Неприступная для мажора

Ева

— Так не пойдет... — протянула я, поправляя волосы, которые слишком лихо пытался разметать весенний ветер. Я сама удивилась этой решимости, поселившейся глубоко внутри, словно каменная глыба, о которую разбивались все сомнения.

Макс удивленно тянул:

— Ты о чем? Хочешь меня бросить?

Карие глаза смотрели на меня с искренним недоумением. А я и сама не знаю. Просто не люблю ложь.

— Нет. Это ты меня хочешь бросить... — я вздохнула, и слова повисли в холодном воздухе между нами, превращаясь в белое облачко пара. — Я же вижу, вижу всю твою ложь. И то, как ты отдаляешься.

Он резко отвел взгляд. Его точеный профиль, такой знакомый и любимый, казался теперь чужим и озлобленным.

— Вот уж не выдумывай, Ева. Это не я тут развожу ссоры по пустякам. — Мой парень (могу я так его еще называть?) с усталым раздражением произнес. — Знаешь что, не буду я терпеть твои психи. Просто уйду. А ты позвони, когда успокоишься...

Он развернулся и, ссутулившись, зашагал прочь, не оглядываясь. Почему-то я последние две недели смотрю ему только вслед, провожая каштановые кудри и гадая, что творится в его голове. Он закрывается от меня. Стоит начать серьезный разговор – так я просто истеричка.

Худая длинная спина, широкая куртка. Макс казался таким одиноким, словно испытывает душевные муки. А зачем тогда отношения? Разве он не должен все рассказать мне? Так хотелось окликнуть его, но гордыня не позволила. 

Ветер тут же набросился на меня, оставшуюся одну, забираясь под полы белого пальто, хлеща по лицу прядями волос. Я не позвала его. Не сдвинулась с места. Просто смотрела, как мужской силуэт растворяется вдали. Не было настроения рассказывать подругам, что сейчас случилось. Да я и сама до конца не поняла. 

С детства я привыкла в случае, когда на душе неспокойно просто идти по городу. Выматывающий долгий шаг пока не стемнеет. Хорошо, что Макс не узнает. Этот его комплекс рыцаря заставил бы провожать до дома, если стемнело. А мне бы еще не хотелось возвращаться домой. 

Нормальный студент открыл бы книгу, но я даже не уверена, что у меня завтра по расписанию. В качестве исключения можно было бы посетить одну-две пары, просто ради встреч с подругами.

Одиночество раньше было моей стихией. Подумать только, как быстро отношения приводят к зависимости. Вот мне уже и не нравится гулять одной, хотя все школьные годы так пробежали. 

Бордовые кеды бесшумно ступали по плитке, обходя лужи, оставленные дневным дождем. Не разбирая дороги, плотно кутаясь в оранжевый шарф, я просто шагала вперед. Бездумно. Пытаясь удержать в голове добрые карие глаза с длинными ресницами, которые сегодня смотрели на меня как-то иначе. 

Стоит ли сожалеть? Что-то хорошее у меня уже было. Да и Макс не сказал, что все кончено. Только уличил меня в маниакальном недоверии. Разве он не прав? Хорошая девушка должна верить на слово своему бойфренду. 

В одной из витрин я увидела себя. Тонкая фигурка с чуть влажными после дождя темными волосами, замершая на фоне мерцающих огней. Белое пальто. Светло-коричневый рюкзачок за спиной, набитый косметикой и всякой мелочью, а не учебниками, как у рядового правильного студента. 

И лицо – слишком грустное для девушки, которая пребывает в амурных отношениях. Бледное, с размытой тушью под глазами (водостойкость которой сегодня явно подкачала), с плотно сжатыми полными губами. Ненакрашенными, обкусанными. Неэстетично. Как сказала бы мать. Шапки нет. Отец всегда говорил, чтоб надевала. Наверное, я назло его не слушаюсь.

Даже сейчас, глядя на свое отражение, я машинально подумала: «И что ты в город вышла такая страшная?» Внутренний голос у меня не ведал компромиссов. Я и в любовь-то раньше не верила, а сейчас на полном серьезе оправдывала недосказанность и ложь Макса тем, что мы вместе. Никакого вместе не существует. Люди не могут в полной мере узнать друг друга.

От этой мысли внутри все похолодело, и воспоминания хлынули, как вода из прорванной дамбы. Не о сегодняшней ссоре. О самом начале. О том дне, когда все только начиналось и еще могло пойти по-другому. Я могла поступить благороднее. Ведь тот, кто забирает чужое, всегда кармически будет наказан.

Внезапно из мыслей вырвал трезвонящий телефон. Десять смс от Макса. Я и забыла, что вечером должна была вместе с ним идти на днюху к Елизарову. Идти туда в таком состоянии — мазохизм. Но не идти все равно, что признать, что ты не в порядке. К тому же вдруг слухи врут? Может быть, не стоит полагаться на то, что я не видела собственными глазами. 

Нина не самый надежный источник. Иногда собирает все подряд. А тут со скорбной миной сообщила, что Макс, которого я не могла поймать последние пару недель не болеет, как мне навешал. А каждый вечер ходит к Анжелке Савельевой как к себе домой. 

Вечеринка это либо подтвердит либо опровергнет. Там будут все. Ведь каждый с удовольствием присосется к денежкам Александра Елизарова. Именинника. Он всегда гуляет до утра. По совместительству лучший друг моего «как бы» парня. 

***

Дом Алекса я уже не первый раз посещала. Все же Максим был его лучшим другом. Иногда зависали у Елизарова. Он дико бесился, когда я его поправляла, в случае если матерился. Странно как здесь все отмыли. Интересно во сколько обошелся новый ковер. Прошлый обгадили «дружелюбные студенты» как сказала Крис. Я без понятия зачем Алекс такими себя окружает. Подколола его: 

— С днем рождения, Шурик, — зная, что это его бесит.

