Неоновый дневник

Привет, читатель. Как начинающий автор, хочу попросить тебя (да-да, именно тебя) об одной несложной вещи. Когда ты дочитаешь эту историю (если, конечно, сможешь осилить этот оригинальный текст) — оставь, пожалуйста, свой комментарий. Мне будет очень важно узнать твое мнение (да-да, именно твое). Поставленное тобой сердечко приведет меня в экстаз. Прочие поощрения необязательны, но...

Если ты дочитаешь мою историю до конца — спасибо тебе, и ты красавчик(ца). Если нет — я тебя пойму, ведь такой жанр заходит далеко не всем. В любом случае — спасибо, что зашел. Лю.

Дина Кей.

НЕОНОВЫЙ ДНЕВНИК

 ***

Основано на реальных событиях

18+

 ***

 Мы два человека, два живых существа.

Вчера была любовь, сегодня пустота.

Виноваты оба, никто не виноват.

Рабы Лампы. «Каждому своё»

 ***

Когда-то давно, я где-то прочитала, что рассказывать о себе лучше в настоящем времени – так будет интереснее. Окей, я попробую. И надеюсь, что вы дочитаете мою историю до конца.

Меня зовут Дина, мне девятнадцать, и сейчас я лежу на диване в съемной квартире и смотрю в потолок. Во всех трех комнатах включен свет и старый телик орет на полную, так я создаю эффект присутствия – ведь я ненавижу оставаться дома одна. Я подношу руку с сигаретой к лицу и делаю глубокую затяжку. Мои соседки не разрешают курить в квартире, но мне похуй – попробуйте сначала пожить с кучей голосов в голове, а потом запрещайте мне, что захотите. Я свешиваю руку с края дивана и стряхиваю пепел прямо на пол. Идите в пизду.

Наверно кто-то наслаждается одиночеством, но точно не я. Страх тишины – это мое экзистенциальное проклятье, ведь в тишине я всегда слышу их особенно хорошо. Мои голоса, моих демонов. Включенный свет и выкрученный на максимум звук у телика – хорошая попытка, но этого недостаточно. Вот если бы у меня был алкоголь...

А кстати... Я неохотно сползаю с дивана и плетусь на кухню – там точно что-то было, осталось со вчерашнего вечера. Я задумчиво рассматриваю бутылку на просвет, когда пыльное оконное стекло царапает камешек. Потом еще один. Да ладно, я что – в кино? Отодвигаю занавеску, осторожно выглядываю вниз. Наверно показалось. За окном — расплывшаяся в зимних сумерках тушь веток — черное на сером. Внизу маячит темное пятно – скамейка, а рядом с ней... Я осторожно приоткрываю створку окна:

– Рома, что за херня?

Даже с высоты третьего этажа я вижу, какой потерянный у него вид.

– Спускайся, пошли гулять, у меня водка есть.

В подтверждение своих слов Ромка звенит рюкзаком. Предложение просто охуенное. На сборы я трачу меньше минуты. Натягиваю пуховик прямо на футболку, сую ноги в ботинки, не найдя шапку, натягиваю на голову капюшон. Хлопаю дверью подъезда – и вот уже декабрьский снег приятно поскрипывает от наших шагов.

– Блин, холодно как, доставай уже.

Мы по очереди пьем из бутылки прямо посреди тротуара, редкие прохожие предусмотрительно обходят нас по дуге. Алкоголь обжигает горло и разливается теплом в груди, запить нечем, я кашляю и вытираю слезы. Бутылка исчезает в рюкзаке. Внезапно Рома хватает меня, закидывает себе на плечо и куда-то тащит.

– Ромка, дурак, отпусти!

Я брыкаюсь, смеюсь, бью его по спине – Ромка поскальзывается, и мы падаем в сугроб. Какое-то время барахтаемся в снегу, а потом я переворачиваю его на спину и сажусь сверху. Он смотрит на меня снизу вверх – темные ресницы слиплись от подтаявших снежинок.

– Знаешь, я бы хотела взять и влюбиться в тебя.

Да, это было бы охуительно. Ромка нравится девчонкам. Мне он тоже нравится, но этого недостаточно для того, чтобы я потеряла голову. А по-другому мне просто неинтересно.

– Влюбиться ты всегда успеешь. Может, пойдем ко мне?

В его глазах – отблески неоновых огней вывески за моей спиной, но, мне кажется, что я вижу в них отражение млечного пути. Так, Дине сегодня больше не наливать.

– А что делать будем?

– Ну, посмотрим что-нибудь.

– Ага, ну да…

Мы снова пьем, уже перед его домом, и мне жарко, несмотря на минус двадцать. Снег под нашими ногами сверкает так, что больно глазам. Я поднимаю взгляд, чтобы убедиться, что я все еще здесь – маленькая искорка, потерявшаяся в ночном небе, отражающем огни большого города. Мне кажется, что я – бесконечно маленькая точка в бесконечно огромной пустоте Вселенной. Я смотрю на звезды, и у меня кружится голова.

Мы целуемся в подъезде. Целуемся на лестнице, целуемся у его двери, целуемся в коридоре. Я не помню, как я раздеваюсь. Мы лежим на диване, и Ромка, действительно, включает какой-то фильм. Я устраиваюсь около него, он обнимает меня, утыкается носом мне в волосы и выдыхает мне в ухо, обжигая дыханием шею.

– У меня месячные.

– Ну и что?

Он расстегивает мои джинсы, тянет их вниз вместе с трусами и опускает лицо мне между ног.

– Перестань, я же все запачкаю.

– Дин, ну замолчи уже.

Я не могу с ним спорить – у меня уже нет на это сил. Я просто откидываюсь на подушки дивана и, закрыв глаза, запускаю пальцы ему в волосы. Похуй. Я не делаю ничего плохого, это просто секс. Он лижет мне между ног, я кончаю и отключаюсь на несколько секунд,  еще не до конца придя в себя, чувствую, что его язык уже у меня во рту. Вкус собственной крови вяжет. Он встает и помогает мне подняться, по пути в спальню стягивает с меня футболку.

Дрожащими руками я помогаю ему раздеться. Тяну кофту вверх, безуспешно борюсь с пряжкой на его ремне. Его кожа обжигает мои пальцы, и я чувствую между нами напряжение, от которого волоски на моих руках встают дыбом. Мы падаем на кровать, он ложится сверху, и я сразу же обхватываю его ногами. Мы трахаемся так, как будто через час наступит конец света, и это – последнее, что мы успеем сделать перед тем, как исчезнем навсегда. Кровь на простыне, на его животе, мои пальцы, которыми я дрочу себе, когда он входит в меня, тоже в крови. С каждой секундой я все ближе к нему, я исчезаю, и демоны, наконец, теряют мои следы.

В последний момент он выходит, кончает мне на живот и снова ложится сверху. Мы переворачиваемся, я прижимаюсь к нему, трусь щекой о его щеку, размазывая между нами сперму, смешанную с кровью. Запускаю руку ему в волосы, они мокрые, или это мои слезы? Он обнимает меня.

– Ты что, плачешь? Я сделал тебе больно?

– Нет, я просто не хочу, чтобы это заканчивалось.

– Хочешь еще?

– Да. Нет. Я не знаю... Давай просто еще немного побудем вместе?

– Я и не собирался тебя отпускать.

Мы лежим в тишине – больше никаких голосов. По потолку медленно проходят бледные полосы света от проезжающих внизу машин. В квадрате окна – кусок неба, тяжелый, набухший от желто-сиреневых переливов уличных огней. «Как огромный синяк», – думаю я, и с этой мыслью засыпаю.

***

Что вам рассказать обо мне? Я – одна из тысяч мечтательниц, бабочка, очарованная неоновыми огнями большого города. Когда тебе девятнадцать – ты веришь в то, что все твои желания могут исполниться, а еще – это действительно происходит. Спойлер — некоторые из них могут уничтожить твою жизнь. Что еще? Мне нет равных по части побега от реальности. Фильмы и книги в детстве. Музыка, клубы, алкоголь, наркотики и секс – позже. Но давайте по порядку.

Для всех я – хорошая девочка. Все в моей жизни происходит по расписанию, и от этого меня тошнит. Школа, выпускной, поступление в престижный ВУЗ. Я блестяще сдаю экзамены и переезжаю в Е***, но учеба в универе меня не интересует. Сейчас я просто хочу жить так, чтобы обо мне можно было написать книгу или снять фильм. Хочу жить одним днем, не думая о том, что будет со мной завтра. Это – как жизнь мотылька-однодневки, короткая, но поэтому особенно яркая.

***

Вот, например, сейчас я стою перед зеркалом в крошечной подсобке клуба. Можно было бы сказать, что я абсолютно голая, исключение – тонкие, пропитанные краской, трусы-стринги. Мои ступни прилипают к куску полиэтиленовой пленки, аккуратно постеленному на пол, чтобы не запачкать плитку, и я аккуратно переступаю с ноги на ногу. Густо наложенная акриловая краска, смешанная с жидким мылом, подсыхает, слегка стягивая кожу. Я работаю моделью, а точнее, я – бодиарт-модель. Лана, художница, закрепляет рисунок на моем теле лаком из баллончика:

– Ты как, не волнуешься?

– Лан, ну ты же знаешь, я никогда не волнуюсь, наоборот. Я люблю, когда на меня все смотрят. Это же такой кайф. Понимаешь?

Лана с ухмылкой поднимает на меня глаза:

– Так, подруга, ты когда уже выпить успела?

Я смеюсь, но то, что я ей говорю – это правда. Я обожаю внимание, я зависима от него, а самый простой способ получить его – раздеться. Попробуй не смотреть на голую девчонку, извивающуюся в танце в пятне неонового света. Попробуй не думать о белом слоне.

До выхода пять минут. Стараясь не повредить рисунок, я выбегаю на лестницу и торопливо закуриваю. Отсюда отлично слышно музыку, и мысленно я уже на сцене. Я прокручиваю в голове свои движения и связки, потом делаю еще пару затяжек и нервно тушу сигарету с просунутой между перилами стеклянной банке. Внезапно дверь на лестничную клетку распахивается, и на меня вылетают двое парней. Один – мой однокурсник, Никита, у нас с ним что-то вроде мифической дружбы между парнем и девушкой. Второго я не знаю, но это не мешает ему тут же наставить на меня объектив камеры:

– Можно фото для журнала?

– Для какого журнала?! Здесь?! У меня скоро выход, мне уже бежать надо.

Я вопросительно смотрю на Ника. Что за хуйня? Кто это вообще?

– Ну пожалуйста, я быстро!

Карие глаза настойчиво сверлят меня из-под темной челки, и я понимаю, что просто так он от меня не отстанет:

– Ладно, хорошо, давай.

Для журнала, значит. Ну, окей. Я прислоняюсь к обшарпанной стене и поворачиваю лицо в профиль – свой выгодный ракурс я знаю. Да и вообще, я в краске, и меня сейчас и родная мать не узнала бы. Пусть снимает, похуй. Я слышу щелчок затвора, потом еще один.

– Так, хватит, мне правда пора.

После залитого светом лестничного пролета меня ослепляет темнота гримерки. Я наощупь выбегаю в небольшой коридор, ведущий за сцену – музыка уже грохочет так, что мне закладывает уши. Я немного волнуюсь перед выходом, но еще я знаю, что как только я сделаю шаг на сцену, это пройдет. Да, для тех, кто пришел на вечеринку, мы – просто антураж. Голые девчонки в краске, развлечение, часть шоу. Но всегда найдется кто-то, кто будет просто смотреть на меня, смотреть так, будто кроме меня тут больше никого нет. Это длится совсем недолго, но за эти несколько минут я готова умереть.

