Непокорная жена для ректора

— Папа, что значит «замуж»? У меня совершенно другие планы. — От неожиданности я уронила вилку, и она с грохотом упала на стол. Семейный обед не задался: младшая сестра посмотрела на меня со скрытым торжеством, а мачеха опустила глаза и преувеличенно внимательно стала разглядывать узор на салфетке. Так вот что за шепотки были у меня за спиной всё это время!

— Извольте объясниться, Ваше сиятельство, — перешла я на официальный тон. — Что значит: я приезжаю домой, и вы мне сразу объявляете, что я, оказывается, выхожу замуж! А если я не хочу?

— Алисия, это не обсуждается. — Голос отца был тихим, но очень твёрдым. — Ты через неделю становишься женой лорда Артура Каэла и уезжаешь жить к нему в поместье.

Я встала во весь рост.

— И дальше что? — спросила я, продолжая смотреть на отца. Тот сделал повелительный жест: мол, садись и не ерепенься. — Почему меня выдают замуж, не предупредив? — Я даже не подумала подчиниться и опустить взгляд. Я, единственная из всей семьи, не боялась его. Ладно, замуж — это ещё можно было бы стерпеть, но за Каэла!

— Ты старшая дочь. Ты знаешь, что у нас бедственное положение, и твои сёстры не смогут получить образование, которое смогла получить ты, — устало сказал отец. — У нас нет приданого ни тебе, ни сёстрам. А лорд… — продолжил он. — Лорд предложил выход из ситуации: ты становишься его женой, он гасит все наши долги, и твои сёстры получают хорошее приданое. Ну и вход в свет.

Вот значит как! Я скомкала салфетку и бросила её на пол.

— Продали, значит?

— Никто тебя не продавал, просто это действительно лучший выход для нас, для нашей семьи. Ты бы могла позаботиться о нас и о своих сёстрах. — Мачеха вскочила, всплеснула руками и вложила в тон весь упрек, на который только была способна. — В конце концов, ты могла бы вести себя прилично и не пытаться что-то заработать, как какая-то простолюдинка. — А это она о моей подработке у целительницы. Самые светлые полгода. Матушка Лозз, одна из самых опытных травниц королевства, именно она научила меня травоведению и зельеварению. — Вот твоя младшая сестра ведёт себя как истинная леди!

Корнелия потупила глазки, как и полагается воспитанной девушке.

— Тогда моя младшая сестричка и могла бы позаботиться о нас. Почему же тогда она не пойдет замуж за этого прекрасного лорда, а, матушка? — язвительно поддевала я. «Может, потому что она вам родная, в отличие от меня?» — добавила я мысленно.

— Мы не можем отдать младшую сестру вперёд старшей. К тому же ты знаешь, что обязанности рода несут первенцы. И без разницы что, будь это титулы или… или долг. Лорд непременно оскорбится, если мы не выкажем ему уважения, — выдохнул отец и добавил совершенно непререкаемым тоном: — Послезавтра приедет поверенный от лорда, и над вами будет совершено таинство, затем ты отправишься к супругу.

Возражения не принимаются. Я посмотрела на родителей, на сестричек, развернулась и резко вышла вон.

— Как невежливо! — крикнула мачеха. — Алисия, а ну, вернись сейчас же! — Не вернусь! — Пусть идёт. Она образумится! — Голос отца воткнулся в спину, как нож. — Дорогая, вели подавать чай с десертом. Мы должны отметить это прекрасное событие!

Я фыркнула и пошла в свою комнату, нарочито сильно постукивая каблуками. Наша семья была старинной и знатной: мы состояли в родстве с самим королём, но это не помешало нам едва сводить концы с концами.

Мачеха считала, что женщине не положено работать, а положено быть украшением гостиной, а отец очень неудачно вкладывал скудные капиталы. Я была самой старшей из четверых сестёр. На моё образование более-менее денег хватило, спасибо тётушкиному наследству, а вот младшие сёстры обошлись практически без него.

Но даже эти скромные траты стали последней каплей. Отец, одержимый идеей вернуть былое величие, вложил почти все оставшиеся средства в торговую экспедицию в Южные моря. Корабль, гружёный нашими последними надеждами, попал в шторм и затонул у скалистых берегов Аргарии. После этого долги росли, как снежный ком, обрастая процентами и штрафами. Нас спасало лишь то, что наше имя всё ещё что-то значило в узких кругах старой аристократии, и кредиторы пока не решались прибегать к крайним мерам, надеясь на чудо.

Чудо, по воле отца, обрело имя и фамилию – Артур Каэл.

Лучше бы сразу продал наши души демонам.

Но… Бедность была не самым страшным нашим пороком. Самым страшным был талант к тёмному ведовству. Запрещённому ведовству. И беда была даже не в том, что оно тёмное, а в том, что оно неподконтрольное. Дар дремал в роду вплоть до нашего прадедушки, а потом я точно не знаю, что потом случилось, но как-то он прорвался наружу и… в общем, в том особняке никто не выжил.

Кроме моего прадеда. Его признали убийцей и сослали в дальнее имение. Прадед был другом короля, с нами перестали иметь всякие дела. Даже руки не подавали. Дар закрыли мощным блоком и о нас постарались забыть. А на место Сеймуров возле трона заняли Каэлы. Прадед скоро умер от горя, а мы… мы так и живём.

Ходили слухи, что один из сильнейших магов, тогдашний лорд Каэл, нашёл способ пробудить в бывшем друге запрещённый дар. Да, они дружили. Когда-то. Это были только слухи, но согласитесь, очень удачно произошёл прорыв запрещённой магии. И очень удачно от этого выиграло одно семейство. Теперешний лорд — один из тайных советников короля, лучший боевой маг и зельевар. А теперь король, видимо, решил положить конец давней вражде.

Сомневаюсь, что сам Артур Каэл решил жениться на нищей дочери врага с тёмным потенциалом. Да ещё и не видя эту дочь ни разу в жизни! Да ещё и денег дать. Ни за что не поверю, что деньги — это просто так! А может, я ему понадобилась для каких-то экспериментов?

От этих Каэлов всего можно было ожидать. Ведь если тёмный дар действительно жив где-то в нашей крови, то кто я для него? Не жена, а идеальный объект для исследований. Живое доказательство вины моего рода, которое теперь принадлежит ему на законных основаниях. Мысль о том, что меня могут запереть в лаборатории и разбирать на магические составляющие, заставила меня содрогнуться. Я полжизни мечтала попасть в Академию Магии. Я просиживала полночи в библиотеках, потом устроилась к матушке Лозз — одной из лучших травниц королевства. Тайком, правда, когда ездила погостить к дальней тётушке.

Но родители всё равно узнали и высказали в письме всё недовольство, тут же вызвав домой. Я думала, отругают и забудут, и я успею на отбор, а тут замуж! Да, я мало что смыслю в магии, и мне это запрещено: я же Сеймур, но на травничество и зелья общий запрет не распространяется! Для поступления на зельеварение мне знаний хватит, в крайнем случае, пойду на травницу. Я так усердно готовилась, тайком собирая компоненты и оттачивая навыки, что у меня даже получилось создать несколько собственных, не зарегистрированных в официальных фармакопеях рецептов. Один из них, «Эликсир тихого шага», был спрятан в потайном кармане моего дорожного камзола, висящего в комнате прямо сейчас. Он не спасал от заточения, но давал слабую надежду на будущее. Надеюсь, им не придётся воспользоваться.

О самом лорде Каэле ходят ужасные слухи, и если хоть десятая часть их правда – проще сразу повеситься. Его мало кто видел в лицо: он почти всегда появляется под заклятием отражения, говорят, потому что он очень некрасив. Проверить это совершенно невозможно: в королевстве полностью запрещены магические дубликаты личности. Обычные портреты нарисовать можно, но магический, полностью отражающий даже не личину, а личность хозяина — нет.

Особенность дубликатов в том, что ты всегда узнаёшь человека, изображённого на нём. Он может постареть, изменить внешность магически, постареть, попасть под убийственную магию, но слепок его души останется таким же. И всё, что сделано с дубликатом, отразится на человеке. Поэтому и запретили собственно саму технологию, а не потому, что королеве было неудобно прятаться под маской на маскараде.

Говорили, что он настолько могуществен, что может одним взглядом остановить сердце, а его поместье — это не уютная родовая усадьба, а мрачная крепость, где в подземельях исчезают те, кто навлёк на себя его гнев. В общем, знала бы — домой не возвращалась!

Тем более, что отбор скоро закончится, и двери Академии закроются до следующего года. В самом прямом смысле.

Проскользнула я в свою комнату, быстро стянула лёгкое чайное платье и надела любимый камзол и сапоги для верховой езды. Я уже направилась к выходу, как в замке повернулся ключ.

— Что это за шуточки? — Я дёрнула ручку, но она не поддалась. — Выпустите меня отсюда немедленно!

— Нет, — раздался в коридоре голос Корнелии. — Я тебя знаю. Ты захочешь сбежать! Даже не отрицай, сестрёнка. Ты останешься здесь, в этой комнате, и никуда отсюда не выйдешь. Скоро приедет портниха с твоим свадебным платьем.

— Ах ты…, отдай немедленно ключ! — Я забарабанила в дверь, но ответом мне послужили торопливые шаги. Я крикнула вслед сестре слова, которые были очень в ходу рыночного простонародья, но приличным леди их знать вовсе не полагалось. Но мы уже выяснили, что я к приличным никоим образом не отношусь. Попыталась выломать дверь — бесполезно!

Я обессиленно сползла по косяку. Вот гадюка! Конечно, получив деньги и восстановив имя, она себе выберет мужа такого, какого захочет! И наша подмоченная репутация уже не будет помехой. Я ударила кулаком по полу. Надо что-то делать.

И я обязательно придумаю — что.

— А как вам идёт этот цвет! Какое шикарное платье! Как вам подходит этот цветок, флердоранжа! Как он оттеняет ваши тёмные волосы и зелёные глаза! — ворковала портниха. Я стояла на постаменте, как кукла, одетая в платье, больше напоминающее пирожное безе, чем нормальный наряд. Терпеть не могу эту моду с множеством юбок и оборок. Папа не поскупился и на остатки средств выделил лучших портных и заказал жарданский шёлк, который меняет цвет в зависимости от того, под каким углом на него смотришь. Вот я стою в белом с серебристо-синевато-фиолетовым отливом, на голове фата из тончайшего паутинного шёлка, которая спускается до самой земли, а в голове самые тёмные мысли из возможных. В причёску воткнули букетик апельсиновых цветов, а в букете невесты — шикарные белоснежные розы.

Но, учитывая моё положение, идеально бы смотрелся терн и чертополох.

В дверях возникла Корнелия, вся буквально светясь самодовольством и  медленно обошла меня вокруг, наслаждаясь моментом.

— Ах, сестрица, как ты прекрасна! — слащаво протянула она. — Прямо как невеста из старой баллады. Помнишь ту, что вышла замуж за горного тролля ради спасения семьи?

— Замолчи, — бросила я сквозь зубы.

— Зачем ты так? Я ведь всего лишь желаю тебе счастья. — Она сделала паузу, наслаждаясь эффектом. — Говорят, лорд Каэл обожает тишину. В его поместье даже птицы не поют. И он так редко бывает дома, что совсем не будет тебе мешать! Ты сможешь, например, вышивать крестиком чудесные гобелены и пить в воскресенье чай с соседками!

Я сжала кулаки, чувствуя, как шёлк платья становится похожим на саван. Каждый её укол попадал точно в цель. Она знала, чего я боюсь больше всего — не бедности, а четырёх стен, за которые никогда не смогу выйти. Золотой клетки и подчинения.

Хорошо ещё, что про Академию не догадывается, иначе бы точно не упустила случая клюнуть в больное место! Или я не знаю свою сестричку!

— Корнелия, не отвлекай сестру! Милая, ну улыбнись: сегодня самый счастливый день в твоей жизни, — попросила мачеха, старательно глядя куда-то в сторону. Все три оставшиеся у нас служанки смотрят на меня сочувственно и вздыхают: они тоже знают о моём подневольном положении.

Отец появился на пороге, одетый в парадный камзол с фамильными гербами. Его лицо было непроницаемо, но в глазах я увидела тень того, что могло быть раскаянием. Хотя, может, мне просто хотелось это видеть.

— Готовься, поверенный лорда уже здесь, — произнёс он глухо. — Церемония начнётся через полчаса.

— И ты действительно сделаешь это? — спросила я в последний раз, глядя ему прямо в глаза. — Отдашь меня тому, кто уничтожил нашу семью?

Он замер на мгновение, и мне показалось, что его рука дрогнула. Но тут же его взгляд снова стал твёрдым.

— Это необходимо, Алисия. Иногда мы должны жертвовать личным ради общего блага.

— Общего блага? — Я горько рассмеялась. — Или ради твоего спокойствия и спокойствия твоей жены?

Он развернулся и вышел, не удостоив меня ответом.

Мачеха бросила на меня умоляющий взгляд, но я отвернулась. Разговор был окончен. Вчера, поняв, что никто меня из комнаты выпускать не будет, я демонстративно отказалась от ужина. Это не произвело на моих мучителей никакого впечатления. К вечеру, под конвоем отца, ко мне пришла портниха, быстро сняла мерки, потом очень долго за дверью шепталась с мачехой о фасоне платья. Со мной советоваться тоже никто не собирался. Не то чтобы меня это сильно огорчало, но ради приличия можно было и спросить! И вот сегодня принесли платье практически перед самой церемонией. Только и осталось времени, что быстро всё надеть и приладить фату.

У меня не было девичника и даже не будет никакого свадебного пира. Между нами заключат магический контракт через посредника, и потом я немедленно должна буду ехать к своему мужу. Скромное тёмно-синее дорожное платье уже ждёт своего часа, разложенное на кровати.

— Милая, не смотри так зло, это не подобает приличной леди, — прошептала мачеха, по-прежнему улыбаясь по пути к часовне Светлой Богини.

— Здесь приличных леди! Приличных леди не продают замуж! — шипела я в ответ, и она морщилась, как от зубной боли.

Надеюсь, этот цирк надолго не затянется.

— Прошу ответить невесту... — Жрец Светлой Богини, испытующий, посмотрел на меня сквозь пламя свечи — является ли согласие вступить в брак осознанным и добровольным?

— Нет.

—  Вот и хорошо, — не меняя благостной интонации и постного выражения лица, продолжил жрец: — Объявляю вас мужем и женой, отныне ваш союз скреплён именем Светлой Богини.

— Это всё? — невежливо прервала я служителя. — Я могу идти?

— Да-да, конечно, можете, — торопливо засобирался пастор. — Я понимаю, вам не терпится отправиться к своему супругу. Не смею задерживать.

Я уже не слушала его, подхватила юбки и направилась прочь из маленького храма, пристроенного рядом с домом. Поверенный лорда остался стоять, недоумённо глядя мне вслед. В чём-то старик-слуга даже вызывал сострадание. Его, видимо, отправили по принципу «кого не жалко». Ну и во избежание конфуза, решив, что почтенного человека точно не обидят.

