Неожиданный поворот

Окончены обследования, выбрана тактика лечения, сегодня предстоит операция. Тупая нескончаемая боль вновь обхватила своими клещами левую сторону. Вика знала, что сейчас боль станет увеличиваться сильнее и сильнее, пока не захватит всё пространство. Уже станет непонятно, где болит и что болит. «Скорее бы уже начали, месяц этого непрекращающегося ада забрал остатки сил, не могу больше сопротивляться боли», — подумала она, увидев медсестру, которая зашла за ней в палату.

— Климова, пошли.

Она развернулась и медленно зашагала впереди нее по длинному больничному коридору, где в конце в операционной её ожидал лечащий хирург Николай Александрович Гуров.

— Проходи, Виктория, ложись, — он ещё раз просмотрел её медицинскую карту с результатами последних анализов. Были моменты, которые заставляли задуматься, но он был уверен, что операция по удалению селезёнки пройдет удачно. — Имя-то у тебя какое красивое и знаменательное — «Виктория», что значит «победа»!  

Он наклонился над ней в ожидании прихода анестезиолога, чтобы начать операцию.

— Боишься? — смотря на неё спросил Николай Александрович.

— Боюсь, — ответила Вика, — сильно боюсь, — добавила она.

— Не бойся, я сам боюсь, честно-честно, — он с улыбкой взглянул на её бледное лицо.

Она, видя настроение хирурга, улыбнулась ему в ответ.

— Вика, считаешь до пяти в обратном порядке, — услышала она голос врача-анестезиолога.

— Пять, четыре, три... — больше она не успела ничего сказать: тьма поглотила ее полностью.

Виктория лежала в очень удобной постели, нигде ничего не болело, она чувствовала необыкновенную лёгкость в теле и в мыслях. «Как будто заново родилась», — подумала Вика. Тело девушки утопало в облаке пуховой перины и такой же большой подушки. Медленно открылись дрожащие веки и голубые глаза цвета весеннего неба уставились на резной потолок.

— Черт возьми! Где это я? Не очень-то похоже на больничную палату, — паника быстро дала о себе знать и медленно и уверенно заняла место в сердце и мыслях.

Неожиданно отворилась дверь и в комнату вошла… нет, не так — вплыла дородная женщина в длинном тёмно-сером платье с длинными рукавами. На ней был белый передник. Она напоминала горничную из рассказов о помещиках, которые Вика иногда любила почитывать. А как ей нравились рассказы Александра Сергеевича Пушкина «Метель» или, ещё лучше, «Барышня-крестьянка»! Непревзойдённый писатель, умел всё-таки передать быт и колоритность своей эпохи.

Вошедшая женщина медленно обошла комнату, что-то присматривая и бормоча себе под нос. Девушка наблюдала за ней сквозь ресницы, боясь нарушить тишину. Красивая пышущая здоровьем женщина с красивыми серыми глазами под тёмными тонкими дугами бровей, небольшой курносый нос и губы, которые портили всё впечатление о внешности женщины: они были тонкими и узкими.

Повернув голову, женщина встретилась взглядом с Викторией и тут же схватилась за сердце:

— Графинюшка, Виктория Александровна! Радость-то какая, очнулись, мы уже и не надеялись, что придёте в себя после такого удара, — всё приговаривала женщина, поправляя ей подушку.

— Э-э-э, после какого удара? — спросила ошарашенная происходящим Вика.

— Ну как же, графинюшка, неужели не помните, родители ваши, Александр Ярославович и матушка Дарина Ростиславовна, попали под обвал в драконьих горах. Выжить никому не удалось.

— А вы кто?

— Я нянюшка ваша, Глафира Ивановна Стрелкова, неужели позабыли? — она пристально вгляделась в неё. — Может, лекаря вызвать? Вчера он был, но ничего не прописал, а нам не только микстуры купить, но и оплачивать его визит не хватает денег.

Как будто ставя точку на дальнейших вопросах проговорила няня.

— Виктория Александра, приказать, чтобы еды принесли? — спросила она, продолжая «поедать» её взглядом.

— Нет, спасибо, я хочу немного отдохнуть, голова жутко разболелась.

Глафира поклонилась ей и так же тихо вышла за дверь.

«Это что, фантазии мозга после операции? Что-то мне это очень не нравится», — подумала Вика. Она приподнялась с постели, и внезапно пол заходил ходуном. Прикрыв глаза, девушка несколько раз вздохнула и вновь открыла их — стало намного легче. Встав на дрожавшие от напряжения ноги, медленно стала продвигаться к трельяжу, находившемуся недалеко от двери, видимо, ведущей в ванную комнату.

На неё смотрела она сама, только в более ярком варианте. Это как в телевизоре: увеличь яркость, и от этого всё становится красочным. Так и здесь эффект был тот же самый. На овальном лице выделялись миндалевидные глаза насыщенного синего оттенка, их обрамляли длинные пушистые ресницы. На высоком лбу, словно нарисованные, изящно изогнутые тёмные брови, а тонкий слегка вздернутый нос придавал её лицу игривое выражение. За пухлыми чётко очерченными губами прятались ровные жемчужно-белые зубы.

Вика сильно ущипнула себя за руку и от боли подскочила на месте. От щипка на коже появилось багровое пятно, угрожавшее превратиться в синяк, но не это больше всего напрягало Викторию. Она поняла, что попала в другую реальность, где она пребывала в теле своего двойника из другой вселенной. «А как же моё тело? Непонятно одно: я или умерла в своем мире, или же мы поменялись с двойником телами…» Всё было так неожиданно, что Вика не знала, то ли смеяться от игры судьбы, то ли плакать от того, что в этом мире она чужая, совсем одна на всем белом свете.

— Так, спокойно, раз попала, значит нужно каким-то образом приспосабливаться к этой жизни. Что я знаю? Да ничего я не знаю, кроме имён своих ненастоящих родителей, которые погибли, как я поняла, на перевале при обвале. Начнём с другой стороны. Я — графиня, это статус — уже хорошо! Но высказывание нянечки о том, что нет денег купить микстуры и вызвать лекаря… значит, нищая графиня — это плохо. Что в результате имеем? Во-первых, меня дома никто не ждёт: мои родители тоже погибли, только в автомобильной катастрофе три года назад и звали их по-другому. Во-вторых, у меня есть высшее образование дизайнера. Вот, в принципе, и всё. Как говорится, приплыли.

Немного подумав о своей непонятной ситуации, Вика неожиданно для себя заснула. Видно, тело её предшественницы ещё не до конца оправилось от удара.

