Неприятности где-то рядом

Бойтесь старушки с клюкою стоящей

Старуха вцепилась в мою руку с силой, которую трудно было представить в её тщедушном теле. Мир вокруг будто подернулся дымкой, а земля под ногами просто исчезла, открывая взгляду мерцающую воронку. В реальность происходящего мое сознание отказывалось верить. Такая небывальщина не могла произойти со мной, да еще в двух шагах от дома.

Но едва эти мысли пронеслись в голове, как горло перехватило. Я закашлялась, а потом и захрипела из-за невозможности сделать вдох. Голову сдавило раскаленным обручем. Паника и ужас едва успели охватить меня ледяными щупальцами, как это мучение закончилось. Я вдруг упала на что-то жесткое, больно ударившись локтем. От пронзившей руку боли на глазах выступили слезы, а глоток воздуха будто обжёг легкие. А ведь день только начался и уже такие неприятные сюрпризы. Что будет дальше? Меня переедет асфальтоукладчик?

В нос ударил приторный запах духов и каких-то благовоний. Перед глазами все плыло, в ушах звенело. Но постепенно оглушающий шум преобразовался в громкий шепот и  взволнованные голоса. Боль в руке утихла, зрение и слух вернулись в полной мере. Но увиденное заставило меня вздрогнуть и постараться отползти подальше. Надо мной склонились несколько женщин разных возрастов и выглядевших  своеобразно. Но больше всего пугали их взгляды. Было в их глазах, пристально уставившихся на меня, что-то недоброе и зловещее. В голове тут же зазвучал мерзкий голос: «Моя прелесть!».

Попытка отползти подальше от странных дам потерпела неудачу. Оглянувшись, я поняла, что меня обступили плотным кольцом, и любая попытка к бегству будет пресечена на корню.

Одна из дам, лет пятидесяти на вид, которая с помощью пудры пыталась спрятать свои расширившиеся поры на лице, ткнула в меня длинным пальцем и недоверчиво спросила:

- Меган, это точно она?

Я невольно окинула взглядом эту женщину. Старомодное по нынешним меркам платье в стиле ампир, накладные букли иссиня-черного цвета. Я оттолкнула от себя руку с вытянутым перстом. Что за дурная манера, тыкать в посторонних людей пальцами? А еще букли нацепила.

Каркающим голосом старуха проворчала:

- Конечно, она. Не видишь, что ли, сходство? Её просто переодеть надо, да причесать по-людски.

Еще одна дама с ярко рыжей гривой волос и в платье попроще ласковым голосом протянула:

- Ну, конечно, это она, Ребекка. Как похожа на верховную!

Но та, которую назвали Ребеккой, не сдавалась:

- У девчонки должно быть родимое пятно на бедре!

Сразу же несколько рук протянулись в мою сторону и я, испугавшись такого напора, с силой шлепнула по наглым и загребущим рукам. Рыжеволосая незнакомка игриво засмеялась:

- А девочка-то с характером.

Потом она обратилась ко мне, сверкнув зелеными глазами:

- Да ты не бойся, дурочка. Ты среди своих.

Ага, как же. Эти дамочки больше всего напоминают разнокалиберный цыганский табор, а у меня среди цыган точно своих нет. Но той секунды, на которую я отвлеклась на рыжую даму, хватило, чтобы чья-то рука задрала подол моего платья:

- Вот оно! Родимое пятно!

Я одернула подол и пнула ногой нахалку:

- Руки убрала!

Старуха Меган проворчала:

- Говорю же, она! Даже голос, как у верховной в эти же годы.

Толпа вокруг меня расступилась, довольно переговариваясь, и я, наконец, увидела, куда попала. Это была небольшая комната, убранство которой больше всего напоминало музейные экспонаты Эрмитажа. Картины на стенах, низенькие табуреты на изогнутых ножках, возле оконной ниши примостилась арфа, массивные подсвечники с очень странными свечами. Свет от этих свечей мягко лился в разные стороны. Изразцовый камин щедро делился теплом.

Я поднялась на ноги и отошла к одной из стен, чтобы хоть со спины не ожидать нападения и хмуро посмотрела на присутствующих. Женщины. И молодые, и старые. Кто-то в богатых платьях, украшенных замысловатым кружевом и расшитых золотыми нитками. Кто-то в нарядах скромнее, сдержанных цветов. Простоволосые и со сложными прическами. Какой-то странный дамский кружок. Что объединяет таких разных представительниц слабого пола? И что им от меня надо?

Вперед выступила дама с накладными буклями. Ребекка, кажется.

- Думаю, пришло время объяснить, что происходит. Мы с сестрами призвали тебя из другого мира, для того, чтобы ты приняла участие в одном очень важном ритуале, - и в голосе столько торжественности, что я, наверное, должна была проникнуться оказанной мне честью.

- Я не желаю участвовать в ваших ритуалах, кем бы вы не были. 

- Твоего желания никто не спрашивает. Община собралась для важного дела, твоя задача  помалкивать. Зарина, Шиана!

Ко мне подскочили две дамочки в простых платьях. Они цепко ухватили меня за руки, повиснув на них так, что я ими и пошевелить не могла. Ребекка неторопливо приблизилась и бесцеремонно задрала подол моего платья. Извращенки! А потом дама с буклями прижала свой палец к родимому пятну на моем бедре, и я ахнула от боли. Жгло так, будто в ногу ткнули раскаленным прутом! А Ребекка с каким-то садистским удовольствием смотрела на меня:

- Терпи, дорогуша. Процесс инициации проходит болезненно, но оно стоит того.

Какая инициация?! Куда я попала?! Что за сумасшедший дом? Да больно же!

Я лягнулась, пытаясь вырваться из захвата дамочек, одна с визгом отлетела. Ребекку я схватила за волосы освободившейся рукой, дернув за букли. Но тут же ей на помощь подскочили еще две ненормальные. И вдруг дверь с грохотом распахнулась. Комната наполнилась странным гулом, визгом, заполошными криками:

- Облава!

Ребекка испуганно отступила от меня на шаг, хлопнула в ладоши и исчезла, растаяв в серой дымке. Некоторые из присутствующих повторили тот же фокус. Еще одна дамочка нырнула в камин, вторая последовала за ней, но не успела. Её перехватил ворвавшийся в комнату мужчина в форме стального цвета. С его ладоней вдруг сорвалась странная мерцающая петля, которая словно сама по себе затянулась вокруг шеи женщины. Я так и стояла, прижавшись к стене, с заправленным за пояс с левой стороны подолом. Всё происходящее было таким абсурдом, что верить в него не представлялось возможным. Это бред. Может, я упала на улице, потеряла сознание и ударилась головой? И теперь у меня галлюцинации?

Комната заполнилась совсем другими людьми. Мужчины в форме, с вышитыми замысловатыми узорами на рукавах. Одна дама попалась и теперь истерично визжала, кусалась и лягалась. Я апатично наблюдала за тем, как её скрутили двое мужчин и поволокли за заломленные руки прочь из комнаты. Нога горела, наливаясь тяжестью, и боль нарастала. В какой-то момент она стала настолько нестерпимой, что я потеряла сознание.

Приводили меня в чувство, не церемонясь. Кто-то хлопал по щекам, раздраженно приговаривая:

- Ну же, хватит тут изображать нимфу в обмороке. Некогда с тобой возиться!

Я вздохнула, приоткрывая глаза. Интересно, что со мной случилось? Никогда раньше не падала в обморок, даже не представляю, как это происходит. Но когда увидела перед собой лицо молодого мужчины, который смотрел на меня слишком недоброжелательно, тут же вспомнились события, которые и привели к потере сознания. Я лежала на ковре в той же комнате, вот только дамочек в ней не было. Я приподнялась на локте, охнув, все-таки локтю досталось сегодня. Возле дверей стоял мужчина в форме стального цвета, а второй сидел на корточках передо мной.

- Очухалась? Давно бы так!

- А…где…все?- более осмысленно я сформулировать свой вопрос не смогла.

Мужчина передо мной ухмыльнулся, отчего его и так небезукоризненное лицо, стало отталкивающим:

- Смылись твои подружки. А ты вот нам досталась.

- Еще чего. Никакие они мне не подружки, знать их не знаю…

- Да-да, конечно, и видишь их первый раз в жизни, и как оказалась здесь даже не представляешь!- глумливо продолжил неприятный тип. Я кивнула:

- Так и есть.

- Всё, хватит. Встала и пошла. Иначе сейчас петлю накину, - неприятный тип сам поднялся и кивнул в сторону дверей. Я попыталась встать, но как только шевельнула левой ногой, бедро отозвалось болью. Да что же за день-то такой сегодня!

- Я что, не ясно выразился?

- Гвер, постой. У неё с ногой что-то, - второй мужчина в форме отошёл от дверей и присел на корточки передо мной. Он был немного старше первого, лет за тридцать. И черты лица мягче и выражение глаз человечнее, что ли.

- Что там у тебя?

- Я не знаю. Одна из этих странных дам дотронулась рукой, и теперь болит бедро и не проходит, - ну не задирать же подол и не демонстрировать горящее огнем родимое пятно. Тот, кого назвали Гвером, скорчил гримасу:

- Дункан, ну кого ты слушаешь? Эта ведьма тебе сейчас наговорит, только уши подставляй. Накинь петлю и сразу все пройдет, поскачет резвой козочкой.

- Помолчи, Гвер. Тут я старший.

Дункан подхватил меня под локоть и потянул вверх. Я встала, жмурясь от боли. Оперлась на одну ногу, второй боясь коснуться пола. Вцепилась руками в плечи Дункана, прислушиваясь к ощущениям.

- Что, совсем идти не можешь?

Я предприняла попытку ступить на левую ногу. Встать-то я на нее смогла, но вот идти? Такое ощущение, что вместо ноги у меня чугунная колонна, которую нужно сдвинуть с места. Дункан подхватил меня с одной стороны, и мы медленно вышли за дверь.

Оказалось, что все это время я находилась в небольшом загородном доме. По крайней мере, на ум пришло именно это определение. Со всех сторон дом был окружен высокими деревьями, которые словно пытались скрыть от посторонних глаз этот небольшой особнячок.

На открытой повозке сидела одна из дам. Только вид у нее был теперь крайне несчастный. Связанные за спиной руки, след от петли на шее, кровоподтек на щеке, будто кто-то с силой ударил женщину. Вот гады!

Дункан посадил меня рядом с этой несчастной. Потом без объяснений завел мне руки за спину и обмотал веревкой. Я просто не ожидала такого, потому и не сопротивлялась.

- За что?!- только и смогла потрясенно выдохнуть. Но ответом меня не удостоили. Повозка тронулась, и я едва не завалилась на спину. Больная нога снова дала о себе знать.

