Несносная куратор для маршала-легенды

— Маршал Блейд, ваше первое занятие пройдёт здесь.

Я отдала бы многое, чтобы никогда не услышать эту фразу.

Её произносит помощница ректора, Карен Линд.

В коридоре перед входом в аудиторию.

— Некоторые занятия курсанты могут посещать удалённо, — продолжает Карен, — но это базовое для интенсивного курса, и…

Я сжимаю дрогнувшими пальцами проекционный стол на месте докладчика.

Только что я объявила начало лекции по расчётам орбитальных манёвров.

Но начать её не могу — от услышанного имени в моём горле тугой ком, а внутренности в животе ледяным узлом скручиваются.

Поднимаю глаза и обвожу лихорадочным взглядом моих курсантов.

До этого в главной аудитории Космической Академии имени маршала Д. Блейда стояла уважительная тишина.

Ещё бы. Здесь все знают, как редки мои лекции, и как легко с них вылететь, со всеми вытекающими.

Впрочем, сейчас тишина становится космически-бездонной.

“Маршал Блейд” услышали все.

Это имя произносят с придыханием. Не только наша доблестная академия носит его имя. В его честь называют улицы городов, военные спутники и новейшие крейсеры.

Имя маршала-легенды, гений и воля которого завершили четыре года назад затяжную кровопролитную войну.

Имя, из-за которого я до сих пор просыпаюсь от кошмаров по ночам.

Может, Карен ведёт маршала не сюда? Хоть бы не эта аудитория, хоть бы не эта…

Дверь резко распахивается, и, повинуясь властному жесту сильной руки, Карен влетает в аудиторию.

Вслед за ней, придерживая дверь, входит маршал.

Кажется, время останавливается.

Аудитория огромна. В настоящий момент вмещает два потока по четыре полнокровные группы курсантов. Все они, не дыша, восторженно пялятся на маршала.

Наконец, что-то щёлкает у них в головах, вскакивают, прикладывают кулак к груди в воинском приветствии.

Хорошо, что я уже стою.

У меня воинское звание тоже присутствует, поэтому я тоже… приветствую. Хотя всё бы отдала, чтобы не видеть его.

Маршал кивает, жестом приветствует курсантов и жестом же отдаёт приказ занять свои места.

Пока все рассаживаются, я оцениваю впечатление, произведённое высочайшим явлением на моих курсантов.

И тоже. Смотрю. На него.

Медленно опускаю руку, от своей груди. Её движение маршал прослеживает холодным взглядом. Задерживается на моих бёдрах. Поднимается к талии. Прилипает к моей груди. И затем, смотрит чётко в глаза.

Как и пять лет назад, чувствую себя голой от этого взгляда. Несмотря на то, что тогда, что сейчас, на мне скромная деловая одежда: закрытая блузка и прямая юбка.

Гад, как есть гад! И зачем я тогда пошла к нему?

Впрочем, шанс был, хоть мизерный. Вдруг бы услышал? Вдруг бы принял мои расчёты?

Но маршал не услышал. Не счёл нужным. Ненавижу. Вот чего его сюда принесло?!

Маршал продолжает смотреть на меня.

Натурально холодею, выдерживая ледяной взгляд ярко-голубых глаз. На контрасте с чёрными прямыми бровями и чёрными короткими волосами, этот цвет смотрится просто убийственно.

По аудитории проносится едва слышный совместный женский вздох.

Я девчонок понимаю. Маршал сам по себе смотрится убийственно.

Мы привыкли его видеть на экранах визоров и проекциях в белоснежном парадном мундире.

Но повседневная одежда — серая форма с неприметными маршальскими нашивками — идёт ему дальше больше.

Идеально подчёркивает его высокое рельефное тело закалённого в реальных боях опасного бойца.

Легенды ходят не только о его гениальном уме, жёсткости решений и стальной воле.

Ещё и о том, как он лично управлял истребителем, врезаясь в командную рубку противника. Как врубался в бои, вплоть до рукопашки, переламывая ход безнадёжных сражений.