Проснулась она за полночь: очень хотелось есть и пить. Покрутившись в постели, так и не заснув, она решила спуститься вниз и найти кухню, где можно было бы перекусить хотя бы куском хлеба. Накинув на себя халат, она вышла за дверь и оглянулась. В коридоре было темно, только тусклый свет освещал небольшой пятачок пространства. Подумав о том, что именно там может находиться лестница, она медленно двинулась в сторону света. Дойдя до пятачка, она увидела довольно крутую лестницу, которая своими нижними ступеньками уходила в кромешную тьму.

— Они что, экономят на свечах? Так и ноги можно переломать, — ворчала графиня, медленно спускаясь вниз.

Наконец-то дойдя до последней ступеньки, она выдохнула с облегчением и огляделась. Зал, в котором она сейчас находилась, был в запустении, что было заметно даже при лунном свете. Пройдя его, девушка попала в холл и оттуда через маленький коридорчик — на кухню и в топочную. Дверь на кухне была приоткрыта, и Вика услышала беседу двух женщин.

       — Что думаешь делать, Марьяна?

— Не знаю, знаю точно одно — бежать отсюда нужно: всё, что в доме было стоящее, Глафира продала, денег взять неоткуда. Когда убедится, что взять больше нечего, вот увидишь, сбежит, только мы её и видели.

— А как же графиня, неужели она её оставит помирать в этом доме одну?

— Графиня — вздорная, капризная и недалекая девица, которую родители избаловали, позволяя ей всё. А с другой стороны, добрая, жалко будет, если её отправят в приют для богатых леди, пока не станет совершеннолетней, или назначат опекуна.

— Так кто же станет опекуном у такой нищей, у которой за душой ничего нет?

— Иди-ка спать, Вера, поздно уже, засиделись мы с тобой.

Вера открыла дверь и увидела впотьмах стоявшую графиню Викторию Александровну. Невольно подслушанный разговор двух женщин произвел на неё глубокое впечатление, и теперь её не покидало дурное предчувствие. Бросившаяся ей в ноги девушка лет семнадцати вывела её из задумчивости.

Взглянув на неё, она резко сказала:

— Встань!

И та медленно встала с колен и, опустив голову, приготовилась слушать своё наказание. На шум выскочила Марьяна — полненькая и невысокого роста женщина в таком же сером платье, как и няня. Её большие серые, как грозовая туча, глаза широко раскрылись от удивления и страха. Пухленький маленький ротик приоткрылся, казалось, что она хочет что- то сказать, но боязнь наказания останавливала её.

— Быстро на кухню! — скомандовала она. И откуда только взялся командный голос?

— Дайте, мне, пожалуйста, что-нибудь поесть, — попросила она женщин.

— Госпожа, а разве вам не заносили еду в комнату? Ой, простите, я лезу не в своё дело. Конечно, осталась только каша на воде и немного взвара, — ответила Марьяна.

— Я всё съем, очень голодна. И отвечаю на ваш первый вопрос: я спала, может, и приносили, но в комнате ничего не было, — она взяла ложку и с огромным удовольствием стала есть кашу.

Взваром они здесь называли травяной чай, состоявший из засушенных ягод и листьев, а также непонятных ей трав. Она и дома-то не очень в них разбиралась, кроме как липового цветка, подорожника, пустырника и не знала ничего, да и ни к чему ей были такие знания. Наевшись, она с удовольствием откинулась на спинку стула и только тогда внимательно оглядела кухню. Ей больше всего понравилось то, что везде было чисто. Небольшая, около двадцати квадратных метров, кухня по периметру вся была обставлена разделочными столами и шкафчиками. В центре помещения стоял квадратный стол, напоминающий огромную плиту в рабочей столовой.  

— Странно, здесь же нет электричества, как же тогда работает эта бандура?  — подумала Вика.

— Я не знаю, почему вы так назвали «бадур» и это непонятное слово, но это печь, которая работает на магических камнях-артефактах, графиня.

«Ой, я это произнесла вслух? Надо держать ухо востро, мало ли как здесь относятся к попаданцам. Так. Стоп. Я не ослышалась? Раз здесь есть магические камни-артефакты, выходит, что есть магия?! Мама дорогая! Вот это сюрприз!»

— Марьяна, у меня просьба к вам обеим. Очнувшись, я поняла, что некоторые моменты из своей жизни забыла, вы поможете мне вспомнить?

— Госпожа, да как же так? И много вы забыли? — Вера от любопытства всем телом подалась вперёд.

— Вера, ты забываешься, с кем разговариваешь, — она строго отчитала свою напарницу. — Госпожа, простите её, мала ещё, не всё до конца уразумеет.

— Мне уже семнадцать, замуж давно пора, — пробурчала недовольно девушка.

Виктория только улыбнулась детской непосредственности.

— Иди спать, Вера, — наказала Марьяна, а увидев недовольный взгляд в свою сторону, ещё строже проговорила. — Я кому сказала?

Девушка встала и медленно пошла к выходу.

— Не обижайтесь на неё, госпожа, сирота она. Граф взял её сюда ещё маленькой девочкой, так и росла у нас на глазах. Она хорошая девушка, но уж чересчур любопытная, — при речи о Вере лицо Марьяны посветлело. — Так что вы хотели узнать?

— Марьяна, если честно, то я ничего не помню. Вы могли бы хотя бы вкратце рассказать о жизни моих родителей и обо мне самой немного.

— Виктория Александровна, я обещаю, что никому ничего не скажу, но и вы не выдавайте себя, неизвестно, к чему всё это приведёт. Вот и сейчас вы ко мне, к простой поварихе, обращаетесь на «вы», а надо на «ты». Будьте осторожны! — она строго посмотрела на хозяйку.

— Хорошо, спасибо, Марьяна.

— Ну, что рассказывать-то? Александр Ярославович Клименской, ваш отец, был из знатного графского рода. Но батюшка его, Ярослав Глебович, знатным был гулёной по женской части и любителем азартных игр в карты. Так и проиграл своё наследство. На матушке вашей, Дарине Ростиславовне, женился по расчёту, купец Глеб Архипович хорошее приданое дал за дочь, однако родители ваши, графиня, жили душа в душу. Уважали друг друга. Вы у них единственная дочь, не знаю, что произошло, да и не моё это дела, но Дарина Ростиславовна не могла больше забеременеть.

— Как поняла, поместье совсем запустело. Извини, Марьяна, я нечаянно подслушала ваш разговор с Верой. Ты сказала, что Глафира, когда всё продаст из дома, тогда и сбежит? — спросила Вика, бросив вопросительный взгляд на повариху.  

Марьяна тяжко вздохнула, сминая в руках подол белого фартука.

— Да ладно, что уж там, продаёт госпожа, что попадётся стоящее в её руки, то и продаёт. Нам хозяин остался должен за три месяца, вот она и напирает на то, что забирает отработанное за эти дни, хотя и пальцем не пошевельнула, чтобы что-то сделать для поместья и для вас, когда вы в беспамятстве неделю находились. Даже лекарь за свой счёт вас первые дни лечил, так как был обязан вашему батюшке. Сейчас даже он не приезжает.