Мой выход заканчивается, и после него я снова курю на лестнице – нейтрализую эндорфин, или что там у нас отвечает за эйфорию, в никотине. Работа окончена, можно забрать свои деньги и свалить.

– Ты все? – снова они.

Я делаю глубокую затяжку, выпуская горький дым второму, незнакомому парню, в лицо:

– Да, а что, есть предложения?

– Пойдем с нами бухать.

Бухать – это я всегда за.

– Подождите тогда, я оденусь.

Я возвращаюсь в гримерку, надеваю юбку, а точнее, обматываю вокруг талии кусок эластичной ткани, закрепляю его кнопкой. Потом натягиваю через голову, стараясь не повредить прическу, тонкий топ – по факту, просто узкую полоску прозрачного материала. Одежду я шью себе сама – достойная альтернатива магазинным тряпкам. После выступления у меня всегда охуенное настроение, поэтому я обнимаю Лану и целую ее в щеку:

– Я побежала, меня там приятель ждет. Спасибо, пока!

– Что за приятель? Этот, с камерой?

– Знаешь его?

– Ну так, знакомое лицо. Ты помыться-то не хочешь?

Я исчезаю за дверью гримерки:

– Потом!

Ребята ждут меня на лестнице, и когда я выхожу к ним, Никита задает тот же вопрос:

– Дин, а ты что, так пойдешь?!

Ну, конечно, я же покрыта краской с ног до головы, включая лицо и намертво зафиксированные засохшим акрилом волосы.

– Проводите меня до дома, я тут рядом живу. Приму душ и пойдем бухать.

– Идет.

– А с другом познакомишь?

Вот так я встречаю Ромку. Кстати, он действительно, снимает для какого-то журнала. Что за журнал, я не успеваю спросить, так как рядом с нами притормаживает машина, из нее высовывается какой-то мужик и орет:

– Супер!

От клуба до квартиры, которую я снимаю с однокурсницами, идти от силы метров пятьсот, и по пути я понимаю, что идея прогуляться в таком виде не так уж и плоха. Еще бы – я становлюсь причиной небольшой пробки на одной из центральных улиц города. Люди из машин сигналят, кто-то снимает меня на телефон, прохожие, идущие нам навстречу, впадают в ступор, в общем – не жизнь, а кино. Наверняка завтра я проснусь звездой Тик-Тока. Да я и так чувствую себя героиней фильма. Мы решаем не ходить ко мне, нахуя? Мы просто гуляем по городу и по очереди пьем вино из бутылки, которую ребята притащили с собой. Бухло быстро заканчивается, и мы заходим в какой-то бар, попавшийся нам на пути – в центре города они занимают первые этажи почти в каждом доме. Спускаемся в темное полуподвальное помещение, и все головы поворачиваются в нашу сторону. Поскольку сегодня мне выпала честь быть королевой вечера, я гордо дефилирую между столами, притягивая к себе взгляды посетителей, и приземляюсь за свободный столик в углу зала. Парни следуют за мной. Уже через минуту к нам подходит официантка:

– Добрый вечер! Что будете заказывать? – и, понизив голос, добавляет: – Вон тот мужчина за барной стойкой спрашивает, можете ли вы снять юбку и показать свой рисунок целиком?

Я несколько секунд смотрю на смятую купюру, которую она положила передо мной на стол, а потом оглядываюсь. За барной стойкой – какой-то мутный тип салютует мне стаканом пива.

– Да, могу.

Ребята переглядываются, а я встаю из-за стола и иду в туалет. Только что я танцевала в таком виде перед сотней человек, в чем проблема раздеться еще раз? Тем более за деньги. Я расстегиваю юбку, аккуратно стягиваю через голову топ, кладу одежду около раковины и выхожу в зал абсолютно голая. Ну, не считая, конечно, покрытых акрилом стрингов, которых практически не видно. Кто тут заказывал шоу?

Лана отлично поработала над моим рисунком. Мое тело расчерчено линиями люминесцентной краски, светящейся в темноте, поверх нее – аэрозольное граффити. На мне нет ни одного открытого места, даже лицо разрисовано акриловой краской и украшено цветными стразами. Ярко-зеленые линзы в глазах – собственность модели. Я подхожу к барной стойке и кручусь перед онемевшим мужиком, позволяя ему рассмотреть себя со всех сторон. Будет что вспомнить, правда? Посылаю ему воздушный поцелуй и возвращаюсь к своим ребятам. Одеваться обратно уже лень, да и смысл? К тому же, я говорила вам, что я люблю внимание? Официантка приносит коктейль – комплимент с соседнего стола. Потом еще один. Через полчаса наш стол уже заставлен бухлом. Ребята начинают напрягаться. Рома спрашивает:

– Слушай, а тебе не надо все это смыть? Это не вредно?

Я поднимаю на него взгляд – а он симпатичный. Или это я уже дошла до определенной степени концентрации алкоголя в крови?

– Ром, а тебе не похуй?

— Нет, не похуй.

Даже, если я перегреюсь и попаду в больницу – будет очень весело. Наверняка все сбегутся на меня смотреть. Будут фоткаться со мной, а потом, дома, расскажут, как к ним привезли одну ебанутую... Ладно. Пытаюсь сфокусироваться на его лице:

– Ну хорошо, и какие у тебя есть предложения?

– Ну, у меня тут друг недалеко живет, давай к нему зайдем и отмоем тебя. Ну правда же, так долго ходить нельзя!

Ну заебись. Я уже в таком состоянии, что могу только соглашаться.

– Окей, пошли.

Твои друзья – мои друзья. Я, вообще, очень дружелюбная, а сейчас — особенно… Моя одежда аккуратно лежит около зеркала в туалете, где я ее и оставила. Я кое-как наматываю юбку, уколов палец булавкой — блять… Топ просто беру с собой, в темноте я вполне сойду за одетую. Мы выходим из бара, меня шатает, мне просто охуенно, ночная улица искрит огнями как новогодняя гирлянда, и, несмотря на то, что выше пояса я абсолютно голая — мне жарко. Я поднимаю взгляд вверх, и расплесканные по темному полотну неба звезды ослепляют меня, особенно одна, самая яркая…

– Дина, ты куда?!

Ребята буквально вытаскивают меня из-под колес грузового трамвая. Пиздец. Я смеюсь, повисая на Ромке, не отрывая глаз от ночного неба, кажется, звезд на нем стало в два раза больше.

***

Дом Ромкиного друга, на самом деле, находится не так уж и близко. Но это даже к лучшему – ночная прогулка помогает мне немного протрезветь. Мы шумно заваливаемся в какой-то облупленный подъезд, и перед нами распахивается обитая дерматином дверь квартиры. Я слышу, как Рома о чем-то говорит с хозяином квартиры, потом тот куда-то уходит. Мы остаемся втроем. Я сижу на кухне, сигарета дымится между моих пальцев, и меня оглушает грохот наполняющей ванну воды. Заходит Никита:

– Пошли, будем тебя отмывать.

— Ладно…

Я совсем не против того, чтобы они помогли мне. Я до сих пор пьяная, а еще мне приятно то, что они делают – разматывают мою юбку, достают из волос шпильки, отклеивают стразы с лица. Рома помогает мне залезть в ванну, я погружаюсь в воду, и она тут же становится разноцветной. Ребята моют меня в четыре руки, смывают краску с головы, стягивают отмокшие в воде стринги. Мои зеленые линзы лежат на углу раковины, плавая в лужице цветной воды, испорченная мочалка валяется на полу ванной, я закрываю глаза, и мне кажется, что не четыре, а десятки рук прикасаются ко мне, оставляя дорожки мурашек на коже. Как будто издалека слышу голос:

– Ром, вот, еще здесь осталось.

Открываю глаза и с трудом фокусирую взгляд на потеках краски на бортике. Ребята вытаскивают меня из воды, вытирают полотенцем, потом Ромка берет меня на руки и тащит в спальню. Кладет на разложенный заранее диван, накрывает одеялом, подтыкая его со всех сторон, так, как будто я — маленькая девочка.

– Не замерзла?

Его голос немного охрип.

– Неа.

Он уходит на кухню, и я слышу щелчок зажигалки. Запах сигаретного дыма смешивается с обрывками их разговора, и я начинаю засыпать. Меня будит хлопок входной двери. Ушли? Да похуй. Я закрываю глаза, и проваливаюсь в темноту.

***

Кто-то проводит губами по моей шее, царапая щетиной нежную кожу. Я открываю глаза.

– Ты вернулся?

– Ш-ш-ш, молчи.

Он закрывает мне рот поцелуем, заползая ко мне под одеяло. Переворачивает меня на спину, продолжая целовать, и я чувствую, как его твердый член упирается мне в живот. Ого. Да он уже разделся. Я окончательно просыпаюсь.

– Ром? Что ты делаешь?

В эту же секунду у меня перехватывает дыхание, потому что он берет в рот мой сосок, слегка прикусывает его, не больно, а наоборот… Потом проводит языком мне по животу, ниже, ниже, опускает лицо между моих ног. Меня еще никто никогда не целовал там, и это – совсем не так, как я себе представляла. Мне тут же становится жарко, мое лицо горит, я кладу ладони ему на затылок, прижимая его голову к своим бедрам. Мое тело, уже без моего участия, подается навстречу движениям его языка, и я, всего через несколько секунд, задохнувшись, кончаю. Он поднимает лицо.

– Ты хочешь меня?

Я все еще пытаюсь прийти в себя.

– У меня... У меня еще не было этого.

– У тебя первый раз?!

– Угу.

Он садится и ошарашено смотрит на меня. Мне смешно от того, какой растерянный у него вид.

– Ты хочешь, чтобы я это сделал?

– Да. Только, пожалуйста, не торопись.

Мы целуемся, Ромка ложится на меня сверху, я раздвигаю ноги и трусь лобком об его член. Его пальцы скользят туда, где всего минуту назад был его язык. Он возбужденно дышит мне в ухо:

– Ты такая мокрая. Не бойся, все будет хорошо.

– Ром, просто уже сделай это.

Во мне никогда не было члена, и поэтому он кажется мне огромным. Низ живота тянет, а потом скручивает болью, которая тут же проходит, и я резко втягиваю воздух сквозь сжатые зубы.

— Дина… Прости.

Я шепчу, вцепившись ему в спину пальцами:

– Не останавливайся…

– Потерпи немного. Уже все.

Он входит в меня до конца. Я закрываю глаза и прижимаюсь к нему щекой. Ромка медленными толчками раскачивает меня вперед и назад, а я обнимаю его ногами и раскачиваюсь вместе с ним. Так вот на что это похоже. Я нахожу его губы и запускаю язык ему в рот. Зажмуриваюсь так сильно, что перед глазами расцветают черные пятна. Мне совсем не больно, и я хочу только одного – чтобы он качал меня на этих качелях, пока я не улечу высоко, до самого неба. Мое дыхание сбивается, Ромка останавливается, выходит из меня и ложится на спину:

– Теперь попробуй сама.

Я сажусь сверху, и мое тело жадно принимает его обратно. Эта наполненность внутри, такая невыразимо правильная – как будто нашлась потерянная деталь, которой мне всегда не хватало, или последний кусочек пазла встал на свое место.

– Ром, теперь я понимаю, что это значит – чувствовать себя женщиной.

Ромка смотрит на меня и улыбается. Молча берет меня за руки, и мы переплетаем наши пальцы. Потом мы делаем все, что я раньше видела только в порно. Я скачу на нем, сосу его член, он засовывает в меня свои пальцы, трахает меня сверху, снизу, сзади. Он долго не может кончить, и я теряю счет времени – мне кажется, что мы делаем это всю ночь. Наконец, он дает мне поспать.