И дураку понятно, что я вляпалась во что-то очень нехорошее. И уже не важно, как я здесь оказалась. Точнее, важно, но это не первостепенная задача. Главное сейчас, выбраться из передряги с наименьшими потерями. И что-то мне нашептывало, что ни дамочки, ни мужчины в форме серого цвета, не являются подходящей для меня компанией. О том чтобы бежать не могло быть и речи. Не с моей ногой. Да и глаз с нас не спускали. Сразу за повозкой верхом ехали двое. Один из них тот самый гадкий Гвер. Всадники  переговаривались, смеялись, поглядывая на нас. Инстинкт самосохранения вопил, чтобы не нарывалась. Вот я и прикинулась слепой, глухой и немой. Хоть усикайтесь тут от смеха, мне до вас дела нет.

- Эх, если бы не зануда Дункан, я бы вон с той молоденькой в ближайших кустах…

- Остынь, Гвер. Во-первых, Дункан не разрешает развлекаться с пойманными. А во-вторых, прошёл слух, что некоторые ведьмы отомстили тем, кто с ними решил поразвлечься. Да так, что мало не показалось.

- Да брось. Петлю на шею, руки связаны. Можно и кляп в рот засунуть.

- А я все-таки рисковать бы не стал.

Я предприняла попытку разговорить сидевшую рядом со мной женщину:

- Что ваша Ребекка сделала со мной? Нога будто огнем горит, - спросила шепотом, улучив момент, когда следившие за нами всадники были увлечены разговором. Дамочка, которой на вид было не больше сорока, апатично ответила:

- Инициация. Если бы все прошло как надо, уже ничего не болело бы. А теперь придется ждать, когда само пройдет.

- И как долго ждать?

- У всех по-разному.

Но тут наше перешёптывание заметил Гвер, и я вздрогнула от резкого окрика:

- А ну рот закрыли, ведьмы!

Да чтоб ты с лошади навернулся!

Ехать пришлось долго. Не знаю, где я очутилась, но состояние дорог оставляло желать лучшего. Колдобина на колдобине. Впрочем, если судить по окружающему пейзажу, мы все еще находились загородом. С одной стороны дороги тянулся перелесок. С другой раскинулся луг, за которым виднелось небольшое село. Одним словом – глухомань. Анализировать произошедшее со мной получалось плохо. Потому что это был бред и сумятица. Я вышла из дома, чтобы купить в ближайшей булочной свежей выпечки к завтраку. Буквально отошла на пару метров от крыльца, когда меня окликнула какая-то незнакомая старуха. На нашей Загородной улице все друг друга знают. А тут совершенно новое лицо. Я подумала, что бабуля потерялась, судя по возрасту, ей было лет восемьдесят, не меньше.  Опиралась она на клюку, одета была так, словно сбежала со съемок исторического фильма. Я подошла, чтобы узнать, что ей нужно. А она вдруг схватила меня костлявой рукой и вот, пожалуйста. Меня связанную везут на какой-то развалюхе неизвестно куда, неизвестно кто. А один из конвоиров последний мерзавец, судя по его же словам. Ничего себе, сходила за хлебушком!

Местные особенности обращения с ведьмами

Дорога меня окончательно измучила. Мало того, что от родимого пятна по всему телу разливалось неприятное и порой болезненное ощущение, так еще и везли нас спиной вперед. А меня с детства в маршрутке укачивало, а когда однажды мы с мамой отправились на морскую экскурсию на прогулочном катере, меня и вовсе вывернуло наизнанку. Ощущение времени смазалось, и я понятия не имела, сколько уже длится эта бесконечная дорога. И когда повозка, наконец, остановилась, и один из наших конвоиров спешился и ушел куда-то вперед, я облегченно выдохнула. Но моя радость длилась очень недолго. Стоило повернуть голову налево, как мне резко поплохело от увиденного.

В подступивших сумерках открывшееся взору озеро смотрелось жутко. Не знаю, может при свете дня это место выглядит совсем иначе. Но, учитывая обстоятельства и прочитанные мною книги о том, как обычно обращаются с ведьмами их противники, у меня возникли совсем не радостные ассоциации. Меня почему-то сочли ведьмой, привезли к озеру. Уж, наверное, не для того, чтобы позволить мне полюбоваться на плавающих уточек. Утопят, вот чувствует мое сердце, здесь и оборвется моя жизнь.

Я с тоской разглядывала берег озера, высокие деревья, окружившие водоем со всех сторон. На том берегу, за густой порослью виднелись какие-то постройки, но детально  разглядеть их не удавалось. Да и поникший вид ехавшей со мной пойманной ведьмы подтверждал худшие опасения. От мрачных мыслей отвлекли громкие голоса. Я повертела головой, чтобы увидеть говорящих и, повернувшись вправо, увидела троих мужчин. Среди них я разглядела Дункана, двое других мне были незнакомы. Судя по оживленной беседе, все трое были хорошо знакомы. Тут вернулся один из сопровождающих и грубо столкнул сидевшую рядом со мной женщину с повозки. Та, словно смирившись со своей участью, безропотно пошла туда, куда её толкал конвоир. У меня от отчаяния в животе заныло, а в груди всколыхнулся протест против происходящего. Да, в конце концов! Я вообще ни в чем не виновата и не позволю утопить себя, как слепого котенка!

Но когда Гвер рывком сдернул меня с повозки, закричала и от боли и от страха. Боковым зрением заметила, как беседующие повернулись в мою сторону.

- Гвер, я же сказал, осторожнее! Девчонке нужен целитель!

Гвер скривился, бурча под нос:

- Буду я с всякими ведьмами церемониться. А ну пошла, пока пинка не отвесил!

Все накопившиеся эмоции прорвались в моем отчаянном крике:

- Вы не имеете права! Я не ведьма! Немедленно развяжите меня! Я требую адвоката! Вызовите кто-нибудь полицию!

В наступившей тишине я услышала незнакомый  удивленный голос:

- Дункан, что происходит?

- Да ничего особенного. Поступил сигнал от нашего осведомителя о готовящемся сборе общины ведьм. Мы нагрянули и схватили вот этих двух. Везем в Далийскую обитель.

Ко мне неторопливо приблизился один из незнакомцев, до этого беседующего с Дунканом. Молод, нет и тридцати. Наверное, хорош собой, сейчас я не в том состоянии чтобы разглядывать красавцев мужчин. Машинально отметила светлые волосы, слегка растрепанные ветром, широкий разворот плеч, высокий рост. В последнем рывке надежды я повторила:

- Я не ведьма! Поверьте мне!

Светловолосый мужчина оглянулся на Дункана, и я заметила, как тот пожал плечами, будто говоря: да все они это твердят. Но незнакомец снова повернулся ко мне и впился в меня взглядом. Сначала он хмурился, словно сомневался в том, что видит. На какой-то миг мне почудилось в его взгляде разочарование. Будто увидел человек красивое наливное яблоко и хотел уже надкусить, да вдруг заметил червоточину. Потом его взгляд скользнул по моей фигуре и остановился на ногах, разглядывая обувь. А что там разглядывать? Обычные резиновые шлепки, я всегда в них летом по поселку хожу. Не на шпильках же в магазин идти? Потом взгляд незнакомца поднялся вверх, разглядывая мое платье. И тут разглядывать нечего. Обычное летнее платье длиной чуть выше колена и с короткими рукавами.

- А почему она так странно одета?- этот вопрос видимо был адресован Дункану, но ответил Гвер:

- Так ведьма же, чего от них путного ожидать? Вечно вырядятся, как не пойми кто.

Но светловолосый незнакомец проигнорировал Гвера и задал новый вопрос:

- Дункан, а при каких обстоятельствах была поймана эта ведьма?

- Да говорю же, облава была. Девчонка в том особняке находилась, когда мы нагрянули. Правда, была без сознания. Говорит, нога болит.

Незнакомец приблизился, а я вдруг осознала, что все это время смотрела на него, сдерживая дыхание, будто ожидая вердикта. Он протянул руку и провел ладонью над моей головой, словно пробуя на ощупь воздух. Нахмурился, повторил движение.

- Дункан, а с чего ты взял, что она ведьма?

- Так амулетом ведьмовским проверили. Он загорелся красным, когда поднесли.

Незнакомец, обернувшись к Дункану, требовательно протянул руку и через пару мгновений в его ладонь опустили полупрозрачный бесцветный кристалл на серебряной цепочке. Он поднял амулет за цепочку и поднес ко мне. Боль, которая все это время ощущалась фоном, снова взметнулась, резанув по бедру. Я вскрикнула и схватилась за ногу. Изверги!

Незнакомец покачал головой и с укоризной произнес:

- А говоришь, не ведьма, - кристалл, покачивающийся на цепочке, горел ярким алым светом. А мне так обидно стало. Решается вопрос о моей невиновности! Моя жизнь на кону!

- Да как вы можете! Вы же меня знать не знаете! Тычете в лицо своими камнями, судить меня смеете! Да вы этих своих ведьм спросите! Эта их Ребекка человеческим языком сказала, что выдернула меня из другого мира! А в нашем мире ведьм нет, значит и я не ведьма! Вместо того чтобы просто вернуть меня домой, вы меня утопить хотите! Ну и кто вы после этого?!

Удивление, все отчетливее проступающее на лице блондинистого незнакомца, достигло апогея:

- Утопить?! С чего ты взяла, что тебя кто-то топить собирается?

- А на озеро, зачем привезли? Или у вас тут пикник намечается? Так я вам не девочка по вызову!

Ответом мне было напряженное молчание и недоуменные взгляды. Первым заговорил все тот же светловолосый незнакомец:

- Дункан, эту девчонку необходимо показать старине Винтеру. Странная она какая-то. Но сначала пусть целитель осмотрит.

С этими словами мужчина зашел мне за спину, и я почувствовала, как с моих рук спускается ослабленная веревка. Однако тут же под локоть меня взяли  крепкой хваткой, которая на корню пресекала любые мысли о побеге. Да и куда бежать? С моей-то ногой.

Мы спустились с крутого склона, и я увидела на песчаном берегу несколько лодок. Одна  уже достигла середины озера. В той лодке я разглядела ведьму и двух мужчин, один из которых сидел на веслах. Так, значит, нас и впрямь топить не собирались?

Мне помогли занять место в лодке, напротив уселся мой нежданный заступник, хотя пока еще неизвестно, к чему это заступничество приведет. Как бы хуже не вышло. Гвер сел на весла.

Чем ближе был другой берег, тем отчетливее за массивными стволами деревьев проступали каменные стены. Я даже разглядела стрельчатые окна, забранные решетками, высокую колокольню, остроконечные шпили крыш. Бросив взгляд на блондина, который задумчиво рассматривал меня, поинтересовалась:

- Что это за место?

- Далийская обитель. Слышала о такой?

Я покачала головой.

- Почему туда?

Незнакомец чуть подался вперед, и я смогла разглядеть цвет его глаз. Серо-голубой. Его взгляд скользил по моему лицу, изучая.

- Там допрашивают ведьм и определяют степень их вины.

- Инквизиция?

Снова удивленный взгляд.

- Святейший совет.

- И какие методы допроса применяют? Пытки?- покопавшись в памяти, добавила:

- Дыба, испанский сапожок, иглы под ногти?- по тому, как нахмурился мой собеседник, можно было предположить, что я не угадала.

