Непокорённая искра

 – Не хочу! Не хочу! Не хочу! – исступлённо повторяла она, прижимаясь лбом к плечу возлюбленного, а он утешал её, нежно поглаживая ладонью по спине и шептал:

– Мы что-нибудь придумаем, что-нибудь придумаем. Обещаю… Не плачь.

Она вскинула на него абсолютно сухие глаза.

– Я и не плачу и всё уже решила. Никто меня не заставит! Я… Я заручилась кое-какой поддержкой, да и брат мне поможет…

– Погоди? – он с тревогой заглянул ей в лицо. – Что ты задумала?

– У меня есть план, – она улыбнулась.

– А почему мне не сказала?!

– Теперь говорю… Ты же меня любишь?

– Конечно! Спрашиваешь ещё… Какой план?

– А если любишь… Пойдёшь со мной?

– Так какой у тебя план? – он напрягся, и голубоватая жилка на его шее, обычно каменная, затрепетала.

Она лукаво смотрела на него, но не собиралась мучить любимого неведением.

– Самый лучший! Мы сбежим! На другой континент. Таков план… Ну, что ты молчишь?!

– Э-э… Неожиданно…

– И? Что скажешь?

– Превосходно, – он продолжал обнимать девушку, невидяще глядя вдаль на расстилающиеся за её спиной подёрнутые сумеречным маревом болота и его длинные пальцы впивались в нежную плоть. Но опомнился до того, как возлюбленная хоть что-то почувствовала и ослабил хватку.

***

 «Сорок пять, сорок пять – баба ягодка опять!»

Русский народный фольклор

 Я всегда видела яркие и запоминающиеся сны, но этот превзошёл все предыдущие. Мне снилось, что я прогуливаюсь по проспекту своего родного города и в какой-то момент всё вокруг начинает меняться. Постепенно и неуловимо размываются серые очертания одинаковых многоэтажек, заиграв свежими красками, придавая вещам причудливые контуры… Знакомые с детства улицы, дома и даже скамейки живописно раскрашивались, становясь колоритнее, насыщеннее…

Внезапно налетел ветер и позолотил кроны деревьев, украсил их цветами, принёс восхитительные ароматы цветущих яблонь, сирени и лип… В конце проспекта мгновенно выстроилось новое здание с башней, увенчанной шпилем, а сквозь пухлые облака проступили снежные пики исполинских гор, и склоны их утопали в ослепительно-белой и розоватой пене пышных соцветий…

Сон казался таким реальным! Меня окружали звуки – голоса, шуршание шин по асфальту, скрип тормозов, смех, лай собак… Всё как в настоящей жизни. И я с радостью отправилась навстречу приключениям к киоску через дорогу, надеясь, что и вкус мороженого тоже почувствую на языке… Но едва лишь сошла с тротуара, как меня подхватил и закружил вихрь вместе с сорванными лепестками и через мгновение я обнаружила себя в своей комнате… Вернее, очень похожей на неё… Кровать выглядела больше, солиднее, с множеством вышитых птицами подушечек в изголовье… А у прикроватного столика в ночной сорочке стояла… Я.

Не может быть! Это не я… То есть, как будто я, если бы сбросила лет эдак двадцать пять… Да, мне буквально вчера исполнилось сорок пять, а на кровать присела совсем юная девушка, лет двадцати, не старше и торопливо разрезала серый почтовый конверт ножом для бумаги…

Я словно наблюдала за своим отражением в зеркале с разницей в двадцать пять лет! У меня такое же выражение лица, когда разворачиваю подарки. Вот только мне давно их никто не дарил…

Девушка вскрыла конверт, вытащила оттуда сложенный вчетверо листок, развернула и принялась читать. На губах её заиграла мечтательная улыбка… И вдруг в комнате мигнул свет – раз, другой, третий, и всё погрузилось во мрак… А в не зашторенные окна заглядывала огромная кроваво-красная луна… Не успел меня смутить этот факт, как помещение вновь залил электрический свет.