***

Солнце пробивается в спальню сквозь наглухо закрытые тяжелые шторы. Я открываю глаза. Сколько я спала? Час, два? Ромки рядом нет, но я знаю, что он в квартире, с кухни доносится шум и запах сигаретного дыма. Я поднимаюсь с кровати и подхожу к большому тусклому зеркалу, встроенному в дверцу старого облупленного шкафа. Пылинки беспорядочно кружат вокруг моего тела, вспыхивая в тонких лучиках света. Мои волосы спутались, губы распухли, струйка влаги подсыхает на внутренней поверхности бедра. Я смотрю на свое отражение и кажусь себе охуенно, невероятно красивой.

***

Солнечный свет заливает пустые улицы, и мне кажется, что мы остались в этом городе совершенно одни. Где-то вдалеке дребезжит первый трамвай, я держу Ромку за руку – он провожает меня домой.

– И часто ты таким занимаешься?

– Чем? Трахаюсь с парнем в первый вечер знакомства?

Ромка смеется:

– Танцуешь раскрашенная перед толпой народа, а потом трахаешься с парнем в первый вечер знакомства.

– Нет, нечасто. Обычно обходится без парней.

Улыбаюсь ему:

– Вообще, насчет бодиарта – обычно я просто фоткаюсь для сайта, но иногда предлагают и поучаствовать в каких-то шоу.

– Так ты модель?

– Я работаю в модельном агентстве, и на одном показе я познакомилась с художницей, которая рисует бодиарт – она и позвала меня в студию. Знаешь, за такое платят намного больше.

Ромка ухмыляется:

– Ну еще бы.

– Да нет, я не только из-за денег. Быть просто моделью скучно. Ну, попадешь ты на несколько показов в год, снимешься в рекламе. В основном на всяких презентациях работаешь, а там… Все относятся к тебе как к вещи.

– А так лучше?

– Ты совсем не понимаешь. Это другое. Наш фотограф, он… Ладно, похуй.

Я останавливаюсь, чтобы достать из сумки сигареты. Моя зажигалка затерялась где-то на дне, среди оберток от шоколада, пустых сигаретных пачек, косметики и прочей хуйни. Я долго роюсь по карманам и отделениям, и тогда Ромка подносит к моему лицу свою. Прикуриваю, подняв на него взгляд:

– Охуенный вчера был вечер, да?

– Ага. Дин, а сколько тебе лет?

– Девятнадцать. А тебе?

– Мне тоже.

Мы подходим к моему дому. Я мрачно рассматриваю пыльные окна на третьем этаже серой пятиэтажки – я ненавижу свою квартиру. Идти домой совсем не хочется, но других вариантов у меня нет. Сейчас, когда алкоголь окончательно выветрился, а в голове стало ясно и как-то пусто – на меня со всей силой обрушилась неловкость происходящего. Я думаю о том, чем мы занимались всего пару часов назад, и у меня начинают гореть щеки. Почему я вообще сделала это с ним, ведь мы знакомы меньше суток. Или как раз — поэтому?

Я торопливо прощаюсь с Ромкой, небрежно мазнув по его губам поцелуем. Отпускаю его руку и, открыв дверь подъезда, сбегаю в прохладную, пахнущую пылью и сырой штукатуркой, темноту. Бегом поднимаюсь на третий этаж, снова роюсь в сумке, звеня ключами, и, тихо проскользнув через коридор в гостиную, падаю на свой диван. Мои соседки все еще спят, и я надеюсь, что они оставят свои комментарии насчет моего утреннего возвращения при себе. Да и вообще, мне похуй. Я теперь большая девочка, да?
***
ВИЗУАЛЫ. Главная героиня.
«Мне кажется, что я – бесконечно маленькая точка в бесконечно огромной пустоте Вселенной. Я смотрю на звезды, и у меня кружится голова.»

***

Конец первой главы

Пожалуйста, ставьте звездочки и оставляйте свои комментарии. Это очень важно для меня и совсем нетрудно для вас! Спасибо!

Я с детства живу с голосами в своей голове. Иногда я могу разобрать отдельные слова, но чаще – это просто монотонное бормотание. В тишине я слышу их особенно хорошо, поэтому в моей сумке лежат студийные наушники, которые вибрируют на низких частотах – я всегда выкручиваю громкость на максимум. Мои демоны, а так я называю свои голоса, теряют меня среди людей, и именно поэтому я так люблю ночные клубы. Громкая музыка, толпа народу и алкоголь – комбо-удар по моим экзистенциальным страхам. Идите нахуй.

Что еще? А, ну да, переезды. Когда я чувствую, что снова теряю контроль – я еду домой, к родителям. Вот и сейчас, я стою на перроне и делаю последнюю затяжку. Кидаю бычок на рельсы, под колеса поезда, а потом, подумав, достаю вторую сигарету – на самом деле, я просто тяну время. Я ненавижу поезда, а, тем более, общие вагоны. Общий вагон – это полный пиздец, но для меня это единственный вариант бюджетно съездить к родителям. Куда деваются деньги, которые я зарабатываю? Ну, я их трачу на алкоголь и тусовки. Алкоголь… Блять, вот бы и сейчас забухать.

Пять минут до отправления. Я пробегаю взглядом по опустевшему перрону. Мое внимание привлекают парень с девчонкой, тоже, как и я, курящие у соседнего вагона в ожидании отхода поезда. Мне кажется, или они пялятся на меня? Прищуриваюсь — знакомые? Вроде нет. Похуй. Я поднимаюсь в свой вагон, прохожу сквозь узкий коридор, стараясь не задеть обдающий жаром титан, и плюхаюсь на свое место рядом с Димкой. Димка – мой бывший одноклассник, а теперь мы с ним учимся в одном ВУЗе. Как все иногородние студенты, мы стараемся держаться друг друга — нет, мы не друзья, просто нам так удобнее. Удобнее выживать… 

Я закрываю глаза, готовясь погрузиться в анабиоз на пять часов. Если я засну — это будет просто охуенно. Но, Димка, как назло, тормошит меня:

– Пошли в ресторан.

Не открывая глаз, интересуюсь:

– Денег много, да?

– Пошли, возьмем два пива и будем с ним сидеть. Давай, хоть пару часов в ресторане проедем. Ну?

Вообще, конечно, неплохо бы. Я открываю глаза и вижу, как на меня пялится какой-то несвежего вида мужик, сидящий напротив. Он тут же переводит взгляд вниз, задержав его на моей груди. Ну а хули. На мне простая белая футболка, сквозь которую просвечивает моя, не такая уж и впечатляющая размерами, грудь. Ладно, Димка прав – надо валить из этой кунсткамеры. Встаю.

– Идем.

Несколько переходов в грохочущем, лязгающем и трясущемся составе – и вот мы в спасительном вагоне-ресторане. Кроме нас тут еще человек пять, за пустым столом у окна сидит тот самый парень из соседнего вагона, который пялился на меня на перроне. Я сажусь за столик, Димка идет за пивом – угощает тот, кто предложил. Рассматривать тут особо некого, поэтому я таращусь в толстое мутное окно. За ним – такой же мутный и однообразный уральский пейзаж, и через пару минут я ожидаемо впадаю в ступор.

— Привет!

Кто-то плюхается на сидение напротив меня. Я вздрагиваю. Так, да это же та самая девчонка с перрона. Ну и нахуя тебя сюда принесло? Бегло осматриваю ее – яркий, но явно вчерашний мейкап, шмотки кислотных цветов, кончики коротких волос торчат во все стороны, понятно — классический пример тусовщицы нулевых. Девочка в широких штанах с карманами и короткой стрижкой. Не хватает только огромных, на пол-лица очков, со стеклами-хамелеонами… Я открываю рот, но она не оставляет мне ни единого шанса на диалог. 

– Присоединяйтесь к нам. Мы едем в Т***. Я Таня, а он, – машет рукой в сторону попутчика, – ди-дижей Стэн, он вчера играл в Ч*** в клубе «D’Barcadr», а сегодня ночью будет играть в клубе «Batman» в Т***. У нас есть водка. Ты пьешь водку? Если нет — скажи, что ты хочешь? Стэн попросил меня…

Теперь я вижу, что она уже сильно пьяная. Такое бывает, когда после вечеринки ты просыпаешься еще не до конца протрезвевший и продолжаешь пить дальше. Уж я-то знаю, о чем говорю, сама так не раз делала. Наконец, она делает паузу, и я незамедлительно ей пользуюсь:

– Так, помедленнее. Меня зовут Дина, и да, конечно, я пью водку. Спасибо за приглашение… Только я с другом.

– Да пофиг вообще. Все, супер. Стэн сейчас охуеет.

Мы встаем и идем к их столику. Все-таки я везучая. Всего полчаса назад я думала о том, что неплохо было бы забухать в поезде, и вот – пожалуйста. Парень, очевидно, Стэн, настороженно переводит взгляд со своей спутницы на меня – мне кажется, он не ожидал, что я так просто приму их приглашение. На столе перед ним – уже пустая на четверть бутылка водки, разломанный на куски шоколад, открытая пачка сигарет. Заебись. Я сажусь напротив него:

– Привет, я Дина.

– Я Стэн.

— Супер, очень приятно.

Я машу рукой Димке, обозначая, что место дислокации сменилось, и наше возвращение в общий вагон откладывается на неопределенное время. Таня приносит стопки, водка льется в мутное стекло. 

– Стэн вчера играл в Ч***, в «Debarcadr», вы были там? Это охуительное место! Мы сразу после вечеринки прыгнули в поезд и… Сегодня, Стэн будет играть… Блять, я уже забыла. Стэн? Ты где играешь?

– В «Batman».

– Да, точно. Сегодня там. Потом завтра погоним обратно в Е***. У нас целое купе – Стэн не любит ездить с незнакомыми, вот он и выкупил. Если хотите, можем пойти туда – у нас там еще есть водка. И не только. Давайте допьем и пойдем к нам?

«Значит, выкупил все купе. Понятно, тоже ебанутый», – думаю я, разглядывая бутылку. Наверно, надо выпить для начала. Поднимаю стопку:

– За знакомство.

Пьем, разливаем по второй. Стэн продолжает пялиться на меня, и я улыбаюсь ему своей фирменной «я такая загадочная девушка, прямо Джоконда, пиздец» улыбкой:

– Значит, ты ди-джей? Всегда хотела познакомиться с ди-джеем. Ты во сколько будешь играть? Я приду, мне нравится в «Batman», я там часто бываю, когда приезжаю в Т***.

– Приходи. Я внесу тебя в список, скажешь имя на входе, и тебя пропустят бесплатно.

– Договорились. А Стэн — это же просто ник?

— Да, но меня все друзья так называют.

— Понятно… Я выйду покурить. Ты пойдешь?

Он отрицательно мотает головой, и я встаю из-за стола, беру сигареты и, минуя в открытую рассматривающих меня посетителей ресторана, иду в тамбур. Водка начинает действовать — я с удовольствием отмечаю, что моя реальность становится более пригодной для существования. Цвета становятся ярче, звуки — приятнее, а голоса в голове… Они молчат. Заебись. Закурив, я дышу на окно, а потом рисую на запотевшем кусочке стекла маленькое сердечко. Загадываю желание – вот бы влюбиться в кого-нибудь. Наверно, это так прикольно.