— А Глафира сказала, что лекарь вчера только был, поэтому сегодня она вызывать его не будет, так как за микстуру и его визит платить нечем, — изумилась она.

— Вот лгунья! — возмущенно всплеснула руками повариха. — И как таких только земля носит?! Только первые два дня она ему разрешила приезжать, а потом заявила, что сами справимся и выгнала за порог, хотя он ни медяка не попросил.

— Почему она так со мной, Марьяна?.. — тихо спросила девушка. —  что могла ей сделать больная лежащая в постели без сознания?

— Думаю, Виктория Александровна, что это дела давно прошедших дней. Глафира работала служанкой в доме ещё при отце хозяина. Взбрело ей в голову женить на себе Александра Ярославовича, даже в постель к нему залезла, да не тут-то было. Женился он на вашей матушке, а её близко не подпускал. Думаю, затаила она обиду ещё с тех времен, вот и мстит вам даже после смерти родителей.

— А как же она няней тогда моей стала? — удивилась Вика.

— Так няней вашей она стала, когда вам уже пятнадцать исполнилось, няня ваша померла, а матушка долгое время болела. На приёмы нужно было выезжать в сопровождении пожилой незамужней женщины, вот ваш батюшка и попросил Глафиру вас сопровождать, пока ваша матушка не поднимется.

— А также слышала, что я нищая и за душой у меня ничего нет. Поясни, пожалуйста.

Марьяна поставила чайник на плиту и нажала кнопку, затем молча открыла шкаф и достала небольшой кусок пирога, словно оттягивая тяжёлый разговор, однако понимая, что продолжить его было необходимо.

— Нищая вы, графиня. Всё, что в доме, и сам дом заложены. Ваши родители пустились в путешествие к вашим родственникам со стороны матушки, но чем для них оно закончилось, мы уже никогда не узнаем, — с прискорбием на лице сообщила женщина.

— А что с такими как я, нищими аристократами, бывает? — с ужасом понимая, что ничего хорошего не услышит в ответ, спросила Вика.

— У вас есть несколько вариантов. Вам уже семнадцать лет, поэтому вы можете выйти замуж. Но приданого у вас нет. Мужчина вашего сословия на вас не женится. Он будет искать побогаче, чтобы увеличить свой капитал. Если только какой-нибудь барон взглянет на вас, они иногда ищут жен сословием выше, чтобы титул графа передался наследнику. Ваш батюшка выбрал себе жену из низшего сословия только ради того, чтобы поправить дела графства.

— А если я не хочу замуж?

— Тогда император может назначить вам опекуна, но у вас отбирают все за долги, поэтому остается один выход —   пойти в приют для благородных девиц и учиться там до вашего совершеннолетия, которое наступит в двадцать один год. А там уже идти работать компаньонкой или гувернанткой. Если бы у вас была магия, графиня, вам было бы намного легче. Женщины, имеющие хотя бы небольшой дар, ценятся у мужчин, так как ребёнок всегда рождается с магической силой. — Марьяна посмотрела на поникшую графиню и только покачала головой.

Никто не мог сейчас ей помочь. Видя, что слишком много информации вложила в голову графини, Марьяна поспешила отправить её спать.

— Идите спать, Виктория Александровна, за ночь в голове всё уляжется, а к утру всё будет казаться не таким страшным.

Вика, встав, понуро поплелась к выходу. Марьяна права: нужно время, чтобы это всё переосмыслить.

Яркий солнечный луч, проникнув через щель в закрытых шторах, коснулся нежной кожи спящей девушки, разбудив её. Она медленно открыла глаза, прежде успев подумать о том, что вчерашнее событие — просто игра мозга после прошедшей операции, но надежда угасла в ту же минуту, когда открылась дверь и в комнату вплыла Глафира Ивановна.

— Графинюшка, — Вику передёрнуло от такого обращения, — пора вставать, к вам посыльный из банка пришёл, ожидает в гостиной.

Одевшись с помощью Глафиры в длинное светло-сиреневое платье и заплетя косу, она спустилась вниз, где её ожидал посыльный. Это был совсем молодой прыщавый парнишка, одетый в белую рубашку, в чёрный жилет и такие же черные брюки. На ногах красовались мягкие до икр сапожки. В руках он держал большой пакет с адресатом.

—  Доброе утро, молодой человек, вы ко мне?

— Доброе утро, госпожа, если вы Клименская Виктория Александровна, то да.

— Графиня Клименская Виктория Александровна, —  представилась она.

— Вам пакет, графиня, — он передал ей в руку письмо и быстро выскочил в прихожую.

«Видимо боится, что я закачу истерику», — подумала Вика, вскрывая пакет. В нём оказались копии закладных на деньги, которые теперь уже её родитель брал в долг в банке.

Сумма долга составляла триста золотых монет, во столько же было оценено поместье! Управляющий банком предлагал встретиться в ближайший третень в три часа после полудня для решения закрытия данного вопроса.

«Третень — это третий день, получается среда. А сегодня у нас что?» — стояла в раздумьях девушка, пока её не отвлекла Глафира.

— Что там, графинюшка, что пишут? —  поинтересовалась она.

— Копии закладных отца передали и попросили, вернее приказали встретиться в третень для решения возврата долга, — девушка внимательно взглянула на няню.

Ей отчего-то стало так противно находиться близко с этим человеком, что она резко развернулась и направилась в сторону кухни. Она решила посоветоваться с Марьяной, заодно получить её совет по поводу долга отца, хотя, если бы она знала, то сказала бы уже вчера.

Зайдя на кухню, она увидела Марьяну, раскатывающую тесто на столе.

— Марьяна, скажи, пожалуйста, третень — это когда? — задала интересующий её вопрос девушка.

— Так завтра, госпожа, а что случилось-то? — поинтересовалась повариха.

— В банк меня вызывают по поводу долга батюшки. В письме, которое они прислали, стоит сумма в триста золотых.

От потрясения повариха закрыла рот рукой и тяжело села на стул.

— Это какие же деньжища и куда он их дел? Ведь любовниц не имел, в карты не играл, в предприятие какое тоже не вкладывался, а то бы мы знали, — с удивлением качая головой, причитала Марьяна.

— Не знаю, вот схожу туда, всё буду знать. Ты покормишь меня?

— Так недавно ели же, — удивилась повариха.

— Я только проснулась, как мне Глафира сообщила, что ожидает посыльный. Успела только умыться да одеться.

— Сейчас, Виктория Александровна, только руки сполосну. Сегодня вчерашняя каша, я немного сбережённого масла добавила, чтобы не слишком пресной была.

Она поставила перед Викой тарелку с подогретой кашей с небольшим кусочком сливочного масла.