Девушка на кровати часто заморгала, улыбка её угасла, по щекам расползлась мертвенная бледность, взгляд остекленел, а нож и конверт, и бумага выпали из ослабевших рук. Она навзничь рухнула на постель, судорожно дёрнулась, словно пыталась вздохнуть, затихла, и осталась лежать неподвижно, уставившись в потолок широко распахнутыми глазами…

Крик застрял у меня в горле… Нет-нет-нет! В пекло такой сон! Не буду его смотреть! Нет! В воздухе запахло чем-то гнилостным и прогорклым, из углов наползали тени и тянули ко мне свои жуткие щупальца… Я оцепенела и отчаянно захотела проснуться или оказаться снова на той чудесной улице с видом на снежные горы и цветущие сады… Бесполезно…

Прочь из этого сна!

Я перепробовала все приёмы, вызывающие пробуждение от кошмаров – ущипнула себя, затопала ногами, замахала руками, закричала, хотя поначалу изо рта вырывались какие-то булькающие хрипы, а затем голос всё-таки пробился через стеснённое горло.

«Аааааа!»

Меня подбросило, потащило, утянуло или вытянуло прочь… Вот сейчас проснусь! Сквозь слабеющие объятья ускользающих сновидений до меня донеслись испуганные возгласы, и, похоже, кто-то плакал, а некто печально и настойчиво повторял:

«Мне жаль, так жаль… Аневризма. Это произошло во сне, она даже не почувствовала…»

Кто она?

Я парила, болтаясь между сном и явью, пока меня не швырнуло вниз, но удара не последовало. Я мягко опустилась на кровать, словно в пуховую перину…

«Фууух!»

И открыла глаза. Хорошо, что это был всего лишь сон!

Я проснулась и с удивлением вытаращилась в потолок, затем на противоположную стену, в окно, снова на стену и на свои руки. Проснулась же? Совершенно точно проснулась… Ай! На этот раз щипок получился крайне болезненным, но и взбодрил. Я проснулась!.. Но не у себя дома, а в той самой комнате, где девушка читала письмо… Увидела напольное зеркало в углу, вскочила, подбежала к нему и оторопела… Сердце оглушительно бухнуло в груди и зачастило. Я прижала ладони к совершенно гладким розовым ото сна и нетронутым пигментными пятнами щекам, а уголки глаз и губ ещё не исчертили морщинки и лоб не пересекла вечная складка, и под ночной рубашкой угадывались изгибы стройного юного тела…

Это я?! Или не я? Или я – это она?..

Трясясь от пережитого шока, на негнущихся ногах я добрела до кровати… А, что если снова лечь и уснуть, то окажусь у себя дома? В своём мире… Я боялась подойти к окну, но почему-то сообразила, что это не мой мир и знала, что увижу там...

Под босыми ступнями что-то зашелестело… Письмо! То самое письмо, которое было у девушки – моей копии в руках, когда… Вдруг, оно и есть ключ ко всему? Прочитаю и вернусь в свою постель… Я наклонилась и выхватила его из-под пятки, чуть не разорвав пополам… На всякий случай присела на кровать и как будто погрузилась в вязкий туман… Взор не сразу прояснился, но едва пелена спала с глаз, как на листе запрыгали буквы – чёткие, угловатые, почерк строгий с лёгким наклоном вправо, без намёка на завитушки; чернила чёрные и местами красные... Пальцы подрагивали, стискивая бумагу, когда я сумела прочесть:

«Любовь моя!»

Что-о?! Так это любовное послание? Теперь понятно, почему она так улыбалась… Но что же с ней случилось? И если это чужое письмо от неведомого поклонника, адресованное явно не мне, а другой… Мне. То… Имею ли я право читать его?..

Бомм! Бомм! Бомм!..

Со всех сторон на меня обрушился звон колоколов, стены и пол завибрировали, за стеной раздались вопли, топот и... Дверь в мою и не мою комнату с грохотом распахнулась…

Я так и продолжала сидеть, вцепившись в недочитанное письмо и глупо таращась на того, кто первым влетел в дверной проём.

Бух! – наверняка и штукатурка осыпалась, а я беспомощно хватала ртом воздух, потому что… В комнату вбежал мой отец и бросился ко мне:

– Агния! Доченька! Цела?!

