Непристойное предложение или Повесы предпочитают рисковать

Закрыв дверь, я облегчённо выдохнула и прислонилась к ней спиной, прикрыв глаза.

Медленно считая до десяти, постаралась выровнять дыхание и успокоить бешено стучащее сердце. Казалось, ещё немного, и оно выскочит наружу. Не каждый день воровкой пробираешься в кабинет хозяина, и плевать, что ещё две недели назад это был твой дом, где каждая вещь была до боли знакома. Грустно усмехнувшись, я протянула руку и дрожащими пальцами провела по консоли, что располагалась сразу около входа. Каменная поверхность приятно холодила руку.

Здесь для меня всегда стояла обычная свеча и спички, но не сегодня… Новый хозяин активно наводил свои порядки, стирая любое упоминание бывшего владельца, отчего я недовольно скрипнула зубами и сжала кулаки.

Мерзавец!

Взрыв хохота в гостиной вынудил меня вздрогнуть и скорее приняться за дело. Не ровен час, сюда кто-нибудь нагрянет.

В столь позднее время в доме проходила вечеринка: громыхала музыка, вино лилось рекой, развязные девушки громко смеялись, и карты мелькали в ловких пальцах. Надо же отметить столь удачный выигрыш столь же вульгарным праздником! Не удивлюсь, если завтра весь город будет с придыханием обсуждать творящийся здесь разврат.

То и дело натыкаясь на по-новому расставленную мебель, я вспоминала и богов этого мира, и старого бога моего забытого, но больше всех отдувался чёрт рогатый, упоминаемый мною при каждом столкновении мизинчика с препятствиями. Мягкие туфельки не спасали от внушительно крепких ножек кресел и роскошного стола из красного дерева, что папенька приобрёл буквально месяц назад. Он им так гордился… С трудом привыкнув к темноте, я на ощупь медленно провела по нему рукой. В воздухе до сих пор летали отголоски запаха дерева и лака, смешанные с запахом сигар, что выкуривал папенька. Я с наслаждением вдохнула этот аромат, что тут же подарил мне счастливое воспоминание.

Лилибет радостно бегала, не обременённая ещё никакими правилами приличия, по кабинету, догоняя маленького белого котёнка, что прибился на кухне. Вирт же вживался в роль подростка, от того только качал головой, наблюдая за её проделками, в то время как в глазах горела тоска по детским забавам. В какой-то момент котёнок, не осведомлённый о важности юного господина, взобрался по его штанине на плечо, ища укрытия, отчего братишка, плюнув на приличия, беззаботно рассмеялся, видя недовольное личико сестрёнки, что, прищурившись, решала, как же добраться до негодника. Я в это время сидела в кресле около окна, продолжая делать вид, что читаю, но всё больше наблюдая за родными мне людьми. Папенька стоял рядом со мной. Гордо подняв голову, он с удовольствием поглаживал округлившийся живот и довольно смотрел на нас и на наше будущее.

За окном ярко сияло полуденное светило, запах цветущих апельсинов врывался в кабинет и пьянил нас большими надеждами.

Улыбка растеклась по моим губам, а сердце защемило от того, что мы можем больше никогда не стать такими же счастливыми, как в тот день… если папенька не удержится в этом мире.

Горькая слеза покатилась по щеке, заставляя меня вынырнуть из воспоминаний и вновь выругаться. Головоломки на столе не было.

Осмотревшись по сторонам, я различила лишь силуэты, а потому двинулась к наглухо задвинутым портьерам, решив рискнуть и запустить сюда хоть немного лунного света.

Стоило мне взяться за плотную ткань, как шум около двери пригвоздил меня к полу. Сердце упало в пятки, а страх расползся по каждой клеточке, нашёптывая, что мне конец. Я сгнию в тюрьме, папенька умрёт, а братишка с сестрёнкой вместо светлого будущего получат холод и голод трущоб.

В последний момент, когда дверь уже открылась, и свет озарил пространство, я юркнула за портьеру, надеясь, что гости достаточно пьяны, чтобы не заметить моль-переростка, что скрылась в тени. Пыль сразу защекотала мне нос, и я крепко зажала предателя пальцами, заодно прикрыв ладошкой рот, – не хватало ещё быть пойманной из-за ленивых горничных, что спустя рукава выполняют свою работу. С грустью подметила, что вместо книг нужно было больше времени уделять домашнему хозяйству, глядишь, и не было бы у меня сейчас такой проблемы.

«Но дом-то всё равно достался бы этому прохиндею!» – ехидно нашёптывал мне внутренний голос.

С трудом переборов внутренний монолог, я прислушалась к разговору.

Оказалось, что это не какой-то там гость, а сам захудалый баронишко лестно расплывался сладкой пафосной лужей у ног неизвестного лорда. Перед кем же ещё можно так низко стелиться?!

– Поверьте, у меня достаточно средств! У нас может выйти чудесное партнёрство, – визгливо и возбуждённо говорил Осборн.

– В нашем деле деньги – не самое важное, репутация играет решающую роль, – приглушённо ответил мужчина, – а ваша, увы, не безупречна.

Бархатные нотки в его голосе заставили меня сладко поёжиться и с любопытством выглянуть в щёлку между портьерами.

В кабинете было светло, магические светильники с лёгкостью повиновались мужчинам.

Конечно же их магия текла бурной рекой, не то что во мне! Пустышка!

Горькая усмешка коснулась моих губ, но, стараясь не зацикливаться на своей застарелой боли, я перевела взгляд на рыжие вихри волос и широкую спину, что была обтянута тёмно-фиолетовым пиджаком, подчёркивающим мощный разворот плеч и узкие бёдра.

Незнакомец стоял ко мне спиной, в то время как баронишко – боком. Он подобострастно смотрел на незнакомца, лебезящая улыбка коснулась его губ.

– Поверьте, скоро моя репутация станет кристальной. Мужчине с деньгами многое прощают в нашем обществе, вы же знаете.

От беспомощности я заскрипела зубами. Это наши деньги! Деньги, что папенька зарабатывал тяжёлым трудом многие годы. Он не какой-то там аристократ, он сам выгрызал себе дорогу в эту жизнь. И они были его заслуженно.

Если бы только маменька не умерла, если бы только он не старался уйти от своего горя…

Теперь же этот скользкий мерзавец за наш счёт отбеливает свою репутацию!

Волна гнева вновь обдала меня, отчего я не услышала ответ незнакомца и недовольно поморщилась. В последние две недели я никак не могла справиться с незнакомыми мощными эмоциями, что стремились утянуть меня на своё дно и каждый день переворачивали мою жизнь.

– Вот, – Осборн сделал несколько шагов к стеллажу, располагающемуся во всю стену за столом папеньки, – я слышал, что вы не пропускаете загадочные артефакты… – он потянулся за головоломкой, что мне необходимо было вернуть, и выдал её незнакомцу.

«Не бери, не бери… – мысленно шептала я на грани отчаяния. – Мы без неё не выплывем».

Но тот, не услышав мои молитвы, заинтересовался.

– Что это?

– Это старинный артефакт. Бывший владелец этого дома долгие годы жил среди дикарей и привёз множество безделушек. Их магия первобытна, но весьма привлекательна.

– Пожалуй, – мужчина с интересом вертел её в руках, в то время как я почти в голос стонала. Это всего лишь головоломка и никакой не артефакт! И особой ценности не представляет, но вот то, что внутри…

– Я рассмотрю ваше предложение, а теперь позвольте откланяться.

– Может, останетесь? Вечер только начался…

– Нет, сегодня я, пожалуй, уже пресыщен забавами, – на мгновение мне показалось, что в его голосе проскользнуло пренебрежение, тщательно завуалированное скукой истинного аристократа.

– Конечно-конечно. Я вас провожу, – Осборн разве что не кланялся, суетливо вился вокруг незнакомца.

Мужчины скрылись, и свет тут же погас, я же напряжённо выдохнула, обречённо опустив руки.

И что теперь делать? Как вернуть головоломку? Где искать это рыжего незнакомца?

За две недели до неудавшейся кражи

– Папенька, что происходит? Кто эти люди? – недовольно сверкая глазами, я спешила к понуро опустившему голову отцу.

Он весь завтрак старался избегать моего внимания, а после резко собрался и решительно отправился по делам. Ещё тогда я отметила странность в его поведении, но списала нервозность на радость за то, что дети достойно интегрируются в светское общество.

День грозился быть светлым и радостным. Светило нежно озаряло сад, где буйно цвели апельсиновые деревья, наполняя воздух пьянящим ароматом.

Виртджорна приняли в лучшую частную школу королевства под патронажем герцогини Сандерс; туда берут только тех, чей магический потенциал по-настоящему велик, а меня согласилась представлять в обществе герцогиня Брайн – старая интриганка, любящая сплетни и свежую кровь в лице юных дебютанток. Она ещё не знает, что нервы я люблю трепать не меньше, а может, даже и больше, чем она. Думаю, мы с ней сойдёмся.

Стоило папеньке уехать, а мне – сесть с книгой в библиотеке, как в дом нагрянули беспардонные люди под предводительством тщедушного неотёсанного мужчины. Небольшого роста, с зачёсанными назад сальными серыми волосами, круглым лицом и выпученными блёклыми глазами вкупе с большим ртом, он напоминал лягушку, расквакавшуюся в нашем доме. Да простят меня эти безобидные земноводные.

Его люди и неуёмные приказы были везде. Мельтеша, описывали с любовью купленную мебель, подобранные картины и статуэтки, привезённые нами с островов обрядные маски и тотемы, оружие, бусы и вырезанные из дерева статуи богов островитян.

– Что вы себе позволяете?! – возмущалась я, пока насмешливый взгляд захудалого барона медленно скользил по мне.

– Так-так-так… А это у нас кто? Дочурка Арила? Он не упоминал, что вы настолько прелестны!

– Кто вы? С какой стати папенька должен был упоминать мою внешность? – гордо вскинув голову, я внутренне дрожала. Впервые за долгое время в мою душу закрались страх и предчувствие больших неприятностей. Мне было жизненно необходимо вытолкать всех незваных гостей и плотно закрыть за ними дверь, не оставляя и малейшей возможности попасть внутрь.

– О, простите! Моя оплошность. Барон Осборн Торн, – подняв голову, он выставил грудь колесом, представляясь с таким видом, будто мне его имя что-то говорит. Куда там?!

