Несимпатичный господин намерен жениться

Дорогие читатели!
Мы подошли к заключительной книге трилогии "Светлые и Тёмные")))
Благодарю всех, кто комментирует и греет Музу сердечками! Это помогает мне творить и выкладывать проду ежедневно без отпуска, выходных и праздничных дней)))
Спасибо, что понимаете, какие усилия затрачивает автор, чтобы порадовать вас!)))

Драка в ресторане была великолепна.

В ней было прекрасно всё. Коробочка с кольцом, вырванная из рук уже коленопреклонённого жениха прямо во время романтического предложения. «Прекрасная» невеста, с потёкшей по щекам тушью, сцепившаяся с той, что совершила сей возмутительный поступок. Светлые маги, со злобным хохотом швыряющие в тёмных горящие пульсары. Тёмные, взывающие к их благоразумию, переворачивающие столы, чтобы за ними укрыться от атак. Реющие под потолком пьяные вампиры, стихийно обернувшиеся из-за запаха крови и безуспешно пытающиеся сбить пламя с гардин и занавесей, но вместо этого только роняющие на головы безумствующих магов люстры, светомузыкальные лампы и снопы искр. Голосящие официанты с требованием прекратить безобразие и с угрозами вызвать стражей правопорядка. Охрана, зачем-то пытающаяся сбить мечущихся под потолком вампиров, но стойко попадающая в светлых магов и только больше их распаляя...

Но чтобы поведать истинную причину катастрофы, следует отмотать ленту событий назад. Эта трагическая история началась за несколько дней до того, как вечером в зале нового ресторана развернулось действо, достойное большого экрана.

Рано утром Софи Дэланж вышла из дома не как обычно. Она выскочила из подъезда в уютный дворик и поспешила к арке, выходящей на мощённую брусчаткой улочку, опоздав всего лишь на минуточку: на полу в квартире, которую она снимала со своим молодым человеком, Артёмом, отчего-то именно сегодня из половой доски решил высунуть шляпку старый гвоздь. О который, собираясь в университет, Софи и зацепилась.

Царапина на коже была еле заметной, однако тонкий капроновый чулочек на подобное кощунство возмутился широкой стрелой, рванувшей от пятки вверх, и девушка была вынуждена заменить капризный элемент одежды. Цокая стёртыми каблучками низких туфель по мостовой, она прибыла на сдачу последнего экзамена вовремя, даже не запыхавшись. Но где-то там, в небесных сферах, эта упущенная минута привела в действие шестерёнки мироустройства, безжалостно изменившие её судьбу.

Воодушевлённая тем, что маленькая утренняя оказия не нанесла ей большого урона, и, рассудив, что сегодня ей сопутствует удача, Софи Деланж, против своего обыкновения, вызвалась ответить на вытянутый билет сразу, без предварительной подготовки.

Её преподавательница, седовласая дама в толстых очках, оценила храбрость студентки, весь семестр радующей исключительной посещаемостью и внимательностью. За это она, несмотря на несколько заминок при ответе, не стала слишком долго мурыжить любимицу, поставила Софи твёрдую высшую отметку и пожелала хороших летних каникул.

Счастью Софи не было предела! В её груди всё вибрировало вторя в унисон птичьим трелям и нежной музыке из распахнутых дверей и окон кофеен, заманивающих посетителей на утренний кофе с горячим круассаном. И она решила не возвращаться сразу домой, где наверняка только-только встал Артём, а не пожалеть средств и съездить на окраину города с визитом, где арендовала маленькую швейную мастерскую с комнаткой наверху её пятиюродная тётушка, Адель Бронже. Тем более что свою часть платы за квартиру на месяц вперёд она ещё вчера отдала Артёму: расчётами с владелицей занимался только он.

К слову сказать, Адель была чуть старше Софи, и девушки решили, что объяснение их дальнего кровного родства слишком утомительно. Для всех стали называться просто кузинами. Это было несложно, особенно теперь, когда Софи, выпорхнув из-под материнско-бабушкиного ига, сумела поступить в столичный университет и была стойко нацелена не возвращаться в родную деревню, часто у неё бывала, и они крепко сдружились.

Софи зашла в пекарню и попросила завернуть ей шесть крохотных булочек, просто посыпанных сахаром. Отсчитала уже положенные пятьдесят медных монет, но тут решила, что высший балл стоит того, чтобы его отпраздновать, добавила к плате одну серебрушку и с извинениями изменила заказ в пользу четырёх круассанов с шоколадной начинкой, которые пекарь только-только выкладывал на витрину.

Продавщица, ещё не утомлённая потоком покупателей, понимающе улыбнулась и аккуратно уложила в бумажный пакет требуемое количество, выбрав с подноса самые крупные и красивые. Довольная покупкой, девушка выпорхнула из лавочки на остановку как раз тогда, когда с неё медленно отъезжал краснобокий трамвай, следующий прямиком до магазинчика Адель.

Запрыгнув на ступеньку вагончика, девушка прошла в пустой салон и уселась на свободное сиденье, придвинувшись ближе к окну. Пакет она бережно устроила на коленях, и теперь свежая выпечка приятно согревала ей ноги. Счастливо жмурясь от озорно блестящих сквозь сочную листву лучей солнца, Софи любовалась городскими видами и думала о том, что это день, пожалуй, один из самых счастливых в её жизни.

Радости добавило и пришедшее на простенький мобильный телефон сообщение от Каларика Павловича, у которого Софи подрабатывала помощником клерка, что сегодня ему требуется уехать по делам и ей выходить на работу необязательно.

