обоих, убедила меня оставить закадычного друга в покое.

В итоге по прошествии года я перестала писать и звонить в пустоту.

По прошествии двух — прекратила вздрагивать от произнесённого на улицах его имени.

На исходе третьего — почти не заходила с фальшивого аккаунта на Костину страницу в соц.сетях, чтобы посмотреть, не выложил ли он хоть что– то новое о себе.

Поэтому я и представить себе не могла, как скоро произойдёт наша с Морозовым встреча и чем она обернётся.

***

– Вот распечатанные отклики на вакансию, которые вчера отобрала для вас Анастасия Павловна, – постучавшись, Диана ленивым ужом вползла в кабинет и плюхнула толстую, цветастую папку на стол.

Мужчина почесал бровь. Секретарша застыла над ним с манящей, намертво приклеенной улыбкой. Так улыбались все, кто не проработал с ним дольше месяца.

Недавняя выпускница вуза, красавица и умница. Он вспомнил себя в этом возрасте, и губы дёрнулись помимо воли в презрительном жесте. Напыщенный, сытый индюшонок. Самоуверенный идиот.

Девчонка блеснула зелёными глазищами. Они напомнили Косте фары автомобиля, и его передёрнуло.

Костя впервые подумал о том, что, возможно, зря вышел на работу в субботу. С другой стороны, в столице такие телодвижения были нормой, если ты хотел продвинуться в должности.

А он хотел.

Девушка, видимо, тоже.

Иначе на кой чёрт она захотела бы тратить на перебирание бумажек свой законный выходной?! Подозрительно.

Ещё одна шпионка? Костя постучал карандашом по столу.

– Спасибо. Зайдите через час.

Диана охотно кивнула. Поправила кудрявую прядь за ухо и бесшумно выскользнула за дверь.

Мужчина отрешённо посмотрел ей вслед.

Не то чтобы он не доверял эйчару этой компании. Всё– таки кадровичка с её многолетним стажем уж наверняка способна выбрать подходящего для компании человека.

Но теперь уже он не подпустит к лаборатории абы кого.

Как же он устал…

Кожаное кресло тихонько скрипнуло, когда мужчина склонился над папкой. Эйчар, не будь дурой, к каждому резюме наклеила стикеры со своими пометками.

– Чтобы она ещё понимала специалистах по высокомолекулярной химии, – сердито произнёс он.

На первом, ядовито-розовом стикере, было большими буквами выведено: «ВОТ УМОРА!»

Мужчина пробежался взглядом по резюме.

– Что это за бред?

Он отлепил стикер, скомкал его и молча выкинул бумажку в стоявшее рядом мусорное ведро.

Из любопытства (Костя, с его остатками гордости, до сих пор считал, что фея– крёстная наделила его как минимум пытливым умом) он прочёл имя и фамилию шутника-соискателя. Разумеется, чтобы навсегда занести его в чёрный список глубинной памяти, и…резко чертыхнулся.

В голове противно застучал отбойный молоток.

«Липаева…»

В его правой руке мгновенно возник телефон, и он, сохраняя самообладание, прокаркал в трубку.

– Диана? Зайдите ко мне.

– Но Константин Юрьевич! – возмутилась девчонка в трубку, явно что– то дожёвывая. – Вы же сказали — через час, вот и я и вышла, ну…кофе попить…

– Пожалуйста, зайдите ко мне, – с нажимом повторил он и отключился.

Костя против воли снова мазнул взглядом по распечаткам и побарабанил по столу пальцами, которые внезапно стали деревянными.

В столице за отлучки в рабочее время увольняют, даже не слушая оправдания, секретарша ты или начальник лаборатории.

Вот только он теперь не в Москве. А в родном городе, из которого с ужасом и позором бежал почти четыре года назад. И это постоянно нужно держать в уме.

Я подошла к роли совратительницы малолетних вполне серьёзно, поэтому разглядывала и так и эдак чёрные чулки.

— Женька, ну ты совсем сдурела, — мяукнула на своём кошачьем Банни с компьютерного стола.

Наверное, да, подумала я и надела капроновые колготки с узором в кокетливый бантик.

— Тем более, я не знаю, куда он меня поведёт…

Маша вчера жизнерадостно предположила, что в торговый центр. Где бассейн. С цветными пластиковыми шариками. А потом я как на зло уронила телефон в раковину и не успела ей ничего ответить.

В автобусе меня разглядывали с интересом, да всё не те, что хотелось бы. Бабулечки косились на мои коленки и напомаженные губы, а один мужичок лет 50 даже уступил место, рыгнув себе в рукав.

Сексапильных миллиардеров с внешностью Джуда Лоу в салоне муниципального транспорта почему-то не наблюдалось.

— Пришла всё-таки! Здравствуй, красопетка. Это тебе.

Дима встретил меня ровно в полдень с огромной коробкой шоколадных конфет.

Он пригладил свои сверкающие на солнце волосы, но даже не подумал отрывать горящий взгляд от моей облегающей грудь блузки. Ага-а, думал, не замечу? Ну или сразу решил не скрывать своих намерений…

Мы двинулись вдоль по главной улице.

Апрель в этом году радовал. Солнце светило в глаза сильнее обычного, прилетевшие из тёплых краёв звонкие птицы ласкали слух. Снег наконец сошёл, и ноги, обутые в демисезонные полусапожки, весело "цокали" по светло-серым асфальтым дорожкам.

Красота!

От волнения некоторые люди в таких ситуациях молчат, словно воды в рот набрали. Всё-таки первая серьёзная встреча, первое свидание, смущение, робкие попытки узнать побольше друг о друге…

Это, кстати, не мой случай.

Я как на духу выложила пареньку всё: и про своё увольнение, и про сложные отношения с мамой, и про тяжкие выплаты за съёмное жильё. Да и видел ли он сам цены на квартиры? А конские проценты по кредитам?!

— Ещё и этот долгий застой в личной жизни! Безнадёга какая-то.

Дима ответил мне долгим взглядом.

Тогда я с восторгом подумала, что не перевелись ещё мужчины, которые умеют внимательно слушать! Просто так, безо всякого умысла. Просто потому что девушка им ну очень понравилась.

Купаясь в лучах долгожданного мужского внимания, я не заметила, как мы плавно перешли на скользкую тему вероисповедания.

— Кстати, а ты вообще что думаешь о религии?

— Я не верующая, если ты об этом, — легкомысленно отозвалась я, но тут парень затормозил, словно резко врезался в стену.

— А разве… — пробормотал он, но предложение не закончил.

Мы повернулись на 90 градусов и оказались прямо возле странного серого двухэтажного здания, стоявшего поодаль от центральной улицы. Какая-то дверь тут странная. Гигантская, металлическая, красная. С ма-аленьким таким глазком.

Темноватый двор. Неужели мы сейчас будем целоваться в подворотне, как подростки?

Диме ничего такого в голову, видимо, не пришло. С моей ладонью в захвате он аккуратно позвонил в звонок в стене.

Паниковать (или разочаровываться) пока было рано. Буквально через секунду парень потянул дверь на себя и впихнул меня внутрь.

Перед нами оказался хорошо освещённый коридор. Первое, что бросилось в глаза — светлые обои в целомудренный бежевый цветочек, которые, на мой взгляд, стоили целое состояние.

На стенах висели картины в позолоченных рамках с милыми пейзажами. Под ними ровными рядами параллельно каждой стене стояли небольшие скамейки. Как в супер поликлинике для богачей.

Рядом с дверьми стоял стол, за которым сидела отрешённого вида женщина лет пятидесяти. По-видимому, охранница сия заведения.

— Где это мы? — нервно хихикнула я.

Дима фамильярно приобнял меня за плечи и важно кивнул “охраннице”. Та слегка встрепенулась.

— Дмитрий, давно вас не было! Слава богу, вы пришли. Отец будет очень рад вас видеть. А это…?

— Моя спутница, — величаво изрёк он. — Не записывайте пока её, хорошо? Она тут чисто по моей прихоти.

Слово «чисто», совсем не походящее к моменту, грубо резануло ухо. Я взглянула на собеседницу в поисках подсказки, но та, пожевав бледные губы, еле заметно кивнула. Удивительно. Ей хочется меня в куда-то записать? И куда? Может, в список супер вип-гостей?

Всё равно как-то странно.

Заметив бурную мыслительную деятельность у себя под боком, Дима успокаивающе пробормотал:

— Я же сказал, что место отличное. Не переживай. Сегодня мы будем с тобой заниматься духовным просвещением.

Я проблеяла что-то вопросительное. Возможно, даже слегка протестующее. Но кавалер в силу своей неопытности и юности понял это на свой лад:

— Туалет на втором этаже. Третья дверь слева от лестницы.

Обстановка вокруг дышала богатством и благополучием, но никак не раскрывала секретов этого чуднóго здания.

На втором этаже оказалось ещё больше картин в позолоченных рамках, мраморные полы, застеленные красными коврами с кисточками, и куча обитых бархатом дверей.

— Ого! — присвистнула я. — Так много места и ни души кругом.

Осторожно озираясь, я приблизилась к третьей двери и потянулась к ручке, как вдруг какая-то всё-таки заблудшая душа, что б ей провалиться, резко распахнула дверь.

Бам!

Я зажмурилась, взвыла и резко сложилась в три погибели от боли: тяжёлая дверь с размаху «чмокнула» меня прямо в лоб!

Пожилой мужчина, виновник столкновения, потрясённо уставился перед собой.

— Какого чёрта! — рявкнул он вместо того, чтобы рассыпаться в извинениях. — Что вы тут делаете?! Все должны быть уже в зале!

Куда вам такие тяжёлые двери, захотелось проорать мне.

Дед обладал массивным телом и совершенно лысой головой. Зато лысина выгодно оттеняла наличие бороды, седой и неаккуратно спутанной. Такого пенсионера даже издалека нельзя было принять за доброго дедулю Мороза. Скорее, на запустившего себя Карабаса-Барабаса в преклонных годах, который до сих пор в свободное время мечтает отомстить Буратино.

— Туалет… искала.

— Он в другой стороне. Живо убирайтесь отсюда!

Я потёрла лоб и покачнулась — от дребезжащего голоса резко закружилась голова. Заглянула злобному старикашке за спину (мда, это явно была не уборная) Пространство позади него было чем-то похоже на библиотеку, заставленную стеллажами с книгами вдоль каждой стены. А посередине, словно экспонат в музее, стояла высокая, с человеческий рост, стеклянная витрина. Я будто в пол приросла.

Под стеклом на подставке лежала толстая книга в тёмно-бурой обложке, и яркий красный огонёк охранной системы угрожающе подмигивал непрошеному зрителю.

То бишь, мне.

Злобный старикашка, заметив мой любопытный взгляд, резко захлопнул за собой дверь.

— Что вы себе позв…

— Значит, мне налево надо было, — подытожила я на кислую рожу, покрытую буграми и морщинами.

Наш дружелюбный диалог мог бы продлиться ещё какое-то время к обоюдному неудовольствию. Поэтому я улыбнулась напоследок застывшей сгорбленной фигуре и галопом кинулась обратно на первый этаж к Диме.

Тот было попытался спросить, что заставило женщину в моих годах так летать по лестнице, но я быстро потащила его к огромным дверям, видимо, главного зала.

Тяжёлая дверь с лязгом открылась, мы вступили внутрь и…оказались в полной темноте.

Проморгавшись, я поняла, что темнота была не кромешная. Мы оказались в помещении, до отказа наполненным людьми.

Люди были везде. Они сидели на сиденьях, как в кинозале, стояли возле стен и, как оказалось, лежали на полу. Дима, воодушевившись, почувствовал себя как рыба в воде и потянул меня в самую гущу толпы.

— Эй, осторожнее!

— Простите! — воскликнула я, отдавив каблуком чью-то конечность, и от страха чуть ли целиком не залезла на своего спутника.

На нас сердито заозирались.

— Д-дим, а мы вообще где?

— Всё увидишь.

Прозвучало зловеще.

Пришурившись, я заметила, что рядом на сиденьях сидела группа всполошенных моим возгласом пенсионерок. Они были одеты в длинные юбки до пола и сердито блестели глазами из темноты.

— Кого это сынок приволок? Вся размалёванная! Матерь божья…

В центре зала не было никого. Причина оказалась ясна через секунду — там возвышалась сцена. Больше ничего было не разглядеть, ведь единственным источником света являлся тусклый прожектор под потолком.

Громыхнули фанфары (я оглохла), включился яркий свет (я ослепла) и на сцене словно из неоткуда возник высокий мужчина в белой накидке с длинными каштановыми волосами.