К некоторым рассказам о маршале я отношусь совсем уж скептически. Но то, что на пороге аудитории стоит настоящая машина убийства, нет никаких сомнений. У меня-то точно нет.

Моя застарелая душевная рана от столкновения с маршалом пять лет назад ноет, вот-вот снова откроется.

Мне необходимо срочно брать себя в руки. Немедленно. Прямо сейчас!

— Маршал Блейд, — Карен, неосознанно провела языком по губам, разглядывая мощный бицепс маршала, — свободных мест нет, но мы…

— Я вижу свободное место, — низкий густой и резкий голос маршала заставил меня вздрогнуть. — Можете идти.

Быстрым уверенным шагом, сопровождаемый потрясённо-восторженными взглядами, маршал добрался до самого верха, опустился за свободный стол.

Кажется, в медпункте сегодня появится несколько нуждающихся в правлении шейных позвонков.

Про то, что здесь лекция, все забыли. Сворачивая головы, пялились на маршала.

Резкими отточенными жестами маршал Дарден Блейд активировал экраны за своим столом, и, сдвинув брови посмотрел на меня.

— Алита Вайс, — резкий голос маршала бьёт по нервам. — Вы здесь лекцию по расчётам орбитальных манёвров никак не начнёте. Начинайте.

— Лита, ты что, беременна? — таращит на меня ясные глаза моя коллега.

Нитра Гейл нагнала меня в парке перед зданием Академии, когда я шла к линии флаеров.

Слишком длинный рабочий день наконец завершился.

А я так надеялась, что смогу спокойно попасть домой, никого не встретив. Жаль.

Не знаю, почему Нитра вбила себе в голову, что я обязательно должна родить, учитывая, что я ни с кем не встречаюсь.

Но она утверждала, что она мне не верит. Что у такой ослепительно красивой женщины должны быть толпы ухажёров. А женщины рожают для себя, даже если не хотят замуж. И прочий противоречивый и бессвязный бред в таком же духе…

Я кое-как довела лекцию, несмотря на выбешивающее присутствие маршала. А потом ещё более выбешивающее его отсутствие, когда он, даже не извинившись, встал и покинул аудиторию прямо посередине лекции.

Хоть бы взглядом по моей фигуре не светил, когда уходил. Будто рентгеном просвечивает, заставляя хотеть чего-то, что я уже запретила себе хотеть.

После лекции, убеждая себя, что я профессионал, я отвела несколько практических, подготовила документацию.

Занесла отчёт ректору — он настоял, чтобы я пришла к нему в кабинет лично.

Ректор вынес весь мозг вопросами, а потом пригласил на свидание. Я вежливо отказалась, решив, что завтра обязательно подам прошение о переводе.

Он интересный привлекательный мужчина, холостой кстати, но отношения мне пока не нужны.

— Признавайся давай! — допытывается Нитра.

— Нет, — в очередной раз отвечаю я, — совершенно точно я не беременна.

Мне даже уже почти не больно от этих вопросов. Почти.

— Ты просто бледная такая! Тебя тошнит? Я уверена, что ты беременна! Точно делала тест? Надо к клинику сходить! Все эти тесты врут!

Я ускоряю шаг, надеясь, что она не сможет на таких высоких каблуках и коротких ножках успеть за мной, и отстанет.

Вот ведь простота. Нет, Нитра хорошая. Просто искренняя сильно, и совершенно не фильтрует, что и кому говорить.

Я ведь объясняла ей уже прямым текстом, что мне неприятны эти разговоры.

Что мне не нужны рассказы про то, как новейшие космические технологии помогли родить её двоюродной сестре. А ещё две подруги съездили на курорт на лазурные водопады системы Райно, и оттуда привезли славных малышей.

Нитра каждый раз говорила “да-да”, и каждый раз забывала.

Вот и сейчас. Ей не давало покоя, что в свои двадцать четыре года я ещё не мама.

