Непокорная в Академии его сиятельства

Влезать в неприятности — моё любимое увлечение.

Не то чтобы я делала это специально, но факт оставался фактом. Подозреваю, что это началось ещё с родителей, которые решили дать милой новорождённой девочке имя Мариша с явным аргским звучанием. 

С этого всё и началось. Уверена, назови они меня какой-нибудь Габи или Лорейдой, жизнь повернулась бы по-другому.

Но мои родители считали, что важно не то, как ты назовёшь корабль, а как он поплывёт. В моём случае вырастет.

И не уверена, что они оказались бы довольны моим взрослением. Впрочем, их убили, когда мне не было и трёх, поэтому этот вопрос на повестке дня не стоял. В отличие от другого…

Над высокими шпилями академии разлился тягучий, бьющий по ушам звук. Сирена на главной башне выла о незаконном вторжении в Академию его сиятельства, а это было действительно новостью. Хотя бы потому, что ни один житель империи добровольно не зайдёт на нашу территорию.

По телу прокатилась дрожь волнения пополам с опаской. Нас учили реагировать на сирену именно так, и ни один из сотни студентов академии не разочаровал своих преподавателей. Сорвавшись с места, оставляя тренировочный полигон позади, мы сорвались с места. Кто-то бросил опознавающее заклинание и вся толпа рослых студентов в кожаных доспехах ломанулась к главному входу.

Яркий зелёный луч заклинания вёл туда, где случилась беда.

Хотя кто-то поспорил бы, что с нами все беды случились задолго до этого. В момент поступления, чаще всего принудительного.

Отвлёкшись, я едва не пропахала носом траву, когда пробегающий мимо Тэйр задел меня плечом. Сильный толчок бросил вперёд, но я успела выровняться, сохранила равновесие. Догонять лучшего студента академии не стала, но не послать вдогонку заклинание подножки посчитала оскорблением всего преподавательского состава.

Это они учили нас, что за всё нужно платить. Даже лучшему другу, каким Тэйр для меня не являлся. Единственным исключением в общем правиле являлся Его сиятельство, но это совсем другая история.

Впрочем, бежать оказалось недалеко. Студенты рассредоточились по газону перед главным входом в академию и заняли боевые стойки. Как самая мелкая и юркая я пробилась в первый ряд, не обращая внимания на недовольство старшекурсников, выше меня на голову.

Поступив в академию, я очень быстро поняла, что не добьюсь ничего силой. Только не здесь. И стала умнее, хитрее и изворотливее любого из широкоплечих и тренированных студентов.

Им это не нравилось. Но приходилось терпеть. Студенты академии были слишком ценным материалом, чтобы раскидываться им только из-за чьих-то антипатий. 

Занимая боевую стойку первой, чуть впереди остальных, я поморщилась. 

Погода не радовала, но одно дело стряхивать с сапог только-только начинающий таять снег вперемешку с грязью на полигоне, и совсем другое — попасть в такую погоду в реальную боевую ситуацию.

Впрочем, я всё ещё не верила, что какой-то идиот решит самовольно заглянуть на огонёк Академии его сиятельства. Таких дураков не сыскать не то что во всей Адорийской империи, но и во всём Иэлате.

Порыв ветра отвлёк от раздумий, я переплела пальцы, готовая в любой миг сотворить… да что-нибудь. Преподаватель Абелард, боевой дракон, много десятилетий проведший на службе империи, всегда называл меня стихийным бедствием. 

Но кто виноват, что заклинания срабатывали у меня не то чтобы криво… но предсказать результат было сложно.

Широкий, величественный парадный вход в академию переливался всеми цветами радуги. Значит, на академию уже успели поставить щит, а нас бросили его защищать.

“В академии всё — тренировка”, — говорил тот же Абелард, одним морозным зимним вечером блокируя студентам доступ в общежитие. И стоило гордиться, что я попала в десятку тех, кто смог попасть в свою комнату. И всё равно, что для этого я применила любовное заклинание к самому Абеларду, умоляя его меня согреть.

Собственно, это был лишь один из сотни случаев, после которых меня невзлюбила вся академия.

Зато я в ней осталась. И это стоило жертв.

Словно по невидимому сигналу двор академии погрузился в мёртвую тишину. Даже погода испугалась: утих ветер, ни один листочек не шевельнулся, пока мы напряжённо вглядывались в высокий забор, окружающий академию. И всё равно едва не пропустили момент.