- Испанский сапожок? Это что?

- Ну, орудие пытки. Неужели не слышали?

Мужчина посмотрел на меня совсем другим взглядом. То ли с сочувствием, то ли с сожалением. Может, принял за сумасшедшую?

Мы достигли другого берега. Чтобы выбраться из лодки, мне пришлось прибегнуть к помощи своего спутника. Он просто приподнял меня и перенес из лодки на берег.

А там нас уже встречал один из служителей обители. Его облачение напоминало рясу. Только цвет облачения был белоснежным. Абсолютно не практично. Замучаешься стирать.

Служитель окинул меня суровым взглядом, словно пытаясь таким вот образом выразить свое отношение к ведьмам, к которым меня почему-то причислили. Пытаясь защититься от этого взгляда, я обхватила себя за плечи и проговорила:

- Я не ведьма! Это ошибка!- но служитель уже потерял ко мне интерес. Он с вежливой улыбкой обратился к моему светловолосому спутнику:

- Вы не предупредили о визите, господин Рэсвард. Светлейший брат Ичмонд отбыл вчера из обители.

- Ничего, святейший. Я и сам не думал, что сегодня окажусь здесь. Встретил по пути ловцов ведьм, и возникли некоторые вопросы. Святейший отец Винтер может принять меня?

Служитель слегка склонил голову:

- Я передам светлейшему брату Винтеру вашу просьбу, господин Рэсвард.

Пока мы шли к воротам обители, Рэсвард продолжал держать меня под локоть и разговаривать со служителем. Попросил оповестить целителя. В общем, пока ничто не предвещало общение с инквизицией местного разлива. Вряд ли ведьму, которую собираются пытать, стали бы целителю показывать.

За воротами я увидела каменное массивное здание. Смотрелось оно величественно, вызывая внутренний трепет. Вслед за ведьмой, которую вели впереди, я поднялась по ступенькам крыльца и вошла внутрь. Полумрак на несколько мгновений сбил с толку, но свет, который лился во все стороны от кристаллов, крепившихся на стенах, позволил рассмотреть коридор, ведущий вглубь. Лязгнул замок, и я заметила, как впереди идущую женщину втолкнули в темную комнату справа по коридору. Меня провели чуть дальше и распахнули следующую дверь. Я вошла в темную каморку, и даже еще осмотреться не успела, как за моей спиной заскрежетал замок.

Простояла пару минут на месте в абсолютной темноте. Ощущение не из приятных. Я помню похожую темноту, непроглядную, про которую говорят «хоть глаз коли». Когда была маленькой девочкой, мама меня возила к своей старенькой тетушке в глухую деревню. Там даже электричество включали лишь на несколько часов в день. Спать ложились рано, и когда гас свет, все вокруг накрывала вот такая густая тьма. Потому что фонарей на деревенских улицах не было, и свет фар не разрезал ночную мглу. Становилось очень страшно, и я плотнее прижималась к маме, ища защиты в ее объятиях. Мама. Она, наверное, с ума сходит, не понимая, куда я пропала. Да вот ведь беда, я и сама не понимаю, где я и как здесь оказалась. Единственная зацепка – слова Ребекки, что меня выдернули из другого мира. Но если это не бред и всё так и есть, то плохи мои дела. Знать бы, как вернуться.

Загадки родословной

Когда глаза привыкли к темноте, я протянула руку в сторону и нащупала шершавую стену. Пошарив руками и здоровой ногой, нащупала что-то похожее на лавку и присела. Больше всего на свете я хотела бы оказаться дома и забыть все происходящее, как страшный сон. Но раз попала я сюда благодаря какой-то старухе - ведьме, то и выбраться без посторонней помощи не выйдет. Знать бы еще, кто может оказать такую помощь, да еще и совершенно бескорыстно.

Наконец за дверью послышался звук шагов, заскрежетал замок. Хоть бы смазали, что ли, его, и так нервы на пределе, да еще этот звук противный. В освещенном проеме я заметила несколько фигур. Первым вошел Рэсвард, неся в руках светящийся кристалл на какой-то причудливой подставке. Местный аналог светильника? Следом за блондином вошли еще двое мужчин. Один, совершенно седой в белоснежном одеянии, остановился возле двери, которую снова закрыли. Третий был мужчина средних лет в одеянии зеленого цвета.

Рэсвард поставил кристалл на узенький стол в углу комнатушки, что-то помудрил руками, и свет от кристалла стал гораздо ярче. Но он не слепил глаза, а мягко лил свет по всей комнате. Но разглядеть в подробностях чудной светильник мне не дали. Передо мной встали две мужские фигуры, заслоняя стол с кристаллом.

- Так что тебя тревожит, оступившаяся?

Оступившаяся? Это здесь так ведьм величают? Я посмотрела на мужчину в зеленом одеянии и упрямо повторила:

- Я не ведьма! Сколько уже можно говорить?

Но того мое мнение не волновало. Терпеливо он повторил свой вопрос. И я решила немного повременить с доказательством своей непричастности к ведьмам и пожаловалась на боль в ноге.

- Покажи, где болит.

Я перевела взгляд на Рэсварда:

- Может, отвернетесь? Я не привыкла задирать платье перед незнакомыми мужчинами.

Тот хмыкнул, типа «да что я там не видел», но все-таки отошел ближе к дверям и встал спиной ко мне. Тип в зеленом балахоне, по всему видно, был местным целителем или лекарем, или как тут еще величают представителей медицины. Я приподняла подол платья и показала на родимое пятно, которое продолжало пульсировать.

- Хм, ведьмина метка?

Да что они тут, сговорились что ли?

- Это просто родимое пятно, простите, не знаю вашего имени, - я вопросительно посмотрела на целителя, и тот нехотя произнес:

- Целитель Далийского ордена, брат Луиз.

- Брат Луиз, в моем мире в том, что у некоторых людей есть родимые пятна, не видят ничего дурного. Но оно болит после того, как одна дама в том особняке ткнула в него пальцем и сказала что-то про инициацию.

Целитель склонился чуть ниже к моему бедру, при этом на его лице было такое брезгливое выражение, будто ему приходиться рассматривать гниль, кишащую червями.

- Так и есть. Ведьмина метка. Так мы называем родимые пятна особой формы. И болезненные ощущения, которые ты, оступившаяся, сейчас испытываешь, это не что иное, как просыпающаяся в тебе сила. Ведьмина сила.

Нет, ну это уже невыносимо! Только и знают: ведьма, ведьма…

- А можно её как-нибудь усыпить обратно? И меня домой отправить? И я вас больше не потревожу!

- Я ничем не могу тебе помочь, оступившаяся. Твоя боль в ноге - это не телесная хворь.

И с этими словами, целитель, поклонившись Рэсварду и седому старику в белоснежном одеянии, вышел из комнатки. Вот тебе и целитель. А как же клятва Гиппократа? Или в этом мире целители сами решают, кому оказывать помощь, а кто обойдется?

Едва за ним закрылась дверь, как к скамейке, на которой я сидела, приблизился старик в белоснежном одеянии. Он уселся рядом со мной и тихо попросил:

- Расскажи мне, как ты здесь очутилась? Почему ты говоришь о другом мире?

Я, сбиваясь и торопясь, пересказала события последних часов. Начиная от странной старухи, окликнувшей меня, и заканчивая мерзким Гвером с его гадкими намерениями. Пока я рассказывала, Рэсвард, сложив руки на груди и нахмурившись, внимательно слушал. А как только замолчала, обратился к старику:

- Святейший отец Винтер, вряд ли ведьмы стали бы разыскивать в другом мире девчонку забавы ради. Они определенно что-то задумали. Что-то очень для них важное, раз нарушили запрет на сбор общины.

- Это само собой разумеется, Альдин. Вопрос в другом, что делать с девочкой. Я уверен, ей не место в обители. Её аура чиста, и не запятнана черными делами. Но она урожденная ведьма, иначе инициация не началась бы.

Слушать их рассуждения оказалось выше моих сил, и я громко попросила:

- Можно просто отправить меня домой? Пожалуйста!

Старик, вздыхая, покачал головой:

- Пойми, ведьмы просто так не отступятся. Ну, вернем мы тебя домой, а завтра они снова за тобой явятся. И нет никакой уверенности, что их задумка не удастся. Ловцы могут не успеть. Сначала нужно выяснить, что именно они задумали. И пока это выясняется, тебе придется остаться в нашем мире. В надежном месте, под присмотром.

- А вам какая забота обо мне? С чего вдруг?

Рэсвард назидательно произнес:

- Дело вовсе не в тебе. Но ты, сама того не желая, можешь стать инструментом в руках ведьм. А они с некоторых пор находятся под наблюдением. С тех самых времен, как попытались свергнуть короля. Так что придется тебе повременить с возращением.

- И как долго временить?- вопрос сам собой получился слишком тоскливым.

Святейший Винтер улыбнулся:

- В нашем мире не так уж и плохо. Альдин, ты мог бы взять опеку над девочкой, раз уж вмешался в её судьбу.

Блондин протестующе покачал головой:

- Ни в коем случае. У меня нет времени нянчить иномирянок. Дела королевства не дают вздохнуть свободно, а тут еще такая обуза.

- Так что же делать? Здесь ей не место. Ты знаешь, я не согласен с тем, как поступают с оступившимися. А эта девочка и вовсе не замешана в ведьминых делах. Хотя было бы интересно узнать, кто дал ей жизнь, и почему она оказалась в другом мире. Альдин, ты должен разобраться в этом вопросе. Думается мне что, найдя ответы на эти вопросы, мы поймем и что задумали ведьмы.

- А почему бы просто не спросить об этом у них? Одну же ведьму поймали, - я снова не смогла не вмешаться. Очень уж не хотелось задерживаться в этом негостеприимном мире. Да и мама волнуется.

Святейший Винтер снова улыбнулся:

- Сразу видно, что ты с ведьмами близко не знакома. Они не горят желанием делиться своими знаниями, даже на допросах. Можно отнять у ведьмы силу, но свои знания она оставит при себе. Дать слабину может только неопытная и молоденькая ведьма, но такая и не знает почти ничего.

- А что будет с той женщиной, которую привезли вместе со мной?- я, конечно, была очень зла на ведьм, за то, что вмешались в мою жизнь, но смерти и мучений я никому не желала.

- Это зависит от степени её вины. Её участь решит святейший совет.

- А с моей ногой что делать? Она так и будет болеть?- я чувствовала, что старик Винтер сильно отличается от вредного и заносчивого целителя. Испытывала к нему доверие и некоторую благодарность за объективную оценку происходящего. А то остальные только и делали, что ведьмой обзывали.

Старик протянул руку к моей ноге и жестом показал, чтобы я оголила бедро. А потом просто прикоснулся холодными пальцами к родимому пятну. И боль мгновенно унялась. Словно холодная волна прошла по всей ноге, и я почувствовала освобождение от болезненных ощущений.