— Ну сколько можно повторять? Зови меня как-нибудь иначе. И вообще, что ты там принесла? Лучше бы пивка, — сказал именинник.

— Ты и так уже пьяный, - олигархам не нужны дорогие подарки. Так что пускай забирает свою шоколадку. Спасибо, что не носки. А вслух я добавила, – главное внимание.

Александр тыкнул пальцев в сторону гостиной, в которой творился натуральный бедлам и парень без рубашки в стойке на руках пил пиво из трубочки под дружные аплодисменты:

— Вниманием там твоего хахаля балует Сова. – Так он называл Савельеву. – Безвозмездно.

И правда. Стоило мне скосить взгляд и выцепить Макса на сером диванчике, где умещалось еще пять человек, как пальцы Анжелы были немедля сброшены с его колена. До этого они ему не мешали? Кажется, Максим Жданов окончательно совесть потерял. 

Наши взгляды пересеклись, но что-то он не спешил с объяснениями.

— Напейся, – шепнул на ухо именинник. – Пока в баре еще что-то есть. Все дорогое пойло уйдет в два счета. 

Громкая, давящая музыка била в уши, сотрясая воздух. Тела танцующих сливались в единый, пульсирующий организм. 

Я пробиралась сквозь эту толпу, как сквозь густой, вязкий сироп к лестнице на второй этаж. Там будет потише. В комнате Елизарова, учитывая, что он внизу, я и уселась, топя себя в укорах. Почему не подошла к Максу сама и не двинула этой пучеглазой Сове. Я ведь обычно посмелее. 

Весь мой досуг превратился в выхватывание официанта на втором этаже, дегустации шотов дорогой выпивки, тупом скроллинге смартфона. Неужто залипла на целый час? К тому же, когда я успела всплакнуть? Макияж окончательно испортился. Хотела его поправить, но дверь чуть приоткрылась и в свои покои вошел, шатаясь, именинник.

Со следами губной помады на шее и щеках, вечно счастливый (еще бы!), он приземлился на кровать и мигом рухнул на спину.

— Можешь забирать все мои призы. Только избавь меня от похмелья, - донеслось с кровати.

— Я не фея, таблетку выпьешь! – лениво ответила я, шмыгнув носом и надеясь скрыть тот факт, что плакала. Он же друг Макса, все расскажет, если вспомнит, конечно.

— И чего такая кислая? – спросил Алекс на автомате, не потому что ему было интересно. Просто как-то некрасиво, когда ты Дон Жуан от рождения, не утешить даму, которая, к тому же, сидит на твоей постели.

— Я не кислая, просто… чего-то не хватает на твоей тусовке.

Уже и не упомнить, был ли у нас хоть один такой долгий разговор с Елизаровым. А тут он будто нарочно вышел из «пьяной комы» и принялся меня смешить. Может быть, это у него выходило на автомате. Он обладал удивительным даром – смешить и бесить собеседника. А какой будет эффект – зависит от обстоятельств. На двоих мы умяли еще немного выпивки и закуски. И когда мой живот уже сказал: «стоп», Елизаров ответил:

— Слабовато!

Еще бы. В такого высокого все спокойно умещалось. И о фигуре можно было не переживать. Спортивные секции неплохо ее выстругали. Даже алкоголь, ночной жор и вечеринки ему не мешали. Везет же! После очередной шутки (уже и не помню, что он отколол), я смеялась. И вдруг стало не до смеха.

Алекс неожиданно наклонился вперед, смахивая слезинку в уголке моего глаза. «Эй, так нельзя». Но я не успела сказать этого вслух. Да и внутренние сомнения заставили помедлить. Может быть, поэтому он не стал ждать моего одобрения.

Прильнул к моим губам. Поцелуй вышел кратким, но слишком горячим, чтобы я могла сказать, что в этом нет моей вины. Рука Елизарова легла мне на бедро, слегка смяв ткань платья.

Это не сулило ничего хорошего. Ведь внутри меня что-то разбилось вдребезги.

Кто я после этого?

***

Дорогие читатели, если история нравится, то не забудьте поставить сердечко и добавить книгу в библиотеку, чтобы быстрее увидеть обновление истории. Буду очень рада вашим комментариям)

Ева 

Дверь в комнату внезапно распахнулась. В проеме стояла студентка с коротким рыжим каре – я даже имени ее не знала – и, призывно улыбнувшись, девица крикнула, перекрывая гвалт и музыку:

— Алекс, без тебя уже торт начинают есть! Ну ты чего тут завис?

Хорошо хоть успела отпрыгнуть на кровати от Елизарова на другую сторону – инстинктивно, только услышав скрип двери. Алекс весело кивнул, будто не случилось ничего странного.

— Пойдем есть торт? — спросил именинник, явно обращаясь ко мне, так спокойно, не испытывая смущения по поводу того, что минуту назад поцеловал в губы девушку лучшего друга. А впрочем, чего я ожидала? У Елизарова вряд ли водилась в душе такая никчемная вещь как совесть. Судя по глазам, уровень опьянения был стандартным для него.

Голос звучал весело. Еще бы. Для него поцеловать девушку все равно что приветственно рукой помахать. Сердце лихорадочно отбивало дробь. Я четко осознавала, что поступила мерзко и неправильно. Чем был этот поцелуй, если не местью Максу? И что я, черт возьми, здесь делаю? От собственного поведения на душе стало тяжко, как если бы я совершила гнусное предательство по отношению к Жданову. 

Даже сейчас, когда между нами висела непроходимая стена недомолвок, и он явно сам что-то скрывал – мой поступок не имел оправдания.