— Друзья мои! — возвестил артист в микрофон. — Добро пожаловать на наш четвёртый съезд. На долгожданное посвящение в нашу скромную обитель Праведников Истинного Света и Единого Царствования Господня!

Моё тело превратилось в статую. Люди вокруг неистово зааплодировали. Кто-то даже тоненько взвизгнул.

Я в ужасе повернулась на этого «кто-то», и ткнула его в рёбра, честно стараясь не рухнуть в обморок:

— Дима, какого х….

— Я сразу понял, что ты вольёшься в нашу тусовку, — возбуждённо зашептал парень мне на ухо. — Мы поможем тебе с твоими проблемами, Жень! Мы все тут семья!

Ёклмн! «Жаркая ночь, молодая кровь» уставился на меня огромными глазищами. Ладно, может, он сам по себе не такой уж и плохой парень и…э…Всё-таки он так внимательно слушал и даже подарил мне конфеты и вообще…

Мама родная, секта! Он привёл меня в секту!

— Тишина, друзья! Настало время нам всем помолиться за грехи человеческие! — гаркнул ведущий и со всей силы рухнул на колени.

Дима, медленно опускаясь вместе со всем залом вслед за ведущим, несильно потянул меня за кисть.

Где тут выход?! ГДЕ. ВЫХОД?

Крупный мужик рядом, судя по ощущениям, уже «молился» куда-то в районе моих моих лодыжек. Хорошо хоть я додумалась не надевать чулки.

Зал погрузился в ещё более мёртвую тишину, чем до этого. И вдруг плотное беззвучие нарушил громкий противный звук.

— Кто посмел? — возмутился шепотом Дима, не оставляя попыток уронить меня на пол.

Толпа так же яростно, как и он, завертела головами в поисках еретика. И тут я с дрожью в ногах ощутила вибрацию в собственной сумочке…

— Божественный пророк, кто забыл отдать телефон на входе?! — взревел мужчина на сцене.

Софит, направленный на него, раздвоился, и юрким лучом опустился прямо мне в лицо.

— Чёрт, зачем так ярко!

Получилось громко и эффектно — люди рядом забормотали ещё более злобно. Понятия не имею, можно ли упоминать черта в сектах! Проклятье.

— Боже мой, я…я сейчас сброшу, извините, э….О-о-о!

Я с затруднением уставилась на горящий экран вытащенного из сумки телефона. Не может быть. Эйчар РусОйла. Надо же, как хорошо, что я заранее забила её номер в телефонную книгу.

— Дева, будьте любезны, выключите телефон и сейчас же вернитесь к молитве! — голос ведущего почти сошёл на визг.

Его возмущение с удовольствием подхватила сектанская разношерстная толпа.

— Не могу! — взвыла я, пританцовывая. — Это очень важный звонок. Ах, ёпрст, выпустите меня отсюда. Да пропустите же вы! Дима, скажи им?

Но парня поблизости так и не обнаружилось. К дьяволу всё, а ну разойдись!..

Сейчас ведь сбросит вызов. А потом, знаю я их, не дозвонишься — найдут другого кандидата, только и ждущего приглашения у порога компании.

— ВОССЛАВИМ ИИСУСА ХРИСТА! — заорали вдали у сцены динамики.

— Алло, слушаю!

Прижав телефон плечом к уху, я нащупывала в темноте дверь.

— Добрый день, Евгения Владимировна? — изумлённо произнесли на том конце провода. — Меня зовут Анастасия, я из компании РусОйл, вам удобно сейчас разговаривать?

— СЛАВИМ ВЕРУ В НЕГО!! А ДЛЯ НЕВЕРНЫХ МЫ ПОДГОТОВИМ КОТЁЛ…

— Да, конечно! Очень удобно, — наконец, железная дверь поддалась и с оглушительным грохотом захлопнулась.

Вся потная и красная, я выползла на волю в тихий коридор с пейзажами. О, лавочки! Странная тётка-охранник исчезла, и я наконец осталась в олиночестве.

В глазах рябило от света, дико кружилась голова, а уже недостаточно юное для таких приключений сердце было готово вот-вот отказать. От букета «прекрасных» ощущений я едва не пропустила всю суть разговора.

— Дело в том, что у нас освободилось время, и мы можем провести с вами собеседование сегодня, а не на следующей неделе. Скажите, вам бы было удобно подъехать в течение этого часа?

Зеркало, оказавшееся напротив, отражало очень пикантную картину. Юбка задралась чуть ли не до бёдер, блузка помялась, на голове появились колтуны. Про макияж вообще молчу. Да чтобы поправить дома этот ужас нужно часа два, плюс дорога туда-обратно…

— Если не сможете, то давайте по прошлой договорённости через неделю, — сжалилась Анастасия.

Я представила Ирино лицо, если б сказала ей, что отказалась от собеседования в место мечты из-за шока от сектанского собрания. На которое меня обманом затащил парень, которого я видела один раз в жизни.

Она бы убила меня на месте не задумываясь.

Что тут сказать, я сама себя убью, если не поеду.

— Что ж, давайте тогда сегодня…

— Ждём вас по адресу. Мы проведём небольшую экскурсию по лаборатории, а затем с вами побеседуем. Ах да, и просим соблюсти деловой стиль одежды.

— Просите, и воздастся вам, — мрачно сообщила я своему отражению.

После чего убрала замолкший телефон обратно в сумку и бегом выбежала из этого дурдома.

Мужчина потёр переносицу, глядя вслед ушедшей кандидатке. Прийти на собеседование в джинсах и футболке с таблицей Менделеева. Ха-ха, очень оригинально.

Они хоть что-нибудь соображают после своих университетов?

Анастасия, впрочем, осталась довольна.

— Смотри-ка, молоденькая, будет легко её всему обучить. Как ты и хотел.

Морозов дёрнул плечом.

— Она недавно получила диплом и ни дня не проработала по специальности. Какая кафедра? Аналитическая химия? Бред собачий.

— Хорошо, удаляю.

Он громко фыркнул, и женщина с сожалением щёлкнула мышкой, закрывая вкладку. Он заметил, как эйчар подавила вздох — ей явно хотелось побыстрее закрыть свободную вакансию и желательно без его участия.

Как же.

Они вдвоём сидели в её кабинете и рассматривали на компьютере анкеты соискателей, которые должны были явиться сегодня в логово дьявола.

«То есть, в мою лабораторию», — мысленно поправил себя Костя.

Он переворошил там всё.

Самолично распихивал едкие порошки по новым банкам и подписывал кислоты. Выкидывал старьё, договаривался с базами утилизации и даже сам на своей машине мешками увозил использованные стеклянные бутылки. Тряс отдел снабжения, донимал ленивых логистов, в наглую куковал в соседних лабораториях. Разбирая всё до атомов. Кто, где и как.

Так сказать, набирался руководящего опыта перед самым важным делом в своей жизни.

С нуля начал новые исследования — помог опыт работы в Москве. Ведь он хотя бы знал, на какие статьи опираться.

Выбил у нынешнего ген. директора деньги на новые компоненты и даже на кое-какое оборудование, которое знакомые продали со скидкой.

В одно время всё шло даже неплохо.

Морозов корпел в одиночку, тратя всё своё свободное время на работу. Лишь бы не оставаться наедине со своими мыслями. Лишь бы не выходить на улицу. И хорошо бы совсем забыть, где он находится.

Пару месяцев назад один из директоров, пожилой начальник отдела разработок, захотел взбрыкнуть. Старый маразматик, чтоб он провалился.

— Никаких кадровых перестановок, — просипел он.

И уехал. В другой филиал у черта на куличиках. Говорят, там вообще санаторий для топов, откуда никто из них не возвращается.

«Я наконец получу должность, я получу доступ к документам и нужным людям», — лихорадочно подумал Костя. Тогда он ворвался в кабинет к генеральному, как изголодавшийся лев прыгает на жирную антилопу.

— Ты по-прежнему инженер-химик, — пожал плечами Ковалёв. — И всё так же отчитываешься перед вышестоящими.

— Мне нужна должность. Нам нужно полностью переделывать весь отдел. От него заверсту пахнет нафталином!

— А ты у нас инициативный? — благодушно усмехнулся гендир себе в усы.

— Я подниму разработки на ноги. Дайте под мою ответственность, — процедил Морозов, едва пересилив себя. — Вы же сами знаете, что старпёр не вернётся. Он сейчас думает только о том, как набить брюхо креветками, а нос – белым порошком.

— Ты забываешься, Константин, — спокойно прервал его Ковалёв и покачал головой. — Советую помнить, что ты здесь на птичьих правах, несмотря на нашу с твоим отцом дружбу. И кто-то едва ли добровольно отдаст свой пост.

— Я всего добился сам, — рявкнул Костя и, зажмурив глаза, потёр ладонями посеревшее лицо. — Чёрт, я…

Он с трудом выпрямил ссутуленные плечи и посмотрел в глаза поскучневшему гендиру. План, если это был он, начал медленно вырисовываться в голове.

— Тогда дайте хотя бы помощника. Откройте вакансию в наш отдел. Один я уже не справляюсь.

— Вот это можно, — вмиг повеселел Фёдор Николаевич. — Нам совершенно точно не хватает ловких рабочих рук. Тем более, ты сам знаешь, что будет, если мы сорвём контракт с Чехией. А-та-та!

— Знаю, — бесцветно ответил Морозов, с удивлением разглядывая в оконном отражении свои глубокие мешки под глазами. — Позволите хотя бы выбрать подопечного?

— Отчего нет. Сейчас позвоню Анастасии, пусть открывает вакансию.

…Костя так пристально смотрел на монитор, что не заметил, как эйчар успела выпить принесённую секретаршей чашку чая и уже расслабленно сидела, откинувшись на спинку стула.

Рядом с ними стояла Диана. Прижимала к груди документы и активно стреляла глазами в сторону мужчины.

— Константин, сейчас подъедет кандидатка Липаева. Вы готовы провести её по лаборатории? — со сладким придыханием в голосе произнесла девушка.

— Я же сказал Липаеву даже на порог не пускать! – взревел Морозов.

Анастасия в знак протеста поцокала языком.

— Главная по кадрам здесь всё ещё я, а не вы. Ковалёв следит за наймом работников и за их анкетами, и он лично одобрил кандидатуру Евгении.

— В связи с чем это, позвольте узнать?

— В связи с её опытом работы. Так что будьте добры, вернитесь в лабораторию. Она приедет с минуты на минуту.

Диана, стоящая рядом, капризно закатила глаза, и он ответил ей мрачно приподнятой бровью. Но затем воспоминания о прошлой ночи слегка смягчили его выражение лица. Всё-таки есть свои преимущества в том, чтобы “держать врагов ещё ближе”…

Смешно заполненная бумажка, вполне в Женькином духе, обвинительным приговором лежала у Кости в руках.

У него на долю мгновения даже сжалось сердце, но тут же разжалось обратно. Он с интересом посмотрит, как Женя строила карьеру, чем научилась за годы его отсутствия...

И пусть она только попробует заявиться сюда в дурацком виде

***

Вид у меня действительно был дурацкий.

Как я ни пыталась натягивать юбку на колени, стало ясно одно: она была специально придумана злыми мужиками-дизайнерами в наказание женской половине человечества.

Помаду я, конечно, стёрла, от чего мой образ приобрёл странные сиротские черты. Волосы получилось заделать в целомудренный пучок на макушке, но блузка всё равно то и дело подмигивало кружевом лифчика.

— С вами всё в порядке? — озадаченно спросил с водительского сиденья таксист, наблюдая в зеркало за моей мышиной вознёй.

Ответить я не успела, снова зазвонил телефон.

— Кто говорит? Слон?

— Женьчик, ты чего там, опять пьёшь с утра пораньше? — заорала Маруся на громкой связи.

Ах ты ж!..

— Алло, я со свидания еду, — я перевела звонок на нормальный режим и прижала телефон к уху. — Блин, кажется колготки порвала. Видимо, когда убегала.

— Со свидания? — возбуждённо задышала подруга в трубку. — Или у вас там было что-то такое прям огого? Давай рассказывай, пока у меня обед!

— Потом, всё потом. Кстати, ты не поверишь, куда я сейчас еду. На собеседование в РусОйл!

— Нет, — загробным голосом отрезала подруга. — Нет-нет-нет! Не-е-ет!

— Странно, — сказала я притихшему таксисту, мстительно закидывая телефон обратно в сумочку. — Не припомню, чтобы в этом районе была такая отвратительная связь.

Через пятнадцать минут я уже стояла в огромном холле РусОйла, впитывая в себя атмосферу богатства и благополучия. Ну вы только посмотрите!