- Это не значит, что твоя сила не пробудится. Но будем надеяться, что ты вернешься в свой мир раньше. Но если ты вдруг окажешься рядом с ведьмой, метка даст тебе об этом знать. И это будет означать, что тебе грозит опасность. Ведьма тоже может почувствовать тебя.

В каморке повисло мрачное молчание. Когда заговорил Рэсворд, я невольно вздрогнула, погрузившись в тоскливые размышления:

- Как твое имя?

- Екатерина Георгиевна Рыбкина, - я заметила, как Рэсворд нахмурился от череды «р» в моем полном имени.

- А кто твои родители?

Как ни странно, но этот вопрос привел меня в чувство. Да не может быть того, что мне тут пытаются внушить! Ну, какой другой мир?

- Послушайте, если как вы говорите, я попала в другой мир, то почему я понимаю, что вы говорите? И вы понимаете меня? Как такое возможно?- я перевела подозрительный взгляд с Альдина на старика Винтера. И старик в белоснежном одеянии, ни чуть не смутившись, пояснил:

- Это как раз и подтверждает наше предположение, что ты урожденная ведьма. Твои родители принадлежат этому миру, и ты появилась на свет здесь. Твое знание языка говорит о том, что и ты принадлежишь этому миру. Сила, дремлющая в тебе, помогла войти в этот мир.

И снова неувязочка. Моя мама самая обычная женщина, как и бабушка с дедушкой. И отец, пока снисходил до общения со мной, тоже не производил впечатления человека, владеющего какими-то особенными способностями. Именно это я и выдала собеседникам. На что Альдин невозмутимо парировал:

- Значит, ты приемная дочь в этой семье. Хотя проверить твоих родителей было бы неплохо.

Что значит приемная?! Да все родственники по маминой линии утверждают, что я вылитая тетя Фрида, которая приходится моей маме двоюродной сестрой! И в семейном архиве полно фотографий, где я еще в пеленках и ползунках на руках у мамы. Правда, фотографий беременной мамы нет, но она утверждала, что просто суеверная и боялась фотографироваться, будучи в положении, чтобы не сглазить. А фотки из роддома, когда отец забирал нас с мамой, потерялись. При переезде в новый дом всякое может произойти, вот и фотографии куда-то сунули в спешке. Так что никакая я не приемная!

Но Альдин и Винтер не обращали внимания на мое возмущенное пыхтение. Они вполголоса обсуждали, куда же запрятать меня, чтобы ни одна ведьма не прочухала, где я.

- Альдин, поверь, я бы мог отправить девочку в самую отдаленную обитель. Но ей там будет плохо. Мои братья, увы, иногда чересчур строги к тем, кого считают оступившимися. А ведь неизвестно, сколько ей придется здесь пробыть.

- Но я не могу её взять с собой! Меня дома почти и не бывает. И кто знает, что случится с ней без присмотра. Да и я понятия не имею, что нужно иномирянкам в таком возрасте. Кстати, Екатерина Георгиевна Рыбкина, сколько тебе лет?

Я вздохнула:

- Можно просто Екатерина. Мне двадцать один год и в нашем мире это достаточный возраст, чтобы считать человека самостоятельным. Мне не нужны няньки.

Святейший Винтер поспешно кивнул:

- Вот видишь, Альдин. Ей не нужны няньки.

Если честно, мне и самой не очень-то хотелось становиться зависимой от этого хмурого Рэсварда. Я бы предпочла общество старика Винтера. Но и старик не горел желанием возиться со мной. Тут Альдин просветлел лицом:

- Кажется, я знаю, куда её пристроить! Моя тетушка Жаннета содержит приют для девиц, оказавшихся в трудной жизненной ситуации. У моей тетки хватка такая, что ни одна ведьма не проскочит. Да и среди сверстниц девчонке лучше будет.

Старик Винтер одобрительно улыбнулся. Кажется, мое мнение никого не интересует. Ну что же, пусть будет приют.

А что это за тетушка и где она живет

Через некоторое время я в сопровождении Рэсварда покинула стены обители. Никто нас не остановил, никто не спросил, куда это мы направляемся. Может, потому что до самых ворот нас провожал старик Винтер?

За стенами было безлюдно. Ловцы, выполнив свою работу и доставив улов по назначению, отбыли прочь. Здесь, на берегу озера сильнее чувствовалась приближающаяся ночь. И пусть было достаточно тепло, и даже я в своем легком платье не мерзла, но ощущение тревоги и смутное беспокойство заставили съежиться и обхватить себя руками. Рэсвард молчал и вел своего коня за повод.  Мне же оставалось идти следом. Чтобы нарушить повисшее молчание, я робко поинтересовалась:

- А мы сейчас куда идем? Прямо вот так пешком и будет добираться до вашей тетушки? Она где-то неподалеку держит свое…хм…заведение?

- Приют Жаннеты находится в Мейнасе. Далековато отсюда, тем более, пешком. Несколько дней так будешь добираться. Сейчас дойдем до магического тоннеля. Он и выведет в город.

- А ваша тетушка не будет против моего присутствия в её приюте? Её не смутят обстоятельства, из-за которых я попала сюда?

Альдин хмыкнул, но по-доброму.

- Жаннету очень трудно смутить. И думаю, ты не первая дочь ведьмы, которая переступит порог её заведения. У нее невероятное чутье. Которое ни разу не подвело.

- И как она помогает тем несчастным, которые оказались в трудной жизненной ситуации?- чем больше я узнаю об этом мире, тем проще будет ориентироваться, пока я нахожусь здесь. И раз есть возможность расспросить, ею надо пользоваться.

- В основном задача тетушки в том, чтобы устроить судьбу подопечной. Найти работу, если у девушки есть какие-то навыки. Или удачно выдать замуж, что, учитывая статус подопечных, не так уж и просто. Но Жаннета пользуется авторитетом в Мейнасе, и её воспитанницы даже попадают на светские приёмы. Разумеется, это редкая удача. А в этом году во дворце будут выбирать невесту для принца. Так что череда балов и различных мероприятий обеспечена. Но, тебя это как раз и не касается. Ты должна сидеть в приюте и лишний раз нос не высовывать. Думаю, Жаннета найдет, чем тебя занять.

Несмотря на непростые обстоятельства и едва миновавшую угрозу быть признанной ведьмой, я все-таки чувствовала, что напряжение понемногу отпускает. Да и сам Рэсвард ничуть не походил на грубых ловцов. И пусть в его тоне чувствовались покровительственные нотки, но все же я надеялась, что старик Винтер знал, кому меня доверить. Да и в рассуждениях Альдина о своей тетушке чувствовалась искренняя любовь. Разве способен на гадости человек, который с улыбкой рассказывает о своей родственнице? Кстати, улыбка у Альдина потрясающая. Не знаю, то ли местный воздух на меня так действует, то ли нервная система решила дать мне передышку. Но я сейчас совершенно не могла сосредоточиться на перипетиях собственной судьбы. Рассматривала стремительно темнеющее небо с россыпью звёзд, прислушивалась к шепоту ветра в кронах высоких деревьев. И рассматривала потихоньку своего спутника. Делать это становилось все труднее, ведь посреди леса, по которому мы шли, фонари не установили.

- В приюте будут другие девушки. Не вздумай рассказывать, что ты иномирянка. Ни к чему приковывать лишнее внимание.

- А что же мне тогда говорить?- тут мне на глаза попался чудной цветок. Он был похож на колючий шарик чертополоха, только был размером с теннисный мяч, а его цветущая часть была апельсинового цвета. Я так заинтересовалась этим чудом местной флоры, что остановилась и стала рассматривать растение. Даже хотела дотронуться пальцем до ворсистых лепестков. Но мою попытку установить дружественный контакт с представителем местного растительного мира не допустил Альдин. Он ухватил меня за запястье и отвел мою руку в сторону.

- Смертельно ядовитое растение. Называется ведьмин поцелуй, - и голос совершенно бесстрастный, будто не он только что спас меня от смертельного прикосновения. У меня от осознания произошедшего мороз по коже пробежал.  

Я только и смогла выдавить:

- Почему ведьмин?

- Говорят, аромат этого цветка сладкий и опьяняющий, как поцелуй ведьмы. Но неминуемо ведет к гибели. Так вот, на расспросы отвечай, что ты с младенчества воспитывалась в Лежской обители. Мать свою не помнишь, поскольку тебя забрали святейшие совсем ребенком. А в приют направил один из святейших отцов.

- А что, у ведьм и, правда, детей отнимают? Но это жестоко: разлучать мать и дитя!

- Отнимают только у осужденных. Ведьма ведьме рознь.

Вдруг посреди темных силуэтов деревьев, которые вот-вот норовили слиться с покровом ночи, проступили высокие очертания чего-то неведомого. Сначала я подумала, что посреди леса кто-то оставил огромную каменную глыбу. Но когда подошли ближе, я разглядела темный зев в каменной толщи. Пещера?

- Это и есть магический тоннель. Он нас быстро перенесет в Мейнас.

Альдин провел ладонью по шее своего коня и произнес:

- Иржи, тебе придется пережить пару неприятных мгновений. Но другого пути нет.

Черный рысак недовольно фыркнул, будто нехотя соглашаясь с хозяином.

- Екатерина, от меня ни на шаг. А лучше дай руку.

И тут же моя ладонь утонула в руке Альдина. Очень страшно и неприятно шагать прямо в темноту. Не знаю, как Альдин, а я не видела ничего. Хруст камней под ногами играл по нервам. Холодный и сырой воздух, пахнущий грибами, заставил вздрогнуть. Пройдя всего несколько шагов, мы почти носом уткнулись в каменную стену. Завал? Но вдруг прямо на камне выступили светящиеся символы. Альдин уверенно прикоснулся к одному из них и неразборчиво что-то произнес. И вдруг вместо каменной стены перед нами появился слепящий глаза тоннель, из которого прямо в лицо дул сильный и горячий ветер. Я от неожиданности и испуга второй рукой ухватилась за Рэсварда и прижалась к его боку. Раздалось громкое ржание Иржи. Представляю, как непросто сейчас Альдину. С одной стороны испуганный конь, с другой стороны не менее испуганная иномирянка.

Глаза я открыла только когда поток воздуха и слепящее сияние исчезли. И обнаружила себя в каком-то другом месте. Во-первых, в каменные стены, окружающие нас, были вмонтированы светящиеся кристаллы. Во-вторых, здесь не пахло свежими поганками. И впереди маячил выход.

Выбравшись из тоннеля, мы тут же наткнулись на двоих стражей правопорядка. В какой-то момент мне почудилось, что они сейчас попросят предъявить документы. Но один из стражей, окинув пристальным взглядом и меня и моего спутника, поинтересовался:

- Откуда прибыли, господин?

Альдин продемонстрировал перстень с замысловатой вязью вокруг черного камня:

- Далийская обитель. Я и моя спутница проделали непростой путь и нуждаемся в отдыхе.

Не знаю, что означает этот перстень, но стражи склонили головы:

- Не смеем задерживать, господин.

