Неправильная. Эликсир ректора

«Интересно, с ней он тоже спит?» — промелькнула мысль на исходе часа ожидания в приемной дорогого отца. Его секретарша, девица едва ли лет на пять старше меня, лениво подняла взгляд и очередной раз презрительно скривилась, как будто мы одним присутствием пачкаем идеальное пространство кабинета. 

Знала бы она, сколько таких тут уже побывало, возможно, это сбило бы с нее спесь.

Пока Лейн безразлично смотрела, как за окном с каждой минутой становилось все темнее, я уже извелась: до моей смены оставалось меньше полутора часов, а отец заставлял нас ждать. Я была уверена, что специально, надеялся, что мы сдадимся и уйдем. Потому я и взяла с собой сестру, хотя та не хотела идти. Но кто-то должен был сбегать в аптеку, если я не успею.

Возможно, в другой раз я бы не стала ждать, но не сейчас — артефакт Миранды истощился. Новый кристалл, который не позволит ее магии пожирать саму себя, стоит как моя годовая зарплата медсестры. Без отца не обойтись.

Сигнальный кристалл на столе секретарши засветился долгожданным зеленым светом, оповестив о том, что наше ожидание подошло к концу.

— Его светлость освободился и готов вас принять, — произнесла секретарша своим слащавым голосом. 

Она жеманно поднялась, поправляя узкую юбку, и распахнула перед нами тяжелые дубовые двери в кабинет генерала службы магической санитарии империи Эстерлин, лорда Фростгарда. 

Я вскочила со стула, на котором провела все это время, лишь периодически вставая, чтобы размять ноги, и быстро одернула платье, мысленно поблагодарив себя за то, что утром успела аккуратно заштопать очередную дыру на подоле.

— Останься здесь, — сказала я сестре, зная, что разговор с отцом легким не будет. 

Однако Лейн так же равнодушно, как стояла, развернулась и следом за мной зашла в кабинет. Я поджала губы, но спорить времени не было.

Нас тут же накрыло тяжелой волной запахов: дорогих руаллийских сигар, терпкого одеколона и типографской краски. Лейн осматривалась, разглядывая массивные шкафы с золотым тиснением на книгах, бархатные портьеры и огромный стол из темного дерева. Мне это все было уже неинтересно — насмотрелась.

Хозяин кабинета стоял у окна, заложив руки за спину. Высокий, поджарый, в хорошей форме, даже несмотря на то, что давно уже штабной. Правильно, как же иначе менять молодых жен. Он даже не соизволил повернуться, прежде чем “поприветствовать”:

— Денег не дам. 

Лейн, которая ни разу после ухода отца не имела счастья видеться с ним, вздрогнула и чуть слышно ахнула. Этот тихий звук словно резанул по живому. Да, вот так мы с папой каждый раз и общались. Как побирушка и богач, великодушно подающий милостыню, а не как дочь и отец.

Как же мне не хотелось, чтобы Лейн это видела! Зачем я вообще позволила ей войти? Пусть бы она помнила его просто строгим и отрешенным, а не этим бездушным куском... Теперь она знала. Видела его истинное лицо.

— У Миры истощился артефакт, — сдавленно произнесла я. — Я пыталась снять приступ магией, но я не целитель. 

— И что? 

— Ты же знаешь, что она умрет, если…

«Генетический дефект», — говорили целители. Врожденная аутоагрессия. Магия Миры распознавала её же собственные ткани как врага и пыталась уничтожить. Кристалл-селектив работал как молекулярная «ловушка» — он связывал агрессивные частицы эфира раньше, чем они успевали вцепиться в ее органы. Но его ресурс иссяк.

— А мне плевать. — Отец рывком обернулся и окатил меня ледяным взглядом серых, рано потускневших глаз. — Я давал вашей матери деньги в начале месяца. И если она не умеет ими правильно распоряжаться, тратит на всякую дребедень, это уже не мои проблемы.

— Кристалл стоит как мой годовой заработок!

— Учитесь жить по средствам.

Ни тени сочувствия, ни капли тепла. Только раздражение, словно мы были назойливыми мухами.

Я коротко вдохнула и закусила губу, стараясь ничем не выдавать свои чувства. Внутри все сильнее клокотали злость и обида. Все, что у нас оставалось от прошлой жизни — когда мать была леди и женой герцога, ушло на артефакты, поддерживающие жизнь Миры. Денег, которые давал отец, нам хватало ровно на то, чтобы не сдохнуть от голода и не питаться на помойке. 