И в тот же момент злополучная бумажка вспыхнула и загорелась синим пламенем, обжигая холодным огнём пальцы.

– Ой! – я отбросила этот факел прочь от себя, а подбежавший мужчина… Мой отец?.. Вклинился между мной и догорающим в воздухе посланием, а когда от листка остался лишь пепел и осыпался на пол, повернулся ко мне.

– Агния! – схватил за плечи, легонько встряхнул, заглянул в глаза. Я ощущала себя куклой. – Девочка моя.

Удивительно, но на моих руках ни пятен, ни ожогов…

– Пётр! – В дверях возникла женщина, сгибаясь чуть ли не вдвое, оттого что запыхалась. – Ч-что происходит? – взволнованно уставилась на меня, потом на него и на пепел на полу, глаза у неё расширились, и она взвизгнула:

– Что это?! Почему били часы?.. – и прижала ладони ко рту.

Мама!?

Не знаю, как я не брякнулась в обморок от двойного потрясения.

Ведь мои настоящие родители – мама и папа из собственного мира покинули его пять лет назад, в смысле…

«Отправились к праотцам», – мелькнуло в голове.

После продолжительной болезни…

А здесь они живые, здоровые и вполне цветущие.

Чувств я не лишилась, а вместо этого разрыдалась. Горькие слёзы радости исступлённо катились по щекам…

– Та-ак… – сердито протянул мой названный отец и заорал ещё громче:

– Пы-ых!

Теперь они поменялись ролями. Мама присела рядышком на кровать и утешала меня – гладила по волосам, обнимала, а папа расхаживал по комнате и пыхтел:

– Пых! Пых! Пых!

С ним всё в порядке? Как-то странно он себя ведёт… У меня даже слёзы высохли от недоумения.

– Пых! Мать твою аппликатурную, колючая голова! Где тебя лешие носят!

То есть это он звал какого-то?

Вскоре послышалось громкое шлёпанье, царапанье и пыхтение – всё вместе и в комнату вкатился… Ежик? Вернее, целый ежище! И распух… Подпрыгнул как игольчатый мячик и обернулся низеньким человечком с колючей шапочкой на макушке. Мир передо мной зашатался… Вот от такого я точно сознание потеряю и возможно дома очнусь, но... Упасть в обморок я всегда успею, а сейчас надо смотреть и запоминать.

– Кликали? – недовольно проворчала «колючая голова». – Туточки я… А поминать мою маменьку походя неразумно.

– А как же тебя ещё дозваться? – в тон ему возразил мужчина.

– Опосля попрошу без этого…

– Ладно, – пообещал папа и серьёзно продолжил. – Пых, ты боя часов не слышал?

– Как же-с, слыхал, не услышишь тута, у меня башка до сих пор гудит и звенит, что твоя сковородка, – ежик насупился и скрестил на груди ручонки.

– Быстрее вызывай инспектора кадавра!

Кадавра? А это что ещё за чудище такое? В моём воспалённом воображении промелькнули разом все медицинские термины и сведения из мифологии… Результат получился устрашающим.

– Живо!

– Горничных прислать?

– Нет! А то затопчут улики…

Матушка моя ахнула, испуганно перевела дух и покрепче прижала меня к груди. Я и вырываться не посмела.

– … Предполагаемое место преступления не трогать, пока кадавры всё не обыщут.

– О божечки! – воскликнула женщина-мама.

– Не поминай незримого всуе, Нежана! – рыкнул папа.

– Петя!

– Прости, дорогая, я сам не свой… Пых! Чего медлишь!? Топай и без полиции не возвращайся, твою задницу, раз уж маму нельзя.

Существо вновь обратилось в ежа и упыхало в неизвестном направлении.

Мужчина вновь обернулся к нам.

– Девочки мои дорогие… Нежа, – это он маме. – Нашей дочери угрожала опасность! Часы не просто так звучали… Впервые за столько лет.

– И что это значит? – мама так стиснула меня в объятьях, что мне с трудом удавалось дышать через раз.

