Неслучайная невеста адмирала

К похищению инопланетянами я была не готова.

Как выяснилось, чтение фантастических книг и просмотр фильмов не может подготовить к тому, что стены родного университета растворятся, а вместо них вокруг тебя появится совсем другое — явно не земное — помещение.

В тот момент я бы не отказалась от парочки лекций на тему “прикладная пришельце-логика” вместо философии.

Это был совершенно обычный день.

Мне только-только исполнилось двадцать. Я как раз начала думать о том, что хватит настолько уж вкалывать на учёбе и сходить хоть на одно свидание. Меня всё время приглашали, но я всегда отмахивалась: парням явно нужно было только одно, а я была согласна только на серьёзные отношения.

В тот день я отработала две пары по основам композиции и рекламным технологиям на факультете дизайна, потрещала с подружками и отправилась в спортзал. Переоделась в раздевалке в новенький ярко-оранжевый спортивный костюм и посмотрела на себя в большое зеркало.

Костюм выгодно подчёркивал мою спортивную фигуру, а яркий цвет эффектно смотрелся с моими тёмно-рыжими волосами, делая зёлёные глаза загадочно-выразительными.

Моргнула. Открыла глаза в стальном помещении с высоченными потолками с синеватыми светящимися иероглифами.

Я стояла между двух колб с прозрачной жидкостью. По коридору с колбами шли два огромных мужчин с оголёнными мускулистыми торсами. Мужчины явно злились, размахивали руками и говорили друг с другом на незнакомом мне языке.

Первая реакция — ступор и шок. Но я сумела его преодолеть. Присела, спряталась за колбу, пытаясь дышать размерено и успокоить отчаянно стучащее сердце.

В этот момент зашёл кто-то третий, кого мне не было видно, мужчины повернулись к нему, а я не смогла сдержать крик: на их спинах отвратительной бахромой шевелились бурые наросты, будто раковины открывали и закрывали створки.

Меня всё-таки поймали. Запихнули в одну из колб — жидкость оказалась пригодной для дыхания, давала моему тело питание и очищение.

Дальше потянулись странные дни.

К колбе, в которой бултыхалась я, часто подходили антропоморфные чудища разной степени уродливости. Некоторых я боялась, других ненавидела, после третьих была жуткая апатия.

Я каждый раз чувствовала себя обессиленной, тут же засыпала, просыпалась уже уставшей.

Меня иногда выпускали погулять по станции. Неожиданно выяснилось, что я понимаю язык пришельцев. Мозгов хватило не показать этого моим похитителям.

Из разговора мрачного мужчины с иссечённым шрамами лицом, который называл себя исследователем, и других пришельцев, я выяснила: меня готовят к… насколько я поняла, рабству.

Моё тело для чего-то меняют. Пока через растворы в капсулах.

Те, кто подходил к колбе со мной каким-то образом брали энергию моих эмоций.

Я уже изменена, и пора приступать к следующей стадии. Поэтому они должны меня полностью обесточить и дождаться прибытия кого-то очень важного. Того самого, для которого меня меняют.

Несколько раз я была крайне близка к побегу. Но отступала каждый раз, когда мне становилось ясно — не получится. Поймают.

Усугублять своё положение я не собиралась.

Меня считали безобидной, сломленной. Отлично. Недооценивают меня — хорошо.

Я терпела откачку энергии из меня, и всё время искала способы сбежать. Потому что моя ситуация, похоже, начинала усугубляться.

Меня всё чаще вытаскивали из колбы и пытались подсоединять к каким-то приборам, несмотря на то, что они от подключения ко мне ломались.

Несколько раз меня привязывали к столу, окутанному проводами — несмотря на то, что я отчаянно сопротивлялась, дралась, кусалась… — вызывая удивление и злость моих похитителей, потому что они никак не могли на это повлиять.

Каждый раз я дралась всё ожесточённее, потому что именно это, как я поняла, делало меня непригодной… к тому, что они собирались со мной делать на том самом столе.

Уж не знаю, что именно, но проверять я это не собиралась.

Каждый раз отчаянно сражалась так, что мои похитители ругались, говорили, что я опять всё испортила, и засовывали меня обратно в колбу.

Именно тогда я поняла, что со мной с самого начала всё было не так, как с другими девушками.

То, что я не умерла в момент перемещения — даже не самое главное — такие тоже были.

Первое: я не попала в колбу во время похищения с Земли, а упала рядом с ней. Второе: у меня забирали энергию, но это не делало меня бесчувственной, со мной оставались мои эмоции.

Третье, четвёртое, десятое… Со мной вообще всё было не так.

Но, несмотря на всю мою неправильность, меня оставляли. Потому что… всё же я проходила этапы подготовки.

Пусть странным, непривычным для них путём, но мои показатели менялись. И уже были близки к тому, чтобы я выжила при встрече моим таинственным будущим хозяином.

В один из безликих дней из очередной ругани исследователя я поняла, что их засекли какие-то конфедераты, и им срочно нужно сворачиваться.

К станции пристыковался звездолёт, меня протащили по его тёмным дурно-пахнущим коридорам и засунули в ржавую колбу. Я едва не задохнулась, настолько старой и вонючей была жидкость.

Но плавала я внутри недолго. Корабль тряхнуло. А затем ещё и ещё.

Я подгадала очередной толчок, ухватилась за выступ на потолке, упёрлась и с силой ударила пятками по стеклу — одновременно с тем, как тряхнуло корабль.

Ничего не получилось. Ведь недавно у меня опять откачивали энергию, намного больше, чем обычно, в глазах часто темнело, была дикая слабость, но я упрямо пыталась снова и снова. Возможно, это мой единственный шанс.

Наконец, от очередного рывка звездолёта, стекло треснуло, и именно в этот момент я ударила пятками по нему.

Жидкость хлынула на пол, и я вместе с ней, порезалась об осколки, сильно ударилась бедром и локтем, но всё равно собралась и проворно спряталась за одну из колб.

Корабль трясло всё сильнее. В стене вдруг появилась громадная дыра с оплавленными краями. Раздались крики. Сквозь дыру я увидела длинный коридор, и в нём шла… бойня.

Не сразу поняла, что происходит. А потом… вытаращилась от изумления.

По коридору шёл высокий мощный мужчина в чёрной броне. Он гибко и будто лениво уклонялся от выстрелов из бластеров. Играючи укладывал на пол уродов, которые пытались сражаться с ним врукопашную.

И неуклонно приближался к помещению с колбами, где пряталась я.