Ну, признаться, меня это волновало мало. Перед началом церемонии отец получил расписку в банк с очень приятной суммой. Мне не показали, но, судя по радостным искрам, вспыхнувшим в глазах моей младшенькой сестрички, тайком подстраивающейся из-за отцовского плеча, это была более чем выгодная сделка. Приятным бонусом шло поздравление от короля, что привело семью в экстаз.

Цена, которую заплатила я, уже никого не интересовала.

Ну, посмотрим.

Я всё обдумала ещё вчера. Не знаю, почему мой муженёк не явился лично. Возможно, он так хотел меня унизить. Или ему помешали какие-то более важные обстоятельства, чем собственная свадьба. Но… У алтаря мы стали мужем и женой магически, соединившись заклятием. По сути, магический брак, при произнесённом согласии, работает на любом расстоянии. Прислать посредника — скорее удостовериться, что невеста на месте и для красоты самой церемонии.

Всё-таки когда невеста стоит одна, это выглядит очень странно. Но у «брака на расстоянии» есть интересное свойство: если в течение года брак не будет подтверждён в постели, то он автоматически аннулируется. Это было сделано для того, чтобы избежать фиктивных браков и прочих неурядиц. А значит, сейчас меня максимально быстро доставят к новоиспечённому муженьку для, скажем так, закрепления.

Я скрипнула зубами. Краем уха услышала, как Корнелия расписывает мои прелести перед слугой лорда. Дескать, ваш купец, получил первоклассный товар! Она мила и нежна, даром, что выглядит так же дружелюбно, как сторожевой пёс у королевской казны, зато душа-то какая!

— А вы знаете, как она умна, а как она прекрасно играет на клавесине, и вы бы слышали, как она поёт!

Я закатила глаза. Да-да, игра на клавесине, танцы и пение, а также мои акварели. Впрочем, об акварелях сестричка о них благополучно умолчала. И правильно: наш учитель рисования считал, что это явно какое-то новое, неизведанное направление, которое приличным девам знать не полагается. Ну, не могут милые овечки на лугу быть кубической формы и иметь шесть ног.

Хотя ей-то что — не её выдали замуж непонятно за кого. Но с другой стороны…

Такой поспешный брак с посредником — это мой шанс. Если мне удастся убежать в Академию, то я получу неразрывный контракт с Академией на год, и я не смогу ни под каким предлогом покинуть её стены. Такова традиция, а значит, брак не будет подтверждён и автоматически расторгнется через год!

Прекрасная возможность! Завтра отбор в Академию заканчивается, и двери захлопнутся: из них нельзя будет ни войти, ни выйти, кроме очень экстренных случаев. Каких именно — никто не знает: их ещё не случалось, но в уставе они прописаны. Так и значится: «очень экстренные случаи».

Это мой шанс, но действовать надо ОЧЕНЬ быстро!

Остаётся только организовать сам побег. Я быстро, насколько позволяли приличия и длинный подол, зашла в комнату и повернула замок с внутренней стороны. Кроме конспектов, мне ещё понадобятся небольшие флакончики с зельями, например, вот это милое сонное зелье. Помню, когда-то мачехе было очень тяжело засыпать, и я взялась приготовить ему, но перепутала концентрацию, и эффект получился прямо убойный. Пары капель будет достаточно, чтобы вырубить взрослого мужчину почти на сутки. Ну, по идее. Опробовать его на деле я так и не решилась, хотя... Нет, не сейчас. Видеть своё заснувшее семейство, конечно, было бы очень приятно, но совершенно бесполезно.

В дверь нетерпеливо постучали, я схватила любимый дорожный ридикюль, в котором так кстати была оторвана подкладка, и засунула под неё крошечные флакончики с зельями. Конспекты уже не помещались, и я положила их сверху. Как раз закрою дырку. На всякий случай добавила сверху атлас по магическим травам. Стук перешёл в непрерывную барабанную дробь. Ещё чуть-чуть, и двери просто снесут с петель.

— Доченька, открывай, — сказали за дверью мачехиным голосом. — Ты опоздаешь на торжественное чаепитие, тебя ждут.

— Да, да, матушка, сейчас! — Я повернула ключ, впуская её в комнату. Пришедшая с ней горничная осталась стоять у порога.

— Что ты тут собираешь? — подозрительно уточнила она, скосив глаза на атлас. — Не самое подходящее чтиво для приличной леди.

— Да так... — я кивнула на торчащий конспект. — Возьму, буду читать: будет, что с мужем обсудить, — вдохновенно врала я.

— А ты об этом? — облегчённо выдохнула мачеха. — Возможно, твой муж и будет обсуждать с тобой такие темы, но тебе лучше их не поднимать. Ты теперь замужняя дама и должна думать о доме! Хотя для завязки знакомства годится: у лорда талант к магии, особенно магии трав и защитной  — вам будет о чём поговорить. Только не вздумай ему перечить. Зная твой характер… Но я пришла сюда не за этим! Я так рада, доченька! У тебя жизнь начинается с нового этапа, и ты теперь стала замужней дамой! У тебя будет собственное имение и положение в обществе. А ещё твоему мужу назначили новую должность! Правда, пока неизвестно какую, но, учитывая расположение короля, уверена, она будет достойной. Поверь, ты будешь счастлива!

— Не сомневаюсь, матушка, — лучезарно улыбнулась я.

Мачеха внимательно посмотрела на меня, и её улыбка стала немного напряжённой. Она сделала шаг ближе, понизив голос так, чтобы горничная не услышала.

— Только, пожалуйста, не делай ничего опрометчивого, Алисия. Я знаю твой характер. Помни, что от твоего поведения зависит будущее твоих сестёр.

— Разве я способна на что-то опрометчивое? — сладко произнесла я, продолжая улыбаться. Она вздохнула и покачала головой, но ничего не ответила, лишь нервно провела рукой по локону у виска.

Какая всё-таки недоверчивая особа, моя мачеха!

— Приготовьте барышне дорожное платье и всё, что полагается, — велела она. — Ну, если так тебе не терпится покинуть нас, то экипаж заложат сразу после чая.

Пока я переодевалась, в дверь снова постучали. На пороге стояла Корнелия с подносом, на котором красовался изысканный фарфоровый чайник и две чашки.

— Мама прислала меня с мятным чаем, —произнесла она. — Чтобы твоё путешествие было спокойным и гладким.

— Как мило, — сухо ответила я, прекрасно понимая, что это очередная попытка контроля. Пить это я, конечно же, не буду. Неизвестно, что они туда накапали.

— О, давай я помогу тебе собраться. — Она поставила поднос и с деланным энтузиазмом принялась перебирать мои вещи. — Уверена, лорд Каэл оценит твой вкус. Говорят, он коллекционирует редкие книги по магии. Возможно, тебе стоит взять что-то из семейной библиотеки? Её пальцы скользнули по корешкам моих конспектов, и я едва сдержала порыв выхватить их. Она явно что-то искала.

— Спасибо, но я уже всё собрала, — твёрдо сказала я, забирая из её рук атлас. — И чай я попью позже. Мне уже скоро надо выходить: нельзя так долго заставлять ждать господина поверенного!

Она надула губки, но не стала настаивать, лишь бросила на мой ридикюль многозначительный взгляд перед тем, как выйти.

В жизни никогда не видела более мрачного и натянутого свадебного пира. Я едва притронулась к своей порции. Впрочем, мой новоиспечённый «муж» держал чашку больше для приличия. Мачеха пыталась завести непринуждённый светский разговор, отец уточнял о делах столицы, но гость отвечал очень сухо и односложно. Да и в целом за столом ощущалась напряжённость, которая разве что не искрила. Я с сочувствием поглядывала на посредника. Он ещё не знал, какой «подарок» он повезёт своему господину.

А знал бы — даже не стал бы связываться. Или взял бы мою младшую сестричку: она тоже чудно поёт, играет на клавесине, но, в отличие от меня, на её пасторалях у овечек нужное число ног. Впрочем, теперь это их проблемы.

Провожать нас вышли все обитатели дома, включая садовника и кухарку. Корнелия светилась так, что её можно было использовать вместо фонаря, а я старалась выглядеть как можно более счастливой, но, судя по сочувственному сопению служанки, мне это удавалось из рук вон плохо. Актёрство никогда не было моей сильной стороной.

 Нам подали шикарную карету, запряжённую четвёркой лошадей, в которую уже были погружены мой багаж. Хотя что там грузить — два чемодана, включая книги, и шляпную коробку. Ридикюль с зельями я никому доверять не собиралась.

Мне по очереди сбивчиво пожелали счастья, попросили писать почаще и не забывать родной дом, и с явным облегчением принялись махать вслед, когда мы тронулись. Жаль, но у меня так и не сложилось тёплого отношения с моей семьёй. Может, если бы моя родная мама не ушла так рано, всё было бы по-другому…

— Подскажите, по какой дороге мы поедем? — как можно равнодушнее бросила я своему сопровождающему. К родовому имению Каэлов можно было проехать двумя путями: северным и западным трактом. Но если мы выйдем на западный, то осуществить план станет сложнее: он уходит в сторону от нужного мне направления.

— По северному тракту, — не вдаваясь в подробности, сообщил он, не отрываясь от видов за окном кареты. По северному? Это как раз на пути в Академию! Я посмотрела на небо. Солнце уже клонилось к закату, и по-хорошему нам бы следовало остаться в поместье на ночь. Но посланник спешил, а мне эта спешка была только на руку.

К ночи погода стала портиться, и небо заволокло рваными тучами, сквозь просвет которых иногда поблёскивал бледный рожок молодого месяца. Дорога была широкой, мощёной — всё-таки один из главных королевских путей. С верстовыми столбами и магическими фонариками на них. Рядом с кучером тоже покачивались два магических фонаря, для комфорта.

Мой попутчик почти всё время молчал, раз в полчаса вставляя замечания о погоде. Я поддакивала его метеорологическому чутью, не вникая в суть, и неотрывно следила за дорогой, стараясь не пропустить нужный мне поворот. Куда меня точно везут, я не спрашивала, а мой провожатый, возможно, посчитал, что я в курсе, а, возможно, не хотел нагружать лишней информацией. Но какая разница, куда? Там дальше будет поворот к Академии, и мне важно его не пропустить.

А ещё под каким-то предлогом остановить наш экипаж ДО этого поворота.

Я снова мысленно пересчитала столбы: мне нужно семьдесят девять и первый поворот за ними. Мы уже проехали семьдесят семь.

Пора!

— Уважаемый, как вас там, — быстро проговорила я, не удосужившись запомнить имя представителя. — Мы можем ненадолго остановиться? Мне хочется немножко размять ножки. — И я состроила самые жалобные глаза.

— Да-да, конечно, — по-своему истолковал мою просьбу попутчик и подал магический знак кучеру.

Карета остановилась.

Я подхватила ридикюль, лучезарно улыбнулась и отошла в ближайшие кустики. Незачем им это видеть, правда же?

— Ну, раз уж мы остановились, не могли бы вы немного перекусить и выпить чая? Я так устала, — снова попыталась я надавить на жалость. Ну, а  на что у них ещё давить?

— Мы скоро приедем, — начал было возражать поверенный, но потом достал часы, быстро глянул на них и передумал. — Да, конечно, думаю, мы сможем выпить по чашечке чая.

— Прекрасно! От всей души благодарю вас! — проникновенно ответила я и скрылась из глаз в густых зарослях.

Кусты оказались гуще, чем я предполагала. Колючие ветки цеплялись за подол платья, словно пытаясь удержать меня. Я продиралась сквозь них, стараясь отойти подальше от дороги. Наконец, найдя достаточно укрытое место, я прислонилась к стволу старого дуба и закрыла глаза на мгновение, пытаясь унять дрожь в руках. Сердце бешено колотилось, отдаваясь в висках навязчивым ритмом: «побег-побег-побег».

Это был безумный и рискованный план, но другого выхода у меня не оставалось. Я глубоко вдохнула ночной воздух, пахнущий влажной землёй и предгрозовой свежестью, и потянулась за ридикюлем.

Запустила руку в сумочку и на ощупь отделила маленькую круглую баночку с насечками, достала её, зажгла небольшой пульсар и просмотрела. Да, это точно она. Быстро выпила бодрящее зелье — антидот от сонного.

На всякий случай.

Также ощупью достала другую крошечную склянку с тремя рёбрами. Зелье внутри было густым, почти чёрным, с едва заметным фиолетовым отливом. Я помнила каждый этап его приготовления, каждую проклятую ошибку, привёдшую к такой концентрации. Матушка Лозз бы меня отчитала за такой перерасход компонентов, но сейчас я была благодарна своей тогдашней неопытности.

Всего три капли. Не больше. Иначе они могут не проснуться. А мне не нужны на своей совести ещё и отнятые жизни.

Я спрятала сонное зелье в манжету рукава.

Теперь осталось незаметно капнуть в чашки кучеру и «мужу». И меня уже никто не остановит.

Когда я вернулась, всё было готово: мой провожатый достал и поставил небольшой походный столик для пикника, но не стал доставать кресел. На столике уже стоял горячий чайник и чашечки из дорожного небьющегося фарфора. Рядом лежали нарезанные бисквитные куски с изрядно примятыми розочками, в которых я с удивлением опознала свой свадебный торт. Желудок заурчал, намекая, что я почти ничего не ела, а путь мне ещё предстоит длинный.

— Благодарю за заботу! — От этой притворной улыбки у меня скоро лицо стянется в одну маску, потом неделю щёки будут болеть. — Подскажите, мы можем позвать к нашему небольшому пиру нашего кучера? Всё-таки хочется, чтобы он тоже принял участие, раз уж всё произошло так поспешно и нам не с кем разделить это счастливое мгновение моей жизни! — Да уж счастливое. Прям сама себе завидую, как повезло-то! Одной рукой торт ем, другой слёзы счастья вытираю. — Уверена, что все слуги достопочтенного лорда Каэла тоже разделяют радость своего господина!

Бред, конечно, кто зовёт кучера к столу, но вдруг сработает? Мне надо выдать им зелье одновременно, это мой единственный шанс ускользнуть! Если кто-то замешкается или откажется — всё, пиши пропало.

— Ну, это не принято, — замялся старик, — но если вы настаиваете, я думаю, мы сможем налить ему чашечку чая.

— Будьте так добры! В честь свадьбы! — страстно попросила я. Он кивнул и повернулся к козлам, подавая знак подойти. Этого мгновения мне хватило, чтобы аккуратно приподнять крышечку чайника и капнуть три капли сонного зелья. Крышечка едва не выскользнула из пальцев, и я еле успела её подхватить. Сердце пропустило удар.

Глубокий вдох. Выдох. Ещё одно мгновение, — и три тёмные капли растворились в янтарной жидкости, не оставив и следа.