Он прикоснулся к моим пальчикам, словно принц снизошёл до кухарки, хотелось, выдернув их, тут же оттереть об юбку, чтобы стереть любой намёк на его влажные прикосновения.

– А вам, моя дорогая, пора уходить. Хотя вы можете и остаться, отработаете… Но вот эта мелочёвка пусть проваливает, – его пренебрежительный взгляд остановился на спускающихся по лестнице Вирте с Лилибет, в то время как его рука совсем неподобающе проскользила по моей шее, заставляя меня в ужасе отшатнуться. Моя гримаса пренебрежения от него не укрылась, заставив мужчину окаменеть.

Сестрёнка ничего не понимала, но даже она от повисшего в воздухе тягостного напряжения молчала и взирала на происходящее широко распахнутыми удивлёнными глазами, неосознанно прижимаясь к боку старшего брата. Он же с недетской серьёзностью крепко прижимал её к себе, словно оберегая, и твёрдо взирал на мужчину около меня. В его взгляде мне виделась решимость с неизбежностью, что разбудило во мне новую волну возмущения.

– Да как вы смеете?!..

– Смею. На правах хозяина этого дома! – пакостно ответил он, не скрывая масляного взгляда, что блуждал по моей фигуре.

– Что-о?! – поражённо выдохнула я. – Этого не может быть! Папенька не продавал этот дом! Вы лжец и шарлатан! Проваливайте отсюда! – выдержка и хорошие манеры покинули меня, и я неподобающе указала ему на открывшуюся дверь. Отец вернулся.

– Папенька, что происходит? Кто эти люди?! – нервно вздрагивая, я отметила и его виноватый вид, и прислугу, что вывалилась в холл в ожидании горячей сплетни. Поспешив к нему, я заглянула в виноватые глаза.

– Осборн? Что ты здесь делаешь? – он озадаченно всматривался в глаза баронишки.

– Как, что? Вступаю во владение! – насмешливо протянул он.

– Я думал, ты дашь мне время...

– Чтобы ты успел всё здесь спрятать? И не подумаю!

– Я бы никогда так не поступил, – отец гордо выпрямил спину, заставляя меня тяжело вздохнуть.

Гордость и гордыня, где же между ними та тонкая грань? Папенька всегда болезненно воспринимал сомнения в его чести, зачастую ведясь из-за этого на провокации.

– Вот и славно. Бери своих отпрысков, и можете освобождать мой новый дом. Мне ещё опись делать.

– Мы сейчас соберём свои вещи и уйдём.

– Т-т-т, – совсем не аристократично покачал пальцем он, – ты забыл? Напомнить, как звучало условие? Ты поставил всё, что было у тебя в доме. Здесь всё моё, даже твои панталоны.

У меня нервно дёрнулся глаз; от его вульгарности в совокупности с тем, как каменел папенька, я понимала, что случилось неизбежное.

– Папенька? – вопросительно протянула. Он перевёл на меня взгляд и обдал такой волной стыда и отчаяния, что мне захотелось забиться в дальний угол и заткнуть уши. Слышать правду я не хотела, но выбора не было.

– Ваш папенька всё проиграл нынче ночью. У вас ничего нет. Разрешаю оставить на себе уже надетую одежду, – милостиво проговорил мужчина. Подходя к статуе островитянки посередине холла, он довольным взглядом обводил её изгибы, в то время как я пыталась собрать мысли в кучу. Папенька мне никак не помогал, его плечи обмякли, а в глазах поселилась обречённость.

Девушка была изображена в движении, плавно шагая с кувшином на плече за водой. Цветастая струящаяся ткань держалась на бёдрах на одном узелке, в то время как грудь была плотно перетянута другим лоскутом. Яркие бусы на шее и на ногах захватывали внимание, а может это её пухлые губы, что словно живые, казалось, изгибались в манящей улыбке.

– Ну, ничего, – медленно облизнув пересохшие губы, я старалась найти выход из положения, – дом – это не так уж и страшно. Сейчас заселимся в гостиницу и всё обдумаем, – успокаивала я себя и заодно брата с малышкой-сестрёнкой.

– Ваши счета заблокированы. Ваш папенька проиграл абсолютно всё. Он гол как сокол, собственно, как и вы, – поленившись даже отвести взгляд от статуи, барон незамедлительно разбил мои планы. – Я же сделал вам одолжение, заехав по дороге в банк и уладив нюансы.

– Позволь хотя бы детям взять смену белья, – хрипло и как-то сломлено проговорил отец.

На что Осборн недовольно оторвал взгляд и пренебрежительно осмотрел нас, словно мы – грязные попрошайки, что не даём ему покоя.

– Только по одной, – борясь с жадностью, пробормотал он. – Проследи, – кинув одному из своих прихвостней, мужчина обдал нас ещё одним пренебрежительным взглядом, словно ушатом помоев. Захотелось гордо вскинуть голову и сказать, чтобы он подавился своей благотворительностью, но разум всё же решил взять контроль над ситуацией и заткнуть мне рот. В нашем положении лишняя смена белья – это чудо.

Крик-шум из глубины дома заставил нас вздрогнуть. Мы дружно повернулись в сторону звука, наблюдая, как кто-то бежит к нам, по пути роняя мебель и виляя, а следом за ним широкими скачками неслась огромная иссине-чёрная кошка, сверкая изумрудами глаз.

Магические плетения загорелись на пальцах сразу нескольких приближённых баронишки, что от страха спрятался за хрупкой статуей. Я же позволила себе мимолётную улыбку, такую же, как и у островитянки, что безмолвно взирала на происходящее из центра холла.

В тот момент, когда заклятия практически сорвались с пальцев, Лилибет с криком «Моя Долли» кинулась к негоднице, что решила поиграть с приспешником Осборна. Лучше бы она приняла его за обед и сожрала, может быть, другие разбежались бы от страха. Пока я строила кровожадные планы, Вирт поспешил среагировать, закрывая собой сестрёнку. А мне оставалось лишь поражённо смотреть, как в его сторону летит случайно сорвавшееся заклинание. Сдержать такое – требуется ловкость, сила и трезвая голова, всего этого наёмник баронишки определённо был лишён, и теперь он сам с ужасом смотрел, как его магия стремительно приближается к моему братишке.

Но мальчик не растерялся и неумело, но подпитываемый сильными эмоциями, воздвиг воздушный щит, что отбил заклинание, которое угодило как раз в статую, где прятался барон.

– Да как вы посмели?! – раздался в тишине его писклявый возглас, а я же, залившись смехом, упала на колени и распахнула объятия, приглашая Лили и Вирта. Долли тоже не стала тушеваться и положила свою тяжёлую голову мне на плечо. Со вздохом я потрепала её между ушей, мысленно обещая обязательно достать свежий окорок, чтобы порадовать зверюшку. Вид испуганного барона того стоил.

Смех постепенно перешёл во всхлипывания, и я почувствовала, как дёрнулся обнять меня папенька, но замер, не решаясь прикоснуться.

– Убирайтесь! – крик барона заставил меня утереть слёзы и, гордо вскинув голову, встать рядом с папой. – Хотя постойте… – в пару шагов он достиг меня и сорвал с шеи тонкий медальон. Папенька подарил мне его, когда мы только сюда переехали. Разноцветные камни игриво собирались в весенний букет. Мне он очень нравился и, видно, баронишке тоже приглянулся. – Это моё. А теперь: оставите мой дом, или мне позвать приставов?

Ещё большего унижения отец не выдержит.

Вниз по лестнице спешила нянюшка Лилибет – Найити, держа в руках объёмный саквояж. Пока остальная прислуга грела уши, она действовала, собирая необходимое. Следом за ней брёл, придерживая раскрасневшуюся щёку, щуплый паренёк, отдалённо напоминающий барона.

На душе стало тепло и уютно, встретившись с её решительным шоколадным взглядом, я поняла, что у нас всё обязательно будет хорошо.

– Проверил? – баронишко кинул подозрительный взгляд на больно объёмный саквояж, на что паренёк быстро закивал, словно был безмолвным болванчиком.

– Ну, что встали, господа? На выход! – грозно скомандовала непреклонная Найити , заставляя нас сделать заторможенный шаг вперёд. Лилибет кинулась к любимой нянюшке, хватая за свободную руку, Вирт же взял меня и отца и первым сделал шаг за порог. А папенька… он словно был в бреду, стеклянными глазами глядя на нас и безмолвно следуя указаниям.

– Долли, брось каку! Неизвестно, где он своими грязными ногами шлялся, – возмутилась Найити, подзывая дикую кошку к себе.

Пока на неё не обращали внимание, та подкралась к одному из людей барона и теперь мусолила его ногу в высоком чёрном сапоге. Мужчина же, объятый страхом, не издавал и звука. Интересно, а если бы она съесть его решила, он бы тоже мочал? Услышав грозный окрик, животинка прижала уши к голове и в два прыжка оказалось около нас.

За порогом день больше не был светлым и радостным, наоборот, казалось, что весь мир ополчился против нас.

За две недели до неудавшейся кражи

Мы с трудом поймали экипаж. Отчего-то, увидев нас в компании ластящейся Долли, извозчики хлестали коней, подгоняя их и уносясь как можно дальше.

Пришлось пойти на хитрость. Вирт подозвал очередного извозчика, пока Долли пряталась под пышной юбкой Найити. Её чёрный хвост так и норовил вылезти из укрытия, но я тщательно подпинывала его назад. Пантера же, считая, что с ней так играют, довольно стегала меня лапой. Кажется, ещё немного, и мои туфли придут в негодность.

Но нам удалось, мы расположились в экипаже, а присутствие дикой кошки осталось незамеченным. Я обескураженно смотрела на папеньку и никак не могла уложить в голове, что мы остались не только без дома и денег, но и потеряли все вещи, что напоминали о маменьке. Как он мог?! В отличие от меня, Найити и Вирт смотрели на него более осознанно и холодно, они-то предполагали от него подобный фокус. А я верила, что его опасные забавы в прошлом. Видимо, зря…

– Куда ехать? – вопрос кучера заставил нас замереть и выжидательно посмотреть на отца.

Облизнув обветренные губы, он с трудом вынырнул из тягостных дум. Я увидела, как его глаза прояснялись, и облегчённо выдохнула.

– На бульвар содружества к гостинице «Королевский поцелуй»! – уверенно воскликнул он.

