Неслучайная попаданка в Королевство Драконов

Василиса

Скоро мне исполнится восемнадцать, и я покину школьные стены. Должна радоваться, но...

В последнее время меня не покидает неясная тревога о том, что за мной наблюдают. Словно есть тень, которая повсюду следует за мной. Провожает взглядом, не имея при этом телесной оболочки. Ведь когда оборачиваюсь, никого не вижу...

Учебный день в самом разгаре. Я ныряю сквозь толпу школьников, высыпавших из кабинетов в коридор на перемену, а невидимые глаза ныряют вслед за мной... Я сижу в столовой, и каждая капля пролитого мной супа, опадая на стол, не остаётся незамеченной.

А после окончания уроков я оглядываю людей, что заполонили раздевалку, и не понимаю кто эти глаза, что преследуют меня весь день.

Одноклассники хватают куртки, громко переговариваются, взбудораженные тем, что отпустили с физкультуры раньше, а я, по-особенному рассеянная сегодня, шарю в кармане брюк и не могу найти жетон с номером.

Взрослых рядом нет — быстро протискиваюсь за своей демисезонной курткой, чтобы успеть остаться незамеченной. И очень вовремя, ведь из своей каморки высовывает голову уборщица и шикает на нас, чтобы вели себя тише.

— Да вообще не проблема, Ирина Степановна! — смеётся Рыбкин, взгромождая на одно плечо рюкзак.

Все уже ушли, выхожу на улицу последней, а ощущение слежки не покидает. Это паранойя — не иначе. Это просто понедельник — лучшее объяснение моей непонятной тревоги и нервозности. Встала не с той ноги — с кем не бывает?

Мой день вообще не задался с самого начала: порвались лямки любимого рюкзака (обе!), а молния так вообще разошлась и не желает прятать содержимое. Теперь весь этот вес приходится нести на руках, как ожиревшего кота.

Ещё сегодня в школу не пришла моя подруга, Лиза, отпросившись с занятий на семейное празднование дня рождения её бабушки. Без неё меня весь день не покидало ощущение одиночества и тоски по свободе от душных школьных стен. Мне не хватает слегка испуганных глаз Гусевой, её скромной улыбки, наших общих шуток.

Моя подруга не очень общительна: она стесняется своего худощавого телосложения. Но мне каким-то образом удаётся близко дружить с рыжей скромницей на протяжении нескольких лет. И если в обычные дни, благодаря компании Лизы, я готова сносить школьные будни, то сегодня, без неё, никакие попытки уйти мыслями в другую сторону от возникшей вдруг тревоги не помогают. Я вымотана, устала и хочу домой.

Перехожу дорогу в неположенном месте (на этом участке дороги все так делают), когда сзади просигналила машина, испугав меня до чёртиков. Все мои книги валятся из раскрытой пасти рюкзака на мокрый грязный асфальт прямо перед колёсами машины. Нет времени их собирать, ведь водитель зло хмурит брови и активно машет руками, пытаясь сообщить мне нечто очень важное, как ему кажется.

Хоть бы стекло опустил, дядя, а то не слышно ничего... Отпрыгиваю в сторону, чтобы хоть самой уцелеть, а уже грязные книги благополучно сминают колёса. И мне бы заплакать от обиды, но уже нет сил.

Теперь не только книги мокрые, грязные, сломленные. Я прижимаю их к груди — моя куртка испорчена. В ботинках хлюпает вода, в носу тоже что-то хлюпает, мешая полноценно дышать. Ну, что тут ещё скажешь? Просто я Василиса Вьюгина — других объяснений нет. А жетон из школьной раздевалки, оказывается, всё это время был у меня в рюкзаке. Ну хоть он в лужу не выпал...

Да скорее бы уже домой! Почему нельзя просто телепортироваться в нужное мне место, как в кино? Я расклеилась совсем, а вот серый бродячий кот, перешедший мне сейчас дорогу, даже хвостом нервно не дёрнет — всё у него, видимо, хорошо.

Он мяукнул, скользнув по мне странным и каким-то не кошачьим взглядом.

— Чего тебе? — ворчу.

Животина не отвечает, проходит мимо.

Весь мокрый, с грязными лапками, но так лениво перебирающий ими, словно весь мир в эти минуты принадлежит ему. Даже завидно при виде такой невозмутимости. Все прохожие спешат спрятаться от сырости и городского шума, машины нетерпеливо отвоёвывают каждый сантиметр в очереди перед красным сигналом светофора, а кот, видимо, просто гуляет.

Вскоре входная дверь громко щёлкает за мной, оставляя позади запах февральской сырости и грязи. Кажется, дома никого.

Пробираюсь в свою комнату и бросаю грязные книги в добытый в кухне пакет. Уже и приняла душ, и переоделась в чистое и сухое, а в доме по-прежнему тишина, и слышно лишь эхо моих шагов да злое дыхание, частое от усердия, потому что с книг таки накапала грязная вода и приходится теперь ползать по полу с тряпкой!

— Что ты делаешь? — а это голос мамы, напугавший не хуже недавней машины. Она стоит в дверном проёме, с идеальной укладкой, в идеальном офисном костюме. Я точно её дочь?

— Ничего, — пожимаю плечами, сидя на корточках с половой тряпкой в руках. — Живу обычной жизнью неудачницы.

— Что случилось, Вась?

Она слегка улыбается, как бы умиляясь мне или пытаясь выразить сочувствие, но это меня только ещё больше злит.

— Не смейся надо мной! — ворчу, прямо как бабушка Лизы, когда булочки у неё вдруг получились не такими пышными и ароматными, как задумывались. Хотя ни я не Лиза никогда разницы не видели — вкусно же в любом случае. Даже шутим часто в качестве комплимента пожилой женщине, что ходим к ней в гости только ради выпечки.

— Разве я смеюсь? Я знаю, что такое семнадцать лет...

— А я не знаю, что такое нормально! Почему у меня ничего не получается? Всё валится из рук, пачкается, теряется, ломается и рвётся! Я что какая-то злая шутка природы?

Мне не нравится моё собственное нытьё сегодня, но и остановиться не могу: накипело, как говорится. Еле отстирала куртку, теперь нужно думать, что с книгами делать и как починить рюкзак. А ведь это ещё без учёта необходимости сделать домашку на завтра и помочь маме в приготовлении ужина.

— Не говори ерунды, — мама садится рядом со мной на корточки, и теперь мы похожи на двух воробьёв на ветке дерева. — У тебя просто был неудачный день. Так бывает.

— И у тебя?

Что-то я сомневаюсь.

— И у меня.

Ладно. Верю. Я просто накручиваю себя, перенервничала. Мы обнимаемся почти минуту, но в конечном итоге мне становится неловко, и я отстраняюсь. Объятия — занятие для маленьких и пожилых. А взрослым девочкам пора дела делать.

Глаза боятся, руки делают — так там говорится? Рюкзак я починила, домашку небрежно, но сделала. Книги придётся позорно сдавать библиотекарю в обмен на другие такие же. Похоже, штраф неизбежен.

Уже вечером, после ужина мы с мамой, как обычно, идём смотреть телевизор. На экране какая-то дурацкая комедия, и временами даже почти смешная. Мне не очень интересно проводить время таким образом и терпеть такое количество рекламы на экране, но это старая устоявшаяся традиция, в которой я не могу отказать своей родительнице, боясь её обидеть.

Дождь по окнам уже не бьёт — теперь стёкла греют уличные фонари, которые зажгли совсем недавно.

— Почему во всех фильмах у главной героини всегда есть красавчик парень, — размышляю вслух, — да и сама она всегда умница-красавица, всё может и умеет. И парень молодец, каких не бывает. Вот почему так неправдоподобно снимают?

— Всё у тебя будет, Вась, — мама загадочно улыбается. — Неужели тебе в школе никто не нравится?

— Что-то все парни из моей школы совсем не интересные: разговоры скучные, живут такой же скучной жизнью, как я.

— А тебе какого надо?

И смотрит на меня так, словно у пятилетки спрашивает кем он хочет быть, когда вырастет. Ну и жуть!

— Никакого, — буркнула я.

Зачем вообще завела такой разговор? Сегодня я королева глупых ситуаций. До самого утра теперь буду держать рот на замке. Завтра, надеюсь, проснусь другой Василисой, более удачливой и нормальной.

Спустя полчаса в гостиной уже совсем стемнело. Телевизор — наш фонарь. Блики от его экрана то освещают лица, то погружают во тьму. Похоже, мама задремала. За окном мелькнула тень, и я дёрнула головой, прислушиваясь в темноте. На пульте отключила звук телевизора, но кроме сопения мамы ничего не слышно.

Вглядываюсь в окно, но ничего за ним не происходит кроме недавней игры моего воображения. Куда же оно меня покидает, когда я в нём так нуждаюсь на уроках литературы, пытаясь писать сочинения круче, чем у Вики, нашей королевы класса?

В следующую секунду за тем же окном раздаётся глухой треск...

Василиса

"Причинами модификаций являются факторы среды. Они имеют приспособительное значение в жизни организма". Эта подсказка на клочке бумаги, которую передала мне Лиза, больше не нужна, и я её сминаю в кулаке. Громкий звонок зовёт учеников на перерыв — урок биологии окончен.

Наконец-то.

Самая злая учительница в мире в течение всего занятия поглядывала на меня пока я пыталась невозмутимо писать тест. Вот почему? Причины я в любом случае не знаю, да и всё равно мне, что она на меня смотрит.

Сегодня ночью я спала беспокойно. Так что не выспалась, и чьи-то взгляды меня уже не трогают.

Модификационная разновидность, модификационная изменчивость... Закрепляются ли модификации в генотипе в первом поколении, а может через много поколений? А, может, эти дурацкие модификации проявляются только в фенотипе или вообще, ох, ужас какой, являются неадекватными приспособлениями к условиям среды? Да пошло оно всё, Ольга Евгеньевна!

Новая биологичка совсем недавно в нашей школе — впервые мы её увидели месяц назад, ещё в конце января. Тогда она своими колючими, проникающими до самой глубины души глазами просканировала каждого из нас, спрашивая имя и делая какие-то свои пометки в записной книжке.

У меня же ведь паранойя с недавних пор. Мне чудится, что на меня она смотрит злее всего. Может быть мне даже страшно?

Другие в классе тоже не остались равнодушны к новой учительнице. Мы думаем, Ольга Евгеньевна немного не в себе: на прошлой неделе она отчитывала за невыполненное домашнее задание Лёшку Рыбкина, нашего главного прогульщика, а после гневной тирады вдруг с чего-то сказала о непозволительности такого поведения в стенах академии.

Весь класс переглянулся, похихикал, а кто-то даже осмелился как можно незаметней покрутить пальцем у виска. Только Вика Кузнецова не реагировала и делала самый невозмутимый вид. Ещё бы: Ольга Евгеньевна её бабушка!

Так, наш класс пополнился сразу на два человека приехавших к нам из соседнего города. Благо вакансия учителя биологии была свободна. Да и место королевы класса не было занято: Машуля Рыжова ушла после девяти лет обучения в какой-то там крутой частный колледж.

— Делала домашку по физике? — спрашиваю по-особенному молчаливую Лизу.

— Угу.

М-да, вот и поговорили...

Учебники брошены в уже подшитый и постиранный рюкзак, у подруги тоже полная готовность покинуть кабинет. Я хочу как можно скорее выскочить в коридор, но дорогу преграждает любимая всеми Вика.

Она выше меня на целую голову, и перед моими глазами оказывается её подвеска с одинокой каплевидной жемчужиной. Поднимаю глаза на лицо королевы класса, которая уж точно никогда не будет собирать книги из грязной лужи.

И я ведь даже не иронизирую, когда говорю, что она любима всеми. Это чистая правда! Всего за месяц незнакомка невообразимым образом стала всеобщей любимицей не только нашего одиннадцатого "А", но и всей школы. Отличница, симпатичные золотистые кудряшки, море талантов. И вязать она умеет, и бегает быстрее всех, и голосу её все соловьи земного шара позавидуют.

А как же парни вьются вокруг Кузнецовой, тая подобно апрельским снеговикам! Девушка и не против: флиртует да смеётся. Наслаждается, блин.

— С дороги, Васян, — тянет сладким голоском. — Сегодня автографы не раздаю.

— Но это ты встала на моём пути, — возражаю, — а я автографами тоже не балую.

— На твоём? Как странно... Я думала такие, как ты должны разбегаться при виде меня...

Она как бы случайно (конечно, нет) толкает меня плечом и уходит очень горделиво и по-королевски грациозно под подхихикивания её новоявленных фанатов. Прямо как в одном из тех фильмов, что я с мамой смотрю по вечерам.

Но я буду не собой, если оставлю всё вот так, и говорю ей в спину:

— Разбегаться? Это поэтому у тебя всё никак не завяжутся отношения? Кроме флирта ничего и нет. Разбегаются?

Кузнецова остановилась и посмотрела на меня, сощурив глаза. Я знаю куда бить, ведь все старшеклассницы просто помешаны на романтике и отношениях. Если у тебя нет парня, то ты неудачница.

— Что смотришь? — продолжаю. — Сколько попыток у тебя уже провалилось?

Конечно, моя бравада не имеет смысла, и я знаю, что Вика может хоть десять отношений одновременно завести с её-то популярностью.

— И это говоришь мне ты? — отмерла она наконец.

— Не обращай внимания, — Лиза пытается меня успокоить и дёргает за руку.

Я уже и забыла, что она рядом.

— Это говорю тебе я!

— А тебе, Вьюгина, флиртовать даже не с кем.

Вокруг раздаются смешки одноклассников. Ладно, Кузнецова. Ты меня сделала. Снова.

— Пошли домой через парк? — возвращает меня к реальности Гусева, пока я провожаю взглядом победительницу во всём, за что берётся.

— Да, давай, — покорно соглашаюсь.

Лиза в удовлетворении от моего ответа утвердительно машет головой, и её рыжее удлинённое каре качается в такт. Она вообще очень милая — не зря эта скромная девчонка моя подруга.

Через парк идти приятней нежели по шумному пыльному городу. Правда, идти на двадцать минут дольше, но иногда оно того стоило. Лёгкий ветерок покачивает чудом уцелевшие с прошлого года уродливо засохшие листья, греющиеся под солнцем. Я не замечаю неровность асфальта и слегка запинаюсь, когда Гусева делает глубокий вдох и переводит свой взгляд на меня.

— Вась...

— Что? — отвлекаюсь от созерцания голых февральских деревьев и переключаю своё внимание на подругу.

— Помнишь Полину?

— Какую Полину?

— Ну, Снегирёву, — глаза подруги горят какой-то странной для меня надеждой.

— Я не знаю кто это. А что?

— Вась..., — а теперь она нервничает.

— Да что?

— Вспомни. Осенью она у тебя одолжила книгу.

— Я не помню, — отрицательно качаю качаю головой. — Я бы запомнила, что кто-то брал у меня книгу. Не очень-то весело краснеть перед библиотекарем. А кто такая Снегирёва?

— Василиса, ты не шутишь? — мне кажется, что всегда спокойная Лиза выглядит слишком возбужденной и уже начинаю напрягаться.

То молчит весь день, то вопросы странные задаёт.

— Это ты шутишь. Извини, но неудачно. Почему я должна помнить всех мимо проходящих?

Это забавно, но именно в этот момент вчерашний серый кот снова явил себя — всё так же не спеша, до наглости лениво принялся переходить нам дорогу, вынуждая меня и Лизу начать неуклюже топтаться в попытках избежать столкновения с пушистиком. И даже не посмотрел, чтобы убедиться, не против ли вообще другие участники пешеходного движения таких неожиданностей. Каков наглец!

— Но Полина... — Гусева, в отличие от меня, отвлекаться не намерена.

— Ещё немного, Лиза, и я начну ревновать, — раздражённо фыркаю. — Она просто приобрела модификацию.

Оглядываюсь назад, но кота уже и след простыл. Только трое мальчиков лет двенадцати, ведущие активную беседу, пожилая пара с пакетами из продуктовых магазинов и собака, вынюхивающая что-то в мусорном контейнере. Куда серый испарился?

—Что? — слышу недоуменный голос Лизы.

— Ну, на биологии же говорили, — возвращаюсь к нелепой беседе с подругой. — Эвглены теряют зелёный цвет, если поместить их в тёмное место. Значит Полина просто стала другого цвета, и ты её не замечаешь. Может стоит осмотреть все шкафы в школе? Или подвал?

Передразниваю интонацию нашей биологички, а сама мысленно колочу Вику кулаками. Представляю её ошарашенное лицо, смятое, как сдутый мяч, от моих ловких ударов. И вся эта картина сопровождается моим злодейским хохотом, какой бывает только в детских мультиках или в нашем воображении.

— Не смешно, вообще-то, — вздыхает тем временем подруга. — Почему её никто не помнит? Я не понимаю, Вась! Её не помнишь даже ты. Снегирёвой нет уже месяца два.

— Приболела? — вздыхаю.

— Нет, это я приболела. — Лиза обнимает себя за плечи, как и всякий раз когда нервничает. — Если никто кроме меня не замечает ничего странного — значит проблема у меня. Её нет на фотографиях, нет в классном журнале — нигде нет!

Иногда я совсем не понимаю свою подругу. Вот, например, как сейчас. Она, что называется, высококвалифицированный специалист делать из мухи слона и паниковать без повода. А то и вовсе погрузиться в какие-то свои фантазии.

И ладно бы это касалось только её самой, но ведь её тревоги тянут свои длинные тощие пальцы и кладут мне на плечи. Теперь и мне тревожно с новой силой. А почему? Уже и не важно. Важно лишь одно: надо теперь успокаивать свою любимую подругу-трусишку, чтобы и самой успокоиться. Это надо же — Гусева даже в классный журнал успела залезть со страху!

Василиса

Ночью мне снятся безумные сны с чёрными тенями. Полупрозрачные силуэты стояли под окнами и дверями, окружили весь дом, а их светящиеся в темноте глаза, похожие на кошачьи, смотрели на меня, следили и двигались вслед за мной.

Я была уверена, что они пришли по мою душу, хотят меня украсть в какой-то свой мир теней. Хотят чтобы я исчезла и обо мне все забыли, как о Полине Снегирёвой, про которую рассказала мне подруга.

А мама? Где же мама? Я бегаю по дому, слыша как на улице начинается самая настоящая буря и как бьют по стёклам ветки деревьев, и не нахожу её нигде. За окнами тени плывут параллельно мне. Входная дверь в прихожей отворяется, впуская мощный порыв ветра, и я кричу, не успевая понять тень это пришла за мной или мама, самая лучшая и нужная в мире, вернулась с работы. Будильник вторит моему крику из сна, я открываю глаза.

Легкий ветерок колышет полупрозрачные шторы у едва приоткрытого на ночь окна. Уже утро — пора собираться на занятия. То ли стон, то ли вздох вырывается из моего рта. Это был сон. Просто сон.