Ни запаха, ни цвета. Идеально. Этого должно хватить. Хорошо, что я выпила заранее антидот; подкапывать каждому в чашку было очень-очень рискованно.

Какая я всё-таки предусмотрительная молодец! Эту бы предусмотрительность да на два дня раньше: глядишь, я б и домой не заезжала, а сразу от тётушки рванула бы в Академию.

Это было самое безумное чаепитие в моей жизни!

В ночи у дороги, с кучером и поверенным, сразу после свадьбы, которой я не хотела! Сопровождающий церемонно разлил всем чай, разложил кусочки торта и, глядя на меня, произнёс:

— Милая леди, хочу выразить огромную благодарность за честь, которую оказали мне вы и ваш супруг, достопочтенный лорд Каэл, назначив меня доверенным лицом на вашей свадьбе! Госпожа, вы вышли замуж за прекрасного и достойного человека, и если бы не обстоятельства непреодолимой силы, он бы непременно лично присутствовал на столь знаменательном событии.

— А какие такие обстоятельства непреодолимой силы? — Я ещё шире улыбнулась, хотя куда уж шире, и пригубила чашечку чая. Хватит болтать, пора пить!

— О, всё просто... — он тоже символически пригубил чай. Кучер, решив, что раз господа пьют, то и ему можно, сделал шумный глоток. И потом ещё и ещё. Хорошим манерам слугу явно не обучали: он выпил всю чашку и отставил её в сторону, вытер губы рукавом и потянулся за тортом.

Потом покачнулся и плашмя рухнул назад.

— Что происхо... — «Муж» не успел договорить, подкатил глаза и мягко осел вниз, поверх слуги. Я вздохнула и залпом допила чашку. Жаль, конечно, что я так и не узнала, что за обстоятельства помешали прекрасному жениху прибыть на свадьбу. Наверняка что-то очень неважное.

Хотя…

Я обошла лежащих мужчин кругом и направилась к лошадям. Возможно, это какое-то очередное срочное поручение короля. Всё-таки не стоит забывать, что королю, в отличие от меня, лорд нравится.

Стянула с пальца обручальное кольцо и аккуратно положила в блюдечко рядом с поверенным. Лишняя магическая привязка — оставить его всё равно что ходить с плакатом «я здесь».

А может, наоборот, попал в опалу, раз решили женить на одной из рода Сеймур! Но, как я уже говорила, это не мои проблемы! Мои проблемы — распрячь коня и взобраться верхом. Жаль, сёдел нет. Обычно на одной из лошадей едет паж, но, видимо, мой муженёк посчитал, что это будет излишняя роскошь. Что ж, придётся ехать на охлюпке, без сёдел и стремян.

И даже без уздечки!

Сложно, неудобно, но выбора нет. Слава Светлой Богине, тут недалеко, и я попаду в Академию до того, как кончится сонное зелье. Да даже шагом должна успеть. Я с сомнением оглядела пристяжную лошадь, она ответила мне недовольным взглядом. Мы явно друг другу не понравились.

Я переключилась на коренника. Здесь характерами мы не сошлись ещё глобальнее. Ну и ладно, на выбор ещё две, найду наиболее покладистую. Хорошо, что я никогда не была приличной леди, которая только и умеет, что играть на клавесине, чтобы обо мне не думала моя сестричка.

Хотя, кажется, именно сестричка как раз и думала обо мне всё правильно.

С третьей попытки я кое-как взгромоздилась на выбранную лошадь и тронула её пятками. Сильно разгоняться не буду, а то вместо Академии попаду в ближайший овраг. За следующим верстовым столбом будет поворот, потом прямо до указателя, а у указателя уже сориентируемся. Насколько помню, там будет ещё один поворот, — и мы с лошадью приедем прямо к воротам Академии.

Но это неточно.

Кобыла подо мной нервно перебирала ногами —  явно не в восторге от внезапной смены всадника. Я прижала колени к её бокам, стараясь удержаться на покатой спине без седла.

«Тише, красавица, тише», — прошептала я, гладя её шею. Животное фыркнуло, но, кажется, немного успокоилось. Мы двинулись вперёд шагом, и я сосредоточилась на двух вещах: не свалиться под лошадиные копыта и не пропустить во тьме указатели дороги.

Ночь была тихой, лишь изредка нарушаемой криками ночных птиц и шелестом листьев под лёгким ветерком. Я вслушивалась в каждый звук, ожидая погони, но вокруг царила лишь глубокая, почти звенящая тишина.

Идеально. Сейчас я доеду до Академии, а затем отпущу кобылу. Маячок заклятия возврата домой, одно из немногих доступных нашему роду заклятий, я прикрепила к поясу незадачливого кучера, так что имущество моего мужа вернётся к нему своими копытами.

Алисия в Академии, и лошадь цела.

А теперь моя основная задача — не свалиться с неё.

Дорога казалась бесконечной. Я то и дело сверялась с верстовыми столбами, подсвечивая их магическим фонариком. Время текло мучительно медленно, и мне начало казаться, что я заблудилась. Но вот очередной поворот, а за ним — огни небольшой, буквально в три улицы деревушки Файрвуд, расположившейся вокруг Академии.

Осталось совсем немного!

В Файрвуд я попала так поздно, что уже можно было сказать, что я прибыла слишком рано. То ли я ехала слишком медленно, то ли Академия оказалась слишком далеко, и я плохо представляла себе расстояние, но... я здесь, значит, полдела сделано!

У «парадных ворот» Файрвуда сползла с лошади, хлопнула её по крупу и, прихрамывая, поковыляла по освещённой магическим светом улице.

Кобыла фыркнула, развернулась и поскакала прочь, быстро растворившись в ночной темноте. Я осталась стоять одна, чувствуя, как ноги подкашиваются от усталости. Каждый шаг отзывался ноющей болью в спине и бёдрах.

«Всего несколько метров», — твердила я себе, цепляясь взглядом за огни ближайшей таверны. А потом ещё и ещё.

Путешествие без всяческих удобств сказалось куда более болезненным для той части, где спина теряет своё благородное название. Подозреваю, выгляжу я точно так же, как и себя чувствую. То есть паршиво.

У освещённой витрины критически оглядела платье — замызгано, местами порвано и смято. Поправила шляпку, лихо сбившуюся на ухо, достала из локона какую-то веточку, попыталась придать осанке благородство, ойкнула и придала удобство.

Мои пальцы наткнулись на колючку, впившуюся в ткань платья. Я с трудом вытащила её, оставив очередной зацеп. «Прекрасно. Просто прекрасно».

Пахну я тоже соответствующе — потом, лошадью и пылью дорог. Вряд ли такой аромат оценили бы на светском рауте. Хотя, учитывая обстоятельства, это было меньшей из моих проблем.

Итак, где здесь находится наша гостиница?

Вряд ли Академия принимает сейчас заблудших студентов, точнее, точно не принимает, а вот студенческая деревушка никогда не спит, и, судя по всему, она всё время пьёт и гуляет.

Файрвуд — единственное место, куда дозволено выходить студентам, и формально эта деревня часть Академии. Мощёная улочка, достаточно широкая и чистая, почти сплошь состояла из работающих таверн. Магические фонарики висели гирляндами, яркий свет из открытых окон и веранд выливался на улицу вместе с хохотом и звуками музыки. Сами веранды не то чтобы были забиты людьми, но и не пустовали. На меня практически не обращали внимания, да и я сама старалась держаться в тени домов и обходить гуляющих по дуге.

Из одной таверны донёсся особенно громкий хохот, и я прижалась к стене, пропуская мимо группу подвыпивших студентов в мантиях. Они что-то оживлённо обсуждали, размахивая руками, и прошли, совершенно не заметив меня. Я выдохнула, снова ощутив прилив облегчения.

Хотя тут и без меня прохожих было достаточно.

Я проводила взглядом хрупкую рыжую девушку с дорожным чемоданчиком, уверенно свернувшую в калитку жилого дома. Кажется, я не одна так припозднилась. Я постояла на перекрёстке в раздумьях, куда пойти, и по считалочке решила пойти направо, мимо закрытых магазинов одежды и канцелярских принадлежностей.

О, здесь даже есть магазин ингредиентов. И работает, несмотря на поздний час!

Интересно.

Витрина магазина ингредиентов манила меня, словно магнит, и я свернула в сторону. За стеклом были разложены причудливые коренья, пучки сушёных трав, склянки с мерцающими порошками. Даже серебряная пыльца есть! Рука сама потянулась к кошельку, но я с силой одёрнула себя.

Нет. Не сейчас. Не сегодня.

Мне нужен ночлег!

Ещё пара поворотов, и я внезапно очутилась у роскошного здания с большой витиеватой надписью «Гранд Отель».

То, что нужно!

Я поднялась по широкой мраморной лестнице. Два каменных льва с интересом повернули головы и проводили меня взглядом. Гаргульи-охранники, — опознала я; если у меня будет хотя бы какой-то злой умысел против владельца гостиницы и её обитателей, то они тут же бросятся и, как минимум, попытаются задержать. Ну, это по слухам: как оно на самом деле, я не проверяла.

И не хотела проверять, если говорить откровенно.

Проходя между львами, я невольно задержала дыхание. Их каменные глаза, казалось, пронзали меня насквозь, выискивая малейший намёк на дурные намерения. Но я шла с единственной целью — найти ночлег и, если повезёт, завтрак. И, кажется, они это поняли, потому что через мгновение их взгляды снова застыли, устремлённые в пустоту: просто обычные каменные изваяния, не более.

Потрясающая магия!

В роскошном золочёном холле за стойкой стояла очень милая невысокая девушка с белоснежными кудряшками. Судя по острым ушкам, в неё текла эльфийская кровь, а судя по довольно невысокому росту, девушка была полукровкой — не очень частое явление, если говорить откровенно. Эльфы неохотно вступают в браки с людьми, особенно в этой части королевства.

— Чем могу служить, госпожа? — Девушка улыбалась очень широко, даже не намекая на то, что я выгляжу как-то не так. Подозреваю, здесь ко всякому уже привыкли. Деньги у меня были, но немного осталось с тех времён, когда я подрабатывала у матушки Лозз. Матушка платила не сказать, чтобы очень щедро, но я и не из-за денег у неё работала, верно? А вот снабдить меня звонкой монетой домашние не догадались. Точнее, не посчитали нужным.

Мысленно прикинув, сколько может стоить здесь номер, я аккуратно спросила:

— Мне нужен номер одиночный на эту ночь, самый-самый дешёвый!

Девушка опустила глаза, что-то выискивая в гроссбухе на столе, и уточнила:

— Госпожа планирует поступать в Академию? — Да, — кивнула я. — Для всех абитуриентов скидка пятьдесят процентов на время приёма.

Я выдохнула: так уже лучше, но шиковать всё равно не стоит.

— Самый недорогой номер будет сейчас стоить двенадцать золотых.

Ничего себе расценки — это полный грабёж!

— Но с учётом скидки с вас шесть золотых.

Половинный грабёж!

Я вздохнула и полезла за требуемой суммой.

Да с такими расценками я по миру пойду голодная и раздетая. Хотя, с другой стороны, возможно, она угадала во мне благородную леди и решила утроить цену, но... вряд ли. Просто надо было искать жильё подешевле! В крайнем случае, переночевать в ближайших кустах, — на моём внешнем виде это уже точно никак не отразится!

Монеты в моём кошельке звякнули особенно грустно. Шесть золотых. Почти половина всего, что у меня есть! Но деваться было некуда. Я протянула деньги и спрятала сиротливо опустевший кошелёк.

Надо было продумать всё заранее. Но я не думала, что придётся ночевать в Академии. Поступающим и поступившим положены комнаты, кто ж знал, что мне придётся бежать в ночь?

— Ваша фамилия? — уточнила девушка, быстро заполняя бумаги бисерным почерком. — Сей...— я запнулась. Мою настоящую фамилию называть опасно. Но теперь моя фамилия — это фамилия моего мужа. Но её оглашать я тем более не хотела. — Сейлор. Госпожа Сейлор.

Девушка кивнула: ей, видимо, было совершенно всё равно, как меня назвать.

— Подпишите здесь и здесь. Вот ваш ключ. Сверху на бумагу лёг тоненький изящный ключик. — Второй этаж, двадцать восьмой номер, первая дверь налево.

Я поблагодарила её, быстро подмахнула документы, взяла ключ и отправилась в номер, стараясь не очень сильно прихрамывать.

— Разбудите меня, пожалуйста, в полседьмого. Я не хочу опоздать на экзамен. — Будет сделано, — кивнула эльфийка и внесла пометочку в книгу.

Лестница на второй этаж показалась мне бесконечной. Я буквально волокла ноги, цепляясь за перила. Дверь с номером «28» поддалась не сразу: ключ заело в замке, и мне пришлось повозиться, прежде чем он с неприятным скрежетом повернулся.

В маленьком узком номере, в который с трудом вмещалась кровать, тумбочка и стол, я рухнула на эту самую кровать ничком.

А ничего так, мягкая и широкая. Я думала, будет хуже. А вот та неприметная дверца — вход в ванную. Потом проверю свою догадку.

Всё-таки своя свадьба и побег от осчастливленного мужа (уверена, он мне ещё потом спасибо скажет!) вымотали не на шутку. Вот сейчас немного полежу, встану, умоюсь и лягу окончательно!

Мысль о том, чтобы встать и умыться, казалась такой же далёкой, как и мысль о полёте на Луну. Веки налились свинцом, и сознание начало уплывать.

«Пять минут, — пообещала я себе. — Всего пять минут, и я встану...»

Я проснулась от настойчивого стука в дверь.

— Кто там? — хрипло спросила я, с трудом разлепив глаза и проведя рукой по голове. Шляпку я так и не сняла. Мда-а-а, в таком виде только на факультет некромантии идти в качестве учебного пособия. Всё-таки сонное зелье дало эффект, несмотря на антидот. И зачем я пила этот чай?

— Госпожа Сейлор, — донеслось из-за двери мелодичным женским голосом. — Вы просили вас разбудить! У вас всё в порядке? Мы не можем достучаться до вас уже более двух часов! — А потом шёпотом явно в сторону: «Спасибо, Сайман, но ломать двери не понадобится». — У вас точно всё хорошо?

— Да, да, всё отлично, уже встала. Спасибо! — подхватилась я. — Сколько сейчас времени?

— Без четверти девять, госпожа Сейлор!

Без четверти девять?! Но экзамен начинается в девять тридцать!

Я схватила вещи и пулей вылетела из комнатки, на ходу кинув ключ на стойку. Даже не посмотрела в зеркало и не поправила шляпку. Академия Магии — это вам не пансион с платой: кто не успел, тот опоздал. Жди следующего года. А мне нельзя ждать!

Лестничный пролёт я преодолела в два прыжка, едва не врезавшись в горничную с бельём. Та отскочила в сторону с возмущённым вскриком, но я уже мчалась дальше, сломя голову, не обращая внимания на всякие там препятствия. Дверь гостиницы распахнулась с таким грохотом, что каменные львы на мгновение ожили и проводили меня укоризненными взглядами.