Повсюду зеркала, дорогая мраморная плитка на полу, красивая резная лестница! Пахло здесь, вопреки ожиданиям, не химикатами и не бензином, а чем-то свежим и приятным. Я мысленно показала язык своему старому НИИ с расхлябанными скрипящими половицами. Да здравствует богатство!

Надеюсь, и мне отсыплют щедрот небесных.

— Евгения Владимировна?

Словно из-под этой богатой плитки рядом со мной выросла смуглая молодая девушка. Казалось, мгновение, и она взмахнёт цветастым платком и тряхнёт бёдрами в задорном танце, а затем утянет меня в шатёр погадать на картах. Эффектная, гибкая, подвижная.

Но она почему-то стояла передо мной по стойке смирно, в непростительно скромной, бежевого цвета кофточке и, поджимала полные губы.

— Ой, да, это я. Я к вам. В смысле, на собеседование. К вам на собеседование…

— Я так и поняла.

— Простите, это я так просто по-дурацки нервничаю, — дружелюбно пояснила я, в сотый раз поправляя воротник.

Секретарь (а я была уверена, что это она) удивлённо оглядела меня с головы до пят.

— Меня зовут Диана. Анастасия будет готова побеседовать с вами чуть позднее. Не желаете для начала посмотреть нашу лабораторию?

— Конечно, с удовольствием.

Мы остановились лишь на четвёртом этаже, затем повернули в правое крыло и оказались в начале светлого длинного коридора.

Я с ужасом в глазах постаралась отогнать знакомое чувство дежа вю.

Ясное дело, надо успокоиться. Ничего хуже религиозной секты со мной сегодня уже не случится…

Пока я занималась аутотренингом, Диана аккуратно стучала в дверь.

Я осторожно пригладила свой пучок и нащупала в нём позорный «петух», но к ужасу поняла, что переделывать безобразие на голове было уже поздновато.

— К вам можно? Примете кандидатку? — пропела она соблазнительным голосом и, склонив голову, открыла передо мной дверь. – Проходите.

— Я сам провожу Евгению Владимировну обратно. Спасибо, Диана.

Словно мартовская кошка, девушка атаковала обладателя баритона томным взглядом. Затем шустро прикрыла за собой дверь, перед этим каким-то магическим образом втолкнув меня внутрь прямо под нос стоящему рядом мужчине.

Но мне было всё равно, как она на него смотрела. Как нахально боднула меня своими шустрыми плечиками перед тем, как уйти.

Всё потому что, вопреки ожиданиям, за раскрывшейся дверью развергся ад.

Потому, что на меня не мигая смотрели настоящие — не пиксельные — живые тёмные глаза.

— Женя. Давно не виделись, — с сухой, неприятной улыбкой произнёс мой ночной кошмар. — Проходи, не стесняйся.

Не может быть. Это сон. Иллюзия. Бред.

Однако после серии морганий Костя никуда не исчез.

— Не может быть. Морозов…— задыхаясь от нахлынувших чувств, просипела я.

Мир схлопнулся до размеров маленькой комнатки и обрушился на мой разум какофонией звуков: гудящей вытяжкой, эхом собственного сердцебиения и тиканьем настенных часов.

Я сейчас умру. Нет, сначала я убью его, а потом умру сама!

Я подняла голову повыше, чтобы посмотреть в глаза мерзавцу и, тут же попятившись, чуть не врезалась в косяк. А точно ли это он?..

Высокий – он всегда таким был – смотревший исподлобья, Костя напоминал отдалённую копию самого себя. Не то старик, не то каменные развалины.

Уезжая из города четыре года назад, друг представлял собой смесь юного Алена Деллона и ещё более юного ДиКаприо, с этой своей залихватской юношеской улыбкой и смеющимся довольным взглядом. У него была копна мягких тёмных волос, полная ямочка на правой щеке и пышущее здоровьем тело.

Как мог по-другому выглядеть парнишка, не отягощённый ни моральными выборами, ни денежным лишениями?

Мужчина, стоящий передо мной сейчас, был похож на смерть.

Его волосы вычернило, но повсюду проглядывались выцветшие седые пряди. Тело словно иссохло. Стало сплошными острыми углами, небрежно прикрытыми белым халатом.

Но хуже всего это лицо…

Посеревшее, похожее на маску, с тёмными кругами под глазами и острыми скулами. С разведёнными в не особо-то и приветливой гримасе бледными губами.

Я безуспешно вглядывалась в бывшими когда-то родными мужские черты. В голову незванными гостями полезли скребущие мысли — чего же он натерпелся за эти годы?

— Я прочитал твоё резюме, — кратко резюмировал Костя и хлопнул по столу стопкой бумажек. — Что за бред ты там написала? Ты точно хотела попасть в РусОйл? Или метила в КВН, но промахнулась?

— А ты, видимо, сел не в тот автобус на Садовом кольце? — съязвила я.

Мужчина закатил глаза.

Ситуация выглядела комично неправдоподобной. Напомню: сейчас должно было проходить собеседование мечты.

Ы-ы-ы, может, у сектантов ещё есть местечко? Или мне попроситься на следующее свидание в дом к душевнобольным?

Я сглотнула комок обиды (хоть бы разочек позвонил за эти годы!) и уставилась в Костины документы, подбирая слова. Агх, ну, конечно, у него в руках было моё старое резюме, в припадке написанное Ирой.

Господи, Костя тут, живой и невредимый… И что же мне делать? Что спросить сначала? Или лучше, в какой глаз ему ударить первым? А, может, сделать вид, что я совсем и не заметила его исчезновения?

— Не уверен, что смогу ответить на все твои вопросы, — словно прочитав мысли, подал голос мужчина. — Но ведь оно тебе уже наверняка и не надо.

Чувствуя спиной холод от бетонной стены, я мрачно обдумывала, с чего бы следовало начать. Наверное, неплохо было бы взять себя в руки, сделать умное лицо...

— Чем вы здесь вообще занимаетесь? Какого сотрудника ищете?

— Сейчас отдел вплотную занимается созданием новых биохимических катализаторов. Скоро мы должны открыть филиал РусОйла в Чехии, и к этому времени всё должно быть готово, — сказал Костя. — Однако пока процесс остановился на этапе разработки. Ты когда-нибудь работала в этом направлении?

Это сюр, подумала я.

Это неуважительно, я ждала его четыре года, заныло сердце.

Мозг сказал, что если человека избить мылом, завязанным в полотенце, то следов совсем не оста…

— Ещё как работала! — буркнула я.

Нахально прошлась по всей лаборатории, заглянув в каждый вытяжной шкаф и сунув нос во все пробирки. Ага, кислоты, органические растворители, щелочь. Очень интересно… а что это, запас новой посуды? Какая чистенькая! Целенькая, и без сколов.

Даже вытяжные шкафы имели нежно-серый оттенок, а не грязно-оранжевый, как постаревший за века пергамент.

В углу стоял металлический шкаф с реактивами, и я даже издали увидела приклеенный на дверку листок бумаги. Всё было аккуратно подписано печатным текстом, какие реактивы на каком месте стоят: полка первая, полка вторая, полка третья.

Прослеживался властный почерк, выведенный рукой педанта.

— Какие условия труда вы предлагаете? С какими веществами придётся работать? Есть ли у вас в договоре прописанная вредность? Работа за оклад или есть премиальная часть? И что-то я не вижу здесь второго стола и компьютера для будущего работника.

Плела я, конечно, от волнения всякую чушь. И так знала, что устроиться сюда — это найти своё место под солнцем, что бы там в трубку ни пищала Маруся.

Костя, сжав переносицу, всё это время как-то очень устало за мной наблюдал. Как будто его за всё время нашего диалога зверски пытали. Или избивали мылом в полотенце.

Это привело меня в довольно неплохое расположение духа! Поэтому я сжалилась и первая нарушила гудение вытяжных шкафов.

— Всё это время я проработала в нашем НИИ после того, как закончила университет, — деловито произнесла, проверяя ногтем стекло обратного холодильника на прочность. — А сейчас — единственная, кто попал из отдела органического катализа под сокращение. Так что, да, я работала в этом направлении. И даже почти возглавила лабораторию.

«Почти» — это значит «была на побегушках у начальницы, закрывая хвосты, которые её гениальный ум напрочь игнорировал». Но я не жаловалась. Некоторым людям легче что-то начинать, некоторым, наоборот, подводить итоги. Тем не менее, мои способности не впечатлили никого из вышестоящих настолько, чтобы найти мне другое местечко.

Я не знала, чем ещё козырнуть, чтобы не выглядеть в глазах Морозова полной неудачницей.

Но, видимо, эта новость всё же попала в цель.

Потому что он моментально перестал нервно барабанить пальцами по бедру. Но уже через секунду вздохнул так, словно услышал от меня чистосердечное признание в тяжком преступлении. Нет уж, такого я выдержать не могла!

— Так всё-таки, друг мой, почему ты даже не предупредил о своём отъезде? Ни одного звонка за четыре года — довольно странно, не находишь?

Я резко подошла и поняла, что вернулась к тому месту, с которого изначально и начала наши «гляделки». Демонстративно, на правах бывшей закадычной подружки, постучала носком туфли об пол.

Он стоял неподвижно, бросая на меня непонятный взгляд без всякого выражения. Словно в пустом доме кто-то включил свет, а внутрь так и не зашёл.

— Рыдали, значит, друг у друга на плечах, вместе готовились к экзаменам, как проклятые. «Пойдём с тобой вместе в РусОйл, Женёк» — вот это ляля! Мог ведь и сказать, в конце концов, что не хочешь общаться. Я ведь не приставучая.

Сказала я и осознала, что мы оба знаем, насколько этот факт прозвучал смешно, учитывая всю мою давнюю историю с Егором и студенческой влюблённостью…

— Ты имеешь полное право меня обвинять, — он слегка пожал плечами, будто это был уже решённый вопрос. И от этого стало ещё более неловко.

Я со злостью вытерла вытерла вспотевшие руки об юбку и заметила, как неодобрительно Костя покосился на неё, а затем и на весь мой “образ”. Его пристальный взгляд остановился в районе выреза на уровне груди и вильнул выше, к растрёпанным волосам.

Боже. Да ведь выгляжу как ходячая книжка «Соблазнение для чайников». Судя по Костиному взбешённому виду, он подумал то же самое.

— Отлично. Ты же видел, кого зовёшь на собеседование. Решил напомнить о себе таким издевательским методом?

— Ни в коем случае, — неожиданно ласково произнёс Морозов и за секунду оказался так близко, что я чуть не впечаталась макушкой в стену. – Тебя удивит тот факт, что я вообще был против того, чтобы ты здесь ошивалась?

Ах вот как?

Нет, я, конечно, не ожидала, что он сразу достанет из широких карманов халата уже напечатанный договор ТК РФ с моим именем. Но прозвучало грубо.

— Подумай, действительно ли оно тебе надо? Вакансия неплохая, но работать нам вместе? Пф.

Мужчина, словно усмехаясь, развёл руками.

— Нам? С тобой? — я в ответ специально громко расхохоталась. — Нет, спасибо, найду себе другое место! В котором не захочу дать коллеге в нос. Или по почкам.

— Не ожидал ничего другого.

Рожа при этом у Морозова стала до отвращения довольной.

— Что ж, к твоему сведению, у меня ещё очень много СОБЕСЕДОВАНИЙ, и совсем нет времени с тобой тут размусоливать. Так что я пойду.

— А ведь когда-то ты считала моё общество довольно приятным, — не удержался от ехидства Костя.

Его каркающий смешок и пожатые будто в добром недоумении плечи стали последней каплей.

Не веря своим глазам, я словно со стороны увидела свою ладонь и оттопыренный средний палец.

«Насладившись» картиной, Морозов прохладно сказал:

— Всего хорошего. Я думаю, провожать тебя нет необходимости.

— А я думаю, — передразнила я. – Что ты к своим годам так и не стал адекватным человеком.

После чего, развернувшись на пятках, ринулась к спасительному выходу.

— А ты, подруга, к своим годам так и не разгадала значение слов «деловой стиль»! — ядовито донеслось мне вслед.

***

Она ворвалась в лабораторию его ночным кошмаром. Сном, который повторялся из раза в раз. Тем самым, где он, смотрит в её полные обиды и упрёка глаза, и при этом не может ни загладить вину, ни свести всё к глупой шутке. Ни сказать простое: «Я скучал по тебе, друг. Прости».

Может, он излишне поэтичен, но он никогда ещё не встречал женщин, которые, сами того не зная, могли выжечь дыру даже в самом каменном сердце.

Такие, как она.

Такое, как его.

Поморщившись, Костя потёр лоб.