Но когда у кого-то из моих пяти сестер окончательно рвалась обувь или, как сейчас, срочно нужны были лекарства, мы оказывались в большой заднице… Обычно пойти к отцу было крайней мерой, но сейчас мне было некуда больше деваться. 

— Я вас содержу, хотя мог бы этого не делать и никто бы меня не осудил, — добавил отец. — Так что будь благодарна.

Меня затрясло.

— «Содержу»? «Давал деньги»? Ты называешь эти жалкие подачки деньгами?

— Как ты смеешь разговаривать со мной в таком тоне? — Его глаза сузились.

— Смею! — выкрикнула я, делая еще шаг к нему, где-то на задворках сознания понимая, что пожалею об этом. Но меня уже несло. — Ты здесь красуешься в мундире с золотым шитьем, герой империи, остановивший эпидемию, а мы перебиваемся с хлеба на воду! Пока ты меняешь своих баб как перчатки, тратя на них безумные средства.

Я обвела рукой его роскошный кабинет, указывая на коробку сигар на столе.

— Одна твоя сигара стоит больше, чем мы тратим на еду за неделю! Ты выставляешь себя святым перед всем светом — и жалеешь деньги на лекарство для собственной дочери! Ты не герой, отец. Ты просто скупой, лживый…

Договорить я не успела. Испугаться тоже. Мир взорвался ослепительно-белой вспышкой.

Звук удара я услышала уже внутри собственной головы — глухой, влажный хруст.

Давайте посмотрим на героиню: Эйра Фростгард. Дочь лорда, живущая в трущобах. Станешь тут сильной. Особенно когда на шее пять младших сестер.

Пол ударил в колени, затем в ладони. Сначала боли не было. Только звенящая пустота и странное, ватное онемение в левой половине лица. А потом во рту разлился металлический привкус крови.

— Вон. — Голос отца прозвучал тихо, но от этого стало еще страшнее. — Можете больше не приходить, денег не будет до следующего месяца. 

Скула горела. Я пошевелила челюстью — больно, но двигается. Значит, не сломал, пострадали только мягкие ткани. С трудом, борясь с головокружением и набегающими слезами, я заставила себя встать, взяла Лейн за руку и вышла из кабинета. Я не собиралась радовать отца видом моих слез.

Секретарша мазнула по нам брезгливым взглядом, кажется, больше переживая о том, что мы можем испачкать ковер, чем о том, как ее начальник относится к собственным детям. 

Плевать. 

Сейчас нужно было как можно быстрее найти деньги. Пусть не на кристалл. Хотя бы на обезболивающую настойку. Аптекарь скоро закроет лавку.

Мы вылетели из здания словно ошпаренные. Холодный вечерний воздух ударил в лицо, немного остужая горящую щеку, но боль никуда не делась — она отдавала в челюсть с каждым ударом пульса

Я зачесала волосы на одну сторону, хотя бы чуть-чуть прикрыв покрасневшую щеку. На улице уже сгустились осенние вязкие сумерки. В воздухе висела зябкая морось, в лужах растекались огни фонарей. 

Взгляд наткнулся на огромную витрину аптеки, подсвеченную изнутри. Так сверкали селективные кристаллы. Какие-то из них нужны были, чтобы блокировать откат после избытка заклинаний и не лежать сутки с дикой головной болью. Еще один вариант, который позволял аристократкам носить новые лица, а ветеранам — чужие конечности. Это тот самый, который был нужен Миранде, чтобы ее тело перестало убивать само себя. Я стиснула зубы — челюсть тут же отозвалась болью, которая заглушила даже бой башенных часов.

Проклятье! До смены полчаса. Я не просто опаздывала, я катастрофически не успевала. Но и оставить Миранду всю ночь кричать от боли было нельзя. 

У меня был один-единственный вариант, еще хуже, чем обращение к отцу. Хотя, судя по всему, хуже уже некуда. Он был просто незаконным.

Я потащила Лейн прочь от богатых кварталов, туда, где мощеные улицы сменялись разбитой брусчаткой и утоптанной грязью. Моя подруга, Нелли, жила в трех кварталах от нас и в двадцати минутах от больницы. Чисто теоретически я успевала тютелька в тютельку, но сейчас нам надо было ускориться. 