Найити лишь недоверчиво прицокнула.

– Думаешь, нас впустят в долг?

– Хозяин мой давний партнёр. Я уверен, что он не останется равнодушным.

– Ну что ж… друзья познаются в беде. Посмотрим, чего стоит твой партнёр.

Папенька кинул на неё недовольный взгляд, но ничего не сказал, а после и вовсе утонул в своей беде, оставив нас жаться в стороне. Я держала на руках притихшую Лилибет, в то время как Вирт приобнимал меня за плечи. Найити же, периодически тяжело вздыхая, гладила по широкому лбу нервничающую кошку, что не любила замкнутых пространств.

Долли попала к нам случайно. Отплыв с родного острова, капитан нашёл на корабле маленького котёнка лесной пантеры в закрытой бочке. Как она туда попала, неизвестно, но и оставлять её мужчина категорически не захотел. Решил скинуть в бушующие волны бескрайнего моря, но на его беду к тому моменту Лилибет уже нашла её. А из маленьких, но загребущих ручек сестрёнки сложно уйти, если она сама того не пожелает. Папеньке пришлось вмешаться и на правах хозяина судна оставить котёнка на борту, а после и вовсе забрать её с нами в новый дом. Оттого Долли выросла ласковой и игривой кошкой-переростком, а не вольной дикой хищницей.

Наблюдая, как длинные смуглые пальцы с миндалинками ногтей неспешно перебирают шерсть кошки, поглаживая то уши, то шею, то нос, я вместе с Долли успокаивалась и впадала в блаженное состояние покоя.

– Прости меня, малышка, – шёпот папеньки заставил вздрогнуть и медленно поднять на него взгляд, – наш корабль с грузом затонул, и меня снова затянуло в пучину потери… Вчера игра шла так хорошо, я думал, что выиграю. Вино текло рекой, и я… я не знаю, как так вышло.

Горькая обида осела на стенках сосуда моей души, мне хотелось сказать, что всё в порядке, но я не могла заставить себя даже просто раскрыть рот. Мне было страшно от предстоящего. Мне нравился мой уютный комфортный мирок, и я была не согласна, что меня так резко вынули из него и кинули на обочину.

– А как же обучение Вирта и герцогиня?.. – севшим голосом я заставила себя хоть что-то сказать.

– Я оплатил первый год твоего обучения, сын, – растягивая узел шейного платка, протянул отец; казалось, ему не хватает воздуха. – А герцогиня… боюсь, что она не захочет продолжить наше знакомство, – он горько улыбнулся, а я понятливо кивнула. Хотя в душе не было понятно, отчего из-за его минутной слабости вся наша жизнь катится в бездну.

Нам потребовался практически год, чтобы хоть как-то начать интегрироваться в местное общество. Поначалу даже наши деньги никак к нам не располагали. Ещё бы – чужаки, да к тому же без титула. Папенька был нуворишем, отчего не сильно вписывался в аристократическое общество, с другой стороны он был мужчиной при больших деньгах, потому уверенно обрастал связями. Со мной же всё было сложнее, я была девушкой без капли магии. Сильные магички могли отстоять свои интересы, взять хотя бы всем известную герцогиню Сандерс. Эта женщина – легенда, она смогла изменить отношение не только к попаданцам, но и к женщинам в частности. Я же без магии, без влиятельной родни и огромного древа давно почивших предков не представляла интереса для общества, поэтому приглашения на светские мероприятия доставала с большим трудом.

Зимой мне исполнилось двадцать лет, и я жаждала устроить свою жизнь, может быть, даже создать семью. Случайное знакомство с герцогиней заставило меня обрести надежды, что всё обязательно получится, мне не хотелось прожить всю свою жизнь парией. А что теперь?

Последний вопрос я, кажется, задала вслух, ведь папенька, вздрогнув, ответил:

– У меня остались знакомства. Уверен, что смогу применить свой богатый опыт и знания, к тому же займ в банке ещё никто не отменял. Я смогу что-нибудь придумать. Да, будет сложно. Придётся начинать с начала, но я справлюсь, ведь вы рядом со мной, – мужчина уверенно кивнул головой для пущего эффекта.

И надежда вновь расправила крылья в моей душе. Выдохнув, я подумала, что тоже смогу внести вклад в наш новый быт, нам бы только первое время продержаться и не сломаться.

Стук колёс и цокот копыт успокаивал, и даже скептическое выражение лица Найити не могло вновь бросить меня в пучину отчаяния, тем более что Лилибет отмерла и переползла к Долли на спину, теребя её длинные усы.

Я же медленно перевела взгляд на папеньку. Казалось, за сегодняшнее утро он прилично постарел.

Арил Онест был слабым магом. И хоть к своим семидесяти годам он выглядел на сорок, это была заслуга не магии, а больших денег, что он умудрился заработать к своим летам… и потерять. Только округлившийся живот слегка портил его внешний вид, хотя ещё совсем недавно его серые глаза искрились довольством, и тогда живот не казался лишним, скорее дополнял картину.

Сейчас же я отчётливо видела морщины, что скапливались не только вокруг глаз, но и рта. И хоть его чёрные волосы ещё отливали иссиним блеском, седины в них становилось больше, а руки всё чаще дрожали. Не было в них уже той силы, что оберегала меня от всех невзгод и вытягивала из тоски по старому миру.

Папенька неумолимо старел. Эта мысль, словно молния, прошила меня от кудрявой макушки до пят. Я не задумывалась, что он может быть не вечен, даже смерть маменьки не натолкнула меня на эту мысль, а вот потеря дома, похоже, сделала своё дело.

Карета плавно затормозила, и мы, наконец, начали движение, выныривая из тягостных раздумий. Стоило открыться дверце, как Долли тут же в прыжке выскочила наружу, в то время как Лилибет гордо восседала на её спине.

По воцарившейся на мгновение тишине, а потом усилившемуся гулу голосов, я поняла, что впечатление сестрёнка производить умеет. Её появление не скоро забудут. Но малышке было абсолютно всё равно, какой эффект и на кого она производит. Девочка заливисто смеялась, беззаботно откидывая голову, и подбадривала кошку преодолеть широкую мраморную лестницу в пару прыжков. Её шоколадные волосы выбились из толстой косы и теперь мелкими кучеряшками обрамляли лицо.

Взволнованно вынырнув из экипажа, я укоризненно бросила взгляд на Долли, что тут же присмирела и гордой походкой дикой хищницы последовала в шаге от меня. Сестрёнка, конечно, была недовольна, что её забавы прервали, но тут же об этом забыла, стоило ей увидеть шикарный особняк гостиницы. Приоткрыв розовый ротик и взволнованно округлив глаза, она с восхищением смотрела на наше будущее место жительства. Я так и представляла, как в её голове рождается множество идей для игр. Вздохнув, представила, как долго и отчаянно мы будем её искать, и обратила свой взор к брату, которому, видно, в голову пришла та же мысль. Нахмурив смоляные брови, он с подозрением осматривал здание.

Гостиница не выходила на главную площадь, а располагалась в двух кварталах от неё, потому здание было построено по последней моде, с размахом. Не приходилось вписываться в стандарты центральной улицы и следовать её сложившемуся внешнему виду.

Здесь сочетались современные тенденции и старинные традиции. Если бы драконы ещё жили в этом мире, они бы не побрезговали здесь остановиться, да что драконы, даже эльфы оценили бы.

Переступив порог, я с восторгом вдохнула знакомый сладкий аромат цветов. Пышные лианы увивали стены, а алые цветы украшали их, словно мерцающие самоцветы. Роскошь интерьера говорила о хорошем вкусе владельца и толщине его кошелька. Привезти капризные лианы с острова тяжёлый труд. Они крайнечувствительны к магии, поэтомй их доставка долгая и полностью ручная.

На острове этот вид рос свободно, радуя абсолютно всех, ведь у него был потрясающий секрет. Его аромат индивидуален, каждый чувствовал то, что любил.

Для меня это был тропический тёплый аромат, дурманящий голову, а для Вирта – вольный ветер, запутавшийся в сосновых деревьях.

– Папенька…– шепнула я, – это же дикая нити!

– Абсолютно верно. Я самолично доставил её сюда, – гордо вскинул голову отец, довольно поглядывая на не только принявшиеся, но и буйно разросшиеся лианы. Им определённо здесь нравится. – Подождите меня на диванчиках. Мне нужно решить нашу маленькую проблемку.

С сомнением посмотрев на него, я поспешила за Найити, что уже направилась с детьми в указанном направлении.

Нервно заламывая пальцы, я ждала, когда папенька вернётся. Вирт же тем временем принялся развлекать сестрёнку, пока, замерев, она вдруг не посмотрела мне в глаза.

Её серые, словно грозовое небо, очи быстро наполнялись влагой, что норовила вот-вот пролиться слезами.

– Что такое, Бэтти?

– Мы забыли Пушка… – произнесла она дрожащими губами.

Я мысленно выругалась. Белоснежный котёнок, что совсем недавно прибился к кухне, всплыл в моей памяти.

– Мы его обязательно заберём, – твёрдо ответила я, пресекая поползновения слёз.

Лилибет моргнула, словно и не собиралась только что плакать, вновь развернулась к брату и продолжила играть. Мы же облегчённо выдохнули. Порой громкость её истерик зашкаливала.

– Ну что, мои дорогие, пойдёмте! – папенька довольно сверкал, протягивая нам ключи от комнат.

В этот момент я уверилась, что всё будет хорошо, и он обязательно всё исправит.

За одну неделю до неудавшейся кражи

Комнаты были хороши: высокие потолки, светлая комфортная мебель, а что касается кровати, то это была отдельная песня. Мягкий нежный шёлк простыней, невесомый матрас; они окутывали моё тело, баюкая каждую ночь. Но всё же это место не было домом… я чувствовала, что нужно быть готовой ко всему в любой момент, и никак не могла расслабиться.

Одежды у нас практически не осталось. Хоть Найити и прихватила с собой не только сменные комплекты, но и шкатулку с моими украшениями и золотые, что папенька щедро выдавал на карманные расходы, этого было до ужаса мало, чтобы вести ту жизнь, к которой мы привыкли, и это я ещё никуда не выходила.