Неважно, как я выгляжу, главное — пройти испытания! Часы на главной башне Академии, которые я не заметила вчера в темноте, показывали без пяти минут девять. Я окончательно плюнула на приличия и перешла с рыси на галоп. Главное — успеть, впереди показался узкий каменный мостик через реку, и я мысленно застонала: по мостику, неспешно переступая с копыта на копыто, шла отара.

Мостик был старым, каменным, с выщербленными временем перилами. Река внизу бурлила и пенилась, несясь с такой скоростью, что у меня закружилась голова от одного взгляда вниз. Животные заняли всю ширину моста, медленно и методично перебираясь на другую сторону. Они блеяли, толкались, создавая живую, непролазную стену.

Немолодой пастух привалился на перила, философски считая своих овец. Он никуда не спешил. В отличие от меня.

— Уважаемый, — от нетерпения я притопнула ногой, — уберите, пожалуйста, их, я опаздываю!

— Они скоро пройдут, ваша милость. — Старик концом посоха сдвинул соломенную шляпу на затылок, даже не думая мне помочь.

— Да подвиньтесь же! — Я попыталась просочиться между овцами, но самая упитанная бяша боднула меня в бок, защищая своё право на очередь прохода по мосту. Вот коза! Стадо застряло окончательно.

— Они не любят, когда торопятся, — усмехнулся пастух, наблюдая за моими мучениями. Кажется, мои мучения доставляли ему удовольствие.

Извращённое!

Часы на башне стали бить девять утра! Чтоб вас всех! А что если?

Я сжала зубы: была не была! В крайнем случае героически погибну под овечьими копытами!

Звон колокола прокатился над рекой, отдаваясь эхом в моей груди. Каждый удар отзывался паникой. Я закрыла глаза на мгновение, собираясь с духом. Мысленно представила себе лицо отца, мачехи, Корнелию... Нет. Я не позволю им победить.

Я неловко забралась на низкие каменные перила мостика и перевела дух. Пастух заинтересованно поднял бровь. Мысленно помянула Светлую Богиню и наступила на широкую и крепкую овечью спину! Не удержалась и упала на четвереньки. Овцы протестующе заблеяли, а пастух заржал.

Шерсть под руками была грубой и влажной от утренней росы. Овцы испуганно шарахались в стороны, создавая ещё больший хаос. Я ползла, цепляясь за шерстяные бока, чувствуя, как подо мной дрожат живые, тёплые тела. Сзади раздавалось возмущённое «беее» и смех пастуха.

Вот козы! И главкозёл!

Но выход был один — ползти вперёд! Я как-то видела, что так по овцам шустро прыгают пастушеские собаки, и я утешала себя тем, что нет ничего невозможного для умного человека, который стремится попасть на экзамен!

Одна, вторая, третья, четвёртая…

Есть же!

Я перелезла на перила с другой стороны и спустилась на землю. Сзади раздался разочарованный вздох. Да уж, где ещё увидишь благородную госпожу, которая ползёт по овцам? Впечатлений до конца жизни! Животинки тоже прониклись и шустро побежали вперёд, обходя меня со всех сторон.

Козы.

Пять минут десятого.

Я бросилась бежать, не оглядываясь на пастуха и его стадо. Да и останавливаться было нельзя.

Я свернула в боковой проулочек, надеясь срезать путь к Академии.

— Дай погадаю, милая! — За руку ухватилась сидящая на лавочке старуха, завёрнутая в пёструю цветастую шаль. Меня резко затормозило и развернуло к ней.

— Извините! Нет времени!

— Ты встретишь свою судьбу сегодня: то, от чего ты бежишь, окажется рядом, — прошептала она, не обращая на мои попытки вежливо освободиться.

— Что?

— Пытаясь избежать своей судьбы, мы невольно приближаем её! — продолжала она, напуская тумана.

— Простите, но я действительно очень спешу! — Мне удалось, наконец, вырваться из её неожиданно цепких пальцев, и я невежливо развернулась спиной.

— Если хочешь обмануть судьбу, не ходи туда! — прошелестело мне вслед.

Я обернулась. На скамейке никого не было. Чёрт-те что творится! Но не стоит слишком забивать себе голову. Уличные гадальщики любят туманные фразы, которые и понимай, как хочешь. Когда я работала у Матушки Лозз, за углом стояла гадалка, которая всем подряд грозила порчей на неудачу. Подозреваю, что самой большой неудачей была встреча с ней. И не обманывала ведь, карга старая!

Сердце бешено колотилось, и не только от бега. Слова гадалки засели в мозгу, как заноза. «То, от чего ты бежишь, окажется рядом». Нет. Это просто совпадение. Просто старушка хотела напугать.

Пятнадцать минут до начала экзаменов. Я уже вскарабкивалась по ступенькам к Академии, как... Хруст. Нога подвернулась, и я упала, пребольно ударившись локтем. Предательский каблук на ботинках, невысокий, но выгнутый, модной запятой, зацепился за выступающий край ступеньки. Морщась от боли, я села: каблук почти оторвался, но всё ещё держался крепко.

Попыталась оторвать его совсем — бесполезно.

Слёзы выступили на глазах от боли и отчаяния. Я с силой дёрнула за каблук, чувствуя, как кожа натирается до крови. Ботинок хрустел, но не сдавался.

«Прекрасно. Просто прекрасно».

Плюнула, поднялась и похромала дальше, теперь уже на обе ноги.

Десять минут до начала экзамена.

Я вошла в вестибюль, точнее, открытую галерею, поддерживаемую огромными колоннами, обвитыми плющом. Вдоль галереи стояли длинные столы, накрытые зелёным сукном, за которыми сидели девушки в фирменных тёмно-зелёных и тёмно-фиолетовых мантиях. Два основных направления: зельеварение и защитные чары. Видимо, это были те, кто направляет юные дарования на нужный факультет. Никаких толп студентов не наблюдалось, что было логично. Все уже давно прошли на экзамен!

Воздух в галерее был прохладным и пах старыми книгами, травами и чем-то ещё, неуловимо притягательным. Я остановилась на мгновение, переводя дух. Моё сердце всё ещё бешено колотилось, а руки дрожали. Я попыталась пригладить растрёпанные волосы и вытереть пот со лба.

В глубине галереи за отдельным столом сидела худая пожилая леди со строгим пучком и поджатыми в нитку губами. Мантия на ней была тёмно-зелёной: значит, травник. Пойду к ней: раз сидит отдельно, значит, самая главная, а у меня нет времени на расшаркивания.

— Здравствуйте, я хочу поступить на факультет травничества и зельеварения.

— Ваша фамилия? — спросила она, не поднимая глаз, и достала чистый бланк.

— Сейлор, — повторила я то, что сказала в гостинице.

— Прекрасно, госпожа Сейлор, распишитесь здесь и здесь. Это стандартная форма доступа к экзамену. — Она протянула мне бланк, и я быстро поставила закорючки там, где требовалось. Академия принимала всех, невзирая на происхождение. Ну, почти всех. Даже моё «тёмное» прошлое не должно помешать: всё-таки и король вроде как вернул нас из опалы путём этого злосчастного брака. Плюс я поступаю на зелья, а это не относится к общей магии, и мне не запрещено.

Рука дрожала, когда я брала перо. Чернильная клякса упала на бумагу, расплываясь тёмным пятном. Я поспешно расписалась, стараясь не встречаться глазами с преподавательницей. Казалось, её пронзительный взгляд видит меня насквозь.

— Следуйте за мной, я проведу вас в аудиторию. — Дама торжественно выплыла из-за стола и сделала приглашающий жест.

— Набор закрыт! — В галерее раздался зычный голос из ниоткуда. Я вздрогнула, но больше никто и ухом не повёл: — поступающим просьба пройти в аудитории!

Фу-ух. Успела!

Я гордо похромала вслед за женщиной, на ходу пытаясь незаметно поправить шляпку и отряхнуть платье. Боюсь, более «эпического» появления будущих студенток академия и не видывала.

Каждый шаг отдавался болью в подвёрнутой ноге, но я старалась держать спину прямо и подбородок высоко. Платье было помято, шляпка съехала набок, а волосы выбились из причёски, но ничто не остановит меня сейчас. Пусть смотрят, пусть обсуждают... Я прошла через слишком много, чтобы спасовать сейчас.

В конце длинного коридора на втором этаже у огромных дверей с надписью «Аудитория № 404» моя провожатая остановилась и, заглянув в дверь, уточнила:

— Здесь ещё одна леди хочет держать экзамен. Надеюсь, мы не опоздали?

— Проходите, — ответили ей. Я рыбкой нырнула в аудиторию и осмотрелась: народу битком, только у самого окна сиротливо стоял незанятый стол. А у стола стояла женщина, невысокая, плотная, закутанная в тёмно-зелёную мантию. Её волосы были спрятаны под модный фиолетовый тюрбан, заколотый крупной брошью с аметистом. Мне показалось, что у неё даже глаза были тёмно-тёмно-зелёного цвета, как колдовское варево.

Воздух в аудитории был густым от ароматов трав, в которых лидировала сладковатая нота мандрагоры. Десятки глаз уставились на меня с оценивающим любопытством, а некоторые — с нескрываемым пренебрежением. Я сделала глубокий вдох, стараясь не обращать внимания на будущих коллег, и направилась к свободному столу.

— Вы прибыли вовремя, госпожа. Я как раз объясняла ваше экзаменационное задание. В этом году оно очень и очень сложное. Итак, господа, вы должны сварить зелье безусловной удачи. Да, это продвинутый уровень, но вы и не в школе, а в Академии! Кто скажет свойства зелья?

— Оно максимально повышает удачный исход любого предприятия на один час, — раздался мужской голос из глубины. Только сейчас я обратила внимание, что на всю аудиторию было не больше десяти девушек, остальные — парни.

— Всё верно. — Экзаменаторша, наконец, отлипла от моего стола и неспешно пошла вперёд. — А в чём опасность применения зелья?

— В течение следующего часа после окончания действия зелья вам будут выпадать максимально худшие варианты событий. Чем большая удача постигла вас во время использования зелья, тем большая неудача постигнет после, — раздался девичий голос откуда-то справа. Преподавательница кивнула и щелчком пальцев вызвала из небытия золотистую сверкающую указку.

— Это ещё не всё, — вставила я, припомнив уроки матушки Лозз. — Самое страшное свойство, из-за которого зелье практически не используется, — это непредсказуемость. Если зелье посчитает, что самым лучшим выходом и максимальной удачей будет ваша смерть, разорение или какое-то несчастье, то это случится, и избежать этого не получится, пока действует зелье. Именно поэтому это зелье безусловной удачи. То есть без условий.

— Верно. — Экзаменаторша с любопытством осмотрела меня, и я почувствовала себя неловко. — Приступайте. У вас ровно два часа, все необходимые ингредиенты вы найдёте перед собой.

На столе аккуратно были разложены ингредиенты: корень мандрагоры, порошок янтаря, лунная эссенция в хрустальном флаконе и другие  компоненты. Всё было высочайшего качества, а уж в качестве ингредиентов я разбираюсь! Я провела пальцами по гладкой поверхности реторты, чувствуя лёгкую вибрацию готового к работе инструмента.

Зелье безусловной удачи варится два часа, но его можно сварить за полтора. Если знать как. Я налила в колбу дистиллированной воды, закрепила её и зажгла огонь. Теперь, когда вода закипит, нужно будет кинуть измельчённый корень мандрагоры, уменьшить огонь и добавить порошок янтаря. Затем медленно, по каплям, вливать лунную эссенцию. Янтарь ускорит процесс окисления эссенции, и тогда уже можно будет добавлять все остальные ингредиенты. А если в тот самый миг, когда эссенция только начнёт окисляться, чуть усилить огонь, то реакция пойдёт ещё быстрее.

Мои руки двигались автоматически, точно и уверенно. Каждое движение было отточено часами практики у Матушки Лозз. Я чувствовала ритм варки, как музыкант чувствует ритм симфонии. Огонь под колбой танцевал, подчиняясь моим мысленным командам, меняя интенсивность именно тогда, когда это было необходимо.

Да, по рецепту янтарь нужно добавлять после эссенции, но если поменять местами, то результат только улучшится. Это открытие мы с матушкой сделали случайно, когда готовили большую партию зелья для постоянных посетителей местного казино и от усталости перепутали последовательность. Матушка велела молчать, — так это даст нам дополнительное время на варку зелья-блокиратора для казино. А вы что хотели? На любой яд есть противоядие! И наоборот.

Уголки моих губ дрогнули в лёгкой улыбке при этом воспоминании. Сколько же ночей мы провели в нашей уютной лаборатории, смеясь над своими ошибками и радуясь неожиданным открытиям.

А сейчас мне это знание ой как пригодилось! Я выиграю время. А это даст дополнительные баллы, а дополнительные баллы означают, что меня точно примут! При условии, что зелье будет рабочим. А оно будет рабочим.

Когда я варила зелья, на меня нападало особое трансовое состояние. Матушка Лозз считала это необходимым свойством хорошего зельевара — умение ощущать зелье всем существом, интуитивно чувствовать каждый ингредиент и как он вступает во взаимодействие, а не просто тупое следование рецепту. Секунды растягивались в минуты, время замедлялось и обтекало меня, как струи воды. Мне даже стало казаться, что огонь горит медленно и лениво.

Весь внешний мир перестал существовать. Не было ни аудитории, ни экзаменаторов, ни других студентов. Была только я и зелье, растущее, меняющееся, живущее своей собственной жизнью в колбе. Я чувствовала каждую молекулу, каждую частицу, вступающую в реакцию. Это было странное, почти мистическое единение с самим процессом творения.

Главное — не суетиться. Я всё успею. А теперь добавим следующий ингредиент… И ещё…

Всё готово.

Я смотрела, как зелье переливается в колбочке — тягучее, золотисто-искристое, в нём то и дело проскакивали электрические заряды. Теперь осталось подождать десять секунд и выключить огонь.

Я начала медленно считать: один, два, три, четыре, пять... У кого-то взорвалась колба и рассыпалась со стеклянным звуком, заволакивая аудиторию едким дымом. «Перегрев», — отметила я автоматически.

Шесть, семь… Из едкого марева послышался надсадный кашель и надрывный женский плач. А потом прошёлся лёгкий ветерок, убирающий дым.

Восемь, девять, десять. Пора! Я погасила огонь и подняла глаза. Напротив меня стояла экзаменатор и с любопытством оглядывала мою работу.

— Что тут у вас? — спросила она, больше для видимости. И так видно, что у меня.

— Вот, готово. — Я отошла в сторонку, открывая ей лучший обзор на колбочку с содержимым, напоминающее расплавленное золото. Зелье напоследок игриво булькнуло и застыло гладкой, зеркальной поверхностью.