В кухне, на дверце холодильника меня встречает рукописный текст на отрывном стикере:

"Василиса, сегодня мне нужно уйти пораньше на работу: какие-то уроды ночью подожгли дверь моего магазина. Завтрак на плите. Будь умницей, постарайся не забыть закрыть окно перед уходом".

После тянусь к своему привычному утреннему йогурту со вкусом персика.

Вот так. Даже в реальности она меня покинула. Её цветочный магазин — дело всей жизни. В детстве мне безумно нравилось, когда мама брала меня с собой на работу, и я могла жадно рассматривать бутоны роз, фиалки в горшочках, букеты лилий...

А вот мешки с удобрениями интерес не вызывали — некоторые ещё и пахли странно. Как бы мама не старалась привить мне любовь к её работе, ничего не выходило: я по-прежнему не горю желанием заниматься вместе с ней магазином.

Журналистика — это не так просто, — говорит она мне, но моё желание пойти после школы на журфак только крепнет день ото дня. А чем проще восстанавливать дверь после поджога и регулярно считать какие-то цифры? Хотя дверь магазина обычно не поджигают: просто сегодня, в среду, у моей мамы, похоже, случился понедельник.

Завтракаю, а после надеваю любимые черно-белые ботинки и куртку, закидываю на плечо многострадальный рюкзак. Ах да... закрылваю окно, успевшее пустить свежий воздух по квартире.

Телефон пискнул несколько раз, оповещая о бурном обсуждении в нашем классном чате. Я так и застыла у двери при виде своей фамилии в строке оповещения.

Таня Чарикова: Ну а ты, Вьюгина, с кем на бал придёшь? Тоже с двоюродным братом?

Чарикова — одна из подружек Вики. Подумать только: в начальной школе мы вместе тусили в песочнице.

Вика Кузнецова: Не-а, она с Гусевой придёт.

Всё ясно. Обсуждают предстоящий выпускной. Всю прошлую неделю трепались о платьях, прическах, туфлях, а теперь и за кавалеров взялись.

Василиса Вьюгина: Ну почему же с братом, — начинаю хаотично клацать по клавиатуре на экране телефона. — Я с парнем своим буду.

Таня Чарикова: С каким таким парнем? У тебя же его нет!

Василиса Вьюгина: А вот и есть! Секретный просто.

Таня Чарикова: А почему прячешь его? Такой страшила? — смеющийся смайлик.

Василиса Вьюгина: Ну почему же страшила, — ух, как они меня злят, — очень даже симпатичный.

Таня Чарикова: Покажи хоть фото!

Лёха Карась: Скинь фото! — а это наш Рыбкин вдруг заинтересовался девчачьей перепиской в чате.

Вика Кузнецова: Вы ей поверили что-ли? Нет у неё никакого парня. С Вьюгиной если кто и согласится встречаться, так только в каком-нибудь сказочном королевстве такое может случиться! Вечно всё по-своему делает, наплевав на коллектив. И Гусева туда же!

Она всё ещё обижена на меня за отказ принимать участие в поздравительном танце для недавнего празднования юбилея школы в этом году. Лиза так тем более никогда не стала бы по своей воле выходить на сцену — глупо на неё обижаться. И вообще я за своего гусёныша порву! Конечно, я незамедлительно печатаю ответ.

Василиса Вьюгина: Вы все позеленеете от зависти, когда увидите нас на выпускном балу! — обещаю им.

Лишь бы не пожалеть о своём обещании в скором времени... Вот где я теперь буду искать себе спутника на бал? Мысленно перебираю всех знакомых парней, даже двоюродных и троюродных братьев не обхожу стороной (ведь многие так схитрят, а я чем хуже?), но нужно подобрать кого-то совершенно особенного. Да ещё и сделать так, чтобы мой спутник согласился играть роль влюблённого парня.

Ох, нельзя мне злиться, нельзя. Эта эмоция заставляет меня говорить необдуманные слова и совершать нелогичные поступки. И кто вообще придумал июньский выпускной бал обсуждать в феврале?!

Убираю телефон в карман куртки, выключаю свет в прихожей — пора в школу, а иначе опоздаю со всеми этими переписками.

За дверью стоит Ольга Евгеньевна. Моё удивление настолько сильное, что я не сразу начинаю понимать и слышать, что она мне говорит. А она говорит. Губы шевелятся, взгляд холоден и весь вид женщины невозмутим. Словно это нормально — стоять в восемь утра под дверью у моего дома.

— Ну, всё, довольно. Нам пора, — и протягивает мне руку.

Это какой-то бред. Я сплю?

— Куда? — чувствую себя ужасно глупой. Вспоминаются вчерашние слова Лизы о её сумасшествии. Лиза, я с тобой.

— В школу, — я впервые вижу как она улыбается, но её улыбка меня вовсе не успокаивает, а скорее нагоняет на меня жуть. — На урок биологии. Ты же выполнила домашнее задание, Василиса?

— В-выполнила...

— Давай мне руку, — уже строго.

Только искренний шок оправдывает меня сейчас. Не раздумывая лишней секунды я протягиваю пожилой женщине руку, касаясь холодной морщинистой ладони. Ольга Евгеньевна в ту же секунду по-хищному крепко сжимает её, не давая мне шанса на освобождение.

Её рука такая холодная, что мне больно. Колючий холод, словно длинные тонкие шипы, мгновенно проникает до самых костей, распространяясь, сковывая и замораживая весь организм. Это последнее, что я чувствую прежде чем потерять контроль над своим телом и сознанием. Я исчезаю.

Василиса

Мои ноги плывут, шагают в невесомости. Ничего не видно и тело почти не чувствую. Мне кажется, что я сплю уже много часов, но всё равно никак не проснусь. Все мысли и ощущения, ещё сонные и бессвязные, сосредоточены на шагах: одну ногу, вторую — один шаг, второй. В голове болезненная пульсация — неужели я проснусь с головной болью? А ведь мне ещё идти на занятия.

Ноги с каждым шагом тяжелеют, переставлять их становится почти невыносимой мукой, но остановиться не получается — они словно живут своей жизнью.

Я вдруг осознаю, что мои глаза открыты, но ничего кроме плотной стены густого белого тумана не вижу. Даже собственных ног, что продолжают идти. Левая рука протянута вперёд, но локоть исчезает в белой дымке. Я тяну её на себя, но сталкиваюсь с сопротивлением — что-то держит её. Кто-то.

Сознание становится более ясным, и я вспоминаю записку мамы, персиковый йогурт, завтрак с овсяной кашей, переписку в классном чате, Ольгу Евгеньевну...

Уже чувствую жёсткую хватку её руки на моей, но по-прежнему не вижу практически ничего.

Мы вдруг ускоряемся, и я начинаю чувствовать пол под ногами, слышать цокот низких каблучков нашей биологички. Смотрю вниз под ноги, в немом удивлении при виде мраморной плитки. Она мелькает перед глазами, раздражая органы зрения не хуже колышущейся длинной юбки Ольги Евгеньевны. Дышать тяжело, мы почти бежим. И чем прозрачнее туман, тем жёстче хватка на моей руке и быстрее шаги.

Из горла вырывается невнятный хрип, когда я силюсь что-то сказать. Хотя и не знаю, что говорить — мне просто страшно, и я не понимаю, что со мной происходит. Туман рассеивается, а вопросов в голове всё больше. Это бесконечно длинный и белоснежно-стеклянный коридор с очень высокими потолками. Я такое только только на фотографиях дорогих музеев и замков видела. Эхо шагов и шумного дыхания тонут в безразличных к моим страданиям стенах, величественных, пустых... Где я?

Ведьма (теперь буду называть её так) резко толкает одни из двойных дверей справа, а меня с силой усаживает на огромный диван из чёрной кожи. Сердце трепыхается испуганной птичкой, а эта самая злая ведьма в мире с самым невозмутимым в мире лицом берёт в руки маленькую, в пятьсот миллилитров, банку и откручивает крышку. Внутри банки плещется мерзкая на вид тёмно-коричневая жидкость. Но это явно не эвглены и не практическое занятие по биологии.

— Пей, — протягивает мне банку без намёка на какую-либо эмоцию.

Моих сил хватает только на то, чтобы испуганно вытаращить глаза на свою похитительницу.

— Или ты выпиваешь сама, или я насильно залью её тебе в горло.

Моя рука тянется к подозрительной банке.

Горький вкус обжёг язык, я закашлялась, но под внимательным взглядом ведьмы продолжала пить гадость пока она не закончилась. По телу прошла волна тепла, как если бы меня обнимали родные руки. Дыхание и пульс выровнялись, чувствую всем телом как отступает паника, убирая обнажённые мечи обратно в ножны. Чем бы не была эта жидкость, а на экзаменах бы точно пригодилась. В голове кружатся снежинками в метели множество вопросов, но я спрашиваю лишь одно.

— Что это? — ставлю опустошённую банку на резной стол передо мной.

— Отвар из душицы, — отвечает спокойным голосом.

— Она... меня задушит?

— Ты ничего не смыслишь в ботанике.

Ведьма, Ольга Евгеньевна, сидит напротив меня в таком же, как диван, чёрном кожаном кресле. Не похоже, что она хочет меня убить. У неё даже почти скучающий вид.

Начинаю разглядывать всю комнату, которая оказывается меньше, чем мне показалось сначала. Большие панорамные окна почти полностью скрывают плотные шторы из коричневого бархата из-за чего нас окружает полумрак. Из мебели лишь диван, два кресла напротив, стол между ними и высокие полки занимающие пол-стены высотой до самого потолка.

Полки под завязку забиты книгами, лежащими в полном беспорядке. Все стены завешаны картинами: и маленькими и большими; с квадратными, круглыми, прямоугольными рамками. Нет ни одного пустующего места. Из всех картин выделяется только одна своим большим размером, но изображения почти не разобрать: сейчас, в темноте, это лишь кружево теней и бликов.

Заметив мой интерес, ведьма встаёт и подходит к окну, отодвигает одну штору. Мрак сразу стал менее плотным, показав мне, что же он скрывал. Огромный волк скалится на меня, готовясь совершить хищный прыжок из полотна. Совсем как живой. Кажется, слюна из его пасти вот-вот капнет на пол и раздастся злобное рычание. Мурашки иглой пронзили мой позвоночник.

Чувствую на себе взгляд ведьмы, что хранила молчание всё это время.

— Неужели больше нет вопросов? Я думала ты только на моих уроках такая безынициативная.

Как же хорошо, что для поступления на журфак мне не нужна биология. Где-то глубоко во мне просыпается злость на эту старую женщину с её провокациями.

— Где я? — возмущаюсь. — Похищать и удерживать людей против их воли не законно!

— Здесь не действуют законы твоего мира.

— Здесь — это где?

— Это параллельный, как зеркальное отражение, мир. Параллельный вашему. Он состоит из множества королевств, и мы сейчас находимся в Королевстве Драконов. Попасть сюда можно только через портал. И покинуть тоже. Самостоятельно у тебя ничего не получится.

На последних словах её бровь выразительно приподнялась.

— Это шутка?

Лучше бы она рассказывала о фотосинтезе.

— Скоро ты забудешь такое бесполезное слово, как "шутка". Этот мир научит тебя серьёзности.

— Это так теперь наказывают нерадивых учеников? — мой голос становится более звонким. — Может, как в старые добрые времена, просто поставите мне двойку или отправите к директору?

— Для тебя это скорее испытание, а вот для нас твоё присутствие — необходимость. И наказание. — Тут она вдруг картинно закатывает глаза к потолку. — Больше я ни за что не соглашусь на возню с несмышлёными детьми, — бухтит, как самая настоящая бабуля. — Пусть Кристофер сам этим занимается!

Её глаза метнулись к окну, и в следующий момент пол под нашими ногами задрожал, застучала пустая банка на столе, картины заколыхались подобно листьям на ветру, а с самых верхних полок упало несколько книг. Всего секунда, но этого мне было достаточно чтобы вновь испугаться.

Вскакиваю на ноги, не зная чего ожидать в следующий миг. Лишь невозмутимое лицо ведьмы и её раздражённый вздох говорят мне о том, что всё, кажется, не так уж и страшно.

— Землетрясение? — слышу испуганные нотки в своём голосе.

Ведьма, ничего не отвечая, отвернулась от меня и направилась к дверям.

— Я пошлю к тебе моего внука. Он тебе всё расскажет. У меня больше нет на тебя времени — я потеряла его уже достаточно.

Двери с тихим щелчком захлопнулись, заглушая удаляющиеся шаги. Выждав минуту, пока успокоится непонятная мне тряска, подбегаю к дверям и толкаю их ладонями. Тёмное дерево мне не поддаётся. Толкаю с ещё большей силой — даже не скрипнули. Толкаюсь в двери уже всем телом, но и это не даёт никакого результата.

От усердия стало даже жарко, и я сбрасываю верхнюю одежду на диван. Вдох. Выдох. С разбегу толкаюсь в двери — ничего. Когда уже отбит весь бок, бегу к окну и тут же с ужасом отскакиваю.

Василиса

Озеро. Нет, бесконечное и бескрайнее море с прыгающими на волнах бликами от солнечного света. Вода, вода и только лишь вода до самого горизонта без единого островка земли. Я же, судя по всему, нахожусь на высоте не менее десяти этажей. В голову не к месту приходит шутка про башню и заточённую в ней принцессу.

— Принцесса? Ха! — прошелестело где-то рядом едва слышно.

Вздрогнув от неожиданности, оборачиваюсь. Передо мной стоит... призрак... Кажется, я только что подавилась воздухом. Мужчина азиатской внешности в круглых очках полупрозрачен. Вся комната видна насквозь, как если бы я смотрела через прозрачное стекло. Даже чёрный деловой костюм и галстук в тон поверх белой рубашки имеют тусклый цвет. Удивительно, что цвета его одежды вообще возможно разглядеть.

— Внук Ольги Евгеньевны?

Невероятно, но я могу разговаривать. Если бы не банка с отваром душицы, то точно бы уже валялась на полу без сознания. Если бы вообще была жива после таких потрясений...

Совсем не зря мы нашу классную руководительницу считали странноватой. Знали бы одноклассники насколько она на самом деле странная. Её внучка, Вика, просто божественный цветок в их сумасшедшей семейке. Ещё немного и я устану удивляться, после больше никогда и ничем не буду поражена. Либо мои глаза на веки вечные останутся размером с пятирублёвые монеты, уютно расположившись на лбу.

— Из меня такой же внук Ольги, как из тебя принцесса, — азиат хохотнул, поправляя очки на носу.

На вид ему лет пятьдесят, так что я, наверное, и в самом деле ошибаюсь.

— Кто ты? — спрашиваю.

— Призрак, — смотрит на меня, как на дуру. — Сама же поняла две минуты назад.

Это слишком нелепо. Слишком нереально. Я совсем-совсем не понимаю, что происходит с моей жизнью сегодня. Может, я просто сплю? Очень реалистичный сон. Кошмар.

Наверное, я всё еще сижу за столом, завтракая овсянкой, и мне включили очень странное видео с очень странной озвучкой, а мой ненормальный мозг теперь показывает такие картины из-за него. Где-то рядом, наверняка, валяется опрокинутая мной ложка с недоеденной кашей, а сама я лежу лицом в тарелке. А иначе отчего я чувствую себя, как в ловушке, из которой нет выхода?

Только отвар душицы действительно был горьким, а щипки за руку вызывают боль.

— Что ты тут делаешь? — продолжаю реалистичный диалог с нереалистичным созданием.

— Хмм... я тут живу, — пожимает плечами.

— В стене?

Просто первое, что приходит мне на ум. Двери-то не скрипели...

— Не в этой уж точно! — фыркает с пренебрежением. — Уж больно тонкая, тесная.

Да он же смеётся надо мной! Рот кривится в усмешке, глаза с хитринками бегло осматривают меня с ног до головы и обратно.

— Совсем немного, — вдруг ответил он на мою мысль.

— Мало того, что призрак, так ты ещё и мысли читаешь?

— Насквозь я вижу не только стены. Но довольно болтовни. Скоро сюда явится Кир — ты же этого не хочешь?

Весь вид призрака в миг стал серьёзен. Азиат встревожен и хочет сообщить мне что-то важное — это видно по его лицу.

— Ещё один призрак? — настораживаюсь.

— А ты только призракам не рада? Кир — это внук Ольги. Единственный и неповторимый.— Не осталось и тени прежнего веселья на лице моего призрачного собеседника. — Он хуже призраков, уж поверь. Никого страшнее ты еще не видела. Это тебе не престарелая женщина и нелепый полупрозрачный азиат.

— Неужели есть куда ещё хуже? — из меня невольно вырывается истеричный смешок.

— Даже представить не можешь насколько, — прошептал мне на ухо, склонившись. — Долгие годы Ольга держит в страхе все соседние королевства. Родители не пускают детей без сопровождения стоит только последнему лучу солнца скрыться за горизонтом. А самым непослушным из них рассказывают на ночь страшилки с Ольгой в главной роли. Старуха похищает молодую кровь, а затем перепоручает своему внуку. Кира боится даже она сама — страшней чудовища я ещё не видел. Ольга лишь пешка в его кровавой игре, за чьей спиной можно прятаться. Её внук имеет репутацию светлого непогрешимого мальчика, а на самом деле этот мальчик руками своей бабушки творит самое настоящее зло, масштабы которого мы и представить себе не можем.

— Зачем ты мне это всё говоришь? — кажется, я начинаю немного нервничать.

Мужчина плавно "отлетает" от меня на метр, возвращая между нами дистанцию.

— Предлагаю тебе спасение. Я помогу тебе сбежать. Прожив в стенах этого замка сотни лет, не желаю более быть свидетелем убийств совсем юных существ.

— Убийств?! — я аж за сердце хватаюсь, прямо как бабушка Лизы, когда что-то идёт не по её плану.

Это уже не просто удивление, а самый настоящий шок.

— А ты думала в сказку попала? — злобно хохочет. — С принцессами, принцами, башнями и драконами, да?

— Хватит смеяться! Ты можешь вернуть меня домой?

— А я и не смеюсь, дитя, — улыбка вновь испарилась на его лице. — Мне очень тебя жаль, моё сочувствие к тебе безмерно, как ко всякому, кого несправедливо собираются обидеть. Я вижу ты чистый, ещё наивный ребёнок, не успевший понять кто он есть в этом мире, чего хочет и что может. Я могу вернуть тебя домой и обязательно верну. Они и пальцем тебя тронуть не успеют. Никакая Ольга и никакой Кир не смеют творить такие злодеяния каждый раз, когда меня рядом нет и я ничем не могу помочь очередной жертве. Только не в этот раз и не с тобой. Возьми меня за руку, и я проведу тебя в портал в твой родной мир. Дитя будет спасено, никто никого не убьёт.

Призрачная рука протянута в мою сторону. В прошлый раз это плохо закончилось — могу ли я ему верить? Выглядит он действительно обнадёживающе, смотрит так... по-отцовски. Как папа... который меня покинул несколько лет назад.

— Ты хочешь жить? — его слова бетонной плитой давят на меня.