Вскоре водка заканчивается, ребята собираются идти к себе в купе, и мы с Димкой с готовностью к ним присоединяемся. Они действительно едут вдвоем, Таня не шутила. На нижних полках беспорядочно разбросана одежда, из-под сиденья торчит крышка серебристого кейса. Точно, в таком возят пластинки. Стэн достает из него бутылку и разливает водку по предусмотрительно захваченным из вагона-ресторана стопкам.

Мы пьем, а потом происходит вот что – Таня садится к Стэну на колени, и они начинают целоваться. Они что, уже забыли, что они тут не одни? Или, наоборот, это их заводит? Я старательно рассматриваю носы своих кроссовок. Да ну нахуй! Это не прикольно, и, кажется, нам с Димкой пора отсюда валить. Вот только мой бывший одноклассник совершенно другого мнения — он кладет руку мне на коленку, а его глаза… Блять, да он уже в говно. Я резко скидываю его ладонь:

– Сделаешь так еще раз, и я сломаю тебе палец!

Обычно я не такая грубая, но сейчас я растерялась, и не знаю, как себя вести. К чему весь этот спектакль? Услышав меня, наши попутчики прекращают свои действия, Стэн ловит мой взгляд, вид у него виноватый. По его глазам я вижу, что не такой уж он и пьяный. Ну заебись. Я в курсе, что в тусовке такое в порядке вещей – ребята едут с вечеринки, бухают, расслабляются, в их распоряжении целое купе... Но зачем это делать напоказ? Я поднимаюсь, дергаю никелированную ручку:

– Мы, наверно, пойдем. Спасибо за компанию, ребят, было весело, не будем вам мешать.

Стэн ловит меня за руку:

– Дин, извини, правда. Мы что-то увлеклись. И вообще… Да мы даже не вместе! Давайте еще посидим? Оставайтесь, нам еще два часа ехать. И обязательно приходите сегодня на вечеринку – я вас обоих внесу в списки.

Блять. Мне так не хочется обратно в наш вагон. Я плюхаюсь обратно, и Дима одобрительно хлопает меня по плечу. Я толкаю его локтем — заебал.  

– Ну, окей. Только давайте без этого… Без интима.

Стэн поднимает ладони:

– Я понял. Понял.

Мы пьем, курим, и снова о чем-то болтаем. Димка вырубается, а я теряю счет времени, и, мне кажется, что мы едем в этом поезде уже целую вечность. Однообразное мелькание вертикалей стволов за окном усиливает ощущение бесконечно повторяющейся сцены. Я чувствую себя героиней фильма, застрявшей в не самом удачном эпизоде. Сука, когда мы уже приедем? В какой-то момент Стэн берет меня за руку и говорит:

– Ты такая красивая. Наверно, ты модель?

Я ухмыляюсь. Нетрудно догадаться. Вот если бы он взял меня за руку и сказал: «У тебя такая бездна в глазах. Наверно, ты много бухаешь?» – вот тогда бы он, возможно, покорил мое сердце. А так… Он продолжает:

– Ты выйдешь за меня?

Приняв его слова за пьяную шутку, я смеюсь:

– Нет, ты что.

За моим смехом следует реакция, которой я никак не ожидаю – Стэн резко хватает бутылку со стола и с силой кидает ее об пол. Она не разбивается, а просто закатывается под одно из сидений, и остатки водки выливаются мне под ноги. Потом он несколько раз сильно ударяет кулаком в окно.

– Блять, сука, блять!

Я подскакиваю. Это уже слишком. Мне, конечно, нравится, когда парни творят из-за меня какую-нибудь хуйню, но Стэн меня пугает. Я хватаю Димку за плечо, трясу его, он с трудом поднимает голову и спрашивает:

– Ты куда?

Точнее: «Ы у а?»

– Пошли, мы почти приехали, у нас вещи в вагоне остались. Спасибо, ребят, пока, увидимся позже!

Выскакиваю в коридор, с облегчением хлопая дверью купе. Ну, пиздец. Все же было нормально, чего его так перекрыло? Нет, блять, они оба ебанутые. Как он, интересно, еще играть сегодня будет? В Т*** мы выгружаемся из вагона, и я вижу, как Стэна с Таней встречают на перроне какие-то ребята. Организаторы вечеринки? Да, скорее всего. Димка и я – обычные студенты, и поэтому мы пользуемся общественным транспортом. Кое-как дотащившись до остановки, мы садимся на пустую скамейку, Димка тут же роняет подбородок на грудь и снова засыпает. Слабак. Подходит наш автобус, я трясу своего перепившего одноклассника – безрезультатно. Похуй, большой мальчик, сам разберется. Мне сейчас надо подумать о себе. Я заползаю в автобус – у меня есть три остановки и пятнадцать минут, чтобы хотя бы немного прийти в себя.

***

– Как учеба? Все хорошо?

– Все отлично. Немного сложно, но я справляюсь. Мне все нравится.

– Как соседки? Ладите?

– Ага.

На кухне тихо бормочет телевизор, мы сидим за столом, и слова, которые мы произносим – просто дежурные реплики. Каждый из нас играет свою роль. Моя, конечно, главная. Студентка престижного ВУЗа, отличница, надежда и гордость семьи. Мама и папа – прогрессивные родители, тактично делающие вид, что не замечают моего состояния. И – Аленка. Аленка, которая опускает глаза в тарелку, пряча ухмылку. Вот кто точно не умеет притворяться. За это я ее и люблю. После ужина родители возвращаются к своим обычным занятиям – телевизор, сериал, пасьянс на телефоне. Я стою перед шкафом в комнате, которую мы делим с моей младшей сестрой, когда я приезжаю домой, и думаю, что мне надеть на предстоящую вечеринку.

– Так, давай показывай, что у тебя есть нового?

Моя сестра младше меня на три года, и мы с ней носим один размер. Я роюсь в ее вещах, а Аленка наблюдает за мной, сидя на кровати.

– Ты куда собираешься? К Наташке? В клуб пойдете?

– Ну, только без Наташки. Я в поезде познакомилась с ди-джеем, сегодня играет в «Batman», обещал меня в списки внести.

Достаю с полки черный прозрачный топ с длинными рукавами.

– Ну нихуя себе! Это тебе родители купили?

– Я сама купила, они просто денег дали. Они его еще не видели.

Смеется:

– Так, а что за парень? Нормальный?

– Ну не знаю. Со странностями. Ебанутый, если честно.

Теперь мы смеемся вместе. Я обожаю свою сестру, она, как все младшие сестры, хочет быть похожей на меня, а я... Я сама не знаю, кто я.

– Слушай. Я не буду родителям говорить, что я в клуб, скажу, что я с девчонками пойду погулять. Ты не говори им ничего, а я в следующий раз тебя с собой возьму, ладно?

– Да не переживай. У меня все равно завтра с утра уроки. Хорошо сходить. И это... Топ бери, тебе хорошо будет.

– Спасибо!

Выскакиваю в коридор, хлопаю дверью:

– Мам, я к Наташке, приду поздно!

Наташка – моя школьная подруга и идеальное алиби на любой случай. Как раз на такой, как сегодня. Быстрым шагом я направляюсь к автобусной остановке, голова немного кружится – вот и все, что осталось от выпитого в поезде. В девятнадцать лет пить водку – охуительно легко, а узнать, что такое похмелье, мне предстоит еще не скоро. Я запрыгиваю в последний автобус, надевая наушники и занимая свое любимое место в последнем ряду, мне ехать до конечной, клуб «Batman» – почти на окраине города.

Стэн действительно внес меня в список, не забыл и, значит, не обиделся. А может, он всем устраивает такое шоу? Я протискиваюсь сквозь оживленно гудящую толпу у входа, называю свое имя и попадаю в клуб, минуя очередь. Заебись. Следующее действие – бухнуть за чужой счет. Я иду к бару, по пути присматриваясь, кого бы развести на бухло, но тут передо мной неожиданно материализуется Таня. Она что-то говорит, дергая меня за руку, и я больше угадываю по губам, чем слышу ее:

– Ты пришла! Пойдем к нам, в ди-джейку, у нас там все есть!

Ну охуеть. Сегодня мой день – день исполнения желаний. Только вот руку, сердце и прочую хуйню, пожалуйста, больше не предлагайте. Достаточно водки. Виски или коньяк тоже подойдет – я люблю крепкие напитки. Мы поднимаемся по лестнице на второй этаж. В небольшой комнатке пусто, все сейчас на танцполе. На невысоком столике выстроена батарея разнокалиберных бутылок. Я нахожу среди них коньяк, смешиваю его с колой, делаю большой глоток и тут же закуриваю. В голове начинает негромко и приятно шуметь, и все вокруг снова становится таким живым и ярким, как будто до этого я видела все через пыльное стекло, а кто-то взял, протер его – и я снова могу наслаждаться миром во всей его красоте. Вот оно – долгожданное действие алкоголя. Вот она – моя настоящая жизнь.

Музыка внизу меняется, и я понимаю, что это Стэн начал свой сет. Теперь Таня тащит меня обратно вниз:

– Он встал играть, пошли скорее!

Все ясно, танцевальная поддержка из друзей и фанатов. Окей, почему нет? Предыдущий ди-джей уже хорошо разогрел танцпол, а гости типа Стэна всегда играют в прайм-тайм. Мы с Таней выскакиваем на середину зала, и меня сразу же ослепляет бешенной пульсацией стробоскопа. Я закрываю глаза, поднимаю руки, и пропускаю сквозь свое тело все сто тридцать ударов в минуту. Когда я пьяная – я обожаю танцевать, и сейчас я снова вижу себя со стороны, как будто я смотрю о себе кино. Сцена в клубе, камера, мотор. Я поворачиваюсь к подиуму, где стоит ди-джей, и машу Стэну рукой. Он машет мне в ответ, и несколько человек рядом оборачиваются посмотреть, кому адресовано такое внимание. Ну, смотрите, вот я – охуенная ночная фея, главная героиня этого фильма.

Мы с Таней танцуем, бухаем, курим, потом снова идем на танцпол. Ночь в клубе надо провести так, чтобы все воспоминания о ней уложились в пару секунд неонового угара. Моя новая подруга перекрикивает музыку:

– Ты ему очень понравилась, он боялся, что ты не придешь. Я ждала тебя, спрашивала на фейсконтроле у входа. У нас с ним ничего нет, правда. Мы просто друзья!

–Тань, да не парься, все нормально.

Если честно, мне похуй, кто они друг другу. Мне не нужен Стэн, мне вообще никто не нужен. Я просто заглушаю голоса внутри себя. Музыка, алкоголь, секс – подойдет все, что поможет мне хотя бы на день, час, минуту обрести тишину. Заставит их заткнуться.

Наконец, Стэн заканчивает свой сэт и поднимается в ди-джейку. Таня тащит меня за ним – вот же сводница. Тут же выясняется, что он достаточно известен. Подсобка полна людей, и я даже знаю некоторых из них. Кому-то я киваю, с кем-то обнимаюсь, а кто-то спрашивает:

– Ты что, приехала с ним? Вы типа вместе?!

Я загадочно улыбаюсь. Думайте, что хотите, мне похуй, так даже интереснее. Уже под утро мы едем на афтерпати на квартиру к кому-то из тусовщиков. Я обнаруживаю себя сидящей на диване рядом со Стэном, мы в комнате одни, и мою ладонь приятно холодит стакан с чем-то темно-коричневым. Я тупо смотрю на него. Что это? Виски с колой? Сколько вообще я выпила сегодня? Стэн придвигается ко мне, берет меня за подбородок, поворачивает мое лицо к себе и целует. Проводит пальцами по шее, ключицам, груди, сжимая ее. Я отвечаю на его поцелуй, и в ту же секунду отчетливо понимаю, что я совсем не хочу его. Он мягко, но настойчиво укладывает меня на диван, ложится сверху, мы лежим одетые, он целует меня в шею, а я цепляюсь взглядом за потолок, лихорадочно ищу, и не могу найти предлог, чтобы все это прекратить. По моему виску скатывается слеза, потом еще одна, и еще. Совершенно неожиданно для себя, я начинаю плакать. Сначала Стэн не замечает этого, но потом резко останавливается.