Хоть комнаты и достались нам по доброте душевной хозяина, но нужно было питаться, приобретать книги для Вирта; он обладал большим потенциалом, поэтому мы, не задумываясь, купили ему парочку недешёвых экземпляров; Лилибет, оказавшаяся без игрушек, тоже требовала обновки, да и папеньке нужно было приобрести сменную одежду, ведь он усиленно совершал визиты в эти дни. Добротный костюм оказался вещью не дешёвой, но папенька сказал, что встречают по одёжке, а ему требуется произвести нужное впечатление. Поэтому я без жалости рассталась со своими скудными сбережениями, ведь скоро всё обязательно к нам вернётся.

Когда монеты утекают сквозь пальцы, начинаешь больше их ценить.

Через неделю постоянных визитов папенька устал и начал терять задор. Бывшие партнёры не отказывали ему, но и не говорили заветное «да». Он стал сдавать, а я – вновь нервничать.

Его руки дрожали, а глаза нервно бегали при взгляде на нас и Найити. Он всё чаще оттягивал шейный платок, словно ему не хватало воздуха, и всё меньше с нами разговаривал.

– Папенька, – проследовав за ним в его комнату, стоило ему опустошённым вернуться с очередной встречи, – папенька, не сдавайся!

Прислонившись к его плечу, я обвила его руками.

Мы стояли около окна и наблюдали, как город живёт своей жизнью: экипажи текут непрерывной рекой, прохожие вальяжно прогуливаются по бульвару, и никому нет дела до фигур людей в окне фешенебельной гостиницы. Город жил и будет жить, ему всё равно на боль, испытываемую нами, и на крушение наших надежд.

Папеньку однажды уже опускало в эту безумную пучину игр.

Маменька умерла, когда Лилибет был всего годик. Тропический остров хранит множество сюрпризов даже для тех, кто провёл там всю свою жизнь. Мама попала в ловушку энергетической лианы, редкой и чрезвычайно опасной. Обычно они не выходят из непроходимых джунглей, охотясь там на мелких разумных, но устойчивость к магии делает их опасными и для магов, случайно угодивших в силки.

Так вышло и с мамой, она была уверена, что знает каждый камень на острове… но остров её удивил.

Это привело меня к мысли, что всё меняется и нужно быть готовой к изменениям в любой момент, а не уповать на свои знания, но это сейчас…

Тогда же мне едва исполнилось шестнадцать. Было больно и страшно. Если папеньку я просто любила, то её боготворила. Мелайора была воплощением моего идеала женщины. Имея мягкий нрав, она твёрдой рукой управляла домом и порой – мужем. Её нежные шоколадные кудри игриво обрамляли личико-сердечко, а на персиковых губах постоянно играла лучезарная улыбка, мягкий свет карамельных глаз, казалось, прожигал меня насквозь.

Прошло несколько лет, а я до сих пор отчётливо помню её черты, ведь регулярно вижу их в своём отражении в зеркале.

А стоит только ветру донести до меня сладкий аромат вишни с лёгкой горчинкой, как слёзы собираются в уголках глаз. Именно так пахла она…

Не справившись с горькой потерей, папенька стал искать радость в играх. Хоть на нашем острове общество было и не велико, но даже среди них находились игроки, да и корабли регулярно причаливали к нашим берегам, привозя отчаянных искателей приключений, авантюристов, желающих разбогатеть, и тех, кому срочно нужно скрыться с глаз высшего света.

Он провёл за зелёным сукном практически год.

Пока однажды ему не повезло выиграть красный бриллиант размером с куриное яйцо. Откуда оно взялось у местного искателя неприятностей, неизвестно, вскоре тот вновь отправился в джунгли, и больше его никто не видел, а папенька как будто прозрел…

В это время малышка Лилибет уже начала щебетать, и ни в какую его не признавала. Впадала в плач, стоило ему протянуть к ней руки.

Тогда он пообещал мне, что всё исправит. Ему потребовалось два года, чтобы продать нажитое и вложиться в новые активы.

И вот он опять сел за стол, только теперь всё проиграл.

– Папенька, а может, мы могли бы оспорить… – начала я разговор, аккуратно подбирая слова. Эта мысль не давала мне покоя. Я никак не могла понять, почему даже тот счёт, что папенька открыл на мои имя, и являющимся моим приданым отошёл этому мерзавцу. А там, между прочим, было двадцать тысяч золотых, что делало меня завидной невестой, если бы я начала крутиться в свете. Ну и что, что я несовершеннолетняя? Сам папенька в праве им распоряжаться.

– Что? Ты о чём? – непонимающе развернулся ко мне лицом он.

– Я говорю, что, может, ты был случайно пьян, когда играл… или тебя вынудили сделать ставку… а может, ты не имел право так распоряжаться имуществом… – пока я говорила, папенька покраснел и возмущённо сделал несколько шагов от меня. Облизнув высохшие губы, я продолжила: – Может, обратиться к королю?..

– Да как ты смеешь?! Ты хочешь меня опозорить?! – громко вскрикнул он, вынуждая меня поморщиться.

– Ну, может хотя бы тот счёт, что был моим приданым… Мы могли бы жить на эти деньги, и Вирт спокойно бы учился… – я пыталась вспомнить, как ласково говорила мама, отстаивая свою точку зрения, но у меня явно не выходило.

– Замолчи! Как ты смеешь?!.. – он продолжал говорить на повышенных тонах. – Я дал своё слово! Слово джентльмена!

– Ты и мне давал слово, папа. Слово отца… Похоже, оно стоит гораздо меньше, – грустно проговорила я. Слёзы собрались сами собой, а ведь мне казалось, что я не собираюсь плакать. Взглянув сквозь пелену на папеньку, заметила, что он побледнел и схватился за грудь! – Папенька?.. – недоумённо сделала к нему шаг. Он пошатнулся и повалился на пол.

Время словно замедлилось, я видела, как удивлённо он смотрит на меня, пытаясь ухватиться при падении рукой за стул, что не смог его удержать, зато грохот моментально привлёк в его спальню остальных.

– Папа… папенька… – шептала я, бросившись к нему.

Упав на колени, беспомощно водила дрожащими руками по его груди, цепляясь за неё. Сердце беспомощно сжалось, а пальцы холодели.

– О, боги! Что же это делается?! – воскликнула Найити и тут же выскочила из комнаты; я слышала, как хлопнула входная дверь, но мне казалось это не важным.

– Папенька, что же делать?..

Он ослабевшей рукой ухватил мою ладонь и прижал к груди, из моих глаз хлынули слёзы.

– Джемма, дочка… к-к-камень…

– Какой?.. – я пыталась уловить слабый шёпот его голоса.

– К-к-ровавый бриллиант, он... он… – дальше он захлебнулся в бессвязной речи.

Лилибет, стоявшая рядом и прижимавшаяся к Вирту, хоть и не понимала происходящего, начала горестно плакать. Даже в глазах не по годам серьёзного брата блеснули слёзы, внутри же меня душа разрывалась в клочья.

Топот ног и ощущение на плечах крепких рук, что старательно оттаскивали меня от папеньки, заставили прислушаться к происходящему.

Найити, хвала всем богам, не поддалась панике, а побежала вниз, где смогла позвать на помощь. Лекари, знавшие своё дело, склонились над папенькой. Свечение их магии дарило мне надежду, что они смогут его вытащить. Подойдя к Вирту, я притянула его к себе вместе с малышкой. Я чувствовала, что им, как и мне, нужны тёплые объятия, в которых можно удержаться и не впасть в истерику. Вдохнув аромат волос сестрёнки, я нашла в себе силы поднять голову и осмотреться.

Краем глаза отмечая, что в коридоре толпятся зеваки, заглядывающие к нам, я удивлялась. Это же фешенебельная гостиница! А что выходит? Постояльцам не чуждо сунуть свой нос в чужое горе.

– Его нужно срочно в больницу! Мы его теряем, – от разговоров лекарей я покрылась испариной страха. Я же видела, как они вливали в него магию!

– Конечно-конечно, – засуетился метрдотель, достаточно молодой мужчина, виденный мной лишь однажды, при заселении.

Запахло грозой; свежий наэлектризованный воздух характерен в первые минуты активирующегося портала. Один из лекарей, сдёрнув с шеи внушительный медальон, использовал экстренную портальную заготовку.

– Найити, – взмолившись глазами, я указала ей на детей, в то время как сама сделала шаг к лекарям. Она меня не подвела, привлекая в свои объятия братишку и сестрёнку.

– Я с вами.

Спорить им со мной было некогда, портал открывался, а пациент висел на грани между жизнью и смертью.

Горький запах трав, смешанный с железистым запахом крови и, кажется, даже спиртовыми нотками, ударил мне в нос, стоило только нам по воле портала оказаться в лечебнице.

Я потерянно оглядывалась, пока к папеньке бежали другие лекари, которые, подхватив его на носилки, направились в глубь коридора. Не желая оставлять его одного, я кинулась за ними, но была поймана за руку.

– Вы куда, милочка? – пожилая женщина небольшого роста требовательно смотрела мне в глаза.

– Туда, – махнув головой, я стряхнула набежавшие слёзы, – там мой папенька.

– Ох, деточка. Ты там не поможешь, только мешать будешь, – покачав головой, она подхватила меня за руку и отвела к небольшому диванчику, – наберись терпения.

Мимо меня мелькали люди. Я не вглядывалась в лица, отмечая только, что, как и я, многие были объяты страхом и болью. У некоторых они сменялись радостным облегчением, а у некоторых перерастали в безысходную скорбь.

Я молилась давно забытому богу. Однажды он меня уже подвёл, кинув в пучину боли и скорби. В этот раз он должен меня услышать…

За неделю до неудавшейся кражи

– Леди… леди… Вы слышите меня?..

Мужской голос доносился словно из глубины бездонного озера. Медленно сосредоточившись, я словно всплывала, ориентируясь на эти вкрадчивые нотки.

– Нет. Я не леди, а госпожа… – исправила неопределённость, облизнув пересохшие губы и концентрируясь на лице незнакомца. Сколько я так просидела? Непонятно, но спина затекла, а голова потяжелела от пролитых слёз.

– Понятно. Госпожа?.. – терпеливо вопрошал он.

– Онест. Джемма Онест.

– Очень приятно, госпожа Онест. Я – главный лекарь этой больницы, Маркус Ллойд.