Сердце бешено стучит, вторя приближающимся шагам в коридоре. Сюда явно кто-то идёт. Адреналин заставляет резко принять решение. Резко хватаю полупрозрачную руку, не успев прежде подумать, а возможно ли это вообще: коснуться бестелесного призрака.

Но у меня получилось. Я чувствую его руку и то... как сама становлюсь невесомой, прозрачной. Крик застывает в горле, рука мужчины тут же зажимает мне рот. Другой рукой он обхватывает полупрозрачную меня и увлекает в стену.

На секунду становится темно, затем я вижу другую незнакомую мне комнату, которая так же тонет в полумраке. И снова стена с чернотой внутри. Комната. Стена. Снова комната. Азиат переносит меня так быстро, словно принимает участие в конкурсе на самый быстрый призрачный полёт сквозь стены. И чем больше стен, тем лучше.

Сумасшедшая карусель из стен и помещений кружит голову. Уже не понимаю движемся мы прямо или вниз, а может даже и вверх, сквозь потолок. Глаза не могут сфокусироваться на чём-то конкретном, тошнота вот-вот одолеет меня, а сама я потеряю сознание, но вскоре всё закончилось.

Я наконец перестала перемещаться в пространстве и теперь просто лежу на холодном полу в тёмном (самом тёмном из всех) воняющем тухлыми овощами помещении без видимых окон и дверей. Призрачный мужчина исчез, словно его и не было.

Всё-таки, если бы не чудодейственный отвар ведьмы, сошла бы уже с ума. В этом я уверена. И это единственное в чём я могу быть уверенной прямо сейчас.

Василиса

Здесь холодно. Глаза никак не могут привыкнуть к темноте: похоже, здесь полностью отсутствуют источники света. Как и мобильная связь. Телефон, всё это время сиротливо лежавший в кармане моих брюк, мне совсем ничем не помог. Как бы я не вытягивала руки, не подпрыгивала и не приседала — результат нулевой, потому что на самом деле мобильник вообще вышел из строя: он просто выключился.

Мой последняя надежда на спасение уснула глубоким сном. Отчаяние затопило меня, я в бессилии села на пол, зависнув так на какое-то время. Нет окон, нет дверей — вообще ничего здесь нет. Даже дурацкого стула.

Нет, это просто невыносимо!

Боясь резких движений, осторожно ощупываю руками пол. Он деревянный и покрыт лаком — хоть без заноз обойдётся. Встаю на ноги и подобно слепому котёнку с нелепыми движениями, пошатываясь, изучаю обстановку: касаюсь пальцами шероховатой поверхности стен, делаю маленькие шаги в страхе на что-то натолкнуться.

После тщательного обследования вслепую моего нового места обитания прихожу к неутешительному выводу: в этой чёртовой "коробке" не появились магическим образом окна или двери. Как не было — так и нет. Никаких тайников нащупать не удалось, никаких подозрительных выпуклостей или углублений в стене или на полу...

Как это вообще возможно?

Минуты тянутся, ползут ленивой гусеницей. Успела уже позорно поплакать, продрогнуть до костей, перемотать в голове всю плёнку моей жизни от детского сада до сегодняшнего утра, когда ещё всё было в порядке и пока я не открыла дверь в этот, не побоюсь этого слова, ад.

Прошёл ли час, два, или даже три — я не знаю. Я просто хочу всё забыть, как страшный сон и вернуться домой. Хочу снова ходить в школу, готовиться к выпускным экзаменам, искать ВУЗ для поступления, болтать с Лизой о всяких глупостях, готова даже терпеть из последних сил идеальную во всех отношениях Вику.

А затем идти после занятий домой. Меня бы окатила грязной водой из лужи проезжающая мимо машина, напугала злая собака... Но дома я бы встречала маму после работы, мы бы ужинали, немного спорили, смотрели телевизор... Пусть хоть каждый день у меня рвётся рюкзак и пачкается его содержимое в луже. Только бы вернуться домой — прочь из этого Королевства Драконов.

Почему оно так называется вообще?

Дикая усталость навалилась на меня. Я уже почти засыпала, когда сверху раздался скрежет ржавых петель и лязг метала. Луч света пронзил черноту. Заморгав, задираю голову к потолку. Молодой светловолосый парень удерживает рукой квадратный люк и всматривается в темноту моей тюрьмы. Не знаю кто это, но мне радостно видеть хоть кого-нибудь.

— Эй... — вышло тише и более жалко, чем я хотела бы, но он меня услышал.

Незнакомец с громким звоном, заставившим меня вздрогнуть, отбросил люк в сторону, впуская ещё больше света. Вскакиваю на дрожащие ноги пока он спускает вниз верёвочную лестницу.

— Она не порвётся, не бойся, — услышала я мужской голос.

Мне не пришлось ничего говорить, чтобы было ясно, что сейчас я максимально настороже. Как он понял, что я испытываю недоверие к его персоне и его методам спасения? На призрака, читающего мысли, не похож — уж больно реален. Да и голос приятный в отличие от азиата.

А чему я вообще удивляюсь? Страх, должно быть, без каких-либо проблем и наличия таланта в чтении мыслей отчётливо виден на моём лице.

Не призрачными, а уже такими же, как у моего нового спасителя, настоящими человеческими руками обхватываю две вертикальные и довольно толстые верёвки, ставя ногу на самую нижнюю горизонтальную. Лестница закачалась от моих действий, но мне всё равно — лишь бы выбраться отсюда.

Верёвки грубые и не очень приятные на ощупь, но какое это сейчас имеет значение? Каждый шаг наверх даётся мне всё смелей и вот я уже почти на поверхности. Преодолев три метра пути, натыкаюсь на протянутую мужскую руку. О нет, больше ни за что на свете.

Игнорирую предложенную помощь и вскарабкиваюсь сама, пусть и несколько неуклюже. Если это моего спасителя как-то и задело, то виду никакого не подал. Зато больше никаких перемещений пока со мной не случится. Надеюсь.

Пока молодой, как будто даже мой ровесник, парень возвращает люк на место и сворачивает верёвочную лестницу, прибитую к полу возле люка, у меня есть немного времени рассмотреть его как следует. Серо-голубые глаза, не пухлые, но и не тонкие губы, средний нос, светлые волосы. Симпатичный, но не мой типаж. Блондин, надо же...

— Понадобилось время чтобы найти тебя. Я уверен, что ты голодна, но к счастью уже как раз наступило время обеда. Сначала отведу тебя умыться, затем в обеденный зал.

Он не улыбается, но не выглядит злым. Голос спокоен и слова доброжелательные. Только глаза почему-то смотрят немного насмешливо. Может, он тот, кто мне поможет?

— Я хочу домой. — Пытаюсь вызвать мотивацию у моего спасителя на ещё один геройский поступок. — К себе домой. Дома я и умоюсь и поем и даже отдохну по-человечески.

Блондин отрицательно качает головой. Мимоходом отмечаю, что он, как и его бабушка, одет в обычную привычную мне одежду. На фоне такого роскошного замка это смотрится непривычно. С такими строениями обычно ассоциируются длинные платья, кружева, корсеты, фраки...

— Сначала базовые потребности, потом поговорим, — командует парень.

Поворачивается ко мне спиной и идёт по ярко освещенному искусственным светом коридору с высоченными потолками, резными дверями и, как не странно, без признаков наличия окон.

Так а я не о базовых потребностях сейчас речь толкала? А как же базовая потребность в чувстве безопасности?

— Ты умеешь открывать порталы или что-то вроде того? — подстраиваюсь под его широкий шаг, но не слишком то успешно. — Как тебя зовут? Я всё еще в параллельном мире?

— Не умею. Кир. Да, мы не в твоём мире.

Кажется, он не очень настроен болтать со мной. Парень не пытается приблизиться ко мне или коснуться, лишь оглядывается, чтобы убедиться, что я иду следом. Он чуть замедляет шаг, видя, что я совсем не поспеваю за ним.

— Это ты внук Ольги Евгеньевны? Порождение настоящего глубинного зла?

Кир в удивлении и с ещё большей насмешкой посмотрел на меня.

— Это тебе очкарик сказал? — иронично изгибает бровь.

— Азиат... да.

— Даю тебе совет: никогда не верь Онджо. Это всего лишь скучающий поехавший старик. И не смотри на его внешность, на самом деле ему намного больше лет.

Кир явно не в восторге от призрака. Что-же, я тоже ничего о нём хорошего сказать не могу.

— Он в самом деле призрак?

— Самый настоящий.

— Это настоящий замок с настоящими приведениями?

— Прозрачный тут только Онджо, к счастью.

Однако, в коридоре, по которому мы идём, стоит такая тишина, словно кроме нас двоих здесь никого и нет. Кроме, разве что, призраков. Только наши голоса и шаги и слышны, кажущиеся весьма громкими. Их эхо отскакивает от бежевого оттенка стен, увешанных картинами с позолоченными рамами и украшенных лепниной с изображением виноградных листьев, ангелочков и прочей «попсой».

— Почему ты его не прогонишь, если он тебе не нравится? — снова завязываю диалог.

— Это невозможно, — парень недовольно цокает. — Нельзя прогнать истинного хозяина замка, построившего его.

Коридор, по которому мы идём, петляет: то направо свернём, то налево. Удивительно светлый, просторный... Ну такая красота, если бы не обстоятельства моего пребывания здесь!

Больше всего впечатляет винтовая широкая лестница, по которой мы сейчас поднимаемся наверх. Смотрю под ноги на ступени и не могу налюбоваться на мельчайшие узоры из ярких отполированных плоских камушков. Резные перила, потрясающие воображение виды — всё красиво, перехватывает дыхание, но это не мой дом. К чему такая красота, если не родная сердцу она...

— Так почему тогда сам не найдёшь себе другой замок? Или они у вас тут все с призраками?

Кир идёт чуть впереди меня, на одну ступень выше. Чувствую себя в чуть большей безопасности, соблюдая крошечную дистанцию, так что догнать парня я уже даже не пытаюсь.

— А я здесь и не живу обычно, только в гостях бываю. Василиса, — он впервые назвал меня по имени, хотя я не представлялась, — Старайся обходиться без рукопожатий с призраками. Этим ты даёшь разрешение быть твоим проводником. С Онджо такие шутки не покажутся тебе смешными.

— Шутки? Какие шутки? Я чуть не умерла от страха! — возмущённо топаю по очередной каменной ступеньке.

— Тебе нечего бояться, — говорит, как маленькому несмышлёному ребёнку. — Главное не бросайся в крайности и не принимай поспешных решений.

— Я всего-то собралась пойти в школу...

— Ты прекрасно понимаешь что я имею ввиду, — ответила его спина тем самым высокомерным поучительным тоном, который меня уже раздражает.

Почему так захотелось стукнуть этого блондина? Мы преодолеваем последнюю ступень лестницы и перед нами предстаёт очередной коридор с множеством дверей и поворотов. На этот раз я вижу, что есть окна. Даже чуточку радостнее стало при виде солнечного света, бьющего в стёкла и бросающего свои тёплые блики на пол и стены.

— Проблема в том, что я ничего не понимаю, — спорю с ним.

— Не всё сразу, человечка, — Кир ведёт меня к белой двери с позолоченной ручкой и отворяет её передо мной. — Здесь ты можешь привести себя в порядок.

Василиса

Это подобие ванной комнаты. Стены обклеены белой матовой плиткой, есть зеркало с деревянной тумбой — тоже белого цвета, где расставлены всякие флакончики и баночки. Не знаю на каком языке этикетки на них, но я его каким-то образом понимаю, ровно как и речь всех вокруг. "Чистые зубы", "Чистое тело", "Чистые волосы" — простые названия, но банки такие маленькие, и я не понимаю как эти несчастные сто миллилитров помогут очистить всё тело? Они все одноразовые?

Беру одну из них и вижу инструкцию по применению: "Каплю крема нанести на любой участок тела. Дать впитаться в течение одной минуты". Теперь у меня ещё больше вопросов. Никакой ванной или душевой кабины здесь нет. Нет раковины, нет воды. Я не понимаю каким образом я должна привести себя в порядок. Есть только зеркало да странные банки с нелепыми инструкциями.

В том самом зеркале на меня смотрит симпатичная, но не самая красивая девушка в мире. Немного рассерженная и уставшая. С грустью отмечаю покрасневшие от недавних слёз в подвале глаза, бледность кожи, взлохмаченные волосы.

И таким меня видел Кир. Не то чтобы мне хотелось ему понравиться, да и вообще... Минуло несколько часов с тех пор как я открыла входную дверь, собираясь пойти в школу, а угодила вместо этого в кроличью нору. От этой мысли слёзы снова подступили к глазам, готовые пуститься ручейками по моему лицу.

Но я должна держаться. Хотя бы назло ведьме, что считает меня никчёмной. Что там говорила наш школьный психолог по поводу неудач? Извлеки выгоду, найди плюсы. Что же, у меня уважительная причина для сегодняшних прогулов, а также нет необходимости краснеть из-за невыполненных домашних заданий по химии. А ещё я освобождена от неприятного лицезрения идеальной Вики. А вот о матери и Лизе лучше вообще пока не думать — совсем расклеюсь.

Руками пытаюсь привести волосы в порядок. Они у меня густые, длинные и каштанового цвета, как у мамы. Одежда на мне выглядит вполне сносно: фиолетовое худи никак не пострадало от приключений, брюки тоже целы. Интересно: моя куртка всё ещё в той комнате?

Кир ждал меня, со скучающим видом прислонившись спиной к стене. Как только я вышла из ванной комнаты, сразу двинулись вдоль коридора. Коридоры, коридоры, коридоры... когда они закончатся?

— Ты одет не как человек живущий в замке, — озвучиваю я, наконец, странный факт.

На нём кроссовки, джинсы и футболка в чёрно-белую полоску. Даже я в сравнении с ним выгляжу чуточку сдержанней.

— Есть королевства, где одеваются иначе: длинные пышные платья с корсетами, фраки. Но джинсы намного удобней, согласись.

— Что за королевства?

— У вас страны, у нас королевства. Наше королевство, кстати, называется Драконьим, а точнее «Королевство Драконов».

— Кир, где я могу поймать сеть на телефоне? — этот вопрос меня волнует гораздо больше нежели карта параллельного мира.

— Нигде. У нас нет Интернета, мобильной связи, электричества.

— Как же вы...

— Магия, — он сдержанно улыбается. — Кстати, мы уже на месте.

Мы пришли в просторную светлую столовую с длинным столом на двадцать с виду персон, который занимали лишь ведьма и ухмыляющийся Онджо. Последний вовсе не сидел на стуле, а стоял перед столом, пронизывая собой мебель насквозь. Да и тарелок перед ним не было.

— Сидеть на стульях призракам не очень-то удобно, — азиат-очкарик снова озвучил то, что творится у меня в голове.

— Садитесь скорей, — а это уже ведьма встрепенулась при виде нас. — Где ты нашёл Василису, Кир? Ты мне так и не рассказал.

Заскрипели стулья по плитке, когда я и Кир садимся напротив его "милой" бабули. В тарелках перед нами красного цвета суп, овощной салат, бурый рис. Как-то даже... слишком нормально и обычно.

— Наша гостья заплутала? — хихикнул Онджо.

— Онджо, перенёс её в подвал, — Кир проигнорировал призрака, даже не глядя в его сторону, на что наш призрачный собеседник начал что-то неразборчиво бормотать себе под нос.

— Кир, ты приземляешься слишком жёстко — нас тряхнуло. Помнишь что я тебе говорила?

Мои глаза снова взлетели на лоб. Как это вообще понимать? Кир такой молодой и уже управляет самолётом? Это он вызвал то землетрясение? Он же ведь не намного старше меня на вид... Онджо едва ли не истерично начинает хохотать.

— Помню, — отвечает Кир своей бабушке. — Я поторопился, нужно научиться отключать мысли при приземлении, — раздражённо косится на похихикивающего призрака. — Но это легче сказать нежели сделать.

— Кир — пилот самолёта, — Онджо театрально прижимает руки к сердцу с мечтательным выражением лица, устремив взгляд вверх. — Такой героический образ, Кир, я восхищён!

Взгляды молодого парня и призрака скрещиваются в только им понятном поединке.

— Любой из мира нашей гостьи будет восхищён, — продолжил кривляться азиат. — Это уважаемая профессия, говорящая о твоём мужестве и силе, остром уме и выносливости. А вот неизвестность людей пугает, странные, непривычные им формы жизни вызывают отвращение и страх. Василиса не хотела бы знать, что ты не человек обычный и понятный, такой же, как она. И вообще не совсем человек.

— Если ты сейчас же не заткнёшься... — Кир хмуро посылает глазами только для Онджо понятное сообщение.

Весьма опасное сообщение, судя по холоду, что сквозит в глазах парня. Призрак фыркает, но на моё удивление послушно замолкает. Так мне всё-таки стоит опасаться Кира? Иначе почему Онджо его боится...

На этом странности не заканчиваются. Ведь я определённо точно попала в сумасшедший дом. Мало мне учительницы биологии, похищающей школьников на досуге, неадекватного призрака и «не совсем человека» Кира. Мало. Ведь в дверях появляется светлая головка Вики с её задорными кудряшками. Даже здесь от неё никакого спасения!

— Ты опаздываешь, просила же не задерживаться! — даже не повернув головы, обратилась Ведьма к моей однокласснице. —Зря я вас что-ли от занятий отпрашиваю? Где близнецы?

— Даниэль потерял свои брюки, а у Габриэля проблема с хвостом, — ответила Кузнецова, плюхаясь на соседний с ведьмой стул, не забыв и мне подмигнуть при этом.

Уже отказываясь что-либо понимать, я просто начинаю осторожно, маленькими неуверенными глотками, поглощать красный суп из своей тарелки, оказавшийся томатным. Никогда такой не ела, но он удивительным образом похож на обычную нормальную еду. Не подсыпали же мне отраву? Отравить и отваром душицы можно было... Но я всё ещё в относительном порядке, а значит и суп мне вряд ли угрожает.

Воцарившуюся пятисекундную тишину нарушают два мужских голоса в коридоре. Они хохочут, спорят между собой. Судя по всему, обладатели голосов идут сюда. А вот и показались новые лица на нашей сцене театра абсурда. Причём это два совершенно одинаковых лица — так понимаю, что это те самые близнецы.

Кто из них Габриэль понятно сразу по виляющему позади хвосту. Неужели не накладной? Совсем некстати вспоминаю ту жуткую картину в башне со скалящимся волком. Мурашки выскочили, подобно юношеским прыщам, от такой ассоциации. Ну, конечно же он накладной! Дура что-ли? — успокаиваю себя.

В это время довольно симпатичные темноволосые парни модельной внешности усаживаются за стол, одновременно уставившись на меня, как на интересный музейный экспонат. А вот они больше соответствуют моим представлениям о мужской красоте, но девичьего трепета во мне сейчас никто из присутствующих молодых мужчин вызвать не может.

Если только кто-нибудь из них не предложит вернуть меня домой. Я ведь даже готова обещать, что никому ничего не скажу, что могу сделать вид, будто ничего не было и просто жить дальше, как жила до сегодняшнего утра.