Мы бежали, петляя между обшарпанными доходными домами, пока не добрались до нужного — покосившегося строения с облупившейся штукатуркой. 

— Нелли! — Я забарабанила в дверь на первом этаже так сильно, что едва не отбила кулак. — Это я, Эйра. 

Подруга открыла не сразу, вышла за порог и сразу прикрыла за собой дверь. 

— Нелли, я согласна, — тут же выпалила я. — Завтра выйду за тебя, только… Только деньги нужны мне сегодня. 

Она прищурила глаза, оглянулась, как будто кто-то мог подслушать.

— Хорошо. — Нелли запустила в карман руку и достала оттуда пять медяков. — Только помнишь, да? Никто не должен знать. Идите, а то отец сегодня не в духе… 

В мою руку перекочевали монеты и тонкая пластина индивидуального пропуска, личного пропуска Нелли, который она не имела права передавать посторонним. 

Я сжала в ладони монеты, как самую большую драгоценность, убрала пропуск в карман и кивнула. Прежде чем снова скрыться за дверью, подруга оглянулась, бросив нам с Лейн вслед: 

— Только не опаздывай! А то проблем не оберешься. 

Дверь захлопнулась, а я подумала, что с опозданиями всегда проблем много. Мы отошли с сестрой чуть в сторону, и я переложила монеты ей в руку.

— Что покупать, ты знаешь. Если дядька Стривс уже закрылся, постучи погромче, надави на жалость… Он добрый, должен продать. А потом…

— Да знаю я, — фыркнула Лейн. — Срочно домой, нигде не задерживаться, мама будет волноваться… Да маме вообще все равно, даже если я всю ночь буду… 

— Перестань, — перебила я ее. — Ты знаешь, как ей тяжело. 

Сестра закатила глаза, но продолжать не стала. Я обняла ее на прощание, и мы разбежались в разные стороны. 

Дворами, не останавливаясь, едва не выплевывая легкие — так что даже боль в челюсти отступила на второй план, — я добежала до больницы, проскользнула внутрь через запасной выход уже после боя часов. Опоздала. И все бы было ничего, если бы по всему этажу не раздавался громогласный крик инспектора:

— Эйра, где ты, лентяйка! Дрыхнешь, что ли?

И этот крик ничего хорошего не предвещал, я нутром чуяла. Понадеявшись незаметно проскользнуть в сестринскую, я резко завернула за угол и со всего маха влепилась в каменную стену.

В мужчину.

Дорогие читатели, мы с рады приветствовать вас в новой книге. Просто не будет никому, но хэппи-энд* гарантирован.
*спойлер: тем, кто до него доживет.
Если начало вам понравилось, добавляйте ее в библиотеку, чтобы не потерять. Сердечки и комментарии радуют авторов и вдохновляют муза (в этот раз одного на двоих).
И маленький кусочек нашего героя :)

— Куда несешься?!

Он подхватил меня за плечи — жестко и больно. Встряхнул, ставя вертикально, и тут же отпустил, будто я была заразной.

Чтобы посмотреть на него, пришлось запрокинуть голову: моя макушка едва доставала ему до плеча. Серебристые пряди в черных волосах контрастировали с молодым лицом. Резко вылепленные скулы, бледная кожа, под глазами залегли тени  — похоже, ему, как и мне, сегодня не удалось отдохнуть. 

Темно-синий мундир с серебряным шитьем и серебряными же пуговицами в виде змеиных голов — символа целителей. Какая-то важная шишка из академии? Чего его принесло сюда, в заштатную больницу?

Серо-стальной взгляд смерил меня с ног до головы. Под этим тяжелым, сканирующим взглядом я разом вспомнила и сбившиеся под косынкой волосы, и синяк под повязкой, и покрасневшие от недосыпа глаза.

Четко очерченные губы искривились в жесткой усмешке.

— Вы первая за многие годы, кто решил лично проверить мою реакцию.

Запах камфары и полыни — запах эликсира бодрости — коснулся моего лица. 

— Простите, ваша милость.

Его глаза остановились на моем синяке. Я залилась краской. Взгляд словно приклеился к тонкому белому рубцу на ключице, поверх которого в ворот рубахи уходила золотая цепочка.