От забора вдруг метнулась тень. Слишком маленькая, чтобы быть серьёзным нарушителем. Слишком большая, чтобы говорить о животном.

Тень метнулась в гущу студентов, раздались выкрики заклинаний, но ей всё было нипочём. Она метнулась влево, потом вправо.

Кто-то закричал. Не заклинание, а просто от боли.

А я растерялась, не снаружи — внутри. Всё это выглядело слишком странно. Может, преподаватели снова решили нас проверить? Не один Абелард страдал особой формой изощрённых издевательств над студентами.

Но тогда гораздо логичнее не включать сирену, а застать нас врасплох. Чем, собственно, преподаватели обычно и занимались.

Всё ещё следя за слишком быстрой тенью краем глаза, я вслушивалась в происходящее, стараясь ничего не упускать из виду.

Пальцы не дрожали, уверенно выводя формулу. Преподаватель Роэн очень быстро отучил нас от излишнего напряжения, колотя палкой по пальцам, стоило ему заметить их дрожь или неправильную постановку.

Наконец, я дождалась нужного момента. Предугадав следующее движение тени, бросила магическую сеть, задавая координаты. И всё получилось: тень попалась в сеть, сеть вздёрнула свою ношу и отпрыгнула вместе с ней к ступеням главного входа, намертво удерживая нарушителя внутри.

Я могла собой гордиться. И гордилась, раз уж не осталось никого, кто хотел бы взять на себя эту ношу.

— Чтоб тебя сожрали, Адалхард, — простонал студент, стоящий рядом.

— И тебе всего хорошего, Ник, — хмыкнула в ответ.

По рядам быстро прокатилась новость о моём везении, студенты останавливались, кривясь и всячески выражая своё ко мне отношение. Я же пошла к сети, вглядываясь в беспокойной метущуюся в ней тень.

Сапоги по щиколотку утопали в рыхлом снегу, ноги холодил мороз, снова поднявшийся ветер бросал в лицо снег с деревьев. Но какая разница, если маленькая и хрупкая я снова обошла высокомерных и самоуверенных студентов.

Единственная девушка в академии, я уже могла считаться легендой, на равных состязаясь с рослыми парнями и никогда не прося пощады или снисхождения.

Мимолётная улыбка мелькнула на губах, но очень быстро сползла, стоило, наконец, разглядеть тень. Я застыла в двух шагах от сети, широко раскрытыми глазами глядя на большие, тёмный с красноватым отливом, глаза ребёнка, что смотрел на меня.

Мальчик лет восьми не умолял, не просил и не рассчитывал на пощаду. В его глазах стояли слёзы пополам с отчаянием, но на защиту он точно не надеялся. Да и не имел права надеяться.

Я моргнула. Внутренности сковало льдом так, что я не могла вдохнуть. Только смотреть в большие детские глаза и вспоминать. Поглощённая собственным прошлым, я впервые за несколько лет не могла сделать правильные выводы.

Просто стояла и смотрела на несчастного, истощённого ребёнка, скрючившегося внутри моей сети. Босоногого, в обносках, дико грязного. С болезненными язвами по всему телу.

И не замечала нарастающего гула в ушах. Я всё ещё не дышала, пульс бился в горле, ногти до боли впились в кожу, когда академию вдруг накрыла тьма.

Моя едва различимая в поздних зимних сумерках тень пропала вовсе. Звенящая тишина установилась над территорией, и только тогда я, наконец, догадалась развернуться.

Студентов не стало, они все превратились в коленопреклонённые статуи. А в следующий миг с небес упали две тени.

Гул мгновенно прекратился, но вряд ли мне станет от этого легче. Всё ещё вымороженная изнутри, я тупо смотрела, как они приближаются. Знала, что должна что-то сделать, но образ несчастного ребёнка всё ещё стоял перед глазами, не позволяя ни упасть ниц, ни сделать ещё какую глупость.

Впрочем, поздно. Двое мужчин уже остановились в трёх шагах от меня. Тот, что справа, с растрёпанной тёмно-русой шевелюрой, в расшитом золотом сюртуке, сверкнул злым взглядом.

— Как ты смеешь? — процедил он.

В карающей руке появилась сверкающая плеть, он взмахнул ей, но я даже зажмуриться не успела.

— Оставь, Алан. Мы должны поблагодарить студентку за помощь.

Безэмоциональный с лёгкой хрипотцой голос, казалось, вымораживающий весь двор, раздался прямо в ушах. Из моей груди вырвался судорожный вздох. Мне не стоило поднимать взгляд, потому что этого дракона любой житель империи мог описать с закрытыми глазами. Но я всё-таки его подняла.