Вне себя от ужаса, я смотрела на пугающе-огромного смертоносного незнакомца.

Может, это тот самый, для кого меня готовили, пришёл за своей собственностью?

Скорее всего нет. Зачем тогда ему убивать тех, кто для него меня готовил?

Не знала, что делать. Истощение от забора энергии мешало.

Всё-таки я решила спрятаться. В этот момент, незнакомец в чёрной броне, метнулся в сторону, уклоняясь от серии бластерных импульсов, раздались крики и свет погас.

Загорелось тусклое аварийное освещение. Жалея, что мои кеды пришли в негодность во время очередного эксперимента, я ступала по осколкам босыми ногами, поправляя на плече свою старую драную оранжевую спортивку.

Всмотрелась в коридор. Там лежал один из моих похитителей, убитых незнакомцем. Рядом с ним лежал бластер. Я начала прокрадываться по проходу между колбами, когда вспыхнул яркий свет.

Едва я проморгалась, огромные колбы рядом со мной взорвались, разлетаясь осколками, разливая мутную жидкость.

Я вскинула руки, чтобы закрыться, но замерла от изумления: острые куски стекла застыли вокруг меня, будто воткнувшись в незримую сферу.

— Пригнись! — раздался позади меня низкий и резкий мужской голос.

У меня даже мысли не возникло противиться — столько силы и повеления было в этом коротком приказе.

Пригнулась — надо мной в воздухе изогнулись перламутровые светящиеся струны. Они влились в громадных страшилищ, похитивших меня с Земли, и…

— Глаза закрой! — новый короткий приказ.

Тут же послушалась. Зажмурилась.

Что бы там ни было, но мужчина говорил на чистом русском.

На этом звездолёте до того я слышала только щелчки и посвистывания, которые потом складывались у меня в голове в смысловые образы.

Услышать родную речь… оказалось настолько неожиданным и радостным, что я сразу доверилась этому властному голосу.

А потом мне пришлось зажать уши, потому что помещение наполнили резкие звуки: скрежет, лязг, погромыхивание, совершенно нераспознаваемое, но очень громкое, такое, отчего зазвенело в ушах.

Не знаю, сколько это продолжалось, но, наконец, всё стихло.

Я осторожно убрала руки от ушей и осмотрелась.

Вокруг было месиво из осколков, искорёженного и оплавленного металла, каких-то невнятных разноцветных луж, но всё это я осмотрела лишь мельком.

Мой взгляд прилип к стоящему рядом со мной, спиной ко мне, огромному мужчине в чёрной броне, покрытой светящимися элементами.

Мужчина повернулся, мельком взглянул на меня и обвёл мрачным взглядом исподлобья раздолбанное помещение.

Я смотрела на него во все глаза. Охрененно красивый мужик. Высокий, мощный, с рельефной мускулатурой — не такой, как у качков, скорее как у поджарого смертоносного зверя. Черноволосый, с жёстким взглядом синих глаз из-под прямых тёмных бровей. С мужественным волевым лицом. В том, как он стоял, неспешно оглядывая помещение, сквозила властная сила.

— Командор, — сказал он, глядя перед собой, — давай по открытому каналу. Все передатчики выжгло.

— Рискуешь, — раздался из ниоткуда жёсткий мужской голос.

— Есть такое, — подтвердил незнакомец, — но плевать. Все заинтересованные и так знают, что я здесь. Вытащить меня с пассажиром сможешь?

— Адмирал, давай так, ты в заднице, — ответил незримый собеседник. — И ты сам в неё залез, когда приказал нам остаться на истребителе, открыл проход и полез туда в одиночку.

— Я здесь всех вынес, все обесточены, — усмехнулся мужчина в броне и посмотрел прямо на меня. — Но энергии мало на обратный проход.

Пауза. Его взгляд снова вперёд, в никуда. Решительно сжатые челюсти. Я невольно отползла от него на шаг, настолько пугающим он выглядел. Мурашки по коже.

Когда он заговорил снова, его голос звучал резко и безжалостно.

— Слушай приказ. Сейчас делаешь…

Он не договорил: звездолёт тряхнуло, а затем пол накренился. Мужчина отреагировал мгновенно: оказался рядом со мной, придавил жёсткой рукой к себе, перекатился — вокруг нас замерцало что-то вроде кокона.

Мы покатились по полу, на нас падали железки, но кокон защищал от ударов.

А затем свет погас, снова тряхнуло, и меня затошнило, заложило уши, и тут я отключилась.

Когда я очнулась, села рывком.

— Не дёргайся! — властный мужской оклик.

Сфокусировалась на красном свете перед собой. В этот момент вспыхнул верхний свет.

Я сидела на полу. Вокруг было нагромождение металла. Передо мной сидел тот самый пугающе-огромный мужчина и пристально рассматривал меня.

От мрачного взгляда его ярко-синих глаз мне стало дико страшно. Я попыталась отползти, но не смогла — он держал меня за руку, и вокруг соединения наших ладоней мерцал красный свет.

— Меня зовут Ларийс, — низким и резким голосом сказал он, прожигая меня взглядом. — Звездолёт совершил варп-прыжок. Мне нужна энергия.

Меня передёрнуло от того, как при этом он перевёл взгляд на моё плечо. Я покосилась вбок: моя одежда была порвана, в прорехе виднелось голое плечо.

— Я… Меня зовут Яна… — тихо сказала я. — Давай подумаем, где ты можешь взять…

— Я знаю, где взять энергию, — сказал он, усмехнувшись. — От тебя.

.

.

Я невольно скривилась. Ну вот. Начинается.

А ничего, что из меня тут уже повыжимали этой самой энергии, причём сегодня особенно много.

Я так до конца и не поняла, что это означает, но ощущения очень сильно напоминали банальное истощение. Мы в прошлом году компанией ходили в поход, заблудились, и неделю жили на ягодах в лесу. Тогда кружилась голова, и всё тело было ватным. Такое себе.

— У меня мало, — нахмурилась я. — Меня тут и так выкачали.

Ларийс опустил взгляд на мою грудь, медленно провёл его вниз, на бёдра, поднял на губы. Я поёжилась, натягивая на себя обрывки спортивки… уж слишком… мужским был этот взгляд. Присваивающим.

Самое хреновое в этом было то, что моё тело откликнулось на его взгляд. Налилось желанием, отдавая сладкой пульсацией в низ живота и ниже. Во рту пересохло, грудь напряглась.

Что это со мной? Он ведь только посмотрел!