– А то, что нашу доченьку пытались убить…

– Ох! – матушка выпустила меня и всплеснула руками, а я как раз успела вдохнуть, и снова прижала к себе и запричитала:

– Да что же это такое, Петенька, и как раз накануне такого события, такого счастья…

Я насторожилась.

Какого события? Чьего счастья? О чём она говорит?

– Милый, что же теперь делать-то?

– Не бойся, Нежа, – уверенно заявил он, выразительно жестикулируя. – Всё разрулим, следствие установит…

Прямо как мой настоящий папа сказал!

– А пока… В институт Аги сегодня не пойдёт.

Альтернативная я ещё и в институте учусь?

М-мм, институт… В другом моём мире так почти уже никто не говорит. Университеты, колледжи, техникумы… И даже в фэнтезийных книжках в основном академии.

Ну институт, так институт.

А какой!?

– Аги, чего молчишь? – папа внимательно меня разглядывал.

 А как должна реагировать подлинная Агния?

– Эээ… папа… я…

– Так может хоть объяснишь теперь, что это за бумажка была? – отец махнул ладонью на кучку пепла.

Странно, что они до сих пор не заметили конверт… Я тут же увидела его лежащим у ножки кровати, а нож наверняка отскочил под кровать…

– По-хорошему, надо бы тебя неделю никуда не выпускать и охрану приставить.

Почему-то мне это страшно не понравилось. Хотя понимаю, я же теперь в опасности.

– Чего ты пристал к ребёнку!? – неожиданно взвилась на мою защиту матушка. – Девочка такое пережила… Боже! Пусть в себя придёт. Агни, маленькая моя, сегодня ты дома, а завтра посмотрим. Ладно?

Я только и смогла, что кивнуть.

– Пришлю сюда домовика, чтобы постерёг у двери, и ничего тут не трогайте, –  с этими словами папа-Пётр задумчиво почесал гладковыбритый подбородок и вышел, бормоча себе под нос:

–  И заклинание защитное бы на окно наложить…

Куда я попала?!

– Солнышко моё, – мама ласково потрепала меня по щеке и улыбнулась. –  Уверена, всё обойдётся и наладится. Думай лучше о своём прекрасном будущем. Уж там-то ты всяко окажешься под защитой, как сыр в масле… А сейчас… Умывайся, одевайся и приходи в столовую.

Ой, ты ж! Я всё ещё в сорочке…

– Распоряжусь, чтоб приготовили вкусненького, – добавила мама и тоже вышла.

Меня наконец оставили одну, и я получила возможность оценить ситуацию и спокойно поразмыслить над своим положением.

***

Но спокойно не получалось.

Перво-наперво, я подошла к окну и с трепетом выглянула наружу… Как и ожидалось, дом стоял на том самом проспекте, где тротуары убегали в перспективу, живописно обрамлённые розовыми соцветиями, распускающимися на ветвях низкорослых деревьев… Здания, так похожие на высотки из моего мира, смотрелись гораздо эффектнее. И окон в них было больше, и света, и красок… Вообще, цвета этого мира выглядели намного ярче и насыщеннее, чем там, где я родилась. И небо синее-синее, и облака ослепительно белые, и… По мостовой вдоль бордюра звеня прокатился трамвай. Мимо проносились вполне обычные автомобили… Но это зрелище меня почему-то заворожило…

Я прижалась щекой к стеклу и выхватила взглядом очертания заснеженной горы… И ажурные перила. Ого! Под окном прилепился балкон. Маленький, но уютный, с цветочными кадками, чайным столиком и плетёным креслом с подушечками… Они тут что, повсюду? У меня в комнате не просто широкое окно во всю стену, как я подумала вначале, а выход на балкон. За шторой тотчас обнаружилась прозрачная дверь, закрытая на щеколду. Я еле поборола искушение выскочить туда немедленно и обозреть окрестности. Но рассудив здраво, побоялась, что сквозняк развеет пепел по всей комнате и с сожалением отошла от окна.