— Какой-то позор на сто лет, — пробормотал он вслух.

Он сидел в в одиночестве и клевал носом от усталости под усыпляющий гул вытяжных шкафов. Вечер настал неожиданно быстро, а многие дела так и остались незаконченными. Дурацкая свистопляска с кандидатами на должность нагоняла на Морозова не то глухую досаду, не то мрачное раздражение.

Ещё и Ковалёв очень желал знать, как всё прошло. Написывал в течение дня, как будто начальнику помимо этого совсем нечем заняться. Ну и что он должен ему ответить?

— Что все люди, видимо, дибилы. Кроме меня, — хрипло произнёс Костя в пространство и тихо хмыкнул. — Неквалифицированные. Неграмотные. Необязательные. Попросту идиоты.

С оценкой и признанием собственных способностей у него проблем никогда не было — и Жужа всегда любила над этим поиронизировать. Она думала, что у него хрупкое эго. Ей нравилось ехидничать над его излишней уверенностью в собственном превосходстве. Сейчас Костя сравнивал себя с глупым петухом, который добровольно лез в суп. А ведь раньше казался себе неуязвимым.

Пока все остальные, отец, учителя, родственники пророчили ему мир на блюдечке, она возвращала его в реальный мир. И, может, только благодаря ей к сегодняшнему дню он не рехнулся окончательно.

Костя задумчиво покрутил в руках карандаш. Неожиданно спокойно его отложив, закрыл на компьютере вкладку с Жениным резюме и напечатал несколько сухих ответов в рабочий мессенджер.

Он не извинится перед ней.

Не потому что испытывает дискомфорт, а потому что это до сих пор опасно. Он не возьмёт её на работу, не потому, что рядом с ней у него подозрительно начинает идти кругом голова. А потому что иначе она тоже всегда будет на виду.

— Липаеву берём, — с нажимом проговорил Ковалёв в трубку, позвонив ему буквально через минуту после отправленного сообщения.

— У неё недостаточно компетенции для этой работы и крайне сомнительный послужной список.

— Ты о чём? — не понял собеседник.

— Мы учились вместе в университе. Я знаю Евгению слишком хорошо, чтобы с ней работать.

— Оставь свои бредни для кого-нибудь другого, — разозлились на том конце провода. — Даю тебе подумать неделю. Попробуй, найди нормального работника в нашем захолустье. То же мне!

Подавив вздох, Костя убрал замолчавший телефон в карман и побарабанил по столу пальцами. Ничего страшного. У него на повестке дня есть проблемы и посерьёзней, сказал он себе. Тем более, что в обход Ковалёва он уже дал указания Анастасии объявить Жене его решение.

Но перед глазами, словно вспышка света, возникла сегодняшняя картина: Жужа стоит перед ним в короткой узкой юбке и сжимает в кулаке пуговицы возле шеи. Она что-то резко ему отвечает с покрасневшим лицом. Она нервничает. Она острит. Она поправляет волосы. А он… искренне забавляется. И одновременно недоумевает, почему не выкинул её как котёнка за шкирку, как только они остались вдвоём.

— Костик? Ты закончил?

Возле двери мягко звякнули длинные серёжки-кольца — Диана, загруженная работой, тоже осталась допоздна и теперь ждала, чтобы он проводил её до дома.

Даже переработки и дополнительный стресс ни на йоту не уменьшили её кошачьей, слегка ленивой красоты и сладковатой расслабленности, пахнущей земяникой.

Морозов в то же мгновение захлопнул крышку ноутбука. Было уже действительно поздно. На вопросительное выражение Дианиного лица он ничего не ответил. Молча подошёл и положил руку на тонкую женскую талию. Мысли о Жене, если таковые ещё оставались в его голове, быстро уступили приближающейся ночи.

Друзья, если вы до сих пор здесь!

Спасибо за то, что посетили мою страничку :)

Я очень радуюсь новым людям и лайкам🩷

От всей души желаю вам приятного чтения!)

Впечатление прекраснее я не смогла произвести, даже если бы захотела.

Маруся, отпаивавшая этим же вечером нас обеих шампанским, сдавленно хрюкала. Я развалилась на её диване в гостиной, вцепившись руками в тонкий бокал, и с азартом ловила то и дело падающий потолок.

Даже если б я случайно плюхнулась на пол, то просто бы осталась на нём валяться. В жилище у Рысевых всё было такое мягкое и уютное: и ковры с ворсом, и тёплые пледы, и милые гирлянды на шторах...

— Писец Господня… ох, щас надорвусь, ё моё. Женька, не могу-у!

— Чего?

— П.И.С. и Е.Ц. Господень — так ты сказала? — на моё тупое молчание подруга пояснила. — Праведники Истинного Света и Единого Царствования Господня. Это ж надо было!

— Думаешь, это позор на сто лет?

— Он самый! — обрадовалась Маруська нашему «старому сленгу».

Я размашисто кивнула в подтверждение — качнулась вся квартира — и залпом допила шампанское. Маша посмотрела с сочувствием. Настоящая подруга! Верная, добрая, такая открытая и милая… Я подползла к ней на другой край «плюшевого» дивана и уткнулась в плечо, размазывая слёзы.

— Я точно разгневала бога. У-у-у, этот проклятый Костя во всём виноват! Мало того, что из-за него я не спала нормально столько времени! Так теперь ещё и не получу работу своей мечты. Ну почему жизнь ко мне так несправедлива?

— Может, оно и к лучшему? Зато как ты ему высказала! Знай наших, — гаркнула Маруся, успокаивающе поглаживая меня по голове. — Чего тебе, такой умнице, там делать? Ты слишком квафи…квалиц…ква-ли-фицированный кадр для них.

Ну очень смешно! Лучшая компания страны и я. Прям-таки наиценнейший сотрудник.

Маша отвела взгляд и разлила по бокалам ещё шампанского.

— Давай я тебя лучше к себе устрою, а? Будешь анализом воды заниматься.

Она начала тараторить что-то ещё, а потом грохнула кулаком об подлокотник, когда речь зашла об однокурснике.

— А Костя — гад редкостный, за пять месяцев пребывания в городе ведь нарочно прятался!..

И затихла.

Этого просто не может быть.

— Ты знала, что он приехал?

— Д-да, но…

— Так вот почему ты сказала мне не ходить на собеседование!

— Женечка, ну я…

— Змея! Предательница! — взревела я и схватила диванную подушку. — Откуда? Откуда ты узнала?

— Встретила его случайно в продуктовом, — виновато пролепетала подруга и нервным жестом вцепилась в подушку. — Он выглядел очень плохо… весь какой-то исхудалый, бледный, с синющими мешками под глазами. Как трупешник. Сказал никому, а в особенности тебе, не говорить, что он вернулся…Я испугалась, вот и молчала в тряпочку.

— Ну спасибо, коза! И как ты узнала, что он теперь работает в РусОйле?

— Он был в белом халате с огромной красной надписью на кармане.

Я всплеснула руками.

— Не верится, что когда-то мы втроём прогуливали лекции и точили в столовке пиццу!

— Это мы с тобой точили пиццу, — подняла Маруся палец вверх. — А он постоянно над нами ржал и уплетал самые дорогие эклеры. Говорил, что это была единственная нормальная еда во всей столовой.

— А теперь даже признавать не желает, что мы когда-то были друзьями.

— Ну и тем более не возьмёт тебя к себе в лабораторию, — пожала плечами подруга. — С другой стороны, зачем он вообще приглашал тебя на собеседование…

— Видимо, по моему резюме подумал, что я совсем сошла с ума. И решил удостовериться, — невесело предположила я.

Мы синхронно задумались. Идущий со скрипом мыслительный процесс прервал звонок моего телефона. Я ткнула экран под нос подруге, и мы синхронно подскочили на диване.

— Наверное, тебя взяли? — неуверенно предположила Маша, тряхнув кудряшками.

— Ответь ты! Я не могу!

— Ты совсем ту-ту? А ну возьми трубку!

— Нет, — я швырнула трезвонящий аппарат Марусе на колени. — Скажи, что я умерла и поэтому никогда больше не смогу подойти к телефону.

— Евгения Владимировна, — заорал телефон, когда скривившая губы в ухмылке Маша поставила на громкую связь. — Это Анастасия, вам удобно разговаривать?

— Ой, — я скрючилась от Марусиного «подбадривающего» пинка коленом. — Д-да, слушаю вас. Только сейчас, переложу свою гадюку в террариум…

Подруга злобно меня ущипнула.

— Мы всегда созваниваемся с соискателями, чтобы они получили обратную связь по результатам собеседования, — вежливо проговорила Анастасия. – К сожалению, на данный момент мы не готовы взять вас на нашу должность…

«Дело не в вашей компетенции», «приходится выбрать из огромного количества отличных кандидатов», «огромное спасибо вам за проявленный интерес», «вы замечательный специалист» и т.д. и т.п.

Как только мы распрощались с эйчаром, Маруся в своей манере полезла с успокоительными объятиями.

— Эх, ну где наша не пропадала? – тихо вздохнула подруга, поглаживая меня по голове. – Да и нафиг он тебе нужен, этот РусОйл. Возьму тебя наконец-то к себе под крылышко на водоканал! А если квартиру отнимут, то я тебе раскладушку целую куплю. Хочешь?

Я хмыкнула. Она, видимо, забыла, что отговаривала меня от того, чтобы даже приближаться к зданию РусОйла. А теперь, кажется, и сама расстроилась.

— Спасибо, Марусь, ты чудо.

— А Костю, говнюка, мы поймаем и за ноги подвесим на дереве!

Когда через несколько часов с вечерней смены домой приполз Вовчик, любимый муж Маруси, он отвесил нам обеим подзатыльник за несанкционированную пьянку. Вот что значит – мужик в органах работает.

— Может, останешься, мать? – пробасил он. – Расстелю тебе твой любимый диванчик. Ну куда ты в таком виде погребёшь?

— Побираться на помо-о-ойка-ах! Чтобы прокормить Банни-и-и-и!

— Будешь драться за еду с другими обладателями высшего образования, — заржал он, но в конце концов сгрузил меня в такси, пока Маруся лежала на полу в отключке, изображая морскую звезду.

Дома, переодевшись в пижаму, я зачем-то прислала Диме пару сердечек. Но он не ответил. Ну и дурак, такую девушку упустил!.. А кроме меня ему ничего и не светит, сектанту-дурачку. Бе-бе-бе.

Тогда я попыталась дозвониться до сестры, чтобы поплакаться ей в трубку, но и этот план провалился. Наверняка Ира закинула телефон в сумку и преспокойненько смотрела сериалы.

Ну ничего, как разбогатею, куплю ей самый дорогой слуховой аппарат.

И с этими мыслями я провалилась в глубокий сон.

Я нервно огляделась в поисках нежеланных свидетелей и со всей силы пнула маленький камешек на дороге. Тот укатился в высокую траву, и из травы что-то недобро зарычало.

Ну да, это же Иркин коттеджный посёлок. Неудивительно, что тут всё такое враждебное. Может, мою сестру уже давно сожрали, а я ни сном ни духом.

Я зашаркала кроссовками и судорожно прибавила ходу по тёмной, ухоженной асфальтовой дорожке, пока это «что-то» не сожрало меня на обед.

За спиной донеслось недовольное клацанье зубами и я не выдержала, на секунду обернулась — чтобы увидеть горящие чёрным пламенем глаза огромной буро-коричневой дворняги.

— Х-хороший м-мальчик, — испуганно проворковала я, медленно повернувшись к псу лицом.

Тот боднул упёртым лбом воздух и медленно, словно откормленный злой бычок, медленно двинулся в мою сторону.

Ошейника не было. Зато в избытке присутствовали желтоватые зубища. На этом я бы и предпочла закончить наше знакомство, но кое-кто был с этим категорически не согласен.

— Не ешь тётю, тётя невкусная.

— Грр?

— Хор-роший п-пёс…

Псина подходила медленно, косясь на мою сумку.

Я отходила тоже медленно, спиной вперёд, лихорадочно размышляя о том, куда делись все богатеи из своих гнёздышек в субботний полдень, что ни одна зараза не вышла погулять на нашу с псом тропинку войны.

Отступали мы коряво, как очень плохие танцоры. Я — шаг назад на полусогнутых, пёс — шаг следом.

Так и до сестрицыного дома дойдём, мрачно подумалось мне. Принесу ей мохнатый подарочек. Или он ей меня – в своих зубах.

А потом вспомнила, что и так несу целый пирожок с мясом, который остался лежать в сумке со вчерашнего дня. Забегалась, купила в пекарне перекус и забыла съесть.

— Эй, милашка, а у меня для тебя кое-что есть!