— Нет, я пас. В меня больше ничего не влезет, — выдавила я, отводя взгляд. 

Алекс мило улыбнулся, пожал плечами в значении «мне больше достанется» и последовал за своей гостьей.

Девчонка обернулась на прощание, прожгла меня каким-то чересчур злым взглядом, будто все видела и не одобряла тот факт, что Елизаров достался какой-то посредственной девице. Во мне увидели соперницу, что ж, это не то, чему следует радоваться.

Затем девица вцепилась в локоть Александра Елизарова с жадностью и поволокла именинника к толпе таких же поклонниц, которые его даже близко не знали, но обожали за красоту и богатство. Что ж, кое-кому везет на паразитов.

Макс всегда ему сочувствовал на эту тему. Хотя и близко не понимал своего друга. Иногда мне казалось, Елизаров нарочно создал едкий образ придурка в глазах общественности, чтобы желающих познакомиться было поменьше.

Их шаги стихли. И я осталась наедине со своей совестью с горьковатым привкусом поражения в душе. Что бы я ни делала, все становится лишь запутаннее и хуже.

Ор празднующих и музыка давили на уши, мешая внутреннему голосу докричаться до остатков моей адекватности с возмущенным комментарием: «Ну и как ты себя теперь оправдаешь? Это кому еще присмотр нужен, Максу или тебе?»

Ударив себя в грудь кулаком и стряхнув слезы, я закусила губу и пообещала себе, что больше никогда не буду творить такие мерзкие вещи.

Провела ладонями по лицу, стирая слезы. Если б и память заодно можно было бы стереть с таким же успехом – я бы за ценой не постояла. Уже встав с постели и остановившись возле двери, я поймала себя на мысли, что снова начинаю сливать в унитаз все, что имею, под воздействием страха и комплексов.

«Какая же ты жалкая, Ева. Наломала дров и теперь боишься выглянуть на свет». Сжав волю в кулак, я наконец нашла в себе силы встать и вышла в коридор.

Спускаясь по широкой лестнице, старалась обойти целующиеся парочки. У кого-то жизнь била ключом… и не по голове. Воздух был густым и сладким от смеси парфюма, пота, алкоголя и дыма. На огромном прозрачном столе, бог знает сколько стоящем, красовался полуразрушенный двухэтажный торт. 

Я впервые задумалась, а родители Елизарова его поздравили? Или невмешательство в его личную жизнь – это тоже своего рода подарок? 

Алекс стоял посреди комнаты в обнимку с какой-то блондинкой. Уже не той – из киношки, которую я так невзлюбила. Точнее – на него, точно на дерево, залезла девица с пышной попой. Ноги зацепила за его спиной. И в поцелуе они делили крем с торта под общий гул и хохот. Только рыженькая девушка с каре, кажется, не одобряла подобный тип веселья. Еще бы. Это же не ей достался именинник.

Мой взгляд выхватил Макса. Он сидел все там же, на сером диване, но теперь Савельева буквально висла на его плече. Второй ладонью она явно гладила его по груди, а он… и не отстранялся. Скотина.

Просто смотрел куда-то в пространство с отсутствующим выражением лица. «Ты поступила с ним не лучше», - упрямо напомнил мне внутренний голос. Но все же сердце мое замерло, будто объятое льдом. «Ну и оставайся здесь с ней».

Гордыня всегда была моим слабым местом. Поддавшись порыву уйти без Жданова, я решила просочиться незаметно сквозь толпу и подумать обо всем завтра. Сейчас я была явно не в состоянии принимать взвешенные решения. На эмоциях могу сказать то, чего явно не стоит говорить. Потом пожалею, что сорвалась.

Пробралась вдоль стены к прихожей, нащупывая в куче чужой обуви свои бордовые кеды. Надела их, не завязывая, накинула пальто. Хотелось ни о чем не думать и раствориться в ночи, не привлекая к себе лишнего внимания. 

Вот только мысль о том, что мне не спрятаться надолго от серьезного разговора со Ждановым, была действительно неприятной. Может быть, переночевать дома? Мне нравилось, что никто не заметил моего исчезновения. Уже снаружи мой план провалился. Со спины меня окликнули: 

— Куда это ты посреди ночи одна намылилась? М-м-м, Ева?

Ева 

Невольно пришлось оглянуться. В одной руке у Клары был стакан с водой, в другой – смятая салфетка. Ее большие, миндалевидные глаза смотрели на меня не с праздным любопытством, а с живым, искренним беспокойством. В них, казалось, поселилось что-то чистое и вечное, словно утреннее солнце. Я даже на секунду загляделась, удивляясь, как целое солнце могло поместиться в одном крохотном, хрупком человеке.

— У меня… несварение, — выпалила первую попавшуюся в голову ложь и сразу же поняла всю нелепость отговорки. Клара ненавидит, когда юлят и недоговаривают. А еще она чувствует за километр, когда тебе действительно плохо.

Вот почему, кажется, сейчас она не спросила с меня подробностей. Просто подошла и обняла сзади, шепнув мне:

— Хорошо, сегодня можешь не рассказывать.

Ее прикосновение было таким нежным, что у меня предательски защипало в глазах и захотелось все рассказать подруге. Но если бы мы начали это здесь и сейчас, думаю, ни к чему хорошему это бы все равно не привело.

— Необязательно все держать в себе. Поговорим на днях, да? — спросила она. И я кивнула, понимая, что уже поздно что-то выдумывать. Пора разобраться в себе самой.

И словно читая мои мысли и желание сбежать отсюда одной и побыть наедине со своими мыслями, подруга отпустила меня, только одно напоследок добавив:

— Такси закажи. Не шастай одна по ночам.