Когда-то – уже так давно! – этот седовласый мужчина помог ей, попавшей в затруднительное положение перепуганной провинциалке, только сошедшей с поезда и оставшейся без средств к существованию. Это сейчас Софи понимала, насколько сильно её внешний вид выдавал в ней деревенскую простушку, и неудивительно, что воришки сразу же приметили её, едва она шагнула из вагона.

Один толкнул, при этом выхватив из рук сумочку со всеми деньгами. Второй гаркнул: «Посторонись!», заставив Софи шарахнуться в сторону, прямо в плотный поток спешащих к выходу с вокзала людей. А третий, видя, что девушка, увлекаемая толпой, замешкалась и потеряла ориентацию в пространстве, забрал её скромные пожитки, оставленные без присмотра.

Что делать было в тот момент бедняжке? Только горько заплакать об утрате нажитого тяжёлым трудом да утешиться тем, что документы остались при ней, уложенные в… кхм… туда, куда приличный мужчина даже взглянуть постесняется, старательно не опуская взгляд ниже подбородка леди.

Ах, какой смешной теперь виделась сама себе Софи! Какой ещё три года назад она была наивной! Но это сейчас, а тогда ей было очень страшно: столица, прекрасная и удивительная, вмиг окрасилась в мрачные цвета, а все люди в ней вдруг предстали перед внутренним взором девушки злыми и жестокосердными.

Они безразлично шагали мимо неё, прислонившейся к мраморной стене вокзала, обхватившей себя руками и горько-горько рыдающей. Ничто не трогало их серые лица, похожие на бетонные маски, и Софи чувствовала себя невидимкой, внезапно растворившейся в тяжёлом воздухе столицы.

От того она вздрогнула, когда перед ней неожиданно остановился пожилой господин в добротном костюме и поинтересовался, что у неё случилось. Это и был Каларик Павлович. Но в тот момент он показался ей лордом, если не самим богом, спустившимся с небес ей во спасение. Давясь слезами, она, как могла, поведала обо всём.

Он взял её за руку и отвёл к стражникам, заставив тех принять от неё заявление о краже. Вместе они прошлись по ближайшим подворотням и обнаружили её разворошённые сумки: воры не прельстились на нехитрые пожитки бедной девушки. Но она собрала все до единой тряпицы обратно, больше дрожа, точно над драгоценностью, над старенькой записной книжечкой, где аккуратно, с объяснениями как добраться, был записан адрес Адели и университета.

Поняв, что денег ей в ближайшее время не найти, Софи приуныла, но Каларик Павлович пообещал ей место в своём агентстве, а затем даже проводил до тётушки, передав всхлипывающую Софи из рук в руки.

Вот так и началось её пребывание в столице. С тех пор уже три года минуло, а для Софи будто полжизни пронеслось.

Каларик Павлович сдержал обещание и взял её на должность помощницы клерка. Платил, правда, не очень много, но и работа была не особо пыльной: Софи следовало приезжать к окончанию рабочего дня в агентстве и подшивать, сверяясь с журналами, документы в папки, а если нужно, делать копии. Сам он это время проводил в кабинете, и иногда к нему заглядывали ярко накрашенные женщины…

Софи знала, что её начальник женат и имеет не только детей, но и внуков, однако держала рот на замке, боясь прослыть неблагодарной, стойко делая вид, что не понимает, с какой целью к нему приходят эти вульгарно разодетые посетительницы.

Первое время, пока девушка не сдала вступительные экзамены, она жила у своей родственницы. А затем, став студенткой, перебралась в общежитие.

Красавец Артём, пятикурсник, приглянулся ей сразу. Но зная, что такие парни, точно павлины, имеют большой хвост из разбитых девичьих сердец, старательно не велась на его знаки внимания. Чем, без сомнения, только больше распалила в нём интерес. Он буквально взял Софи в осаду ухаживаниями. Дарил пустяковые подарки и не стеснялся при всех проявлять интерес к ней. Очень скоро весь университет был уверен, что они с Артёмом встречаются, и она, выдержав ещё неделю для приличия, сдалась на его уговоры съехаться и вместе снимать квартиру.

Он нашёл достаточно дешёвое жильё в ветхом доме, но Софи радовало уже то, что по утрам не нужно было ждать очереди в ванную. А полы с гвоздями и сифонящие зимой холодом окна? Ерунда же, если тебя в объятиях греет любимый…

Они жили уже как муж и жена, и Софи казалось, что когда она доучится, Артём обязательно сделает ей предложение. Сколько тут ждать осталось? Теперь уж два года? После трёх лет денёчки пошли на убыль.

Она закончит учиться, найдёт себе постоянную работу, они с Артёмом поженятся, и тогда уж можно не глотать то зелье, что посоветовала ей пить Адель. То самое, чтобы случайных детей не было.

В этих сладких думах она приехала к тётушке. Та, как обычно, сидела в лавке и, задумчиво подперев кулачком щёку, разглядывала муху, бьющуюся в оконное стекло. Лето звало горожан на курорт, и с заказами у мадам Бронже было не густо. От слова совсем.

Поэтому она с удовольствием встретила «кузину»-племянницу, согрела на артефактном примусе воды для чая, да и накрыла стол для чаепития прямо на прилавке: чего скромничать-то? Посетителей всё равно нет… А если и будут, то так, по мелочи: кому карман оторванный пришить, кому пуговицу, и такие вполне простят их маленькие с Софи посиделки.

Вот так под чаёк с круассанами да с сушками, болтая о всяком девичьем, Софи и не заметила, как полдня пролетело. Охнула, вспомнив, что по случаю удачного окончания года и внезапно появившегося выходного она собиралась устроить Артёму праздничный ужин. Крепко расцеловавшись с Адель на прощание, поспешила на трамвайчик, чтобы успеть всё приготовить до возвращения любимого.