— Есть способ наполнить и тебя, и меня, — пристально глядя на меня, сказал он. — Обмен. Он не уничтожает, а создаёт. Тебя обучали?

— Чему? — опешила я.

— Ты понимаешь меня, значит у тебя есть универсальный переводчик. Возможно, тебя обучали — заговорил он. — Сойриу, ргайриу, чистокровные лирарийцы, найорики… Тебе это что-то говорит?

— Ничего не говорит… — настороженно ответила я. — Да, понимаю. Нет, никакого переводчика мне не давали.

Ларийс помедлил, наклонил голову, рассматривая меня, и нахмурился.

Жуткий взгляд. Да и весь этот Ларийс жуткий. Здоровенный, рельефный, мрачный. Мощный. Ну точно зверь перед броском. Главное, чтобы броском не на меня. Но смотрел-то он на меня… Просто пожирал взглядом.

— С твоей планеты похищают девушек, — сказал он, неотрывно меня рассматривая. — Это под запретом, жестоко карается, но спрос и вознаграждение слишком велики. Конфедерация недавно произвела зачистку, но кто-то уцелел и взялся за старое. Ты попала в исчезающе малый процент выживших и прошедших изменения.

Он мрачно усмехнулся, а у меня от этой усмешки холодок пробежал по спине.

— Я пришёл за тобой. Это оказалась ловушка. Для меня. Они спровоцировали варп-прыжок, и теперь мы вдвоём неизвестно где, внутри раздолбанной железки. Без навигации. Без энергии.

Я только и могла, что смотреть на него, хлопая глазами.

— Дай руку, — протянул он мне широкую ладонь, затянутую в чёрный металл.

В его низком резком голосе явственно прозвучал приказ, и я побоялась отказать, хотя прикасаться к нему было до одури страшно. Осторожно прикоснулась к его ладони чуть подрагивающими пальцами.

В этот момент он сжал руку, поднёс к своим губам, разворачивая к себе подушечками, и поцеловал кончики пальцев. От внезапности этого прикосновения, всё моё тело прострелило новым чувством, смесью страха и острейшего возбуждения.

Синие глаза Ларийса вдруг засветились, он резко дёрнул меня на себя. Встал на одно колено, и усадил меня к себе на бедро.

Я попросту оцепенела, а он провёл ладонями по моей спине, погладил голое плечо в прорехе спортивки, обхватил меня ручищами. Смял в кулаке волосы и потянул, заставляя запрокинуть голову.

Наклонился и поцеловал уголок рта, провёл губами по щеке, глубоко вдохнул воздух у виска.

— Ублюдки тебе даже раствор не меняли, — злобно выдохнул он, — но судя по запаху ты совершенно здорова. Энергия в тебе есть. Уже отдаёшь. Настройку я…

— Совсем охренел?! — выдохнула я, опомнившись. — А ну отпустил меня, живо!

Меня затрясло, я попыталась высвободиться и встать, а он лишь сильнее сжал руки и нахмурился.

— Ты найорика. Чистая. Готовая соединиться.

— К чему я там готова, ты берега-то не теряй, — я продолжила попытки высвободиться, но это было бесполезно, что гору сдвинуть, — пусти меня немедленно!

— Нет, — он нахмурился. — Энергия уже пошла. Нужно ещё. Сиди так.

Он зафиксировал меня одной рукой, второй провёл по бедру уверенным движением, коснулся живота и сжал грудь, обводя вмиг затвердевший сосок большим пальцем.

Я густо покраснела оттого, что тело откликнулось на эту собственническую ласку, отозвалось желанием.

— Не буду я сидеть, — возмутилась я, в полном ахере от его действий и, что ещё хуже, от предательской реакции моего тела на него.

Пока я соображала, что делать, его рука легла на мою шею, надавила, вынуждая запрокинуть голову, а его губы неотвратимо начали приближаться к моим губам.

— Стоп стоп стоп, — в панике зачастила я, — эээ, ты чего, стоямба, да стой, мать твою!

Он замер слишком близко к моим губам… самое паскудное в происходящем было осознание моей реакции на это: ощущение острейшего разочарования и досады на саму себя, что я его остановила. Что за?..

Ларийс взглянул мне прямо в глаза и спросил:

— Зачем тебе моя мать?

Странным путём, но результат был достигнут: здоровенный инопланетянин перестал лапать меня и пытаться поцеловать.

Впрочем, он и не подумал меня отпускать, так и удерживал на своём бедре. Пытливо смотрел на меня и ждал ответа.

Я осторожно перевела дыхание.

— Отпусти сначала, тогда скажу, — осторожно выдала я.

Ларийс усмехнулся.

— Торгуешься, — сказал он, опустив взгляд на мои губы. — Ты выбрала странный предмет торга.

— А ты выбрал странный способ знакомства, — хватаясь за соломинку, сообщила я. — На моей планете так не знакомятся.

— Мы назвали друг другу свои имена… Йана, — снова взгляд глаза в глаза. — На твоей планете знакомятся именно так.

— Откуда ты знаешь, как знакомятся на моей планете? — подозрительно прищурившись, спросила я.

— Единая база знаний включает обширный курс по материнским планетам, ты с Найраайи. У тебя знакомятся именно так. Называют имена.

Ларийс медленно провёл рукой по моему бедру, вырисовывая большим пальцем витиеватый узор на внутренней стороне, и я закусила губу, настолько возбуждающе ярким было это прикосновение.

— То, что ты почувствовала сейчас, — тихо сказал Ларийс, снова опустив взгляд на мои губы, — это ощущение. От моего прикосновения…

Ларийс облизнул губы и я почему-то повторила за ним — тоже провела языком по губам, замерев как мышка.

— Притяжение найорики. Я чистокровный лирариец, ты реагируешь на меня, — он заговорил ещё тише, заставляя прислушиваться к себе. — Ты хочешь, чтобы я к тебе прикасался.

— Да… — прошептала я, заворожённо разглядывая, как его губы приближаются всё ближе… и тут же опомнилась: — В смысле нет!

Он застыл, уставившись на меня. Нахмурился, посмотрел на стену, стиснув зубы. По его красивому мужественному лицу катались желваки, взгляд, казалось, сейчас превратится в красный луч и прожжёт всю гору металла.

— Да и лойсовы дыры с тобой!

Он резко встал. Я едва не упала, но он удержал и крепко сжал мою руку.

— Ещё я девок не пугал, — прорычал он, направившись куда-то вбок и потянув меня за собой, — чтобы энергию добыть. Чтобы я на варп на лирвойской железяке не открыл…

Дальше последовала целая тирада странных рычащих и шпипящих звуков, которая прервалась от моего тихого “ай”.