– Что случилось? Я тебя напугал?

Я молчу, я сама не знаю, что происходит. Единственное, чего я хочу сейчас – это уйти отсюда. Все, что сейчас происходит, вызывает у меня отвращение – эта комната, Стэн, я сама. Наверно, как-то почувствовав это, он встает с дивана, подходит к окну и закуривает. Я молча поднимаюсь, хватаю свою сумку, выбегаю из комнаты, в прихожей кое-как запихиваю ноги в кроссовки. Толкаю дверь, и она легко открывается – не заперта, я выскакиваю из квартиры, из подъезда, из этой ебаной ночи. На улице уже совсем светло – начался новый день, люди торопятся по каким-то своим, наверно, очень важным, делам, а я прыгаю в первый попавшийся автобус и сажусь сзади, шмыгая носом. Я все еще плачу, но на моем лице улыбка. Я прикасаюсь кончиками пальцев к уже нагретому утренним солнцем мутному стеклу. Какая дурацкая ночь, и я – просто дура.
***
ВИЗУАЛЫ. 

«Когда я чувствую, что снова теряю контроль – я еду домой, к родителям. Вот и сейчас, я стою на перроне и делаю последнюю затяжку. Кидаю бычок на рельсы, под колеса поезда, а потом, подумав, достаю вторую сигарету – на самом деле, я просто тяну время...»

«Музыка внизу меняется, и я понимаю, что это Стэн начал свой сет.»


«Я закрываю глаза, поднимаю руки, и пропускаю сквозь свое тело все сто тридцать ударов в минуту. Когда я пьяная – я обожаю танцевать...»
***

Конец второй главы

Пожалуйста, ставьте звездочки и оставляйте свои комментарии. Это очень важно для меня и совсем нетрудно для вас! Спасибо!

Мы трахаемся на диване в подсобке клуба каждый раз, когда остаемся одни. Нам сносит крышу друг от друга. Его тело – стройное, мокрое, блестящее от пота, прижимается ко мне, и я вдыхаю запах его кожи, его волос. Я ждала этого целый год.

***

Нас знакомит моя школьная подруга. Я знаю, она влюблена в него, как и половина девчонок на ее курсе. Это странно, ведь на парах он почти не появляется, но зато не вылезает из клубов. Тусовщик, ди-джей и торчок. Наташка говорит, что он трахнул всех девчонок из клубной тусовки, а еще, он употребляет все, что только может достать.

Летние каникулы я провожу в Т***, у родителей, и мы с Наташкой собираемся поехать на опен-эйр. Этот парень, Макс, стоит на остановке, мы – там же, но на безопасном расстоянии. А как еще быть, если, находясь рядом с ним, Наташка бледнеет и теряет дар речи. Вот и сейчас она тычет пальцем в компанию ребят и обозначает:

– Этот.

– Который?

– Да вон, в полосатой толстовке.

Я оценивающе рассматриваю его. Ничего особенного. Высокий, даже долговязый. Одет в длинное, явно ему большое, худи и широкие джинсы. Худой, в общем, как и все торчки. У него длинные, до плеч, волосы, с осветленными у лица прядями, возле ног – кейс с пластинками. Я еще ничего про него не знаю, но он уже мне не нравится.

– Ты не могла на кого-то другого запасть? Он же даже выглядит, как мудак.

Его приятель поворачивается в нашу сторону и встречается со мной взглядом. Я мило улыбаюсь ему, и он отвечает мне тем же. Так, неплохо. Я толкаю Наташку локтем в бок:

– У меня есть идея. Давай я подойду и познакомлюсь с его другом. И мы с ними затусим.

– Нет, ты что, Дина. Не надо, нет!

– Блять, Наташ, ну что за хуйня.

Я достаю из пачки сигарету, и закуриваю, не отводя от парней взгляда. Конечно, страдать и вздыхать на расстоянии интереснее. Вот я всегда сначала делаю, а потом думаю, но Наташка не такая. Она нормальная. К остановке, на которой стоят все, кто собирается поехать на тусовку, подходит специально заказанный автобус, на лобовом стекле – название базы отдыха, где проходит мероприятие. Мы лезем в салон, и я занимаю свое любимое место – сзади. Парни едут стоя в передней части. Друг Макса – его копия, почти как брат, только ростом пониже и волосы не такие длинные. Господи, да где вас штампуют?

– А это кто?

– Да его лучший друг, постоянно вместе тусят, тоже ди-джей, Дэн.

Ну и заебись. По ди-джею каждой из нас. Хули нет – мы же звезды вечеринок. Через полчаса мы вываливаемся из автобуса и проходим фейс-контроль, предварительно пропихнув под забором из сетки-рабицы пакет с бухлом, привезенный из города. Народу еще немного, основная масса появится после десяти, а то и позже, самое горячее время – с полуночи и до трех часов утра, только потом люди начинают потихоньку разъезжаться. Самые стойкие держатся до шести. Что происходит дальше, я не знаю, обычно к четырем часам я сама уже в говно. Мы с Наташкой идем к бару, берем по коктейлю для отвода глаз и отправляемся искать нашу контрабанду. В пакете – твердая от тряски в автобусе пластиковая полторалитровая бутылка джин-тоника. Мы допиваем коктейли и наполняем пустые стаканы ароматизированной сладко-горькой дрянью, саму бутылку прячем за беседкой. Проверенный способ, главное, чтобы никто не нашел. Я достаю сигареты и с наслаждением делаю первую затяжку:

– Знаешь, как-то раз я спрятала шампанское в сугробе около входа в клуб. Я выходила покурить на улицу и бухала, а потом шла обратно. В клубе я познакомилась с парнем, предложила ему бухнуть, мы вышли на крыльцо, и я увидела, как мою заначку допивает какой-то мужик.

Наташка смеется. Она любит мои дурацкие истории.

– А что за парень? Что потом было?

– Да ничего. Я его больше не видела.

На самом деле после клуба мы поехали к нему, только Наташке необязательно знать об этом. Правда, у нас ничего не получилось – мы были слишком пьяные, но все равно. Она такая правильная, а вот меня иногда несет так, что я не могу остановиться.

Мы возвращаемся на главный танцпол, и я, на всякий случай, стараюсь не терять парней из виду – вдруг все-таки представится случай для знакомства. Дэн встает за вертушки, а Макс тусуется с какими-то ребятами около сооруженного специально для ди-джеев подиума, ожидая своей очереди. Мы с Наташкой допиваем нашу заначку, но алкоголь на меня сегодня не действует. Что за хуйня? Обычно к этому времени звезды на небе начинают гореть ярче. Я курю одну сигарету за другой, пытаюсь и не могу найти ответ на вопрос – что, блять, со мной происходит? Снова и снова возвращаюсь взглядом к Максу. Все-таки что-то в нем есть. Я смотрю, как он прикуривает сигарету – тонкая кисть руки с длинными пальцами прикрывает огонек зажигалки, пряди светлых волос свешиваются на лицо, обнажая белую беззащитную полоску кожи над воротником его толстовки. Мне почему-то очень хочется провести по ней пальцами. Макс поднимает глаза и неожиданно встречается со мной взглядом. Я вспыхиваю и поспешно отворачиваюсь. Пиздец, да я набухалась. Обращаюсь к Наташке:

– Значит, ты с ним в институте познакомилась?

– Ну, мы учимся в одном корпусе, хотя на пары он совсем не ходит. Это даже знакомством не назовешь. Просто вижу его иногда там.

Делает небольшую паузу и с чувством добавляет:

– Да от него половина девчонок на курсе течет.

Я смеюсь:

– Фу, Наташ, гадость какая!

– Он в клубе чаще бывает, чем в универе. И торчит постоянно. У меня одногруппницы, из клубной тусовки, разное про него рассказывают.

Теперь мне все ясно. Макс. Плохой мальчик, который так нравится хорошим девочкам, и Наташка – не исключение.

Утро застает нас на берегу озера. Небо на горизонте уже начало светлеть, и в серебристой поверхности воды отражаются узкие, карамельно-розовые ребра облаков. Со стороны базы отдыха все еще доносятся голоса и обрывки музыки, а справа от нас, в кустах, самозабвенно трахается какая-то парочка. Шорох веток и приглушенные стоны не оставляют сомнений в характере происходящего. Наташка морщится:

– Пипец… Бухие, на земле, в каких-то кустах.

Я тушу сигарету, а потом кидаю в озеро камешек, задумчиво глядя на расходящиеся по поверхности воды круги:

– Чего ты хочешь, это же опен-эйр. Тут все набухиваются, а потом ебутся. Это только мы с тобой просто набухались и сидим тут.

Наташке не нравится моя шутка. А я, кстати, и не шучу. Кажется, тут есть один парень, с которым я бы... Так, стоп. Наташка поднимает меня с земли и тащит на остановку – в пять утра первый клубный автобус повезет тусовщиков по домам, и, похоже, что мы будем в их числе. Когда мы подходим к остановке, уже становится светло как днем, и мне совсем не хочется спать. Мы снова садимся на задние сиденья, и я внезапно получаю чувствительный тычок под ребро.

– Наташ, че за хуйня?

Подруга молча указывает глазами на передние двери. На площадку поднимается Дэн, за ним тащит кейс с пластинками предмет Наташкиного обожания. Вообще, они выглядят достаточно свежо для тех, кто бухал всю ночь. Хотя они, наверно, не только бухали. Мы с Наташкой, наоборот, сидим растрепанные, под глазами – крошки осыпавшейся туши. Я облизываю пересохшие губы. Так, блять. Я должна заговорить с ним и разобраться, что со мной происходит. Я просто не могу спокойно сидеть. Как будто почувствовав мой настрой, Наташка предупреждающе дергает меня за руку, и я, еще не успев толком встать, плюхаюсь обратно. Едем дальше.

До конца маршрута, где автобус выгружает первую партию выживших, остается минут пять. Подруга моя вырубается, и теперь некому меня остановить. Я встаю и, пошатываясь, направляюсь к парням, собирая все поручни на своем пути.

– Привет, ребят. Как вам сегодняшняя вечеринка?

Макс поворачивается в мою сторону. Секунду изучающе смотрит на меня, а потом вроде собирается что-то сказать, но я не даю ему такого шанса и просто продолжаю нести хуйню:

– Вы играли сегодня, да? На каком танцполе? Моя подруга, кстати, учится вместе с тобой, знаешь ее?

Я машу рукой в направлении задней площадки, и Макс переводит взгляд с меня на Наташку. Она уже очнулась, сползла под кресло и делает вид, что вообще не знает меня. Бедная моя подруга. Ну почему я такое ебанько? Макс снова поворачивается и с жалостью смотрит на меня. Ну да, наверно я для него – одна из тех девчонок, что хотели бы с ним переспать.

– Слушай, девочка, как там тебя, иди-ка ты отсюда. Если бы я хотел – я бы сам к тебе подошел, понятно?

– Да меня вообще не интересуют такие, как ты! Ты не в моем вкусе!

– Да? А кто в твоем вкусе?

– А тебя это не касается!

Макс поворачивается к своему приятелю:

– Смотри, совсем ебанутая, да?