На дорожку шлёпнулся слегка деформированный жаренный пирожок. Ну извините, пока в автобусе в выходной день с дачниками пободаешься, и не такое из сумки вылезет…

Пёс вопросительно махнул хвостом. Посмотрел мне в глаза очень долгих несколько секунд и мелкими прыгающими шажками приблизился к «взятке».

— Ну, чего вынюхиваешь, гурман? — ласково пробубнила я, пока дворняга нетерпеливо крутилась возле пирожка. — Даже я выгляжу сейчас не лучше. Так что, кушай-кушай.

Секунда! Не успела я и отвернуться… Звук открывающейся пасти, моментальный глоток, и псина снова смотрит на меня злыми глазами. Тут уже разозлилась я.

— Слушай, знаю, что это не фуа гра с креветками или чем тебя тут обычно кормят, но можно же было как-то помедленнее посмаковать, распробовать, что ли!

— Грр! — в ответ фыркнуло исчадие ада и снова махнуло хвостом, который легко перерубил бы меня напополам.

— Ладно, знаешь что… давай просто пойдём вместе, и я принесу тебе из Иркиного холодильника всё, что хочешь, а?

Пса, видимо, успокаивала моя нервная дурь, произнесённая ласковым голосом. Поэтому он, ещё раз показав мне свои клыки, наконец перестал рычать.

И просто побежал.

В мою сторону.

— Ах ты зараза! — заорала я, прибавляя ходу. — Люди добрые, помоги-и-те! За мной собака гонится-я-я-я!

— Ну так беги быстрее, — откликнулись «добрые люди» из-за ближайшего забора, и я услышала звук торопливо закрывающегося замка. — Только в другую сторону, нам её тут не надо.

— Гады вы! А не люди!

Из-за забора мерзко захихикали.

Тут поворот налево и…Ага, дом номер восемь! Следующий — сестринского мужа, Олега. Господи, только бы хватило дыхания добежать…

— Ира-а-а! Оле-ег! Открывайте, за мной гонятся!

Дверь на их участок оказалась приоткрыта. Боже, какое счастье!

На всей скорости я боком «нырнула» в образовавшийся проём и быстро захлопнула дверь, нащупывая руками болванку замка. В забор, представляющий из себя цельный металлический лист высотой два метра, что-то врезалось и со скулежом зацарапало дверь когтями, но я уже успела закрыться на два оборота и сползти на землю.

Пёс немного поворчал у забора, и минуты через две его скулёж исчез на соседней улице.

— Вот так пробежалась…

Я тряслась, как пьянчуга, и задыхалась хуже астматика, держась за голову. Перед глазами вспыхивали и угасали чёрные точки. И как я вообще обогнала на своих двоих четырёхлапое голодное исчадие?

Дверь в дом тоже почему-то оказалась не заперта. Почувствовав неладное, я медленно прокралась внутрь и, набрав воздуха, со всей дури заорала:

— Я ПРИШЛА ВАС ГРАБИТЬ! ГДЕ ХРАНЯТСЯ ДЕНЬГИ?!

В комнате на втором этаже раздался звук падения. С лестницы бледная, как привидение, выбежала Ира в чёрных трениках и огромной футболке.

Мы чуть не уронили челюсти, глядя друг на друга.

— Что случилось?!

— Ты совсем идиотка?!

Заорали мы в унисон. Помолчали.

— Почему у вас двери настежь?!

— Это ты орала как дибилка на весь посёлок?!

— За мной вообще-то гналась огромная злобная бурая дворняга! Ладно у вас дверь была открыта…

— А, — сестра в недоумении похлопала глазами. — Это Дружок. Он так со всеми играет.

Я уронила челюсть на пол.

— «Дружок»? «Играет»?! Да я едва от него ноги унесла!

Ира пожала плечами. Уняв бьющую меня дрожь и, дошаркав на негнущихся до ближайшего дивана, я в него рухнула и прикрыла глаза. Ненадолго.

— Ты выглядишь, как чучело, — гневно «выросла» передо мной фигура сестры, загородив свет из окна напротив.

— Ты тоже. Что, закончились все кружевные халатики? Выглядишь как дядя Вася из пивнушки.

Ира молча засопела.

Я с трудом открыла глаза и огляделась вокруг — кожаные диваны и кресла, дорогой ремонт с позолотой и вензелями, картины на стенах, плитка на полу под мрамор. И почему-то везде валялись рюкзаки и дорожные сумки с накиданными поверх вещами…

— Почему ты не отвечала мне на звонки? Сначала просто игнорировала сообщения, потом сбрасывала трубку, — я уставилась на сестру, нервно сминающую футболку. — Олег тоже мне ничего не писал. У вас что-то случилось?

— Мы немного поссорились. Ничего такого, — она нашарила взглядом диван и осторожно села рядом со мной.

— Откуда сумки?

— Он уехал. Уехал и…

Вечно прямая сестринская спина внезапно сгорбилась, Ира сжалась в нервозный комок.

Я вгляделась в её лицо и только сейчас обнаружила все признаки нервного истощения: обычно накрашенные блеском искусанные губы, тёмные круги под глазами, опухшие щёки, отсутствующий взгляд.

— И? — я помахала перед её глазами пятернёй. — Эй?

— И он сказал мне выметаться отсюда, — поморщившись, как от пощёчины, выдавила сестра. — Скажешь кому-то — придушу собственными руками.

От напряжения я чуть не выронила свои округлившиеся глаза на пол. Сестра, глядя на свои ногти, пробормотала:

— Олежек сказал, что не вернётся сюда, пока я не съеду, и где-то пропал уже на два дня. Но, как ты знаешь, мне совершенно некуда себя девать, поэтому пока я торчу здесь. Совершенно одна.

— Только не это, — простонала я, схватившись за голову. — Что ж вы такого не поделили, что так поссорились?

— Чтоб ты знала — моей вины здесь нет, — сестра упрямо вздёрнула подбородок. — Богатенький идиот начал сходить с ума от безделья. Загулял недельку-другую.

— А поподробней?

— Не откажусь от чая, — бесцветно прошелестела сестра и откинулась на спинку дивана, словно древнегреческое изваяние.

Вообще-то, когда приходят гости, радушные хозяева сами должны обслуживать пришедших. Предлагать им печенюшки, тапочки…

Чуть не столкнув с небольшого постамента фарфоровую вазу с цветами, я пошлёпала в сторону громадной кухни, отделанной под мрамор.

— Да где у вас тут что лежит? В холодильнике только… господи, почему тут только банка горошка?

— Не трожь, это соседка отдала. А чай в шкафчике, — подала голос сестра. – Глаза разуй.

Чем вообще питалась эта болезная? Подавив небольшую панику, я полезла во все кухонные шкафчики, чтобы развеять появившиеся сомнения, и обомлела. Видимо, створки гремели слишком громко. Потому что возле меня материализовалась сестра, которая, увидев моё выражение лица, как будто даже смутилась.

— Что?

— Где твоя еда? Где гречка, рис…макароны? Хоть что-нибудь? Чем ты вообще питаешься?

— У Олежки возникли небольшие финансовые трудности, — замахав руками, «объяснила» она и вытащила начатую пачку листового чая.

Я очень медленно стекла на ближайший стул. Задумалась.

Ещё раз пробежалась глазами по шикарно обставленной кухне с позолотой, прикинула в уме, сколько всё это стоит, и снова мысленно вернулась к пустым полкам и одинокой консервной банке. Нет, конечно, они могут каждый день заказывать уже готовую еду из ресторанов…

— Так что эти три дня я ходила обедать к соседке, — подумав минутку, выдала сестра и поставила на стол чистые стеклянные стаканы.

— К какой соседке? Ты что, сошла с ума?! Могла бы хоть пиццу заказать или в конце концов, позвонить мне, — я в ужасе схватилась за голову.

— Олежек перед пропажей забыл выдать мне карманные деньги, а у меня всё по нулям, даже на телефоне, — отмахнулась Ира, засыпая чай в стеклянный чайничек

Я поморщилась. Побарабанила пальцами по столу. Почесала нос. Вздохнула, решилась и…

— Переехать к тебе? — резко отпрянула сестра. – Гадость, даже не предлагай свою каморку.

— Погоди, я ещё даже ничего…

— Только если уступишь мне свою кровать, — цокнула языком она и нажала кнопку включения на сенсорном экране электрического чайника. — У тебя как раз новый ортопедический матрас вроде? И если приготовишь мне сегодня болоньезе. Надо будет зайти купить другой сорт из моей любимой чайной лавки, а то ты знаешь, без него у меня отвратительное настроение.

— Ир, я…

— И выселим кошку на кухню, а то у меня всё чешется рядом с ней. Ещё твои дурацкие маленькие полки для одежды! Ладно, я только соберу всю обувь и можем ехать, — на одном выдохе выдала сестра и дрожащей рукой залила кипяток.

Я гневно рыкнула.

— Нет уж! А ну-ка доставай свой телефон. Дай сюда!

— Зачем тебе? — ощерилась она, крепко сжав смартфон в руке.

— Я знаю, что у тебя стоит на мужа круглосуточное отслеживание местоположения. Потерялся, как же, рассказывай сказочки! А ну отдай!

— Даже знать не хочу, куда поехал этот придурок. Ничего тебе не дам! Тем более, — мстительно прошипела сестра, — у меня интернет кончился.

— Врёшь, у тебя точно оплачен вай фай до конца месяца. А ну!

Я вырвала смартфон у сестры, предварительно вскочив со своего места и ущипнув её за бок, и поспешно вернулась на диван в гостиной.

Так-так… Приложение отслеживание показало мне значок загрузки, и вскоре на экране появилась голубая точка с фотографией Иркиного мужа.

Ну, он хотя бы в нашем городе.

— Ага! Центральный район. Знаешь, что это значит? — крикнула я, чтобы сестра услышала из кухни.

Ответом мне было презрительное молчание.

Я покусала губы и решительно сказала себе, что делаю это во благо не только себя, но также страны, и ради спокойствия всего мира. Может, не на благо Олега, но он прекрасно видел, кого выбирал себе в спутницы жизни… И я не позволю, чтобы мою сестру выкидывали из законного брака таким позорным и унизительным образом!

— Собирайся. Мы едем надирать уши твоему супругу, чтобы он одумался, и вы, наконец, решили всё, как нормальные люди. Эй?

Я снова вернулась на кухню, поразившись воцарившейся тишине, и увидела Иру возле открытого холодильника, вонзившуюся ногтями в банку гороха. Встретив мой ошарашенный взгляд, сестра отбросила её на полку и скривилась:

— Ладно-ладно. Только сначала чай допью. И едем мы в итальянский ресторан! А потом хоть к черту на куличики…

Мои дорогие! Уже скоро Женя и Костя встретятся при не совсем обычных обстоятельствах) После чего их жизни начнут тесно переплетаться🩷

Книга на моём компьютере закончена уже на 90%! Поэтому главы буду выкладывать довольно часто. Если вы дочитали до этого момента, не забывайте добавлять книгу в библиотеку и ставить лайки) Спасибо!)🩷

Ира собиралась добрый час! Напялила на себя лучшие шмотки и накрасилась так, словно мы собрались не возвращать мужа, а по меньшей мере, в ночной клуб — искать нового.

Как только мы вышли с территории участка, я опасливо огляделась, не видно ли где поблизости адской псины.

— А он точно-точно убежал? Совсем?

— Нет, блин, за углом специально тебя поджидает!

Я быстро рухнула на заднее сиденье машины и громко захлопнула за собой дверь. Ира, словно цапля, дошагала до автомобиля, и уселась рядом, аккуратно вытянув ко мне длинные ноги, обутые в кожаные туфли на каблуке.

— Я должна всегда хорошо и элегантно выглядеть вне дома, — пояснила она на моё кислое лицо.

Как только мы тронулись, я снова сверилась с местоположением «Олежека-Козла-Любимого». Голубая точка по-прежнему мирно светилась на карте в том же самом месте, куда мы заказали такси четверть часа назад.

— Вообще план был такой, что мы сначала последим за твоим муженьком издалека. Вдруг, он там зажигает с любовницей? Тогда мы явно будем лишними…

— Любовница! — драматично хлопнула ладонью по лбу Ира. — Как же я раньше не догадалась! Ну не говори всякий бред.

Я уставилась на сестру в замешательстве. Возникла небольшая пауза, в ходе которой она абсолютно неиронично успела вытряхнуть из сумочки всякий хлам, отыскать на сиденье зеркальце и запихнуть всё ненужное добро обратно.

— Погоди, ты имеешь в виду, что эта мысль даже не приходила тебе в голову?