Главное, не трогать улики. По этой же причине, не стала искать упавший нож. Объясню следователю всё как есть. Я же видела…

Кадавр! Сюда скоро явится какой-то кадавр и мне совершенно не хотелось с ним встречаться, учитывая обстоятельства. Вдруг он копнёт поглубже и выяснит, что я никакая не Агния… Вернее, как раз Агния, но не та. И в любом случае, чтобы увереннее себя вести, нужно сперва одеться, и не в домашний халат, и причесаться, и…

И заодно подумать. И разобраться в случившемся. Буду вести собственное расследование.

Итак… Где тут ванная?

Санузел – совмещённый я отыскала быстро. Это оказалась довольно просторная комната, смежная с моей спальней. Вот так роскошь! Не то что дома… Если тут конечно не гостиница… Но что-то мне подсказывало, что местная Агния родилась с золотой ложкой во рту…

В моей новой ванной обнаружилось всё необходимое – полотенца, банный халат, тапочки, всякие мыльные принадлежности… Косметика!  К счастью, я с лёгкостью читала этикетки. Всё же написано по-русски! Или мне так виделось. Не суть важно, главное, что я всё понимала и всех… Хотя некоторые названия показались мне чудными, но не критично и со временем как-нибудь разберусь.

Я размышляла над своим диковинным положением, пока принимала душ.

Очевидно, это какая-то альтернативная реальность, причём слишком уж альтернативная. Во всех смыслах. Здесь у меня такое же имя. И общаются тут на моём родном языке, а здешние мои родители идентичны тамошним и зовут их одинаково… Но! В этом мире определённо существует магия, учитывая всё творящееся вокруг, включая бормотание отца о заклинаниях и человека-ежа…

Что ещё тут меня ожидает?!

Представлять это и страшно, и волнительно, и любопытно… Одна часть меня тряслась от страха, а другая… Что? Наслаждалась приключением? О, нет, прежде всего я должна понять, как мне вернуться домой. И точка!

Но едва я, разомлевшая после горячего душа, закутанная в мягкий халат и с пушистыми тапочками на ногах, вышла из ванной и открыла гардероб моей «альтернативки», то… На меня мощной волной нахлынула ностальгия по давно увядшей юности…

Ах, эти… Вызывающе рваные джинсы, мини-юбки, футболки с яркими принтами, топы, кеды с разноцветными шнурками, шортики, платьишки с бретельками, приталенные по фигуре… Как же от такого на вскружиться моему взрослому сорокапятилетнему разуму… Я такое уже лет сто не надевала. И разом испытала по-настоящему дикий восторг лишь от того, что здесь носили не только юбки в пол, а и вполне современную одежду… Впрочем, наряды там тоже висели и строгие деловые костюмы, туфли-лодочки, бальные платья и шляпки… И замечательно! Наверное, в каждой женщине сорок-плюс продолжает жить девочка, которая мечтает пойти на бал с принцем. Да что там, можно и без него!

Корсетов, слава богу, не было.

Признаться, поначалу меня охватило чувство неловкости, ведь я рылась в чужих вещах… Это нехорошо, но потом решила, что я тоже Агния, хоть и альтернативная, да и к тому же… А во что мне ещё одеться? Не голой же дефилировать. Что намного хуже… И не менять же теперь весь гардероб. Так я своих альтернативных родителей, пожалуй, разорю.

Продолжив ревизию своего альтернативного имущества, я нашла, вдобавок, кучу занимательных аксессуаров, например, кожаный ремень с шипами и черепами, и косуху с заклёпками, и даже… Мотоциклетный шлем?! Гм-м… А моя альтернативочка та ещё штучка оказывается. Была….

И как мне ей соответствовать?

Найти бы хоть что-то, чтобы это понять… Чем она жила и как… Дневник бы, или... Даже не знаю… Телефон? Флэшку? Плейер? Планшет? Компьютера я в комнате не увидела. Хотя, возможно, где-то в доме находится кабинет с ПК? Логично же предположить наличие таковых по аналогии с автомобилями и трамваями… А как же это сопоставимо с домовыми или домовиками? И человеко-ежами, и заклинаниями…

Голова кругом!