Точно в комедийном синематографе, квартира встретила её приоткрытой дверью, и сначала Софи подумала, что к ним забрались воры. Бесшумно проскользнув внутрь, она вооружилась специально для этих целей торчащим в подставке у двери старым, но длинным и с острым кончиком зонтом и прошла вглубь квартиры.

То, что это не грабители, она поняла, сделав всего пару шагов по коридору. Точно указующей дорожкой, в сторону спальни были раскиданы вещи. Артёма и какой-то женщины. Догадку о неверности подтверждали доносившиеся из спальни страстные стоны и жалобный скрип кровати.

Вспыхнув от обиды и злости, Софи крепче сжала зонтик, решительно распахнула дверь, шагнула в комнату и со всех сил огрела им по голому заду изменщика. Артём взвыл от боли и неожиданности, схватился за ушибленное место, но Софи уже не могла остановиться. Глотая горячие слёзы, она безмолвно колотила зонтом того, кого, как ей казалось, любила. Прежде. А теперь?

Спроси её кто в тот момент, она бы уже не смогла ответить так твёрдо. Разве можно вверять сердце тому, кто так просто способен его раздавить? Без сомнений, нужно быть полной дурой, чтобы питать чувства к предателям!

– Софи?! Как… но ты же должна быть на работе! – ошарашенно вылупил глаза Артём, скатившись с расфуфыренной куклы, мигом натянувшей на себя покрывало и укутавшись им до подбородка.

Нет, да он издевается! Вот так просто признаётся, что это не единичный случай?! Не простое недоразумение, помутнение рассудка?! А она?! Поистине любовь слепа, если до сих пор закрывала глаза на его кобелиную натуру!

– Пошли вон, пока я стражей не вызвала! – замахнулась зонтом Софи и на его любовницу. Но не ударила.

Девушка взвизгнула и опрометью бросилась вон из комнаты, на бегу собирая разбросанные вещи. Артём сидел на полу возле кровати и таращился на Софи так, словно его это не касалось. Вот его-то Софи жалеть и не стала: осыпала очередным градом ударов по плечам и голове. Отчего незадачливому ловеласу с голым задом пришлось спасаться бегством от разъярённой фурии.

Стоило ему выскочить за дверь, Софи закрыла её на замок, для верности задвинув ещё и щеколду. Брезгливо сдёрнув с кровати простыню, принялась сгребать в неё вещи бывшего жениха.

А до Артёма лишь на улице дошло, что он раздетый, и то, что они квартиру с Софи вообще-то пополам снимают.

– Если не впустишь меня, я сам вызову стражу! Идиотка! Дура! Истеричка! Ты что за концерт тут устроила?! – надрывался он криком под балконом, прикрыв «добро» руками. – Подумаешь, налево сходил… А ты себя вообще видела?! Серая мышь по сравнению с тобой – красавица!

Софи вышла на балкон и вместо ответа вытряхнула всё, что собрать успела. Трусы, носки, брюки и рубашки полетели вниз разноцветными тряпками, повисли на ветвях дерева и кустах.

– Да ты… Ты совсем сумасшедшая?! – захлебнулся от возмущения парень. – Я тебе, если что, ничего не обещал! И ничего не должен! Это ты там себе что-то напридумала!

Но она просто закрыла балконную дверь, указав что разговаривать с ним больше не намерена.

– Документы мои отдай, страшила тупая! – донёсся крик Артёма с улицы, и Софи, найдя их в прихожей на полочке, выкинула через форточку на кухне: пусть подавится!

К этому моменту Артём был уже полностью одет и даже частично собрал с кустов вещи. Он ещё немного пошумел, обозвав её всячески, но поняв, что реакции нет, ретировался.

А Софи в это время… Да, плакала, как угадали? Где-то там, в глубине души, под стонущей и рвущей от предательства нутро болью, что-то гаденько нашёптывало, что если бы не та самая минута, из-за которой она поверила, что сегодня её день наполнен удачей, то у них с Артёмом сейчас всё было бы по-старому. Если бы она направилась из университета прямо домой, а не к Адель, то Артём бы увидел, что сегодня приводить очередную девицу в их с Софи квартиру – плохая затея. Если бы…

Но в то же самое время какая-то разумная часть её рассуждала по-взрослому, убеждая, что терпеть подобного отброса рядом с собой будет только полное ничтожество. Что таким, как Артём, самое место на помойке жизни, и хорошо, что всё закончилось сейчас, а не когда бы у них уже была семья и дети. Что Софи по молодости перепутала плотское влечение с настоящими чувствами, и у неё ещё будет достойный мужчина…

Чтобы отвлечься от этого непрекращающегося внутреннего спора, девушка прибралась в квартире, уничтожая следы пребывания изменника с другой женщиной. Сменила бельё на постели, тщательно выскребла и вымыла комнаты, чтобы даже запаха мужского парфюма в них не осталось.

После приняла ванну, укуталась в махровый халат, села пить чай на кухне и размышляла, как теперь быть: денег, чтобы снимать даже эту квартиру одной, ей катастрофически не хватало. Хорошо, что успели внести плату на месяц вперёд, а дальше?

Впереди лето, и можно было бы устроиться в какое-нибудь кафе подавальщицей, но в таком случае она не сможет работать в агентстве Каларика Павловича. Конечно, если ему объяснить ситуацию, он войдёт в положение, и отпустит Софи без проблем. Да только потом наступит осенняя пора, Софи нужно будет посещать лекции, а работать, выходит, по ночам? При таком графике будущее рисовалось уж совсем не радужными красками.

Словно призванным демоном на эти мысли, появилась хозяйка квартиры. С порога она накинулась на Софи с претензией, что всякому терпению приходит конец, она-де и так долго входила в положение, жалела девушку, которая собирает деньги на лечение больной матери.