— Нет, — не менее озадаченно ответила Ира и внезапно подмигнула. — Зачем Олежке какая-то общипанная курица, когда его дома ждёт царица зверей? Во всех смыслах, хочу сказать.

— То, что дома ты реально зверь, я ни капли не сомневаюсь…

Мысли скакали словно бешеные вокруг тем, которые я бы по своей воле никогда не подняла. Тряхнув головой, дабы их прогнать, я уставилась в Иркин телефон, и уважительно присвистнула:

— По крайней мере, сейчас он не в чьей-то квартире, а сидит в самом дорогом ресторане города. Эй, может, он и за тебя заплатит? Я почти всё потратила.

Ира оторвалась от созерцания своего отражения в маленьком зеркальце и удивлённо повернулась ко мне, проявив чудеса дедукции.

— Тебя что, всё-таки не взяли?

— Да, именно по этому поводу я пыталась дозвониться до тебя уже как полмесяца. Надо же кому-то поплакаться. И знаешь, из-за кого мне отказали? Из-за Кости Морозова!

— А-а. Хватило наглости вернуться?

— Угу — буркнула я себе под нос. — Вернулся, устроился в РусОйл и ясно дал понять, что работать со мной не желает.

— Ну и оставь придурка в покое, — фыркнула сестра, припудривая и без того идеально матовый лоб. — А я, между прочим, тебе сразу говорила, что он приползёт из своей Москвы обратно.

Я поперхнулась.

— Впервые об этом слышу. Помню только, как ты чехвостила меня за «глупые слёзы» и вырывала из рук чемодан.

— Ну и скажи хоть раз в жизни спасибо! — громко огрызнулась Ира в ответ. — Делаешь для неё, делаешь, стараешься-стараешься, а в ответ никакой благодарности.

Я молча закатила глаза, не желая раздувать бессмысленный конфликт. Вон и таксист уже на нас неодобрительно косится, ещё глядишь врежется куда-то, а мы останемся виноватыми…

— Так что мы будем делать, если твой Олег сидит с какой-нибудь женщиной? — сменила тему я и снова посмотрела на экран телефона, как будто он тотчас раскроет мне все секреты Иркиного мужа.

Но тот молча показывал карту с двумя синими точками, одна из которых неумолимо приближалась к другой.

— Даже если он там не один, мне всё равно. Я устрою ему такую истерику, каких он ещё никогда не видел. Оставить меня! Одну! Без средств к существованию!

— Наверное, я сошла с ума, раз позволила ему со мной так обращаться… — неожиданно с громкого крика сестра перешла на беспокойное всхлипывание. — Так бы давно ушла! Ненавижу эту проклятую пустоту в доме.

— Он часто оставлял тебя одну?

— В последнее время да. Когда он наконец появлялся дома, всего раза три за неделю, я валялась у него в ногах, мурлыкала, разминала плечи, чтобы он почувствовал себя комфортно… Чтобы больше никуда не уходил, ну а потом… Ты всё знаешь.

Я неловко попыталась приобнять сестру от избытка нахлынувших чувств, но та предупредительно выставила руки.

— Блузку помнёшь, это вообще-то DG, — дёрнула плечом Ира и уставилась в своё отражение в окне.

В детстве родители часто оставляли меня одну. Но Иру, как старшую дочь, эта участь миновала. Поэтому ей было непривычно оставаться наедине со своими мыслями.

Её никогда не напрягали домашними обязанностями («девочка учится!»), никогда не отказывали в карманных деньгах («пусть сходит в кафе с подружками») и никогда не позволяли ей самостоятельно проникнуть в суть многих вещей.

Я родилась как потенциальное связующее звено между двумя почти чужими взрослыми людьми, которые плохо понимали, что им делать не только со своим браком, но и со вторым ребёнком. В котором не было такой особой ценности, так как первый уже являлся совершенством.

Слеплены мы с сестрой были из разного теста. Единственное, в чём мы совпали в долгом жизненном пути — это выбор факультета, но ведь и параллельные прямые где-то пересекаются?..

Машина плавно затормозила, и мои мысли не спеша вернулись в нужное русло. Олег! Должен быть где-то тут и так, э-э, постойте…

— Куда идти-то? — воинственно нахохлилась сестра, когда мы обе вытряхнулись из такси и замерли напротив ресторана, склонившись над экраном её телефона. — Где этот мерзавец? Мы тут будем обедать?

— Он свинтил! — завопила я, не найдя синей точки на предполагаемом месте.

Чёрт, и когда успел! Или я слишком надолго задумалась?

— Что-о?! Вот и доверяй тебе что-нибудь, растяпа! А ну отдай!

Судя по отслеживанию, Иркин муж обладал удивительным экстрасенсорным даром, ибо от своей «царицы зверей» успел удрать аж за две улицы отсюда.

— В погоню!

— А как же обед? — пискнула я, едва не налетев на мирно шедшую по проспекту парочку.

Но сестра лишь махнула наманикюренной рукой, и мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ней. Так бежать — и на каблуках! Да если б я была верхом на ковре-самолёте, то не факт, что смогла бы обогнать эту фурию!

— А ведь мы… хотели последить… за ним скрытно… — минут через 10 прошипела я остатками воздуха, когда мы внезапно остановились возле какой-то клумбы, и упёрлась ладонями в полусогнутые колени. — Фу-ух, вторая пробежка за день, да у меня так скоро ноги отвалятся!..

— Что это ещё за столпотворение? — произнесла Ира таким недовольным тоном, как будто бы самолично четвертовала всех, кто собирается на улице в группы больше, чем по двое.

— Хочешь сказать, твой муженёк где-то здесь?

Отдышавшись, я подняла голову и обомлела. Мы стояли напротив здания, рядом с которым я точно не ожидала оказаться вновь так скоро.

Сейчас, должно быть, в своём спальном районе от смеха умерла одна Маруся. Господи, только не говори, что Иркин муж — один из твоих странных почитателей!

— Это П.И.С. и Е.Ц… — шокировано произнесла я и присела на краешек клумбы.

Не пойду туда и точка. Ни за что! А вдруг там где-то бродит Димка? А вдруг меня узнают и поднимут крик агрессивные бабки?!

— Согласна. Не планировала закатывать истерику прилюдно. Тут планируется какой-то концерт или что?

— Скорее уж, стендап. Живое выступление, — пояснила я на сморщившееся в недоумении лицо сестры. Вдруг оно на секунду разгладилось, но затем приобрело ещё более жуткое, почти кровожадное выражение.

— Вот он, смотри! Разговаривает с каким-то МУЖИКОМ!..

И посмотрела на меня таким «я-же-говорила-он-не-у-любовницы» взглядом.

— Может, лучше поговорим с ним в другой раз?..

Сестра с нечеловеческой силой вцепилась в моё плечо, я в ответ схватилась за её джинсы, и мы обе от избытка чувств чуть не рухнули на асфальт.

Ира — от подступающей к горлу ярости и жажды мести, я — от желания поскорее покинуть это чудное место.

— С ума сошла?! Это ты вытащила меня из дома! Так что давай, отвлечёшь этого типа. А я тихонько уведу муженёчка, чтобы не рыпался.

На одной чаше весов — злые сектанты, которым я недавно чуть не сорвала главный праздник сезона. На другой — злая Ира, которую я по собственной воле вытащила из дома.

Кого стоит бояться сильнее размышлять долго не пришлось.

Пока сестра, пригнувшись, аккуратно шагнула в толпу незамеченной, я послушно направилась к Олегу, заготавливая отвлекающую речь, чтобы заговорить мужчинам зубы и поскорее отсюда убраться.

«Извините, а вы верите в Бога?», «Простите, не подскажете, как пройти к библиотеке?», «Это выпуск психбольницы им. Разуваевой 2010 года, я пришла по адресу?», «Знаете ли вы, что получится, если смешать персик и дыню?»

— Простите, вы не подскажете… — залихватски начала я.

— Женя? — нестройным рядом удивились голоса.

Мой палец, осторожно пробуравивший незнакомое мужское плечо для отвлечения внимания, моментально скрючился и вместе рукой застыл в воздухе.

— Костя?!

На меня выразительно уставились два тёмно-серых глаза.

— А ты тут что забыл? Боже, ты что, тоже из этих?.. — я в ужасе отпрянула, но тут почувствовала на своей руке крепкую хватку.

— Мы отойдём на минуту, — любезно осклабился Морозов и резко потащил меня в неизвестном направлении.

— Это ж сестра моей жены, — пробормотал нам вслед оставшийся в одиночестве Иркин муж.

Краем глаза я заметила, как он нервным движением поправил очки в прямоугольной оправе, потом до нас донёсся чей-то гневный возглас, и все звуки стихли, так как Морозов чуть ли не за шкирку затащил меня в какую-то тёмную подворотню.

Он брезгливо отряхнул ладони, отцепившись от моей кофты, готовый рвать и метать. Я решила начать диалог с чего-то мирного и успокаивающего. Ну не планирую я помереть от рук сумасшедшего сектанта в такой солнечный денёк! Поэтому говорить с ним надо ласково, осторожно…

— Не ожидала тебя встретить в таком чудном месте. А ты знал, что Бога можно прославлять и в более традиционных местах?

Мужчина молчал. Наверняка просто обезумел от радости нашей встречи.

Набрав в грудь побольше воздуха, я продолжила:

— Я ни на что не намекаю, конечно, но у нас возле дома стоит очень красивая православная церквушка. С такими голубенькими куполами. Могу отвести! Там внутри гораздо красивее, чем у этих ваших Праведников. У вас всего лишь обычные картины и лавки в коридоре, да и зал так себе…

Я перевела дыхание.

— …А вот в той церкви старинные иконы, которые мою бабушку пережили. Ещё и пахнет вкусно!.. Это не церковь, это искусство! Я, конечно, там не была сама, но мне рассказывали…

Костя поморщился.

— Ты закончила?

Ну ладно, он говнюк. Пусть верит хоть в черта лысого, это не моё дело.

— А о чём ты говорил с мужем моей сестры пару секунд назад?

Костя приподнял брови, как будто я спросила, какого цвета у него трусы.

Грудь Морозова часто поднималась и опускалась, или мне так показалось в темноте?.. Надеюсь, что это из-за интимного полумрака и расстояния между нами в пятьдесят сантиметров. А не из-за того, что у него в яростном порыве чесались руки меня убить.

Проигнорировав мой вопрос, он рассматривал меня, а я его. В общем, мы с одинаковым подозрением щурились друг на друга, так как слишком резко спрятались в тени домов от полуденного солнца.

Вместо белого лабораторного халата, который, по ощущениям, врос в Костин скелет, сегодня он был одет в очень приличный тёмно-синий пуловер и белую футболку, хоть и внизу нашлись привычные глазу потёртые джинсы. Он даже на выпускной одет был не так элегантно!

Время словно замедлило свой ход, и я погрязла в нём, не зная, что ещё сказать.

— Так, значит, ты была внутри?

— Была-была…

Услышав это, Костя во внезапном волнении взъерошил свою тёмно-седую копну.

— Сможешь меня туда провести?

— …Что, прости?

— Ты. Сможешь. Провести меня внутрь? — медленно, словно глухому повторил мой коллега, сложил пальцы в маленького человечка и показал, как тот медленно шагает по его ладони.

Точно рехнулся.

— А жареных гвоздей не хочешь? — всплеснула руками.

На его лице промелькнула тень улыбки от нашей древней общей шутки и моментально растворилась в плотном сыром воздухе. Морозов со вздохом сжал переносицу пальцами, выдав жалкую попытку объясниться.

— Я не один из них. Но мне очень нужно попасть в логово Праведников. Очень.

— Так в чём проблема? Уверенно подошёл, взял дверь за ручку, открыл её и вошёл внутрь. Получится даже у тебя, — раздражённо буркнула я, одним глазом поглядывая на время.

— Шутишь? — Морозов скрестил руки на груди и невесело усмехнулся, перехватив мой блуждающий взгляд. — А я, как дурак, думал, что обычным смертным туда вход строго запрещён.

— Индюк тоже думал. Так о чём ты беседовал с Олегом?

И тут я поняла, что Иркиного мужа он тоже «вербовал». Жуть какая.

Костя застыл каменным хмурым изваянием, углубившись в свои мысли и прижав два пальца к брови. С щемящим сердцем я узнала в нём давно знакомое озадаченное выражение.

Обычно Морозов так хмурился, когда обдумывал что-то безумно для себя важное. Например, как свинтить с пар, чтобы его отец об этом не узнал (Морозов-старший со всей строгостью следил за посещаемостью и успеваемостью своего наследника). Или как помягче бросить очередную подружку с факультета чтобы та не смысла слезами пол континента.