— Эйра, бестолочь! — рявкнул инспектор. Его круглое лицо побагровело, так что прожилки сосудов, испещряющие щеки, стали незаметны. — Быстро оделась и в операционную, готовь стол и инструменты! И обращайся к его превосходительству как подобает!

Что-то в самом деле случилось — обычно мои ночные дежурства ограничивались раздачей зелий и уходом за тяжелобольными. Операция на ночь глядя?

— Как прикажете, ваша милость. — Я трусцой понеслась в сестринскую переодеваться.

— Простите, ваше превосходительство, — услышала я за спиной. — Эйра — толковая девочка, не знаю, что на нее нашло сегодня.

Никогда не слышала такого подобострастия в голосе инспектора. 

— Для вас обоих будет лучше, если вы не ошибаетесь. — Низкий вибрирующий голос пробежался по нервам, и я поежилась. Так говорят те, кто привык, что их приказы исполняют немедленно. — Впрочем, насколько я понимаю, других все равно нет?

Что ответил инспектор, я не расслышала. А вскоре и вовсе выкинула из головы все лишние вещи, разбирая стандартную укладку и выкладывая в нужном порядке инструменты. Скальпели, зажимы, иглодержатели ложились на побуревшую от многократных стерилизаций пеленку ровными рядами. Иглы. Шовный материал. Салфетки. 

Я едва успела закончить, когда в операционную вкатили носилки. Запрокинутое лицо молодого человека цветом сравнялось с укрывающей его простыней, пятна крови на ней казались еще ярче на контрасте с этой мертвенной бледностью. Простыня лежала странно — как будто кроме тела под ней было что-то еще. Край сдвинулся, обнажив окровавленный ребристый прут. Я сглотнула — ржавый металл уходил прямо в тело. Нет, если судить по количеству крови на пруте — выходил из тела.

Задуматься о том, как парня угораздило, я не успела — в операционную торопливо вошел инспектор, завозился в шкафчике с зельями. Шея инспектора между краем белого колпака и белого же воротника операционного сюртука выглядела нездорово багровой. Кончики волос слиплись в сосульки от пота, стекающего по шее. В другое время я бы спросила, хорошо ли он себя чувствует — но не успела я открыть рот, как в распахнутую дверь резкими широкими шагами влетел тот, с ледяным взглядом. Форменный мундир академии военных целителей сменился на операционный сюртук, кожаный фартук покрывали намертво въевшиеся следы крови. Волосы скрылись под косынкой, лицо под маской. Но взгляд не узнать было невозможно. 

— Все готово, ваше превосходительство. — Инспектор поставил на столик последний флакон с зельем.

Его превосходительство подхватил один, отточенным движением разжал челюсти лежащему, влил в них эликсир забвения. Маска меняет выражение лица, но я почему-то очень живо его представила — с таким видом моя соседка вливала в пасть своему коту зелье от глистов. Небрежно заметил:

— Пьяная удаль молодого дурака — и вот два почтенных целителя и юная сестра вынуждены возиться с ним посреди ночи вместо того, чтобы провести ее в горизонтальном положении.

Щеки вспыхнули так, что казалось, сейчас осветят операционную сильнее бестеневых ламп. Превосходительство усмехнулся.

— Я имел в виду здоровый сон. Не отвлекайтесь на ерунду, сестра.

Инспектор захихикал, но подбострастный смешок сменился полувздохом-полувсхлипом, когда превосходительство убрал простыню.
____________________

Дорогие читатели, 

у Софии Руд стартовала очень эмоциональная новинка

(для читателей старше 16 лет)

— Пугало, Пустая, тебе здесь не место! — так встретила меня академия, об обучении в которой даже мечтать не могла. Но стоило свалиться на голову “богу” этой самой академии, лучшему адепту, наследнику рода Святых — Дэмиану Сэйхару, как прежние беды оказались цветочками.

Я понятия не имею, за что он злится на меня, но огонь в его глазах пугает до дрожи. Он ждет, когда я сломаюсь и уйду, но нет.

Слишком многое стоит на кону, потому я стану заклинателем во что бы то ни стало!

Готовься к войне, великий темный “бог”! 

Сообразительная героиня

Опасный, шикарный герой, которого хочется не то убить, не то влюбить

Тайны и классовая система

Путь от никчемной к той, за кем пойдет толпа

Хэппи энд, который стоит всех слез

Книга участвует в литмобе “”