— Интересно, интересно, очень интересно, — произнесла она, взяв колбу двумя пальцами и рассмотрев её на свет. Зелье вело себя как положено, тяжело всплёскивая и оставляя на стенках сверкающие разводы. Она хмыкнула и пробурчала под нос заклинание проверки. Колба вспыхнула неоново-синим, по стеклянным стенкам пробежали трескучие искорки, а потом всё опало. Варево осталось неизменным.

— Прекрасное зелье! — со всех сторон раздались нестройные голоса. — Не может быть. Это жульничество! Восхитительно! Её надо удалить, она обманщица!

— Она точно подделала зелье! — прошипел кто-то из парней. — Никто не может сварить его так быстро, — добавила девушка с тёмными волосами, негодующим тоном. — Это невозможно! Я точно знаю!

— Зелье рабочее, сварено верно и в установленный срок, — отбила нападки экзаменатор. — А вам лучше подумать о своих работах — время подходит к концу. Госпожа, можете подождать остальных в вестибюле. Я занесу ваши данные в протокол. Скоро вам объявят результаты.

Она протянула мне небольшую пергаментную карточку с печатью Академии. «Пропуск в вестибюль для ожидания результатов» было выведено изящным почерком. Я взяла её, чувствуя, как пальцы слегка дрожат от переизбытка эмоций.

Я сделала лёгкий книксен и пошла к двери, спиной ощущая полные зависти взгляды. Но мне было абсолютно всё равно. Если можно было запеть, я бы запела. Я прошла, я точно прошла! Пусть ещё неофициально, но я прошла!

В коридоре я прислонилась к прохладной стене, закрыв глаза. Эйфория била ключом, смешиваясь с дикой усталостью. Слёзы наворачивались на глаза, но это были слёзы облегчения и победы.

Я сделала это. Несмотря ни на что.

Я медленно побрела в сторону вестибюля, каждый шаг отдаваясь болью в ногах и спине, но на душе было легко и светло. Казалось, даже воздух стал слаще, а свет из окон — ярче. Что бы ни ждало меня впереди, этот момент принадлежал только мне.

Но лучше всё-таки подождать, а потом радоваться,  — осадила я сама себя. Тем более и результаты обещали скоро озвучить.

Скоро оказалось совсем не скоро. Я решила немного привести себя в порядок. Отошла за колонну, насколько могла, поправила и отряхнула платье, собрала волосы в небрежный пучок и переколола шляпку, расправив помятые ленточки и перья. Стульев не было, поэтому я окончательно плюнула на приличия и присела на низкие перила галереи, рассматривая пострадавший каблук.

Мрамор перил был прохладным даже сквозь ткань платья. Я сняла ботинок и с досадой покачала головой: каблук висел на волоске, готовый отвалиться в любой момент.

«Великолепно. Просто великолепно. Прийти на торжественную церемонию в таком виде...»

Что теперь с этим делать? Есть ли здесь сапожники? Может, мне выдадут другую обувь?

— Добрый день. Могу чем-то помочь? — раздался голос сверху. Я подняла глаза. Передо мной стоял высокий парень с тёмно-каштановыми вьющимися волосами и лучистыми карими глазами в тёмно-шоколадном дорожном костюме и шейном платке цвета охры. Спокойно, дорого, респектабельно.

— Да вот небольшие проблемы, — улыбнулась я. От парня веяло теплом и надёжностью. — Обувь... Каблук сломала. Не уверена, что вы сможете помочь, но в любом случае спасибо за предложение.

— А это ничего страшного, — отмахнулся он и присел на корточки, рассматривая пострадавшую обувь. — Я могу наложить заклятие клея. Правда, оно временное. На сутки хватит, а потом обувь всё равно выдадут. Меня, кстати, Генри зовут. Генри Дарнли, а вас?

— Алисия Сэйм... Сейлор.

Я едва не допустила роковую ошибку, чуть не назвав свою настоящую фамилию. Сердце на мгновение замерло, но парень, казалось, не заметил моей оговорки. Его внимание было всецело поглощено моим ботинком.

— Вы на кого поступали? — Генри, не дожидаясь ответа, чуть наклонился и сосредоточенно зашептал заклятие. Ногу окутал фиолетовый туман, а потом каблук с тихим щелчком встал на место.

— Зельевар. А вы?

— Защитная магия. Вот, смотрите, держится!

— И точно держится, — обрадовалась я, для демонстрации постучав ногой по мраморному полу.

— Да, но, к сожалению, это ненадолго. — Генри встал рядом. — Скоро объявят результаты. Интересно, мы прошли?

— Не знаю, — пожала я плечами. «Я-то точно прошла», — добавила мысленно.

Внутри всё ликовало, но наружу я старалась не показывать своего торжества. Генри казался милым и безобидным, но доверять первому встречному было бы глупостью. Особенно после всего, что произошло.

— Господа, господа, минуточку внимания! — Вперёд вышла неизвестная мне женщина в фиолетовой мантии. — Прошу подойти сюда. Она щёлкнула пальцами, и из лучей света соткалась лиловая доска, повисшая в воздухе, немного гудя, как потревоженный улей. На доске стали проступать имена, написанные серебристыми витиеватыми буквами. — Те, кто нашёл своё имя, прошу пройти в главный зал. Всех остальных благодарю за то, что нашли время поприсутствовать на экзамене.

— Ну что, посмотрим? — Парень подал мне руку, как-то легко и незаметно переходя на «ты». — Надеюсь, нас приняли.

— Пошли, — согласилась я. Интересно, сколько баллов я всё-таки набрала?

Мы смешались с толпой других абитуриентов, устремившихся к заветной доске. Воздух был наполнен нервным смешком, вздохами облегчения и приглушёнными рыданиями тех, кто уже понимал, что их имени в списке нет.

Мы подошли к табличке, и я стала высматривать себя, пробегая глазами снизу вверх. Дарнли тоже всматривался, затем дёрнул меня за рукав и ткнул пальцем почти в самую верхнюю строчку.

— Ты поступила! — воскликнул он, прежде чем я успела возмутиться такому способу привлечь к себе внимание. — Ого, сколько баллов! Что ты там сделала такого, чтобы стать одной из лучших?

— Ты тоже поступил? — уточнила я, не став отвечать на вопрос.

— Ну, я чуть похуже, — хмыкнул он, ткнув в свою фамилию в середине списка. — Но прошёл.

Моё имя сияло в самом верху списка, окружённое высшими баллами. «Алисия Сейлор. Факультет зельеварения. Оценка: выдающаяся». Сердце заколотилось от гордости.

Из всех, кто держал экзамен, прошли менее половины. Кто-то уходил молча, кто-то пытался спорить, одна девушка навзрыд ревела в уголке. Я было хотела подойти к ней и сказать пару ободряющих слов, но посчитала это немного неуместным.

Ибо просто не могла сдержать довольную улыбку, а внутри меня всё плясало задорную джигу! Поступила, поступила, поступила! Теперь я свободна, и никто меня отсюда не достанет! Всё, кончилась замужняя жизнь, передавайте лорду Каэлу пламенные приветы: пусть ищет новую жену!

Мысль о том, что я навсегда свободна от этого брака, заставляла сердце петь, а душу пребывать в эйфории. Год в Академии, — и брак автоматически расторгнётся. Год, и я буду по-настоящему свободна.

Было то самое ощущение, которое описывают банально: «камень упал» и «крылья выросли», но… да, это было именно оно! Банально не банально, но чувство именно это – лёгкости, полёта, восторга и оставшихся позади проблем! Я любила весь мир, и мне было плевать, что думает мир в ответ. Алисия Сеймур оказалась не по зубам всяким там зельеварам!

— Пойдём? — Генри кивнул, указывая на светящуюся дорожку, проступившую прямо на полу позади списка с поступившими. — Нам в малый зал — сейчас скажут приветственное слово. — И протянул руку.

— Откуда знаешь? — удивилась я. Хотя… логично.

— Там написано, — улыбнулся он. Присмотревшись, я увидела, что с обратной стороны списка нашлось приглашение в зал для торжественной речи, а потом нас обещали проводить в комнаты и выдать всё необходимое для учёбы.

— Пойдём, — согласилась я, подавая ему руку. Против светских правил, но… плевать! Я поступила!

Его рука была тёплой и уверенной. Мы двинулись по светящейся тропе, которая мягко пульсировала под ногами, словно живая. Другие поступившие шли рядом, перешёптываясь и обмениваясь торжествующими взглядами.

Зал оказался недалеко и действительно был небольшим, я бы даже сказала – камерным. Ряды узких кресел, обитых красным бархатом, небольшая сцена с трибуной, а по бокам лестница в три ступеньки, ведущая к запасным выходам. Вот у этой лестницы с самого края я и пристроилась  - у прохода, но зато в первом ряду. И хорошо, что с краю, и меня не видно со сцены: несмотря на все старания, выгляжу я помято.

Но это неважно, главное — я почти всё вижу и уж точно слышу. Генри окликнули какие-то знакомые, и он остался с ними, сел через проход, периодически бросая на меня ободряющие взгляды. Но я решила, что увидеться можно будет и после, и не стала пересаживаться к нему. Да и места рядом заняли очень быстро. Занятия начнутся не сразу: два дня дадут на обустройство, так что успеем пообщаться.

Я заёрзала в узком кресле и приготовилась слушать.

Кресло оказалось неудобным, с жёсткой спинкой, которая больно впивалась в лопатки. Но я почти не обращала на это внимания, поглощённая происходящим.

На сцену вышла та самая женщина в зелёной мантии, которая меня и провожала на экзамен, и представилась деканом факультета зельеварения. Она пожелала нам всяческих успехов, хорошей учёбы и выразила призрачную надежду, что мы будем прилежными учениками и приличными людьми. Затем нам напомнили о непреложном контракте: с этой минуты, как только мы оказались зачислены, покинуть академию мы не можем. Максимум — сходить в Файрвуд, но ни в коем случае не выйти за её границы. Зал согласно загудел. Все это и так знали.

Слова о контракте заставили меня непроизвольно улыбнуться. Да. Именно то, что мне было нужно.

— А теперь я хочу представить вам вашего нового ректора, ближайшего сподвижника короля и самого талантливого зельевара и магистра защитной магии, которого только знала история — лорда Артура Каэла.

ЧТО?! Я вжалась в кресло, пытаясь слиться с его обивкой, и почувствовала, как земля под ногами шатается, становится зыбкой и неустойчивой. Наверное, мне послышалось. Ректор? Лорд Каэл? Мой муж? Этого не может быть! Это просто невозможно, это кошмарный сон.

Но это реальность. Страшная реальность.

Имя ударило меня, как обухом по голове. Воздух перехватило. Нет. Не может быть. Это какая-то ошибка. Совпадение. Только не это.

Пальцы впились в бархатную обивку кресла так, что ногти побелели. В ушах зазвенело, а перед глазами поплыли тёмные пятна. Я сделала глубокий вдох, пытаясь совладать с накатывающей паникой. «Спокойно, Алисия, спокойно. Дыши». Но лёгкие отказывались слушаться, сжимаясь в комок.

Господи, что же теперь делать? Он ещё знает... или ещё не знает? Интересно, как скоро ему сообщат, что его жена сбежала, и как быстро меня обнаружат? Мысли крутились в голове, словно вихрь, сбиваясь в клубок из паники.

В голове пронеслись обрывки воспоминаний: поверенный, мирно храпящий на дороге; лошадь, уносящаяся прочь; моё ликующее чувство свободы. Как же всё это было наивно и глупо.

Надо что-то делать, но что? Сбежать уже не выйдет, хотя первым порывом было вскочить и с воплем: «Помогите, я передумала!» кинуться в сторону выхода.

Да и куда бежать? Вот куда? Как?

Теперь понятно, почему поверенный сказал, что нам недолго осталось ехать. Нам действительно оставалось недолго. Интересно, они догадаются, где меня надо искать, или решат, что я убежала в ближайший монастырь или к тётушке в город?

Твою ж... я закусила губу, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Я сама, своими руками вернула лошадь! А значит, они поняли, что далеко я уйти не успела. Не могли не понять. Надо было просто отправить кобылу гулять по своим делам — нет же, пожалела! И лошадь, и поверенного.

Горькая ирония ситуации заставляла сжиматься сердце. Моя попытка быть «хорошей» и не воровать чужое имущество обернулась против меня. Маячок возврата, который я прикрепила к кучеру, стал маяком, ведущим прямо ко мне.

Но, с другой стороны, я же не думала, что он здесь! Расчёт был на то, что меня нельзя отсюда будет достать! И меня действительно нельзя отсюда достать. Как и его. Я угодила в ловушку! Вот почему, почему, почему я не опоздала на этот чёртов экзамен?

И ещё эта гадалка по пути! Может, стоило её послушать? А лучше прямо через рот задать вопрос слуге, куда именно меня везут! Почему я решила, что это имение Каэлов? С тем же успехом меня могли отправить и в столицу с заездом в имение, и ещё куда угодно! Если бы я сразу всё узнала, то ничего этого бы не было! Вообразила себя самой умной, и что теперь?

Слова гадалки эхом отдавались в памяти: «То, от чего ты бежишь, окажется рядом». Как же она была права! Я бежала от мужа прямо в его объятия.

Какое же мерзкое чувство юмора у судьбы!

Так, Алисия, спокойно! Вдох-выдох, вдох-выдох. Мы что-нибудь придумаем и так просто ему не сдадимся. Как хорошо, что я назвалась вымышленным именем, иначе это было бы... Это был бы конец. Причём даже не эпический, а юмористический.

Мой муж выпрямился во весь рост, и его голос, низкий и бархатный, заполнил зал. — Дорогие студенты, я рад приветствовать вас в Академии... Дальше я не слушала. Пытаясь, с одной стороны, слиться с обивкой кресла и стать как можно менее заметной, с другой стороны — рассмотреть того, с кем меня связала судьба и жрец Светлой Богини. Высок, красив, плечист. Глаза тёмные, точнее не рассмотреть. Волнистые, цвета вороного крыла, волосы собраны в низкий хвост, перетянутый тёмной лентой по последней придворной моде. Мантия простая, чёрная, но видно, что из очень дорогой ткани.

И голос. Нереально завораживающий низкий баритон, гипнотический, который хотелось слушать и слушать. И было в нём что-то такое опасно-хищное, то, что притягивало и отталкивало одновременно.

Его присутствие заполняло собой всё пространство зала. Даже не глядя прямо на него, я чувствовала его взгляд, тяжёлый и оценивающий. Казалось, он видит каждого из нас насквозь, со всеми нашими страхами и надеждами.

И впервые меня посетила интересная мысль. А что, если все слухи — это была банальная зависть? Но сейчас это совершенно неважно! Что делать, что делать, что делать?

Вопрос бился в висках в такт учащённому сердцебиению. Варианты проносились в голове один за другим, каждый безумнее предыдущего. Притвориться больной? Сказать, что передумала?

Что делать? Этот вопрос волновал меня больше всего и рефреном стучал в виски.