Софи от такого заявления опешила: у кого больная мать, у неё?! Чем только усилила недовольство женщины. Та, рассердившись, дала сроку пять минут, выдвинув условие, что либо Софи немедленно отдаёт плату за просроченные полгода, либо немедленно выметается с вещами на выход.

Денег таких, само собой, у Софи не было, и хозяйка квартиры, стребовав с девушки долговую расписку, забрала у неё золотую цепочку с кулончиком, которые подарила Адель на двадцатилетие, в качестве компенсации, да и выставила девушку за дверь, даже не дав толком собрать вещи.

Во второй раз её кузина-тётушка наткнулась на своём пороге на горько рыдающую Софи с узлами.

Обвинительные сообщения от Артёма посыпались на мобильный Софи глубокой ночью, когда Адель только-только немного успокоила племянницу, напоив её горячим травяным сбором с ягодной настойкой и увещевая, что всё, что ни делается, к лучшему.

Заметив, что та ещё их и читать вздумала, потребовала заблокировать негодяя, а после стереть его номер из памяти телефона и из своей жизни.

Софи безропотно подчинилась, больше переживая по тому, где ей теперь жить и достать деньги: владелица квартиры чётко дала понять, что если Софи не вернёт долг, в ближайшие неделю-две она отнесёт расписку стражам и обвинит девушку в мошенничестве.

– Пожить можешь пока у меня, а осенью попросишь в университете предоставить общежитие, – пожав плечами, рассудила Адель, попивая настойку из маленькой стопочки. – Деньги попробуй занять у своего Каларика Павловича, пусть вычитает у тебя из зарплаты по частям. Тебе же завтра на работу нужно? Вот и не стесняйся, спроси.

Находясь в каком-то странном оглушённом состоянии, Софи с запозданием удивилась, насколько просто всё получалось у Адель, и как она сама до этого не додумалась? Но где-то на границе сознания маленьким комариком неприятно звенела мысль, что шестерёнки мироздания, закрутившиеся от толчка той треклятой упущенной минуты, ещё не закончили движение, поворачивая реку судьбы Софи в новое русло…

*  *  *

Утром она поднялась в пасмурном настроении и с нудящей головной болью, которая почему-то не желала отступать даже под напором сильных пилюль.

Адель уже торчала в магазинчике своей мастерской, и Софи, желая развеяться, немного у неё похозяйничала, протерев полы и пыль везде, где было только возможно. Вещи она благоразумно не трогала, памятуя, что Адель весьма негативно относится к наведению порядка в рабочем хаосе.

Однако свободные поверхности быстро кончились, а времени до работы ещё было полно. Девушка приготовила поесть и подменила тётушку, посидев в зале и вместо неё понаблюдав за бьющейся в окно мухой.

Словно нарочно время тянулось демонически медленно, и когда нужно было ехать на работу, Софи вздохнула с облечением: хоть как-то можно от дурных мыслей и саднящей в голове боли отвлечься!

Офис агентства встретил её внезапным оживлением: толкались какие-то люди, оккупировав приёмную и кабинет Каларика Павловича. Вместе с взрослыми были даже дети. Народ гомонил и общей массой напоминал потревоженный улей. Сам начальник выглядел непривычно подавленным.

Уловив в лицах посетителей схожие с боссом черты, Софи поняла, что это собрались родственники её благодетеля, и у них явно что-то случилось. Поэтому, постеснявшись отвлекать его от решения семейных вопросов, девушка прошла в кабинет клерков, где сразу взялась за выполнение оставленных ей работницами заданий: то отсканировать и размножить, это просто подшить в папки, сверяясь с журналами, а что-то определить в архив, тщательно переписав номера и даты.

Минута сменялась другой, час минул, а родственники уходить всё никак не собирались. И тогда Софи решила разведать, можно ли завести с Калариком Павловичем сегодня речь о деньгах, под видом того, что пришла в приёмную за стаканчиком горячего напитка из кофейного автомата.

При её появлении родня брезгливо скривилась, гомон и перешёптывание поползли по толпе с новой силой. Софи неприятно удивило такое отношение: чем она подобную ненависть заслужить успела?

Старательно игнорируя любопытно разглядывающих её малышей, она подошла к артефакту и торопливо нажала нужную комбинацию клавиш, не глядя заказав стаканчик кофе. Гомон за её спиной усилился, и девушка с удивлением расслышала в злобном шипении обрывки фраз:

–…вот же пригрел на груди паскудину!.. Ты посмотри на неё, какая змея!.. Смотрит и даже не краснеет!.. А у него, между прочим, не только дети, но и внуки уже имеются…

Автомат жужжал нутром, готовя напиток, а Софи удивлённо обернулась и обвела непонимающим взглядом присутствующих, пытаясь найти тех, кто перешёптывался. Но все они, как один, и мужчины, и женщины, смотрели на Софи с неприкрытой ненавистью.

Она только приоткрыла рот, желая спросить, что тут происходит, как дверь в кабинет начальника распахнулась, и на пороге появился сам Каларик Павлович.

– Ко мне в кабинет, живо! – неприязненно бросил он Софи, посторонившись и пропуская её мимо себя.

Родственники в любопытствующем порыве двинулись было следом, но Каларик Павлович весьма шустро захлопнул перед их носом дверь.

Там на посетительских креслах сидели две дамы в возрасте. Если одна, блондинка, презрительно скривила на вошедшую девушку ярко накрашенные губы, то вторая разглядывала её с интересом и без выраженной враждебности.

Первая, возможно из-за своего большого рта, натолкнула девушку на мысль о её сходстве с жабой. В то время как вторая отчего-то напомнила ей крёстную фею из сказки: приятные черты лица, внимательный, мудрый взгляд.