Так и пришлось сделать. Трудно было противостоять ее мудрости. Странно, мы с Кларой познакомились совсем недавно, после разрыва дружбы с Кристиной, но чувство родства было таким, как будто мы вместе уже много лет.

С тех пор как-то само собой закрутилось, что я стала частью компании, которая сгруппировалась вокруг Клары. Она стала главным моим ориентиром. Именно в момент, когда я была дальше всего от морали, вдруг появился человек с удивительно честными и твердыми принципами. И по какой-то странной причине она не презирала меня за то, что своей любовью к Максу я разбила сердце Крис.

Как я поняла, Клара Герст ненавидела в людях наглость и коварство, вот почему ей сильно не нравились методы, которыми староста боролась со своим разбитым сердцем, распуская грязные слухи обо мне и Максе.

Конечно, главным, что ее взбесило, было превышение полномочий. Как староста, Крис поначалу душила меня требованиями, которые мог лично навязывать разве что декан. Клара сказала «достаточно», напрямик выступив против ее злоупотребления властью.

С тех самых пор я удивлялась ее стальным нервам, казалось, она держала свою жизнь под контролем, будто раскладывая все по полочкам. Но более того – тоже самое она делала и для друзей, вмешиваясь, когда того требует ситуация. Родители Клары остались во Франции, куда переехали несколько лет тому назад по работе. Она вернулась в Москву одна, чтобы закончить универ, снимала квартиру.

Иногда, глядя на ее тихую, чуть грустную улыбку, мне казалось, что, улыбаясь, она и в самом деле своей улыбкой освещала мир; что вместо сердца в ее груди полыхала яркая, но одинокая звезда. Возможно, когда-нибудь я полюблю ее так, как любят родных сестер.

— Позвони, как доберешься, — тихо сказала Клара, провожая меня до такси.

— Спасибо, — шепнула я благодарно.

В ушах стучала одна мысль, навязчивая и беспощадная: «Как я до такого докатилась?» Всего несколько часов назад я пыталась выяснить отношения с парнем, которого, как мне казалось, любила. А теперь… теперь я и сама стала себе противна.

***

На следующий день в университете я чувствовала себя так, будто прошла через мясорубку. Голова гудела, глаза были сухими и горячими от бессонной ночи. Сидела на скамейке в холле перед лекцией, уставившись в телефон, но не видя букв. Вокруг кипела обычная студенческая жизнь: смех, беготня, обрывки чьих-то разговоров. Все было таким нормальным.

— Привет.

Я вздрогнула. Макс стоял передо мной, заслоняя свет от окна. На нем была темная толстовка, джинсы. Он смотрел на меня не с холодной отстраненностью вчерашнего дня, а с такой знакомой, мучительной нежностью, от которой внутри все перевернулось.

— Привет, — выдавила я.

— Можно? — он кивнул на свободное место рядом, словно спрашивая «мы еще в ссоре»?

Я молча подвинулась. Он сел, наши плечи почти соприкоснулись.

— Слушай, насчет вчера… — начал Жданов, глядя куда-то перед собой. — Я места себе не находил, все хотел сказать, наверное… я был не прав. Надерзил. Сам не знаю, что на меня нашло, Ева.

Я молчала, сжимая пальцы в кулаки, чтобы они не дрожали.

— И насчет Анжелы… — он перевел дух. — Это все чушь, ничего не было.

Я хотела верить этим словам, как прежде. Зная, что и сама не безгрешна, да и Нина собирает слухи у таких источников, что иногда диву даешься. И все же… Этой правды было недостаточно. Я ведь помнила, как было все прежде. Мы говорили друг другу такие вещи, которые никому не рассказывали. А потом этот человек, которому я все доверила о себе, просто исчез.

— Те, кто говорят, что я был у Савельевой, врут, понимаешь. Не всем нравится, когда мы счастливы, — настойчиво, почти жестко повторил он, сцепляя свою ладонь с моею. — Не верь никому. Верь мне. Это же просто. Ты меня знаешь. Мне ни к чему что-то скрывать. Ты для меня в приоритете, Ева. Я ведь тебе верю на сто процентов! Я бы никогда не разрушил то, что у нас есть. Это же мы!

Макс обнял меня за талию и притянул меня к себе. Нежно уложил мою голову себе на плечо. И вдруг все проблемы показались надуманными. Кроме одной. Я уже сделала жесточайшую ошибку, которая однажды может стать роковой в этих отношениях. Елизаров не похож на того человека, которому можно доверить большую тайну.

Как бы это ни было эгоистично, на мгновение я позволила себе забыться и обняла Макса в ответ, жадно вцепившись пальцами в человека, который скоро потеряет ко мне интерес и станет смотреть с презрением. Если все узнает. Так ведь? Идеальные люди никогда не понимают ошибок таких, как я. Кто я такая, чтобы ему не верить?

Радость от примирения смешалась со стыдом и тут же разбилась о каменную стену от мысли – «ты недостойна такого доверия». Было так больно от простого понимания: «Надо сказать как есть, а дальше будь что будет, иначе станешь такой, как мама». 

А еще, наверное, это тоже важно… Максу следует знать, какой у него ненадежный друг. Несмотря на все минусы, он всегда оправдывал гуляку-Алекса, говоря, что ему лично он никогда не причинил бы вреда.

Я оттягивала момент признания так долго, что в какой-то момент червь сомнения закрался мне в душу, следует ли рассказывать. Макс гладил меня по волосам.

— Все будет хорошо, — пробормотал он, словно пытаясь самого себя успокоить. — Мы все выясним. Больше никаких секретов, договорились? Мы всегда будем вместе…

Его слова висели в воздухе, сладкие и ядовитые одновременно. Разве возможно что-то построить на лжи? Вот почему я отстранилась и, глядя ему в глаза, выдала:

— Я целовалась с Алексом…

После этих слов повисла тишина. Макс отстранился. Нас словно толкнула в разные стороны невидимая сила.