— Я вот не пойму, вчера ты сказала, что отправила мне еду в комнату, сегодня с завтраком такая история, что происходит?

— Глафира все, злыдня, конюха она подкармливает, любовь у неё там образовалась. Еды сейчас мало, стараемся на всем экономить, а он мужик здоровый, видимо, жалуется ей, что голодный, вот она так за счёт вас и выкручивается.

Тут на кухню забежала Вера.

— Ты где ходишь? — в первую очередь спросила её Марьяна.

— Кладовую подчищала и считала чего там осталось.

— Ну и чего насчитала? Я и так знаю, что там осталось два небольших мешочка с крупой, лук да ложки три маслица. Еды осталось на два дня. Сейчас сделаю постный пирог с луком и постного супчика приготовлю на обед, а на завтра уже надо думать, что делать.

— Марьян, раз это графство, значит и земляные угодья должны быть с деревнями, принадлежащими графу.

— Есть три деревеньки, я в одной из них в своё время жила, пока не устроилась сюда работать. Было это ещё при старом графе. Красивая деревня, рядом речка, а выйдешь поутру за околицу — там птицы поют, лес рядом, идёшь грибы собираешь… — погрузилась она в воспоминания.

— Так с деревнями-то что? — отвлекая повариху от воспоминаний, переспросила Вира.

— Деревеньки на месте стоят, старики там остались, кое-как век свой доживают. После неурожая, который длился два года подряд, вся молодёжь разъехалась, работать некому.

Она громко застучала посудой, видимо, эти воспоминания тяжелым грузом лежали на её сердце.

«Кажется, настало время мне ознакомиться с эти миром и с его законами, а то попаду в какую-нибудь историю с моей-то везучестью», — подумала Вика и пошла обследовать дом, не забыв прихватить с собой Веру.

Начали с первого этажа. Вход в поместье начинался с большой просторной террасы, двухстворчатых дверей и огромного холла, соединённого с прихожей. Оттуда можно пройти по маленькому коридору до кухни и топочной. В этом же небольшом коридоре с левой стороны находились комнаты для прислуги.

Из холла через арку Вика со служанкой прошла в гостиную. Огромная комната с камином завораживала взгляд, словно Виктория окунулась в культуру восемнадцатого века. На стенах висели портреты представителей рода, по периметру стоял большой овальный стол с резными ножками, его окружали стулья с высокими резными спинками. Вдоль периметра были расположены вазоны с высохшими цветами: они смотрелись удручающе и не добавляли настроения.

Пройдя через запустелый зал, они поднялись на второй этаж. На втором этаже располагались личные апартаменты с огромными окнами в каждой комнате и три гостевые, в каждой комнате был оборудован собственный санузел. Также на этаже находились кабинет отца и небольшая библиотека с выходом на полукруглую террасу.

— Вот, что мне нужно! — произнесла Вика и открыла дверь библиотеки.

Внутри стоял терпкий теплый запах, который присущ тем местам, где находится много книг: это прогорклый запах старинных бумаг, смешанный с запахом клея и пыли. Как давно Вика не ощущала его. Она провела пальцем по корешкам книг, затем взяла одну из них. «Магия в нашей жизни», — прочитала девушка заголовок. Это очень интересно, но в первую очередь Вика понимала, что надо ознакомиться с миром, а только потом думать о магии. Найдя на полке книгу «История Роннийского государства», она окунулась в мир книги, подумав, о том, что ей повезло со знаниями языка и грамоты мира Ронний.

Весь вечер и вся ночь ушли на то, чтобы иметь хотя бы поверхностное понятие о том мире, в который она попала.

Мир Ронний представлял собой один огромный материк, окружённый океаном, и разбросанных то здесь, то там мелких островков суши. Материк — это единое Роннийское государство, в котором правил император Александр II (Александр Александрович Стравинский). Трон передавался по наследству, но не от отца к первому сыну, а наследнику с самым сильным магическим даром. Ему подчинялись короли, которые были ответственны за определённую территорию, данную им императором. Если работа короля не устраивала, то Александр в любой момент его мог заменить тем, кто мог справиться с правительственными делами. По статусу графы стояли на четвёртом месте в иерархической лестнице. Политический строй напоминал XVII-XVIII века нашей эры. Главным отличием в техническом прогрессе была магия. Только десять процентов жителей не имели магии, зачатками дара обладали все люди низшего сословия, высшее же сословие обладало средним, и лишь императорская семья и их ближайшие родственники могли похвастаться сильным магическим даром. Хотя нередко бывали исключения. Графиня как раз относилась к десяти процентам неудачников. Очень жаль, это бы однозначно облегчило ей жизнь.

Океан, омывающий границы материка, назывался Красным, именно начиная с весны и заканчивая первыми осенними месяцами вода принимала оттенок розового, местами доходя до ярко-алого цвета. Этот цвет достигался благодаря моллюскам, которые обитали в водном пространстве и в момент опасности выпускали через воронку красную жидкость, которая плотным облаком держалась в воде долгое время. Вике они напомнили земных каракатиц, которые так же выпускали чернильные бомбы для своей защиты. В этом мире жили только люди, что гораздо облегчало восприятие действительности.

Быстро пробежав по законам, касающимся наследственности, а также роли женщины в обществе, она поняла одно: ей надо приложить не просто усилия, а огромные усилия, чтобы закрепиться в этом мире и занять достойное место под солнцем. Марьяна дала ей правильный расклад того, что её ожидает в ближайшее время. Она не упомянула только один момент, который мелким шрифтом был написан внизу закона о правах и обязанностях женщин. Если женщине удастся доказать, что она может наравне стоять с мужчинами, занимающимися промышленностью и сельским хозяйством, и доказать свои преимущества, то имеет право стать полноправной главой рода, при этом пользоваться всеми привилегиями, которые выделены исключительно мужскому населению государства. Вот это и было необходимо Виктории. Она схватилась за это предложение, как тонущий за соломинку.

Только под утро она закрыла книгу, чтобы немного отдохнуть перед встречей с банкирами.

Резкий свет ударил в глаза так, что Виктория буквально подскочила на месте.

— Вставайте, графинюшка, время уже обеденное, вам надо успеть умыться, поесть и ехать в банк. Всеволод вас отвезёт.

Виктория, не сказав ни слова, поднялась с постели и направилась в ванную комнату. Быстро приведя себя в порядок, она надела выходное платье изумрудного цвета с корсетом, который сжимал тело в тиски так, что невозможно было дышать. Вздохнув несколько раз и медленно выдохнув, Виктория попробовала приучить себя дышать в корсете, но, видимо, этому учат с детства, потому упражнение не улучшило её положение. Глафира также соорудила на её голове незамысловатую прическу в виде двух косичек, переплетённых в виде короны, что делало Вику намного старше своего возраста.