Я с интересом осматривалась. В спустившейся на город темноте и слабом свете редких фонарей, в которых горели все те же странные кристаллы, можно было увидеть не так уж и много. Под ногами мощенная булыжниками мостовая. Узкие темные переулки между каменными домами. На вторых этажах балкончики, утопающие в цветах. Остроконечные крыши и флюгера, словно сошедшие с картинок из детских книжек. Интересно будет посмотреть на этот город при свете дня.

Редкие прохожие удивленно посматривали в мою сторону, и мне становилось не по себе. Я прекрасно понимала их интерес. Я ведь тоже рассматривала длинные платья местных прелестниц, из-под подола которых виднелись только носы туфель. Не знаю, что у них тут в моде, но мне показался симпатичным стиль: мягкие струящие ткани, вытянутый силуэт. Представляю, каким куцым кажется мое платье местным жителям.

Альдин, то ли почувствовав мое стеснение, то ли избегая излишнего внимания, вытащил из притороченной к седлу сумки плащ и накинул мне его на плечи. Ткань была плотной, тяжелой, но я закуталась в нее, с благодарностью посмотрев на своего спутника.

Непростые события прошедшего дня всем грузом легли на плечи. Я вдруг поняла, что жутко устала. Все тревоги и волнения отошли на задний план перед обычной физической слабостью. Хотелось просто лечь на что-нибудь мягкое и уснуть. А проснуться у себя дома и рассказать маме, какой кошмар мне приснился. От мыслей о том, что вряд ли так мне повезет, в груди тоскливо сжималось. Ну почему я? Ну, за что мне? Так себя жалко стало, что я не удержалась и шмыгнула носом. Слишком громко.

Тут же ладонь Альдина легла мне на плечо, вынуждая остановиться:

- Ну и кто говорил, что ему нянька не нужна?- нарочитая веселость в голосе Рэсварда не помогла скрыть его замешательство. Кем бы ни был мой спаситель, он явно не знал, как реагировать на собирающихся зареветь девиц.

- Я просто хочу домой, - выдавила я срывающимся шепотом, и чуть было не добавила «к маме». Вторая рука Альдина опустилась на другое плечо.

- Ну я же тебе объяснял, что это пока небезопасно. И для тебя в том числе. Раз ты не знаешь, о каком ритуале говорили ведьмы, не исключено, что тебе во всем этом отведена роль жертвы. Знать бы наверняка,- в серо-голубых глазах откровенно читалось сожаление.  

- А что, эта старуха Меган, которая перенесла меня в ваш мир, она такая всесильная? Она может вот так просто перенестись в другой мир и забрать с собой кого угодно? – я шагнула чуть в сторону, демонстрируя, что минутная слабость прошла и можно продолжить путь.

- Меган? Ну, если честно, я слышал только об одной ведьме с таким именем. Лет тридцать назад состоялся большой судебный процесс над ведьмами, и среди осужденных была и некая Меган. Я читал об этом. Меган признали виновной по многим статьям. И про нее же было написано, что она являлась правой рукой верховной.

- А кто такая верховная? Эти дамочки тоже что-то говорили про верховную! Меган уверяла, что я на нее похожа.

Альдин скользнул по моему лицу удивленным взглядом.

- Вообще-то верховная - это главная ведьма, возглавляющая общину. Если говорить конкретно о той общине, из которой тебя вытащили ловцы, то им было запрещено собираться всем составом после того самого судебного разбирательства. Их верховную судили. И если верить доносам осведомителей, новую так и не избрали. Тем и настораживает этот их неожиданный сбор и использование иномирянок в своих ритуалах. Вот потому тебе и нужно на время затаиться в надежном месте. А когда разберемся в этом деле, тогда и ты домой вернешься. Не переживай.

За такими разговорами мы и дошли до одного из домов, который выделялся разве что пышным цветником, разбитым по обе стороны от невысокого крылечка с резными перилами.

Альдин привязал Иржи к перилам и взялся за  дверной молоток. Из-за закрытых ставней на первом этаже пробивался желтоватый свет. На втором этаже прямо над крыльцом нависал балкон. И стоило Рэсварду оповестить о нашем визите, как именно с этого балкона раздался громкий и недовольный возглас:

- И кого принесли пьяные единороги в этот час?

Приют бракованных невест

Тетушка Жаннета представлялась мне совсем иначе. Само слово приют у меня вызывает самые неприятные ассоциации. И мне казалось, что люди, так или иначе связавшие свою жизнь с этим учреждением, должны обладать особой выдержкой, хладнокровием и сдержанностью в проявлении эмоций. Не знаю почему, но вот так мне казалось. Я ожидала увидеть чопорную даму в строгом платье, с унылой миной на лице и подозрительным прищуром глаз.

И как же велико было мое удивление, когда, едва мы с Рэсвардом вошли в дом, нам навстречу вышла миловидная дама лет сорока. Открытая улыбка, мелодичный голос, легкая небрежность в одежде и прическе, допустимая в близком домашнем окружении. Судя по отделке кружевом её просторного домашнего платья, по россыпи самоцветов, украшавшей заколку для волос, хозяйка приюта не бедствовала. Да и беглого взгляда на обстановку хватило, чтобы сделать вывод: в этом доме привыкли к роскоши.

- Альдин, ну что же ты не предупредил! Я в таком виде! Что подумает твоя спутница? Вы, верно, устали с дороги и хотите есть! Беатина, накрывай на стол! Ах, ну что же вы стоите в дверях? Беатина, прими у гостей одежду, чему я тебя учила?

Жаннета не умолкала ни на минуту. Задавала вопросы Рэсварду, но не давала ни малейшей возможности ему ответить. А Рэсвард, казалось, и не пытался прервать  бесконечный словесный поток своей родственницы. Он помог мне снять плащ, провел в гостиную и усадил в одно из кресел рядом с чайным столиком. При этом он умудрялся кивать словам Жаннеты, улыбался ей.

Беатина, молодая женщина лет тридцати в платье горничной, двигалась шустро и практически бесшумно. Очень быстро стол был сервирован. И пусть за окном почти ночь, но я только сейчас осознала, что весь день ничего не ела. Живот призывно заурчал, и я под одобрительным взглядом хозяйки дома взяла с тарелки кусок пирога. Приглядевшись и принюхавшись к начинке, определила, что она пахнет курятиной и выглядит как курятина, а значит, можно есть.

- Альдин, ну что же ты молчишь? Представь мне, наконец, эту девочку! Бедняжка совсем измучена!

Мой спутник, не торопясь, сделал глоток чая и убедившись, что словесный поток тетушки иссяк, ответил:

- Жаннета, я и старина Винтер просим тебя приютить на время Екатерину. Она зачем-то понадобилась ведьмам. И пока я выясняю, что от нее хочет Меган, было бы неплохо, если бы ты взяла Екатерину под свое крыло. Уверен, тут ведьмы до нее не доберутся.

Я все-таки заметила, что Альдин и Жаннета обменялись многозначительными взглядами. Будто им очень нужно что-то обсудить без посторонних ушей. То есть без моих. Но я не была уверена в своих выводах, потому что была поглощена поздним ужином, да и вообще зевала каждые две минуты.

- Разумеется, она останется у меня! Кто лучше, чем Жаннета позаботится о бедной девочке! Уж компания Меган точно не пойдет ей на пользу, - взгляд полный сочувствия в мою сторону, легкое прикосновение к руке, которое, должно быть, означало сопереживание.

- Ну, вот и отлично. А как только опасность минует, я верну Екатерину домой.

Я с сытой улыбкой откинулась на спинку кресла и почувствовала, что вот-вот засну. Но вздрогнула от громкого голоса хозяйки:

- Беатина, проводи нашу гостью в купальню и помоги ей устроиться в гостевой спальне.

И пока расторопная горничная помогала мне подняться из кресла и вела под руку из гостиной, я успела услышать продолжение монолога Жаннеты:

- Альдин, ты не представляешь, как я рада, что в этом году королева решила открыть сезон именно в Мейнасе! Я надеюсь на чудо и на приглашение во дворец для двух моих оставшихся подопечных! Очень тяжелая ситуация у бедняжек. И если королева сжалится и пришлет приглашения, есть шанс удачно выдать девиц замуж. Альдин, ты мог бы и поспособствовать!

Словно во сне я добралась с помощью Беатины до купальни. С удивлением я посмотрела на странную конструкцию, состоявшую из нескольких кристаллов, разместившуюся в углублении чаши, которая больше всего напоминала джакузи средних размеров.

- И как этим пользоваться?- я указала на кристаллы и поймала удивленный взгляд Беатины. Впрочем, взгляд почти тут же стал сочувствующим:

- Ты издалека, да?

Припомнив наставления Альдина, кивнула:

- Да. Из Лежской обители.

Беатина кивнула, словно прекрасно знала, что именно означает сие словосочетание. Подошла к «джакузи» и показала поочередно на кристаллы:

- Это горячая вода, это холодная. Это верхняя. А этот кристалл для слива.

- И что с ними нужно делать?

Беатина вздохнула и, кивнув головой в сторону чаши, скомандовала:

- Снимай одежду и залезай.

Я послушно сняла платье, белье и залезла в «джакузи». Беатина продемонстрировала, куда нужно прикасаться и как нажимать, чтобы из выемок чаши полилась вода, заполняя её. И пока я отмокала и отмывалась, на вешалке в углу купальни появилось банное полотенце и белый балахон, оказавшийся ночной сорочкой. При этом я даже не озвучила свою просьбу, видимо тут такие вопросы решались по умолчанию.

Сушить волосы пришлось тоже с помощью кристалла, который был прикреплен к стене. Беатине снова пришлось продемонстрировать особенности использования местных технологий. И только потом меня провели в маленькую комнату, которая располагалась дальше по коридору. Увидев мягкую постель, я поняла, что на сегодня ресурсы моего организма истощились. И едва я калачиком свернулась под одеялом, как оказалась в объятиях Морфея.

Разбудила меня Беатина. Помогла сориентироваться в незнакомом помещении, а также принесла одежду, которая по её мнению больше подходила мне.

- У госпожи Жаннеты приличный приют, а не увеселительное заведение. И девушки должны выглядеть соответствующе.

Потом на небольшой туалетный столик она высыпала горсть шпилек, чем ввергла меня в изумление. Никогда в жизни не пользовалась данными предметами и даже не представляю, как это работает. Мне привычнее собирать волосы в хвост, или в косу заплетать. Вчера вот весь день проходила с косой и нормально. Но Беатина, которая то ли просто из сострадания, то ли по поручению хозяйки взяла надо мной шефство, строго покачала головой:

- По правилам приюта, волосы у девушек должны быть аккуратно прибраны.

- Но у меня разболится голова, Беатина, - и я не лукавила. Густые волосы доставляли мне немало проблем. И я бы с радостью обрезала их и ходила с короткой стрижкой, но мама всегда убеждала оставить косу.

- Правила одни для всех.

И после этих слов горничная быстро расчесала мне волосы, забрала их наверх и просто нашпиговала мою голову шпильками. Ужас.