— Ясно, — я безнадёжно махнула рукой, отгоняя непрошенные воспоминания.

В конце концов, сейчас передо мной стоял совсем другой человек. Совсем не мой закадычный друг из универа, с которым мы от скуки на лекциях дрались ручками и рисовали смешные рожи друг у друга в тетрадях.

— Ладно, безумно рада встрече, но мне уже пора. Ну, то есть, можно подумать, что меня совсем не тошнит от тебя после того, как меня не взяли на работу на работу моей мечты! Кстати, подумай на досуге, из-за кого? Ну, бывай, сектантик.

Я уже собралась дать дёру, как снова почувствовала хватку на своём предплечье. Мучительно простонала, высвобождаясь:

— Ну что ещё?!

И ужаснулась, глядя, как мрачное мужское лицо расщедрилось на неприятную сухую улыбку.

— Кажется, у меня только что появилось к тебе деловое предложение. И это архиважно.

Я осмотрелась по сторонам и, показав язык двери Костиной лаборатории, вприпрыжку помчалась дальше.

Время экскурсии!

Пусть он слегка позлится, когда не обнаружит меня ровно в восемь ноль-ноль у своей ноги.

Несколько минут назад мы с Анастасией подписали все оставшиеся бумаги по технике безопасности, после чего милая женщина выдала мне белый халат с нашивкой «РусОйла» и отправила восвояси.

Её подручной Дианы рядом почему-то не наблюдалось, и я могла слегка выдохнуть. От созерцания физиономии этой девушки становилось немного не по себе.

Диана почти сожрала меня живьём, когда Костя вчера чуть ли не за ручку, как детсадовца, привёл меня подписывать трудовой договор.

— Ах, какая красота!

Я покрутилась в свеженьком халате перед зеркалом в коридоре. Ни одной дырочки на рукаве, никаких бурых пятен от бихромата или травителей, пахнет новенькой тканью — любо-дорого посмотреть! Не то, стародавние тряпки в НИИ. Те ещё застали динозавров.

Я пригладила чуть ли не хрустящий воротничок, за который добровольно отдала себя в рабство Константину Юрьевичу, и заставила себя оглядеться по сторонам.

Первым делом, конечно, надо разузнать, как пройти в столовую. Или в таких местах правильно говорить «кафетерий»?

…Муж моей сестры всё-таки оказался одним из повёрнутых на Боге сектантов. Судя по Ириным воплям возле Церкви, «Олежек» почти успел переписать свой дом на главу секты, но мы подоспели вовремя и еле-еле увели его.

Морозов, которого я послала к чёрту со своими «деловыми предложениями», оказался… упёртым бараном он оказался, вот кем. К тому же, странно помешанным на Праведниках и их дурацкой Церкви.

Вскоре он догнал нас в соседнем квартале. Встал напротив, оперевшись на фонарный столб, (мы изрядно притомились тащить возмущённого Олега до машины и решили передохнуть на лавочке во дворе) и нарочито громко цокнул языком.

— Зря убегаешь, Женя. Я из добрых побуждений готов передумать на счёт вакансии и, — он выделил это «и» хриплым басом, — выделить психолога для Олега. Всего лишь в обмен на кро-охотную услугу.

— Что за чушь! – возмутилась Ира, крепко вцепившись в своего нерадивого супруга. – Зачем Олежеку психолог?

— Мне он не нужен, — согласно пропыхтел Иркин муж, на секунду выходя из спасительного транса. — Это от Нечистого.

— Затем, что силой любви лечат только в сказках, — насмешливо пояснил Костя и кивнул на вырывающегося из объятий сестры нерадивого супруга. – Идиоту отлично промыли мозги. Если с этим ничего не сделать, то вскоре ты будешь жить на улице, а он – мести полы в сектантском общежитии.

— Это ж Костя Морозов, — торопливо вклинилась я в диалог. – И он клинический идиот, помнишь? Не слушай, пойдём быстрее!

— И сколько будет стоить такой…мозгоправ?

— Сами справимся, Ир. Пойдём!

— Он пожертвовал всё, — тихо прошуршала сестра и тыкнула мужа в бок локтем. – Скажи ещё раз! Всё, кроме дома? АБСОЛЮТНО ВСЁ?!

Я ошарашенно глядела на что-то бормочущего под нос Олега. Он был явно не в своём уме. Он заикался, вздрагивал и беспомощно оглядывался по сторонам, как человек, ещё не пробудившийся от долгого кошмара. Судя по запаху, он не мылся добрую неделю, и чёрт знает, чем его принуждали заниматься Праведники в своём логове.

Костя преспокойно назвал сумму полной реабилитации, и лицо сестры искривилось, как будто её полоснули кнутом. Мне стало дурно.

— Я готов полностью взять на себя финансовую сторону вопроса, если…

Он был готов расплыться в улыбке – и я это отчётливо понимала. Видела по дёрнувшимся уголкам бледных губ. По расширившимся чёрным зрачкам. По расслабившимся дугам тёмных бровей.

— Если Женя окажет тебе какую-то услугу? – жадно спросила Ира и впилась в мою руку ногтями. – О-о-о, она окажет. Окажет!

Тёплый весенний ветер на мгновение сменился арктическим ураганом. Или мне только так показалось.

Передо мной стоял, победоносно скрестив руки на груди, расслабленный мужчина. Точно не мой закадычный друг и товарищ, а кто-то другой. Кто-то опасный, незнакомый, чужой. Кто-то, кто не вызывал во мне и капли симпати.

Новому Косте нравилось иметь контроль над ситуацией. Новому Косте очень шло возвышаться над другими.

Новый Костя был чудовищем.

…Место для приёма пищи я так и не нашла — слегка «забуксовала» на втором этаже, разглядывая развешенные на стенах фотографии.

Вот тут к ним приезжал мэр, вот тут люди в белых халатах улыбаются в камеру на фоне цветастых колб. Лица главных директоров, конечно же, одно другого страшнее. О, а вот здесь куча людей на фоне леса сидят на пледах — неужели такой миленький корпоратив?

— Ауч!

Я с ходу врезалась в светло-бежевый пиджак. Но возмущённое бурчание застыло в горле.

— Женя?

— Егор? Любимов? — почему-то тупо переспросила я.

Как будто знала других таких людей, от которых перехватывает дыхание.

Рыжеватый, свежий, гладко выбритый мужчина недоумённо сощурил на меня зелёные, как из среднестатистической женской мечты, глаза. Одет он был, как всегда в университете, с иголочки, и, к моему удивлению, улыбался так же…приятно. Назовём это так.

— Не могу поверить, что ты всё ещё тут работаешь, — севшим голосом, выдавила я.

И даже опёрлась об стену, чтобы не упасть.

Это и неудивительно! После стольких лет увидеть причину, по которой так страстно молоденькая студентка рвалась на производство, за двери которого пускают далеко не каждого желающего…

— Какой приятный сюрприз, — дружелюбно «мурлыкнул» мой бывший куратор и старший товарищ. – Где же ты пропадала всё это время, милое создание?

Лицо Любимова оставляло такое же впечатление, как картина Ван Гога «Звёздная ночь». Было таким же безмятежным и до невозможности притягательным.

Кожей я почувствовала ласку его взгляда на своём лице и честно постаралась заарканить его видом уверенной в себе двадцатисемилетней похитительницы сердец.

Получилось довольно жалко.

— И какой же лаборатории посчастливилось заиметь такого талантливого работника?

Егор проверял свои чары и мою хлипкую защиту на прочность. Я почувствовала томление. Давно забытую дрожь в обычно хрустящих коленях.

— Я…ахах, я…э…

— Теперь Женя несёт разрушения лаборатории разработок, — донёсся голос откуда-то сверху.

Бог уже давно не разговаривал со смертными, но вдруг решил прийти ко мне на выручку?

Я подняла глаза наверх, но боковым зрением наткнулась на копну тёмных волос. Дальше рассматривать не было смысла — конечно же, никакие боги мои мольбы не слышали. Только один… чёрт разве что.

Розовый манящий туман сладости вокруг Любимова слегка рассеялся. Всему виной стала появившаяся за спиной мрачноватая аура Морозова.

Сам Егор своего благодушного настроения не утратил. Слегка хохотнул, и пожал руку появившемуся из-за моей спины Косте.

Костя с максимально дружелюбным для своего нового облика выражением лица приплюснул своей задницей стену. И уголок моего халата.

— Зачем же так? — пропел Любимов. — Теперь, я уверен, твоя лаборатория откроет в себе второе дыхание! Я помню, Женечка — просто умница. Всегда такая старательная, даже в мелочах. Помогала мне проводить собрания в вашей группе лоботрясов.

Я покраснела, как варёный рак, когда объект моего воздыхания задумчиво пробормотал:

— На неё всегда можно было положиться. Удивительная bella donna!

— Разумеется.

Костя честно старался произнести это без сарказма, чем только меня разозлил.

Интимная атмосфера между мной и Егором была необратимо разрушена, словно оконное стекло, в которое прилетел камень. Морозов, привлекая к себе внимание, снова нетерпеливо забарабанил пальцами, но на этот раз по стене.

Спасибо хоть, что не по мне! Не хотелось бы распластаться хладным трупом перед объектом своего воздыхания.

— Что ж, был рад увидеть вас обоих, — Любимов поправил чёлку отточенным движением.

У меня аж пальцы зачесались самой пригладить его пушистые пряди.

Провести аккуратно по затылку, слегка сжать волосы в кулаке и погладить за ухом непривычно нежную кожу, слабо пахнущую свежим гелем для душа. Утонув в кольце его рук, почувствовать мягкие губы везде: на щеках, на лбу, на шее и плечах…

— …Как когда-то в старые-добрые на факультете! Заходите ко мне на четвёртый этаж, составите компанию, пока идёт синтез.

— Конечно. Увидимся, — по-прежнему дружелюбно попрощался, видимо, клон моего бывшего друга.

— Увидимся… — я тоскливо проводила взглядом ожившего Аполлона. И наткнулась на суровый взгляд Цербера.

Мельком опустила взгляд на наручные часы и пристыженно вжала голову в плечи. Ну а что поделать, раз тут такие длинные коридоры, в которых всё такое интересное! Тем не менее, опаздывать в первый рабочий день на тридцать минут это, наверное, слегка чересчур…

— Значит, всё-таки сбылась мечта идиота? — помолчав, поинтересовался Костя и большими шагами направился прочь.

Я как маленькая собачка потрусила следом. Не запомнила, в какой стороне находится лаборатория и откуда вообще сюда пришла.

— Почему ты мне сразу не сказал, что Любимов здесь? И что вы такие закадычные друзья. Ах, он ни капельки не изменился. Всё такой же добрый и милый.

— Мы не друзья. Просто иногда сотрудничаем, — неприятно проскрипел однокурсник. — Желаю удачи в покорении его сердца. Получаешь талончик на тысячное место в очереди.

— Ты явно меня недооцениваешь. Вот увидишь, совсем скоро Егор пригласит меня в ресторан! Или в кино на последний ряд, хе-хе-хе.

— Избавь меня от своих тошнотворных фантазий.

Должна же быть и у меня хоть какая-то выгода от сложившейся ситуации! Главное по глупости, не упустить своего, как тогда, в университетские юные годы…

Как же мужчина моей мечты стоял близко! Настолько, что я разглядела несколько веснушек на кончике его носа, и длинные светлые ресницы.

Мерзко ухмыляясь, Костя, который разглядывал до этого ступеньки на лестнице, вдруг остановился.

— Эй. Хочешь дружеский советик?

Я поравнялась с ним и скорчила недовольное лицо.

— Даже не собираюсь тебя слу…

— Твой Егор стал не только девочкой на побегушках у директоров, но и настоящим толстосумом. Получил в наследство миллионы.

— Э?

— Не лезь. Не беси милых гиен, которые устроили цирковое представление в попытках залезть ему в штаны.

— Знаешь что! — вспыхнула я. — У нас с Егором возникла связь ещё когда он был парнем из обычной семьи! Это раз. Не смей мне вообще ничего говорить про нашу с тобой «дружбу» — это два.

— Ну конечно у неё будет ещё и «три», — пробормотал он.

— А три — это то, что ты просто завидуешь Егору!

Победные нотки в моём голосе явно Морозову не понравились. Он поморщился, взявшись за переносицу, как ссутулившийся старик, поражённый геморроем. Переспросил:

— И в чём же, по-твоему, я могу завидовать ему?

Настала моя очередь удирать первой. Надо же как-то сформулировать мысль.

Я с загадочным видом развернулась, так как уже поняла, как пройти к своему рабочему месту — по лестнице до упора и налево. Душераздирающе вздохнувший Морозов пошаркал следом.