Ларийс остановился, оглянулся на меня — в этот момент я стояла с поднятой ногой, и, морщась от боли, пыталась рассмотреть, что воткнулось в мою голую стопу.

— Ты раздета, — оглядывая меня странным взглядом, вдруг сказал он.

Я поправила на плече свои тряпки, каким-то чудом ещё сохраняющие форму.

— Формально одежда на мне есть, — усмехнулась было я и тут же недовольно воскликнула: — да осторожнее же, чёрт!

Ларийс сжал меня ручищами за талию и усадил на что-то отдалённо напоминающее стол или тумбу с более менее ровной горизонтальной поверхностью.

— С чем осторожнее?

— Ручищами своими сдавил! — морщась сказала я, потирая бока. — Силу-то соизмеряй!

Снова странный взгляд и катающиеся желваки. Потом он неуловимо гибким движением опустился на корточки, повернул мою стопу к себе, провёл пальцами от пятки к пальцам, вскинув взгляд на меня.

Я снова поморщилась, когда его палец зацепил что-то острое, воткнувшееся в ногу.

— На осколок наступила, — сообщила я. — От этого больно.

Ларийс повернул руку ладонью вверх — она обтянулась чёрным металлом — и быстро и ловко извлёк осколки из моих стоп.

Затем он внимательнее осмотрел мои ноги, плавно провёл кончиками пальцев по ссадинам на голенях. Тронул синяк на колене.

Бесцеремонно рванул штанины и оголил ноги.

— Эй! — запаниковала я, — у меня и так тут прикрыться особо нечем!

— Молчи, — остро глянул он на меня, и я тут же заткнулась.

Снова треск ткани. Я осталась сидеть в одних трусах, с обнажёнными ногами, боясь даже пошевелиться. Жуткий он.

Лайрис обвёл пальцами синяк на бедре, коснулся порезов, выпрямился. Скрестил руки на груди, уставившись на мои голые ноги.

— Ты хрупкая, — задумчиво сказал он. — Поранилась.

Мне так и хотелось развести руки в стороны и воскликнуть “да ну?!”, но я сдержалась, он сказал же мне молчать. Пока хоть с поцелуями не лезет.

— А ещё ты боишься, — пристально глянул он мне в глаза.

Меня передёрнуло.

— Конечно боюсь, — подтвердила я.

— Меня?

— Тут есть кто-то ещё?

— Я задал вопрос.

— Я тоже.

Он стиснул челюсти и свёл брови, а у меня аж пальцы на ногах и руках похолодели. Страшный он.

Ларийс рассматривал меня молча, и я глубоко вздохнув, сказала:

— Да, я тебя боюсь.

— Чего именно?

— Ты большой, сильный, с поцелуями лезешь и трогаешь меня без спроса. Мало ли что ещё со мной сделать можешь. Конечно, боюсь.

— Без спроса… — задумчиво произнёс он.

Он резко наклонился ко мне, так, что наши лица оказались на одном уровне, заставляя отпрянуть, и уставился на меня.

— Тогда сделаю ещё одну попытку. Я тебя спрашиваю, Йана. Мне нужно тронуть тебя. Со спросом.

От его фразы я бы даже рассмеялась в голос, если бы меня до жути не пугала вся ситуация.

Но в логике ему не откажешь. Если я говорю, что меня нельзя трогать без спроса, то логично предположить, что со спросом может и сработать.

Мне так хотелось его послать, но, если включить мозги, ругаться с ним не в моих интересах. Начиная с того, что я где-то глубоко в космосе, наедине со здоровым злобным мужиком, заканчивая тем, что вокруг меня груды металла, я ничего не знаю, управлять звездолётом не умею и…

Да, я в заднице. Тотальной. Но это не повод впадать в панику.

Я постаралась успокоиться, чтобы подумать головой.

— Дай мне подумать, — потребовала я.

Синие глаза сощурились, а весь Ларийс остался неподвижным. Двинулись только его красивые чёткие губы, на которые я невольно засмотрелась, когда он сказал:

— Думай.

И я подумала. Ситуация хреновее некуда. Если Ларийса куда-то забросило, то логично, что он будет пробиваться к обитаемым секторам.

Если он говорит, что на это нет энергии… Энергия нужна, как не крути, хотя бы на выращивание еды в гидропонике.

— Объясни, зачем трогать, — тихо сказала я. — У меня энергию без прикосновений брали.

— Я тоже могу без прикосновений. Но будет долго, неэффективно, и явно недостаточно. Поэтому иду прямым путём. Который сразу решит основные проблемы. Главная из них — недостаток энергии.

— А что будет, если… — я облизнула губы и поёжилась оттого, как он тут же опустил на них взгляд. — Если я откажусь оттого, чтобы ты меня трогал…

— Если откажешься, — он скрипнул зубами и снова посмотрел мне в глаза, — есть более короткие и более эффективные способы получить энергию. Сой ты мне не даёшь, значит буду использовать ргай. На ней и доберусь до убежища.

— Один доберёшься?.. — севшим голосом спросила я.

Он не спешил с ответом, рассматривая меня совершенно нечитаемым взглядом.

Вот тут я реально испугалась. Остаться совершенно одной неизвестно где… Медленно умирать среди раздолбанного железа?

Я по-новому взглянула на незнакомца. Он в одиночку уничтожил всех моих похитителей. Защитил себя, а заодно и меня после взрыва, закутав в странный кокон.

Сказал, что пришёл за мной. Наверное, я нужна как свидетель, чтобы в Конфедерации могли прижать преступников, которые крадут землянок.

По связи Ларийса назвали адмиралом. Вот тут у меня голова пошла кругом. Адмирал — это тот, кто руководит флотом. Высший военачальник. В одиночку лезть, чтобы свидетеля получить?.. Вряд ли, скорее послал бы кого-нибудь.

Тут мои мысли совсем забрели в тупик, и я вернулась назад. Сейчас что важнее всего мне понять?

Он достал осколки из моей ноги. Говорит, что я хрупкая. Если бы хотел причинить вред, или силой взять энергию, что бы это не значило, давно бы это сделал.

Стоп… Что значит более короткие способы получить энергию?

Ларийс молчал, и я решила хоть немного наладить контакт. Всё-таки он говорит со мной.

— Я тебя прошу, Ларийс, поговори со мной, — осторожно сказала я, — ведь я правда ничего не знаю и не понимаю. Ты меня оставишь здесь одну?