— Ваше сиятельство…

И мне бы упасть на колени, но ноги почему-то не сгибались.

Эйден Виленхайм и Алан Эрве — два дракона, стоящие по обе стороны трона императора, а по факту управляющие Адорийской империи вместо него. О них складывали легенды — всегда кровавые, — и упоминали только шёпотом. Но если Эрве был хоть и страшен в гневе, но, по сути, понятен, то имя его сиятельства боялись произнести даже про себя.

— Мариша Адалхард, полагаю?

В глазах его сиятельства появился намёк на насмешку. Я хотела было спросить, откуда он знает, но потом спохватилась. Я единственная студентка в его академии, было бы удивительно, не знай он моё имя.

Но с другой стороны — неужели у советника императора мало дел, что он запоминает каких-то невзрачных студенток.

Я сжала губы, а потом через силу выдавила:

— Ваше сиятельство, умоляю простить за дерзость.

И, наконец, упала на одно колено. Так, как должна была сделать, ещё только услышав гул в ушах. Так, как собственно, сделали все до единого студенты академии.

— В подвал на полгода, — довольно констатировал Алан Эрве.

Второй советник императора и ближайший соратник его сиятельства.

Внутренности, которые начали было оттаивать, сжались от молчания первого советника. Правда, лучше бы он говорил, чем вот так смотреть и молча соглашаться с Эрве.

Подвал на полгода? С одной стороны, не казнь — уже хорошо. А с другой, попав в подвалы, я лишусь права обучаться в академии, где пропуск занятия, пусть даже по болезни, считался худшим из грехов.

— Разберись, — равнодушно бросил его сиятельство.

Я всё ещё стояла на колене, чувствуя, как его холодит мокрый снег, и могла полагаться только на слух. Сжалась, предполагая, что разбираться Эрве будет со мной, но уверенный, самодовольные шаги раздались рядом и прошли мимо. Остановились позади, а воздух буквально прорезал магический треск знаменитой плети Карателя Эрве.

Он что… убьёт ребёнка? Вот так просто?

Глупые мысли. Эрве мог вот так просто казнить всех студентов скопом и не получить от императора даже малейшего выговора. И не мне его останавливать.

Тем более, когда перед глазами вместо истоптанного, грязного снега картины далёкого прошлого, которое я не должна помнить, но помнила. И до последнего верила, что его сиятельство остановит соратника. Что он просто пошутил, решил напугать отчаявшегося ребёнка ещё больше, но…

Свист взлетевшей плети слился с треском порванной сети.

— Ваше сиятельство, я прошу оставить ребёнку жизнь, — звонкий, твёрдый голос разлетелся над академией.

Стая ворон с карканьем сорвалась с ветвей и понеслась прочь. Даже они понимали, что я выжила из ума, и не желали смотреть на казнь, которая совершится прямо здесь и сейчас.

— Рехнулась? — рыкнул Эрве, делая шаг ко мне.

Ко мне, стоящей с ножом в одной и прижимающей ребёнка к себе второй. На мальчика я не смотрела из принципа. Знала, что стоит взглянуть, и моя решимость растает как первый снег.

Но я не смотрела и на Карателя, мой взгляд в нарушение всех правил не отрывался от глаз холодных зелёных глаз его сиятельства.

— Ваше сиятельство, я прошу оставить ребёнку жизнь, — повторила с нажимом.

И я бы с удовольствием посмотрела на прямой нос, аристократичные, правильные черты лица, мощную шею, видневшуюся над воротом белоснежной рубашки, на непроницаемо чёрный сюртук или, в крайнем случае, на иссиня-черные волосы его сиятельства, но это он воспринял бы как слабость. Они все воспринимали.

А я должна оставаться сильной, если хочу довести дело до конца. И желательно при этом выжить.

— Это отродье арга! — выплюнул Эрве.

Плеть мелко подрагивала в его руке, желая помочь хозяину разобраться с мелкой неприятностью, но его сиятельство молчал, изучая меня в ответ. А Каратель никогда не шёл против его воли.

“Отродье арга”, — раздалось в сознании эхом.

Арги… страшные твари, которые выглядели как мы. Невосприимчивые к магии, сильные, быстрые. Они едва не уничтожили драконов, и только его сиятельство с Карателем смогли остановить и победить жестокую расу, взявшуюся непонятно откуда.