Он не стал уточнять обращение к нему. Может быть, он лорд, не пожелавший меня смущать, а может и нет. В любом случае обращение лекарь, как и мастер, имеет место быть и, пожалуй, оно даже более уважительное, чем просто господин.

– Вы слышали, что я вам говорил?

– Нет, простите. Можете повторить? Мой отец… он?..

Со вздохом он присел рядом со мной на диван, в то время как перед моим носом появилась чашка с зелёной мутной жидкостью, которая и пахла соответствующе, но лекарь ободряюще кивнул, намекая, что мне не помешало бы её выпить. Приняв чашку из рук той самой женщины, что отправила меня на этот диванчик, я встретилась с её сочувствующим взглядом. Комок застрял в горле, и я разом осушила горькую жидкость, приготовившись услышать неизбежное.

– Я говорил, что магия не всесильна, и порой нам остаётся полагаться на силу организма, желание жить и, конечно же, снадобья, что помогают справиться с хворью… – слова лекаря с трудом доходили до меня, не говоря уже о том, что я не улавливала суть.

– Мой отец… жив?

– Да. Но радоваться рано. Он без сознания, и никто не может гарантировать, что он придёт в себя.

– Это как?

– Как я уже сказал, он – слабый маг. Его энергетические каналы, по которым в организме циркулирует магия, уже истончились, некоторые вообще забиты, а другие ссохлись. Он часто использовал заклинания в последнее время? – нахмурившись, я поняла, что даже и не припомню. Конечно, у нас в доме было полно магический артефактов и приборов, но я порой даже не обращала внимание, кто и как ими пользуется, ведь сама была не в состоянии.

– Так и думал, а практиковаться стоило бы, чтобы развивать эластичность каналов. С помощью них можно поддерживать физическую форму. Его организм сейчас не принимает исцеляющую магию. Мы поддерживаем в нём жизнь, но его тело должно само восстановиться, а точнее – сердце. Увы, оно износилось. Артерия, которая доставляла к нему кровь, забилась, отчего сердце недополучало нужный уровень кровоснабжения и стало частично отмирать. Никто не вечен, все мы умираем, а ваш отец прожил долгую жизнь.

– Как, долгую? Ему всего семьдесят! Даже слабый магический потенциал позволяет жить сто-сто двадцать лет!

– Но никто не гарантирует неуязвимость, – со вздохом проговорил мужчина. – В последнее время он не испытывал стресс? Может быть, какие-нибудь проблемы? Он вёл здоровый образ жизни? Не подвергал организм воздействию вредных привычек? – лёгкая усмешка проскользнула в его глазах, а мне вспомнилось, как папенька любил выкурить сигару-другую, а после ужина и опрокинуть пару стаканчиков. Не говоря уже о том, что потеря состояния и дома – это явно называется стрессом.

– Порой мы полагаемся на магию и забываем, что нужно и самим беречь своё тело.

– Но он же поправится? – с надеждой подняла глаза на него.

– Не знаю, госпожа Онест. Не знаю. Время покажет. Не теряйте надежду.

– Можно мне его увидеть?

– Конечно. Мариса, проводите, пожалуйста, госпожу.

На ватных ногах я поднялась и последовала за ней.

Казалось, что это всё нереально. Кошмар. Ещё немного, и наступит рассвет развеивая в дымке этот страшный сон.

Я с трудом делала шаг за шагом, а рассвет так и не наступал. А в тот момент, когда увидела бледное лицо отца, поняла, что и не наступит.

Неверяще, я медленно подошла к его кровати.

– Можно мне побыть с ним?

– Конечно, но не рассчитывайте, что он вас услышит, – сочувствующе проговорила она, – похоже, он сейчас далеко.

Присев на одинокий белый стул около кровати, я взяла его за руку и прикоснулась к ней губами.

– Папенька, как же так?!.. – шептала я, не замечая, как горячие слёзы вновь потекли по щекам. – Это я виновата... не нужен был тот разговор. Золото-золото... но как же дальше жить?! Ох, папенька! – слёзы не прекращаясь лились по моим щекам, а неподвижное тело отца размывалось перед глазами, отчего я ещё больше захлёбывалась истерикой. – Как же я без тебя?! Мы же не справимся! Ты же сильный! Ты обязательно поправишься! – уговаривала то ли его, то ли себя, вот только он не слышал. Прикоснувшись губами к его неподвижной руке, я замерла.

Его грудь еле вздымалась под воздействием круглого артефакта на ней. Голубой ровный свет от него говорил, что предмет исправен и работает, поддерживая хрупкую жизнь в теле моего отца.

Не знаю, сколько я так просидела, но в какой-то момент зажглись магические светильники, а за окном опустилась тьма. Слёз больше не осталось, только сухость в глазах и безысходность на душе.

– Что же делать, папенька? – пробуя собрать разбежавшиеся мысли, вспомнила его слова о кровавом бриллианте и то время, когда он его выиграл.

– Папенька? – постучавшись, я просунула голову в дверной проём.

– Джемма, бриллиант моей души, заходи! – мужчина довольно развалился в кресле в просторной белой рубашке и с интересом вертел в своей руке камень.

Вечерело. Сладкий запах наполнял комнату, ведь окно высотой во всю стену было распахнуто в сад, пропуская ароматы и звуки. Птицы и насекомые радостно встречали окончание знойного дня весёлым щебетанием. Лёгкий ветерок играл с листьями пальм и тонкими белыми шторами, что занавешивали наши окна.

Подойдя к столу, я с интересом присела на плетёное кресло возле него.

– Знаешь, что это? – протянул он мне на распахнутой ладони красный камень.

Я с интересом взглянула, но отцовского восторга не разделила.

– Камень как камень. Таких много на твоём руднике, – повертев его, я вновь отдала самоцвет отцу.

– Такого у меня нет и не будет, малышка, – по-доброму усмехнулся он. Принимая его и кладя вовнутрь головоломки, что стояла на столе столько, сколько она помнила этот стол.

– Это неогранённый красный бриллиант. Если обработать его края, то он засверкает, маня своими сторонами. Это чуть ли не самый дорогой камень, не говоря уже о том, что крупнее я не видел. Это наше будущее. Не знаю, как будет складываться наша жизнь, но это будет отличной страховкой, – усмехнувшись, он закрыл шкатулку. – А тебе – совет, милая. Никогда не суди, не разобравшись. Ты только что брезгливо отвергла камень, что стоит как маленькое княжество. Ты же помнишь, как открывается головоломка?

– Да, папенька, – покраснев, я кивнула головой, – я помню.

– Ты зачем-то приходила, Джемма?

– Да. Пообещай мне, что больше не будешь играть. Нам было так страшно весь этот год, нам тебя не хватало…

– О, Джемма! – подорвавшись со своего места, он подошёл ко мне и присел рядом на колени, пряча мои ладошки в своих сильных руках, – прости меня! Мне тоже вас не хватало! А с игрой покончено! Клянусь! Этот бриллиант – вершина, дальше уже ничего нет, а значит, нужно заканчивать, – поцеловав мои ладони, он продолжил: – Вы – самое ценное, что у меня есть, мои дети. Я всегда буду с вами! Ты мне веришь?

– Конечно, папенька! – радостно плача, я кинулась к нему на шею. – Я тебе верю!

Резко открыв глаза, я вынырнула из воспоминаний.

– Папенька… вот что ты имел в виду. Ещё не всё потеряно! Я его обязательно достану. Головоломка стоит у тебя на столе, – радостно сжав его руку, я воспряла духом, – и ты обязательно придёшь в себя, стоит мне его принести. Ты успокоишься, обретёшь силы и вернёшься к нам! Ты же обещал, что всегда будешь с нами!

Поправив тонкое одеяло, разгладив на нём складки, я поцеловала мужчину в щёку, отмечая, что ни один мускул на лице отца не дрогнул, но не позволяя себе уныние. У меня есть цель.

Я уверенным шагом направилась к выходу, где была остановлена Марисой.

– Госпожа Онест, постойте. Возьмите, – поспешив подойти, она протянула мне сложенный пополам хрустящий лист с эмблемой больницы.

– Что это? Мне нужно заполнить какие-то бумаги?

– Как, что? Счёт, конечно же! Как изволите платить? – пальцы похолодели, а в горле образовался ком, что стремительно ухнул вниз. Голодный желудок не смог такое переварить, а потому громко заурчал, заставляя меня залиться краской. – А насчёт документов можете не беспокоиться, ваш метрдотель предоставил нам все данные.

– У меня нет с собой ни монетки… – прошептала я, на что Мариса нахмурилась, но продолжила улыбаться.

– Смею надеяться, что завтра вы сможете привезти сумму за оказанную неотложную помощь вашему отцу?

– Конечно, – я вновь посмотрела на цифры и ужаснулась, – а у вас… случайно, не предусмотрено никаких льгот? – прошептала севшим голосом.

– У вас нет средств? – подозрительно покосилась она на меня, и мне показалось, что в её глазах мелькнуло пренебрежение.

– Не то, что нет, но и…

– Так есть или нет? Имейте в виду, в городе есть и бесплатные больницы. Правда, и услуги там соответствующие.

– Есть, конечно, есть, – сиплым голосом проговорила я, представляя, как папеньку в таком состоянии выкидывают отсюда и забирают артефакт… а его сердце в ту же минуту останавливается.

– Также имейте в виду, что каждый день пребывания здесь необходимо оплачивать. Предварительный расчёт указан.

Кивнув, словно безмолвная кукла, я натянула на губы вежливую улыбку, боясь, что она заметит ужас в моих глазах.

– Хорошо. Могу я уже идти?

– Конечно-конечно.

На негнущихся ногах я с трудом вышла из здания, сжимая в кулаке бумагу, что жгла мне руку.

Осмотревшись по сторонам, поняла, что сейчас не просто вечер, а уже ночь. Денег у меня не было, поэтому я прошла мимо встрепенувшегося было кучера одинокого экипажа, поджидающего поздних клиентов.

Лечебница располагалась в шести кварталах от нашей гостиницы. Поэтому, помолившись богам, уповая на респектабельность района и бравых боевых магов, патрулирующих улицы, я медленно побрела к родным, они ведь до сих пор в неведении.

Дорогие читатели, вы вдохновляете меня своими рассуждениями о прочитанном, они придают мне сил и вдохновения, наводят на новые идеи и делают книгу ещё интереснее. Не стесняйтесь делиться впечатлениями в комментариях.