Тут я спохватилась, что по-прежнему одета неподобающим образом. А то нагрянет этот таинственный кадавр, а потерпевшая перед ним в халате…

Выбрала первое попавшееся в гардеробе, поприличней – синие джинсы без прорех и простую белую футболку, длинную, мешковатую, но зато без принтов. Не стоит прямо сейчас устраивать торжественный демарш по поводу возвращённой молодости. И даже пока что в тапках похожу. Дома я или где? Кстати, это особняк? Или всё же квартира… Для особняка домишко-то высоковат. Этаж примерно восьмой по моим ощущениям. Сама на таком живу... Стоп! Это же и есть моя квартира, только альтернативная. Чудесная альтернатива моей малометражке! Вот бы вернуться обратно вместе с дополнительными квадратами…

Размечталась!

Теперь можно и к поиску приступать.

Преодолев внутренний запрет на лазанье в чужих шкафах, я принялась выдвигать ящики комода и трельяжа, шарить на полках… Даже под кроватью посмотрела… А вот и нож! Но трогать его не стала, а больше на полу ничего не валялось. И совсем отчаялась что-либо полезное найти…. Села на неразобранную постель, не считая откинутого краешка покрывала и в беспорядке разбросанные подушки… Я задумчиво изучала вышитых узорами птиц, как вдруг взгляд зацепился за… Что это? Цветок? По виду пластмассовый, заколка или брошь… Протянулась, коснулась и отпрянула со сдавленным криком… Прямо у меня под пальцами он мгновенно трансформировался в знакомый продолговатый предмет…

Мобильник!? Какая невероятная удача!

И тут в дверь настойчиво постучались.

Недолго думая, я схватила телефон, сунула в карман джинсов и прикрыла футболкой. Потом разберусь…

– В-войдите.

В комнату заглянула девушка… Вполне себе обыкновенная, если не считать милых крохотных рожек, торчащих из шапки розовых кудряшек. А она в кого превращается, в козу или в овцу?

– Барышня, у вас всё в порядке? – певуче поинтересовалась она.

– Д-да, – я поспешно закивала.

– Хозяйка… Матушка ваша завтракать зовёт… Господин кадавр прибыли и любезно ждут в кабинете, пока вы помещение не освободите… Ой, барышня! – она проскользнула в спальню целиком и оказалась такой же низкорослой, как и ёжик. Но хотя бы не с копытами. На ступнях у неё красовались белые носки и сандалии.

– Ах-ах! – она расстроенно всплеснула ладошками. 

Я осмотрелась. Что могло её так огорчить?

– Вы не причёсаны!

«Ути бозе ты мой!» – я как будто невольно копировала названную матушку.

– Давайте-ка я вас причешу! И укладку сделаю.

 Сначала я собиралась отказаться, но потом согласилась. Пусть причёсывает, заодно узнаю какие тут причёски в моде.

Ничего особенного… Она просто расчесала и собрала мои густые волнистые волосы, заплела, заколола невидимками, оставив пару завитушек и чёлку… А я всё это время нескромно любовалась на себя в зеркало… Какая же всё-таки красотка! Юность сама по себе красит… Или воспоминания о ней. Но дело не только в этом… Моя альтернативка действительно выглядела красивее и ярче, чем я в свои далёкие двадцать лет, а уж тем более в сорок пять. Губы казались сочнее, глаза выразительнее и более интенсивного оттенка, и сияли будто драгоценные камни в обрамлении почти чёрных ресниц и бровей. В сочетании с волосами медового оттенка просто шикарно… Наверное, это вполне закономерно. Здесь все краски изумительно насыщенные. Так чему удивляться. И косметики никакой не требуется.

– Готово! – из зеркала мне улыбалось отражение моей «стилистки» позади моего слегка озадаченного, но сказочно прекрасного лица. – Очаровательно! Теперь можно и на завтрак идти.

***

Путь в столовую лежал через широкий коридор с картинами в простенках. Прямо за дверью сидел ёжик… Пых или другой домовик, вникать не стала. Интересоваться в любом случае было бы подозрительно. И надо бы украдкой выведать имя девушки с рожками. А то как мне к ней обращаться?