Перекусив на ходу оставшимся пирогом со взваром, она вышла во двор, где её действительно ожидал конюх. Здоровый детина со светлым волосами, огромным носом и маленькими поросячьими глазками, одетый в разноцветную рубаху и тёмные брюки, заправленные в сапоги.

«Это с ним у Глафиры любовь? Да, любовь зла, полюбишь и… хм, ну вы поняли», — подумала Вика, смотря на Глафиру, которая вперилась любовным взглядом в конюха, буквально раздевая его глазами.

Пока ехали до здания банка, Вика успела осмотреть окружающую её действительность.  Если уж обойтись без лжи самой себе, то ей здесь нравилось всё. Природа вокруг благоухала незнакомыми запахами, можно было встретить в большом количестве пёстрые клумбы с невероятно красивыми цветами и зелень. Цветущие кустарники радовались жизни, отчего её настроение тоже улучшилось. Мимо проплывали дома: яркие, красочные, похожие на терема или построенные в эпоху Ренессанса, некоторые из них чем-то напоминали мавританский дворец. Все с разноцветными крышами на двух- и трёхэтажных особняках — всё зависело от титула хозяина и наполненности его кошелька.  

Наконец карета остановилась возле банка. Вика подумала, что конюх подаст ей руку, но тот лишь ехидно улыбнулся. «Чует моё сердце, что в ближайшее время надо ждать от этой парочки подлянки», — подумала она, кое-как вылезая из кареты, боясь запнуться ногой за подол платья и распластаться перед горожанами. Вот была бы потеха и череда сплетен на целый месяц, пока очередное происшествие не перенесёт внимание горожан на следующую жертву.

Поправив платье, девушка зашла в отделение банка. На пороге её встретил молодой симпатичный юноша двадцати лет в строгом чёрном костюме и белой рубашке. Вместо банта у него на шее находился металлический медальон, указывающий на то, то юноша является младшим сотрудником банка. Она недавно это прочитала в книге.

— Чего изволите, госпожа? — елейным голосом проворковал служащий.

— Я, графиня Клименская Виктория Александровна, приглашена сегодня на собеседование.

Услышав её имя, молодой человек сморщил свой нос и уже не с таким радушием взирал на неё, скорее с высокомерной холодностью.

— Прошу за мной, графиня.

Он провел её по длинному коридору и остановился возле двухстворчатой двери.

— Подождите здесь, я предупрежу о вашем приходе хозяина банка, — служащий оставил ее возле двери, а сам зашёл в кабинет.

Вика осталась стоять в ожидании. На табличке, прикреплённой к двери, была надпись «Управляющий Императорского банка Морозов Глеб Алексеевич».

— Прошу зайти, вас ожидают.

Виктория зашла в кабинет управляющего. За обширным столом сидел небольшого роста коренастый мужчина лет сорока, черноволосый, с карими глазами и пухлым губами, в таком же чёрном строгом костюме и в белой рубашке. При виде неё он даже не поднялся, просто рукой указал на стул, стоящий напротив него.

— Присаживайтесь, графиня, разговор у нас с вами будет долгий.

Он вынул большую папку и положил её перед собой.

— Вы ознакомились с документами? — строгим голосом задал вопрос Глеб Алексеевич.

— Да, — сипло ответила Вика.

— Вы понимаете, графиня, что через месяц вы должны освободить поместье. Для решения всех вопросов по наследию вам давалось сорок дней, но так как вы болели, в вашем распоряжении осталось тридцать, — холодным чётким голосом вынес приговор управляющий, приём не только ей, но всем тем, кто жил с ней в одном поместье.

Взяв себя в руки, Вика отругала себя, что сидит как кисейная баба, надо как-то отрегулировать этот вопрос, поэтому она начал действовать.

— Глеб Алексеевич, я понесла большую утрату и хотела бы вас просить об отсрочке выплаты долга. Или же договориться о частичной выплате ежемесячно, — при её словах его глаза гневно сузились, лицо побагровело, нервно дёрнулась правая щека. Он попытался крикнуть что-то гневное, но Вика вовремя его остановила.

— Дослушайте меня до конца, пожалуйста, — холодным неестественным для нее голосом проговорила она, — я хоть и молодая, но не наивная дурочка, которая бросится перед вами на колени и будет умалять оставить ей дом.

Она строго посмотрела на хозяина кабинета. В глазах Глеба Алексеевича промелькнуло удивление, затем интерес, он опрокинулся на спинку кресла и задумчиво ответил.

— Давайте попробуем, это будет даже интересно.

— Глеб Алексеевич, если я правильно поняла, батюшка брал у банка деньги под какой-то проект и в случае невыплаты вы забираете поместье в счёт долга? — Управляющий утвердительно кивнул головой, и она продолжила. — Дело в том, что мои родные со стороны матери были исследователями и испытателями. Я знаю, где находятся их труды, и могу начать производство пока более лёгких в изготовлении предметов, а потом уже буду думать, что производить дальше.

Громкий смех управляющего прервал её размышления.

— Какая же вы выдумщица, графиня! Если бы всё было действительно так, как вы говорите, то ваш отец давно бы выбрался из долговой ямы и представил всему миру свои изобретения, — сказал он, вытирая белоснежным платком выступившие слезы от смеха.

— Так по этому поводу он и выехал в дорогу, только его ошибкой было то, что он решил сразу покрыть долг и принялся разворачивать предприятие по изготовлению сложных деталей для самоходки, и если бы не этот несчастный случай, я уверена, у него бы всё вышло, — с энтузиазмом в голосе проговорила она.

Самой главной задачей было увлечь управляющего и отсрочить время для отдачи долга, а ещё лучше договориться с ним о ежемесячной его выплате.

— Значит тайник существует. — Она утвердительно кивнула. — И вы можете начать производство чего-то мелкого, а затем перейти на более крупное производство, но не скажете чего.  Я вас правильно понял?

— Правильно, там много идей, и я пока не определилась, чем конкретно займусь в ближайшее время.

— А сколько вам лет, графиня? — он задумчиво взглянул на неё.

— Семнадцать, — больше всего она боялась именно этого вопроса, это было самое слабое место в её плане. — Но как вы знаете, я имею право открыть производство, в законе не указан возраст, запрещающий женщине начать своё дело.

— Голубушка, Виктория Александровна, это ведь и так понятно, ведь любые сделки может осуществлять гражданин только в совершеннолетнем возрасте, а вам, извините, до него ещё четыре года. Как же вы будете подписывать договоры? Это может сделать только ваш опекун.

— Глеб Алексеевич, да, я несовершеннолетняя, но прекрасно понимаю выходы из ситуации, в которую вогнали меня родители, ни один мне не подходит. Я хочу оставить наследство для своих будущих детей, поэтому прошу вас дать возможность выплачивать долг ежемесячно.