— Это и есть наша спасительница? Выглядит не впечатляюще. — Это Габриэль ухмыляется, не отводя от меня серых глаз.

— Оракул указал на неё, — встряла ведьма, осаждая парня, — и был прав. Ты и сам должен почувствовать.

Габриэль нарочито громко делает глубокий вдох, раздувая ноздри.

— Да, и в самом деле безвкусное ничего.

— Габ, прекрати, — Даниэль локтем пихает брата и смущённо смотрит на меня.

Кир усмехается, даже и не думая защищать мою честь и достоинство. А чего я ожидала?

Мне всё равно на их перепалку и что они там обо мне думают. Странные они все. И разговоры ведут странные. Но всё мое внимание сейчас обращено на одну особенность Габриэля. Не могу не смотреть на его хвост, как бы неприлично это не было.

Да и мне ли думать о приличиях? Похитили среди бела дня, напоили какой-то гадостью, временно превратили в призрака, бросили в подвале умирать от страха и, главное, никто мне ничего не объясняет! Быть может, параллельный и само Королевство Драконов — это некая палата для не совсем адекватных людей из нашего мира?

И причём тут драконы?

А хвост, я всё ещё надеюсь, не настоящий: мокрой псиной, кажется, не воняет. Свисает со стула, самопроизвольно не дёргается. От Кира не укрылось моё внимание к пушистой части тела Габриэля. Ну а ты чего уставился то?

С беспокойством перевожу взгляд на Онджо — как бы не выдал мои мысли всем на блюдечке. О, какое было бы блюдо! Никакой томатный супчик, пусть хоть все повара моего мира и параллельного трудятся над ним, не годится и в подмётки солянке в моей голове. Но Онджо, к моему счастью, потерял ко мне интерес. Теперь всё его внимание обратилось к близнецам. Призрак со скучающим видом лениво сканирует их взглядом.

Весь остаток обеда проходит в относительном спокойствии. Мерно гремят столовые приборы о тарелки, стучат бокалы на столе, льётся сок из графина, и все говорят о неком Кристофере, который сильно занят работой и вот-вот должен будет явиться. Скорее всего завтра.

Не знаю кто такой этот Кристофер и зачем он явится, но это точно не к добру. Мне незамедлительно нужно что-то предпринять для своего спасения. Уже ясно: никто мне здесь не союзник. Хотя еда, кажется, не отравлена — уже хорошо.

Кир

Далеко к югу от Королевства Драконов, в Королевстве Волков, ещё полгода назад расчехлили свои чемоданы мои родители. Я уже привык к их командировкам в разные точки нашего мира, хотя эта и была самой длинной из всех, что я помню. В детстве не любил разлуку с ними, подростком полюбил.

Сейчас я просто рад, что они заняты любимым делом, что зажигает огонь в их глазах и тянет улыбку на румяных после путешествий лицах. Замок бабушки — мой второй дом на время отсутствия матери с отцом, но сейчас я гораздо реже бываю здесь.

В этот раз моё присутствие обусловлено не отъездом родителей (мальчик-то взрослый уже — восемнадцать лет), а просьбой бабушки помогать приглядывать за девочкой из человеческого мира.

Целый месяц Вика вместе с моей бабушкой жили обычной жизнью людей лишённой какой бы то ни было магии. Понадобилось время чтобы изучить и понять личность девушки, на которую указал Оракул. Чем она живёт, как думает.

Необходимо было не просто притащить Василису сюда, а сделать это с минимальными потерями. Поэтому все единогласно решили, что вместе с бабушкой отправится именно Вика: она тоже девчонка, и "одноклассницы" подружатся.

Но что-то дружба у них не заладилась. Да и не уверен, что бабушка действовала мягко и в подходящее время, ведь день рождения у этой человечки лишь в мае и, признаться честно, данный факт несколько настораживает.

Кристофер просил повременить, но бабушка убедила его поторопиться, ведь позже она будет занята рассадой особого сорта жёлтых роз, умеющих светиться в темноте. Спорить с ней не было смысла: она и без того очень неохотно согласилась на наставничество, и уже намекает, что очень рассчитывает на помощь Кристофера.

Зря переживает. Любопытные близнецы (особенно Габриэль) не могли пройти мимо и сразу вызвались помогать Василисе, когда Академия ещё только-только назначила мою бабушку, как ответственного сотрудника и опытного преподавателя, наставницей для человечки.

А даже если бы и не хотели, всё равно без дела не остались бы: Кристофер, их отец, просто не позволил бы сыновьям бездельничать, пока сам он работает от рассвета до заката. Тем более что сегодня мы все освобождены от занятий в Академии — иногда полезно иметь родственников из преподавательского состава. Хотя дело не в этом, а в том, что само руководство Академии соглашается с тем, что юную гостью должны окружать такие же молодые люди для поднятия духа.

А там вообще есть что поднимать? Девчонка кажется хилой. Признаться, я ожидал большего.

Ещё в последние два дня всё чаще думаю о родителях, так как вот-вот должно было прийти письмо от них. Они пишут мне письма каждую неделю, и затем ещё одна неделя уходит на доставку конверта почтовой совой.

Таким образом, каждые две недели я должен быть готов к тому, чтобы писать ответное письмо. И желательно как можно скорее и не сильно кратко, чтобы по возвращению родителей домой не пришлось выслушивать их неудовольствие моему поведению.

Однажды они отправились на пару месяцев в Тигровую Королевство, а мне было пятнадцать — не очень подходящий возраст для обмена письмами с родителями. Так потом они устроили мне такую взбучку, что я был уже и не рад прогулянным занятиям в школе, подростковым увеселительным мероприятиям где-то за углом или у кого-то во временно пустующем доме.

Вчера совы не было, возможно, мне стоит ожидать её сегодня. Заранее открыл окно и периодически заглядывал в комнату, где всегда ночевал, будучи в гостях у бабушки. Но птицы всё не было и не было. Уже и обед закончился (неловкий и странный, кстати: Василиса всё время молчала и смотрела то в тарелку, то на хвост Габриэля), а я не знаю чем теперь занять себя.

Прогул это не всегда весело. Сейчас бы я не отказался от занятий по своим любимым дисциплинам. Интересно, а куда дальше пойдёт учиться человечка? Знаю, у них там тоже можно изучать историю, но уверен, что она не так интересна, как наша.

Да и интересна ли вообще история этой девчонке? Может она её терпеть не может. Не всем же быть такими её любителями, как я. Обучаясь на первом курсе в местной Академии по направлению «История миров», я окончательно убедился, что хочу изучать именно это. Чем же интересуется наша гостья? Загадка. Пока она для меня пустой белый лист без каких либо интересных ярких красок.

Да она и не обязана мне нравиться, ведь я просто приглядывать и помогать должен, но не более. Правда, любопытство она у меня всё же вызывает, наверное. Человечка то хмурится, то злится, то пугается. Какие мысли у неё в голове?

Меня раздирает два желания: стать ей хорошим другом, либо же держаться на расстоянии. Её настороженное и немного агрессивное выражение лица не добавляет мне желания находиться близко к ней, в общем-то. Поэтому решил после обеда отчалить в свою комнату, а пока кто-нибудь из работников замка проведёт краткую экскурсию девчонке. С этим справятся и без меня.

Но долго скучать наедине со своими мыслями мне не пришлось. Сова лениво села на подоконник открытого окна и выпустила из клюва конверт. Тот плюхнулся на пол, но птицу это не волновало: она уже упорхнула, довольная выполненной работой.

В письме родители пишут о своих наблюдениях за разными видами диких животных Волчьего Королевства. А ещё рассказывают о своих успехах в фотографии — зверушек не так просто поймать в объектив магической фотокамеры. О том, как быстро продвигается их исследовательская работа, как много материалов смогут включить в свою книгу.

Это просто буквы на бумаге, но даже через чернила я чувствую их радостное возбуждение, как и всякий раз, когда речь заходит о работе. Хотел бы и я в будущем так гореть своим делом.

Далее в своём письме родители переходят к привычным вопросам, на которые я, конечно, должен незамедлительно ответить. Как моя учёба в Академии? Хорошо ли питаюсь? Слежу ли за порядком в доме? Они знают, что живу временно у бабушки, но беспокоятся о пустующем доме и копящейся в его стенах пыли.

"Надеемся, что ты ещё не сбежал от бабушки. Звонко целуем в лобик, твои мама и папа".

Ха! Сбежишь от неё... Проживать в одном замке вместе со своей бабушкой не всегда просто. Её укачивает от моих приземлений, иногда я громко топаю, а порой слишком громко разговариваю. Моим друзьям доставалось не меньше. Габ и Дан, по её словам, оставляли всюду после себя волчью шерсть, хотя я, честно говоря, сам никогда этого не наблюдал. А Викар... Вика только вызывает молчаливые горестные вздохи у моей бабули.

Но не верно было бы полагать, что я не люблю свою пожилую родственницу и только жалуюсь на неё. Многим, кто с ней не знаком близко, может показаться, что она холодна и даже жестока, но это не правда.

По-настоящему она ни к кому не испытывает неприязни. Просто очень любит личное пространство, тишину и уединение. А ещё свои розы, которыми засадила весь внутренний двор замка. Разве может быть злым тот, кто каждый день заботится о цветах, любуется ими, с наслаждением вдыхает запах цветущих красавиц?

Даже Онджо — бельмо в моём глазу, не вызывает у неё ненависти (хотя иногда мне жаль, что призрака невозможно хорошенько стукнуть по голове). Большую часть времени он просто смешной, когда его проказы не касаются меня лично.

Что же. Я уже знаю чем будет занят мой ум сегодня — родители будут ждать ответного письма. Это главная цель, центр всех мыслей. Верно же?..

А в голове мелькнул образ нашей длинноволосой гостьи с настороженностью, горящей в больших и невероятно голубых глазах. Ладно, она симпатичная, хотя и не кажется той, кого мы все ждали.

Василиса

Чем ближе подкрадывался вечер, тем громче казался мне стук собственного сердца. У меня нет уверенности в том, что я собираюсь сделать, но и пусть не думают будто похитили безропотную куклу, которой всё равно. Я верю, даже Королевство Драконов не без добрых людей, которых до глубины души возмутит произошедшее со мной.

Самой лучшей идеей было сейчас исследовать двор замка, чтобы понять где есть выход за территорию или хотя бы незаметная лазейка. Однако, вглядываясь в усыпанные шипами кусты неприветливых розовых роз, всё же хочется надеяться, что мне не придётся продираться сквозь их колючие ветви: ведь сегодня я собираюсь сбежать. Сразу как только луна заявит свои права на освещение крон высоких сосен, что окружают замок.

К счастью, море, увиденное мной из окна башни, не омывает всю территорию замка, а облизывает берег лишь в задней части двора. Кто-то мечтает о домике у моря, а у людей тут (или почти людей) такие богатства. В остальном же, помимо моря, только суша с лесными пейзажами. Это обстоятельство несказанно радует меня, так как по воде я бы точно не удрала.

Ещё я заметила, что погода здесь совсем летняя — в своей одежде мне становится жарко и не комфортно. Все щеголяют в футболках, кто-то в рубашке или блузе, как ведьма, или в топе с тонкими бретельками, как Вика.

Всё-таки дома, в моём родном городе, ещё холодно, местами лежит снег, а тут вдруг внезапно я попала в лето. И это единственное, что кажется мне приятным в данных обстоятельствах. Архитектура, разве что, ещё красивая.

Не смотря на количество коридоров и весь масштаб замка, что поразили меня первоначально, мне удалось запомнить путь от столовой до спальни, которую мне выделили. Ая, румяная розовощёкая работница замка, показала не только отведённую мне спальню, но и объяснила как пользоваться теми самыми банками с кремами.

Оказывается, для них это самые обычные магические средства гигиены. Действительно, как и указано в инструкциях, достаточно нанести на участок зубов, кожи или волос одну каплю крема, и в течение всего одной минуты становишься как новенькая. Даже ощущение свежести и увлажнённости кожи будет: всё как после обычного принятия ванны. Только без облака ароматной пены, самомассажа скрабом, своеобразной медитации с мыслями обо всём на свете.

— Звучит всё круто, но это не заменит релаксацию от лежания в ванне, — говорю я Ае.

— За релаксацией мы идём купаться в море, — пожимает плечами.

— А одежда на мне тоже станет чистой от этих кремов?

Кроме моего худи и брюк у меня с собой ничего и нет — никто меня не предупреждал о предстоящем похищении.

— Одежду нужно нести в прачечную, — отвечает мне Ая, — я покажу где она. Там настроены магические схемы для очищения одежды и обуви из любых материалов. А новую одежду увидишь в шкафу у себя в покоях. Твоя куртка тоже уже там со всеми остальными вещами. И ботинки можешь заменить на кроссовки.

Подготовились, смотрите-ка, ещё и слова моего мира знают, как родные. Надеюсь, хоть одежду мне нормальную подготовили, а не какие-нибудь бабочки-цветочки со стразами.

— А про зубы вы хорошо придумали... — говорю искренне, — Ая, можно мне отдельную свою банку?

От такого крема я бы и в самом деле не отказалась, можно и с собой домой забрать...

— В этом нет смысла: наши банки самоочищаются и не копят в себе бактерий от других людей.

Так что если и приобретать себе такой волшебный крем, то только если урвать из ванной комнаты, но Василиса Вьюгина не воровка, и так поступать не в моих правилах. Буду и дальше елозить зубной щёткой, когда вернусь домой, как простые смертные моего мира. Эх, а жаль!

Выход из замка Ая тоже охотно мне показала. И очень-очень много нахваливала розы во дворе, которые разводит, кто бы мог подумать, ведьма — Ольга Евгеньевна. Да, розы очень красивые — маме бы точно понравились, но никак не вяжутся такие хрупкие нежные создания с холодно поджатыми губами моей биологички, если её ещё можно так называть.

После ничем не примечательного ужина с овощным рагу и запечённой уткой, после разговоров, которые я не понимаю, сразу отправилась погулять по двору. Обошла всё вдоль и поперёк, но неприметных лазеек не обнаружила: всё обнесено каменным забором. Выход один — ворота. Идти придётся ночью, чтобы повысить свои шансы остаться незамеченной.

Понуро бреду вдоль пышных цветущих кустов назад к замку, когда до меня доносятся голоса. Сразу угадываю, что это из беседки, хотя в вечерних сумерках мне не видно кто там.

— Где пропадал? Весь день в комнате сидишь, — голос, как у Даниэля.

— На письмо отвечал. Ты же знаешь, что не ответить нельзя, — ну а это Кир.

— А про наше великое дело рассказал? У нас ничего себе, что начинается! Убийца волка наконец-то с нами, правда, хилая какая-то, — это Габриэль.

— Главная проблема в её несовершеннолетии, — говорит Кир. — Как бы проблем не возникло.

— Долго нашей спасительнице ещё до восемнадцати жить? — спросил Даниэль.

— До девятнадцатого мая.

Кто-то присвистнул.

— Ну, не бросим же мы её сразу в бой — в чём проблема? — говорит Габриэль.

— Надеемся, ни в чём, — ответил Кир.

— Эх! Не так я себе охотницу представлял, — продолжил Габриэль. — Да ладно, Кир, отец всё уладит, если что.

У меня складывается стойкое ощущение, что разговор идёт обо мне, но тем более непонятным он становится для меня.

Убийца волка. Спасительница. Охотница. Безвкусное ничего. Все эти эпитеты мне категорически не нравятся. Не знаю в чём состоит их замысел, но мне уже заранее ничего не нравится. Что за письмо? Кто такой их отец и что он уладит? И зачем завтра приедет какой-то там Кристофер?

Уж не собираются ли они из меня сделать некую приманку для какого-то дикого животного? Для начала отравят (или уже начали: я уже снова не могу быть уверенной, что еда, которой меня здесь кормят, безопасна), а потом бросят на съедение чудищу. Тот и отравится мной. Жертва-спасительница.

И ведь не жалко такую — безвкусное же ничего! А для чего им ещё нужна именно совершеннолетняя девушка? Почему именно я? Вика меня сдала им на съедение? Ведь так сильно терпеть меня не может. Но не сходится: некий Оракул якобы указал на меня. Ему меня не жалко совсем?

Василиса

Ночь холодна. Продираясь сквозь, жёсткие колючие ветви чёрных в ночи сосен, уже начинаю жалеть о своей затее. Надо признать, что мой необдуманный побег — глупая детская выходка.

В замке было тревожно и злость на происходящий цирк с самыми нелепыми клоунами, что я когда либо видела в своей маленькой никчёмной жизни, рвалась из меня. А теперь, когда холод целует мне кости, а иглы царапают кожу, от неё не осталось и следа.

Теперь я запутавшаяся маленькая глупая девочка, что бродит по тёмному опасному лесу в неизвестном мне и угрожающем моему здоровью и жизни мире. В замке меня хотя бы кормили и почти казалось даже, что никто не собирается причинить мне вред.

Нужно незамедлительно вернуться в теплую постель и забыть о своей неуместной смелости и инициативности. Хорошо хоть свою куртку додумалась надеть, ведь ночью похолодало.

Оборачиваюсь назад и не вижу ровным счётом ничего. Я не понимаю откуда пришла, где и в какой момент повернула. Луна, как назло, покоится под покровом густых туч. Даже звёзд совсем нет. И надежда на спасение тает с каждой минутой. Я заплутала — не мудрено в такой-то темноте. На что вообще рассчитывала?

Тяжело сглатываю ком отчаяния и зарождающейся паники. Так чувствует себя ребёнок, потерявший из виду маму в большом супермаркете. Он со слезами на глазах всматривается в хмурые и безразличные к его горю лица людей, пихающих в своих тележки бутылки молока и сыр.

Он неуверенно пойдёт искать среди колбас, а затем ему покажется, что в хлебном отделе его мама выбирает булочки. Не глядя по сторонам, тоннельным зрением малыш устремится к родной фигуре, но окажется, что это чужая женщина. И тогда он заплачет и будет стоять застывшей гипсовой фигурой до тех пор, пока его не спасут.

Да, я хочу чтобы кто-нибудь пришёл и спас меня, и дело даже не в страхе темноты и заледеневших руках. Мне страшно от незнания, куда приведёт меня путь, что же дальше. Что если призраки в смокингах и хвостатые парни это не самые страшные лица этого мира?

В голове, где-то позади всех моих переживаний маячит образ Кира. Не понимаю почему именно это высокомерное лицо с насмешливой ухмылкой... Но ведь однажды он уже вызволил меня из беды! А ведь прошло всего несколько часов с тех пор как он открыл тот скрипучий люк в подвал, даруя мне свет и надежду.

В глубине тёмного леса раздаётся звук. Ноги тяжелеют от испуга, и я запинаюсь о твёрдый камень. Едва не падаю, но сохраняю равновесие, затаив дыхание. Прислушиваюсь. Это скулёж, собачий жалобный скулёж доносится вновь. Или волчий.