— Нет, я пришёл за тобой, поэтом не оставлю, — ответил Ларийс.

— Расскажи, пожалуйста, про энергию. Ты говоришь, сой и ргай, что это?

Он выпрямился, вывел над запястьем мерцающий экран со странными линиями и символами. Убрал его и уставился на меня, скрестив руки на груди.

— Я выделил нам время на разговор, — наконец, хмуро выдал он. — Объясню, но коротко. Понимай с первого раза. Я чистокровный лирариец. Мой народ живёт во вселенной среди звёзд миллионы лет. Твою планету мы называем одной из материнских, потому что когда-то именно на ней зародилась одна из ветвей моего народа.

Ларийс перевёл дыхание, ему явно не доставляло удовольствия выдавать мне информацию, но слушала я предельно внимательно.

— У нас с тобой очень далекие предки, — продолжил он. — Только у меня старшая ветвь, а у тебя младшая. На твоей планете извлекают энергию разрушения — ргай-риу — когда отдают гниению или сжигают растения, или расщепляют ядро атомов. Лирарийцы моей ветви в глубокой древности овладели энергией жизни — сой-риу — энергия, которая идёт на рост растения из семечки, или человека из яйцеклетки.

— Ого… — вытаращилась я на него. — Мощно.

— Мощно, — хмыкнув, кивнул он. — Сой намного сильнее и эффективнее, чем ргай. Мы используем её для перемещения в космосе, кроме всего прочего. Когда мужчина и женщина сближаются для продолжения рода, особенно во время зачатия выделяется колоссальное количество сой-риу.

Ларийс указал пальцем на мой живот.

— Энергия жизни, Йана. В твоём и моём теле ежесекундно создаются миллионы живых клеток. Моё тело чистокровного лирарийца способно использовать и свою и чужую сой. Твоё тело меняли. По сути ты уже лирарийка. Но твоё тело всё равно хрупкое. Похоже, с твоим изменением очень много было не так.

Я закрыла глаза, переваривая новую информацию.

— Исследователь постоянно ругался, что со мной всё было не так.

Лицо Ларийса вдруг застыло. Его взгляд на меня изменился. От него повеяло такой жутью, что я поёжилась и обхватила себя руками.

— Ты меня пугаешь, — тихо сказала я.

— Я не хочу тебя пугать, — медленно произнёс он. — Йана. У тебя брали чёрную энергию? Больно делали тебе?

— Нет, только усталость постоянно чувствовала, а ещё слушала разговоры.

— Расскажи. Только очень быстро. Самую суть.

Я глубоко вздохнула и коротко рассказала о том, что было со мной на станции.

— Ты ещё девственница, — подвёл итог Ларийс, рассматривая меня совершенно странным жутким взглядом. — Они тебя не смогли сломать. И при этом у тебя энергосистема не землянки, а лирарийки. Причём чистокровной. Более того. Очень высокой найорики.

— Я ничего не понимаю, — густо покраснела я.

— Тебе и не нужно пока понимать, — усмехнулся он. — Давай так, Йана. Мне нужен один поцелуй. И немного тебя потрогать. Этого должно хватить на варп-прыжок. После этого, когда мы доберёмся до моего убежища, у нас будет много времени на разговоры.

— Я не поняла, зачем трогать, — хмуро сказала я.

Ларийс молча прожигал меня взглядом, а я уточнила:

— Зачем целовать? Зачем трогать? Я не понимаю…

Вместо ответа Ларийс поднял руку, в этот момент броня вокруг его руки от пальцев до локтя втянулась в его руку, осталась только кожа.

Я невольно сглотнула от вида крупной рельефной руки с выпуклыми венами… красиво. Очень красиво. Пока я пялилась на его предплечье, Ларийс пояснил:

— Броня — часть организма лирарийцев. Оборудование вокруг настроено на такую же энергию, как создают клетки внутри меня. И внутри тебя, — он опустил взгляд на мою грудь, заставляя одним своим взглядом ощутить странное томление внизу живота. — Я могу взять энергию твоих клеток, пропустить через свой организм. Использовать как оружие или зарядить этой энергией корабль.

Он понизил голос, сделав его более хриплым, и… волнующим.

— Энергия влечения женщины к мужчине для продолжения рода. Я нравлюсь тебе. Твой организм реагирует на меня. Твоё тело чувствует моё тело, как идеальное для продолжения рода. От этого в тебе создаётся энергия. Которую я могу взять. Пропустить через себя. Отдать энергосистеме коробля и запустить варп-прыжок до моего убежища.

Ларийс поднёс пальцы к моим губам, не касаясь, очертил их контур, и я… почему-то не отпрянула, замерла, оторопело глядя на него.

— Поцелуй и прикосновения, Йана. Много энергии. Я её возьму у тебя, воспользуюсь и отправлю нас в безопасное место. Твоё решение? Время тратим. Думай быстрей.

Обязательно ему торопить? В конце-концов, это всего лишь поцелуй…

Мне нужно было бы кивнуть, вместо этого я покосилась на его пальцы рядом с моими губами и осторожно отстранилась.

Похоже, Ларийс воспринял это как отрицательный ответ. Его лицо окаменело, он взял меня за пояс, забросил на плечо и пошёл в сторону.

— Эй! Мне неудобно! — возмутилась я.

— Ты неодета, — отозвался он. — Ты не будешь больше ранить ноги.

Ларийс пробирался сквозь груды железа, иногда протягивал руку и тогда металл раздвигался в стороны, открывая проход.

Наконец, он вынес меня в просторное помещение, по обилию искорёженных панелей с кнопками и отверстиями, а ещё растрескавшимися экранами, я догадалась, что это рубка управления кораблём.

Он нашёл чудом уцелевшее кресло и усадил меня в него. Отцепил кусочек своей брони с центрального круга, бросил на пол у моих ног — образовалось что-то вроде сгустка, окутавшееся меня вместе со стулом, надёжно прикрепляя к полу.

Ларийс отошёл к приборам, а потом… произошло что-то жуткое. Не знаю что, но вдруг меня таким страхом окутало…

Было что-то неправильное в том, как Ларийс встал напротив искорёженных приборов, расправив широкие плечи и опустив голову. Он будто решался на что-то…

Какое-то время ничего не происходило. А потом… он крепко зажмурился, и по его броне проступила сеть трещин.

— Ларийс! — вскрикнула я, сама не зная почему.

Он повернул голову. Его синие глаза были полностью заполнены чёрнотой. Ни зрачка, ни радужки, ни белка. Одна чернота.