За одну неделю до неудавшейся кражи

Проходя по холлу гостиницы, я ёжилась от подозрительных взглядов. Случайно посмотревшись в одно из зеркал, ужаснулась.

Кудрявые волосы были всклокочены и напоминали заброшенное гнездо, куда побрезговали заселиться даже птицы. Личико-сердечко превратилось в опухший шар, на котором терялись глаза, зато красный нос и распухшие губы выделялись. Платье было помято, да к тому же в каких-то разводах. Незаметно принюхавшись к себе, поняла, что и аромат отнюдь не из парфюмерной лавки… Стало понятно, почему я благополучно добралась. Дело-то не в престижности района или отваге бравых ребят, всё гораздо проще. При встрече со мной воры просто разбегались, предпочитая не показываться на глаза.

Уныло переставляя ноги, я наконец добралась до наших комнат, разрываясь между мечтой о горячей ванне и тёплой постели. Зайдя же, встретилась с тревожным взглядом брата и Найити.

– Джемма! – воскликнул Вирт и ринулся ко мне, позабыв, что ещё совсем недавно отчитывал меня, что юным джентльменам не пристало виснуть на шее у сестры, когда я пыталась его обнять.

Найити же облегчённо всплеснула руками, оставаясь сидеть на диване.

– Он… он?.. – брат не находил сил, чтобы произнести это страшное слово.

– Жив, – оборвала, утопая носом в его макушке. Жёсткие волосы приятно щекотали. Кто бы мог подумать, что в свои тринадцать он только чуть-чуть ниже меня, – но плох.

Я почувствовала, как его тело немного расслабилось, осознавая, что мы не потеряли отца. И теперь решала, что следует рассказать ему и Найити, всё же он – ребёнок, и, наверное, не следует обременять его нашими финансовыми трудностями… но с другой стороны, если я не найду тот злополучный камень, нам всем придётся несладко. Теперь я, как самая старшая из детей, должна взять на себя ответственность. Эта мысль, словно пыльный мешок, ударила меня по голове, оглушая. К такому я была не готова…

– Джемма, Джемма?.. – тряс меня брат. – Рассказывай! – прищурившись, он читал меня, словно открытую книгу.

– Пусть она хотя бы присядет, а то валится от усталости, – засуетилась Найити, подвигая к дивану столик на колёсиках, на котором стояли холодные закуски. Желудок тут же издал протяжный стон, громко заявляя о своём одобрении ночной трапезы.

Игнорируя предложенные приборы, я свернула тонкий пласт холодного мяса и отправила его в рот. На острове с манерами всегда было проще, островитяне ловко уминали еду руками, местная элита, конечно, не опускалась до их уровня, но и не была строгим приверженцем манер. Зато, приехав сюда, я целый год старалась, чтобы мои манеры были идеальны. И что теперь? Они никому, по сути, не нужны.

Разные мысли лезли в голову, и я постоянно замирала, теребя пальцами то кусочек сыра, то ягоду, сама себе напоминая испорченный артефакт, что зависает, прежде чем выполнить требуемое. Наконец, перестав мучать еду, я повернулась к брату, что жадно не спускал с меня глаз.

– Папенька в тяжёлом состоянии и неизвестно, оклемается или нет. Я, конечно, в него верю, но до тех пор буду вынуждена что-то решать с деньгами сама. Нужно посмотреть, что осталось от моих украшений…

– Вот, а я говорила, что не следует всё отдавать Арилу, – всплеснула руками Найити, – я осмотрю его комнату.

– У меня есть небольшой счёт в банке, вы же знаете.

– С твоих писулек-то? – женщина скептически задрала бровь.

– Сколько есть, – вздохнула я.

Через полгода после того, как мы переехали сюда, я настолько отчаялась найти друзей, при этом изнывая от жажды общения, что выплеснула всю свою неуёмную энергию на бумагу. После с трудом нашла издателя, который согласился печатать мои заметки о приключениях и жарких странах. Три месяца назад это стало приносить мне небольшой доход, издатель открыл счёт в банке на мой псевдоним и стал пополнять его.

– Накопилась не особенно большая сумма, но если у папеньки хоть что-то осталось, то мы сможем покрыть счёт за больницу.

– Счёт? – братец сразу уловил суть и обратил внимание на измятый лист, что я бросила на диван. Взяв его, он присвистнул.

– Молодой человек! – воскликнула Найити. – Что я говорила про свист? – проворчала она, забирая документ. – О боги! Они что ему, золото в кровь вливали?!

– Не знаю… он жив, и это главное. Каждый день пребывания в больнице стоит денег…

– Мы можем отменить договор на обучение, – решительно заявил Вирт.

– Не говори глупостей! Тебе нужно учиться управлять своей силой. Нанять хороших учителей стоит больших денег, это не дешевле, чем ходить в лучшую школу, что основала герцогиня Сандерс. Этот вариант не рассматривается.

– Я пойду в прислугу, но заработанного будет мало… – пробормотала Найити.

– У меня есть решение… Помните тот бриллиант, что папенька выиграл? Я знаю, где он, и заберу его.

– Ты думаешь, его не нашёл этот скользкий тип? – с сомнением проговорила она. – Он с таким рвением кинулся обыскивать дом…

– Надеюсь. Он надёжно спрятан, потребуется время, чтобы его найти, и то – если знать, где искать. А так как никто о нём не знает, то и искать не будут…

Найити довольно улыбнулась, переглянувшись с Виртом.

– Этот бриллиант – наше будущее… Надо придумать, как вернуться в дом. Скажу, что хочу забрать мамин портрет… Не воспротивится же он? Зачем он ему?! А сама, пока никто не будет обращать на меня внимание, спущусь в кабинет папеньки…

– Ой, не знаю, не знаю. Мне кажется, тебя одну никто не оставит. Пойду с тобой… Вот говорила же я вашей матушке, что Арил слабак, и нужно искать сильного мужчину… Нет же! Любовь у неё, видите ли!

– Найити!

– Что Найити?! В прошлый раз нас пронесло, когда он подсел на игру, в этот же мы в такой попе, не для ваших ушей это будет сказано! А что мы будем делать без бриллианта?!

– Не хочу даже думать об этом! – подскочив, я устало кинула взгляд в окно. Непроглядная тьма, такая же, как у меня на душе. – Я найду этот камень, чего бы это мне ни стоило! А теперь давайте спать. Мы исчерпали все силы, и нужно отдохнуть. Пойдёмте по кроватям. Хорошо, что нам не нужно думать о жилье, – сказала, направляясь к себе в комнату.

– Надолго ли?.. – шепнула Найити, но я сделала вид, что не слышу.

С тех пор, как умерла маменька, она мрачно смотрела на этот мир, в штыки воспринимая любые изменения.

Для нашей семьи она была не просто няней, а молочной сестрой маменьки, потому пользовалась привилегиями. Мелайора Онест воспринимала её как родную, равную, и нас так приучила. Она была членом семьи, немного ворчливой, вредной, недолюбливающей папеньку после того, как он стал играть, и обожавшей нас, детей. Папенька всё спускал ей с рук, я не могла понять почему. Мне было так за него обидно, когда она в очередной раз обливала его презрительным взглядом. Порой казалось, что его грызла вина.

Подойдя к кровати, я с трудом сняла верхнее платье и бросила его на пуфик рядом, сразу завалившись в постель. У меня не было сил, чтобы умыться или переодеться и позаботиться об одежде, поэтому я решила подумать об этом завтра.

Как только моя голова коснулась подушки, я провалилась в тягучий сон.

Навязчивый буравящий взгляд монстра заставлял меня медленно отступать к обрыву. Из его смердящей пасти вырывался зелёный огонь, в то время как сам он медленно следовал за мной, казалось, даже усмехался. Его чёрная шкура была порвана во многих местах, оголяя белые кости, но монстра это не беспокоило, ведь в его глазах не было жизни.

Вокруг творился апокалипсис. Небо заволокло серыми тучами, земля дрожала и то тут, то там разверзалась глубокими пропастями, на дне которых текли реки огня. Запах серы бил в нос, ужасая.

Сделав очередной шаг назад, я безмолвно сорвалась вниз.

И когда, казалось, уже ощутила жар на своей коже, дикая кошка поймала меня в прыжке и стала вылизывать моё лицо. Мокрые лобызания шершавым, словно тёрка, языком выдернули меня из навязчивого видения разрушающегося мира.

Решив, что я много не потеряю, если не буду досматривать сновидение, с трудом открыла глаза. Казалось, что я заснула на пляже, и песок воспользовался случаем, плотно засыпав мне глаза.

– Доброе утро, красавица! – хрипло произнесла я.

Малышка Лилибет гордо вздёрнула носик. Расположившись сбоку, она склонилась над моим лицом, внимательно меня гипнотизируя, с другой же нетерпеливо била хвостом Долли.

– Проснулась, – довольно протянула сестрёнка, – а я играть хочу! Найити и Вирт в ужасном настроении, отказываются играть в прятки.

– И правильно, ты уже изучила все места в наших комнатах.

– Зато в гостинице столько места…

– И откуда ты только знаешь? – прищурившись, я отметила, как девочка покраснела и невинно посмотрела на меня своими большими детскими глазками.

Со вздохом я откинула одеяло и, словно дряхлая старуха, кряхтя, поднялась с постели. Откуда только эта ломота во всём теле?!

– Вот ты где? – подбоченившись, вопрошала Найити, стоя в дверях. – Я что говорила? Джемме нужно отдохнуть!

– Она сама! Я её не будила. Правда же?!

– Да. Всё хорошо, Найити. Я сейчас умоюсь и приведу себя в порядок, а после буду готова немного поиграть.

– Ура! – Лилибет довольно запрыгнула на кошку и помчалась в другую комнату, по пути чуть не снеся тумбу с вазой, полной душистых цветов.

– Джемма, дорогая… – неуверенно шепнула оставшаяся в дверях женщина.

– Что? Что-то случилось?

– Управляющий прислал записку. Просит о встрече.

– Зачем?

– Не знаю, не указал причины, но меня одолевают тревожные предчувствия.

Отвернувшись, чтобы не видеть в её глазах сомнения, я поспешила ополоснуть лицо холодной водой.

Не может же жизнь приготовить мне ещё один неприятный сюрприз?! Наверняка он просто хочет выразить своё сочувствие нашему горю… Но тихий внутренний голосок шептал, что я чересчур наивна.