Арги… они убили моих родителей, когда пришли вырезать очередной город, лежащий на пути. Они не смотрели ни на пол, ни на возраст.

И я готова пожертвовать жизнью ради одного из них?

Я всё-таки опустила взгляд. Рука, держащая ребёнка, задрожала.

Я встретилась взглядом с “отродьем”, мальчик едва дышал, но ответил мне твёрдым взглядом.

Сердце упало и разбилось на мелкие осколки, острые грани которых резали меня изнутри.

Арги убили моих родителей, оставили меня сиротой — раз.

Я студентка академии и дала клятву беспрекословно подчиняться, даже если его сиятельство потребует мою жизнь — два.

В восемь лет, скитаясь по улицам, я выглядела точь-в-точь как мальчик — три.

И также не понимала, почему должна страдать из-за чужих решений и злобы — четыре.

Одинокая слезинка прочертила горячую дорожку по щеке. Я прижала мальчика ещё крепче и подняла взгляд на его сиятельство.

— Я поклялась самой себе, что больше никогда не буду просто стоять и смотреть. Для этого я и пришла в академию, — голос звучал простуженно, но твёрдо.

Это стало второй причиной. Первую же я не раскрывала никому в этом мире.

Всё это время я смотрела в зелёные глаза дракона, надеясь передать то, что невозможно выразить словами. И не рассчитывая на пощаду, ведь его сиятельство не щадил никого и никогда.

— Ты пришла в академию, чтобы служить Империи и его сиятельству, — усмехнулся Эрве. — И отдать жизнь, если он попросит.

Да.

Только он не просил.

— Умоляю… — совсем тихо попросила в тишине.

Казалось, во дворе академии только мы, а не сотня студентов, которые наверняка заставят меня пожалеть о происходящем сейчас.

— Он прежде всего ребёнок.

Пальцы сжались на лохмотьях, в которые был одет мальчик.

— Всего лишь ребёнок… А я… я готова искупить его вину.

— Даже собственной жизнью?

В первый миг я не поверила, что услышала это. Но нет, стоило поднять голову, и я столкнулась с холодными, как самые глубокие впадины морей, зелёными глазами его сиятельства. И в этот раз в них промелькнула эмоция, но какая я не успела и не хотела разбирать.

И он точно знал, что спрашивать.

Готова или я пожертвовать жизнью ради арга? Возможно, последнего из всех. Представителя расы, которую драконы продолжали истреблять без суда и следствия, если находили хоть намёк на кого-то из них. Ребёнка тех, кто, возможно, убил мою семью.

Но всё-таки ребёнка.

Я знала ответ. Мне просто нужно было время, чтобы его осознать.

— Даже жизнью, — выдохнула я, отпустила мальчика и встала на колени, протягивая его сиятельству свой нож.

Символ академии, который вручали каждому оставшемуся на курсе — и в живых, — после окончания второго курса. Отдать нож было всё равно, что самоотчислиться или самоубиться. И я оказалась готова на это, отдавая жизнь за жизнь.

— Принято, Адалхард, — хмыкнул Эрве.

Я слышала, как он подходит, как протягивает руку, чтобы избавиться от одной нахальной студентки. И вскинула подбородок, чтобы смотреть смерти в лицо, а не принимать её как безропотная овца, но…

Тяжёлая рука в чёрной перчатке легла на плечо Эрве.

Я видела дикую смесь эмоций из удивления, раздражения и протеста на лице Карателя. Он повернулся к его сиятельству, их взгляды на мгновение пересеклись, а потом оба без слов развернулись и пошли прочь. Эрве отставал на полтора шага и, судя по напряжённым плечам и спине, не прочь был вернуться.

Я до последнего готовилась к его возвращению.

Но он не вернулся.

Лишь на мгновение размылся взгляд, и с того места, где стояли мужчины, в небо взвились два дракона.

Единственные драконы в Иэлате.

И, возможно, последние, способные летать.

Волшебные, приветствую вас на страницах новой истории❤ Ей как и всегда нужна ваша поддержка, а я с удовольствием отвечу на все ваши вопросыи впечатления в комментариях

Если вам понравилась история, добавляйте в библиотеку, чтобы не потерять. И ставьте ❤, чтобы и другие читатели смогли ее увидеть

Спасибо за ваше внимание к моим книгам! Всегда ваш автор❤

Я едва не упала. Покачнулась, выдохнула, не в силах по-другому выплеснуть скопившееся в теле напряжение.