От этого чёрного взгляда мне подурнело. Моё внезапно обострившийся инстинкт самосохранения, буквально вопил: нельзя позволить Ларийсу это делать, что бы он там не собрался делать… Нельзя, просто нельзя!

— Ларийс, не делай этого, я согласна дать тебе энергию!

— Уверена? — сказал он глухим безжизненным голосом.

Его силуэт уже наполовину окутала чёрная воронка дыма, от неё отделялись закручивающиеся жгуты, втягиваясь в отверстия на приборных панелях.

Это ощущалось как что-то жутко неправильное. Противоестественное. Как… противоположность самой жизни.

— Уверена, — со всей решимостью, которой на самом деле не ощущала, сказала я. — Остановись. Не делай этого. Не надо. Пожалуйста.

Он смотрел на меня долгим взглядом… чёрным взглядом. Слишком долго.

Его лицо исказилось. Чёрная воронка поднялась до груди, закружилась сильнее.

Если взять мои страхи до этого за всю мою недолгую жизнь, смешать, сгустить, сконцентрировать до состояния чёрного дёгтя, и крохотной части не будет того, что я испытывала в данный момент.

Слишком противоестественно было то, что я сейчас наблюдала.

— Уверена, Ларийс, — прошептала я, — пожалуйста. Не надо. Остановись.

Он посмотрел на меня снова. Его брови удивлённо приподнялись, а потом он зажмурился и наклонил голову. Потрескавшаяся броня исчезла, оставляя его с полностью обнажённым торсом, только на ногах броня истончилась и приняла форму чёрных штанов.

Несмотря на весь мой дикий ужас от происходящего, я… не могла не оценить этот совершенный образец мужественности. Вот это рельеф… Поджарый, не гипертрофированный, очень гармоничный. Идеальный…

Его глаза при взгляде на меня сменили цвет с чёрного на синий.

Он быстрым упругим шагом направился ко мне. На ходу резко рассёк воздух ребром ладони — кокон вокруг меня расстворился, я осталась сидеть в кресле.

Ларийс уже был рядом. Он подхватил меня за пояс — на этот раз не сдавливая — поднял, прижал к себе. Я инстинктивно обвила его пояс ногами, а шею руками.

— Не бойся, — глухо сказал он.

Повернулся, прошёл несколько шагов, усадил меня на панель управления — маленькие рычажки больно впились в мои ягодицы. Запротестовать я не успела. Ларийс вклинился бёдрами между моих ног, встал между ними, положил руки на мою спину и затылок, прижимая к себе, нашёл губами мои губы и поцеловал.

От неожиданности я попыталась отпрянуть, но он держал крепко. Жёстко прихватывал мои губы. Меня затопило странными ощущениями. Совершенно не понимала, что происходит в моём теле.

Ларийс тем временем рванул мою спортивку, затем майку под ней. Уложил меня спиной на панель, и, игнорируя мой возмущённый возглас, накрыл мою грудь твёрдыми губами.

Я не знала, что и думать. Так бесцеремонно. По-собственнически.

А потом Ларийс медленно обвёл языком вокруг моего затвердевшего соска…

Моё тело буквально прострелило незнакомым удовольствием. Я прогнулась, упираясь руками в его плечи, но он лишь ускорил ласки. Переключился на другую грудь, вобрал её в рот, стал дразнить сосок языком.

Контраст между восхитительными, нарастающими ощущениями во всём теле от его уверенных поцелуев… и полным раздраем в голове оттого, что я его совсем не знаю, а уже позволяю подобное… оказался слишком силён.

— Ты сказал один поцелуй, — всё-таки возмутилась я.

Он остановился и поднял голову.

— Да, — сказал он, глядя в глаза. — Я поцеловал один раз. Сейчас трогаю. Губами.

— Это нечестно! — возмутилась я.

— Тебе ведь нравится, — сдвинул брови он. — Я тебе нравлюсь. Это факт, иначе энергии не было. Ты много даёшь. Плотный поток. Ты даёшь, я беру. Тебе нравится. Сильно нравится. Что не так, Йана?

— Да всё не так! — выкрикнула я, пытаясь прикрыться. — Это слишком… И вообще, мне неудобно, эти рычажки впиваются, ты ручищами хватаешь! Я столько страха натерпелась, и вообще!..

— Притормози, — оборвал поток моих возмущений Ларийс. — Почему неудобно?

— Ты меня усадил, а теперь уложил на панель, — поёрзала я, заодно под шумок натягивая на себя обрывки ткани. — Рычажки и панели впиваются в кожу, мне больно.

— Тебе больно… — он перевёл взгляд на панель, провёл по ней рукой.

Потом отстранился, резко поставил меня на ноги, повернул к себе спиной и рванул остатки моей спортивной формы.

— Ну зачем рвать, варвар, я же не могу ходить голой… — обречённо протянула я.

Бесполезно. Ларийс молча содрал меня всё, оставив только трусики и спортивный лифчик, хоть и подранные, но всё же чудом ещё державшиеся на мне.

Я вздрогнула, ощутив прикосновение к спине. Прикрыла глаза. Похоже, в инопланетной башке происходит процесс осознания отличий землянок от представителей его вида.

Он трогал места, где в меня впивались рычажки, видимо, исследовал отметины на коже из-за этого.

— Тебе нужна другая одежда, — сказал Ларийс, — я сделаю её тебе. В убежище. Пока придётся так. Ты сказала, что дашь энергию. Сейчас останавливаешь.

Ларийс провёл ладонями по моим плечам. Сжал и развернул меня к себе. Наклонился так, что его лицо оказалось на одном со мной уровне.

— У тебя отметины на спине и ногах. И тут, — он провёл пальцами по моему боку, где уже начинал темнеть отпечаток его ручищи. — Ты слишком хрупкая. Не учёл. Тебе не должно быть больно. Я не буду делать больно.

Он вдруг обхватил руками моё лицо и сдвинул брови. Я задрожала от его низкого властного голоса и тона, не терпящего возражений.

— Значит так, Йана. Я здесь торчать не собираюсь. Чем дольше здесь висим, тем больше риски, что нас найдут. В плен я идти не намерен. Тебя никому отдавать тоже. Поэтому договоримся так.

Ларийс буквально прожигал меня взглядом, а я только и могла, что смотреть в его глаза, подрагивая от страха и странного, совершенно нераспознаваемого мною чувства.