Прийти и сознаться? Очень смешно! Скандал на всю Академию. Я не верю, что мы сможем решить дело миром и спокойно разойтись по принципу «я тебя не трогаю, ты меня не трогаешь». Зачем-то я ему понадобилась! А может, правда, меня назначили почётной лабораторной мышью?

То, что скандал — плевать: репутация и так уже лежит под забором, но я прям чувствую, он устроит мне весёлую жизнь! Он же Каэл! А чтобы Каэл и не сделай подлости Сеймур, да быть того не может. Он уже начал делать, хоть и неосознанно! Натура такая, мерзопакостная, никуда не денешься.

А если просидеть год тихонечко, стараясь не привлекать внимания, может, меня и не заметят? Планами о поступлении я особо не распространялась, значит, где меня искать, поймут не сразу. Во всяком случае, я на это очень надеюсь.

А если поймут где? Что мне делать? Может, он постесняется хватать студенток и волочь их в кабинет? Разозлится и разорвёт брак без шума, опасаясь за репутацию? Гадать можно долго.

Эта мысль казалась самой призрачной, но я ухватилась за неё. Да, он влиятелен. Да, он могуществен. Но он теперь ректор Академии. У него есть репутация, которую нужно поддерживать. Открытый скандал с похищением студентки ему точно не нужен.

Каэл закончил речь, зал взорвался аплодисментами. Мне казалось, он смотрит на меня, но я утешала себя тем, что это только казалось. Нет ему никакого дела до замызганной будущей студентки, сидящей пусть и на первом ряду, но в самом углу. Я почувствовала, как сердце замерло в груди, а в горле застрял ком. Сидела, сжимая руки в кулаки, пытаясь успокоить себя.

Мой муж. Лорд Каэл. Ректор Академии. Человек, с которым меня связала магическая клятва у алтаря. Человек, от которого я сбежала.

Осознание полной безысходности накрыло меня с головой. Я была в ловушке. В роскошной, магической, но ловушке. Стены Академии, которые должны были стать моим спасением, превратились в позолоченную клетку.

Ректор сошёл с боковых ступенек и направился к боковому выходу из зала. К нему подскочил слуга, протянул письмо и начал что-то быстро втолковывать, без конца кланяясь. Даже отсюда было видно, как Каэл нахмурился, быстро распечатал вспыхнувший электрическими искорками конверт и что-то отрывисто спросил слугу. Тот ответил, ректор мрачно кивнул и направился к двери, дав слуге знак идти за ним.

Кажется, Артуру Каэлу подоспели новости о его личной жизни.

Аплодисменты отзвучали, сливаясь в густой низкий гул. Я сошёл с возвышения, с лёгким кивком отвечая на почтительные поклоны некоторых студентов. Церемония открытия нового учебного года была отлажена до мелочей, как и всё, что я делал. Речь — точная, мотивирующая. Сейчас будет совещание с деканами, утверждение графика учёбы.

Рутина. Обычный рабочий день лорда-ректора.

Вечером надо будет заглянуть домой, в свой особняк на территории Академии, поздороваться с женой, навязанной мне королём. Надеюсь, она будет не слишком против жить своей жизнью и не строит никаких иллюзий на мой счет.

Если она окажется скромной и понятливой, думаю, мы поладим.

Я сошёл со ступеней сцены и уже мысленно составлял список дел на вечер, когда из толпы слуг у стены отделилась фигура и быстрыми, семенящими шагами направилась ко мне. Это был старший камердинер моего поместья, Олвин. Его лицо было бледным, а на лбу выступили капельки пота.

— Ваша светлость, — он прошептал, делая низкий, нервный поклон и суя мне в руку плотный конверт с моей же личной печатью. И снова поклонился. — От вашего брачного поверенного. С нарочным. Пометка «Немедленно».

Немедленно? Что же там произошло?

Неужели так сложно доставить девчонку в поместье Академии? Отец заартачился? Не должен был: я дал достаточно золота, чтобы закрыть долги и решить это неожиданное препятствие мирно.

Ненавижу суету и нарушение протокола! Но…

Судя по Олвину, что-то явно пошло не по плану. В кабинете разберусь.

Я сухо кивнул, взял письмо, автоматически сломал печать, и тут же сжал в руке — не стоит читать такие письма на виду у всех. Возможно, просто они не успели приехать в Академию, и теперь для прохода на территорию требуется разрешение короля? Так и знал, что с этими ненормальными Сеймур возникнут какие-то проблемы!

Я закрыл за собой дверь кабинета, отсекая внешний шум. Воздух замер, наполненный знакомым запахом воска, старого пергамента и терпких чернил. Я бросил конверт на стол и принялся снимать парадную мантию.

Не люблю эту старую атрибутику, просто в рубашке и камзоле гораздо удобнее. Но положение обязывает.

Сел в кресло, взял письменный нож и медленно, неспешно вскрыл конверт.

Внутри лежал лист пергамента и… маленький бархатный мешочек. Я вытряхнул его содержимое на лакированную столешницу.

Тонкое золотое кольцо с алмазом упало с тихим стуком. Никогда не видел его на чьей-то руке. Я выбрал его по каталогу у столичного ювелира, заказал и отправил с поверенным для церемонии, на которой не присутствовал.

Фамильные драгоценности можно приберечь на потом. Так, если кольцо здесь, значит, проблемы серьёзнее простого опоздания. Поверенный не смог договориться? Отец всё же в последнюю минуту отказался от сделки?

Я развернул письмо.

Почерк был знакомым, но каким-то небрежным и торопливым.

«Лорду Каэлу. С прискорбием сообщаю, что ваша законная супруга Алисия Каэл сбежала по пути в Академию, и на данный момент её местоположение неизвестно. Предполагаем, что она направилась к дальней родственнице. Я приказал выслать к ней гонца, и если ваша супруга у неё объявится, её немедленно сопроводят. Ещё приказал объявить розыск, но с вашего высочайшего позволения мы действуем негласно, стараясь не привлекать лишнего внимания. Прошу вашего позволения известить короля о благополучной доставке вашей жены в особняк Академии.»

Тишина в кабинете стала звенящей. Давящей. Я перечитал строки ещё раз. И ещё.

Алисия Сеймур. Точнее, Алисия Каэл.

Ты хоть представляешь, что наделала? Наперекор чему пошла? Что поставила под удар своим побегом? Интересно, а как ты сбежать-то умудрилась? Поверенный об этом ничего не пишет, но явно не просто так в кустики вышла…

Дочь моего заклятого врага. Девушка, которую король приказал мне взять в жены, чтобы раз и навсегда положить конец распрям наших домов и открыть мне дорогу к титулу первого советника короля и главы совета. Очень уж его величеству хотелось вернуть опальный дом в окружение и помирить всех враждующих, не спрашивая, а хотят ли все мириться. Король — миротворец, чтоб его. Если он с таким энтузиазмом во внешнюю политику кинется, не приведи Богиня…

Она не доехала.

Неслыханная дерзость! Не просто сбежала, что уже невероятно, а ещё оставила мне обручальное кольцо. Вернула его, как бракованный товар. Неужели она играет на стороне моих врагов?

Усыпить бдительность поверенного и кучера и исчезнуть без следа. Тут явно не обошлось без постороннего вмешательства! Не могла же это придумать и провернуть хрупкая девушка, почти не покидавшая своего поместья! Да такие, как она даже в парке заблудятся и уж точно не побегут одни в лес.

А значит, ей помогал кто-то из моих прямых конкурентов за положение при дворе. Других вариантов нет.

Знать бы кто…

Медленно, очень медленно я поднял взгляд и уставился в пространство перед собой. Но я видел не книги в своих шкафах. Я видел её. Даже не зная её лица. Я видел насмешку в её глазах, в которые никогда не смотрел. Я видел упрямый изгиб губ, которых я никогда не касался.

Холодная ярость, тихая и абсолютная, начала пульсировать в висках. Она не просто сбежала. Она поставила под удар всё, к чему я так долго шёл! Карьеру, положение в обществе, всё!

Моя собственная жена. Вернее, та, кто ею должна была стать. А ещё этот её запретный дар. Были у меня кое-какие мысли на этот счет, но…

Проклятье.

Мои пальцы сжали письмо, смяв его в идеально ровный, тугой шар.

Они всё узнают. Король. Совет. Мои враги. Они будут шептаться, смеяться за моей спиной. Каэла бросила его же жена. Даже не увидев.

Я разжал пальцы. Скомканный шар упал на стол рядом с ничтожным золотым кружочком — обручальным кольцом. Магия затрещала в воздухе, и пламя в камине вспыхнуло ослепительно ярко, на мгновение окрасив комнату в багровые тона.

На столе осталась лишь горстка лёгкого пепла, которую я небрежно смахнул рукой на ковер.

Её надо найти во что бы то ни стало! Найти и доставить в Академию! Узнать, кто стоит за её побегом, узнать, причастна ли к этому её семья или она действовала в одиночку. Узнать обстоятельства побега, понять, что ей помогло. И главное — кто помог. И с какой целью.

Я медленно откинулся в кресле, сложив пальцы домиком.

Надо сначала всё обдумать, а потом давать распоряжения.

Нельзя действовать сгоряча. Хотя и очень хочется!

— Что ты делаешь? — Моя соседка по комнате, Лора, милая девушка с тёмно-рыжими волосами и карими глазами, смотрела за моими метаниями с недоумением. Нам выделили на двоих прекрасную просторную комнату с огромными окнами в академический сад. Две широкие кровати под балдахинами, два туалетных столика из орехового дерева с зеркалами, два письменных трюмо и два рабочих стола. Три книжных шкафа и одна ванная комната на двоих. Без излишеств, но со вкусом.

— Волосы перекрашиваю, разве непонятно? — проворчала я, глядя в зеркало. Зеркало хотелось с размаху разбить.

— Это понятно, но почему они такого цвета?

— Потому что... — ответ вертелся у меня на языке, но я его благополучно сдержала. В первый раз моё зелье дало совершенно незапланированный эффект! Чёрные волосы, вместо того чтобы стать пепельно-белыми, стали ярко-рыжими, да ещё с каким-то зелёным отливом на концах. Ни дать ни взять — морковка. И куда идти с такой халтурой? Более того, только нанеся зелье, я поняла, насколько это была глупая затея.

Наверняка моему несостоявшемуся мужу, точнее, состоявшемуся, передали мой магический профиль, а его никакими чарами и зельями не замаскируешь. Точнее, не передали, а магия супругов начинает вести себя по-особенному. Не знаю точно как, я не вникала глубоко в этот вопрос, но, кажется, это первая задача для поиска в библиотеке! Спрашивать рискованно, лучше поискать самой.

Я с отчаянием провела рукой по волосам. Они отливали ядовито-рыжим, таким ярким, что не хочешь, а обратишь на себя внимание. «Прекрасно. Просто прекрасно. Вместо того чтобы стать незаметной, я превратилась в ходячий сигнальный фонарь».

Плюс этот же магический профиль считали при поступлении в академию и занесли в список студентов. То есть моё раскрытие зависит только от того, насколько наш уважаемый ректор вникает в дела каждого. Очень надеюсь, что не вникает. Мне надо будет как-то сделать так, чтобы он не попадался на моём пути, во всяком случае, чтобы не оставаться с ним один на один и всегда быть при свидетелях. Сделать это сложнее, чем придумать.

Вот надо же было так вляпаться! Академия вместо моего спасительного убежища стала моей тюрьмой.

Я бросила взгляд на запертое окно. Магические барьеры мягко мерцали, напоминая, что побег невозможен. Даже если бы я решилась прыгнуть, они бы мягко вернули меня обратно в комнату. Во избежание.

Интересно, на сколько его здесь заперли?

И наказание это или поощрение? Учитывая брак со мной, скорее первое.

— Ректор понравился, да? — неверно истолковала мои действия Лора. — Тогда ты зря красишься. Я слышала, что он любит брюнеток. — Она хихикнула. — От него почти все девушки без ума. Только и разговоров слышно о том, какой он красавчик. Правда, пошли слухи, что он женат, но я думаю, это глупости! Его жену никто не видел, и если бы она существовала, то уже была бы в Академии. Ну или в его особняке на территории Академии.

— Да? Очень интересно! — поддакивала я, продолжая изучение своего отражения. В целом ничего, только причёска странная и выражение лица такое, будто на лбу готическим шрифтом надпись «не влезай — убьёт». Зелёная мантия идеально оттеняла цвет моих глаз и не менее идеально подходила к излишне натурально получившемуся морковкиному оттенку волос. Мысленно выругалась и принялась укладывать пучок: может, хоть так будет менее заметно? Спрячу под казённой шляпкой.

Пальцы плохо слушались, путая пряди, и отчаянно хотелось зажмуриться и не смотреть в зеркало!

«Успокойся, Алисия. Дыши. Паника — плохой советник. Ты обязательно что-нибудь придумаешь».

Нам выдали одинаковые изумрудные простые платья, коричневые ботиночки и тёмно-зелёные мантии и шляпки без отделки. У Лоры мантия была расшита мерцающим чертополохом и заколота фибулой в виде клевера, а у меня — папоротник и застёжка в виде котла. Знак травников и зельеваров. Для девушки образование травника считалось более подходящим, да и учёба там была более лёгкой. А от зельевара требовалась точность, интуиция, знание.

Я потрогала фибулу в виде котла. Металл был холодным и гладким под пальцами. Символ моего факультета. Мне нравится.

Зато и устроиться в жизни хороший зельевар мог куда лучше травника. Даже если это была девушка. Даже если её фамилия была Сеймур. Я надела шляпку и критически осмотрела результат. Хотела стать «невидимкой», серой мышью, а вышло строго наоборот.

— Ты поступила на очень сложный факультет, — продолжала Лора, параллельно завивая локоны магическими щипцами. — Ты уже знаешь, что тебя зачислили в группу к самому ректору?

— К ректору? — Мне поплохело, и я без сил опустилась на кровать. — С чего ты взяла?

Пол под ногами снова поплыл. Я схватилась за край кровати, стараясь не выдать своего ужаса. «Нет. Только не это. Любую группу, только не его».

— Там, внизу, в учебном корпусе уже висит расписание групп, занятий и список студентов. Ты единственная девушка в группе. Наверное, ты так впечатлила экзаменаторов, что тебя отправили к нему. Но особо не надейся: он ведёт у целого потока, плюс временно ещё будет вести защитную магию. Преподаватель внезапно уволился, так что пока ищут замену. Не думаю, что у тебя будет шанс обратить на себя внимание. Но, с другой стороны, как раз закончится действие отвара, и твои волосы примут нормальный вид! Только не делай так больше: ты и так очень красивая, он обязательно на тебя посмотрит. Жаль, что я не прошла на зелья.

Каждое слово вбивало гвоздь в крышку моего гроба. Группа ректора! Единственная девушка.

Внимание гарантировано.

Она горестно вздохнула и принялась собирать завитые локоны в прическу.