Всё-таки нужно придать красок его синим мешкам под глазами. Я гордостью заявила, наконец остановившись у нужной двери:

— Да в том, что на тебя ни одна девушка здесь добровольно не взглянет!

Слова гулким эхом отразились от стен, словно страшное древнее проклятье. Довольно резво догоняя меня в коридоре, Костя, услышав эти слова, слегка запнулся. И приблизился ко мне уже не с такой прытью.

Вопреки ожиданиям, он не выглядел оскорбленным или, на худой конец, хотя бы расстроенным.

С улыбкой, сочащейся иронией и недоступным мне знанием, Морозов рукой отодвинул меня от двери.

В следующую минуту нас чуть не снесло черноволосым стройным ураганом в классических брюках, который с разбегу упал в объятья Морозова.

— Костик! — донёсся до меня жаркий шепот.

И я разглядела красивое личико Дианы, которая «куда-то» подевалась утром.

Что за…?!

Вышеупомянутый «Костик» потянулся руками к её талии, то ли чтобы прижать крепче, то ли чтобы отцепить её, но девушка самостоятельно довольно прытко отступила. Гневные огни в её глазах жгли меня сильнее, чем кислота.

Словно сквозь пелену я услышала странный звук и поняла, что это громыхал отрывистый смех из глубины мужской груди.

Только не говорите, что я всё-таки уронила челюсть на пол!

— Ой! Евгения… Ты почему ты мне сказал, что будешь не один? — девушка в растерянности надула губки, переводя взгляд с Кости на меня. – Я тут записывала сливы реагентов по просьбе Анастасии. Думала, мы вместе это сделаем.

— Евгения Владимировна заблудилась в свой первый рабочий день. Пришлось вызволять её из наших запутанных лабиринтов.

— Смешно, — мелодично хихикнула Диана.

Я неловко скосила глаза в пол и по стеночке проползла внутрь лаборатории мимо «сладкой» парочки, сдерживая гневные слова глубоко внутри. Да и чего греха таить, рвотные позывы тоже.

Может, они уйдут в какую-нибудь подсобку и навсегда забудут о моём существовании?

Господи, мой ровесник совратил молоденькую девочку… Кхм, опустим, что несколькими днями до этого я пыталась заняться тем же самым. Одно дело — такая классная я! А где ж Дианины глаза? Неужели не видит, что за монстр прямо перед ней?

Ну так обязательно увидит.

Это ещё не стало планом, но успело оформиться в голове, как вполне понятная и ясная цель. У меня появилась причина отнестись к девушке хотя бы терпимо. Спасать её надо, спасать!

Птицы за окном жизнерадостно качались на ветках, покрытых свежими зелёными листьями, и щебетали о своём, о вечном. Весна, цветы, счастье…

Вот ты и в РусОйле, Женя. Мечта так рядом, только руку протяни, напряги пальцы, ухватись крепко-крепко. Мысли о Любимове в который раз за многие годы вытеснили всё остальное. Недостижимый идеал.

Я обняла себя за плечи и прислушалась: судя по звукам, Морозов выпроводил свою пассию.

Вдруг стало смешно. Те мы ещё работнички! Один в начале рабочего дня лобзается со своей дамой сердца, вторая ходит по корпусу, как неприкаянная.

Наверное, Костя был такого же мнения (когда-то раньше мы часто соглашались в одних и тех же вопросах), потому что подошёл он ко мне уже с пачкой латексных перчаток и без следов ухмылки на лице. Сосредоточенный, как и во время всех лабораторных работ в университете, сказал:

— Показывай, что вы там синтезировали в своём НИИ.

Так незаметно прошло две недели их совместной работы.

Женя где-то выучилась завязывать волосы с помощью резинки от одноразовых перчаток. Просто выдирала резинку ногтями, выбрасывала остальную часть в мусорку и заделывала высокий хвост на макушке, очень довольная своей выдумкой.

Только потом он, к своему бешенству, везде натыкался на эти растянутые резиновые ошмётки! На её столе, в вытяжном шкафу, на полу и даже в качестве закладок в старых методичках!..

Костя со своей тягой к комфорту и порядку, был оскорблён одним фактом того, что Женя не желала раскошелиться даже на упаковку нормальных шёлковых резинок. На куцый крабик, в конце концов.

Да потому что она ещё в университете ему жаловалась, что вечно их теряет. И крабики эти дурацкие, и заколки.

Костя не знал, зачем он это помнил.

Зато он знал, что умеет быть требовательным. Выжидающим. Терпеливым.

Но на неё его терпения явно не хватало!

«Она решила меня убить», — признался он своему отражению в тёмном экране ноутбука. Отражение поджало губы.

Неделю назад Женя выронила ему на халат колбу с разбавленной кислотой, и улыбнулась настолько жутко, что он даже подумал, что это заслужил.

В другой раз она каким-то образом поменяла пароль на его рабочем ноутбуке. Программисты ещё долго ржали, узнав новый, и даже записали его себе на стикеры — «ЖенечкалучшевсехаМорозовкосойбабуин» — видимо, чтобы потом использовать в своих целях.

В понедельник она связала шнурки его сменных ботинок в один огромный бант. И он как пьянчуга после гулянки, чуть не расквасил себе лицо об стену. Хорошо, что он был в раздевалке один, так как снова остался в лаборатории до позднего вечера.

Позавчера она прилепила на спину его халата наклейки с детскими мультиками. И он полдня щеголял с розовыми цветочками, задорными феями и волшебными пони на своей спине! Пока наконец Диана не разыскала его перед обедом и не соскребла это безобразие. Костя швырнул кучку смятых наклеек в мусорную корзину, презрительно фыркнул и только после этого вежливо поинтересовался у Жени, в какой детский садик её отвести завтра утром.

В чём же была причина всей этой головной боли? Всего лишь в небольшом разговоре.

— Что-что нужно сделать?! – ошарашенно переспросила Женя, когда он наконец полностью озвучил ей свою «ту самую» просьбу ровно восемь дней назад.

— Проникнуть в Церковь в комнату с Книгой Праведников, проверить её на наличие специальных знаков и, при необходимости, украсть, — терпеливо повторил Костя.

— Ясно, звучит как бред. Но почему я?!

— Потому что, как ты рассказывала ранее, ты знаешь, где она находится. И, как мне подсказывает интуиция, сможешь ещё раз попасть внутрь Церкви.

— Ищи другую дуру, — фыркнула она, но спустя очевидно бессонную ночь вернулась с опухшим лицом, согласная абсолютно на всё.

Конечно, в этом ему подсобила её старшая сестричка – а именно, надавила на жалость. Как же она без своего идиота-мужа и его деньжат.

Да и сладкий кусочек торта, Егор Любимов, за которым Женя бегала с первого курса здесь, под боком, так близко… Если она откажется от его, Костиных, условий, то вылетит из РусОйла как пробка из-под бутылки от шампанского.

В общем и целом, ход мыслей бывшей подруги был ему абсолютно понятен.

Костя был уже готов радостно потирать руки, как совершенно внезапно начался нелепый подростковый бунт. И чем дольше Морозов игнорировал Женины выходки, тем сильнее начинал дёргаться его глаз.

— Эй, пойдёшь на обед? – в лабораторию заглянула Яна из соседней лаборатории и поманила Женю рукой, заставив Костю вынырнуть из пучины задумчивости.

Они уже полдня сидели друг напротив друга в мёртвой тишине. К некоторому сожалению Кости, она, как одна из лучших учениц на потоке, довольно быстро влилась в рабочий процесс и почти не нуждалась в его помощи.

— Бегу! – весело отозвалась Жужа, и они обе, тихо шушукаясь, скрылись за дверью.

Костя уже знал наизусть звук её шагов. Она шагала вприпрыжку, вечно куда-то опаздывая. Но обязательно разглядывала всё вокруг, будто каждый раз удивляясь «как я сюда попала?»

Первые в дверь «заходили» её нелепые оранжевые кроссовки. С воздушной подушкой и ортопедической стелькой внутри. Он скривился, вспоминая, с каким жаром она про это рассказывала. Предмет старушечьей гордости.

Диана, к примеру, как и все адекватные девушки, носила в офис аккуратные чёрные туфельки на квадратном каблуке с тонким ремешком. В них ей было удобно дотягиваться до его губ. Но не слишком комфортно бегать по поручениям начальства.

Видя Диану, стоящую рядом с ним, Женя делала очень сложное лицо — скорее злое, чем какое-либо ещё.

Честно признаться, он с нарастающим смущением думал, что бывшая подруга ревнует. Пока ненароком не подслушал отрывок её телефонного разговора с Марусей.

Тогда Костя понял, что глупая растяпа на самом деле хочет «оградить Диану от опасности» в его лице. Вот же… дурища. Кого ещё от кого спасать надо!

Мужчина ещё немного побродил по пустой лаборатории.

Проверил, бурлит ли в колбах, то что должно бурлить и кипит ли всё, что должно кипеть. Сделал в уме небольшие расчёты по выходу продукта. Выбросил со стола ненужные распечатки, переставил бутылки с реактивами. И только после этого понял, что желудок скрутило от голода.

Спустя время, уже сидя в столовой, он нацепил на вилку последний кусок помидора из салата. Недалеко замельтешило оранжевое пятно. Прищурившись, он разглядел Женю.

А с ней рядом — кто бы мог подумать! — Любимова. Их сверлили глазами поклонницы последнего, но девушка, казалось, вообще ничего не замечала, поглощённая беседой.

Интересно, кто с кем заговорил первым, неожиданно подумал Морозов. Она как обычно окликнула его и подошла поболтать? Или он, наконец, решил опробовать на воздыхательнице чары посерьёзней?

Последний вариант не казался Косте таким уж неправдоподобным.

Додумав эту мысль и мазнув взглядом по наручным часам, он вместе с пустым подносом поднялся из-за стола. Обед окончен. Дошёл до металлической подставки, убрал поднос и развернулся к выходу. Но неожиданно ноги сами понесли его в противоположный край кафетерия.

— Разве обеденное время уже закончилось? — вместо приветствия поднял рыжеватые брови Егор, явно недовольный его появлением.

Морозов с интересом подметил, что млеющая в присутствии Любимова Жужа вся подобралась, едва заметив его.

— Ковалёв просил передать тебе о правках по статье. Зайди ко мне как закончишь. Посмотрим, что он там начеркал.

— После обеда не могу, — Егор запустил ладонь в волосы и едва заметно подмигнул Жене. — Евгения Владимировна вызвалась оценить мой синтез! А потом я сразу же уезжаю в командировку в Питер.

— Оценить синтез, — негромко повторил Костя. — Замечательная идея, ведь у Евгении крайне подходящая для этого… компетенция.

«Ну отпусти ты меня, изверг, хотя бы на пять минуточек, я ведь его потом неделю не увижу», — прочитал Морозов в её умоляющих глазах, опустил взгляд на закушенную в нетерпении нижнюю губу и понял, что едва ли сможет противостоять соблазну. Он прокашлялся.

— К сожалению, Жене сейчас нужно идти продолжать эксперимент. Раз ты уезжаешь, мне нужно идти к Ковалёву разгребать завалы, а из-за сроков мы не сможем перенести реакцию на завтра.

Косте показалось, что в него выстрелили в упор. Но это оказался всего лишь яростный, обиженный, обещающий вековые муки женский взгляд.

Один из многих, в общем-то, но воспринимался он как-то по-другому. Пьяняще. Вызывающе. Жгуче.

Насупившись («а что ты ещё от меня ожидала, вредительница?»), Женя засунула руки в передние карманы джинсов. Глядя на её сгорбленную фигурку, Морозов неосознанно повторил тот же самый жест.

— Ничего страшного. Значит, в другой раз, — развёл руками Егор, а затем мягко похлопал её по плечу. — Придёшь ко мне через недельку?

— Да, конечно, — слегка ядовито отозвалась она, глядя преимущественно себе под ноги. — Если трёхголовое чудище выпустит меня посмотреть на солнечный цвет.

Любимов покачал головой и рассмеялся. На щеках Жени проступил розовый румянец удовольствия, ведь руку объект её воздыхания так и не убрал.

Костя, почему-то добровольно наблюдающий эту картину, в притворном раздражении закатил глаза и постучал по циферблату у себя на запястье.

Кошмар, ну и лицо она состроила. Как только они останутся одни, она порвёт его на мелкие кусочки голыми руками.

— Поставь раствор греться до пятидесяти градусов на водяной бане, пока я не приду, — строго произнёс Морозов и, коротко попрощавшись с Егором, вышел прочь из кафетерия.