— Мы сейчас договоримся, Йана, — он вдруг погладил меня большим пальцем по щеке. — Мои условия такие. Ты решаешь, даёшь мне энергию, или нет. Меня устроят оба варианта. Мы отсюда свалим так или иначе. Но в обоих случаях ты меня не останавливаешь. Решай сейчас.

Я поняла, о чём он. Я ведь остановила его, хотя пообещала, что дам энергию. И тогда остановила, когда он был окутан чернотой… При одной мысли, что Ларийс снова будет окружать себя той чёрной жутью, повергла меня в такой ужас, что я решилась тут же.

— Только не чернота, Ларийс, — тихо сказала я и с трудом добавила: — я разрешаю тебе меня трогать. Только…

— Больно не будет, — сказал Ларийс и подхватил меня на руки. — Я позабочусь о тебе. 

Чёрт, как же это было страшно…

Ларийс нёс меня сквозь какие-то коридоры, пробираясь через горы искорёженного металла.

Несколько раз он подставлял свою спину, закрывая меня от внезапного потока пара из-за обрушившейся переборки. Пригибался под искрящими проводами.

Ни на секунду не отпускал меня. И… не сжимал. Держал. Надёжно. Уверенно.

Он шёл по моим ощущениям долго. В какой-то неуловимый момент я поймала чувство… спокойствия.

Это было так странно, что я аж расширила глаза от удивления и уставилась на него.

Ларийс лишь мельком опустил глаза на меня и продолжил смотреть вперёд, ускорив своё продвижение.

Я не понимала, что со мной. Я просто… вдруг поняла: он действительно обо мне собирается позаботиться, особенно о том, чтобы мне не стало по какой-то причине больно.

В его руках было удобно. Я даже впала в некое состояние транса, без мыслей, без ожиданий.

Мне хотелось, чтобы это не заканчивалось. Чтобы он как можно дольше вот так уверенно и твёрдо шагал вперёд, надёжно удерживая меня в руках.

Я вздрогнула от грохота: Ларийс пнул подошвой стену, секция рухнула, открывая проход в белую комнату.

Он занёс меня внутрь. Внимательно осмотрел пол и поставил меня в круглое углубление в полу.

— Стой тут, — приказал он.

Я кивнула, и он пошёл вокруг стены, прикасаясь к ней пальцами, издавая хаотичные наборы звуков от пощёлкиваний до переливчатых трелей.

Пол под ногами дрогнул, я невольно вскрикнула, и тут же замолчала от взгляда Ларийса.

Он сразу подошёл ко мне и взял на руки.

В этот момент снова пол дрогнул, и я вцепилась в него, прижимаясь сильнее.

— Новый взрыв? — испуганно спросила я.

— Нет, — ответил он, — купель меняется. Это защита. Даст нам время. И тебе будет удобно.

Я мало что поняла, а потом… снова даже рот приоткрыла от удивления.

Было чему удивляться. Белая поверхность под нами пришла в движение, двигалась, образуя стены и купол, что-то вроде шара или цилиндра, с ровным полом.

Когда белая сфера вокруг нас замкнулась, Ларийс опустился на одно колено и положил меня на пол, вытянулся рядом.

— На этой поверхности нет рычагов и прочего, — сказал он. — В кожу ничего не впивается.

Я прислушалась к ощущениям: твёрдое и мягкое одновременно, бархатистая поверхность, очень удобно и приятно.

И только тут я осознала, что я в одних трусах и порванном спортивном лифчике, а рядом со мной здоровенный мужчина только в штанах, с оголённым торсом — лежит на боку, подперев голову рукой, и неотрывно на меня смотрит.

Меня бросило в жар, во рту пересохло, внизу живота растеклось тепло… Я жутко засмущалась, прикрыла грудь руками, а сама… не могла не рассматривать его.

Ларийс был… совершенен. Рельефное сильное тело, мужественное волевое лицо, пронзительный взгляд синих глаз.

Древнегреческий бог, сошедший с пьедестала. Разве что между ног у статуй было всё мелкое, а у Ларийса… я сглотнула, когда осознала, что смотрю ему на штаны, рассматривая здоровенный выпуклый бугор.

— Остановишь меня? — хрипловато-низким, вибрирующим голосом спросил Ларийс. — Я сделал, как ты хотела.

Я вскинула взгляд на него. Он смотрел прямо. Ждал ответа. Я всем своим существом сейчас чувствовала, как он сдерживается.

Сдерживает себя, сдерживает гнев, сдерживает… время.

— Я сказала тебе, что разрешаю… — я зажмурилась и через силу продолжила: — трогать.

— Глаза открой, — требовательные интонации его голоса заставили меня посмотреть на него.

— Что сейчас не так? — спросил он.

Я вздохнула и… всё же опустив глаза, сказала как есть:

— Я дико смущаюсь.

Он не ответил. Пауза слишком затянулась, и я всё же снова подняла глаза.

Ларийс смотрел на меня крайне удивлённо. Поймав мой взгляд, он переспросил:

— Смущаешься? Меня?

Я вздохнула, хотела было съязвить, но решила, что не время, и не место, да и этот инопланетный товарищ сейчас явно не расположен к юмору.

Собственно, у нас вообще очень большие сложности с пониманием. Но он хотя бы старается. Вон как старается. Удобно мне сделал.

Я решила не ёрничать, и просто ответила как есть.

— Да, Ларийс. Я тебя смущаюсь. Очень сильно.

— Я собираюсь это исправить, — сказал он. — Остановишь?

Я перевела дыхание. Я ведь уже решилась… Снова перебрав все варианты, я признала: выхода нет.

Потому что я не позволю Ларийсу больше окружать себя той чёрной жутью.

Я потом обязательно про неё расспрошу, но сейчас — я чувствовала — разговора не получится.

Ларийс явно делал последние усилия, принимая меня во внимания — мои слова и потребности. Но он уже на волосок от того, чтобы перестать слушать и делать по-своему.

И я чувствовала, даже знала: если он откажется от попыток получить энергию сейчас от меня… я его уже не остановлю, и случится что-то непоправимое, чего допустить никак нельзя.

— Исправь, пожалуйста, — прошептала я, набравшись всей решимости, на которую я только была способна. — Не остановлю.

Ларийс кивнул и протянул ко мне руку. Тронул лицо. Плечо. Взял мою руку, погладил пальцы.

Придвинулся ближе. Приблизил губы к моим губам.

— Смущение уйдёт, — сказал он, согревая дыханием мои губы. — Как только ты позволишь мне. Позволишь себе.

— Что ты имеешь ввиду? — прошептала я, глядя в его глаза.