Ничего уже не будет как прежде.

***

Дорогие читатели, если история понравилась, не забывайте поставить сердечко и добавить ее в библиотеку. Так больше читателей сможет узнать о книге. Подписывайтесь на мою страничку, и вы первыми увидите новые книги, и мне будет очень приятно.

Полгода назад 

Ева

В связи с переездом после первого курса я была переведена в новый университет. Мой первый день на новом месте должен был обозначить, каким будет дальнейший год. В идеале я мечтала о переменах. Одиночество, которое прежде неплохо скрашивало мои будни, наконец так осточертело, что я дала себе верную мотивацию: «Никаких больше прогулов, из-за которых люди вокруг, включая одногруппников, не помнят твоего имени. И заведи наконец нормальный круг общения, Ева».

На новом месте в плане родителей ничего, конечно же, не изменится. Невозможно перевоспитать человека, которому давно уже за тридцать. А значит, меня все также будет воротить от общества вечного недовольного всем подряд отца, от запаха дешевого вина, которое мать употребляет вместо воды. Я уже с детства привыкла пропускать мимо ушей скандалы отца и матери, игнорируя тот неприятный момент, что отец видел во мне свое будущее разочарование.

Так хотелось, чтобы в Москве эти двое зажили уже прилично… Но я больше полагалась на себя саму.  Может быть, если я сама не ударю в грязь лицом, винить меня и костерить без всякой на то причины будет элементарно не на что. Ну а дальше, как знать, вдруг в этот раз обойдется без пересдач и троек, получу стипендию, сниму жилье.  

Было желание начать хотя бы один день по-человечески, претворив в реальность мини план – прийти опрятной, всем понравиться и не проспать, что физически для меня было уже подвигом.

Однако вселенная была ко мне неблагосклонна, и все пошло наперекосяк с самого утра. Первым блином, который комом, выступила мать. Мой будильник, который мешал ей отсыпаться после вчерашнего рандеву с вином и сериалами, заткнулся раньше положенного. На автомате она впорхнула ко мне в комнату и выключила его, после чего вернулась на диван и продолжила дрыхнуть.

Вторым камнем преткновения стала заранее подготовленная одежда. Вчера я даже отгладила новую блузку, чтобы произвести правильное впечатление на людей, оставив оную на гладильной доске.

Пока отец был в отъезде, мать упивалась безнаказанным алкоголизмом в разумных и не очень пределах. Вчера она использовала ночью гладильную доску как подставку под свой бокал с красным вином. Вот и на моей белой блузке остался круглый след с розовым ободком – от бокала. Пятно расползлось по тонкой ткани, как клякса.

— Твою же мать! — так и вырвалось у меня, хотя маты я категорически не выносила после общения с братом матери в детстве. Это уже за гранью логики, понимаю, что это чванство, но ничего с собой поделать не могу. — Мам, ну что за дела?!

Мать медленно и с трудом разлепила веки, на меня уставился мутный взгляд. Виноватая улыбка на всякий случай была натянута на губы, чтоб растопить мой гнев. Но вряд ли она понимала, что наделала.

— Ой, извини, детка. Удачи в школе.

— Ты в каком веке застряла? — сердито ответила я. — Я уже на втором курсе.

— Ну не кипятись так, Ева. — Вглядевшись наконец в результат своей ночной попойки, заметила мама. — Это всего лишь вещь. Скорее всего отстирается. Да и задумайся на минутку. Что тебе дороже? Какая тряпка или мама? Ну да, я провинилась. Виновата, каюсь. Но мама у тебя всего одна. Я свою потеряла пять лет тому назад, поэтому знаю, что важнее.

С этими словами она отвернулась обратно к дивану лицом, натянула на себя одеяло, как защитный кокон, и снова послышалось сопение.

— Отлично, блин.

Новая вещь обошлась мне в копеечку. Но у матери, как всегда, нерушимый аргумент. Никакой другой чистой блузки не было. А потому я облачилась как всегда – в старую добрую футболку с изображением головы тигра и желтыми стразами вокруг. В целом, дико удобная вещь, но выглядело это, откровенно говоря, по-детски. Ну и фиг с ним. В тупиковых ситуациях спасает.

Ничего приличнее я все равно не приметила. Все в стирке. Поверх накинула черный пиджак.

Огляделась вокруг. Ну хотя бы юбка в порядке. До выхода оставалось критически мало времени. Поесть не судьба. Вот почему настроение у меня было, мягко говоря, не сахар.

Здание университета впечатляло своими масштабами. Высокие потолки, бесконечные коридоры с паркетным полом. Огромные окна, как в школах, вызывали мрачные ассоциации, ведь с первым звеном образования у меня как-то не заладилось. Голоса, смех – все это сливалось в единый, оглушительный гул молодости, в который мне предстояло влиться.

Я торопилась, пытаясь найти нужную аудиторию. В глазах рябило спросонья, я чувствовала себя бесчувственным роботом, которому предстоит высидеть здесь положенный срок, желательно усвоив материал, чтоб не вышло, как обычно. В спешке меня толкнули плечом или я кого-то случайно задела. В целом такое случалось и прежде. Машинально я выдала:

— Ну извини.

Но только сказала, как сразу же пожалела. В ответ мне последовали слова:

— Жопу жирную свою контролируй как-нибудь!

Откровенное хамство. К тому же, этой бездушной свинье пришла идея в голову задержать меня за рукав. Возможно, моих извинений она не расслышала, а потому считала, что это нормально – держать кого-то своими наращенными ногтями, впиваясь в чью-то руку.

— На себя бы посмотрела.