Софи, повинуясь указующему жесту начальника, присела на один из стульев, стоящих у стеночки. Сложив на коленях руки, она внимательно ожидала, по какому поводу её вызвали.

– Войдя в твоё бедственное положение и приняв тебя на работу, – не стал томить Каларик Павлович, заняв своё кожаное кресло, – я надеялся получить в ответ хотя бы минимальную благодарность. А вместо этого я и моя семья получили возмутительную бездушность…

Девушка открыла было рот, чтобы заверить начальника, что она очень ему признательна за помощь, но он повелительно взмахнул рукой, не дав ей произнести и слова:

– Молчи! Не нужно лживых оправданий! Долгое время тебе удавалось меня водить за нос, прикинувшись тихой невинной девушкой! Но теперь тебе не удастся никого обмануть! Долгое время ты терроризировала мою супругу анонимными письмами, – сделал жест в сторону «жабы», – полагая, что вырезанные из газет буквы не позволят определить нам, кто за этим стоит! Я до глубины души возмущён тем, какой грязью ты посмела поливать меня, уверяя, что я вожу шашни с падшими женщинами! Я! Примерный семьянин! Отец! Дед уже, в конце концов!

Софи опешила от того, с какой яростью начальник выплёвывал в её сторону слово за словом. От такой вопиющей несправедливости слезы непроизвольно покатились по бледным от переживания щекам Софи.

– Я ничего не писала… – только и смогла она выдавить из себя.

– Не надо лгать! – взревел мужчина, перекрыв криком её шёпот, отчего его шея побагровела, и на ней вздыбились надувшиеся жилы. – Все факты против тебя! Это ты! Какая мерзость! Ты не только присылала эти гнусные анонимки, но и подкинула в кабинет свои вещи, чтобы опорочить меня перед женой и детьми! Да как ты смеешь отрицать?!

– К-какие вещи?.. – удивлённо захлопала ресницами Софи.

«Крёстная» жестом привлекла к себе внимание и с лёгкой улыбкой показала одежду: старая вязаная кофта с почти до дыр вытертыми локтями, кружевной корсет, явно из магазина для взрослых и, судя по схожей вышивке на резинках, идущие к нему в комплект чулки.

Свою кофту Софи узнала сразу. Зимой по вечерам в здании убавляли отопление, и в сильные морозы в тонкой блузке находиться в офисе было некомфортно. Поэтому девушка принесла из дома старую кофту, положила её в кабинете для клерков в шкаф и надевала, когда становилось невмоготу. Полтора года назад кофта из того шкафа исчезла, и девушка решила, что уборщица приняла её за ненужную ветошь и благополучно выбросила.

Каким образом она через столько времени оказалась в кабинете Каларика Павловича, Софи объяснить не могла.

– Кофта моя, а остальное нет, – всхлипнула она.

Но её, кажется, никто не слушал, и слушать не собирался.

– Вот! Что и требовалось доказать! – с победоносным видом ткнул пальцем в её сторону начальник, но внезапно охнул и схватился за грудь в области сердца. Осел в кресле, тяжело дыша и закатил глаза, как при сердечном приступе.

«Жаба» тут же подскочила и бросилась к нему, озабоченно квохча:

– Ларичек?! Что такое? Сердце, да? Сердце?!

Тот просипел, махнув рукой в сторону Софи:

– Уйди с глаз моих долой и не смей носа показывать ни возле меня, ни моей семьи… Я сейчас не вызвал стражу только потому, что не желаю, чтобы моё имя и имя моей любимой супруги трепали грязными языками на каждом углу…

Софи, всхлипывая, безропотно поднялась, а «жаба» зло сверкнула на неё глазами:

– Но это не помешает мне дать в завтрашнюю газету заметку о том, что ты из себя представляешь! Чтобы тебя, дрянь, ни одна уважающая фирма не пустила к себе на порог!

Мужчина испуганно посмотрел на замершую Софи, потом на жену, опять откинулся в кресле и застонал громче, попросив воды. Девушка только собралась выпалить, что нельзя марать имя человека, опираясь только на домыслы, как её за плечи мягко приобняла «крёстная» и нежно проворковала:

– Пойдём-пойдём, милая, – и увлекла из кабинета.

Там их плотной толпой встретили разъярённые родственники, явно всё прекрасно слышавшие, будто собирались разорвать Софи прямо на пороге на мелкие кусочки, но женщина грозно на них прикрикнула:

– Там Каларику с сердцем плохо! Вызовите лекарей! Да принесите ему кто-нибудь воды! – и пока они замешкались, увела девушку из приёмной.

Позволив Софи забрать из кабинета клерков сумку, вывела её на улицу из офиса через чёрный ход. Там, во дворике, она с лёгкой усмешкой протянула Софи вещи:

– Забирать-то думаешь?

– Кофту я возьму, она моя. А остальное я впервые вижу! – гневно буркнула девушка, но, наткнувшись на смеющиеся глаза «крёстной», охнула, осенённая догадкой: – Так вы же и сами это прекрасно знаете…

Та слегка кивнула в ответ:

– Просто этому старому кобелю давно следовало хвост прищемить, а то он вконец обнаглел.

– Да вы… да вы!.. Да вы знаете, кто вы после этого?! – поперхнулась воздухом Софи от такой жуткой несправедливости.

Женщина полыхнула на неё магическим светом в глазах, и только теперь девушка поняла, что перед ней стоит очень сильный светлый маг.

– Это тебе сейчас кажется, что всё против тебя, – посерьёзнев, отозвалась женщина. – Но потом, спустя время, ты поймёшь, что для тебя так будет лучше.