С платьем дело обстояло гораздо проще. Приятного светло-сиреневого цвета. Чуть расклешенное книзу, с длинными рукавами и кружевным воротничком. Почувствуй себя гимназисткой. Удивительно, но и в талии и по росту оно было мне впору.

И даже туфли нашлись. Бархатные, с тонкой подошвой. Ну, всё не так уж и страшно. Гораздо хуже было бы, если бы тут в моде был кринолин, многоярусные прически или напудренные парики.

Беатина провела меня совсем в другую часть приюта. Не в сторону гостиной, в которой вчера мы ужинали с Альдином и хозяйкой, а куда-то вглубь дома. Не заблудиться бы, мой географический кретинизм порой и в торговом центре заставляет блуждать в поисках выхода.

В комнате, куда привела меня Беатина, нас уже поджидали. За круглым столом, накрытым к завтраку, сидела сама госпожа Жаннета, а напротив нее, чинно сложив руки на коленях, сидели две девушки. Прямые спины, на лицах вежливые улыбки, в глазах едва скрываемый интерес. Жаннета чуть кивнула при моем появлении и любезно улыбнулась:

- Мои дорогие, познакомьтесь со своей новой подругой. Екатерина прибыла к нам из Лежской обители. А как вы знаете, там суровые порядки и запрет на применение магии. Поэтому будьте предупредительны с вашей соседкой и помогите ей освоиться. Екатерина, присаживайся за стол, время завтрака.

Эта Жаннета совершенно не походила на ту вчерашнюю. Она не трещала без умолку, как сорока. Если вчера она была болтливой тетушкой, которая очень рада видеть гостей, свалившихся ей на голову, то сегодня она больше напоминала школьную учительницу. Добрую и строгую одновременно.

Я заняла свое место за столом. Завтрак проходил в молчании. Я ловила на себе любопытные взгляды двух девиц, и сама украдкой рассматривала их.

Первой слева от меня сидела рыжеволосая девица лет девятнадцати. Никогда не видела такого насыщенного естественного рыжего цвета волос. А бледная кожа и россыпь веснушек указывала, что это именно природа так расщедрилась. Красота у этой девушки была какой-то кукольной. Большие зеленые глаза в обрамлении густых ресниц, маленький аккуратненький рот, тонкий нос. И сама она была невысокой, миниатюрной. Странно. Такая девушка должна пользоваться вниманием мужчин, а Жаннета вчера жаловалась Альдину, что устроить оставшихся двух воспитанниц большая проблема. Что же не так с этой девушкой?

За ней сидела высокая и стройная брюнетка. Тоже с вполне привлекательной внешностью. Пользоваться столовыми приборами девицы в отличие от меня умели. Я же плохо ориентировалась в том, какой ложкой или вилкой из предоставленного набора следует есть то или иное блюдо. Но пусть незнание этикета тоже списывают на Лежскую обитель. В общем, каких-то изъянов у девушек я не обнаружила. Возможно, у местных женихов какие-то особые требование к невестам? Но мне, к счастью, соответствовать местным критериям не обязательно.

После завтрака у девиц по расписанию было занятие по рукоделию. И когда рыженькая девица уселась за пяльцы, а брюнетка достала из плетеной корзины начатое вязание, я тяжело вздохнула. Ох, поскорее бы домой. Я всем этим премудростям необучена. Нет, в школе мы проходили вязание крючком, а в детском саду учились вышивать на пяльцах. Но вряд ли мои познания в этой области можно сравнить с практическими навыками местных аборигенов.

Заметив мой растерянный взгляд, Жаннета ободряюще улыбнулась:

- Ничего страшного, Екатерина. Сафрина, помоги своей подруге.

С этими словами Жаннета кивнула рыжеволосой девице и вышла из комнаты. Едва за ней закрылась дверь, как Сафрина довольно шустро вскочила со своего места, подсела ко мне и с недоверчивой улыбкой поинтересовалась:

- Ты, правда, из Лежкой обители?- голос у нее был тонкий. Я неуверенно кивнула. Вдруг она сейчас начнет расспрашивать, что там да как, а я понятия не имею. Если врать, то уж о том, о чем имеешь хоть малейшее представление.

Тут подошла и вторая девица. Всучила мне пяльцы и корзинку с нитками.

- Меня зовут Латифа. А у тебя, почему такое имя странное? Екатерина.

- Почему странное? Имя как имя. У меня и бабушку так звали, - и тут я прикусила язык. Блин, я же по легенде не помню даже маму, а тут целая бабушка! Но девчонки никак не отреагировали на информацию о моей родственнице.

- Ну и какими талантами ты обладаешь? – это Сафрина. На мой недоуменный взгляд она пояснила:

- Если ты ничего не умеешь, как я, то тебе непросто будет. Тех девушек, которые умеют хоть что-то делать: вкусно готовить, шить красивую одежду, ну или обладают магическими способностями, госпожа Жаннета пристраивает в хорошие дома работать. Ну или замуж выдает.

- Да я…ну я всего понемногу умею. Обед приготовить, например. Не на пятнадцать персон, конечно, как, наверное, у вас принято, но с голоду точно никто не умрет. Да и уборкой я сама занимаюсь.

- То есть ты из простых?- это спросила Латифа. И снова поймав мое удивление, пояснила:

- Из простолюдинок? Не из знати?

- Да, из простых, - и это абсолютная правда. Когда в университете по культорологии нас заставили составлять свое генеалогическое древо, ни один аристократ в моем семейном древе не отметился. Были купцы, ямщики, да крестьяне.

- Ну, значит, если ты аккуратная и исполнительная, то госпожа тебя горничной в приличный дом устроит. Не переживай.

Да я и не переживаю. Мне бы домой поскорее, а вы тут что хотите, то и делайте.

- Ну а вы?- надо же проявить интерес к тем, с кем придется делить крышу некоторое время.

- Я из аристократов, но род совершенно разорен и у меня нет ничего, кроме своей красоты, - с грустным вздохом поведала рыжеволосая Сафрина.

- А я из простых, - Латифа протянула мне иголку с ниткой и ткнула пальцем в пяльцы.

Трындец безбрачия

Рукоделием пришлось промаяться целый час. Затем снова появилась госпожа Жаннета с толстой книгой в руках. Как мне пояснили, настало время для познавательного чтения. Книга перекочевала в руки Сафрины и та начала читать тонким и срывающимся от волнения голосом о подвигах некоего благородного рыцаря, чье имя, из-за труднопроизносимости, тут же выветрилось у меня из головы. Через некоторое время чтение продолжила Латифа. Читала она ровным и спокойным голосом, немного монотонно, но вполне прилично. А потом, повинуясь взгляду Жаннеты, брюнетка передала книгу мне. Я взяла в руки тяжелый фолиант и растерянно посмотрела на хозяйку приюта. Она же в курсе, что я иномирянка? Или все-таки Альдин утаил от тетушки эту деталь моей биографии? Если я признаюсь, что читать на местном языке не умею, удастся ли всё списать на Лежскую обитель? Но Жаннета с легкой улыбкой кивнула мне, и я опустила взгляд на раскрытую страницу.

Это очень странно, но я каким-то образом понимала, что написано в этой книге. Я осознавала, что те символы, которые в моей голове складывались в слова, отличаются от привычного для меня алфавита. Но факт оставался фактом – я понимала язык, который никогда не учила! Я начала читать. Сначала неуверенно, словно боясь ошибиться. Запиналась на непривычных для слуха именах и расставляла неправильно ударение в некоторых словах, и тут же меня поправляла Жаннета. В общем, справилась.

После прочтения легенды о благородном и бесстрашном рыцаре настало свободное время. Даже смешно стало: распорядок дня как в школьном лагере. Сафрина сразу же умчалась куда-то, а я растеряно обратилась к Латифе:

- И чем вы обычно занимаетесь?

Брюнетка пожала плечом:

- Кто чем. Сафрина сочиняет свои бесконечные стихи о любви. А я за цветником на заднем дворе ухаживаю. Хочешь, составь мне компанию?

Я поспешно кивнула. Следом за Латифой я вышла на задний двор, в уголке которого и раскинулся красивый цветник. Кстати, Сафрина оказалась тут же: в тени кустарника сидела на резной скамейке и что-то писала торопливо на листке бумаги.

Пока занимались цветником, завязалась беседа. И я, воспользовавшись доверительным тоном Латифы, рискнула у нее спросить:

- Послушай, ты не могла бы мне кое-что пояснить? Не хочу тебя огорчать, но я слышала как госпожа Жаннета говорила, что у оставшихся двух подопечных очень сложная ситуация и ей трудно вас пристроить. А в чем трудность? Вы с Сафриной красивые девчонки, и с фигурой все отлично. Что не так?

Латифа ничуть не смутилась, даже улыбнулась:

- Это не секрет. Мы с Сафриной обе прекрасно осознаем свое положение, да и госпожа Жаннета всегда откровенна со своими подопечными. В моем случае всё очень просто: во-первых, я незнатного происхождения, приданного у меня нет. А во-вторых…Моя мама - дочь оступившейся. То есть ведьмы.

- И что с того? Мало ли кем была твоя бабка?

Латифа назидательно пояснила:

- Для большинства женихов происхождение девушки имеет большое значение. И даже некоторые особо привередливые господа, прежде чем взять прислугу в дом, интересуются её происхождением. Никто не хочет проблем. И если выясняется, что у претендентки в родне имеются ведьмы, то шансы на успех очень малы.

- А какие могут быть проблемы из-за наличия в родне ведьм?

- Самые разные. После одного громкого процесса, когда одну из общин обвинили в попытке свергнуть короля, к ведьмам стали предвзято относиться. В общем, люди стараются не быть уличенными в близком знакомстве с ведьмами и уж тем более, не хотят с ними родниться.

- А твои родители?

Латифа вздохнула и, вытерев испачканные в земле руки, ответила:

- Мамы не стало, когда мне было десять лет. Лихорадка. А отец… Тут всё очень сложно. Он мечтал о сыне. И на маме он женился в надежде, что она родит ему сына, в котором проснется семейный дар прорицателя. Мой отец из рода прорицателей, но дар проявляется не в каждом поколении. До этого одаренным был дед. Есть поверье или примета, что именно ведьма может родить одаренного сына. Ведьму отец не нашел, но зато познакомился с дочерью оступившейся. А маме некуда было деваться. Он росла в обители, после того, как её разлучили с родными. Вот она и пошла за отца. Но обманула его ожидания. Вместо одаренного сына родилась самая обычная дочь. И больше мама иметь детей не смогла. После её смерти отец недолго горевал. Очень скоро женился снова. Ну а как мне шестнадцать исполнилось, он меня в приют к госпоже Жаннете привел. Сказал, что тут обо мне позаботятся лучше. И больше я его не видела.

Все это Латифа рассказала самым обычным повседневным тоном, словно не о собственной драме говорила, а о соседских пересудах. Мне даже страшно стало: сколько же надо раз все это проговорить, чтобы и голос не дрожал, и дыхание не перехватывало.