Девица была далека от стройности, а потому странно было слышать от нее такие мерзкие слова. Белокурые волосы, уложенные в стиле того, что делают салоны дамам за 50. Большие голубые глаза на выкате, пухлые губы, тонкий нос.

Девица с преувеличенным отвращением осмотрела меня с головы до ног, и ее идеальные губы скривились. Блондинка (Анжела, как я позже узнала) презрительно фыркнула.

— После пары… — прошипела она, наклоняясь ко мне так близко, что я почувствовала сладкий запах ее духов. — Разберемся. Не думай, что сойдет с рук.

«Ага. Жди сто лет». Я выдернула руку из железной хватки. И на прощание выдала:

— Отвали.

Честно говоря, универ большой, и я искренне надеялась, что на этом все и закончится. Более того, что расфуфыренная девица окажется какой-нибудь старшекурсницей, которая забудет обо мне уже к обеду. Как же я ошибалась.

Первая пара прошла как в тумане. Отчасти, потому что меня колотило от злобы половину лекции. Я почти ничего не слышала, только чувствовала, как горит лицо и как неуютно внутри из-за того, что не ответила всех метких фразочек, которые теперь заполонили разум.

Когда звонок наконец прозвенел, я поспешно собрала вещи, желая поскорее слиться с толпой и исчезнуть. Но едва я вышла из аудитории в коридор, как меня окружили подружки этой фифы.

Их было трое. Две щупловатые девицы с таким же сногсшибательным маникюром – вполне реально, что таким можно насмерть зацарапать – и бой-баба Анжела. Девицы стояли с равнодушными минами, видать, долг дружбы их заставлял быть здесь. И Анжела стояла как бык, увидевший красную тряпку – ноздри раздувала в предчувствии первой крови.

— На выход! Куда это ты почопала, чучело? — спросила Анжела, блокируя мне путь вперед. — Пошли за здание корпуса, разберемся по-тихому, — добавила она, взяв меня под локоть. С двух сторон девки прижимали для страховки, чтоб не сбежала.

— Ой да блин. Займись рестлингом, если так охота с кем-то помахаться. Я-то тут причем? Мы обе просто не вписались в поворот.

Неужели из-за такой ерунды этим дурам охота вылететь из универа? Среди взрослых людей не должно быть таких разборок на пустом месте. По крайней мере, у меня не было ни малейшего желания прогуливать следующую пару из-за какой-то дуры набитой.

— Свалите, — требовательнее толкнула от себя Анжелу, пытаясь вырваться. — Мне на пару.

— Пару можно и пропустить, — процедила Анжела, подойдя вплотную. На ее лице играла самодовольная улыбка. — Или ты трусиха?

Что-то во мне щелкнуло. Гордость, та самая, дурацкая, которая всегда меня подводила, вспыхнула ярким пламенем. Я резко дернулась, освободив руку и глядя прямо на эту куклу с ледяными глазами, показала ей средний палец. Глупо. По-детски. Но по-другому не получалось.

— Вот тебе мой ответ, подруга. Из каких тюрем вы, кстати, с девками повылазили, чуть что людей теснить? На нормальных людей не похожи.

Анжела, казалось, только того и ждала. Лицо ее исказила гримаса чистой злобы. Она не стала раздумывать, да и про отчисление, видимо, совсем не переживала. Рука молнией взметнулась к моим волосам, вцепилась в них у самого корня. Вот стерва.

Я вскрикнула от неожиданности. Ну и в некоей слепой надежде, что здесь есть что-то типа охраны. В целом, мы находились в коридоре, вокруг нас были люди! Разве ее это остановит? Но напрасно я делала ставку на людей.

— Опа, бабий бой! — радостно взвизгнул какой-то парень, расчехлив свою камеру, чтобы снять это представление на смартфон. Вот осел.

К сожалению для него, его влажным мечтам увидеть бабий бой помешал голос:

— Достаточно! — хватку с моих волос сняла чья-то рука.

Между мной и Анжелой резко вклинилась новая фигура.

Ева

Моим спасителем оказалась невысокая девушка с мелированными светлыми волосами, собранными в хвост. У нее было умное, выразительное лицо с острым подбородком и огромными карими глазами, которые сейчас горели таким холодным гневом, что даже Анжела на секунду замерла.

— Ты мне в прошлый год всю кровь попортила этими своими выходками, Савельева, — заявила девушка с хвостом. Ее голос был предельно жестким, полным непреклонной власти. — Хочешь вылететь отсюда? Ну так устроить можно. Как староста, обещаю, что так и будет. Хватит уже драться со всеми подряд. Это тебе не Мортал комбат.

— Эта швабра первая начала! Конфликт не исчерпан!

— Ошибаешься, — парировала староста. Ее взгляд скользнул по моему лицу мельком. — Исчерпан.

Савельева с негодующим фырканьем развернулась к нам спиной.

— Ладно… В универе не буду. Но это еще не конец.

Бросить напоследок угрозу было так по-злодейски, будто она училась правилам наездов по комиксам. Подружки – верные псы – семенили за ней следом. Никакой индивидуальности. Понимала, конечно, что и такие экземпляры где-то водятся, раз про них регулярно снимают сериалы, но все же… Честно говоря, я впервые сталкивалась с таким… карикатурным быдлом.

Меня все еще колотило от злобы, адреналина и других смешанных эмоций. Поправила волосы. Больше всего хотелось знать, как зовут старосту. Крутая девица.

— Спасибо, я Ева.

— Не обращай внимания на Савельеву, ты, наверное, новенькая, по переводу, Орлова, верно? Здесь, к сожалению, есть неадекватные экземпляры, вроде Савельевой. Не обращай на нее внимания. Я Кристина, староста второго курса. Если будут напрягать, по всем вопросам обращайся ко мне.