— Графиня, а я-то что от этого буду иметь? Мне легче забрать у вас поместье и продать его за те же деньги, которые задолжал банку ваш батюшка, — удивился он предложению Вики.

—  Вы сами назвали причину, Глеб Алексеевич. — Тот от удивления приподнял брови. — Да-да, не удивляйтесь. За то, что вы мне даёте отсрочку выплаты долга, я подпишу документ, что должна вам не триста золотых, а триста пятьдесят. По-моему, это неплохая сделка, тем более вы выиграете вдвойне, если в какой-то момент выплата остановится по разным не зависящим от меня причинам, а в таком случае вы не остаётесь в накладе. Расписка отца у вас, вы можете в любой момент забрать дом.

— Хм, недурно придумано, были бы вы постарше, взял бы вас в ученицы, — подмигнул он зардевшей от похвалы Вике.

— Я смогу вам выплачивать по десять золотых ежемесячно. Если дело пойдет так, как я рассчитываю, то сумма может увеличиться, но об этом я пока не хочу говорить.

Встав со своего места, управляющий стал ходить по кабинету назад и вперёд широким пружинистым шагом, размышляя над словами Виктории.

— Хорошо, вы меня убедили.

Услышав эти слова, Вика чуть не подпрыгнула на стуле от радости, но в последний момент остановилась. Неприлично так вести себя графине в обществе.

Взяв в руки колокольчик, он вызвал к себе служащего и продиктовал текст договора, который тот должен был составить. Юноша, проводивший её до кабинета, теперь уже с нескрываемым интересом поглядывал на девушку, но она сверху вниз посмотрела на него холодным взглядом и отвернулась. «Знай наших!» — подумала она со злорадством. Нет, она не злая и не стерва, но таких подхалимов надо вовремя ставить на место.

— Раз я несовершеннолетняя, будет ли действительным наш договор? — поинтересовалась графиня.

— Банковский договор, подписанный с несовершеннолетним клиентом при двух свидетелях, считается действительным и имеет такую же силу, как подписанную с совершеннолетним, — отчеканил управляющий.

После подготовки документа и подписания их при свидетелях она довольная вышла на улицу, но каково было её удивление, когда Вика не нашла своей кареты. Она прошла вперёд, потом вернулась к дверям банка, не зная, что дальше предпринять.

— Вы что-то забыли, графиня? — вышел на улицу знакомый молодой человек. — Может, вам чем-то помочь? — спросил он с насмешливой улыбкой.

— Благодарю вас, но не надо, я сама справлюсь.

— Как желаете, но я вас хочу предупредить, что ваша карета уехала сразу, как только вы вошли в здание, видимо, конюх торопился куда-то, — со злорадством произнёс он.

— Спасибо за предупреждение, я совсем забыла, что отправила кучера по делам, —  она как можно более бесстрастно взглянула на юношу, надев на лицо холодную маску безразличия, и пошла по дороге.

«Ну вот что за невезуха? Это ведь не просто так карета не дождалась меня, приеду домой и разберусь, а пока надо как-то выкручиваться из этой ситуации», — думала она, медленно отдаляясь от банка. Через некоторое время, когда ноги уже не держали её, Вике удалось поймать извозчика.

— Куда едем, госпожа? — обратился он к Виктории, отчего та впала в ступор: адреса-то не знала.

— Знаете, где поместье графов Клименских?

— Это тех, которые на перевале сгинули?

От этих слов Вику неприятно передернуло.

— Да, везите туда, — теперь нужно было подумать, чем расплатиться с извозчиком по приезде. Однозначно, денег в поместье нет.

Все так, как Вика и предполагала: по приезде в поместье денег на оплату не оказалось. Марьяна сняла с себя серебряное кольцо и отдала извозчику, тот, поворчав ради приличия, забрал и укатил восвояси, всё время по дороге причитая, что непонятная ныне аристократия пошла: медяков нет, а расплачиваются серебряными изделиями.

Вика стояла во дворе как оплёванная. Ей было ужасно стыдно за неловкую ситуацию.

— Извини, Марьяна, Всеволод оставил меня одну возле банка и исчез. Служащий подтвердил, что он сразу уехал.

— Так он вернулся и сказал, что тебя ещё долго не будет, а ему надо спешить, кое-какие дела решить с Глафирой. Она вынесла два огромных мешка в коляску, и они укатили оба. Мне кажется, Виктория Александровна, не вернутся они. Забрали все, что удалось наворовать, и уехали восвояси, и мы не смогли вмешаться: Всеволод — мужик здоровый, нас бы одной рукой раскидал.

Вера стояла и только кивала головой подтверждая слова поварихи.

— Ну да бог с ними!

Вдруг она замолчала и неожиданно всплеснула руками.

— Ох, бестолковая я, совсем забыла: вас же, Виктория Александровна, поверенный вашего батюшки дожидается. С этими делами все из головы повылетало! Пойдёмте скорее в дом.

В гостиной на небольшом диванчике сидел высокий жилистый мужчина с тёмными короткострижеными волосами и светло-серыми глазами, но особыми его приметами были чётко выраженные скулы и большой квадратный подбородок с небольшой ямочкой посередине. При виде Вики он подскочил и склонил голову.

— Добрый день, графиня! Разрешите представиться, Яков Петрович Голышев — поверенный вашего батюшки, графа Александра Ярославовича.

— Добрый день, Яков Петрович!

— Я сочувствую вашей утрате. — Вика только покачала головой, а поверенный продолжил. —  Виктория Александровна, возникла непредвиденная ситуация, при которой мне придется отойти от данного слова графу и вручить вам конверт, который он оставил мне перед своим последним отъездом. Я обещал ему передать его вам по истечении сорока дней, если он не вернется домой. Но мне надо срочно уезжать, я и так задержался в связи с вашей болезнью, поэтому, нарушая своё слово, отдаю его вам сейчас. Ознакомьтесь, пожалуйста, а я подожду.

Вика взяла письмо в руки, подождала, пока сердце, готовое выскочить от волнения из груди, успокоится, и только тогда его вскрыла.

«Дорогая моя девочка! Если ты читаешь это письмо, значит меня уже нет в живых. Я сделал очень большую глупость в своей жизни, заложив наше родовое имение и взяв в банке ссуду в размере трёхсот золотых монет. Эти деньги я вложил в добычу драгоценных камней в Горном королевстве. Сейчас с твоей любезной матушкой мы собираемся в дорогу, чтобы узнать, как продвигаются наши дела. Все документы я оставил в сейфе. Ты знаешь, где лежит ключ. Там прописан весь ход сделки с графом Черновым М. Д.