Сердце заходится в бешеном ритме, мысли бросаются в рассыпную. Они покидают меня; всякое напускное спокойствие рано или поздно даёт трещину — стоит лишь пролиться последней капле здравомыслия. И она, повисшая на краю ресниц, вот-вот ударится о землю, а я захлебнусь в панике.

И я уже почти всхлипываю, как последняя соплячка, когда широкая ладонь зажимает мне рот, а моё тело с силой, до боли, прижимает спиной к себе некто очень бесцеремонный и пугающий. Мои попытки освободиться взрываются болью— напавший не ослабляет хватку, а только лишь вжимает меня в себя еще усердней.

Бабочкой в паутине бьюсь, но тот, кто меня удерживает, даже не колыхнётся. В этот момент я сдаюсь и просто тихо плачу, поливая влагой руку, что зажимает мне рот под аккомпанемент не смолкающего подвывания среди сосен.

Мне не видно лица мужчины, но на мгновение чувствую лёгкие множественные касания к своим волосам, как если бы меня... целовали? Всё это кажется мне настолько невыносимым, что я чувствую, как меня бросает в жар, предвещая скорую потерю сознания. Моё тело резко становится лёгким, как пушинка, а слуха сквозь вату освобождения касаются голоса, зовущие меня в спасительное забытье.

По позвоночнику вдруг бежит змейка мурашек, и до меня доходит, что меня более никто не держит, а голос Кира призывает меня посмотреть на него. Дымка перед глазами отступает — я прихожу в себя, не успев потерять сознание. Передо мной стоит Кир.

— ... слышишь меня? — он, уже намного бережней, держит меня за плечи. — Василиса?

— Д-да...

— Всё хорошо, не бойся, — сейчас парень выглядит более добрым, чем прежде. — Это всего лишь Даниэль. Я и сам испугался, пока не понял, что это он. Извини, что напугал тебя.

— Мне всё равно на Даниэля и его зеркальное отражение в виде Габриэля! — как и всегда при стрессе начинаю злобно шипеть, едва сдерживаясь, чтобы не сорваться на крик. — Ты мне лучше скажи какого чёрта вы живёте возле леса, который кишит дикими волками! — мой голос срывается и сипит.

Кир мнётся с ответом. Сначала он открывает рот, порываясь что-то сказать, а затем закрывает, передумав. Его нахмуренные брови не сулят ничего хорошего, и я боюсь услышать ответ. Тут Кир делает глубокий вдох, а я щурю глаза, как бы предупреждая, чтобы не смел пугать меня ещё больше.

— Адреналин тебе поможет — поэтому я скажу тебе сейчас и сразу. Это был оборотень. Даниэль.

Это последнее, что я ожидала услышать. Из меня вырывается нервный смешок.

— А ты вампир?

Теперь уже у Кира нервно дёргается рот в подобие улыбки. Той самой: насмешливой и снисходительной.

— Я тоже своего рода оборотень, — отвечает. — Только не волк, а дракон.

Видя отсутствие моей реакции, этот сумасшедший продолжает:

— Наш мир в основном населяют оборотни разных видов. Это волки, медведи, драконы и другие. Есть здесь и обычные люди из твоего мира, чародеи, маги разных рангов, но их меньшинство. Потому королевства и называются таким образом. Это Королевство Драконов, так как исторически сложилось, что правящая семья — драконы. В других королевствах дело обстоит похожим образом.

— Ольга Евгеньевна — ведьма? — отмираю наконец я.

— Моя бабушка дипломированный преподаватель зельеварения в местной Академии, но магией она не владеет...

— Как же она тогда меня похитила по-твоему? — перебиваю парня.

— Порталы каждый дурак может открывать...

— Ты мне наврал!

— ... если у него есть на то разрешение, — спокойным тоном закончил Кир.

— А у тебя нет?

— У меня нет, — ухмыляется с таким видом, словно наслаждается моим отчаянием и крайней степенью удивления. — Я к тому же слишком молод.

— Мне что, ждать твоей старости, чтобы ты вернул меня домой?

— Я может и в старости его не получу, — деловито пожимает плечами. — Но ты вернёшься домой — я обещаю. Никто из нас не хочет тебя обидеть. Потерпи до завтра. Завтра вернётся из рабочей поездки Кристофер, отец близнецов, и расскажет нам дальнейший план действий. Пока же я даже не уверен в том, что тебе рассказать. Я могу ошибиться. Лучше дождаться того, кто сможет прояснить тебе полную картину происходящего.

— Получается, что ты вообще совершенно бессмысленный и беспомощный! Начинаешь помогать, но не доводишь помощь до конца! Всё равно что вытащить пулю из продырявленной груди, но не зашить рану! — кричу ему в сердцах на пережитых эмоциях.

Резко отворачиваюсь и начинаю размашистыми шагами удаляться от раздражающе веселящегося выражения серых глаз.

— Василиса! — смеётся парень. — Не в ту сторону. Иди за мной.

Заставляю себя далее молчать, и, пытаясь отвлечься от своих эмоций, сосредотачиваюсь на своем дыхании. Вдох. Выдох. И так по кругу.

Кир идёт на шаг впереди, я не отстаю. Ночь по-прежнему черна, но мне уже не страшно, хотя и замечаю, как дрожат мои пальцы. Сейчас бы я не отказалась от того отвара душицы, что пила сегодня утром под зорким взглядом Ольги Евгеньевны.

— Далеко же ты забрела, — прерывает тишину Кир. — Но из точки А в точку Б ты бы очень долго не попала. Кругом на многие километры один сплошной лес. Прежде чем бежать, нужно понимать куда бежишь.

— И без твоих нравоучений справлюсь. Ты слишком молод для чтения нотаций — оставь это, как и открытие порталов, своей дражайшей бабуле!

— Хорошо, — почти без эмоций.

Робот он что-ли?

— Почему ты терпишь нападки в свою сторону? Только не говори, что ты еще и бесхребетный!

Наконец, я слышу его раздраженный и вовсе не спокойный вздох. Может, не так уж и безразличен он был всё это время.

— Просто я пытаюсь отнестись с пониманием к твоему страху, — Кир резко останавливается, прерывая наш путь, и поворачивается ко мне лицом, почти невидимым в темноте. Только глаза теперь ярко светятся жёлтым, а зрачки стали узкими и вертикально вытянутыми. — Но и моему терпению есть предел, — мужской голос приобрёл страшные рычащие нотки. — Ещё одно оскорбление с твоей стороны, и я избавлю тебя от своего омерзительного общества!

Всё это как ушат холодной воды. Кир возвышается надо мной на целую голову и стоит так близко, что мне слышно его разъярённое дыхание. Растерянность и настоящий испуг не дают мне ничего ответить. Да и нет больше желания продолжать перепалку. Высокомерным он нравится мне гораздо больше, чем злым...

Василиса

Обратный путь до замка показался мне значительно короче, чем когда я отправилась в своё ночное путешествие. Мысли крутятся подобно белью в стиральной машине, принося чувство неловкости и стыда за себя.

В самом замке, в коридорах, уже давно тускло горят маленькие, похожие на стеклянные шары, сферы-светлячки. Они парят под самым потолком и дарят мягкое туманно-жёлтое свечение, отбрасывая наши неестественно вытянутые тени на стены.

И пусть я не могу объяснить за счёт чего и как висят в воздухе эти штуки — главное здесь тепло и никто не воет.

— Я провожу тебя в твою комнату, — злость ушла из голоса Кира, словно ничего и не было между нами напряжения всего несколько минут назад. И, вообще-то, я помню где моя спальня, но отказываться от сопровождения не хочу.

Но вовсе не потому, что не хочу лишний раз злить. Мне вдруг захотелось чтобы меня кто-нибудь пожалел, обнял, погладил по головке и сказал, что всё хорошо. Просто чтобы кто-то был рядом. Даже если это высокомерный... дракон.

— Твоя бабушка давала мне сегодня какую-то настойку...

— Отвар душицы, — хмыкает. — Ты найдешь его у себя в комнате. Он хорошо успокаивает нервы — для непосвящённых, вроде тебя, самое то.

И снова эта насмешка в голосе.

— Спасибо.

Она действительно нужна мне сейчас. Мы идём каким-то другим путём, петляем в коридорах, и я боюсь, что заблужусь завтра при поиске обеденного зала, забыв более короткую дорогу. Но это не такая уж и пугающая перспектива, если подумать, как потеряться в ночном лесу.

Наконец, Кир открывает передо мной белую резную дверь, скрывающую за собой гостевую спальню с широченной кроватью. Пространство комнаты освещено такими же светящимися сферами, как в коридорах. Они так же парят под потолком, похожие на гирлянду в преддверии новогодних праздников.

Ая ничего не говорила мне о методах освещения помещений в этом магическом мире, днём я даже не заметила здесь присутствия таких необычных «лампочек».

— Это искорки магии, — Кир заметил мой интерес. — Их не нужно тушить каким-то особенным образом. Они погаснут, как только ты захочешь, чтобы они погасли.

— Никаких заклинаний или вроде того?

— Не потребуется ни единого слова, — лицо Кира в свете «лампочек» приобрело почти мистический, но от того и притягательный вид. — Постарайся много не думать и хорошенько выспаться.

— Я попробую...

— Спокойной ночи, Василиса, — на мужском лице нет ни капли доброты, но оно всё равно красиво сейчас, как бы неловко не было это отмечать.

— И тебе, Кир, спокойной ночи.

Он кивает головой и отправляется вглубь коридора. Его удаляющаяся спина гипнотизирует меня, мне хочется что-то ему сказать. Хочется, чтобы он задержался еще хотя бы на минуту и снова посмотрел на меня, но уже чуть благосклоннее.

Ведь, похоже, никто, кроме него, не намерен заботиться о моих чувствах. Хоть сколь-нибудь.

— Кир... — останавливаю парня, и он оборачивается. — А насколько ты молод?

— Мне девятнадцать, — отвечает.

— А мне восемнадцать... скоро.

Улыбка осветила лицо Кира.

— Я знаю. Спокойной ночи.

— И тебе...

Он снова уходит, а я не могу этого допустить.

— Кир! — недоуменный растерянный взгляд служит мне ответом. — Извини, что нагрубила.

— Я ещё подумаю над твоим поведением!

Ничего себе какая улыбка у него красивая! До дрожи в коленях... Так всё, хватит.

Я не стала дожидаться пока фигура парня превратится в маленькую точку, а сразу скрылась в отведённой мне спальне, спрятав себя за дверью от непонятного мне наваждения. А то ещё подумает, что я на него запала. Нет, конечно, нет.

***

Не смотря на выпитый отвар душицы, уснуть у меня никак не получается. В голове крутятся слова Кира о том, что он и сам испугался. Испугался чего? Вернее, кого? И это только одна из причин моей бессонницы.

Не могу выкинуть из головы ночной лес с его жуткими мелодиями из самых разных звуков вроде ломающихся ветвей или волчьего воя. В памяти роятся образы дома, откуда меня выдернули, странные новые знакомства и ещё более странные речи моих новых знакомых.

Множество раз я смотрела приключенческие фильмы и сериалы, полные мистики, прочитала немало книг. Но могла ли подумать, что окажусь в столь странной ситуации, стану частью истории, не уступающей по накалу страстей тем приключениям, о которых читала?

Хотела ли я хоть раз оказаться на месте главных героев фильмов? Даже не знаю. Но мне определённо точно всегда хотелось быть значимой, особенной в чём-то. Нужной.

Василиса Вьюгина — всего лишь часть серой толпы, ничем не примечательная. Настолько не интересная, что даже талантов в себе до сих пор никаких не обнаружила. Вот моя подруга, Лиза Гусева, не смотря на смешную фамилию, очень хорошо рисует, даже в художественную школу ходила. А какая она целеустремлённая и настойчивая в своём стремлении к золотой медали... Будущий фармацевт уже сейчас делает всё, чтобы стать успешным специалистом в своём деле.

А я... Я и раньше чувствовала свою обыкновенность, но теперь, когда меня окружают люди (ах, да — оборотни), знающие о жизни магического мира и Королевстве Драконов гораздо больше меня, я и вовсе предстаю в своих собственных глазах неуклюжей дурой.

Вообще, пока мы шли к замку, Кир сказал, что Кристофер, отец близнецов, мне всё объяснит и ничего плохого со мной не сделает. Нет ничего страшнее неизвестности — надеюсь, он действительно избавит меня от такой тяжелой ноши.

Но ещё больше меня беспокоит мысль о том, как же сейчас сильно напугана мама. Она ведь ничего не знает о том, куда я пропала. Это просто ужасно: не пришла домой, в школе меня не было, даже Лиза меня не видела. Но и тут Кир успел сегодня успокоить меня.

— Никто в твоём мире не помнит и не знает тебя, — сказал он полчаса назад, когда возвращал меня из леса в замок. — Портал работает таким образом, что покинувший человеческий мир просто исчезает из памяти в нём живущих. Нет никаких напоминаний о тебе: фотографий, записей в документах: ни-че-го.

На последних, убийственно жестоких словах, луна освободилась от покрывала туч, осветив его лицо. Я уже было начала плакать, чувствуя как увлажнились глаза, но Кир продолжил:

— Это обратимо, Василиса. Как только ты вернёшься, она при первом же взгляде на тебя сразу всё вспомнит. Так нужно для контроля информированности людей о нашем мире и магии.

— Ты не обманываешь меня?

— Она вспомнит тебя, — вздохнул дракон раздражённо. — Вернутся все признаки твоего существования: и фото, и документы. Сама подумай: хотела ли бы ты, чтобы твоя мама сейчас осознавала в полной мере, что её дочь бесследно пропала?

— Нет...

Или да... Я не знаю.

— Ты не замёрзла? — спросил он вдруг, резко меняя тему.

— Я не замёрзла, — протянула руки, демонстрируя куртку на себе.

Он хотел дать мне свою ветровку. Я видела это по движению его руки, которое он даже сам, скорее всего, не заметил. Если только мне самой в темноте не привиделось — после испуга и не такое нафантазируешь.

А эти касания к моим волосам, когда парень прижимал меня к себе? Я всё придумала, или Кир действительно меня целовал?

Только бы он мне не лгал. Никакое количество курток на моих плечах не сравнится с успокаивающей надеждой на правдивость его слов.

Кир

— Вот пусть Кир этим и займётся, — Габриэль выразительно посмотрел на меня. — Ему уже не привыкать в случае чего искать нашу беглянку.

— Отец будет зол, — Даниэль, разум близнецов, пытается переубедить брата. — Помнишь же прошлый раз, когда ты устроил пьянку в его кабинете... — Он загнул один палец, начиная счёт. — А это он ещё о том, что тебя обиженная девушка прокляла не знает! — второй палец.

Я кашлянул в утреннее пространство беседки просто потому что нужно было что-то сказать, но я ещё не придумал что именно. По правде говоря, меня устраивал ход беседы, но не хотел казаться слишком заинтересованным в идее Габриэля свалить на меня основную роль помогающего друга для Василисы.

Да, мы все должны помогать человечке, но Габ, очевидно, не сильно говорит желанием этим заниматься. Хотя изначально, как большой поклонник женского пола, кричал громче всех, что возьмёт на себя всю ответственность за гостью.

Переобулся наш парень. Нафантазировал себе любимый типаж с пышными формами, длинными ногами, слегка загорелой кожей и тёмными, как ночь волосами. А бабушка к нам привела бледнокожую милашку с испуганно-злыми глазами.

Бабушка, кстати, вчера отправила письмо Кристоферу, в котором просила того прибыть поскорее. Всё же Василиса её вчера испугала своей попыткой побега. Кристофер в ответ сразу послал письмо Габриэлю, как самому неугомонному, с указом присматривать за гостьей.

Бабушка не всегда может весь день позволить себе находиться в замке: ей нужно и за своими студентами в Академии смотреть. Она даже теперь подумывает взять длительный отпуск.

Остаёмся только мы, но тоже по очереди: у нас занятия в той же Академии. Но если я и братья можем себе позволить "отгулы", то Вика такой роскошью не располагает из-за месячного отсутствия.

— А что на счёт... — Даниэль так отчаянно схватился за третий палец, будто тот был спасательным кругом, что у меня невольно возник вопрос: а почему он всё время так рвётся быть послушным сыном?

Они с одинаковыми лицами, но такие разные. Как инь и янь, дополняют характеры друг друга. Если Даниэль более спокойный и скромный, то Габриэль сметает всю мягкую вежливость и тактичность брата одним только своим появлением. А уж когда рот откроет, берегитесь...

Даже манера одеваться отличается кардинальным образом: Габриэль — поклонник чёрного и рок-атрибутики со всякими цепями и заклёпками, а Даниэль чувствует себя вполне комфортно в обычном однотонном свитере или рубашке в клетку.

— Хватит, Дан! — старший из братьев чуть повысил голос, но затем уже тише: — Как раз из-за проклятия... — выразительный взмах хвостом, — мне и некогда возиться с маленькими девочками!

— Между вами всего два года разница, — вклинился я.

— А между вами один год! — заулыбался Габриэль, хлопнув в ладоши. — Ты быстрее найдешь с ней общий язык, чем мы! Вот видите! Всё говорит о том, что Кир лучше подходит на роль няньки!

— Я тоже думаю, что пусть лучше Кир этим дерьмом занимается, — заходит в беседку Вика.

Она как раз пришла в нужный мне момент. Да, Вика! Да! Именно я должен заниматься этим дерьмом! Её руки были заняты множеством вредной еды вроде чипсов и сухариков, которые она тут же вывалила на стол перед нами, где уже наготове стояли газировки и другие напитки. Ну, любим мы человеческую еду — что тут ещё сказать?

— Значит ли это, что ты меня ненавидишь? — усмехаюсь, продолжая играть роль незаинтересованного.

— Э-э... — Вика изображает задумчивость на своём лице. — Совсем чуть-чуть! Я пошутила, Кир.

Она смеётся, мнётся и пытается придумать шутку, но я же вижу, как взгляд её норовит скользнуть по Габриэлю. И не в первый раз замечаю. Конечно, ей не нравится идея, что братья будут постоянно проводить время рядом с другой симпатичной девушкой, которая и сама может составить конкуренцию.

А в какой момент я стал замечать, что Василиса привлекательная? Только сейчас поймал себя на этой мысли. Я веду себя, как все, стараясь держать баланс между внешней невозмутимостью и внутренним хрупким миром, отмахиваюсь от подобных мыслей. И я снова пренебрегаю ими, переключаю своё внимание.

— Обожаю субботу, — потягивается Габриэль, и тянется за любимыми лакомствами.

В следующую минуту мы все активно начинаем шуршать пакетами, а воздух наполнился ароматами бекона, утки, чеснока и прочего великолепия. Очень кстати, что в Королевстве Драконов почти на каждом шагу продаются в свободном доступе специальные эликсиры в маленьких бутылочках по пятнадцать миллилитров, которые можно выпить после такой еды и не иметь последствий. Люди о таком только мечтают.