— Я сейчас, я быстро, — пробормотала я и кинулась прочь из комнаты, чтобы самолично убедиться. Если это правда, то пока не поздно, надо упросить декана сменить группу!

Я бежала по коридору, не обращая внимания на удивлённые взгляды других студентов. Сердце колотилось где-то в горле, перехватывая дыхание.

Может, отчислиться? Точно, надо сделать какую-нибудь глупость, и меня отчислят!

Да ща-аз!

Все отчисления точно идут через ректора, и он обязательно заинтересуется этим случаем: лучшая на экзамене и на отчисление! И вот надо было мне так выделиться с этим зельем! Получила бы средний проходной балл и горя не знала!

Моё стремление быть лучшей, доказать всем и самой себе, что я чего-то стою и гарантированно пройти отбор, обернулось против меня.

Я стояла и тупо смотрела на список. Действительно, я в группе ректора. Нас всего там двенадцать человек, включая меня, и девушек только я.

Потрясающе.

Моё имя выделялось на фоне других — «Алисия Сейлор». Оно словно светилось, призывая внимание того, от кого я больше всего хотела бы спрятаться.

Буду просить декана перевестись, что ещё остается? Дурная затея, но попытаться стоит. Я развернулась и направилась в административный корпус.

— Нет, нет, госпожа, я не могу вас перевести. — Декан покачала головой. — Группу формировал лично господин ректор, отбирая по одарённости. Это большая честь: мы все впечатлены вашими результатами экзаменов, поэтому...

— Госпожа, — начала я, аккуратно подбирая слова. — Понимаете, я бы хотела всё-таки обучаться у женщины. Господин ректор — прекрасный, корректный...

— Джентльмен, — прервала меня декан. — Вы не переживайте, он не позволит в ваш адрес ничего лишнего и предосудительного. К тому же могу вам сказать по секрету, что с недавнего времени господин ректор женат, поэтому вам нечего опасаться.

Неверно истолковала мои сомнения декан и ободряюще улыбнулась. Я поблагодарила, сделала книксен и вышла из кабинета, подавив желание со стоном сползти по косяку.

Чтобы немножечко прийти в себя и развеяться, я решила погулять по Академии. Хоть посмотрю, что здесь да как. Всё-таки здесь мне предстоит учиться, и, я надеюсь, нормально жить целый год.

 Как минимум.

 Ноги сами понесли меня прочь от административного корпуса, подальше от того места, где рухнули мои последние надежды. Я шла, не разбирая дороги, пытаясь заглушить внутреннюю панику ритмичным стуком каблуков по каменным плитам.

 Я прошла крытую галерею и вышла в сад — хороший, ухоженный. Если наши окна выходили на более запущенную его часть, точнее, не запущенную, а имитирующую естественные заросли леса, то здесь всё было очень благопристойно. Мощёные дорожки, беседки, подстриженные кусты и зелёные клумбы, правильные и геометрически верные фигуры — всё так красиво. Всё так понятно. И всё так предсказуемо скучно.

 Я остановилась у идеально круглой клумбы с розами. Каждый куст был подстрижен с математической точностью. Даже аромат казался каким-то слишком правильным, лишённым дикой, естественной сладости. Всё здесь было таким: безупречным, холодным и бездушным.

 Кому как, а мне больше нравится настоящее, неправильное, а не такое выверенное, выхолощенное, точное. Когда была маленькой, я очень любила гулять в нашем заброшенном парке, летом могла там пропадать целыми днями, пока нянюшка, спохватившись, не уводила меня ужинать. Не получилось стать зельеваром, пошла бы на травника.

 Воспоминания о тех днях нахлынули с внезапной силой. Свобода, солнце, запах нагретой хвои и диких трав... Всё то, чего мне так не хватало сейчас, за этими стенами.

 Травник тоже хорошо.  Вон матушка Лозз,она больше травник, чем зельевар. Говорит, когда ей наскучит варить зелья в котлах, она уйдёт на пенсию, купит себе домик, будет выращивать овощи, зелень и лечебные травы на продажу.  Как я её понимаю! Я вздохнула. Может, стоило напроситься сразу к ней в этот домик для работы на огороде. Для земляных работ  я вполне гожусь. Там думать не надо.

 Как выяснилось, думать и планировать вообще не моё.

 Я не заметила,как прошла парк и вышла к теплицам. Огромным, высоким, в четыре человеческих роста, застеклёнными магическим стеклом. Я хмыкнула. Не все теплицы, оказывается, нуждались в тепле; в некоторых, наоборот, иней покрыл всё изнутри, и от них веяло холодом. Интересно, что там выращивают? Я навскидку прикинула список растений, и с ходу мне на ум пришёл только снежеягодник.

 Я приложила ладонь к холодному стеклу. Магический иней сразу же покрыл кожу лёгким узором. Внутри, в мареве холода, угадывались причудливые очертания растений, невиданных мной раньше.

 Необычный кустик с маленькими колючими листочками, которому для цветения и вызревания ягод нужна была минусовая температура. А когда в северных горах, где он растёт, наступало лето, он впадал в спячку.  Ягоды снежеягодника белые, с розовато-синеватым отливом, всегда холодные и хрустящие, как кубики льда. Они требовались для приготовления очень многих зелий, например, от жара и ожогов.

 Считалось, что веточка снежеягодника, оставленная у входной двери бережёт дом от пожара.  Иногда ягоды добавляют вместо льда в напитки, чтобы дольше сохранить свежесть. Или подают как десерты: у них водянисто кисло-сладкий вкус, похожий на не очень сладкую клубнику со льдом.

 Мои знания по травничеству оживали, отвлекая от мрачных мыслей. Матушка Лозз бы мной гордилась. Хотя... вряд ли она гордилась бы тем, в какую ситуацию я себя загнала.

 Другое дело, что ухаживать и содержать снежеягодник вне его привычных условий — удовольствие дорогое и сложное, да и собирать его — тоже дело не из простых. Цветёт и плодоносит он зимой в самые лютые морозы, а зима в горах — время опасное и неприветливое.

 Я никогда не видела, как он растёт и очень хотела посмотреть.  Надеюсь, на уроках травологии нам его покажут. Я вернулась в прогулочную часть парка и села в беседке.Надо что-то придумать, чтобы успокоиться. Не знаю: может, вон розы посчитаю. Если я не отвлекусь от всей этой ситуации, то точно сойду с ума! А потом схожу в библиотеку, попрошу книги по магическому праву и обязательствам. Может, удастся как-то гарантированно избежать последствий?

 План действий, пусть и призрачный, немного успокоил меня. Знание — сила. И если уж я угодила в ловушку, то должна изучить каждую каждую трещину, чтобы найти выход.

 Хотя бы для того, чтобы убедиться в отсутствии выхода.

 Домой мне уже точно путь закрыт. Ни один род не примет назад так опозорившую его дочь.

Вот раньше надо было думать.Раньше! 

 —Алисия, вот ты где! — Я вздрогнула и обернулась. Ко мне широким шагом шёл Генри в фирменной тёмно-фиолетовой мантии факультета защитных искусств. — Я тебя везде ищу.

 Его появление было как глоток свежего воздуха в затхлой комнате. Обычный, простой, без тени того хищного величия, что исходило от Каэла. И в этом была своя прелесть.

 Он очень тепло улыбнулся, и в карих глазах запрыгали золотистые искорки.

  — Хотел пригласить тебя сходить в кофейню. Если ты, конечно, не возражаешь. — В кофейню? А это мысль!

 — О, я так рада и, конечно же, не возражаю! — Я хоть на минуточку смогу выкинуть из головы своего мужа и ситуацию, в которую я попала по своей же дурости. — Я буду рада пойти с тобой, благодарю за приглашение, — спохватилась я и выдала более приличную формулировку, чтобы не смущать Генри своим  порывом.

 А то ещё поймёт неправильно. Генри нисколько не смутился, подал мне руку, помогая встать:

 —Я знаю здесь прекрасное заведение. Называется «Лунный феникс». Немножечко пафосно, зато очень атмосферно и уютно.

 —О, какая прелесть! Обязательно хочу попробовать их фирменный кофе, — вежливо сказала я, оставив при себе мысль, что сейчас согласна даже на любую кофейню, хоть на «Ржавый котёл», где подают самый невкусный кофе в мире, лишь бы не оставаться наедине со своими мыслями.

 Мы уже шли по направлению к выходу с территории Академии. Воздух казался слаще, небо голубее. Как всё-таки немного надо для счастья.

 — Говорят, в эту кофейню даже ректор захаживает, — продолжил рекламировать заведение Генри. Господи! Прелесть кофейни тут же упала на уровень клумбы, взяла лопату и стала копать.

 Сердце ёкнуло, а в животе похолодело. Конечно. Конечно же, он бывает там. Почему я думала, что хоть что-то в этой жизни может быть простым и безопасным?

 — Но, правда, он бывает там очень редко. Но качество все равно на высоте! Самое то для красивой девушки!

 —Это хорошо, раз качество, — натянуто улыбнулась я. «И хорошо, что редко заходит» — добавила мысленно. Нет, всё-таки самое противное и аморальное заведение сейчас явно предпочтительнее. В противное ректора точно ни ногой!

 Но назад дороги уже не было. Генри уже вёл меня под руку, беззаботно рассказывая о достоинствах кофейни. Оставалось только надеяться, что сегодня не тот день, когда ректору вздумается посетить «Лунный феникс».

Кофейня пряталась в узком переулке в восточной части Файрвуда. Старинная вывеска с позолотой поскрипывала на ветру, а из полуоткрытой двери струился густой аромат обжаренных зёрен, корицы, ванили и сливочной пенки...

Я замерла на пороге, впитывая атмосферу этого места. Здесь пахло не просто кофе — здесь пахло буквально-таки осенним уютом. Тихим, уютным уголком, где можно было спрятаться от всего мира. Хотя бы ненадолго.

Генри придержал для меня дверь, его пальцы слегка коснулись моей руки чуть выше локтя — случайно, но достаточно, чтобы я почувствовала, как по коже пробежали мурашки.

Его прикосновение было тёплым и уверенным, но оно не вызвало того электрического разряда, который пробежал бы по коже от... Нет. Я не буду о нём думать.

Я огляделась. Если ректор действительно сюда ходит, то у него как минимум прекрасный вкус. Мне тоже нравится. Кофейня тонула в уютном полумраке, а изнутри оказалась больше, чем снаружи. Витраж имитировал закатное небо, пропуская солнце, которое причудливыми бликами ложилось на пол и на деревянные небольшие круглые столики. Рядом со столиками стояли глубокие, мягкие тёмно-коричневые кресла. Такие, в которых хотелось сразу упасть, закутаться и забыться.

Я выбрала кресло в самом углу, в тени, откуда хорошо просматривался весь зал и выход. Если ректор войдёт, я буду держать его под контролем. Хотя какой уж тут контроль...

— Если замёрзнешь, можно попросить плед. Смотри, у них очень интересное меню. Секретный ингредиент — жжёный лунный сахар. Ещё здесь подают...

— Закажи на свой вкус, — попросила я, не став вдаваться в подробности.

Мой взгляд скользнул по меню, но буквы расплывались перед глазами. Все мысли были заняты одним: "А что, если он уже знает?"

Генри отодвинул кресло, помогая мне сесть.

— Здесь подают кофе с карамелизированными звёздами, — прошептал он на ухо, и его дыхание обожгло. — Говорят, если загадать желание, пока они тают...

— Оно сбудется? — Я скептически приподняла бровь, проигнорировав его намек.

— Со мной обязательно.

Его улыбка была такой же солнечной, как блики в его карих глазах. Мы устроились у окна, где свет сквозь витраж рисовал на столе причудливые узоры. Генри заказал нам две чашки «Лунного Мрака» — чёрный кофе с пенкой, мерцающей, как звёздное небо. Здесь всё было лунным, мерцающим и одновременно тёплым и уютным. Карамельные звёздочки — мелкую посыпку — подали в хрустальной сахарнице.

— Сейчас принесут пирожное. Держу пари, ты никогда не ела таких пирожных.

— А это что? — Я кивнула на ещё одно блюдо, в котором лежали маленькие поджаристые крендельки.

— А это... — отмахнулся Генри. — Это печенье с предсказаниями. Хочешь, возьмём?

— О нет, нет, спасибо, — хмыкнула я. Мне достаточно предсказаний. Я вспомнила гадалку по пути в Академию, меня передёрнуло. — Давай обойдёмся как-нибудь без них и будем считать, что всё хорошо. А то вдруг выпадет что-то неприятное.

Пальцы непроизвольно сжали край стола. Последнее, что мне сейчас нужно — это ещё какие-то пророчества.

— Да ты не переживай: здесь не бывает плохих предсказаний.

— Ну, если ты настаиваешь, — натянуто-вежливо улыбнулась я, поняв, что отнекиваться дальше глупо.

Я взяла печенье с тарелки с чувством, будто беру в руки змею неизвестной ядовитости: вроде справочник сказал безопасная, но кто её знает? Оно было тёплым и хрустящим.

Генри достал одну штучку, разломил и высыпал из половинок на стол мелкий золотистый песочек, который тут же задрожал и сложился в слова.

— У вас сегодня будет прекрасный вечер, — зачитал он надпись.

— Какая прелесть! — восхитилась я. Генри явно получил то предсказание, на которое и рассчитывал. — Давай ты попробуй: вдруг совпадёт?

— Ой, что-то я в этом не уверена, — пробормотала я.

— Не бойся.

Я сломала печенье пополам. Золотистая пыльца высыпалась на скатерть, мерцая в свете витражей. Буквы складывались медленно, словно нехотя.

— Сегодня вы проведёте вечер в обществе старых книг, — зачитала я вслух. Фух! Я выдохнула. Если бы это волшебное печенье начало мне рассказывать про моего мужа... Но, как я и думала, владельцы заведения знали своё дело. — Как точно! Я как раз собиралась сходить в библиотеку, кое-что поискать.

Сердце ёкнуло. Библиотека. Где он мог появиться в любой момент. Где его кабинет находился где-то на верхних этажах.

— Отлично! — обрадовался парень. — Я тоже планировал сегодня пойти в библиотеку. Если хочешь, сходим вместе. Что ты там хотела посмотреть?

— Да так... — по зельеварению и по защитной магии я тебе всё могу подсказать, — прозрачно намекнул парень. Его предложение было заманчивым. Но слишком опасным. Что, если он увидит, какие книги я ищу? Что, если поймёт?

Я замялась. Искать при нём информацию о свадебных ритуалах и свадебной магии было очень неправильным решением. Сказать правду ещё более неправильным.

— Если не хочешь, я не настаиваю. Я просто предложил. — Генри правильно понял мои сомнения.

— Я хотела поискать кое-какую информацию, которую... — я запнулась и неловко улыбнулась. Если я всё сказала правильно, он должен был подумать, что я ищу что-то, связанное с женскими делами. Лезть в женские дела мужчинам не полагалось.