За неделю до неудавшейся кражи

– Я искренне вам сочувствую, но, к большому сожалению, мы ничем не можем вам помочь.

– Но… но… – уже пару минут я не могла произнести ничего вразумительного, сердце ухнуло, мозг отключился, и только слёзы заполняли мои глаза. А ведь вчера мне показалось, что я выплакала всё что можно на многие годы вперёд, ан-нет, ещё пара литров нашлись…

Управляющий, морщась, придвинул ко мне салфетки в серебряной вазе.

– Но куда же мы пойдём? Брат и сестрёнки ещё так малы… мы не были к такому готовы! – вопрошала я его, заставляя совестно отводить взгляд.

– Боюсь, к такому никто не готовится, госпожа Онест. Но вы должны понять и нас. Вы занимаете семейный номер, который пользуется большим спросом. А мы всё же – не благотворительная организация…

– Мы можем переехать в комнаты поменьше… – предложила я вариант, закусив губу. Мужчина же посмотрел на меня, как на непроходимую дуру, но я всё понимала, вот только честь и гордость пребывали в глубоком обмороке со вчерашнего дня. А инстинкт выживания твёрдо велел не отказываться от этого жилья и цепляться за него зубами и ногтями. Так что если он хочет нас выселить, пусть так и говорит, а не кидает намёки!

– Дело-то не в этом. Ваш отец обещался вернуть вложения хозяина, а взамен тот предоставил ему жильё. Теперь это, увы, невозможно.

– Папенька выкарабкается и выполнит свои обещания! – резко оборвала его, твёрдо глядя ему в глаза. Он же со вздохом вновь отвёл их, нервно перебирая листы. – В любом случае, мы по-тихому отсюда не съедем. Я буду кричать, царапаться и изо всех сил цепляться за эти стены. Мне нечего терять, только жизнь моих младших брата и сестрёнки. Так что о чести я не задумываюсь. Я устрою вам такой скандал, который этот город ещё не видывал, а вы же так старательно пытаетесь привлечь сюда аристократов, блюдёте традиции… Кто-кто, а они скандалы любят только из газет, сами же принять участия в них не желают. Думаете, они будут останавливаться в ваших номерах после того, как подобная слава прогремит на весь город?

Прищурившись, он удивлённо смотрел на меня. Словно я была ядовитой змеёй, которую срочно надо выкинуть отсюда… но только я была готова к нападению, и изо всех сил показывала свои острые зубы.

– И что вы предлагаете? Оставить вас жить здесь по доброте душевной? – изменившимся саркастическим голосом поинтересовался он у меня. На что я кивнула, а он рассмеялся. – А вам палец в рот не клади, того и гляди, откусите. Пожалуй, такие как вы… выплывают.

Задумчиво осматривая меня, он ухмылялся своим мыслям, а я хмурилась, не понимая, к чему он ведёт.

– Я дам вам две недели, а после вы тихо-мирно съедете, и не советую мне угрожать, – видя, что я вновь открыла рот, готовая отстаивать свои интересы, продолжил: – Вы сами говорите, что у вас остались брат с сестрёнкой, а это значит, что вам ой как есть, что терять…

– Спасибо, – решила поблагодарить его хоть на этом и пропустить намёк мимо ушей… пока.

– Не стоит. Из моего опыта такие, как вы, не тонут. Так что в будущем, я надеюсь, вы не забудете мою доброту.

– Такие, как я?..

– Да, экзотические красавицы, готовые на всё, даже на подлог и шантаж. Вы с лёгкостью обольстите подслеповатого лорда или неопытного юнца, да что уж о них, на вас поведётся и зрелый лорд.

От его наглого намёка я задохнулась.

– Да как вы смеете?!

– Смею. Потому что не раз наблюдал этот спектакль. Юная красавица, оставшаяся без средств к существованию, если бы у вас была сильная магия, то, конечно, вариантов было бы больше, а так…

Поднявшись, я гордо вскинула голову и поспешила удалиться. В конце концов, две недели выторговала, а там камень уже будет у меня, и я заставлю его подавиться своими же словами.

– Вместо того, чтобы упиваться внезапно проснувшейся гордостью, воспользуйтесь отведённым вам временем и обратите свой взор на наших постояльцев.

Хлопнув дверью, я отрезала его от себя и постаралась поглубже вдохнуть, стирая из памяти наглый оценивающий взгляд. Я не такая! Хоть внутренний голос и шептал, что я в попе… Мне позарез нужен бриллиант!

Чем дальше я отходила от кабинета, тем тщательнее стирала холёное лицо управляющего из своей памяти, а оно, как назло, намертво вбивалось мне в мозг. Его иссиня-чёрные волосы, зализанные назад, тонкие усики и маленькие глазки, что, словно рентгеновские лучи из моего старого мира, пронзали меня насквозь.

Постепенно я стала обращать внимание, каким заинтересованным взглядом провожают мою фигуру встречные постояльцы. Конечно же, сегодня я умылась, переоделась и уложила волосы, а потому походила на их ровню. Но всё же… смотрели они на меня, словно щупали, и это вызывало смешанное чувство омерзения и тщеславия.

Зайдя к нам в комнаты, сразу наткнулась на выжидательный взгляд брата. В отличие от меня, он не ожидал от встречи ничего хорошего, паренёк предугадал желание управляющего. Надеюсь только, от него осталась скрыта концовка нашего разговора. Брат не должен даже догадываться, с его-то нестабильным владением магией…

– У нас есть две недели, а потом придётся съехать, – шепнула я, а он расслабил плечи.

– Я думал, что он не даст нам время…

Я отвела взгляд, делая вид, что поглощена видом из окна.

– Я прямо сейчас отправлюсь домой… точнее – в особняк барона, и постараюсь забрать камень.

– Если он узнает, будет скандал… По сути, камень теперь его.

– Чушь! Это наш камень! Почему-то никого не волнует, что папенька проиграл всё подчистую, даже моё приданое… а это ведь маменька откладывала эти деньги. Общество не смущает, что из-за какой-то мутной чести джентльмена мы остались у разбитого корыта… Видите ли, он дал слово. А как же мы?! Как же я? Я же никто в этом мире, во мне нет ни грамма магии, как мне нас вытаскивать? – запальчиво выговорилась, на что брат подтянул меня к себе, обнимая.

– Я никогда не буду поступать, как он. Я не предам тебя, – шепнул он мне в плечо, и слёзы вновь побежали из моих глаз, – дай только время вырасти.

Вздохнув, я отстранилась, шмыгнув носом.

– Не буду разводить сырость, а лучше сразу поеду.

– Я с тобой, – подкравшаяся Найити ловко завязывала бежевый бант на своей шляпке, – сомневаюсь, что тебе разрешат без присмотра бродить по дому…

– Но как же Лилебет?!

– Я уверена, что господин Виртджорн с лёгкостью справится с крошкой сестрой. Ведь он уже практически взрослый мужчина, и на его крепкое плечо можно опереться.

Я обратила внимание, как довольно поднял голову брат, и как хитро блеснули глаза Найити. Всё же насколько мужчины падки на лесть! Усмехнувшись, я согласно кивнула, это лучший вариант из имеющихся. Лучше, чтобы в доме действительно был запасной вариант, если за мной всё же будут следить.

***

Как же Найити оказалась права! Меня даже не пустили на порог. Хамство! Как так можно? Где же хвалёное воспитание?! Видите ли, барон не велел…

Мысленно возмущаясь, я медленно наматывала круги в небольшом парке на углу нашего… уже не нашего квартала. Благо, сейчас стоял жаркий полдень, и здесь практически не было жильцов. Я не готова была встречаться с их взглядами, полными жалости, или, что ещё страшнее, насмешек и триумфа.

Найити пошла забирать свои вещи. Не настолько же баронишко низок, что лишит её личных пожиток, решили мы. Тем более, что его щуплая фигура утонет в цветастых платьях женщины. Осталось только полагаться на чудо и её ловкость. Ей нужно скрыться на пару минут от внимания вездесущей прислуги и утащить несчастную головоломку. Я точно объяснила ей, что нам нужно.

И теперь была вынуждена страдать в неизвестности, пока она там рискует за меня.

Апельсиновые деревья почти отцвели, но в воздухе всё ещё угадывались тяжёлые пьянящие нотки, что дарили мне улыбку и хоть как-то отвлекали.

Это был один из новых фешенебельных районов, называвшийся «цветущая триба». В основном здесь селились те, кто владел хорошим богатством, вот только нажил его сам… По внешнему виду, внутреннему комфорту и убранству эти особняки превосходили те, что располагались в историческом центре, где многие века жили аристократы. Всё здесь кричало о богатстве. Даже в парке я прогуливалась по идеально выложенным белыми камнями дорожкам, резные лавочки и бельведеры располагались везде. Причём не простые… Заходя в бельведер, что в дождь, что в жару, что в страшный ураган – попадаешь в уютный мирок с комфортной температурой. Воздушные завесы были незаметно вплетены в строения, как и подогревающие артефакты в лавочки. Весьма дорогие, и всё это за счёт местных жильцов. Как и деревья, насаженные здесь. Все они были привозными южными игрушками, требующими особого ухода. Несколько магов земли и воздушников на постоянной основе трудились здесь, облагораживая район. Они же следили за теми апельсиновыми деревьями, что росли у нас.

Ну как папенька мог всё это спустить за столом?! – невидяще устремив взгляд на маленький пруд, я сжимала и разжимала кулаки.

– Всё плохо, – шепнула незаметно подкравшаяся Найити, – меня ни на минуту не оставляли одну. По правде сказать, мои вещи уже сложили и, похоже, даже что-то прикарманили. Я, конечно, возмущалась в надежде уличить минутку, но не вышло. В доме полно его прихвостней. Откуда только выползли?!

– Что же нам теперь делать?! – прошептала я, облизывая вмиг пересохшие губы.

– По разговорам я поняла, что он – мутный скользкий тип, но на нашу радость весьма тщеславный. Он закатывает вечеринку через неделю, а следовательно, будет нанята дополнительная прислуга, – Найити гордо выставила свой немаленький бюст и с решительным видом продолжила: – Я переоденусь и затеряюсь среди нанятого на вечер персонала. Меня никто и не заметит.