— Разреши себе быть сейчас со мной.

В словах Ларийса не было просьбы, это был скорее приказ, но я уловила оттенок смысла, в который он вкладывал.

В этом был смысл… если уж я решилась, то нужно уже быть последовательной до конца.

— Я буду брать, Йана, — не отрывая от меня пронзительного взгляда, сказал Ларийс.

Я… робко кивнула.

Он опустил взгляд на мои губы. Придвинулся ближе.

Ларийс навис надо мной, надавил коленом между моих бёдер, раскрывая их, взял мои руки за запястья и прижал к белой поверхности.

От его собственнических, присваивающих движений, по всему моему телу пробежала жаркая волна, учащая дыхание, скапливаясь между ног сладкой пульсацией.

Ларийс легко коснулся губами моих губ. Прихватил губами нижнюю, потом верхнюю губу. Надавил языком между ними, и я… поддалась, впустила его захватнический язык, не зная, что с этим делать, и как всё это пережить.

Меня распирало незнакомыми ощущениями. Его неторопливый, присваивающий поцелуй пробуждал во мне совершенно незнакомые чувства.

Его рука вдруг оказалась на моей груди, скользнула под обрывки ткани. Ларийс смял затвердевший сосок, обвёл его пальцем, надавил, слегка скрутил, а я… вдруг глухо застонала в его губы и выгнулась ему навстречу.

Ларийс глухо рыкнул, углубил поцелуй, умело лаская мой неопытный язык своим языком, выделывая у меня во рту что-то невообразимо приятное.

Он повёл руку ниже, погладил живот, целуя настойчивее и жарче, а я… вдруг зажалась и попыталась отстраниться, ощутив, как он проник рукой под ткань чудом уцелевших трусов и накрыл пальцами половые губы.

— Ты что творишь! — испуганно зашептала я, пытаясь оттолкнуть его.

Конечно, мои попытки были откровенно смешны — что я могу сделать с этой горой мускулов?

— Трогаю, — серьёзно сказал Ларийс. — Я сказал, что буду брать. Я беру. Ты согласилась.

Не на такое же я соглашалась, я попыталась отстраниться, он он раскрыл пальцами половые губы, надавил рядом с клитором, обвёл полукругом, и все мои панические реакции оказались сметены жаркой волной — я протяжно застонала, выгибаясь дугой, прикрывая глаза… Это невозможно, как хорошо.

И снова губы Ларийса на моих губах, настойчивый язык в глубине моего рта, и ловкие, сильные пальцы между моих половых губ.

Напряжение росло, я дрожала, горела, стонала в его губы. Тусклой крохой сознания до меня дошло, что я уже не отталкиваю, я сама обнимаю его за шею, прижимаясь к нему сильнее, беззвучно умоляя его…

Не знаю, что он там говорил, что брал. Я сейчас отчётливо понимала: он давал. Много. С лихвой. Удовольствие, о котором я бы и подумать не могла.

Даже не представляла, что моё тело способно испытывать подобное.

— Бери, Йана, — шепнул мне Ларийс…

Я уже ничего не соображала. Меня вынесло на гребень волны, я громко закричала, содрогаясь всем телом, прижавшись к Ларийсу, стараясь стать с ним единым целым, это преступление, что мы не были раньше знакомы, что мы были разлучены…

Ведь он — единственный, кому я предназначена, самый лучший, самый главный мужчина для меня.

Дрожь наслаждения всё ещё блуждала по моему телу, я смутно осознавала, что Ларийс обнял меня легонько и невесомо целует мои губы и щёки, и что-то шепчет.

Никак не могла распознать слова. Но мне это было и не важно.

Даже не думала, что может быть настолько хорошо в объятиях мужчины. Нет, не так. Да, я не думала, что может быть вообще, хоть когда-то настолько хорошо.

Но так хорошо мне могло быть только в одном случае — только в его объятиях. Только с Ларийсом. Только с ним.

— Хочешь дальше? — вдруг спросил он, пытливо глядя мне в глаза.

Мне было так хорошо, что я чуть было не ответила согласием, а потом опомнилась.

— Дальше, это как? — тихо спросила я.

— Обладание, Йана, — не отводя от меня пронзительного взгляда, сказал он. — Соединение мужчины и женщины. Тебе понравились мои прикосновения. Тебе понравится соединение со мной.

Я сначала не поняла, а потом…

Щёки вспыхнули, да и всё лицо загорелись от стыда, я съёжилась, опустила глаза.

— Мне стыдно от того, что я позволяю тебе, Ларийс, — прошептала я, не зная, куда деться.

— Понял, — кивнул он. — Значит, потом.

Он очень медленно, практически невесомо погладил кончиками пальцев мою щёку.

— Ты дала мне сейчас очень много, Йана, — серьёзно сказал он. — Я благодарен. Этого хватит, чтобы перестроить десантный модуль и свалить отсюда.

Он окинул меня быстрым взглядом.

— Я больше не рвал одежду, — добавил он. — Новую создать пока энергии не хватит, но мы доберёмся до безопасного места. И там всё сделаем.

Я осторожно кивнула.

Потом опять Ларийс нёс меня по искорёженным коридорам. Я не хотела ничего видеть. Случившееся так потрясло меня, что я уткнулась лбом в него и закрыла глаза. Раз уж он точно знает, что делать, пусть делает.

Глаза открыла, только когда почувствовала, что он меня усаживает в кресло.

Мы оказались внутри тесного помещения. Ларийс что-то сделал, отчего я оказалась внутри густого студня, накрепко придавленная к подстроившемуся под моё тело сиденью.

Сам он, всё так же с голым торсом ходил и прикасался к рычажкам, панелям, экранам. Потом занял место напротив меня, его окутало таким же студнем.

В следующий миг нас затрясло, меня затошнило, и сознание вырубилось.

Пришла в себя снова на руках у Ларийса. Он нёс меня по красивой гостевой комнате с диванами, журнальным столиком и громадным окном с видом на футуристический город. Обстановка вполне земная, только мебель была странной, обтекаемой формы.

— Где мы? — шёпотом спросила я.

— У меня в убежище, — ответил Ларийс. — Сейчас я проведу тебе диагностику, обеззараживание, сделаю тебе тонкую одежду. Проверю, нужно ли тебе питание. В растворе ты получала всё необходимое, но времени уже много прошло.

Меня кольнуло неясное беспокойство. Что-то в этом было не так. А потом, до меня дошло.

— А ты? — тихо спросила я.

— Моё состояние несущественно. Сначала я позабочусь о тебе.