Они ушли. В самом деле ушли. Бросили меня и ребёнка, которого хотели убить.

Почему? Что заставило его сиятельство передумать? Не моя же жизнь и глупость?

Я медленно опустила руки со всё ещё лежащим на них ножом. Села, чувствуя, как порывистый ветер шевелит волоски, выбившиеся из тугой косы. 

Силы оставили меня, я чувствовала себя выжатой досуха, хотя не использовала и трети своего резерва. Мыслей не было, в голове опустело. Я сидела на коленях в нескольких шагах от парадного входа в академию и пыталась понять, откуда у меня эта вечная тяга влезать в неприятности.

И допустим, в смерти родителей я не виновата, была слишком мала, чтобы в принципе что-то понимать. Помнила только руки, бережно уносившие меня от места их пыток, и собственный плач. Голос моего спасителя… он тоже присутствовал, но что и как говорил я не могла вспомнить, как не пыталась.

Приют? Да, там я вела себя не как подобает воспитанной хорошей девочке. Но будь я ей, не дожила бы и до своих восьми лет. Академия? Да-а, здесь мой талант влезать в неприятности расцвёл буйным цветом. Я влезала в драки, где точно не смогла бы победить, когда меня называли попрошайкой и приёмышем. Я не молчала, язвила, нападала даже на тех, кто был во много раз меня сильнее. Я конфликтовала с Тейром, хотя могла получить его покровительство.

Но с другой стороны, покровительство, выраженное издевательским тоном и словами “твоя жизнь будет принадлежать мне” ну такой себе плюс. Как и жизнь чьей-то подпевалой.

Не для этого я поступала в Академию его сиятельства. Единственное учебное заведение Адорийской империи, где готовили воинов. Настоящих, способных свергать государства и спасать империи. Жёстких, безукоризненных, непобедимых. И до кончиков волос принадлежащих его сиятельству.

Дающих клятву принадлежать и подчиняться.

А я что?

А я как обычно. Поглощённая своими мыслями, я не заметила ни как студенты поднялись с колен, ни как они приблизились. Слух, зрение и мысли бултыхались в болоте из сожалений и непонимания. Только чутьё не подвело.

Я отреагировала быстрее, чем осознал мозг. Перекатилась по жёсткому камню крыльца, царапая руки и отбивая спину. Подняла нож, отбивая первую атаку.

Громкий металлический звон разнёсся по двору.

О да! Академия могла гордиться своими студентами! Сотня мощных парней на одну маленькую меня — это верх гордости, чести и достоинства.

Впрочем, нас учили именно этому — добиваться целей, невзирая на средства. Студенты и добивались. Заодно планируя добить меня.

Вряд ли они хотели прямо убить, в конце концов, я, как и все они, собственность его сиятельства. И только ему решать, жить нам или умереть. Но упечь меня в лазарет они старались изо всех сил.

Я снова перекатилась, отбила меч ножом, бросила пульсар, отбрасывая десяток студентов на пару шагов. Но увернуться от стрелы в голову уже не успевала.

Небо! Арбалет-то у них откуда? В кармане пронесли?

Никого из нас не волновали ни снег, ни ветер, ни тишина. Драки не требуют громких криков, всё самое страшное всегда происходит в тишине. Студенты академии искренне решили то ли отомстить за кумира в лице сиятельства, то ли сровнять с землёй давно надоевшую меня — раз уж моя жизнь теперь не особо ценилась никем из них.

Стрела летела, время замедлилось, я отвернулась, планируя поплатиться красотой, но остаться в живых.

Взгляд выцепил в толпе относительно тощего мальчишку, имени которого я не помнила. Именно он держал в руках карманный арбалет. Его губы уже растягивались в подобие довольной ухмылки.

И тем удивительнее было заметить смесь ярости и… недовольства? Страха? В любом случае мне показалось. Тейр просто не мог на меня так смотреть. И выбить арбалет из рук парнишки тоже не мог.

Но выбил.

А в следующее мгновение время понеслось с утроенной скоростью.

Парнишку отбросило ударом Тейра, Идоган Лейр — приятель Тейра, — направил меч мне в печень, я увернулась, лезвие меча прорезало рукав вместе с кожей.

Широко открыла глаза, глядя на острый, с гравировкой академии металлический наконечник стрелы, несущийся мне в лицо.

А в следующий миг отлетела прямо в двери парадного входа

Мариша Адалхард…

Эйден Виленхайм…