Простому человеку спорить с магом – дело не только пустое, но и опасное. Поэтому девушке ничего не оставалось, как вздёрнуть подбородок, развернуться и, прижав к себе сумочку и кофту, невыносимо воняющую чужими приторно-сладкими духами, в гордом молчании удалиться.

Лишь после, за углом, и всю дорогу до дома Адель она проплакала, жалея себя и не понимая, как теперь ей жить.

– Кажется, это уже становится традицией, – резюмировала тётушка, оценив слёзный поток из глаз Софи.

*  *  *

Всхлипывая и причитая, девушка поведала о случившемся. Адель, от переполняющих её чувств не в силах оставаться на месте, слушала, нервно вышагивая по мастерской.

– Вот же скотина! – вспылила она, когда племянница закончила. – Успокойся, милая, всё что ни делается… Проклятье! Нет, дорогая, это дно! А если та «жаба» и впрямь выпустит заметку, как обещала, то я хочу тебе сказать, что это уже настоящее днище! Глубже падать просто некуда! Тебе останется только взять академический отпуск на год, уехать в деревню и молиться всем богам, чтобы о тебе поскорее забыли…

Софи слушала её и не могла принять тот факт, что впервые тётка не знает, что делать. Адель остановилась, взглянула Софи в глаза и на полном серьёзе выдала:

– Я не знаю, какому тёмному ты перебежала дорогу, что тебя так не хило прокляли, но уверяю, нестись в храм и вымаливать на коленях перед богами прощение сейчас самое время. Потому что мне неизвестен ни один человек, которому бы так фатально не везло… Боги! Да про таких, как ты, я даже сказок не слышала!

Девушка опять разразилась слезами и сквозь них прогундосила:

– Я завтра же пойду к Каларику Павловичу и всё объясню-ю!.. Он добры-ый!.. Он повери-ит, что вышло недоразумение-е!...

Адель обескураженно на неё уставилась:

– Софи! Ну, нельзя же быть такой наивной! Неужели ты не понимаешь, что твой драгоценнейший благодетель в курсе того, кому принадлежит корсет с чулками и кто отправлял его жене анонимки?! Просто ему выгоднее обвинить тебя в навете, таким образом одним махом вывернуться из-под обвинений родственников и спасти любовницу?! Никому ты там ничего не докажешь, только сильнее опозоришься!

Софи надрывно завыла, а тётка схватилась за голову и решительно направилась к шкафчику, где у неё хранилась заветная ягодная настойка.

– Так, всё! Хватит слёзы лить! – приказала племяннице. – Плакать будем завтра, а сегодня гуляем! Хочешь ты или нет, а у тебя новая жизнь начинается!

*  *  *

Через полчаса Софи ей уверенно выдала:

– Я решила, что теперь ни из-за одного мужика реветь не буду!

Ну, и что, что в её голосе преобладали пьяненькие шепелявые нотки? Главное, что она – хозяйка своего слова! Сказала «нет», значит и не станет!

– А знаешь, что? – пришла в голову Адель авантюрная идея. – А чего это мы, такие красивые-холостые, и дома напиваемся, как какие-то забулдыги? Гулять так гулять! Едем в ресторан!

– Ты что! Дорого же! – воспротивилась Софи.

– Я знаю один, там сегодня отмечают выпуск студенты Магической Академии, – и подмигнула племяннице, пошатнулась, поднимаясь из-за стола. – Вот они-то нас потчевать сегодня и будут… Надо только немного в порядок себя привести… И это… – она положила ладонь себе на грудь и проникновенно попросила: – Маме о наших приключениях ничего не говори, а то они меня с твоей бабкой и так терпеть не могут!

Софи клятвенно её заверила, что «ни-ни», в смысле, «ни гу-гу», что подразумевало: она – могила, Адель может на неё полностью положиться. И тоже встала, чтобы навести красоту для очарования одарённых.

Через полтора часа, ощущая себя нереальными красавицами, Софи и Адель, демонстративно задрав носы перед охраной у входа в ресторан, не столько придерживая, сколько повиснув друг на друге, гордо прошествовали внутрь.

Там, удерживая на лицах высокомерное выражение и старательно не таращась по сторонам, невозмутимо продефилировали в зал, из которого доносилась грохочущая музыка.

Сумрак, слепящие прожекторы и звуковые волны, с порога сбивающие с ног, заставили их остановиться и осмотреться в поисках свободного места.

Приняв их за знакомых, какая-то девушка, сидевшая в большой компании наряженных в белые кителя молодых людей, призывно помахала им рукой, и Софи поняла, что за тем столом расположились выпускники светлого факультета. Словно в противовес на другом краю зала основалась не менее многочисленная компания, сплошь одетая в чёрное, как на поминках, и Софи определила в них тёмных.

Адель увидела у танцпола свободный столик и потащила племянницу к нему. Софи послала обознавшейся девице извинительный жест, разведя ладони в сторону. Пробираясь к столу, девушки заметили подмигивающих им пьяненьких вампиров и захихикали, картинно смущаясь.

Стоило им только примоститься на мягкие диванчики, словно по команде, от светлых и тёмных к ним двинулись по двое парней. Однако расположение в зале было таково, что парни столкнулись в узком проходе, и между ними завязалась короткая перепалка.

Шум не позволял расслышать ни слова, но по жестам Софи видела, что маги не переносят друг друга: один тёмный что-то насмешливо проговорил светлому на ухо, пренебрежительно похлопав его по плечу. Тот вспыхнул и толкнул говорившего в грудь, дерзко вздёрнул подбородок и выпятил грудь, явно приглашая тёмного мага подраться. Другой светлый удержал друга от большей провокации, досадливо скривился на скалящихся тёмных и потянул его за руку, вынуждая  вернуться за свой стол.