Мелькнуло что-то напыщенное в ее взгляде, но я вмиг решила, что все это надумала. Кристина Петроченко производила неизгладимое впечатление. Она не зря была назначена старостой, она действительно впахивала за весь курс.

Говорила мягко, с ободряющей улыбкой. И в тот момент, когда мне показалось, что весь этот день – сплошное фиаско, ее появление сделало мой день. Да, Крис понравилась мне сразу. В ней чувствовалась сила. Без фанатизма. Такая хрупкая против высокой и плотной Савельевой и все же даже бровью не повела.

Позже, после пар, она дождалась меня у выхода.

— Привыкаешь понемногу, Ева?

— Да пока я тут никого не знаю, — честно ответила я. — Было в планах найти себе круг знакомств.

Кристина улыбнулась.

— Ни слова больше. Я знаю, как тебе влиться. Слушай, завтра будет вечеринка в честь начала года. Лучше шанса не предоставится. Помогу найти приличных друзей. Смекаешь? Один шанс на миллион. Тебе точно надо быть.

Предложение было заманчивым, вот только я сомневалась, что удастся проскочить мимо отца незамеченной. Этим вечером он должен был уже возвратиться. И слово вечеринка само по себе для него звучит как нечто развратное. Впрочем, не хотелось упускать возможность социализации. Я ведь здесь никого не знаю, а за год все уже разбились по интересам.

— На вечеринке у тебя в планах парней кадрить? — спросила я игриво. — Дай условный знак, какие в твоем вкусе.

Петроченко фыркнула, карие глаза ее весело сощурились.

— Нет, — хохотнула она. — У меня уже есть парень.

— Что? Один парень и всего-то? — пошутила я. — Хорош как Кларк Кент или будем искать ему замену?

— Если волосы красиво уложишь, а не с этой паклей придешь, я тебе, так и быть, найду кого-нибудь. Но лучше моего – не обещаю. Здесь, если честно, туго с красавчиками. — Покачала головой Кристина.

— Ой, кончай заливать. Да вон там, — я кивнула в сторону одного прыщеватого студента игриво. — Чуть ли не Аполлон. Мой тип, я смотрю. А ты говоришь, красавчики повывелись.

В ее глазах загорелся озорной огонек.

— Все, идем знакомиться прямо сейчас. Это его последний шанс девушку найти. Раз у тебя такой непривередливый вкус, — пошутила Кристина.

— Берешь меня на слабо? Да легко, — ответила я.

Кристина схватила меня за руку и потащила к несчастному парню свататься. Мы шли, хихикая, как две сумасшедшие. За несколько шагов до жертвы сложились пополам в хохоте и свернули влево. Парень, должно быть, решил, что мы рехнулись.

— Ладно, балда, пошутили и хватит. Мне надо еще к декану, — на улыбке сказала Крис. — До субботы.

Я осталась одна. Было и смешно, и тупо, и как-то… по-детски дурашливо. Впервые за долгий период одиночества у меня, возможно, появилась подруга. После обеда все равно нужно было возвращаться на пару. Я задержалась на ступеньках, глядя на студентов, снующих по двору университета. Затем резко ускорилась, чтобы войти. И в этот момент чуть не врезалась снова в кого-то. Только бы не Савельева, ей-богу.

— Ой!

Отпрыгнула назад. Из универа вышел парень. Среднего роста. Худощавый, в простой черной куртке и темных джинсах. Не так чтобы роковой красавец. Непослушные каштановые кудри, точеные черты лица, темно-красные губы, теплые карие глаза, обрамленные длинными ресницами. Стоило в них взглянуть, и я пропала.

На миг мне показалось, как будто он тоже хотел что-то сказать, извиниться или познакомиться, но в спину его уже кто-то поторапливал.

На автомате я поймала дверь, чтобы сделать шаг внутрь. Это ведь слишком тупо, да, тормозить, увидев незнакомца, но не смогла заставить себя двинуться вперед. Девушки не знакомятся первыми. Так меня учили. И гордость просто съела бы меня на месте, если бы это правило я сегодня нарушила.

Это лицо хотелось разглядеть подробнее. Вот почему в какой-то слепой надежде я обернулась через плечо. И мы снова встретились взглядом, ведь он оглянулся тоже. По коже пробежал ток. Мурашки покрыли меня с ног до головы, как рябь накрывает воду.

«Тьфу ты. Как в проклятых романах», — подумалось поневоле.

Дверь захлопнулась. И это прекрасное лицо исчезло вдали, но сердце продолжало трепыхаться, словно я упустила что-то важное.

«Странно», — пронеслось в голове. — «Мне всегда нравились другие: высокие, спортивные. Почему же тогда сейчас дыхание перехватило?»

Я стояла как вкопанная. Я же не искала любви. Надеюсь, это пройдет.

***

Дорогие читатели, спасибо за ваши комментарии. Если понравилась история, то не забудьте поставить звездочку и добавить книгу в библиотеку. Вам не сложно, а мне очень приятно.

Всех обнимаю и поздравляю со Старым Новым годом.

Ваша Анна

Ева

Мне уже кажется, что этот бесконечный день никогда не закончится. Я успела сфотографировать расписание, познакомиться с частью преподавательского состава, вскользь узнать некоторых людей и тут же забыть половину из них.

А в голове, тем временем, знаний не прибавилось, только маячил периодически отчего-то образ того кудрявого парня.

Случайная встреча, от которой залипаешь и начинаешь сбиваться с правильных мыслей. Сколько ни повторяла себе внутренне: «Будь хорошей девочкой, не думай о ерунде. Тебе оно не надо», эти карие глаза с пушистыми черными ресницами никуда не исчезали.