Планировка этой квартиры сильно отличалась от привычной мне в моём мире. Поэтому я пропустила девушку-овечку вперёд. Миновав несколько дверей, эркеров и узких коридорчиков, я последовала за ней через в арку в залитую светом залу с высокими потолками, чередой окон и стеклянных дверей с обеих сторон. Огромная, пустая и прохладная комната выглядела нежилой, несмотря на диваны, кресла и журнальные столики. Зато следующая за ней анфиладой столовая, отделённая от кухни барной стойкой и островом, так и дышала теплом и уютом. Вкусные запахи кофе и выпечки витали над длинным накрытым скатертью столом, а между ним и стойкой деловито суетилась Нежана в безразмерном фартуке.

Увидев нас, она с воодушевлением защебетала:

– Благодарю, Кизечка…

Вот и ответ на вопрос, как зовут девушку-овечку.

– Садись, доченька, – это уже мне.

– Кизя, помоги накрыть на стол или… Нет, поторопи-ка лучше Витослава с Радомиром.

А это кто ещё такие?

– И разбуди при необходимости… А я тут управлюсь сама.

Кизенька бесшумно испарилась, а я присела за стол… Какие мягкие и удобные стулья! В той моей квартире на кухне одни жёсткие табуретки и вообще только они.

Может быть, маме помочь? Но я не решалась, не зная как у них принято. Если что, он сама скажет.

Я оглядела уставленную тарелками скатерть… Уж не самобранка ли? А что… Чудеса так чудеса! Привычным движением стянула с блюда тост, спохватилась и чуть не выронила. А если здесь такое не поощряется?

– Детонька, подожди, повидло принесу…  – голос у мамы дребезжал.

Ясно, нервничает. Моя тоже, когда волновалась окружала домочадцев неуёмной заботой.

– Вот! – передо мной на столе возникла вазочка с золотистом джемом и кувшинчик с … – Сливочки. Как ты любишь.

Я чуть не подавилась от умиления, даже ещё не попробовав. И только потянулась ко второму тосту, чтобы слепить из двух сэндвич, как в столовую ворвались двое парней… Я так и уставилась на них с открытым ртом. Они… Ничего себе!.. Семейное сходство между нами так и бросалось в глаза…

– Сестрёнка! – воскликнул тот, что выглядел помладше. – Мы всё проспали!

– Неужели?  – недовольно откликнулся второй. – Это ты, братец, дрых как тролль, а я слышал бой часов.

– И отчего же не помчался к сестре? – съязвил первый.  – Сердечко в пятки уронил?

Так у меня, в смысле у моей альтернативки, есть братья?!

– Я и представить не мог, что на неё покушались? – нахмурился старший. – Подумал, что на отца!

– А на часы посмотреть не судьба?

– Времени не было. Бросился к отцу…

– А на отца-то за что? – искренне удивился младший.

– А на Агни?

– И то верно…

– Мальчики-мальчики, – мама поставила перед ними тарелки полные омлета с беконом и помидорами. – Кушайте и не препирайтесь.

 Как она их там назвала… И как определить, кто из них кто?

– Радо! – воскликнула мама, когда младшенький толкнул под руку старшего и тот расплескал сок.

Так, значит Витослав – старший.

– Детский сад, ей богу, – матушка закатила глаза, вытерла стол салфетками, а руки фартуком. – Вы уже давно выросли из подобных шалостей… Жуйте! Отец немного задержится… – и шёпотом. – Он там с господином кадавром. Не знаю, как ему, но мне от… этих жутко…

– А кому не жутко? – заметил старший и рассудительный Витослав.

 А я, забыв о тостах, приходила в себя.

У меня есть братья! Как бы опять не разреветься от счастья. Я всегда мечтала о большой семье, но в том мире она у меня была хоть и дружная, но очень маленькая – мама, папа и я… Потом ещё муж, но… Объелся груш!

– Приятного аппетита, семейство! – в столовую размашистой походкой вошёл папа.

– Дорогой! – к нему кинулась мама.  – А что, господин кадавр уже отбыл?

– Нет… – папа поморщился и покрутил головой. – Осматривает место преступления… – он покосился на детей и вздохнул. – Просил ему не мешать… Я и надумал позавтракать пока…

Он плюхнулся на стул в торце стола и перед ним тут же поставили тарелку с омлетом, а после такая же выросла и передо мной.