Это уже слишком. Никто не имеет права так со мной разговаривать, тем более, какой-то… Я пинаю его кейс с пластинками, который стоит на полу между его ног.

– На себя посмотри! Строишь из себя хер знает кого, а на самом деле…

Кейс падает, открывается от удара, и несколько пластинок вываливаются нам под ноги.

— На самом деле, ты — просто…

– Так, блять, достаточно.

Он хватает меня за локоть и тащит к выходу. Яростно жмет на кнопку. Ничего не происходит, и тогда он стучит в водительское стекло:

– Откройте, тут девушка выйти хочет!

— Ничего я не…

Наконец, двери открываются и Макс пытается вытолкнуть меня наружу. Я вцепляюсь в него, и через секунду мы оба оказываемся на земле. Он изумленно смотрит на меня:

– Ты точно ебанутая.

– Урод.

Наташка поднимает меня с тротуара, отряхивает мои джинсы, Дэн, друг Макса, вытаскивает из автобуса кейсы. Несколько человек с интересом наблюдают за нашим конфликтом – ну а хули нет, бесплатное кино. Мы с Максом – в главных ролях. Стоим около автобуса, сцепившись взглядами. Я до сих пор пьяная, и, поэтому, все происходящее меня очень веселит. Жаль, что нельзя сказать то же самое про Макса…

— Дура.

Он поворачивается к Дэну, берет у него свой кейс:

– Пошли отсюда, это пиздец.

Я просто не могу промолчать и оставить за ним последнее слово:

– Валите, надеюсь, больше не увидимся!

– Идиотка!

– Иди на хер!

– Не умеешь пить – дома сиди!

Это я-то не умею пить? Да пошел ты. Домой мы идем молча, на Наташку больно смотреть. Я пытаюсь как-то сгладить произошедшее и, конечно, снова несу херню:

– Наташ, извини, я не знаю, что на меня нашло. Твой Макс – просто охуевший мудак. Взбесил.

Наташка молчит. Я не знаю, о чем она думает, и мне не хочется в этом разбираться – я просто заталкиваю свое чувство вины подальше. Ну и хуй с тобой. Не хочешь разговаривать – и не надо. Идите вы оба нахуй.

Дома я, стараясь не разбудить родителей, кое-как снимаю кроссовки, доползаю до кровати и тут же засыпаю. Прихожу в себя уже далеко за полдень, ухмыляюсь, обнаружив, что проспала все это время полностью одетая. Сейчас мне может помочь только крепкий кофе, и я тащусь на кухню, пытаясь вспомнить, чем же закончилась эта ночь. Блять! Да я же нехуево так накосячила… Ну, что теперь делать?.. Можно только надеяться на то, что все участники организованного мною перфоманса были слишком пьяными, и что Макс и Дэн уже забыли о том, что произошло. Если бы мне сейчас кто-нибудь сказал, что я буду спать с ними обоими – я бы подавилась содержимым своей кружки. А ведь так все и будет.

***

В итоге, каким-то образом вышло так, что Стэн на меня запал. Наверно, после нашего несостоявшегося секса в квартире после вечеринки, завершившей знакомство в поезде, он решил, что я – девушка с моральными принципами, а это в тусовке редкость. Может, конечно, ему понравилась моя внешность, а может зацепило что-то еще, хуй знает, мне это неважно. Ведь теперь я хожу на все вечеринки, на которых он играет – они проходят постоянно. Мое имя украшает списки на входе в клуб. Часто его даже называть не приходится – меня уже знают в лицо. Но со Стэном вход открыт не только в клубы.

За мной заезжает его друг на огромном белом джипе. Мы едем за город, на закрытую тусовку, которую устраивает в своем загородном доме «сын кого-то там». Стас, а так зовут приятеля Стэна, протягивает мне маленькую белую таблетку. Неожиданно… Как там говорят? Сначала по одной, потом по половинке – вот и все, что нужно для хорошей вечеринки.

– Что это?

На самом деле, я знаю, что это — просто я еще ни разу не принимала колеса, и мне интересно… Интересно, как она называется. 

– Какая тебе разница, красавица? Это качественный продукт.

Я ему верю – у этих ребят говна не бывает. Обычно я просто бухаю, но… Почему нет?! В конце концов, что со мной может случиться?

— А можно запить?

— Кола сзади.

Я кладу в рот таблетку, скручиваю пластиковую крышку. Делаю глоток — раз, и готово. Ну все, теперь остается только ждать. Откидываюсь на спинку переднего сиденья:

– Когда подействует?

– Подожди полчаса.

— Стас, знаешь, я раньше никогда…

— Да понял я. Первый раз. Все будет заебись, вот увидишь.

Он врубает звук в машине на полную и весело подмигивает мне. Блять, какой-то он дерганый. Тоже уже что-то принял? Спустя полчаса мы заруливаем на широкую подъездную дорожку перед четырехэтажным особняком. Даже через закрытые окна я слышу, как внутри грохочет музыка. Я хлопаю дверцей авто, поднимаюсь на огромное крыльцо, и Стас распахивает передо мной двери в параллельную реальность. Пара шагов – и я погружаюсь в пульсирующую темноту. Оглушенная басами, моргаю, пытаясь понять, что происходит. Вовсю хуярит строб — ребята сюда не только музыку привезли.

Стас тут же куда-то исчезает, и я отправляюсь на поиски бара. Вечеринки у меня всегда начинаются с него. Вклиниваюсь в толпу танцующих, весь первый этаж — один большой танцпол, по пути задеваю коленом острый угол стеклянного столика. Опускаю взгляд вниз – какой-то длинноволосый парень умело сооружает тонкие дорожки из небольшой кучки белого порошка. Блять, да тут все по красоте. Чувак машет мне рукой, как бы говоря «иди сюда», и я наклоняюсь к нему, подставляя ухо:

– Привет! Будешь?

Отрицательно мотаю головой, а потом, поняв, что в темноте он мог не увидеть моей реакции, отвечаю ему, перекрикивая музыку:

– Не, я в бар.

– Окей. Бери все, что хочешь, там все есть.

– Супер, спасибо.

Широко улыбается и показывает мне колечко из сложенных вместе указательного и большого пальцев. Продолжаю свой путь. Что это было?! А порошок… Он всем его предлагает? Сколько же у него?! Хотя, на такие тусовки просто так не попадешь, и раз я здесь – значит, меня кто-то пригласил. А из этого следует, что все ништяки включены. Внушительных размеров барная стойка заставлена бокалами, стаканами, рюмками и бутылками с алкоголем. Некоторые названия мне даже не знакомы. Решив не экспериментировать, по крайней мере, не прямо сейчас, я наливаю себе виски, достаю из холодильника стеклянную бутылку с колой. Обвожу помещение взглядом, делая первый глоток — заебись.

В углу гостиной, возвышаясь над макушками танцующих, на небольшом подиуме за вертушками стоит Стэн – бог сегодняшней тусовки. В комнате темно, но он все равно напялил на себя солнечные очки. Готова поспорить, что зрачки у него сейчас на пол-лица. Я нахожу какой-то диван, забираюсь на него с ногами. Сука, да тут мебель как в Эрмитаже. Народ танцует на ковре прямо в обуви, парень напротив меня стягивает через голову футболку, обнажая сухой мускулистый торс. Девушка с короткой стрижкой, встав на колени, нюхает со столика одну дорогу, потом вторую, потом… Потом к ней присоединяется тот, кто эти дороги раскатал, его длинные волосы падают на стеклянную поверхность стола, и, кажется, меня начинает мазать. Из темноты выныривает Стас:

– Ну что, как тебе тут? Стэн скоро закончит, и мы пойдем вниз, в бассейн. Тусовка для своих, да?

— Бассейн?!

Охренеть, тут еще и бассейн есть. Хотя, я не сильно удивлена.

— Стас, у меня купальника нет!

— Какой купальник?! Ты что, ебанулась?

Смеется:

— Как себя чувствуешь?

— Что?!

— Как ты?!

— А, охуенно!

– Ну заебись, развлекайся!

Снова исчезает, а я… Я выкуриваю сигарету и иду танцевать. Здесь я чувствую себя в полной безопасности. Я могу набухаться до потери сознания, и никто не попытается ко мне подкатить. Меня охраняет Стас, а еще, все в тусовке знают, что я – собственность Стэна, звезда вечеринок, живое украшение. Смотри, но не смей трогать. Все думают, что мы встречаемся, а на самом деле – мы общаемся только в клубах, а потом Стэн вызывает мне такси или просит кого-то из друзей, обычно это Стас, отвезти меня домой. Такой расклад меня устраивает, потому что… Я не хочу Стэна. Я хочу другого парня. И я хочу только его.

Сука, я думаю о нем каждый день. Каждый день после нашей ссоры в автобусе. А Стэн… С ним я – своя в тусовке. Хотя, может, и я для него – тоже просто модный аксессуар? Яркая эффектная девочка, которая привлекает взгляды на танцполе. Приятно иметь рядом с собой что-то красивое и, наверно, совсем необязательно его трахать.

***

Чашка черного кофе без сахара и сигарета – мой утренний прием пищи. Сегодня я работаю на показе, поэтому весь мой сегодняшний рацион будет примерно таким. Да, несколько чашек кофе и пачка сигарет — я всегда так делаю, ведь сегодня я должна хорошо выглядеть на примерке и на проходке. Мой личный рецепт охуительного вида. Это просто. Нельзя ничего есть вечером накануне и категорически запрещается что-либо есть в день показа.

Прогон начинается с самого утра, и я, надев туфли на шпильке, уверенно дефилирую по подиуму, обводя пустой зал отсутствующим взглядом – репетирую лицо сучки. Мы ходим туда, сюда, еще раз и еще, пока Елена не остается нами довольна. Через час я прячусь с сигаретой в туалете, забивая чувство голода очередной порцией никотина. Я знаю, что скоро меня отпустит, и есть мне захочется только вечером, когда все закончится. Но, к тому времени, я, скорее всего, уже буду бухать.

– Дина, что ты тут делаешь?! Быстро на укладку! У нас еще примерка, сейчас дизайнер приедет.

Это Елена – директор нашего агентства, бывшая модель, которая в свои двадцать семь кажется нам почти старухой. Елена ненавидит нас за наши красоту и молодость, и поэтому постоянно называет нас жирными и заставляет худеть — так мы говорим про нее в курилке нашего офиса. Ее муж – молодой бизнесмен, который платит за весь этот ебучий цирк.

– Привет! Голова чистая, на лице ничего нет?

– Да, я без макияжа. Ну, только совсем немного.

Конечно, я вру. Я не могу выйти на улицу без косметики – я ненавижу свое лицо. И именно поэтому я так охотно выставляю напоказ свое тело. На соседнем кресле мою подругу, Светку, покрывают ровным слоем тонального крема.

– Что-то ты похудела, Дина. Че делала? Завела глистов?

– Ой, иди в пизду. Я ничего не ела три дня. Вчера вырубилась в лифте после вечерней пробежки.

Светка ржет, и мне обидно. Я закрываю глаза, подставляя лицо под широкую косметическую кисть.

– Между прочим, это правда.

– Ну, ты молодец. Хочешь у нас быть самой худой?

– Ага. Чтобы на всех кастингах только меня выбирали.

Да, ей смешно, но я не шучу. Если я захожу в комнату, я хочу, чтобы все смотрели только на меня. Я хочу нравиться всем без исключения, независимо от возраста и пола. Приоткрыв глаза, я рассматриваю работающую над моим лицом девушку и ловлю себя на мысли: «А она считает меня красивой»?