- Прости, Латифа. Я не хотела бередить твои раны. Думала, дело в каких-то местных заморочках.

- Да ничего. Я уже свыклась. Ты-то сама как здесь очутилась?

Как же не хотелось говорить неправду в ответ на откровенность Латифы. Но Альдин строго предупредил, что правду нужно скрывать. Он, наверное, лучше знает.

- Да я росла в Лежской обители. Родителей не помню, почти. Так, смутные образы. А потом один из святейших решил дать мне шанс и отправил с поручителем в приют. Вот и все.

- Ну, значит, тебе повезло. Госпожа Жаннета за каждую подопечную переживает. Она тебя в обиду не даст. По себе знаю.

Тут нашу беседу прервала Сафрина. Она неспешно подошла к цветнику, поочередно посмотрела на меня и Латифу:

- Девочки, мне нужна ваша помощь. Помогите подобрать рифму.

По тому, как вздохнула Латифа, я поняла, что с этой просьбой Сафрина обращается не в первый раз. А рыжеволосая хрупкая краса, отвела свободную руку в сторону и взволнованно продекламировала:

О, мой возлюбленный герой,

Мой благородный избавитель!

Твоей недрогнувшей  рукой

Убит коварный искуситель!

Ты солнца луч в моей судьбе

Ты тот, с кем выпью чашу счастья

Подобно вспыхнувшей звезде

Сияньем разгоню ненастья!

Сожми рукой мой тонкий стан

Коснись меня своим дыханьем

И чувства словно ураган…

Тут Сафрина замолчала и выжидающе посмотрела в нашу сторону. А мне так смешно стало. Не знаю, то ли манера исполнения Сафрины, то ли её стиль…хм…стихосложения, но что-то определенно мне показалось забавным. И я, не успев прикусить язык, продолжила:

- Нас доведут до исхуданья.

Латифа хихикнула, впрочем, не очень громко.

- Спасут от перееданья, - добавила она после паузы.

Сафрина обиженно фыркнула:

- Не смешно.

Она отошла на пару шагов, потом застыла на мгновение. И вдруг вскрикнула и быстро что-то дописала на своем листке. Повернулась к нам и торжествующе прочла:

 И чувства словно ураган

Нас унесут на пик желанья!

Латифа задумчиво протянула:

- Ну…так тоже можно. Но про исхуданье мне больше понравилось.

Вообще-то я не была язвой. Но просто натура такая – покажи мне палец, смеяться начну. Но Сафрина, видимо, слишком близко к сердцу приняла мою нелепую рифму. Она с оскорбленным видом вернулась на скамейку и отвернулась от нас с Латифой. Я переглянулась с новой приятельницей и, вздохнув, пошла мириться.

Присев рядом с Сафриной, я осторожно коснулась её руки:

- Извини. Я не нарочно, само вырвалось. На самом деле замечательные стихи, я вот такие никогда не сочиню. А говоришь, что у тебя никаких способностей нет.

К моему облегчению, Сафрина не стала долго дуться. Она повернулась ко мне и с грустью ответила:

- Госпожа Жаннета считает, что мое увлечение стихосложением это не достоинство, а недостаток. Говорит, что у меня и так шансов мало на удачное замужество, а своими стихами я отпугну и последних женихов. Но на самом деле, стихи вовсе не при чем. На мне просто венец безбрачия.

Я чуть не поперхнулась воздухом: венец чего?

- Не думай, я не преувеличиваю. Моя мама, когда я отказалась уйти с ней, прокляла меня. И пообещала, что я никогда не выйду замуж. А она ведьма, слов на ветер не бросает.

- Она же мама, как она могла проклясть родную дочь?- я даже представить такое не могла.

- В первую очередь она ведьма. И она считала, что и я должна была уйти с ней из дома. А я решила остаться с отцом. Он уж точно не заслужил такого предательства! Он у меня знаешь какой…был? Самый лучший!- тонкий голос Сафрины сорвался.

- А что с ним произошло?- я продолжала держать приятельницу за руку и почувствовала, как она чуть сжала мои пальцы.

- Его убили ведьмы. Он был прорицателем. Они требовали, чтобы он им открыл тайну одного пророчества. А отец отказался. И они его убили. Дальняя родственница привела меня к госпоже Жаннете, потому что побоялась приютить дочь ведьмы.

- Ты же говоришь, что знатного происхождения? Разве это не дает тебе некоторые преимущества?

- Отец, действительно, знатного происхождения. И его род славился прорицателями. А я хоть и ношу его имя, но, во-первых, семья давно разорена. А во-вторых, моя мать ведьма. Все женихи, узнав, что ничего, кроме сомнительного родства я в семью принести не смогу, тут же отказывались от меня. Венец безбрачия.

- Да ерунда это всё, - к нам подсела и Латифа, - Меня вон тоже госпожа пристроить не может. Ни прислугой, ни замуж. Сейчас даже в прислугу предпочитают брать магически одаренных. А я мало того, что магией не владею, так еще и неуклюжая страшно.

На этих словах Латифа приподняла подол платья и показала внушительный синяк на бедре.

- Все углы собираю.

Мда, как-то невесело у них тут.

К обеду вышла и госпожа Жаннета. На её лице играла довольная улыбка, локоны пепельного цвета игриво обрамляли ухоженное лицо хозяйки приюта. Она оглядела нас светлым взором и жестом разрешила занять места за обеденным столом. Но прежде чем мы приступили к трапезе, госпожа Жаннета попросила минуту внимания.

- Дорогие мои, у меня для вас замечательные вести! Итак, Сафрина, для тебя получено приглашение во дворец! Два первых бала сезона в твоем распоряжении! Ты понимаешь, что это значит?

Рыжеволосая воспитанница приюта неуверенно кивнула и Жаннета тут же затараторила:

- Это твой последний шанс! Невероятное везение, что королева Эмилия решила открыть сезон именно в Мейнасе! А в этом году сезон отличается еще и тем, что из всех прелестниц королевства будут выбирать невесту для наследного принца! Со всего королевства в Мейнас съедутся не только претендентки, но и все именитые молодые господа! А твоя удача, Сафрина, заключается еще и в том, что прибудут и лучшие женихи из отдаленных провинций. А у них, представляешь, нет предубеждения против ведьм. Так что твоя родословная их не испугает. От тебя требуется одно – перестать витать в облаках и вести себя приветливо. Если приглянешься на этих двух балах какому-нибудь значимому господину, то приглашение на последующие мероприятия во дворце у тебя в кармане.

Сафрина улыбнулась, но особой радости я в её улыбке не заметила. Такое ощущение, что замуж за именитого господина она не рвется. Или настолько уверена, что удача ей не улыбнется, и просто потеряла надежду?

А Жаннета повернулась к Латифе:

- И о тебе, моя любимица, я позаботилась. Тебя тоже ждут во дворце, правда, в роли прислуги. Сейчас будет такой наплыв гостей, что лишние рабочие руки не помешают. Главная экономка, госпожа Лаврелия, ждет тебя. И ты уж постарайся, Латифа, не убиться случайно там. Если все пройдет гладко, то получишь рекомендацию от королевской экономки! Ну а если уж совсем повезет, останешься работать во дворце.

Латифа растеряно пробормотала:

- Но, госпожа Жаннета, я же обязательно что-нибудь уроню, разобью или сломаю…

- О твой особенности я предупредила госпожу Лаврелию. Она обещала, что подберет для тебя безопасные обязанности.

И тут Жаннета посмотрела на меня:

- Что же до тебя, Катрин…

- Екатерина, - машинально поправила я.

Но хозяйка приюта с улыбкой покачала головой:

- Нет. Теперь ты Катрин. Не имеет значения, как тебя звали в Лежской обители, - на этих словах Жаннета многозначительно моргнула, - теперь тебя зовут Катрин. Это имя привычнее для наших мест и не привлечет ненужного внимания. Поняла?

- Поняла, - чего уж тут непонятного. Косим под местную аборигенку и не отсвечиваем.

- Так вот, Катрин. Сначала я хотела оставить тебя в приюте, помогать Беатине. Но она одна отлично справляется, все-таки бытовой маг. А Альдин очень просил не оставлять тебя без присмотра. Но понимаешь, сейчас я гораздо нужнее Сафрине. Её нужно будет сопровождать на балы, представлять именитым гостям и так далее. Поэтому ты отправишься во дворец вместе с Латифой. Госпожа Лаврелия и тебе найдет занятие. Будешь помогать Латифе и следить, чтобы она не покалечилась.

Неожиданно. Просто Альдин четко и ясно дал понять, что я буду сидеть тихо, как мышка в приюте, а все светские мероприятия обходят меня стороной. А с другой стороны, он доверяет и Жаннете и её чутью. И я, решив, что уж женщина, устроившая судьбу нескольких своих подопечных, лучше знает, где мне находиться, согласно кивнула. Впрочем, наверное, меня и не спрашивали, а просто поставили в известность.

Маги, ведьмы и с чем их едят

После обеда началась веселая кутерьма. Жаннета, громко хлопнула в ладони и звонко крикнула:

- Беатина, мы будем готовить Сафрину к балу! Неси всё!

Беатина, чьи глаза тут же загорелись предвкушением, подхватив юбки, побежала куда-то в глубь дома. Ей на помощь поспешила Латифа. Я же осталась ждать, что за всем этим последует. А последовало невероятное.

Латифа и Беатина принесли в гостиную несколько отрезов различной материи, мотки кружева и атласных лент. Жаннета долго выбирала из этого разнообразия, прикладывая к покорной Сафрине ту или иную материю. А потом, определившись с выбором, вместе с Беатиной госпожа Жаннета накрутила-навертела все это великолепие на Сафрину. Что происходит, я толком не понимала. Слышались четкие указания Жаннеты:

- Беатина, тут прихвати, тут приспусти. Сафрина, не вертись.

То и дело в разные стороны разлетались переливающиеся искры. Не выдержав, я легонько толкнула плечом Латифу, которая, не отрываясь, следила за происходящим:

- Что они делают?

- Не видишь, разве? Готовят платье для Сафрины. Она же на бал во дворец попадет!

Первый раз вижу, чтобы так «готовили» платье. Не проще сходить в приличный салон и выбрать то, что понравится?

Но видимо такой способ шитья в новинку был лишь мне. Остальные воспринимали происходящее, как само собой разумеющееся.

- Латифа, а почему нельзя купить все в каком-нибудь салоне? Ну, или у портнихи заказать?

- Где ты сейчас в Мейнасе купишь что-то приличное? Всё, что было, скупили к открытию сезона. А у портних запись на полгода вперед. Это же не просто сезон, слышала, что говорила госпожа? Наследный принц будет выбирать невесту, а это значит, всем претенденткам нужны красивые наряды. Много нарядов!