Я всегда знал, что моя дочь не только красавица, но и большая умница. Заклинаю тебя, не соглашайся идти в пансион для благородных девиц, после него тебя ничего хорошего не ждёт, замуж пока тоже не торопись, всему своё время. Я надеюсь, что ты сможешь стать главой нашего рода и продолжить его.

Документы на земли, принадлежащие нам, находятся в конверте, который тебе передаст Яков Петрович. Я понимаю, что подставил тебя с поместьем. Всеми силами старался накопить тебе достойное приданое, но, видно, не судьба: не смог вылезти из тех долгов, который оставил за собой твой дед.

На наших землях, недалеко от деревни Луговая, я выстроил двухэтажной деревяный дом, чтобы ты не осталась без крыши над головой, и оставляю тебе пятьдесят золотых. Трать их разумно, на них можно продержаться до твоего совершеннолетия. Еще раз прости меня, моя дорогая, любимая девочка. Не поминай нас плохим словом, мы старались сделать всё как лучше.

Твой отец, граф Александр Ярославович Клименский.

7 месяца снегогона 3370 года от сотворения мира».

Вика опустила руку с письмом на колени, крупные слёзы катились по щекам, губы дрожали. Она понимала, что письмо было написано той Виктории, но при этом ощущала, что именно она должна выполнить последнюю волю отца.

— Виктория Александровна, я искренне сочувствую вам, но давайте решим до конца наш вопрос.

Она лишь кивнула в ответ, пытаясь взять контроль над своими эмоциями.

— Вот это документы на вашу землю в «Цветущей поляне», так называются ваши земляные угодья, а вот эти — на три деревни, принадлежащие вам: Луговая, где построен дом для вас вашим батюшкой, деревни Веселушка и Солнечная. — Он передал папки ей в руки. Затем вынул из-за пазухи мешочек и пересчитал при ней монеты. Их оказалось ровно пятьдесят. — Я своё дело выполнил. Желаю удачи вам, графиня, а она вам понадобится. И мой вам совет, не пытайтесь узнать, кто лишил жизни ваших родителей.

— А разве это не было случайным обвалом? — изумилась Вика.

— Я вам ничего не говорил, Виктория Александровна, счастливо оставаться.

Он кивнул головой и быстрым шагом направился к выходу, а Вика продолжала сидеть в раздумьях на прежнем месте, пока её не окликнула Марьяна.

— Госпожа, с вами всё хорошо?

— Да, Марьяна, скажи, пожалуйста, как называется твоя деревня?

— Так Луговая, госпожа, — она с недоумением взглянула на девушку.

— Собирай вещи и предупреди Веру, мы завтра уезжаем в «Цветущие поляны», — смотря на недоумевающую повариху, ответила Вика.

— Госпожа, так поместье господ давно развалилось, где же мы жить-то будем? — заохала Марьяна.

— Отец для меня там дом выстроил, предугадал, что могу остаться без крыши над головой, и денег немного оставил, так что нанять кучера мы сможем. Ты мне скажи вот что, далеко ли до земель ехать?

— Если с рассветом выедем, то к вечеру уже будем на месте.

—  Собирайся потихоньку, а я пойду попробую сейф батюшкин открыть.

— Хорошо госпожа. А с поместьем-то что, я так и не успела у вас спросить, — полюбопытствовала она.

— Пока не знаю, — с горечью произнесла Вика и тяжело вздохнула. — Всё ещё так сложно, Марьяна, если не начну со следующего месяца отдавать по десять золотых, то его у нас отберут. Всё, что я смогла добиться.

Вика поднялась в кабинет отца.

— Где же может быть ключ?

Она осмотрела все ящики стола, просмотрела все полки, на которых находились домовые книги, а также земельные законы. Не один час она искала этот проклятый ключ и все было безрезультатно.

— Если девочка могла в любой момент забрать его и открыть сейф, значит он находится не в запертом месте, просто скрыт от посторонних глаз, но магией тоже не пользовались, так как Виктория ею не обладала. Шкафы — это слишком открытое пространство, спрятать сзади сейфа или под ним тоже неприемлемо, слишком он тяжёлый, остается только стол. Вынув все выдвижные полки из стола, она обследовала его внутренность и только на дне одной из выдвижных полок с обратной стороны увидела долгожданный предмет.

Взяв его в руки, она подошла к сейфу и открыла его.

Вынув все, что там находилось, она не стала вникать, а убрала все в холщовый мешок, который спрятала в своих вещах, так как время было позднее и надо было ужинать и ложиться спать, завтра день обещал быть тяжёлым.

В это время, поразмышляв о завтрашнем отъезде, Вера вместе с Марьяной первым делом пошли закупить крупы, мяса, яиц и овощей. Неизвестно, что ждёт их в новом месте, заодно заглянули в едальню и взяли немного готовой еды для ужина. Надо было хорошо поесть перед дорогой.

Утром следующего дня они загрузили все свои скромные пожитки в телегу и двинулись в путь.

Дорога вначале путешествия пролегала извилинами по склону долины, но впоследствии шла через возвышенность, покрытую густым кустарником.

К вечеру    уставшие, но довольные тем, что добрались без приключений, они выложили свои пожитки на полянку возле большого деревянного двухэтажного дома с нарезными ставнями окон.

— Ну здравствуй, дом, милый дом, — произнесла мысленно Вика, смотря на это зодческое мастерство.

На пороге дома стоял невысокий старичок лет семидесяти в белой рубашке с закатанными до локтя рукавами, в чёрных брюках и в таком же чёрном жилете.

— Это кого на ночь глядя принесло? — он прищурил голубые и не по-старчески ясные глаза.

— Графиня Виктория Александровна Клименская, — представилась Вика и с любопытством посмотрела на встречающего.

Небольшая седая бородка клинышком и короткие седые волосы говорили о том, что мужчине было уже далеко за семьдесят, но держался он бодрячком.

— С кем имею честь разговаривать? — поинтересовалась она.

— Добро пожаловать, графиня, смотрящий я за домом, поставленный ещё вашим батюшкой, Александром Ярославовичем. Зовут меня Аким Бороздин, тутошний я, с Луговой.

— С Луговой, говоришь? Что-то я тебя не припомню, врешь, наверное, — встряла в разговор Марьяна.

— Отчего врать-то, родился и вырос здесь и помирать, вероятно, тоже здесь буду.

Марьяна пристальным взглядом буквально поедала мужичка, отчего он почувствовал себя неловко и хотел скрыться за дверью, но Вера опередила его.

— Дядя Аким, помоги, пожалуйста, внести вещи в дом. — Тот, услышав просьбу постарался побыстрее схватить что-нибудь и избавиться от пристального взгляда женщины.

Вика, увидев, как быстро исчез смотрящий, от души расхохоталась.

— Марьяна, что же ты так испугала единственного мужчину в нашем доме? Его теперь лелеять надо и кормить побольше, ведь сколько мужской работы сейчас навалится.