Я невольно задумался о том, а любит ли Ульяна побаловать себя шоколадом или чем-нибудь ещё или следит за здоровьем, в тайне мечтая о коварной вредной еде? Обрадуется ли узнав об эликсире или останется равнодушной? До встречи с ней я и не задумывался о тех благах, что даёт мне мой мир и каким удивительным он может казаться обычному человеку.

Я представляю как буду помогать ей в адаптации к нашему быту и чувствую себя при этом если не нянькой, то как минимум старшим братом или родителем, который начинает видеть мир глазами своего ребёнка.

— Так что скажешь, Кир? — с набитым ртом спросил Габриэль, смешно надувая щёки.

Все разом посмотрели на меня.

— Что мне за это будет? — усмехаюсь.

Внутри я обрадовался, что тема не закрыта и не забыта после получаса наших посиделок с перемыванием костей студентов из нашей Академии, где мы все учимся. Но всё же быть открытой книгой я не намерен.

— Тебе же понравилась Диана? — Габ игриво шевелит бровями. — Я подстрою всё так, что вы окажетесь вдвоём наедине. Как тебе такое?

Диана — одногруппница братьев. Вместе они учатся на втором курсе на факультете охраны запретных заклинаний. Вместе с ними, кстати, учится и наша Вика.

Диана — моя черноволосая фантазия с недавних пор. Сексуальная, дерзкая, но ни за что не обратившая бы на меня, первокурсника, зубрящего историю миров, внимания без помощи Габриэля.

Не потому что я плох или вроде того, а просто потому что моложе. У Дианы такой принцип, и я уже почти смирился с этим, а тут внезапно Габ с таким предложением.

— Идёт, — соглашаюсь.

— Значит, решено, — заключил старший из близнецов.

На моём лице растянулась довольная улыбка.

Василиса

Обычно с утра я пью персиковый йогурт. Весь день идёт неправильным курсом, если нет под рукой любимого молочного лакомства. А теперь, когда я лишена своего привычного утреннего ритуала, мне так не хватает таких обычных вещей, как выполнение домашних заданий, переписки в классном чате и даже нравоучений матери.

Обычно, находясь дома, я надеваю свободные шорты и майку. Сегодня одеваюсь в простое хлопковое платье, что нашла в шкафу. Вся одежда, к моему удивлению, идеально подходила мне по размеру и в целом оказалась нормальной.

Когда после слов Аи я обнаружила, что многие вещи походят на те, которые я ношу в повседневной жизни, то сразу подумала о Вике и Ольге Евгеньевне. Только они знают о моей любви к фиолетовому цвету и всевозможным худи с широкими брюками.

Обычно по субботам я люблю бездельничать: смотреть сериал или ходить с Лизой в кино. В этот раз я плетусь в имитацию ванной комнаты, применяю на себе все волшебные банки с кремами, причёсываюсь и заставляю себя улыбнуться отражению в зеркале.

Сейчас мою жизнь не назовёшь обычной. Сама же жаловалась на скуку! — ставлю себе мысленно в упрёк. Теперь разгребай.

В столовой я обнаружила только Ольгу Евгеньевну, Онджо и незнакомого мужчину пятидесяти лет. Я вдруг оробела при виде него, его густой седой бороды, татуировок, бугрящихся мышц. Такой одним ударом на тот свет отправить может.

— Ты одна? — обратился он ко мне. — Где ребята?

Под ребятами он подразумевает, я так понимаю, уже знакомых мне парней.

— Не знаю, — пожимаю плечами, а после тихой невесомой вуалью оседаю на стул.

Это и есть тот самый Кристофер?

— Нет, — встрепенулся Онджо, заставив меня вздрогнуть, — это Оракул.

— Меня зовут Кристофер, — заговорил мужчина после брошенного хмурого взгляда в сторону призрака. — Я отец Габриэля и Даниэля.

— Я уверена, что они сидят в беседке, — сказала Ольга Евгеньевна, разрезая свою порцию омлета на маленькие кусочки. — Мы думали, ты прибудешь только вечером. Но я рада, что ты услышал меня.

В коридоре послышались быстрые шаги парней. Как почувствовали.

— Пап, — первым ворвался в столовую Габриэль, — ты чего не предупредил, что так рано будешь?

Следом вошли Даниэль и Кир.

— Опять ели дерьмо всякое, — Кристофер с шумом вдохнул воздух и сморщил нос.

Ну и нюх у него! Стулья дружно заскрипели под весом прибывших, издавая немного раздражающие звуки от трения с напольной плиткой.

— Вика не приходила? — спросила Ольга Евгеньевна у парней.

— Только что ушла, — ответил Кир.

Не могу сказать, что мне грустно это слышать.

— Что это? — Кристофер не менее внимательно, чем я вчера, уставился на хвост Габриэля.

— Да... пустяки, — парень неопределённо махнул рукой и уже начал было переводить тему, но отец не дал ему такой возможности.

— Я спрашиваю, что это, — звучит так грозно, что даже Онджо помалкивает.

— Не при всех, отец. Я потом тебе всё расскажу, — он хватается за вилку, как тонущий за последнюю соломинку в бурном течении реки.

— Позорник, вечно от тебя проблемы. Добьёшься ты когда нибудь отчисления...

— С такими родственниками не отчисляют, — Габриэль отрицательно машет головой.

— Сам лично попрошу у ректора, — взгляд Кристофера обращается вдруг ко мне: — После развода с женой эти оболтусы остались жить со мной, но я был слишком занят работой, и вот к чему это привело. Что на счёт твоих родителей, Василиса?

— Мои тоже разведены, я живу с матерью, — с шумом отодвигаю тарелку с едва тронутым завтраком в сторону. — Жила.

Последнее слово я постаралась максимально выделить интонацией, чтобы выразить всю степень своего негодования.

— Ничего, ты к ней обязательно вернёшься. Хотя ты достаточно взрослая на мой взгляд, чтобы проситься к мамочке.

Раздаются смешки Габриэля и Кира. Придурки.

Как Кристофер это делает? Пребываю в полнейшей растерянности от желания вспылить, но тогда я опущу себя еще ниже, чем уже опустил Кристофер. И сделал он это так изящно, что мне только и остаётся удивлённо хлопать глазами.

— Парни, завтра вместе с Василисой отправитесь на юг королевства, в Оранжерею Лауры. Там вас будет ждать Оракул, — обратился Кристофер к сыновьям.

— Кир вызвался помогать ей вместо нас, — заявил Габриэль.

— Как любезно с его стороны, — смотрел при этом отец близнецов на Габриэля, иронично приподняв бровь.

— Я справлюсь, Кристофер, — подал, наконец, голос Кир.

— В тебе я не сомневаюсь, Кир.

— Я буду помогать, — несмело вставил Даниэль, пытаясь смягчить эффект от слов своего брата.

Кристофер кивнул каким-то своим мыслям и снова обратился к Габриэлю:

— А ты, милый мой, что будешь делать? — нож мужчины плавно опустился в тарелку, кромсая воздушную массу омлета.

Я бы напряглась, если бы ко мне обратились таким холодным, как сталь, тоном. Острое лезвие ножа в руке мужчины быстро управилось с поставленной задачей и теперь, к моему счастью, было отложено в сторону.

— Решать свою проблему с хвостом,— напуганным, в отличие от меня, старший из братьев не выглядит.

— Будь добр, реши когда-нибудь свою проблему с головой.

Не смотря на грозный матёрый вид и жёсткие слова отца близнецов, злым он не выглядел. Не знаю почему, но уверена, своих детей он любит и искренне желает им только добра.

***

После завтрака Кристофер позвал меня с собой уединиться в рабочем кабинете. Он поведал мне какую-то совершенно невероятную историю. Настолько поражающую воображение, что я даже не представляю как рассказывала бы её, скажем, Лизе за чашкой чая в школьной столовой.

Мне уже известно, что магический мир населяют различные виды оборотней, и один из них сидит прямо сейчас напротив меня. Кристофер — оборотень. Между мной и этим волком массивный стол из натурального дерева и моё непонимание того, как такой серьёзный и умный мужчина может в одно мгновение превратиться в мохнатое животное.

— Мы не теряем разум, не становимся кем-то другим при переходе в форму волка, — говорит он мне. — Наши мысли остаются с нами ровно такими же, как за мгновение до оборота.

— Значит ли это, что ни вы, не ваши сыновья не загрызут меня? — не скрываю своего скепсиса.

— Не загрызём, — припечатал меня мужчина тяжёлым взглядом. — Но есть и другие волки: дикие, неразумные звери. Это не оборотни в привычном понимании, но и не обычные животные, как в вашем мире. Если очень коротко, то это одичавшие оборотни без возможности возврата в человеческое тело и разум.

— Почему вы мне это рассказываете? — не нравится мне тема нашей беседы. — Может, перейдём сразу к делу, и вы прямо скажете, что собираетесь делать со мной?

— Не дерзи.

— Я не...

— Не перебивай меня, — оборвал он меня холодным басом, — а слушай внимательно, что говорю. Взрослая же девочка.

Тяжёлая у него энергетика. Понимаю почему Онджо при нём вёл себя смирно. Хотя казалось бы — чего бояться призраку?

Кристофер же продолжает:

— Рассказывать о том, как появились эти твари слишком долго — опустим этот момент. Попроси Кира рассказать, если интересно — он любит про историю болтать. Я же хочу тебе сказать другое. Оборотни не тоже самое, что ваши волки. Дикие оборотни — крайне агрессивные и опасные существа с жаждой крови и свежего мяса. Их не так много из-за многолетнего истребления, но они есть и размножаются и по сей день. В основном прячутся глубоко в лесах, но охотно совершают набеги, даже одиночные, в малонаселённые пункты или нападают на одиноких случайных прохожих, отдалившихся далеко от людей. Избегают толпы чисто инстинктивно, а по сути никакая горстка людей или даже разумных оборотней не может навредить этим машинам для убийств. Они превосходят нас по силе. Жажда крови питает их, наполняет мощью. Их нюх превосходен настолько, что невозможно подобраться к ним ближе, чем на сотни метров. Они чувствуют кровь: никакие чары или магия не способны скрыть главный признак жизни.

— И при чём здесь я?

— Твоя кровь не пахнет.

Есть ли что-то более страшное, чем обсуждение твоей крови?

— Что это значит? — усмехаюсь несколько криво, на грани яростного оскала.

— Наш мир знает лишь одно оружие против этого зверя. Была найдена формула зелья из различных трав и ягод, в совокупности являющиеся смертельным ядом для них. А так как подойти к ним близко не представляется возможным, то придумали обрабатывать этим ядом стрелы и пускать их при помощи арбалета. Но и тут постигла неудача: совершенный нюх зверя давал ему возможность избегать летящих в него стрел, а затем убивать незадачливого стрелка. Тогда стрелы стали подвергать чарам, скрывающим запах яда. Но снова неудача: зверь чувствовал запах крови человека и на огромной скорости мчался на встречу свежему мясу. Да, стрела летит быстрее, но невозможно заранее предсказать траекторию движения и амплитуду прыжков зверя. Сколько людей уже погибло за эти годы... Многие королевства приняли решение привлекать для охоты людей без запаха крови. И это дало свои плоды: наконец-то охота начала приводить к смерти зверя и оставшемуся в живых охотника.

— Почему именно я?! — вот теперь мне совсем страшно.

— Вас мало таких, — Кристофер откидывается на спинку кресла и скрещивает руки на груди. Вид его хмур не меньше моего. — Очень мало.

— Может, как-нибудь в другой раз? — неожиданно для себя самой нервно хихикаю. — Почему сейчас?

— В Королевстве Драконов недавно видели зверя — его восемь лет здесь не было. Впервые за долгое время он кочует и словно что-то вынюхивает. Я заподозрил бы хитроумный план с его стороны, если бы не знал, что у него нет разума. Обеспокоенный король обратился к Оракулу, чтобы тот указал на нужного нам человека. Оракул указал на тебя. После уже руководству Академии было поручено назначить наставника для будущего охотника, и не нашлось более идеальной кандидатуры, чем Ольга, умеющая варить ядовитое зелье против зверя.

— Я должна буду скакать по лесам и стрелять из арбалета? — не верю своим ушам. — Я не умею ни того, ни другого!

В это невозможно поверить! Он несёт какой-то редчайший бред — да щё и с самым серьёзным лицом!

— Я буду учить тебя. Где-то Кир меня подменит — он тоже умеет пользоваться таким оружием. Кроме того: в твоём распоряжении будут чары, делающие человека невидимым. Почти идеально: ни запаха, ни тела. Нужно лишь стараться не шуметь и целиться нормально — прямо в сердце. Одной стрелы достаточно, чтобы убить.

Нет! Нет! И ещё раз нет!

— Я хочу домой, — отрезаю.

— Ты хочешь отказать в помощи миллионам жителям Королевства Драконов. Кто-то лишится жизни, погибнут чьи-то дети. Это моё условие для твоего возвращения домой.

Тяжёлый взгляд Кристофера бетонной плитой навалился на всё моё существо. Меня загнали в угол. Или я, или множество других жизней — серьёзно? Больше нет внятных мыслей, способных выстроить аргументированные возражения. Никогда в жизни я не была ещё так опустошена и обессилена.

— И я хотел бы попросить тебя не отвлекаться на мальчиков. Дело серьёзное — пока не до флирта и прочих радостей юности.

— Мне не интересны ваши хвостатые сыновья. С чего вы взяли... — бормочу едва слышно.

— Я не о них, — мужчина слегка качает головой. — Мы же понимаем друг друга, Василиса.

— Боюсь, что не совсем.

— Это-то меня и пугает, — тяжёло вздыхает. — С иномирцами всегда тяжело иметь дело. Не бойся пить отвар душицы, когда чувствуешь потребность в нём — он твой помощник.

Да, конечно. Как же. И правда: что мне ещё теперь для счастья нужно? Вместо персиковых йогуртов пей отвар душицы на завтрак! Чудесно! Просто замечательно...

Василиса

Утро понедельника снова готовило мне нечто необычное, странное. Все выходные дни вспыхнувшей спичкой сгорели так быстро, что я толком не успела понять, как так получилось, что уже наступило сегодня.

Пребывая словно во сне, ходила по саду, оглаживая лепестки роз, кому-то давала односложные ответы, когда ко мне обращались. В субботу, после разговора с Кристофером и в последующее воскресенье меня более никто особо не тревожил, и я могла позволить себе полностью погрузиться в свои мысли в попытках вернуть душевное равновесие.

После ужина, не смотря на ещё раннее время, сразу отправлялась спать. Хотя днём предпочитала быть у всех на виду, а не отсиживаться в комнате. Словно надеялась, что кто-то подойдёт ко мне и скажет, что надо мной просто пошутили — такой вот нелепый розыгрыш получился, зашедший слишком далеко.

Но желанных слов в эти выходные я так и не услышала. Сегодня же, наконец, проснулась я в уже совершенно вменяемом состоянии и чистом сознании.

Во время завтрака Кристофер ещё раз напомнил нам о сегодняшней встрече с Оракулом. Сможет ли Оракул напугать меня ещё больше, чем это уже сделал отец близнецов? Хуже уже не будет, и бояться теперь нечего. Наверное.

Во всём этом есть только одна хорошая новость: сопровождать меня будет Кир, а не Габриэль (Даниэль уже тоже отсеялся, так как для чего-то понадобился отцу). Меня всё ещё коробит от его слов о моей безвкусности, хилости. К Киру же меня тянет, не смотря на его насмешливые глаза, как к спасительному костру посреди тёмного-тёмного враждебного леса.

Я думала, что нас ждёт очень долгая дорога, ведь Кир говорил о многокилометровых сосновых лесах вокруг. Даже представить было страшно такую прогулку. Но парень, к моему удивлению, совершенно спокоен и не боится стоптать ноги.

Мы идём вдоль незнакомого мне прежде коридора, и в какой-то момент он предлагает мне пройти в пустующий крошечный кабинет, где негде даже присесть.

— Думаю к перелётам ты ещё не готова, — говорит он, — поэтому воспользуемся будкой для перемещений, — рукой показывает на серый невзрачный короб с человеческий рост, напоминающий знаменитую телефонную будку из Лондона. — Изобретение Кристофера, на котором он построил успешный бизнес в нашем мире.

— Она нас телепортирует? — выражаю сомнение.

— Да, вот смотри, — подзывает меня рукой. — Видишь эти кнопочки?

Моему взору предстал набор обыкновенных на вид кнопок, похожих на те, что обычно мы видим в лифте.

— Это сложные магические схемы — совершенно уникальная вещь.

Кир с таким азартом принимается мне рассказывать о работе этой волшебной и совершенно потрясающей будки, что я невольно засмотрелась на его сияющие увлечённостью глаза и активную жестикуляцию.

Мальчики и в Королевстве Драконов мальчики. Замечает ли он сам, как мимика на его лице отвлекает меня от самого презентуемого великого изобретения? Надеюсь, что нет.

Каждая кнопка, по словам Кира, отправляет пассажира в определённое место, на которое она магически запрограммирована. Есть кнопки способные отправить в соседние королевства, но большинство из них работают на перемещения в пределах Королевства Драконов, в котором мы находимся.

Но нет ни единой кнопки, которая была бы способна вернуть меня домой.

— Нам с тобой нужно в южную часть королевства. Кстати, мы сейчас находимся в западной части. Или, если тебе так удобнее — Зелёная земля. Так называется наше герцогство, это как у вас области в в странах... Оба варианта верны.

— Ну спасибо, теперь хоть знаю более точные координаты места, куда попала, — сарказм просачивается, не зная тормозов.

Но разве я не права в своём недовольстве? Меня бросили на пустой белый лист бумаги без каких-либо ориентиров о том где я, зачем и что вообще происходит. А информацию выдают жалкими короткими штрихами, которые едва ли можно сложить в вменяемый и понятный рисунок.

Они думают, что так безопаснее для моей нервной системы? Но незнание ещё хуже! Нет ничего страшнее неизвестности. Да, я уже знала с первого дня, что это Королевство Драконов, а теперь знаю, что это западная его часть под названием Зелёная земля. Но что мне с этого?

— Только не путай с вашей Гренландией, — игнорирует тем временем моё замечание Кир.

— Ну, хорошо, давай уже отправимся на эти ваши юга, — фыркаю.

— Заходи первая, я следом за тобой.

Но будка такая узкая, что я сомневаюсь в её способности вместить нас обоих.

— Но мы не влезем вдвоём.

— Она рассчитана на одного человека, — подмигивает со своей обычной насмешкой. — Просто войди и нажми на четвёртую кнопку, а я после тебя. Ты даже не успеешь заметить, что я отстал на минуту.

Я захожу в кабинку и заношу палец над той самой четвёртой кнопкой, но не решаюсь нажать на неё. Вдруг представляется плотный туман, окутывавший меня при моём первом и единственном перемещении через портал, и нет никакой уверенности, что эта будка не окажется такой же пугающей. А может, она вообще действует иначе, но тогда я тем более не знаю чего ожидать.

— Кир, а есть другой способ? — оборачиваюсь к парню, что с большим интересом наблюдает за мной.