С видом победителей тёмные двинулись дальше, не забыв мимоходом нарочито небрежно задеть плечами застывших светлых.

К девушкам подоспела официантка, и Софи, уткнувшись носом в меню, продолжила наблюдение.

Тёмные маги неумолимо приближались к ним, сверкая обворожительными улыбками. Светлые о чём-то поговорили между собой, затем один досадливо махнул рукой и вернулся к своим. А второй, немного потоптавшись в проходе, принял решение и стал протискиваться к столику с девушками.

Адель с Софи многозначительно переглянулись и хихикнули: кажется, вечер обещал быть весёлым! Хорошо, что они не стали киснуть дома!

Парни по-хозяйски хлопнулись на диванчики рядом с девушками, отпустив дежурное:

– Скучаете, девчонки? Не возражаете, если мы составим вам компанию?

Девушки опять переглянулись и картинно засмущались. Парни приободрились, забрали из их рук карты, мазнули по ним глазами и подозвали официанта:

– Бутылку вина за нас счёт!

Тот кивнул, записал и испарился. В этот момент к столику добрался светлый. Хмуро обведя тёмных глазами, поджал губы. Когда казалось, что потасовки не миновать, парни перемигнулись и уступили ему место рядом с Адель, вдвоём переключившись на Софи.

Светлый смягчился, сел рядом с девушкой и что-то горячо зашептал ей на ухо. Адель выслушала и рассмеялась, игриво стреляя глазками на него.

Тёмные тоже не упустили возможности придвинуться к Софи ближе, сделав вид, что хотят познакомиться. Они спросили, как её зовут, и представились сами. Но их голоса утонули в шуме взревевших басов, и ей удалось разобрать нечто схожее с «гуль-гуль» или «буль-буль», а переспросить не хватило храбрости.

Они что-то принялись наперебой рассказывать, активно жестикулируя и старательно вовлекая её в разговор, но у неё пьяно кружилась голова, и она постоянно теряла нить повествования. Как по волшебству, на столе появилась изящная бутылка, и Софи вложили в руки бокал с красной жидкостью. Чокнувшись с обоими кавалерами, Софи выпила и тут же ощутила, как жизнь наполняется красками: а день не так уж и плох, получается.

Изредка она бегло посматривала на тётушку. Светлый маг приобнял раскрасневшуюся Адель за плечи, что-то пылко рассказывая, а она, потягивая вино, слушала его с неподдельным интересом.

С каждой минутой Софи всё сильнее чувствовала, что от выпитого алкоголя ей становится невыносимо жарко. Да ещё и парни так плотно прижимали её с боков, что ей трудно было дышать. Хотелось выйти на танцпол и немного подвигаться под ритмичную композицию, чтобы избавиться от вязкого дурманящего состояния. Только вот как это сделать, когда парни так увлечённо о чём-то рассказывают?

– Софи! Только не смотри туда! – услышала она предупреждающий возглас Адель, и рефлекторно, наперекор, проследила направление, куда та с таким ошеломлённым видом таращилась.

За одним из столиков возле танцпола сидел Артём собственной персоной. Он что-то вещал на ухо склонившегося официанта, активно жестикулируя. Тот, ритмично кивая, старательно записывал пожелания в блокнот. Как только официант удалился, к столику подошла расфуфыренная девица и уселась напротив Артёма.

Только теперь Софи увидела, что их столик тщательно сервирован: покрыт белой скатертью, в центре высилась вазочка с цветами, и всё указывало на то, что там происходило не что иное, как весьма романтическое свидание. Артём накрыл руку девицы ладонью, с демонстративным трепетом заглянув ей в глаза. Девица картинно смутилась, а в душе Софи забурлила злость: каков негодяй!

Ещё вчера он точно так же поглядывал на саму Софи, после мелькал голым задом на второй, а сегодня уже окучивает третью! Кобель!

И самое отвратительное, что Софи он по ресторанам никогда не водил! Да что там! Даже в кафе! А тут посмотрите на него, расщедрился! Конечно, почему бы нет? Долг за квартиру на Софи повесил, а на её денежки бабищ по ресторанам таскает!

– Я тебя умоляю, не устраивай сцен! – воскликнула Адель, заметив рассерженный взгляд племянницы.

Та силком заставила себя отвернуться, передёрнув плечами и приложившись к бокалу: вот ещё!

Парни, тоже косившиеся на парочку, полюбопытствовали, что случилось. Адель в общих чертах описала ситуацию.

– Мерзавец! – в один голос возмутились тёмные, а светлый равнодушно фыркнул, попивая вино:

– Но он ведь, и правда, ничего ей не обещал. Нельзя быть такой доверчивой, – чем заслужил от Адель лёгкий шлепок по руке и гневные зырки от Софи и её кавалеров.

Подвижная композиция сменилась плавной мелодией, и Софи мрачно наблюдала за тем, как её бывший жених пригласил спутницу на медленный танец. Краем глаза она заметила, что вокруг танцпола появились охранники и вежливо что-то говорили парам, желающим присоединиться к танцующим. Те слушали, расплывались в широких улыбках, и застывали, словно чего-то ожидая.

Смутная догадка коснулась сердца Софи, заставив его сильнее затрепыхаться от гнева и обиды. Мрачно она наблюдала, как этот недоделанный мачо кружит избранницу, а когда музыка подошла к концу, Артём преклонил перед девушкой колено и раскрыл бархатную коробочку с кольцом. Это не стало для Софи неожиданностью, но послужило последней каплей терпения.

Ей, значит, впроголодь из-за него сидеть, а он колечки золотые с бриллиантиками дарит и жениться намылился?! Ну, уж нет!

Пылающая яростью Софи сама не поняла, как ей удалось вывернуться из хватки кавалеров и перемахнуть ограждение танцпола. Она подлетела и выхватила из рук Артёма бархатную коробочку, заставив слова пафосной речи застрять у него в глотке.