После очередного, особо бурного выплеска разноцветных искр, Жаннета и Беатина отошли в стороны, открывая нашему взгляду Сафрину. Длинное струящееся платье терракотового цвета невероятно шло рыжеволосой и зеленоглазой Сафрине. Широкий вырез, почти полностью открывающий плечи, отсутствие рукавов – вот и все «вольности» которые допустила Жаннета в своем шедевре. Никакого декольте, спина полностью закрыта. А из-под подола, как и положено в этом мире, выглядывают лишь носы туфель.

Невероятно! Как они это сделали? Именно этот вопрос я и задала Латифе и та шепотом пояснила:

- Госпожа Жаннета – маг. Не очень сильный, насколько я понимаю, но красивое платье создать вполне способна. А Беатина владеет бытовой магией и всегда у госпожи «на подхвате».

И словно подтверждая слова Латифы, Жаннета ахнула, покачнулась и расторопная горничная тут же подхватила хозяйку под руки и усадила в ближайшее кресло. Тут уже засуетилась и Латифа, приводя свою покровительницу в чувство.

Нет, с одной стороны, это здорово – владеть магией. Любое платье, какое только душа пожелает за полчаса. А с другой, вот такой упадок сил каждый раз? Какая-то выматывающая эта магия.

Пока Латифа поила Жаннету крепким чаем, а Беатина обмахивала хозяйку веером, я рассматривала платье Сафрины. Приятельница и сама вертелась перед зеркалом, придирчиво разглядывая свое отражение в зеркале.

- Тебе нравится?- она поймала мой взгляд в отражении зеркала.

- Конечно. Красота! И цвет такой… и яркий и не кричащий одновременно.

Тут подала голос Жаннета:

- Это ты правильно подметила, Катрин. Достаточно яркий, чтобы не остаться незамеченной. Но и не вульгарный, что было бы недостойно знатной девушки с отличным воспитанием.

Потом подбирали к платью туфли, аксессуары. Я внимательно приглядывалась к Жаннете и заметила, что создание платья не прошло для нее бесследно. Госпожа побледнела, лицо будто осунулось, и она все чаще усаживалась в кресло отдыхать. Перед ужином она и вовсе ушла к себе, предоставив нам полную свободу действий.

Латифа заметила, что нам бы с ней тоже нужно вещички приготовить. Да только мне готовить было нечего. Мое платье, в котором я попала в этот мир, совершенно не подходило к местным реалиям. А других у меня нет.

- Ну, платье прислуге во дворце выдают, я это точно знаю, - авторитетно заявила Беатина, - А все остальное подберем.

Из закромов приюта был выужен целый ворох разнокалиберной одежды. Разумеется, это была ношеная одежда, но стоит заметить - чистая, и аккуратно сложенная. Нижние сорочки, ночные рубашки – я, придирчиво приглядываясь, выбрала себе парочку, руководствуясь наставлениями девчонок и горничной. Сафрина буквально заставила взять и парочку кружевных панталон, сказав, что ни одна приличная девушка не позволит себе появиться на людях без этой детали гардероба. Потом подобрали и пару платьев, которые Беатина едва заметным движением рук подогнала мне под размер. И хвастливо добавила:

- Госпожа научила!

Вот так я и стала обладательницей скромного гардероба. С миру по нитке, можно сказать.

Мы все были так взбудоражены подготовкой к балу Сафрины, что после ужина никак не могли угомониться. Меня переселили на эту ночь в общую спальню. Оказывается, честь спать в отдельной комнате мне вчера выпала лишь потому, что явилась в приют слишком поздно.

В длинной комнате я насчитала с десяток спальных мест. Возле окна стояла кровать Сафрины, Латифа спала у противоположной стены. Мне же выпала возможность самостоятельно выбрать себе место. Оглядевшись, я решила, что золотая середина самое то для меня, и заняла кровать в центре ряда.

Пока готовились ко сну, я еще раз успела испробовать на себе местные магические технологии. И разговор сам собой зашел именно об этих особенностях мира. Так как Сафрина периодически выпадала из беседы, погружаясь в мир рифм и поэтических грез, то вопросы я задавала Латифе.

- Латифа, а если госпожа Жаннета владеет магией, она тоже ведьма?

Латифа глянула на меня так, будто я сморозила несусветную глупость.

- Ты что такое говоришь? Госпожа – маг!

- А какая разница?

Приятельница развела руками, будто приходиться объяснять очевидные факты:

- Между магом и ведьмой разница примерно такая же, как между белым грибом и бледной  поганкой!

- Объясни, - я действительно не понимала.

- Маги, независимо от происхождения, люди уважаемые. Они делают нужную и важную работу. Например, одной из самых почетных является стихийная магия. Кристаллы, заряженные стихийниками, используются везде! Вода в купальне, например, появляется именно при помощи таких кристаллов.

А, теперь понятно. И волосы я сушила местным «феном», который тоже был кристаллом, заряженным стихийной магией. И те странные свечи в особняке, и светильники в обители – это тоже кристаллы.

Латифа продолжала:

- Маги целители тоже очень уважаемые люди. Прислуга, владеющая какими-нибудь способностями, жалование получает несравнимо выше. Вот Беатина прямой тому пример. Она ведь тоже попала в приют к госпоже. Осталась сиротой, а невежественные родственники не смогли отличить бытового мага от ведьмы. Испугались и привели сироту сюда. А госпожа сразу смекнула, что к чему. Наняла для Беатины наставника. А потом просто предложила Беатине место горничной у себя и та, конечно же, согласилась. Центр города, высокое жалованье, характер у госпожи не скандальный. Мечта, а не работа! Если бы еще жениха Беатина нашла, вообще было бы замечательно. Но пока не получается.

И тут вступила Сафрина:

- Это всё венец безбрачия. Как я в приюте появилась, ни одна девушка замуж не вышла – всех только на работу смогли пристроить. Венец безбрачия – он заразный, я знаю, что говорю. Пока я рядом с вами – женихов не найдете.

Я решила не комментировать эти слова. С венцом безбрачия потом как-нибудь разберемся, тем более что меня это вообще мало касается. Вернусь обратно домой и забуду всё как страшный сон.

- Ну а с ведьмами, что не так?- обратилась я опять к Латифе. Брюнетка пожала плечами:

- Да всё не так. Я, конечно, в этом не разбираюсь, знаю только то, что вокруг говорят. Сила ведьм действует иначе. Если маги могут созидать, то ведьмы разрушают. Ну, может не все, конечно. Некоторые общины, например, торгуют травами, редкими зельями. Еще всякими товарами с особыми свойствами. Они не хотят проблем с законом, вот и приспосабливаются. А в отдаленных провинциях, говорят, ведьмы до сих пор живут общинами и не спешат якшаться с обычными людьми. И если ведьма не чинит людям зла, то и к ней никаких претензий нет. Говорят, раньше и у нас так было. А после того, как одна из общин пыталась совершить переворот, их и начали преследовать.

- А твою маму почему забрали в обитель? Твоя бабка что-то не то сделала?

Латифа снова пожала плечами:

- Я не знаю. Мама вообще не любила говорить на эту тему. В обители с такими, как она, обращаются очень сурово. Она потому и пошла за отца, лишь бы уйти из обители.

- А что с ведьмами делают в обители? Зачем их туда приводят?

Ответила мне Сафрина:

- Допрашивают, определяют, в каких преступлениях ведьма участвовала. И если вина ведьмы доказана и вина тяжелая, то обычно лишают ведьмовской силы. После этого ведьма очень быстро стареет, ведь ведьмы живут дольше людей и красоту сохраняют до глубокой старости. Доживают свой век такие ведьмы в обители, выполняя грязную работу, как искупление своей вины.

- А ты откуда знаешь?                                                        

Сафрина вскинула на меня удивленный взгляд зеленых глаз:

- Так моя мама ведьма. Она мне все и рассказала.

 И тут я просто просияла. Вот же я туплю! Передо мной,  можно сказать, ценный источник информации, а я время зря теряю!

- Сафрина, если твоя мама ведьма, значит, у тебя должна быть ведьмина метка?

Рыжая дева кивнула:

- Была. Но со временем исчезла.

- Это как? Что нужно сделать, чтобы она пропала?

- Мой отец не хотел, чтобы его дочь была ведьмой. Он был прорицателем и он знал, что у него родится дочь. Он убедил маму, что в наше время быть ведьмой опасно. А она его тогда очень любила и согласилась на все. Как любой прорицатель, мой отец умел читать звезды. Вот он и выбрал для брачной ночи время, когда ведьмина сила идет на убыль. А потом всю беременность мама носила особый амулет, чтобы её сила не перешла ко мне. Родилась я с меткой на плече. Но со временем она стала светлеть и совсем пропала.

- То есть, у тебя ведьминой силы нет?

- Нет. Но мне это уже никак не поможет. Потому что венец безбрачия…

В эту ночь заснуть быстро и безмятежно не получилось. Во-первых, в голове роились мысли, от которых порой выть хотелось. Я очень скучала по маме, переживала, как она восприняла мое исчезновение. Наверняка, места себе не находит. Да и у меня самой обстоятельства такие, что и злейшему врагу не пожелаешь. Скорее бы Альдин разобрался с этими ведьмами и вернул меня домой. А во-вторых, заснуть мешали звуки, доносившиеся со стороны окна. Если Латифа у стены спала и просто тихонько сопела себе, то Сафрина спать не собиралась. При приглушенном свете кристалла она что-то писала, отвернувшись к окну. Но до меня доносился её шепот, бессвязное бормотание и уснуть под такое сопровождение я при всем желании не смогла бы. Не выдержав, я шепотом поинтересовалась:

- Сафрина, ты чего не спишь?

- У меня приступ вдохновения. Если не запишу всё, что приходит в голову, не усну.

- И про что пишешь?

- Это сказание о ведьмах.

Опять эти ведьмы…

- А почему именно про ведьм?

Сафрина посмотрела на меня через плечо:

- Что в голову приходит, то и пишу. Это не мое желание, понимаешь?

Нет, не понимаю. Я вообще всё что, так или иначе, связано с поэзией не понимаю абсолютно. Как сказала заведующая литературным школьным кружком, на занятия которого я ходила исключительно за компанию с подружкой Танькой, у меня нет ни чувства ритма, ни эстетического восприятия. Что это такое я даже уточнять не стала. А все из-за дурацкого стихотворения, которое я сочинила. До сих пор, вспоминая этот стих, начинаю нервно смеяться. А что, если?

- Сафрина, хочешь, я тебе стихотворение прочту, а ты честно выскажешь свое мнение?

- Хочу, - приятельница повернулась ко мне и отложила в сторону свои писчие принадлежности. Я продекламировала:

На стене висит ковёр

Только страшный, прям позор

Не придет теперь к нам вор

Кому нужен тот ковёр?

Он и нам теперь не нужен

Отдадим его на ужин

А кому не покажу

Только шёпотом скажу:

«Это моль, это моль,

Пожирателей король»

Глаза Сафрины были красноречивее слов. Она вздохнула, видимо, подбирая слова, и произнесла:

- Катрин, извини, но это ужасно.

- Да ладно, расслабься. Я знаю, это просто шутка. Давай уже спать, а?