— Только если я в форме дракона тебя доставлю, — играет бровями. — Но ты же этого не хочешь, верно?

А теперь я представила как парю на огромной высоте, над острыми пиками елей и сосен, над бродячими дикими оборотнями, сидя на огромном ящере, а затем падаю прямо в зубастую волчью пасть...

— Пожалуй, не хочу, — морщусь. — Может вместе? — Я делаю жалобный вид, ещё не понимая на что подписываюсь.

— Ты уверена? — Кир внезапно так занервничал, что аж уши загорелись румянцем и глаза забегали.

А это даже мило... Совсем не ожидала от этого высокомерного ящера подобной реакции.

— Дракон испугался несовершеннолетней человечки?

— Я боюсь, что меня раздавишь, уж больно бёдра широки, — губы Кира дёргаются в улыбке.

— Хочешь сказать, я толстая? — возмущаюсь.

А говорили, что хилая. Определились бы уж!

— Нет-нет, я пошутил, — намеренно театрально машет руками. — Я имел в виду, что кабина слишком узкая.

— Тебе говорили, что шутить ты не умеешь?

— Постоянно это слышу, — не смотря на признание неумения шутить, улыбается так широко, как это только возможно. — Хорошо, я тебя предупреждал. А теперь поберегись!

Не помешало бы смазать будку маслом, а то Кир едва ли не со скрипом протискивается в тесное пространство. Но самое удручающее обстоятельство заключается в том, что трётся этот не то дракон не то человек о моё застывшее от резко нахлынувшего смущения тело.

Кир слишком плотно прижимается ко мне: мы буквально вжимаемся друг в друга, как разноцветные куски пластилина в кулачке пятилетнего ребёнка, и мне вдруг стало так жарко, что скоро устрою пожар.

Не могу решиться поднять глаза, когда мой нос касается его мягкой толстовки, а колени толкаются в его ноги. Кир тянется к чёртовой кнопке, случайно задевая мою грудь, и дышать становится почти невозможно.

Дверца закрывается — назад пути нет. Меня окутывает приятный запах хвои и свежести, исходящие от одежды парня, и, ловя себя на этой мысли, вдруг понимаю, что не смотря не жуткое смущение, мне хорошо и уютно.

Кожей чувствую его дыхание, заставляющее колыхаться мои волосы, вижу как мощно бьётся пульс на мужской шее. Но не успела я в полной мере насладиться моментом, как наша будка для перемещения начала становиться полупрозрачной, как я, когда меня схватил Онджо, и становилась всё прозрачней, пока не исчезла совсем.

Без опоры за спиной я начала падать, но Кир обхватил меня руками, предотвратив падение. Свои руки я обнаружила на его плечах. А что мне оставалось делать? Рефлекс сработал!

— Вот и всё, а ты боялась.

Голос Кира сиплый, а отлипать от меня он не спешит. Делаю шаг назад, разбивая наше неловкое объятие, и оглядываюсь.

Вокруг поле, заросшее полевыми цветами, да маленькие уютные домики: всё окружающее напоминает мне сказочную деревеньку. В нескольких метрах, за деревьями, блестит под солнцем озеро. Кое-где растут цветы, ухоженные кусты и газоны. Если рай и существует, то выглядит он именно так.

— Одно из самых красивых мест в Королевстве Драконов, — заговорил Кир уже нормальным своим голосом без недавних признаков волнения. — Многие стремятся здесь построить дом, но это дорогая земля. Идём, там за поворотом оранжерея.

Да, а также в раю определённо точно должен быть голос Кира. Вместе со всеми его оттенками: насмешливый, ровный и уверенный, а также севший от волнения. Не думала что вообще может быть так приятно наблюдать смущение мужчины и понимать, что это из-за тебя. Если только я не фантазирую лишнего...

Василиса

— Разве мы не должны были переместиться в такую же будку, а не оказаться посреди поля? — спрашиваю в недоумении. — И как мы вернёмся обратно? — это первое, что начинает меня беспокоить в данный момент.

Мы идём вдоль аллеи с деревьями, напоминающими мне тополя. Разве что листва у них ярче, как и всё здесь. Вроде природа, как природа, а словно кадры из просторов Интернета с красивыми фильтрами. Нуждаются ли живущие в этом месте в настойке из душицы? Я бы точно не нуждалась, наблюдая такие пейзажи.

— У Лауры, хозяйки оранжереи, есть будка для перемещений. Можно не переживать по поводу этого — такие будки есть уже почти везде. Иногда перемещения идут с небольшим отклонением, и часть пути приходится проделать самостоятельно — вот и мы сейчас попали не совсем в оранжерею. Но идти не далеко, не переживай. Сейчас, работая над новым поколением будок, как раз решают такую проблему.

Говоря о будках для перемещений, Кир, напомнил мне о их создателе.

— Я так и не поняла как мне обращаться к отцу близнецов...

— Просто по имени. У нас нет отчеств.

Мы начинаем наш путь вдоль полей по довольно ровной, не смотря на отсутствие асфальта или иного покрытия, дороге.

— Просто Кристофер? Серьёзно?

— Да. Я знаю, что тебе непривычно, но кроме тебя никто не будет испытывать при этом неловкости. Для нас это в порядке вещей.

— Он выглядит как человек, который не вылезает из спортивного зала, — замечаю. — У вас и такое есть?

— На самом деле Кристофер — профессор в Академии, где учусь я, его сыновья, Вика. Но у меня он не преподаёт. А спортивные залы у нас не так востребованы: достаточно проглотить какую-нибудь волшебную пилюлю, купленную в сомнительном переулке у неизвестного колдуна, и ты уже качок. Но Кристофер так не делает, конечно. Он наведывается в ваш мир и действительно идёт в спортивный зал... работать тренером по выходным, — Кир качает головой, словно удивляясь высокой продуктивности мужчины, которого мы обсуждаем.

— Ну ничего себе... — я на самом деле тоже удивлена. — А что он преподаёт?

— Пространственную магию. Перемещения в иные королевства и в ваш мир.

Меня накрыло волной душевного подъёма: теперь у меня есть новая соломинка, за которую я могу ухватиться. Если Кристофер не просто имеет разрешение на открытие порталов, но ещё и специализируется на них, то это даёт мне возможность втереться ему в доверие, разжалобить и вынудить вернуть меня домой. Ведь есть же у него дети, а значит и отцовские чувства должны взыграть при моём должном старании!

— И как он всё успевает... — размышляю вслух.

Если честно, немного завидую этому мужчине.

— Отдыхать Кристофер не умеет, — говорит Кир. — Держи, — он протягивает мне чёрные солнцезащитные очки.

— Где же ты раньше был? Мы уже полчаса идём, сжигая глаза на солнце, — ворчу, но принимаю защиту.

— Не полчаса, а от силы пятнадцать минут всего-то. К тому же мы уже пришли.

За поворотом обнаружился пруд с плавающими в нём лебедями и массивное стеклянное строение со снующими внутри людьми, видимыми благодаря прозрачным стенам.

— Помимо естественного солнечного света, — продолжает Кир, — внутри всё ещё к тому же пропитано магией для роста особо капризных экземпляров растений. Так нагрузка на твои глаза будет не так резко увеличена. Вы же слепых маленьких котят когда выращиваете, не бросаете малышню под яркий свет. Переход должен быть плавным. Будь ты изначально в очках, то пришлось бы не сладко.

— Подожди-ка, в вашем мире нет кошек?

— Нет. Они здесь не приживаются — слишком чувствительны к магии.

— Подозреваю, что и собаки тоже.

— У нас тут свои собаки, — его рот дёргается в усмешке, обнажая зубы, а глаза сверкают надеждой, что на этот раз я одобрю его шутку.

Ну как тут не улыбнуться в ответ? И вот я уже глупо тяну губы в ответной улыбке, не уверенная, что в этот раз Кир пошутил удачно. Но всё же лучше, чем в прошлый раз. Да и лицо у него по-мужски притягательное — весьма веский аргумент для того, чтобы не быть букой.

А ведь он отлично подошёл бы на роль моего фиктивного парня для выпускного бала... Красивый, высокий, в хорошем смысле необычный... Поспешно отмахиваюсь от навязчивых глупых мыслей. Довольно лирики — впереди встреча с тем, кто лучше меня знает, что ждёт меня впереди. Эта мысль порождает внутренний трепет и волнение.

Внутри оранжереи невероятно красиво. Иного слова, способного передать всю степень моего восхищения, не могу подобрать. Впервые я вижу что-то настолько воздушное и сказочное. Маленький хрустальный дворец — не иначе.

Блики, искры света, толпы солнечных зайчиков на стекле — первое, на что обращаешь внимание, стоит сделать шаг внутрь оранжереи. И, конечно, зелень. Множество зелени с экзотическими листьями, яркими крупными цветами разных оттенков. И пушистые и колючие растения, и низкие кустики и высокие, как деревья. Какие-то растут прямо под нашими ногами, а другие из них вьются по рамам, удерживающим стекло стен.

Под куполообразным потолком висят роскошные люстры и, если приглядеться, видно, что это уже знакомые мне светящиеся сферы парят, имитируя свечи, которые сейчас ещё не зажжены. Даже посетители, которых было тут не так много, ходили скромно, короткими шагами, словно боясь нарушить атмосферу хрупкой воздушности и изящества.

— Кир? — нам машет молодой, нашего возраста, парень с объёмными дредами на голове.

— Я сейчас, — Кир машет ему в ответ, — это мой сокурсник.

С этими словами мой спутник устремляется к незнакомцу, по пути встретив очень симпатичную темноволосую девушку. Просто непростительно симпатичную. Мое сердце было замерло, но застучало вновь, когда я услышала, как Кир назвал её «Лаурой» и показал рукой в мою сторону. Видимо, попросил уделить мне внимание. Сам же направился дальше к дредастому.

Чем ближе ко мне оказывается девушка, тем больше я вижу, что она очень молода. В моём представлении это была как минимум дама средних лет. Но нет. Если она и старше меня, то совсем немного, а уже при этом владеет целой оранжереей.

Но, справедливости ради, я тут же вспоминаю, что Кир упоминал не так давно о том, что отец девушки весьма обеспеченный бизнесмен, и, конечно, не мог не помочь своей дочери в её начинании.

Лаура мне кого-то напомнила, но не могу вспомнить кого. Мне всегда было удивительно как много похожих друг на друга людей, но своего «двойника» при этом не встречала ни разу. Кто-то похож на популярного актёра, кто-то выглядит так, словно является родственником известной певицы.

Однажды, кстати, мне сказали, что я немного похожа на одну актрису, но сама не находила много общего между нами. Она точно красивее — разве нет? На что мне отвечают, что во мне просто говорят подростковые комплексы.

Пусть так. Лаура же со своими иссиня-чёрными длинными волосами и большими карими глазами способна затмить собой даже ту самую Мишель. Высокая, стройная, с уверенной походкой и соблазнительной улыбкой, она словно бабочка порхала над плиткой, мелодично стуча тончайшими каблучками.

— Василиса — верно? — у неё даже голос томный, сладкий.

— Да, привет.

Как дела? Твои родители случайно не террористы? А иначе откуда у них такая бомба... Чувствую себя не в своей тарелке. Она ещё и выше меня на целую голову. Это всё из-за каблуков! — одёргиваю я саму себя.

— Я Лаура, хозяйка этой оранжереи, — мисс мира наклоняет голову набок прежде чем продолжить: — Ты напоминаешь мне одну знакомую. Её зовут Полина Снегирёва.

Я снова слышу это имя. Какая-то загадочная Полина, о которой так беспокоилась Лиза.

— Кто она? — спрашиваю.

— Ты выглядишь так, словно знаешь о ком я.

— Я не уверена...

А я и правда не уверена.

— Вряд ли вы виделись, эта неудачница давно исчезла из поля моей видимости.

У меня глаза поползли на лоб. Неожиданно агрессивно даже. Чем же я Лауре напоминаю эту «неудачницу»? И насколько вообще человека, которого знают в обоих мирах, можно считать неудачливым? Нашу милую короткую беседу прерывает подошедший Кир:

— Мы ждём Оракула. Не покажешь Василисе чудеса местной ботаники?

— С большим удовольствием, ребят! — на лице моей новой знакомой появилась чарующая улыбка.

***

Прошло почти полчаса нашей экскурсии, которая, к слову, оказалась очень увлекательной. Жаль, что у меня нет с собой фотоаппарата, а телефон за неимением электричества в отключке. Хотела бы я показать маме все эти диковинные растения — в её магазинчике таких никогда не было.

Это и красные огромные листья с белыми цветами одновременно, и длиннющие колючки высоченных кактусов, источающие запах специй и даже карликовые деревья с необычными листьями, что растут скоплениями, напоминающими брюссельскую капусту.

Лаура, пусть и вызвала у меня замешательство, но в дальнейшем ведёт себя очень дружелюбно и показывает себя интересным рассказчиком. К счастью, мои глаза уже привыкли к яркому свету и я смогла снять солнцезащитные очки, чтобы внимательней всё рассмотреть. Невероятная красота — вот такие уроки биологии я бы посещала с большим удовольствием!

Но я всё ещё помню зачем мы здесь. Экскурсия позади, Лаура уделяет теперь время другим посетителям, а Оракула всё не было. Украдкой смотрю на рядом стоящего Кира: он хмурит брови и беспокойно оглядывает зал.

— Почему мы так долго ждём Оракула? — спрашиваю.

— Хотел бы я знать.

В один миг обстановка резко изменилась.

Звон бьющегося стекла и оглушительный звериный рёв разрезал солнечное пространство оранжереи острым, как лезвие бритвы, ужасом. Сердце подпрыгнуло и застряло в горле, когда я рефлекторно упала животом на пол, придавливаемая сверху Киром. Огромные куски стекла с солнечным блеском на острых гранях, падая на пол, разбивались на множество маленьких опасных частиц, что рассыпаются в разные стороны.

Кир часто дышит, прикрывая мою голову руками и беспокойно вертится, высматривая чудовище, потревожившее наш покой. Отталкиваю от своего лица сложенные в защитном жесте мужские ладони, мешающие моему обзору, и почти сразу вижу морду красного дракона в рваной ране стеклянной стены. Он свирепо рычит, и я боюсь, как бы не запахло жареным — в прямом смысле.

Очередной утробный рык заставил дрожать чудом уцелевшие прозрачные стены. Ни за что бы не приблизилась к этому чудищу, а вот Лаура, к моему удивлению, со всех ног несётся к чешуйчатому разбойнику, крича ему гневные, не понятные для моего испуганного сознания слова. А тот её, похоже, ещё и слушает...

Кир слезает с меня, и мне на мгновение становится холодно.

— Пора возвращаться, здесь нам больше нечего делать, — говорит он вполне себе спокойным голосом.

— А как же Оракул?

— Он знал. Поэтому не пришёл. Не имея возможности пользоваться внешней магией, Оракул практически беззащитен перед разъярённым драконом.

— А мы?! Нельзя нас было как-то предупредить? — да у меня же теперь собственный пульс в ушах шумит!

— Мы не так беззащитны, как ты думаешь, — даже ни один нерв на его лице не дёрнется.

Меня раздражает спокойный голос Кира и его равнодушное лицо. Хочу чтобы он хоть каплю того, что испытаваю я, ощутил на собственной драконьей шкуре.

— Это ты можешь обернуться злым огромным ящером и напугать до полусмерти! А я нет!

— У тебя есть я, — наконец, снова вижу то злое выражение лица, с которым впервые познакомилась во время своего побега в ночном лесу.

Он что, обиделся?

— И я не злой, — добавил он, хотя глаза вспыхнули ярко-жёлтым, а зрачки вытянулись в тонкую вертикальную линию.

Точно обиделся.

Кир

Зой (а именно так зовут моего друга) снова выпрашивал мои конспекты. Не потому что он ленивый бездельник и спит на занятиях, а потому что сам учится на другом факультете, исполняя волю родителей, но интерес при этом питает к истории миров.

Вот и почитывает мои рукописи, задаёт вопросы, вступает со мной в дискуссии на тему спорных исторических событий. Есть только одна тема наших споров, которую он категорически не любит — неправильность происходящего в его жизни. Но это не моё дело.

Зой (до своего рождения счастливые родители нарекли его Зоей, ожидая девочку) в этот раз быстро свернул тему моих конспектов и игривым полушёпотом спросил:

— С кем это ты пришёл? Я её впервые вижу, — он, не скрывая своего любопытства, стреляет глазами в сторону Василисы, с которой сейчас знакомится Лаура.

— Просто гостья моей бабушки, — пожимаю плечами.

— Поэтому ты перебрался в замок? Поближе... к бабушке? — брови Зоя иронично запрыгали на его высоком лбу.

Не хочу рассказывать ему о том, кто такая Василиса на самом деле и зачем мы здесь вообще. Но меня настолько смутили его намёки, что даже точно не вспомню, что ему ответил. Слишком часто за сегодняшний день мне приходится испытывать это жгучее смущение и растерянность.

Я же всегда смеялся от намёков и пошлых шуток о моей симпатии к Диане. Ни о каком смущении и речи не шло. Я хвалился, гордился и считал себя очень крутым. Так что же происходит со мной сейчас? 

Мне было мучительно тяжело и невыносимо хорошо стоять с Василисой в тесной будке для перемещений. И удивительно больно и неприятно слышать сейчас её слова о злом ящере. Словно драконы — самое страшное зло, какое только может существовать. Словно мы и дикий оборотень, жаждущий крови и ничего кроме крови — одно и то же.

Кавалер Лауры, как бы яростно он не рычал, разбивая стеклянные стены оранжереи, и не махал крыльями, ни за что на свете не причинил бы вреда свой второй половине. Даже не смотря на то, что в последнее время они стали часто затевать ссоры, каждая из которых тут же становилась самой главной из сплетен наших краёв.

Ведь Давид и Лаура — самая красивая пара по мнению многих. Все ждут ту заветную, самую последнюю их ссору, после которой конец отношений неминуем. И тогда привлекательные, молодые и богатые станут свободны и смогут осчастливить кого-то другого — конечно, "более достойного".

Их сегодняшняя перепалка вполне может потянуть на переломную, судя по ревнивым упрёкам Давида и его возмущением поведению Лауры: якобы он видел, как его девушка флиртует с посторонним парнем. Кто из них прав, а кто виноват, меня мало интересует.

Волнует меня другое.

Я и сам сейчас был на грани того, чтобы затеять спор с Василисой о несправедливости её слов в адрес драконов, но смог сдержать себя. Спокойно, Кир. Она иномирянка, и вполне естественно, что её пугают те вещи, которые всегда считала выдумками из сказок на ночь.

***

Оранжерею мы покинули — я решил подстраховаться и не пользоваться будкой здесь, а отправиться в бар неподалёку, где тоже есть изобретение Кристофера. Туда мы и идём. Тем для разговора не находится, и я просто думаю о том, как Василисе идут солнцезащитные очки — она снова надела их, когда мы вышли на улицу. Прячется, глупая человечка.

— А у вас зима вообще бывает? — прервала она тишину.