Интересно увидеть его не таким грустным. У него должна быть красивая улыбка.

Оставшееся время на паре я безбожно тупила, лишний раз себе доказав, что вечно сосредотачиваюсь на мелочах, в то время как нужные вещи просачиваются сквозь пальцы. Учеба. Учеба. Треклятая учеба.

Такое чувство, что я одна в аудитории не понимала половину из того, что объяснял учитель. И ведь ни одного шанса расшифровать потом то, что наспех записала, как курица лапой, в тетради.

До обеда оставалась еще пара, плюс длинная перемена. Но что-то мне и кусок не лез в горло. Вот почему решила немного проветриться. Заодно столкнулась с новой бедой.

На старой сумке молния разошлась. И сколько я ни колдовала, пытаясь заставить собачку идти по двум колеям разом, металлические зубцы, на которых осела волосня, пропускали вверх механизм, расходясь в середине.

— Да черт тебя подери! — воюя с этой бытовой мелочью, я вышла из себя. Как это бывает обыкновенно. Когда проблемы накапливаются, добивает какая-нибудь мелочь.

— Стой. Стой. Стой.

Подскочил какой-то студент в темно-зеленом худи с капюшоном, посмотрел на меня, склонив голову набок.

— Ты разрежешь себе волосы, не торопись, окей? — В суматохе и не заметила, что часть волос, что застряла в молнии, все еще свисает с моей головы. — Дай-ка мне. У меня тоже бывает такая фигня.

— Тоже волосня в молнии застревает? Охотно верю, – наверно, слишком ядовито отшутилась я. В то время как мой худенький «рыцарь в спортивке», хлопая большими зелеными глазами, чинил дефект ловко и чертовски шустро. Поди мечтал сбежать от вздорной бабы!

Хотя, судя по легкой полуулыбке, мой бубнеж его только раззадорил.

— Нет, конечно. У меня на куртке такие же дела с застежкой.

Я закрутила волосы в гульку, чувствуя себя последней дурой, когда дефект был устранен.

— Ну что, мир? — протянув мне кулачок в знак примирения, уточнил паренек.

— Да, конечно. — Отбила кулак. — У тебя доброе лицо, — брякнула сдуру, все еще краснея без причины.

— Мне все так говорят, — ответил студент, не переставая улыбаться. Улыбка у него была широкая, светлая. Ну чисто ангел, еще и белокурые волнистые волосы со светлыми глазами. Жаль, не мой типаж.

— Лицо доброе, а на деле ты людей убиваешь? — шутя уточнила я.

— Ага. Ты меня раскрыла, будешь моей следующей жертвой! — Он подвинул ко мне сумку с исправно застегнутой молнией.

— Спасибо. Я Ева.

— Я знаю, — тут же ответил молодой человек.

— Что? — не поняла я.

Он мило похлопал ресницами, будто соврал что-то невинное:

— Я вообще здесь всех знаю.

— Да, но я только пришла, — тут было чему удивиться. Ну у него и память!

— Казанцев Артем. Но все зовут меня Тиффи, — представился молодой человек.

— И почему? — вырвалось как-то само. Обычно Артемов чаще всего сокращали Темами.

— По приколу им так, — махнул рукой паренек, и в этом жесте было столько легкого, добродушного принятия всего на свете, что мне сразу стало спокойнее.

— А тебе всё равно, типа? — уточнила.

— Ага. Так привычнее даже. Ладно. Я спешу, — ответил Артем, и его взгляд скользнул куда-то за мою спину.

— Окей. Приятно было, — ответила я.

— Да-да, — согласился он, уже отступая, пятясь. — Взаимно, Ева. Ладно. Еще увидимся!

С этими словами Тиффи развернулся и почти побежал, скрывшись за поворотом, оставив меня слегка озадаченной. Забавный и легкий. Вот бы и я была такая.

***

Сказанное Артемом «увидимся» оказалось пророческим. На макроэкономике собралось подозрительно мало человек. Люди вписывали свои фамилии на листок. Учитывая, что я сидела на последней парте и лично наблюдала, как одна девчонка писала аж три фамилии подряд, спасая своих друзей, в голову пришла идея.

А почему, собственно, здесь нет Крис? Вряд ли у нее имеется освобождение. Быстро написав девушке, я получила весьма неожиданный ответ:

— Не успеваю из деканата. Я тут застряла. Но эта вобла сушеная, Элла Андреевна, никогда не примет такую отмазу. Будь душкой, впиши меня.

Приподняв брови, я задумалась, а норм или нет сделать это одинаковой пастой? Не стоит ли хотя бы ручками разными это сделать?

По крайней мере, изобретательная моя предшественница так и сделала. Кривым почерком и карандашом я вывела: «Ева Орлова» на листке, слушая между делом, как преподаватель обещала семь кругов ада тем, кто не посещает семинары и лекции.

Следом синей ручкой кружевным и понятным почерком вписала «Кристина Петроченко», задумавшись, а верно ли записала ее фамилию.

А вдруг мне послышалось? И внезапно в голове предстал образ Тиффи. Интересно, ему на эту пару типа было не надо или как?

Кажется, мы были в одном потоке. Ладно. От доброй души я не стала жадничать, и левой рукой вывела той же синей пастой: «Артем Казанцев».

В целом, это были все однокурсники, которых я различала по именам и фамилиям. У других в основном помнились только имена.

Листок был вырван у меня сухой рукой Эллы. Она взглянула поверх очков и уточнила с некоторым превосходством:

— То есть Вы у нас Артем Казанцев, верно я понимаю?

***

Дорогие читатели, если история нравится, то не забудьте поставить сердечко и добавить книгу в библиотеку, чтобы быстрее увидеть обновление истории. Буду очень рада вашим комментариям)