С тяжёлым вздохом я окинула взглядом её дородную фигуру в ярком платье с цветочным принтом, пышный бюст, чёрные тугие кудри и кожу цвета шоколада, с сомнением покачав головой.

Вечер кражи

Я стояла за плотной пыльной портьерой и чуть ли не плакала.

«Ну как так?! Он был так близок! Вот барон гад! Чужим добром, нажитым непосильным трудом, разбрасывается! Нам этот камень достался как награда за все наши переживания за папеньку. А этот… этот…»

Стукнув кулачком о каменную стену, да так, что искры посыпались из глаз, я разъярённо оттолкнула ткань и выбралась из своего укрытия.

– Что делать? – шептали мои губы, а мысли бегали по кругу. Когда рожу дочку, вместо вышивания, музицирования и чтения книг найду ей учителя по выживанию в каменных джунглях!

Мне отчасти повезло. Найити удалось достать форму, и я незаметно проскользнула через вход для слуг, сразу направившись сюда. Суета позволила мне остаться незамеченной. Я отдавала себе отчёт, что выбраться может быть сложнее, но даже и не представляла, что мне нужно успеть ещё узнать, кто этот рыжий, и где он живёт.

Выдохнув и опустив взгляд, я скользнула за дверь.

По опыту папеньки я знала, что уйти порой бывает очень сложно. Нужно попрощаться то с одним, то с другим. Поэтому, подхватив, оставленный кем-то поднос с закусками на комоде в коридоре, я сделала вид, что работаю, продвигаясь на выход и осматривая сегодняшних гостей.

Сердце утроено стучало, меня подташнивало, а в горле стоял ком страха, но я упрямо шла, ища крепкую спину и рыжую макушку незнакомца. Нельзя опускать руки!

Я даже старалась не обращать внимания на творящийся здесь бедлам. В других обстоятельствах давно бы уже залилась краской от самой кудрявой макушки до кончиков пальцев на ногах. Женщины не стесняясь льнули к мужчинам, а те, в свою очередь довольно смеясь, хватали их за задницы, словно были портовыми женщинами лёгкого поведения. Порой, когда корабли заходили в порт, матросы вели себя весьма вольно, на это местное общество закрывало глаза, и мне бы не положено это было знать, но я пару раз напрашивалась с папенькой в доки, когда приходил его товар, и старательно отводила взгляд от непристойных картин.

Здесь же это было чересчур концентрировано. Что-то это мало напоминало светский приём. Ну что за баронишко?! Благодаря ему и его гостям дом приобретёт репутацию борделя! Наконец, увидев рыжую макушку почти у самого выхода, я стала активно продвигаться к цели, а чтобы не обращать внимание на излишне откровенные отношения, следила за своими ощущениями.

Большую часть жизни я носила лёгкие муслиновые платья, не обременённые жёстким корсетом, приехав же сюда, я столкнулась с двойственностью стандартов. Аристократки всё ещё придерживались консервативной моды, зато те девушки, кто выбрал путь развития магии и стал полноценными магессами, носили порой очень откровенные наряды, в том числе – обтягивающие штаны.

Сейчас же я примерила платье прислуги, и, честно сказать, у меня не было никакого желания носить такую грубую вещь всю оставшуюся жизнь. Простой серый материал неприятно натирал кожу. Найити говорила, что это потому, что вещь мне маловата, но при этом я отчётливо слышала, как она шептала себе под нос: «неженка».

Подойдя поближе к своей заветной цели, поняла, что треклятый барон тоже здесь и вьётся вокруг него, словно коршун. А мне нужнее!

Мужчина был высок, хорошо сложен, в его рыжих волосах, казалось, плескался огонь, а держался он с такой прирождённой лёгкостью и уверенностью, что сразу становилось понятно, это – тот самый аристократ в десятом поколении. Не удивлюсь, если в его предках потоптались древние расы, какой-нибудь дракон или демон… Он стоял непринуждённо, веселился, поддерживал беседу, а мужчины рядом, казалось, чуть наклонились в его сторону, словно ловя каждое его слово. А когда он вдруг рассмеялся, они последовали его примеру. Хотя именно этот смех поймал меня в ловушку, заставляя, вздрогнув, замереть. Он поражал своей открытостью, а хриплые нотки вызывали мурашки, пробежавшие по моим позвонкам. Наверное, почувствовав, что я самым неприличным образом его рассматриваю, он бросил на меня взгляд. И я окончательно потерялась в глазах цвета карамели. Если бы была возможность, то я бы обязательно в него влюбилась, но твёрдая рука на моей попе отрезвила меня.

– О, какая… – щипок и пьяный голос неизвестного заставили меня заскрипеть зубами от наглости и, с испугу, развернувшись, шлёпнуть его по руке, при этом уронив поднос.

Я с ужасом услышала, как гости вокруг затихают, словно они были зрителями, а я – актрисой на подмостке. Неосознанно облизнула пересохшие губы и опустила голову, трусливо пряча её. Вот и подкралась незаметно… только не я.

– Ты что себе позволяешь?! – пьяный гость тут же протрезвел, и в его глазах стал разгораться зверский огонь.

– Простите, простите… – тут же наклонилась, стряхивая с него еду и собирая разбросанные тарталетки, мечтая поскорее спрятаться. Если барон меня узнает, страшно представить, что он сделает.

Может меня высмеять, рассказав каждому, кто я. Слухи распространяются быстро, и у меня уже не будет возможности вернуться в общество. Я и так обитала на окраине внимания и совсем не хотела оказаться в центре благодаря скандалу. Советом управляющего пользоваться не собиралась, а честная роль прислуги меня не впечатляет. Я хочу свою жизнь назад!

– Что здесь происходит?! – надо мной раздался знакомый противный голос. Я склонила голову ещё ниже. Хоть кудри были тщательно спрятаны под чепчиком, страх быть узнанной сковывал моё тело и голос.

– Простите, простите… – продолжала лепетать севшим голоском.

– Неумёха. Я с тобой потом ещё поговорю! – зло кинул он мне, а я, подхватив поднос, ринулась в сторону кухни, боясь, что сейчас он меня остановит. Я слышала, как возмущались гости, расступаясь в сторону, и как старательно их успокаивал Торн. До самого момента, пока я не скрылась с глаз.

Сердце бешено билось, когда я забежала на кухню под недоумённым взглядом прислуги. Бросив поднос, ринулась дальше к выходу. Если баронишко меня и не узнал, то дворецкий работал ещё у нас, а именно его голос нёсся мне вслед.

– Эй, ты! Как там тебя? Я не заплачу тебе и медяка за такую работу! Мартиша, сколько раз говорил, что ты отвечаешь головой за нанятых девочек?! – возмущался он, пока я выбегала через чёрную дверь на улицу, неуклюже перепрыгивая ступеньки и чуть ли не сбивая мальчишку с конюшни, что незаметно вырос передо мной. В голове мелькали картинки, какой разразится скандал, если меня поймают. Баронишко сразу догадается, что я хотела что-то взять… Слава воровки мне гарантирована.

Ветер бил в лицо, как и ветки деревьев, что попадались на пути, белый чепчик слетел, и неуёмные кудри тут же разметались за спиной. Только отбежав от дома на приличное расстояние, я согнулась пополам от такого забега и, выдохнув, успокоилась.

Дура! Всего-то и надо было, что зайти и взять головоломку. Надо было действовать быстрее, а не предаваться воспоминаниям!

Распекая себя на чём стоит свет, я медленно обошла особняк и встала напротив в тени деревьев.

Особняк смотрел на меня освещёнными окнами, играла музыка, и доносился смех. Кажется, что мой позор уже забыт… только я, как трусливый заяц, прячусь в кустах.

Экипаж, запряжённый двумя чёрными лошадьми, медленно выезжал из ворот, а я с грустью провожала его взглядом. Может быть, именно в нём сейчас покидает мероприятие рыжий незнакомец, а вместе с ним и моя надежда на будущее. И ладно бы от этого зависело только моё будущее… И брат, и малышка Лилибет на меня рассчитывают. Горячая влага побежала по моим щекам.

Лошади медленно цокали по выложенной булыжниками дороге, играя на моих нервах. Доехав до парка, где неделю назад созрел мой «гениальный» план, они медленно остановились. Дверь кареты распахнулась, и мужчина ловкой тенью скользнул наружу. Мои слёзы моментально высохли, облизнув солёные губы, я вытянула шею, вглядываясь. Мелькнёт ли рыжая макушка?!

Магические фонари располагались часто, так что я надеялась на удачный ракурс, и не зря. Всполохи огня отразились в его волосах, а я тяжело выдохнула. Что делать? Подойти. А дальше? Выхватить головоломку и убежать? Глупая затея. Сомневаюсь, что я смогу её отобрать, не то что убежать… Подойти и сказать, что мне очень нужна эта шкатулка? От этой мысли хотелось истерично рассмеяться. Так он и отдал мне то, что я хочу, а ещё дом, карету и поместье в придачу!

Времени перебирать варианты не было, к тому же все они начинались с подойти. Поэтому я решила двинуться к нему.

Мужчина же тем временем чего-то ждал. Он всматривался в улицу, особенно – в те кусты, в которых я нашла укрытие.

«Не меня ли ищет?» – мелькнула мысль и тут же погасла. Глупости. С чего бы ему это делать?

Но чем ближе я подходила, тем настойчивее эта мысль стучала мне в висок, нашёптывая: «может, ну её, эту головоломку?..»

Ну а что? Ночь. Улица. Приглушённый магический свет. И одинокий мужчина, по неизвестной причине поджидающий меня.

Может, это маньяк?!

Но я гнала сомнения прочь. Ради себя, ради братишки и сестрёнки, ради нашего будущего и будущего папы… я не испугаюсь и не отступлю.

Незнакомец же, прислонившись к стенке кареты, поигрывал перчатками и не спускал взгляда с моей фигурки. Такое настойчивое внимание всё же пробудило во мне страх.

Экипаж расположился рядом со входом в парк, и я решила продолжить путь в этом направлении. Почти у самого входа располагались высокие кусты, призванные хранить покой посетителей, я смогу за ними спрятаться и понаблюдать. Потом, когда он сядет в экипаж, попробую уцепиться за задник. Я видела, как это делали мальчишки с конюшен. Выглядело просто.

Только моим планам не суждено было сбыться. Мужчина, оттолкнувшись, плавно двинулся мне наперерез.