Я пью горький черный кофе, жгу сигареты – одну за другой. Позже, на прогоне, достаю из сумки маленькую шоколадку, эта доза сахара нужна мне, чтобы дожить до вечера. Что обычно носят девушки в своей сумочке? У меня – ворох хрустящих оберток, сигареты, пакетики с кофе. Пудра-тушь-зеркальце. В туалете я рассматриваю свой плоский живот, повернувшись к зеркалу боком. Возможно, я загоняюсь, но это – мой личный способ чувствовать себя охуенной. Что еще может быть сексуальнее, чем острые ключицы и выпирающие вперед косточки таза? Я не такая красивая, как Настя, и у меня нет шикарных Светкиных волос. Но, зато, я очень упертая.

– Хорошо выглядишь.

Ксюша, хрупкая блондинка со скандинавской внешностью и вечно розовыми белками глаз, курит, сидя на подоконнике. Девчонки говорят, что она нюхает ***, чтобы быть такой худой. Блять, да все может быть. Я смотрю на ее тощие бледные ноги – она скинула туфли на пол, и они лежат на кафеле, обратив к потолку сбитые об подиум набойки.

– Спасибо. А ты чего? Плачешь что ли?! Что случилось?

– Да ничего. Елена заебала. Знаешь, что? Если сегодня после показа она тебя в клуб потащит – откажись. Скажи – надо домой, или еще что придумай… Нечего там делать.

И, конечно, несколько часов спустя я оказываюсь в клубе. Сегодня Елена выгуливает «основной состав» – шесть девчонок, включая меня. Это ее подарок нам за хорошую работу сегодня. Я сижу на диване и потягиваю шампанское, рассматривая нашу директрису. Вот честно – я не могу ее понять. Почему она постоянно нами недовольна? Почему она недовольна мной? Я, по ее мнению, недостаточно худая, не умею правильно ходить, не умею улыбаться. Если я такая, как она говорит – зачем она сама подошла ко мне на улице, тормознула машину прямо на остановке, вышла, заговорила со мной и сунула мне свою визитку? Нахера?

А что будет, когда она узнает, что я подрабатываю в студии бодиарта? Рано или поздно это обязательно всплывет… Ладно, я подумаю об этом потом, а сейчас мы с девчонками сидим за столиком в vip-зоне ночного клуба класса люкс – нас решили побаловать муж Елены и его партнеры по бизнесу. Один из них, мужик лет сорока, придвигается ко мне вплотную:

– Если ты голодная, хочешь что-то заказать, только скажи.

– Спасибо, я не хочу есть.

Конечно, я хочу. Глаза жадно бегают по строчкам – салаты, десерты, горячее – мой рот полон слюны, даже скулы сводит. Я подношу ко рту бокал и делаю большой глоток. В клубах, куда я хожу, никто не заказывает себе салат с омарами и каре ягненка, люди там едят совсем другие вещи. А точнее, вещества. Я улыбаюсь и достаю телефон – пропущенный от Стэна. Как вовремя.

– Извините, я сейчас, мне нужно позвонить.

Стряхиваю со своего колена мужскую ладонь, надо же, а я и не заметила. Спускаюсь по лестнице, выхожу на улицу, щелкаю зажигалкой – сигарета между зубами, телефон между ухом и плечом. Мой спаситель, Стэн, что ты хотел?

– Привет! Звонил?

– Привет.

В трубке шум, похоже, очередная тусовка у него дома или еще где-нибудь. А я тут, пью шампанское с папиками… Он говорит так быстро, что я не успеваю за ним, хотя общий смысл мне понятен:

– Я завтра ночью играю в Т***. Поедешь со мной? Я знаю, у тебя там родители. Будет классно. Поехали? Мне нужен твой номер паспорта и еще там что-то… Что надо, чтобы купить билет? Я возьму купе. Ты согласна?

Пару секунд я перевариваю его предложение. Все, что он только что протараторил в трубку, действительно, звучит неплохо. Звучит охуительно.

– Стэн, конечно, да! Я поеду. А где ты будешь играть?

– В «Extreme». Знаешь такой?

– Ага, слышала. А сейчас ты где?

– Мы у Стаса. Если хочешь, пригоняй, я скину тебе адрес. Вызови машину, я оплачу. Приедешь?

— Да. Да, конечно. Пиши адрес.

— Окей. Давай, увидимся!

Я вызываю такси и забираю свои вещи из гардероба. Подняться наверх, чтобы попрощаться? Да ну нахуй, им там и без меня неплохо. Конечно, Елена сделает мне выговор, но… В мои рабочие обязанности не входит развлечение сорокалетних мужиков, даже если они покупают мне шампанское. Сидя на заднем сидении, я набираю Наташку, и она отвечает почти сразу же:

– Привет.

– Привет! Слушай, я завтра буду в Т***, Стэн играет в «Extreme» и я приеду с ним. Затусим? Я скажу ему, чтобы он внес тебя в список?

– Блин. Я болею, у меня температура. Погоди, где он играет? В «Extreme»?

– Да. Ты была там?

Наташка молчит, и я уже начинаю думать, что связь прервалась:

– Наташ?

– Там Макс резидент. А ты будешь со Стэном, да?

Теперь я беру паузу, пытаясь придать своему голосу естественную беззаботность. Сука, как же это сложно.

– Конечно, со Стэном. Я с ним приеду, я же говорю, он там играет завтра ночью. Он мне на поезд билет хочет купить.

Зачем-то добавляю:

– Он же как бы ухаживает за мной. Наверно…

Наташка снова долго молчит в трубку, и я не тороплю ее. Мне самой нужно несколько секунд, чтобы переварить то, что она мне только что сказала. Макс резидент этого клуба, резидент «Extreme». Это значит, что завтра он, скорее всего, тоже будет там. Я смогу его увидеть завтра. Завтра ночью! Я бросаю взгляд на свое отражение в черном зеркале окна – и почему это у меня такой испуганный вид?! Наконец трубка снова оживает:

– А ведь знаешь… Он у меня в институте спрашивал про тебя.

– В смысле спрашивал? Кто спрашивал?

На самом деле я знаю, о ком она говорит. И она знает, что я знаю. Это просто такая игра. Парень, который нравится двум девушкам – есть. Правила – их нет. Я роюсь в сумке, ища сигареты среди оберток от шоколада. Ага, вот они.

– Ну кто… Макс. Он подошел и спросил что-то типа, все ли мои подруги такие ебанутые или только ты одна такая? Вот так.

– Наташ, ты же знаешь, как он меня бесит. Надеюсь, что завтра его там не будет.

– Он тоже так сказал. Что ты его бесишь. Ну ладно. Я к тебе потом с утра, может, зайду, если мне лучше будет.

– Ладно. Давай, пока. Извините, у вас можно курить в машине?

***

Всю ночь мы тусуемся у Стаса, уже под утро я уезжаю домой – мне нужно немного поспать и собрать вещи. В поезде продолжаем, Стэн накуривается прямо в тамбуре, а я разливаю коньяк по дребезжащим в подстаканниках стаканам. Мы курим в купе, наплевав на угрозы проводницы высадить нас. Где-то в середине пути я засыпаю, и Стэн будит меня, когда поезд уже стоит на вокзале в Т***. Я все еще в говно, и мой ухажер, кажется, так я его классифицировала для Наташки – жалкая попытка скрыть от нее реальное положение вещей – так вот, мой ухажер выволакивает меня из вагона и грузит в такси.

Около клуба нас встречают организаторы вечеринки, и Стэн сразу проходит внутрь, а я задерживаюсь у служебного входа, официальная причина – мне надо немного протрезветь, но, на самом деле мне просто страшно. Трясущимися руками я достаю из сумки пачку сигарет, прикуриваю, фокусируя взгляд на светящейся табличке «Выход» над дверью. Чувствуя себя придавленной плоским низким небом к грязно-серой, мокрой от ноябрьского снега, улицей, я закрываю глаза и поднимаю лицо, подставляя его редким снежинкам, мерцающим в холодном свете уличных фонарей. Это чувство, чувство пустоты внутри меня похоже на голод – мои демоны голодны, и этот голод нельзя утолить, но только он позволяет мне чувствовать себя живой. Заставляет меня двигаться и совершать одну глупость за другой. Бросаю сигарету под ноги. Нахер все. Что это со мной? Сейчас я зайду и буду бухать дальше.

Внутри «Extreme» темно и душно, это небольшой клуб, и сегодня он забит под завязку. Пятница, приглашенный ди-джей, время, близкое к полуночи – бинго. В крошечной ди-джейке, как всегда, бар для своих. Я встречаю кучу знакомого народа, но Макс так и не появляется. Ну и похуй, так даже лучше, нахер он мне сдался? Мне кажется, что я злюсь на него, но, на самом деле, я злюсь на себя. Ведь это так тупо – влюбиться в парня, который нравится твоей подруге. Влюбиться в парня, которого ты бесишь. Влюбиться в парня, который считает тебя ебанутой. И вообще, он прав, разве я нормальная? Нет, нихуя. Я нервно смеюсь и, подавившись дымом, кашляю до слез на глазах. Сука.

Стэн встает за вертушки, и я забиваюсь с сигаретой в темный угол чилаута. На танцполе – мешанина из размытых силуэтов, не люди, а мерцающие в лучах неонового света плоские фигурки. Сегодня у меня нет желания привлекать к себе внимание, поэтому я просто наблюдаю за ними из своего укрытия. Все происходящее сейчас кажется мне насквозь фальшивой постановкой, да и я сама – просто девочка с улицы, непонятно каким образом ухватившая главную роль в этом любительском арт-хаусе. Скоро эта сцена закончится, меня отпустят домой, и я буду ехать в такси и думать о светлых волосах, касающихся ворота свитера, и о тонкой полоске кожи под ними.

До конца сэта остается минут десять, и я, почти протрезвевшая и растрепанная, поднимаюсь в ди-джейку за своими вещами — сейчас мы, скорее всего, поедем тусить дальше. Поворачиваю хлипкую ручку, толкаю дверь и вхожу внутрь. Я не сразу замечаю его – он сидит на диване, замерев с зажатой между пальцами сигаретой. Тонкая струйка дыма поднимается к невысокому потолку и зависает там, принимая причудливую форму. Я смотрю на нее, как дети смотрят на облака – гляди, что это, сердце? Макс поднимает на меня глаза:

– Привет.

Я закрываю дверь и еле слышно шепчу:

– Привет.

Захожу в комнату и сажусь на низкий диван напротив него. Чтобы скрыть волнение, тоже достаю сигареты из сумки – зажигалка пляшет в дрожащих пальцах, выдавая меня с головой. Я делаю затяжку и выпускаю дым в потолок, мы молчим, тонкая дверь содрогается от басов, и мне кажется, что воздух между нами тоже вибрирует от напряжения.

– Так ты девушка Стэна? Круто, я не знал.

– Ну, не совсем. Мы, скорее друзья. То есть… Я не знаю.

Блять, Дина, хватит нести хуйню. Пока я думаю, что еще сказать, он закуривает вторую. Пепельница посередине столика – точка нашего соприкосновения. Я тянусь к ней одновременно с ним, и мои руки трясутся.

– Тебе холодно?

На мне короткий топ, еле прикрывающий грудь. Я всегда ношу открытую одежду в клубах, мое тело – мое оружие. Макияж – броня. Это хорошая тактика, но сегодня она, похоже, не сработала. От его голоса по рукам бегут мурашки. Сука, да меня знобит уже с ног до головы.

– Да.

Он встает, снимает толстовку, ту самую, полосатую, в которой он был, когда я видела его в первый раз. Накидывает ее мне на плечи, потом направляется к двери:

– Ну давай, пока.