– Сначала долг отдай, а потом женись на ком хочешь, ловелас хренов! – рявкнула ему в лицо, со злорадным торжеством демонстративно защёлкнула коробочку и, зажав её в руке, направилась обратно к своему столику.

– Артём?! – взвыла несостоявшаяся невеста, пытаясь привести оторопевшего возлюбленного в чувство, но тот только ртом хлопал. Видимо, отлично памятуя, какая тяжёлая рука у Софи. Тогда девушка решила сама ковать своё счастье. – Верни кольцо, дрянь! – завизжала она, подлетела к Софи и вцепилась ей в волосы.

Софи сдаваться тоже была не намерена и в ответ впилась пальцами в шевелюру оппонентки, при этом не выпуская коробочку из рук. Фигу с маслом! Если этот негодяй не отдаст деньги, то она заложит колечко и таким образом рассчитается с хозяйкой квартиры. А этот пусть идёт работать и купит своей болонке новое!

Девушки, шипя и рыча разъярёнными кошками, покатились по полу. Ни одна не желала уступать.

Первыми опомнились кавалеры Софи. Они перемахнули ограду и поспешили разнимать дерущихся.

Компания светлых, до глубины души возмущённая действиями Софи, которой оказывали внимание их враги, решила, что те спешат на помощь зазнобе, и, как гонг перед боем, пронесся клич:

– Мочи недоносков!

По залу полетели огненные снаряды, шипя и оглушительно взрываясь.

Компания тёмных тоже не могла просто так спустить атаки в сторону друзей, и в светлых магов в ответ сизыми облачками полетели простые проклятия. Не все из них достигли цели.

Одно из них врезалось в официантку. Та поскользнулась на ровном месте, неловко взмахнула руками, выбила из рук посетителя бокал, отчего тот разбился, усыпав мелкими осколками край стола, за который благополучно девушка и схватилась. Охнула, когда острое стекло до крови распороло кожу, и рефлекторно тряхнула пораненной рукой, унимая боль. Несколько капель крови прилетели ровнёхонько на губы одного из вампиров.

Он недоумённо их облизнул, и в тот же миг его радужка запылала алым неоном. Почувствовав непреодолимую жажду, вампир ощерил удлинившиеся клыки и обернулся в крылатую хищную форму. Чтобы его удержать от нападения на завизжавшую от страха официантку, его товарищам тоже пришлось перевоплотиться. Вместе они его скрутили и взмыли с ним под потолок, дав возможность голосившей жертве убраться с глаз долой.

Охранники, приметив вышедших из-под контроля вампиров, не нашли ничего лучше, чем выхватить из-за поясов пульсары и начать палить энергетическими сгустками в носившихся над головами крылатых посетителей.

По залу среди простых людей прокатилась паника. Толкаясь, крича и плача, они ломанулись из зала, в страхе прикрыв ладонями головы и низко пригнувшись от летавших проклятий, пылавших снарядов и пульсаров.

Впавшие в боевой раж маги не обращали внимания на увещевание администрации ресторана прекратить безобразие. Их не пугали угрозы вызвать стражей правопорядка: сегодня светлые планировали отвесить по полной магам с тёмного факультета за все издевательства за годы учёбы.

Поняв, что с такой кобылицей, которую Артём выбрал в себе в невесты, ей не справиться, Софи спихнула с себя девушку и швырнула уже изрядно потрёпанную коробочку с кольцом ей в лицо:

– Да подавись! Больно нужен мне этот ходок и врун!

Та схватила её, прижала к груди и низко, трагично завыла.

Софи поднялась с пола и, с достоинством поправив всклокоченные волосы, оглядела творившийся хаос. Адель видно не было, и Софи, логично рассудив, что тётушка может дожидаться её снаружи, поспешила к выходу: коротать остаток ночи в камере и схлопотать штраф в довесок к уже имеющимся проблемам, ей совсем не хотелось. А значит, нужно было срочно уходить, пока, и правда, не вызвали стражей правопорядка.

Торопливо переступая ногами и тревожно оглядываясь, девушка нырнула в коридорчик и поспешила дальше.

А там прямо на неё, разговаривая по телефону, шёл какой-то господин. Явно богатый, судя по дорогому костюму  и аксессуарам. Но странно было не это.

Только подняв глаза на его лицо, Софи замерла, не в силах пошевелиться: абсолютно чёрные глаза и резкие черты лица делали его жёстким и хищным, выдавая в обладателе если не бандита, то главу крупного мафиозного клана. Небрежно накинутый на одно плечо плащ развевался, полыхая алым подбоем. А за спиной этого господина, сначала еле уловимо, но постепенно всё чётче проступали контуры шести рослых гориллоподобных фигур, будто сотканных из мрака. Сверкая угольями глаз, они тянулись к мужчине и что-то шептали, шептали ему на уши…

Чувствуя накатывающую дурноту, Софи попятилась. Запнулась, шлёпнулась на задницу и заскребла одеревеневшими ногами в попытке отползти.

Господин обратил внимание на неё, опустил руку с телефоном и недоумённо вскинул брови. Сделал шаг, другой…

Но чем ближе он подходил, тем хуже себя ощущала Софи. Тошнота и головная боль сковали её, мешая пошевелиться. Стало трудно дышать. У девушке возникло ощущение, будто кто-то давит ей на грудь с немыслимой силой. Она захлопала ртом, отчаянно глотая воздух, но казалось, кислород вообще не поступает в лёгкие. Сознание поплыло. А когда мужчина подошёл вплотную, склонился к ней и заглянул в лицо, мигнув напоследок, оно и вовсе померкло.