Так, посмеиваясь над комичной ситуацией, она переступила порог и ахнула от восхищения: изнутри дом был ещё прекраснее, чем снаружи. Пройдя через небольшой холл, отделанный полностью деревянными брусками и покрытый веществом, похожим на лак, она оказалась в огромной гостиной с панорамными окнами и камином. Окна смотрели во внутреннюю часть дома, где был расположен сад, отцветающий в это время года. По меркам мира «Земля» здесь был конец мая месяца или, иначе говоря, месяц травень. Вокруг камина расположились два маленьких дивана со стёганной спинкой вроде раковины, а напротив — два удобных кресла. Журнальный столик представлял собой обычный квадратный стол с укороченными ножками. Лёгкая тюль на окнах красиво гармонировала цветом с мягкой мебелью. Здесь в основном присутствовали тёплые цвета: золотистый и все оттенки зелёного.  

Пройдя через гостиную, Вика оказалась в небольшом коридоре, где имелось несколько комнат. Зайдя в одну из них, она поняла, что там расположен её личный кабинет, в другой же двери находилась библиотека. Отец позаботился даже о том, чтобы заполнить его книгами. Ей стало приятно от такого жеста.

      На втором этаже находилась её спальня, состоящая из двух комнат: самой спальни и помещений, где она могла принимать гостей при утреннем чаепитии, таких комнат на этаже было три. Каким образом здесь работала канализация, она так и не разобралась, но подумала, что надо поинтересоваться у Акима.

Вика вернулась к себе. Вера в её комнате разбирала вещи и помогла хозяйке переодеться после дороги к ужину. Графиня спустилась вниз и направилась в гостиную, когда услышала веселый говор и заливистый смех Марьяны. Пройдя дальше к кухне, она увидела следующую картину: Аким с Марьяной сидели за столом и вспоминали детство, периодически перебивая друг друга словами «А помнишь?», после которых начинался следующий этап воспоминаний. Идиллию разрушил голос Веры.

— Виктория Александровна, а почему вы здесь стоите и не заходите? — прозвучало за её спиной.

Вике стало неловко, что она подслушивала чужой разговор, хотя произошло это совершенно случайно.

— Вот стояла и думала, может, не стоит прерывать встречу двух сельчан? — неловко улыбнулась она.

— Ну что вы, Виктория Александровна, я его всё-таки признала, это ровесник мой, сын кузнеца дядьки Архипа, всегда по молодости его задирала, а он ко мне свататься приходил.

— Только ты за другого замуж вышла, а я так и остался бобылем, — вставил свое слово старик и по-детски надул губы.

— Так не помнишь, что ли, почему отказала? Магия у него сильная открылась, госпожа, вот я и отказалась, вышла за другого и через год вдовой осталась. Может быть, у нас бы с тобой всё и сладилось, Аким, да сейчас уже поздно об этом говорить, — вздохнула Марьяна и поставила на стол тарелки с ужином, привезённым ими ещё из Ставрона, где осталась их прошлая жизнь.

Ужин прошёл в полном молчании, уже за чашкой ароматного взвара Виктория обратилась к смотрящему за домом.

— Аким, можешь рассказать о «Цветущей поляне», чтобы я знала, на что можно опереться, чтобы вытащить себя из долгов. Марьяна, может, тебе уже сказала, что мы, можно сказать, уже потеряли дом в городе, но надежда его оставить хоть очень маленькая, но осталась. Если я каждый месяц буду платить по десять золотых, а лучше больше, то банк придержит свой запрос в городскую мэрию для выселения меня из поместья.

— Марьяна по этому поводу ничего не сказала, но говорил ваш батюшка, что такой вариант возможен, поэтому, страхуясь, он построил этот дом. А вот на что опереться, госпожа, даже не знаю. Два года урожая не было, много людей тогда скосила смерть, многие уехали за лучшей долей. Жителей совсем не осталось, поля бы засеять, да нечем.

— А сколько жителей в деревнях? — поинтересовалась она.

— В Луговой человек двадцать наберётся, в основном старики и малолетние дети, которые остались без родителей. Не лучше обстановка и в Солнечной, и в Веселушках, от силы на обе деревни наберётся до тридцати жителей.

— А чем же они питаются?

— Выращивают в огородах овощи, собирают грибы, ягоды и продают их, а на эти деньги закупают муку и крупу.

— Подожди, Аким, кому продают-то, до города неблизкая дорога, — удивилась Вика.

— А зачем им город? Здесь рядом находятся земли графа Луки Даниловича Божина. Лесов у него нет, одни луга в округе, вот его люди и покупают с удовольствием грибы и ягоды, многие обменивают на продукты, так и выживают.

— Я слышала от Марьяны, что речка тут у вас есть?

— Есть и речка, и полноводная река. Этим бог не обидел, только далековато она находится от деревень, по лесу-то за пятнадцать-двадцать минут доберёшься, а вот проселочной дорогой в обход вдвое дальше. — Только Вика открыла рот, чтобы спросить, почему не ходят через лес, как Аким сам продолжил. — Говорят, в лесу много волков развелось, а также медведей видели и роков.

— Это что ещё за твари? — удивилась она, никогда не слышала о таком звере, а в книге ещё не дошла до этой графы.

— Это магически выведенные животные. Жил тут у нас один чокнутый маг-учёный, выводил различные породы магических животных. На одном из островов нашего Красного океана он нашёл небольшого зверька, обладающего магией, и скрестил его с волком, вот так появились роки — звери, обладающие магией. Очень похожи на волков, но гораздо больше размером, сильнее, чем обычный волк, и обладают зачатками разума.

— Только этого нам ещё не хватало, — произнесла ошарашенная от такой новости Вика.

— Вы правы, госпожа, я после встречи с одним из них поседел, мне-то ещё полтинника нет. Но, правда, он меня не тронул, фыркнул и сбежал, пока я приходил в себя от страха.

Старик погладил свою седую голову.

— Аким, а в подворьях есть какая-нибудь домашняя скотина?

— Во дворе у старосты Михея есть лошадь и несколько овец, держит он кур, гусей и инодов. А для чего хотите знать, графиня?

— Про всех слышала, а про инодов нет. Это что за живность такая?

— Иноды — это птица такая, крылья у неё маленькие, летать не умеет, на голове красный гребень. Больше обычной курицы раза в два. Так для чего про живность-то расспрашивали? — вновь повторил свой вопрос старик.

— Хотела проехаться по деревням и съездить на речку, посмотреть, чем можно кормиться и выживать зимой.

— Хорошее дело. Завтра с утра схожу в деревню и попрошу Михея телегу запрячь и подъехать к дому.

На том и порешили. Вика пошла в свою комнату отдыхать.

«Утро вечера мудренее», — подумала она и погрузилась в сон.