— В нашем королевстве нет.

Как я знаю, у Василисы дома, в её мире, сейчас снег. Насколько ей должно быть непривычно резко очутиться среди цветущих кустов, обилия зелени вокруг и тёплой летней погоды. Я вот снегу всегда удивляюсь, когда вдруг приходится с ним сталкиваться в каком-нибудь случайном путешествии вместе с родителями.

— Что это она несёт? — прервала круговорот моих мыслей Василиса, в недоумении хмуря брови и тыча пальцем в маленькую колибри порхающую над нами с конвертом в клюве.

Жужжащий звук приближался к нам до тех пор пока юркое тельце птички не оказалось прямо перед нашими лицами. Шустрая красавица разжимает клюв и я едва успеваю поймать конверт в ладони.

— Похоже на рекламу или объявление, — это не могли быть родители, ведь колибри не летают с почтой на дальние расстояния. К тому же она явно не пыталась вручить конверт лично мне.

— Похожа на колибри... — Василиса поднимает очки на макушку и заворожённо провожает взглядом удаляющуюся птицу.

— Это она и есть, — а я залюбовался выражением лица девушки.

— Мы же не в тропиках? — Василиса снова обратила свой взор на меня, и я поспешил вернуть равнодушный вид, не уверенный, что не слишком заинтересованно уставился на неё. — Такая красивая... Никогда их не видела, только на фотографиях.

— Не забывай, что ты в мире магии, — подмигиваю. — Это самый популярный вид почтовых птиц.

— Почему не голуби? Совы, как в "Гарри Потттере"? — она называет, наверное, какое-то имя, а я совсем не понимаю кто это. Но вместо этого спрашиваю:

— Голуби? А почему голуби? Использовать голубей не гуманно — здесь на них охотятся сапсаны. Вот на колибри им почему-то плевать. А совы вполне себе летают.

Ловким движением вскрываю конверт и понимаю, что это действительно реклама. Мне даже не нужно читать вложенный лист с текстом, чтобы понять о чём речь — знакомая эмблема говорит сама за себя. Так что я просто протягиваю лист Василисе. Пусть почитает, а я пока незаметно продолжу изучать её лицо. Девушка начинает зачитывать вслух:

Жители и гости Зелёной земли! Поспешите! Уже совсем скоро состоится ежегодная ярмарка, посвящённая приходу весны в наши земли! Второго марта, ровно в полдень, мы ждём вас на площади Дружбы. В нашем распоряжении двадцать будок для перемещений — у вас не возникнет проблем попасть на яркое и всеми любимое торжество!

Не пропустите чародеев с их зельями для похудения, изменения цвета глаз, волос, роста и даже пола! Магов с их амулетами, лекарствами от всех болезней!

Вас ждут яркие номера от самых талантливых жителей Зелёной земли и всего королевства: песни, танцы, магические фокусы и иллюзии и многое-многое другое!

Приходите за покупками и за незабываемыми эмоциям — отдохнём душой вместе!

Посещение бесплатное.

С наилучшими пожеланиями и до скорой встречи!

— Я понимаю язык! Неужели это всё реально? — Василиса недоверчиво вертит лист с объявлением в разные стороны, словно проверяя не испарится ли он прямо у неё в руках. — Почтовые колибри? Ярмарка? Серьёзно?

Меня позабавило её удивлённое лицо. В эту минуту она похожа на маленькую девочку, что получила письмо от самого Деда Мороза. Я слышал, что в Немагическом есть такой волшебный персонаж, который они выдумали, чтобы радовать своих детей. Вдруг посетило желание сводить Василису на эту ярмарку, хотя сам обычно не интересуюсь ей.

— Хочешь сходим? — не удержался всё таки от предложения.

— А можно? — спрашивает совсем не испуганно, а скорее с любопытством.

— Ну конечно.

— Тогда хочу! — не раздумывает ни секунды.

— Тогда сходим.

— Ух ты, — с удовольствием наблюдаю, как она снова улыбается мне. — Но зачем отмечать приход весны, если у вас круглый год тепло, как летом?

— Деревья у нас цветут только весной. Вот сама скоро увидишь, как это красиво, и тогда поймёшь.

Василиса

— Никакой ярмарки! — Кристофер с громким стуком бухнул чашку недопитого кофе на стол. — Мы не развлекаться здесь все собрались, Кир!

Обед обещал стать спонсором моего плохого настроения. Стоило только лучику чего-то интересного просочиться в мою жизнь в этом чёртовом Королевстве Драконов, как его тут же прихлопнули дверцей.

А ведь Кир даже не спрашивал, а лишь вскользь отметил, что мы собираемся немного развеяться, как тут же встрепенулся занятый до этого чтением какой-то серьёзной бизнес-газеты Кристофер.

— Пусть Василиса отвлечётся хотя бы на один день, — встал на защиту нашей затеи Кир. — Она итак напряжена, а ей ещё многое предстоит.

— Вот именно поэтому нельзя расслабляться! — твердит мужчина. — А у тебя и вовсе сегодня выходной, пока твои друзья на учёбе. Собираешься второй день подряд пропускать?

А сам на меня взглядом косит, как бы напоминая о своём предостережении по поводу мальчиков. О Кире он что-ли говорил?

Кристофер снова берёт в руки свою газету и невозмутимо продолжает чтение. Моим глазам предстаёт заголовок: "Что ждёт самый успешный бизнес в Зелёной земле?". На фото, что шло сразу после заголовка я узнала Лауру.

Рядом с ней стоит молодой мужчина, и оба они активно жестикулируют со злобой в глазах, когда их поймал объектив чей-то камеры. Или фото в их мире делаются иначе?

Видимо, мужчина стоящий рядом с Лаурой и есть тот разъярённый дракон, ворвавшийся тогда в оранжерею. Дальнейший текст мне не виден, и я теряю интерес. Гораздо интереснее запах свежих булочек, что разносится по обеденному залу.

Еду в мире магии не готовят, как у нас, привычным людям способом. Здесь есть тоже свои "повара", но они вовсе не стучат кастрюлями, не подливают масла в горячую сковороду, не чистят овощи. Нет у них духовок, плит для приготовления пищи.

Это маги, владеющие огромным количеством заклинаний и каких-то там не понятных для меня магических схем для приготовления пищи. Обучаться этому долго и трудно. Поэтому в Магическом мире "повар" — это как у нас врач. Об этом мне рассказал недавно Кир, не переставая меня удивлять устройством их быта.

Он вообще много мне рассказывает в последнее время, немного сменив своё отношение ко мне на более благосклонное. Парню как будто даже нравится меня удивлять и потешаться надо мной. А я и не в обиде — интересно же! Да и сам он как надёжная лодка, с которой я не утону в это тревожное для меня время в море непонимания и тревог.

— Вика месяц отсутствовала, а для меня два дня трагедия? — возразил Кир после непродолжительного молчания. — К тому же Оракул хранит молчание и не объявляется. Хотя сам же и назначал встречу.
И всё же Кристофер остался при своём.

После обеда я и Кир принялись вместе гулять между рядами роз во дворе и говорить о предстоящей ярмарке. Да, мы, конечно, отправимся завтра на сборище магов и чародеев. Ещё за столом во время обеда переглянулись и без слов всё решили.
От воспоминаний охватила лёгкая дрожь: понять друг друга без слов — это даже... романтично, что-ли.

На прогулке Кир снова мне рассказывает, помогает понять не понятное, отвечает на мои глупые вопросы. А вопросов у меня было хоть отбавляй! Например, я спрашиваю у него является ли Ольга Евгеньевна чародейкой, если занимается зельеварением.

Но Кир отвечает, что нет. Она варит зелья на основе трав, не используя магию. А чародеи могут заговаривать различные предметы, чтобы те в свою очередь могли накладывать чары. Знания его бабушки базируются на знании ботаники, химии, а не магии. Так что она ещё дальше от ведьмы, чем я предполагала.

— Василиса, — в один момент Кир протягивает мне маленький, размером с ладонь, стянутый шнурком мешочек. — Это наша валюта. Может, завтра что-нибудь присмотришь себе.

— Ты серьёзно? — он смог удивить меня снова.

— Пятнадцать монет. Это не так много, — пожимает плечами. — Не с пустыми же руками уходить после ярмарки. Когда ты ещё в таком месте побываешь?

Риторический вопрос. Он прав, но очень неожиданно почувствовать тяжесть монет в своей руке, которые отданы мне просто так, как бы между делом. Это точно тот самый высокомерный блондинчик, которого я встретила в первый день своего пребывания в этом замке? 

Через час Кир машет мне на прощание рукой и сообщает, что увидимся уже завтра — на ужин он не придёт. Он отправился к кому-то из своих друзей решать вопросы с какими-то там конспектами.

***

На ужине тема ярмарки уже не поднимается. Пришедшие с учёбы Вика и близнецы всё внимание перетянули на себя бурным обсуждением одного из преподавателей, поступившего с ними сегодня несправедливо. Тут в спор включились и взрослые, отстаивая своего коллегу.

Онджо и вовсе веселится, вставляя своя комментарии и наслаждаясь полученным эффектом: все злятся от наглого вторжения в свои мысли с последующим озвучиванием, что провоцирует рост эмоциональной напряжённости за столом. Молчу только я. В любом случае не понимаю, о ком они говорят, и в чём суть обсуждаемой проблемы.

А говорят всё громче, ведь даже у Кристофера не получается угомонить потешающегося призрака. Только Кир смог бы это сделать одним своим взглядом, и, как следствие, в его отсутствие случился настоящий балаган. Меня всё ещё удивляет послушание Онджо перед юным драконом. С чем это связано? 
После шумного ужина решила побродить по двору и проветрить едва ли не вскипевшую голову, но долго наслаждаться тёплым ветерком с ароматом цветущих роз мне не пришлось. Явилась Кузнецова. Судя по сумке, висящей у неё на плече, она собралась домой.

— Онджо мне интересные вещи рассказал, — говорит она с фирменной ухмылкой, заслоняя своей высокой фигурой вид на прекрасный алеющий закат.
Вечно она всё портит.

— Рада за тебя, — хмыкаю.

— Нет, Вьюгина, это я за тебя рада!

— Рада, что ты рада, — пожимаю плечами.

— Ну, и как он целуется? — Вика заговорщически понижает голос и с выражением любопытства на лице склоняет голову набок.

— Что? — опешила я.

— Как? Вы ещё не целовались? Неужели Онджо обманул! — смеётся. — Бедная, бедная Васян. Кир как был тормозом, так и остался, — поправляет съехавшую на локоть сумку. — Ну ничего, когда-нибудь твоя мечта о поцелуях исполнится. Глядишь, может сжалится и на выпускной бал согласится сопровождать.

— Вика, ты бредишь.

А она смеётся — своим звонким громким голосом. А ведь ей есть над чем смеяться, если я и в самом деле приволоку Кира на бал в качестве своего спутника. Это будет означать, что тогда моя бравада в классном чате была обманом, и парня на тот момент у меня не было. Но Кир и я? Нет, конечно. У меня была такая мысль, быстрая и стремительная, но я же не всерьёз...

Но те невесомые поцелуи в ночном лесу всё же вспоминать приятно... не смотря на страх, испытанный мною тогда. Как и наши сегодняшние гляделки за столом, его рассказы обо всём, что здесь творится, голос, запах...

Василиса

Сплю и вижу как бы зацеловать Кира до смерти! Что она такое несёт! Такая важная и гордая! Неужели не понимает, что сама, как открытая книга и все её устремления в сторону Габриэля очевидны всем — даже мне, не имеющей никакого отношения к их магическому миру!
Постоянные взгляды, принятие его мнения по любому поводу, защита всеми силами от невидимых врагов — слова лишнего Габриэлю не скажи, сразу как из под земли, из неоткуда возникает Вика и вставляет свои пять копеек.

Весь остаток вечера злилась на неё, а теперь ещё и утро с этими мыслями начала. Хватит! Много чести — думать о Кузнецовой. Есть более важные дела. Вот-вот вернётся в замок Кир, и мы отправимся на ярмарку.

Завтрак прошёл без него, но, к счастью, и без Вики, которая живёт у себя дома, а не здесь. А уж близнецов можно и потерпеть: с ними даже спокойнее, чем оставаться наедине с Кристофером и Ольгой Евгеньевной. Придурковатый призрак не в счёт.

Братья быстро проглотили содержимое своих тарелок и убежали в кабинет с будкой для перемещений, так как опаздывали на занятия. Следом ушёл и Кристофер.

Меня всё волновал вопрос почему же бабушка Кира сидит в замке, будучи преподавателем в Академии, но, как оказалось, она с недавнего времени находится в длительном отпуске и беспрепятственно может посвящать себя выращиваю роз во дворе и присмотру за мной.

Оставаться наедине со своей бывшей биологичкой мне не хотелось, и я испарилась из обеденного зала сразу после Кристофера, не смотря на недоеденную рыбу. Вслед мне звучало хихиканье Онджо.

***

Я ждала Кира в беседке, наблюдая за Ольгой Евгеньевной расхаживающей среди цветов. Она распыляла из пульверизатора какое-то зелье болотного цвета. Не зря из её "лаборатории" в башне всё время доносится специфический травяной запах.

— Готова? — вздрогнула, так как не услышала шагов Кира, засмотревшись на его бабушку.

— Готова, — отвечаю, стараясь не улыбнуться при взгляде на парня.

— Ну, тогда вперёд!

Вчера Кир сказал мне, что нет специального дресс-кода, и одеться можно как угодно. Так что я остановилась на светло-голубых джинсах и простой белой футболке. Никто не знает, но до этого наряда я сначала надела воздушное сиреневое платье, но передумала.

Это же не свидание! Выглядеть дурой совсем не хочется, и очень хорошо, что переоделась — Кир и сам собрался на ярмарку в джинсах и футболке. В чёрной разве что, а не белой.

Идём в кабинет с будкой для перемещений, и встаём перед изобретением Кристофера, как сигнальные столбики у обочины трассы. Только глаза туда-сюда у обоих. Вчерашний опыт был слишком неловким: от воспоминаний щёки опалило жаром.

— Я первая, — говорю.

— Хорошо, заходи, — по его лицу мне не понятно испытал он облегчение или разочарование.

А может и всё сразу.

— Какую кнопку нажимать?

— Третью.

— Хорошо, — заношу палец над нужной цифрой, — нажимаю.

Лёгкая вибрация прошила мой палец, но боли не причинила. Дверка за мной закрылась, повторяя вчерашний ритуал с исчезновением лица Кира и всего вокруг. А после начала пропадать и сама будка, и я испугалась: а в нужное ли место она меня перенесёт?

Но не успела я начать полноценно паниковать, как стенки снова обретают свою форму и цвет, становясь осязаемыми. Туман рассеялся. Я по-прежнему в будке, но уже не в замке, а в незнакомом просторном зале с высоким потолком — так я обычно представляю себе склады Интернет-магазинов. Открываю дверцу и делаю шаг вперёд. Здесь всё обставлено такими же будками: кажется, я попала в нужное место.

Дверцы будок открываются одна за другой, выпуская новоприбывших посетителей ярмарки. Среди них появился и Кир, выйдя из уже совсем другой будки, а не из той же, что и я. Но всё же окончательно расслабляюсь. Теперь точно всё хорошо.

— Не так уж и страшно, да? — спрашивает парень о моём первом самостоятельном перемещении, когда, наконец, подошёл ко мне.

— Не страшно, — улыбаюсь, а сама думаю: "только если рядом ты".

Всё-таки эта штуковина меня немного пугает своей непредсказуемостью.

***

Так называемая "Площадь Дружбы" не показалась мне чем-то сверх уникальным. Площадь, как площадь. Но только на первый взгляд. Чем дольше мы ходим, тем сильнее моё восхищение. Брусчатка под ногами вызывает ассоциации с фотографиями исторической части Рима, а почти всю территорию занимает сквер с растениями, статуями и фонтанами.

Я начинаю понимать почему эта часть королевства носит название "Зелёная земля". Где бы я не была, всюду множество деревьев и прочей растительности.

Кир ведёт меня к ограде из кованного железа. Её распахнутые ворота открывают нам мир голосов, музыки, детского хохота, ярких цветов. Есть несколько обстоятельств, из-за которых мне не удаётся забыть, что я в чужом мире, наполненном магией: большое количество колибри порхает над площадью, разнося письма посетителям ярмарки; прямо в воздухе парят всевозможные уличные лакомства, вроде мороженого, яблок, конфет. Дети и взрослые хватают еду руками и едят. Их ничего не удивляет, и я понимаю, что это обычное дело здесь.

— Можешь брать, если хочешь, — заметил Кир мой интерес. — Это бесплатно.

— Пока мне достаточно завтрака...

На самом деле я почувствовала смущение и ответила, не подумав. Теперь для приличия придётся выждать какое-то время прежде чем схватить мороженое.

— Они не растают? — беспокоюсь о целостности облюбованного мной лакомства.

— Нет, не растают.

Позволяю себе расслабиться и позволить царящему здесь хаосу проникать внутрь меня. То тут, то там звучат песни; кто-то танцует, используя чары, благодаря которым движения тела приобретают совершенно нереалистичный характер; кто-то на маленькой импровизированной сцене показывает фокусы в крайне странном цветастом костюме.

Толпы людей маленькими группами формируются в очереди к магам и чародеям, а кто-то просто сидит в сторонке и пьёт кофе за столиком.

Удивительным образом все эти люди (или оборотни) похожи на обычных людей из моего города: так же смеются, одёргивают непослушных детей, обнимают своих вторых половинок и просто весело проводят время.

Если раньше это были какие-то абстрактные фигуры в моей голове, то сейчас все жители этого королевства для меня это вполне конкретные люди. Обитатели замка, к которым начинаю привыкать, все эти посетители ярмарки... Они настолько нормальны, что невольно ёкает в сердце от мысли о звере, угрожающем всем резвящимся здесь детям и их родителям.

Ещё здесь очень много передвижных ларьков и прилавков. Продают всё: книги, мебель, обереги, магические устройства... Например, одна круглолицая женщина с небрежным пучком волос на голове мягко ухватила меня за локоть и начала хвалиться своими магическими лорнетами, украшенными драгоценными камнями.

— Держи, — говорит она, вручая лорнет. — Смотри.

Женщина ставит на прилавок закрытый кувшин, и выжидательно смотрит на меня. Оборачиваюсь на Кира, а он просто стоит рядом и загадочно улыбается. Неуверенно сжимаю рукоятку магического приспособления и подношу к глазам. Я вижу бегающую по дну кувшина мышь. Вижу, как она скребёт лапками, шевелит усами.

— Я вижу кувшин насквозь! — не то спрашиваю, не то восхищаюсь.

— Всего десять монет, девочка, — глаза женщины загорелись предвкушением продажи.

— Мы ещё походим, и вернёмся к вам, — вмешался Кир.

А после того, как мы отошли от неё на приличное расстояние, сказал:

— Лорнеты и дешевле найти можно, если тебя такое заинтересовало.

Честно: я бы скупила тут всё, а не только эту штуковину!