— Подожди… А кофта?!

— Оставь себе.

Уходит. Я докуриваю, давлю сигарету в круглой металлической пепельнице рядом с его, все еще дымящимся, окурком. Оглушенная только что произошедшим, встаю, забираю сумку, хватаю его кофту и выскакиваю из ди-джейки. Ни с кем не прощаясь – пожалуйста, только бы не встретить Стэна – я спускаюсь в гардероб, торопливо одеваюсь и выхожу из клуба, сразу же направляясь к машинам, которые в это время всегда дежурят около входа. Мой побег остался незамеченным, отлично. Я сажусь сзади, называю свой адрес, и, только когда такси трогается с места, я, наконец, выдыхаю. Я достаю из сумки свой трофей, снимаю куртку, кидая ее рядом с собой на сидение, и натягиваю на себя его толстовку – она мне велика, и я в ней тону.

Охуеть, да она все еще теплая! Я кутаюсь в нее, и его запах сводит меня с ума. Низ живота приятно тянет, я сжимаю колени, и сначала мне становится горячо, а потом… Потом я кончаю. Кончаю, до боли в пальцах сжимая рукава его кофты. Кончаю, охуев от происходящего, закусив губу, сдерживая превратившийся в жалобное поскуливание стон. Я прислоняюсь щекой к стеклу — кожу обжигает холодом, голова кружится, в ушах звенит. Под закрытыми веками мелькают огни проносящегося мимо ночного города, машину слегка потрясывает на дороге, и эти ощущения возвращают меня к реальности. Я открываю глаза, и тут же встречаюсь взглядом с таксистом, обеспокоенно рассматривающим меня в зеркале заднего вида.

— Вам плохо? Остановиться?

– Все в порядке... Извините, просто выпила лишнего.

Достаю из сумки косметичку, щелкаю крышкой. Разглядываю свое лицо — бледное, словно перечеркнутое прядями темных разметавшихся волос. Испуганные, почти черные из-за огромных зрачков глаза. Я вглядываюсь в эту бездну – демоны, вы там? Что это вообще, блять, было?

***

Днем ко мне заходит Наташка.

– Привет, как вчера сходила?

– Ну, так... Ничего интересного. Стэн отыграл, и я поехала домой. Даже до конца не осталась. Ты-то как себя чувствуешь?

– Да нормально. Скажи, а ты не видела там…

Она обрывает себя на середине фразы, и замолкает, уставившись в мой шкаф. Там, среди моей одежды, смятой и пахнущей сигаретами, запиханной на полку после вчерашней вечеринки, предательски торчит рукав полосатой толстовки. Ну, пиздец. Сука, как же я облажалась.

– Дина, это что, кофта Макса? Он тут был?! Ты с ним переспала, да?!

Ход ее мыслей вполне логичен. А как еще у меня дома могла оказаться кофта парня, который ей нравится?! Наташка смотрит на меня так, что у меня холодеют ладони. Блять, какая же я дура! Я понимаю, что в любом случае, она мне не поверит, но, все равно, пытаюсь оправдаться:

– Нет, Наташ, ты что. Я вчера была в «Extreme» со Стэном. Я видела Макса, я замерзла, и он дал мне эту кофту. Давай я отдам ее тебе, и ты передашь ее ему в универе?

– Ты говорила – он тебя бесит!

Наташка выскакивает из комнаты, кажется, даже в слезах. Я слышу, как хлопает входная дверь. Я не бегу за ней, нахера? Что я могу сделать? Признаться ей, сказать – Наташ, давай он сам выберет? Да ему ни одна из нас нахуй не сдалась. Пиздец. Я достаю его кофту из шкафа, надеваю ее на себя и падаю на кровать. Его запах смешался с моим, но он все еще здесь. Я закрываю глаза и представляю, что он сейчас лежит рядом со мной, что это не мои, а его руки, обнимают меня. Я буду спать с этой кофтой еще полгода, пока не пересплю с ним по-настоящему.

***

– Куда ты пропала вчера?

– Я поехала к родителям. Мне стало плохо, и я не смогла тебя дождаться, извини.

– Ты трубку не брала, и мне пришлось уехать без тебя. Где ты сейчас? Когда вернешься в Е***?

– Завтра. Я приеду сама. Увидимся в пятницу в «Autoban», ладно? Я все расскажу…

– Давай, я выпишу на тебя проходку. Тогда пока?

– Ага, спасибо, Стэн.

После ставшей уже традиционной пятничной вечеринки Стэн тащит меня к себе домой для продолжения – это что-то новенькое. За нами увязывается его друг и еще одна малознакомая девчонка из тусовки, кажется, ее зовут Алиса. Стэн – парень из очень обеспеченной семьи, он носит брендовые шмотки и употребляет только качественные наркотики. У него в квартире я чувствую себя неуютно и поэтому быстро и целенаправленно напиваюсь. Мы открываем бутылку коньяка, извлеченную из внушительного бара, расположенного в кабинете его отца, ребята скручивают косяк, рассыпав по барной стойке половину его содержимого. Я не курю траву, я просто бухаю, опрокидываю стопку, потом еще одну – я собираюсь набухаться до состояния, когда мне уже будет все равно, что со мной происходит. Если он захочет трахнуть меня – ладно, похуй. Все равно это когда-нибудь должно произойти.

Вот только выясняется, что у Стэна совсем другие планы, и я в них не вхожу. Каким-то образом, Алиса оказывается у него на коленях, и я смотрю, как он гладит ее по плечу, запуская пальцы под тонкую бретельку выбившегося из-под майки лифчика. Она что-то шепчет ему на ухо, а потом они целуются. Я сразу вспоминаю сцену в купе — Стэн и Таня, и мне становится скучно. Я демонстративно не обращаю на них внимания, зачем вовлекаться в эту идиотскую игру? Через какое-то время – а когда ты пьешь уже несколько часов, время становится величиной, не поддающейся измерению, так вот — через какое-то время они удаляются в одну из комнат. Друг Стэна, тоже, кстати, ди-джей, сославшись на то, что он не спал уже около суток, уходит в другую. Я допиваю коньяк, зажигаю сигарету, глядя на свое отражение в темном окне. Ну, заебись. И что делать мне?!

Докурив, я иду в ванную, умываюсь холодной водой и долго смотрю на себя в зеркало. Нахера я здесь? Что вообще я тут делаю? Обычно меня бесит мое отражение, но, когда я пьяная, я себе нравлюсь. Вот как сейчас. Мой двойник улыбается мне с изнанки реальности:

– Поиграем? Один, два, три, четыре, пять…

Я шепчу, прислонясь лбом к прохладной гладкой поверхности:

– Я иду искать…

Мой ход. Я прикрываю за собой дверь ванной и открываю следующую по коридору – кажется, сюда ушел друг Стэна? Болезненно-бледный свет уличного фонаря разбавляет густой полумрак комнаты, и я с трудом различаю лежащую на кровати фигуру. Спит? Я пытаюсь и не могу вспомнить, как его зовут. Хотя, какая разница? Он – просто еще один участник игры, которую затеял Стэн. Известной всем игры под названием «заставь ее ревновать». Я лезу к нему в кровать, он лежит прямо на одеяле, одетый, и я стягиваю с него штаны, трусы, достаю его член и беру его в рот. Он стонет, открывает глаза и приподнимается на локтях.

– Что ты делаешь?!

– Лежи, блять, спокойно.

Мне кажется, что он не до конца понимает, что происходит. Я работаю языком, и через минуту у него уже стоит. Моя одежда летит на пол, я сажусь на него сверху, мы целуемся, и я трусь об него животом:

– Ты меня хочешь?

– Да. Конечно…

Ну еще бы… А чего хочу я? Думаете, я делаю это, потому что Стэн сейчас с Алисой? Нет, не угадали. Если честно, мне вообще глубоко похуй на него, и на то, чем он там занят. Сейчас я думаю о Максе, я думаю о нем постоянно, и… Как же меня это заебало. Иди на хуй, Макс.

– Что ты сказала?

– Ничего. Тебе показалось.

— Нет, это было…

— Ш-ш-ш, помолчи.

Мои колени упираются в сбитые простыни, я обхватываю ладонью его горячий, твердый член, сначала дрочу его, а потом… Я трахаю одного парня, представляя на его месте совсем другого – уверена, многие так делают, и не пиздите, что это не так.

— Так хорошо?

— Да, только…

Я набираю темп — мне достаточно просто подумать о нем, чтобы улететь, но… Я не успеваю этого сделать, потому что тот, с кем я сейчас трахаюсь, останавливает меня, вцепившись пальцами в мои бедра.  

– Подожди, подожди, не так жестко…

Я пытаюсь выровнять дыхание:

– Что… Такое?..

– Стой, я… Сейчас…

Он пытается скинуть меня с себя, но не успевает. Я чувствую, как внутри становится горячо, и сама соскакиваю с него, брызги спермы попадают мне на живот и грудь, обжигая влажную от пота кожу.

– Пиздец, ты что?!

– Прости, ты такая сладкая внутри. Я не смог сдержаться.

Сладкая, блять. Сука. Я слезаю с кровати, шарю по полу в поисках своих трусов, надеваю джинсы, натягиваю футболку, размазывая по животу его сперму. Ну, заебись. Так, блять, где мой телефон?

– Ты куда?

– Домой поеду. Все равно уже не усну.

– Прости, правда, я не хотел так… У меня давно секса не было. Давай попробуем еще раз?

Он лежит на спине, закрыв глаза, и я понимаю, что на второй раз его точно не хватит. По крайней мере, не сейчас. А до утра я тут оставаться не собираюсь — нет у меня такого желания.

– Да забей. Я уже не хочу. И вообще, мне просто было нужно кое-что проверить.

— Да?..

Нахуя проверять очевидное, все и так понятно. С кем бы я не спала – все равно это будет он. Я выхожу из спальни, прохожу по темному коридору, наощупь ищу на вешалке свой пуховик. Сую ноги в кроссовки – кажется, мои. Застегиваю молнию и, щурясь, выхожу в подъезд – свет лампочки бьет по глазам. Я достаю из кармана плеер, надеваю на голову наушники, спускаясь по лестнице, на ходу включаю музыку. Входная дверь беззвучно хлопает за спиной, я поднимаю глаза к раскинувшемуся над спящим городом небу, и мои глаза наполняют звезды, которые вижу только я. Я врубаю музыку на полную, выхожу на дорогу и иду прямо по встречке, машины, сигналя, объезжают меня, но мне похуй. Я останавливаюсь между полосами и стою, запрокинув голову в усыпанное мерцающими точками ночное небо. Я чувствую себя ничем, и это – полная свобода от всего.
***
ВИЗУАЛЫ.

«Я оценивающе рассматриваю его. Ничего особенного. Высокий, даже долговязый. Одет в длинное, явно ему большое, худи и широкие джинсы. Худой, в общем, как и все торчки. У него длинные, до плеч, волосы, с осветленными у лица прядями, возле ног – кейс с пластинками. Я еще ничего про него не знаю, но он уже мне не нравится.»

«– Ты не могла на кого-то другого запасть? Он же даже выглядит, как мудак.»

«Он врубает звук в машине на полную и весело подмигивает мне. Блять, какой-то он дерганый. Тоже уже что-то принял?»

«Я останавливаюсь между полосами и стою, запрокинув голову в усыпанное мерцающими точками ночное небо. Я чувствую себя ничем, и это – полная свобода от всего.»
***
Конец третьей главы

Пожалуйста, ставьте звездочки и оставляйте свои комментарии. Это очень важно для меня и совсем нетрудно для вас! Спасибо!