Я опустила глаза, делая вид, что смущаюсь. Играть эту роль было противно, но что ещё оставалось?

— Да, да, как скажешь. — Как я и рассчитывала, Генри тут же свернул тему. — Интересно, как скоро нам принесут наши пирожные? Надеюсь, уже недолго осталось. Когда планируешь в библиотеку?

— До шести вечера совершенно свободна, — широко улыбнулась я, радуясь тому, что мне не придётся так быстро возвращаться в свою комнату. И сказать по правде, я всё ещё боялась случайно столкнуться с ректором. Да, умом понимала, что это глупость несусветная, и шанс того, что ректор гуляет по пустынным корпусам или женскому общежитию, исчезающе мал, но всё-таки не равен нулю!

Странно, почему он не выходит у меня из головы? Даже теперь?

— О, тогда мы успеем попробовать ещё кое-что. Подожди, я сейчас. — Генри поднялся с места и направился к прилавку, за которым стояла милая девушка в фирменном платье.

Я проводила его взглядом и вздохнула. Вот почему мне в мужья достался какой-то непонятный Каэл, а не понятный Генри? Хотя... Я прислушалась к себе. Генри мне нравился, но не более. Он не заставлял меня чувствовать то самое искрящее напряжение, которое перерастает в чувство. Хотя, может, всё изменится, если я узнаю его получше.

Я сделала глоток кофе, и тёплая горьковатая жидкость обожгла горло. И в тот же миг осознание ударило с такой силой, что я чуть не поперхнулась.

Я поняла, кто именно заставлял меня чувствовать такое напряжение.

Каэл.

Я не заметила, как пролетело время до вечера; с Генри было по-настоящему легко и свободно. К концу дня мне уже начинало казаться, что ничего страшного не произошло и всё как-нибудь само собой разрешится.

Его беззаботный смех, простые шутки и лёгкость общения были как бальзам на мою душу. На несколько часов я смогла забыть о Каэле, о браке, о том, что я в ловушке. Я просто была Алисией, студенткой, которая пьёт кофе с симпатичным парнем.

Я даже на какой-то момент перестала бояться своего мужа. Ну, действительно, что он мне такого сделает? Если подумать, устроит скандал — так это будет проблема его репутации, и только ленивый не ткнёт, что от Каэла даже жена сбежала. И не просто жена, а считай бесприданница из отлучённого рода. А настолько ленивых при королевском дворе нет.

Логика подсказывала, что я права. Но в глубине души шевелился холодный червячок сомнения. Каэлы не стали бы тем, кем стали, если бы играли по правилам.

Если начнёт требовать, чтобы я переселилась к нему, а я могу легко отказать — мне-то уже терять нечего. Плюс я студентка и заставлять меня, да даже не заставлять, а открыто проявлять интерес – это удар по репутации. Хотя для любого из Каэлов придумать пакость — как рас плюнуть.

Я представила его лицо — холодное, надменное. Нет, он не станет устраивать публичный скандал. Он найдёт другой способ. Более изощрённый.

Правда, потом эти успокаивающие мысли сменялись паническим настроением: а что делать, если он узнает? А если уже узнал? А если меня уже ищут и поняли, где искать? Простит ли он такое унижение?

Сердце сжималось от страха. Унижение? Каэл? Он скорее сожжёт дотла всё королевство, чем простит такое.

Генри проводил меня до Старой Башни, где располагалась библиотека, пожелал хорошего вечера и галантно исчез. Всё правильно: не надо торопить события, тем более мне совершенно не до них.

Я стояла у подножия башни, глядя на его удаляющуюся спину. На мгновение мне захотелось позвать его назад, попросить не оставлять меня одну. Но это было бы глупо и неправильно.

— Подскажите, где у вас книги по магическим обязательствам и клятвам, а также по всякого рода магическим связям? — уточнила я у призрака-библиотекаря, сидящего у входа. Призрак меня совершенно не удивил: о нём ходило много легенд. Даже на нашей кухне вечерами рассказывали историю, как один библиотекарь так любил свою работу, что однажды утром, обнаружив себя умершим, просто собрался и точно в срок был уже на месте. С тех пор должность больше не открывалась, и старичок-библиотекарь постоянно находился на своём посту.

Библиотекарь выглядел абсолютно реальным, за исключением лёгкой дымки, окутывавшей его сухонькую фигуру.

Но мало кто верил, что легенда была реальностью. И теперь эта реальность сидела передо мной за обширным столом с толстым ведомственным журналом и чернильницей без чернил.

— Вам нужно в третью секцию направо, — вежливо сказал он и строго посмотрел на меня. — Заполните, пожалуйста, карточку, госпожа, и не шумите. Нельзя шуметь в библиотеке.

— Не буду шуметь, — пообещала я.

Его взгляд, несмотря на призрачную природу, был на удивление живым и проницательным.

Призрак ещё строже на меня посмотрел, достал откуда-то светящиеся полупризрачные писчие принадлежности и свиток. Хммм, а чернильница на столе для красоты, что ли?

— Ваша фамилия, имя, факультет?

В жизни не подумала, что заполнять карточку будет настолько долго и муторно! Библиотекарь переспрашивал по несколько раз и писал медленно, очень медленно, словно впереди у него была вечность. Впрочем, так оно и было. Я начала уже терять терпение, но тут он щёлкнул пальцами, и из ниоткуда соткался прямоугольник читательского билета. Он протянул его мне и повторил: — Прошу вас, третья секция направо. Если вам нужен читальный зал, то он будет дальше. По проходу до самого конца и поднимитесь по лестнице. Если вы будете брать книги в комнату, то их вам придётся принести мне на регистрацию.

— Спасибо большое, я посижу в читальном зале, — вежливо сказала я и уже протянула руку, чтобы взять билет, задумавшись, а как, собственно, я планирую его использовать? Даже не использовать, а просто подержать в руках, как он вспыхнул и растворился в воздухе. Я в растерянности провела вперёд собой рукой и ничего не нащупала. Библиотекарь невозмутимо углубился в добытую из воздуха призрачную книгу. Что, просто так и идти? Свободно без билета?

Я пожала плечами и направилась вглубь библиотеки. Видимо, билет был нужен только для прохода в определённые секции или для учёта. Или призрак просто выполнял рутинную процедуру из привычки.

Хотя какая разница, лишь бы уже быстрее добраться до нужного. В жизни я не видела столько книг! Огромные полки простирались до самого потолка, рядом были представлены стремянки и левитирующие подставочки, чтобы добраться до самых верхних стеллажей. Отдел с магическими клятвами и заклятиями — всё, что с ними связано, оказался тоже обширным: на три стеллажа и все под потолок. Ну, ещё бы! На магической связи держалось всё — от договоров купли-продажи, браков и прочих бытовых вещей до контрактов с духами инферно и посмертного распоряжения имуществом. Везде требовалось знать нюансы и тонкости.

Воздух здесь пах старинной бумагой, кожей переплётов и чем-то ещё, неуловимо знакомым. Тишина стояла такая, что было слышно, как пролетает пылинка.

Однако полка, именно с брачными и семейными контрактами, была небольшой и совсем сиротливой. На ней стояло всего шесть книг, зато таких толстых и объёмных, что я еле подняла одну.

Я провела пальцем по корешкам, подхватила самую большую  и с трудом потащила её в читальный зал. Наверняка в таком объёмном томе есть всё, что мне нужно. Надеюсь, Генри я не встречу и лишних вопросов не возникнет... Да даже если и встречу, то что-нибудь придумаю, но тащить их в комнату к Лоре я точно не буду.

Книга была невероятно тяжёлой, будто налитой свинцом.

Читальный зал оказался шикарен, как и всё в Академии. Интересно, когда-нибудь перестану восхищаться? Круглый, огромный, во всю ширину башни, с витражными окнами практически в пол.

Солнце уже почти село, и последние лучи окрашивали витражи в кроваво-красные и золотые тона. Тени удлинялись, ползая по стенам, как живые.

Ровные ряды удобных столов с магическими лампами в зелёных абажурах, которые пока были совершенно не нужны. Свет из окон заливал всё пространство, несмотря на то, что уже вечерело. Я взгромоздила книгу на стол у окна и подошла поближе, посмотреть на пейзаж.

А мы высоко, оказывается! Странно, я думала, что ниже, ведь лестница была очень короткой, ступеней тридцать, не больше. Скорее всего, они под заклятием уменьшения. Сложно ставить, сложно поддерживать, но удобно.

Внизу сад и теплицы, и основное здание Академии, лавандовое небо с розовато-оранжевой кромкой у заходящего солнца и едва заметные синеватые силуэты гор вдали, прикрытые облачной шапочкой. Фигурки студентов, спешащих по своим делам, были меньше муравьёв. Красота неописуемая!

Я ещё немножечко полюбовалась и вернулась к книгам. У меня есть проблема и её надо решать.

Я села за стол и открыла том. Пожелтевшие от времени страницы пахли пылью, а буквы были тёмно-коричневыми, будто ржавыми.

Мои пальцы скользнули по шершавой бумаге, останавливаясь на разделе «Расторжение брака по инициативе одной из сторон».

Интересно, что говорят умные люди по поводу нарушения брачной клятвы?

Я просидела в читальном зале до закрытия: было уже темно, и вся Академия освещалась тусклыми магическими светильниками. Такими тусклыми, что дорогу всё равно приходилось искать чуть ли не ощупью. Естественно, в какой-то момент я свернула не в тот коридор и ещё полчаса бродила неизвестно где, пока, наконец, не вышла к женскому корпусу.

— Где ты была? — Лора уже готовилась спать и, сидя на кровати в рубашке, расчесывала волосы.  — Я уже думала идти тебя искать!

— Не надо меня искать. — Я натянуто улыбнулась и сняла шляпку — Сначала глянула группу и расписание, потом немного погуляла, а потом мы с Генри ходили в кофейню, а вечером зашла в библиотеку.

— О, — многозначительно протянула Лора, но не стала уточнять и сменила тему. — А ты в библиотеке случайно не забрала учебники?

— Нет, а что надо было? — вздохнула я.

— Да, надо. А тебе разве не сказали?

— Не сказали.

— Ничего, время ещё есть, завтра соберёшь. — Лора снова углубилась в расчёсывание и принялась рассуждать о каком-то новом чудесном креме с лавандой, который непременно надо попробовать.

Я пропускала её слова мимо ушей, автоматически поддакивая в нужных местах. 

День получился просто непередаваемым. Поменьше бы таких.

 И самое обидное, что толком ничего не нашла в этих неподъёмных книгах. Ну, кроме того, что, возможно, существует какая-то синхронизация способностей и влияние супругов друг на друга. Но никаких уточнений механизма и проявления. То ли всем было плевать, то ли опять же всем очевидно, кроме меня.

 Вопрос, почувствует ли Каэл во мне свою жену, если у нас ничего не было, и мы особо с ним не будем пересекаться, остался открытым.

Немного не та информация, которую я хотела найти, но лучше, чем ничего. Наверное. Я сняла платье, подхватила лёгкий пеньюар и шёлковую ночную рубашку — вполне миленькую, но тоже выданную Академией, потому совсем простенькую без отделки, и направилась в ванную. Мыло, кстати, тоже выдавали, но я чуть позже куплю своё: академическое мне не понравилось.

Сейчас полежу в ванне, а потом спать. Денёк будет завтра суетным.

Зачитавшись, я пропустила время ужина, и сейчас невыносимо хотелось есть. Небольшой перекус в кофейне сложно считать полноценной едой, а в общий обед мне кусок в горло толком не лез.

Но ничего страшного — переживу. Будем считать, что это всё полезно для фигуры и стимуляции мозга. Как говорила матушка Лозз: «голод и холод — первейшее лекарство для лечения глупости!»

Вот и проверим. Жаль, что матушка не уточнила, как долго надо голодать и холодать, чтобы заметить явный прогресс.

Следующие два дня прошли в необыкновенной сутолоке. Мы получали книги, нас собирали ещё раз, чтобы рассказать правила Академии. Я дважды бегала в Файервуд, чтобы купить канцелярские принадлежности, которые я даже не подумала взять из дома и прикупить кое-какие ингредиенты, на что истратила всё до последнего медяка, и в полный рост передо мной встала ещё одна проблема: где взять денег? Хотя бы немного.

Хорошо, что одеждой, питанием и обувью студентов обеспечивает Академия.

Декан ещё как-то обмолвилась, что особо талантливых будут награждать именной стипендией. Я уже было размечталась о ней, а потом жёстко себя одёрнула: стоп, именная стипендия — это повышенный шанс засветиться перед ректором. Оно нам надо? Оно нам не надо.

Лучше поголодаю, но подальше от глаз. 

Ну не совсем поголодаю: конечно, кормят здесь неплохо.

Столовая была на первом этаже в огромном зале, украшенном головами оленей и гобеленами. А ещё она была разделена аркой на две секции: общий обеденный зал и буфет. По часам нам выдавали завтрак, обед и ужин. По выходным и праздникам ещё полагался десерт. Не знаю, что за десерт, не знаю:  я не попала ни на один праздник или выходной. А ещё на столах постоянно стояли плетёные корзиночки с маленькими пресными булочками, заменявшими здесь хлеб. Булочек можно было брать сколько хочешь, что меня очень обрадовало. Если станет совсем невмоготу, можно хоть хлеба с водой пожевать.

В буфете столики стояли маленькие и там продавали десерты. И кофе. Ради интереса заглянула: пахло соблазнительно, а цена была чисто символической. Но мне всё равно недоступной. 

Особенно мне приглянулись милые воздушные пирожные, с прослойкой вишнёвого джема и маленькой вишенкой сверху. Простенько и со вкусом. Облизнулась и решила, что куплю их тут же, как получу степендию. Или как только придумаю, как можно подработать.

Буфет пользовался повышенной популярностью, хотя кормили нас вкусно и сытно. Не королевская кухня, но, признаться, порой в родном доме я ела хуже. Во всяком случае, таких чудесных рябчиков в гранатовом соусе у нас точно не подавали, а вот виндзорский суп мог быть и получше.

С Генри я виделась всего один раз и то мельком: предучебная суета была одинаковой, что у меня, что у него. Только и обменялись парой фраз, договорившись как-нибудь ещё раз сходить в «Лунный феникс», а потом он побежал получать учебники, а я за позабытой склянкой чернил.

Из плюсов — я и думать забыла о своём замужестве, ректоре и всём таком. Каэл галантно тоже о себе не напоминал и первую неделю преподавать у нас ну точно не собирался. Даже не пришёл пообщаться с группой, хотя мы с деканом прождали его битый час.

Если он и дальше будет так же приятно-ненавязчив, то это будет просто восхитительно! Замужество, о котором можно только мечтать. Что может быть лучше молодого мужа, который даже про тебя не знает? Только отсутствие его, но тут уже что имеем, то имеем.

Но что-то мне подсказывало, что это не может продолжаться вечно.

А потом начались пары. И первой была моя любимая травология.