– Как там продвигается расследование? – полюбопытствовал шустрый Радомир. А Витослав просто выжидающе смотрел.

– Ещё рано о чём-то говорить? – папа схватил вилку. А на стол последним штрихом перекочевала менажница с сыром и ветчиной и оладьи со сметаной. После чего мама тоже села завтракать.

– Ну хотя бы в общих чертах? – не отставал Радомир.

– Убийцу же схватят? – не выдержал Витослав, покосился в мою сторону и спешно уточнил:

–  Несостоявшегося.

Я уронила на стол ложечку. Только мне известно, что очень даже он состоялся и их настоящая сестра мертва… Горечь подступила к горлу и отбила всяческий аппетит.

– Не о чем пока говорить, – отрезал папа и занялся своим омлетом, нервно кромсая его ножом на куски, словно предполагаемого убийцу.

– Милый, – Нежана вздохнула, наблюдая за ним с другого конца стола. Подперев ладонью щёку, она с любовью взирала на мужа. – Ты бы оповестил троих… Мы им не чужие.

 – Пока что мы для них никто, – поджал губы Пётр и добавил.  – Я позвонил Леониду. Он едет сюда.

– Прекрасно! – обрадовалась мама. – То есть, конечно, повод ужасный, но может это всё недоразумение… Я так давно не видела моего дорого мальчика.

– Мальчика, – фыркнул Радомир. – И не видела ты его всего неделю… Алё, мама, твоему любимчику под тридцать годочков и у него самого дитя на подходе, а ты всё с ним сюсюкаешься…

– Я всех вас люблю одинаково, – обиженно выпятила губы Нежана.

– Ага, рассказывай кому…

– Уймись, – прошипел Витослав и ткнул брата локтем в бок. – Скажу по секрету, в любимчиках у неё Лика.

– Да ну? Именно поэтому сестрицу и отослали в пансион…

– Мальчики прекратите!.. Ох, Петенька, – тут же всполошилась Нежана.  – Не лучше ли нам тогда забрать Лику и Данияра с Алёшей домой?

– А я был прав, – поддел брата Витослав, – младшенькие у неё в любимчиках.

– Не кипишись, жена, – невозмутимо отвечал муж. – Пока ничего не ясно, и там они в большей безопасности, чем здесь.

– Можно подумать, ты меня успокоил!

 Все завтракали, подначивали друг друга, спорили, подшучивали… Всё как в нормальной семье… Разговаривали о насущных проблемах и делах… Так я узнала, что у меня двое старших братьев, трое младших и сестра. К сожалению, я не могла поддержать семейную болтовню. Не знала, о чём говорить. Просто слушала и впитывала, запоминая малейшие нюансы. Сидела и смотрела на них, иногда для виду откусывая от тоста, ковыряла вилкой омлет. Меня о чём-то спрашивали, я машинально кивала… В душе у меня всё переворачивалось от такой семейной идиллии. Я же всегда этого хотела! Всегда… И вот мечта сбылась. Так отчего же я тогда плачу?..

Слёзы устремились из глаз неудержимым потоком… Опомнилась я, когда за столом воцарилась тишина. Четыре пары родных глаз уставились на меня, я стушевалась и принялась тереть веки и щёки… Семейство по-своему истолковало мои переживания, и отец с братьями принялись хором утешать, уверяя, что злоумышленников найдут, обезвредят и казнят… А мама вскочила, подбежала и обняла, покрывая поцелуями макушку… И совершенно растерянная, я могла думать только об одном.

Это моя семья…

«Вот оно! Вот то, чего ты лишилась, чего у тебя давно не было, а теперь ты это вернула и обрела в другом мире, в своей альтернативной версии. И даже более того! Так радуйся и наслаждайся моментом, какой бы ни была цена!»

А где-то внутри подтачивала совесть из-за несчастной убиенной Агнии… И в самый драматический момент в столовую колючим клубком вкатился ёж и приняв облик Пыха провозгласил:

– Кадавр зовёт!