Бесит просто! У самой Нитры трое спиногрызов, и…

Я потёрла лицо, останавливая себя. У неё правда славные детки. И сама она замечательная.

Возможно, она просто сама не понимает, насколько больно делает людям, пытаясь этим людям сделать хорошо...

Только вот я, сама, смогу ли сделать больно — ей? Если прямым текстом скажу о своих причинах?

Нет, не смогу. Глядя на её открытое искреннее лицо поняла: точно не смогу.

— Нитра, дорогая, — приобнимаю её за плечи и говорю: — я такой рецепт пудинга нашла! Закачаешься! Даже твой робо-повар справится! Нужен?

Она хмурит идеальные брови и поджимает полные губы.

— Не дразни меня! — сопит она. — Пудинг — это недостижимая мечта. Особенно с моим старикашкой роботом. Ты же знаешь, его на свалку уже.

На самом деле Нитра кокетничает. Её муж обожает свою энергичную супругу, старается облегчить быт с тремя детьми. Поэтому снабжает любимую самыми последними достижениями бытовых технологий.

Робо-повар у неё отличный. Просто для приготовления идеального пудинга нет нужного набора режимов. А те, что есть, не способны удовлетворить требовательную Нитру.

— Обещаю, что пришлю рецепт сразу, как доберусь домой, — прищуриваюсь я. — Если ты меня немедленно отпустишь, я успею на ближайший флаер. Тогда ты успеешь заказать ингредиенты, и приготовить к приходу мужа со службы.

Нитра медлит, а потом набрасывается на меня, крепко обнимая.

— Лита, ты чудо! Давай беги быстрее! Я жду, очень-очень жду!

Обнимая её в ответ, я ловлю себя на мысли, что мир не так уж плох, если в нём живут такие искренние и открытые люди. Наивные, правда. Незамутнённые. Ну да ладно. Кто из людей без недостатков?

Во флаере я открываю коммуникатор, запускаю почтовую программу и отправляю Нитре рецепт пуддинга.

Да, она почти не пользуется технологиями, забывая, что я могла ей рецепт отправить сразу же, стоя рядом с ней.

У Нитры правда получится с этим рецептом. Главное, чтобы режим выставила именно так, как я ей расписала в сопроводительном письме.

Мысли о Нитре заняли меня ненадолго. Флаер двигался мимо здания генштаба.

Над ним висела громадная проекция маршала Дардена Блейда. Я зажмурилась и отвернулась от окна.

Мне нравилось жить в столице. После войны в Конфедерации был острый кадровый голод. Меня направили преподавать в столичную Академию, снабдили весьма приличным служебным жильём и внушительным вознаграждением.

Я была очень рада этому назначению — преподавателем в Академию.

После эвакуации с Кирены, моей родной планеты, я перебивалась редкими заработками, делая всевозможные расчёты.

Надеялась вернуться домой, в родную аналитическую службу, в лабораторию расчетов, которую основал и долгие годы возглавлял мой отец.

Только вот возвращаться после победы стало некуда. Финальная волна сражений, поставившая точку в войне, прокатилась рядом с моей родной планетой, превратив её в космическую пыль.

Да, людей всех эвакуировали. Только вот уникальное оборудование вывести не удалось. Вместе с планетой оказалась уничтожена целая отрасль знаний, которую уже не восстановить.

Конечно, на Кирене было ещё много всего, о чём стоило жалеть. Уникальные биомы. Развитые города. Да много всего. Потеря родины оставалась моей незаживающей раной.

Иногда я даже думаю, что хорошо, что мои родители не дожили до этого дня. Слишком глубокие корни у нас были там. Да и лаборатория — детище, дело всей жизни отца…

Работе в Академии я была рада ещё и потому, что это позволило мне съехать от бывшего мужа.

После эвакуации по распределению мне пришлось делить комнату с ним — в край опустившимся человеком.

Наконец-то это позади! Вот ведь чувствовала, что нельзя было так делать! Нельзя было выходить за Герга замуж, нельзя! Да и было мне всего восемнадцать…

За него я вышла, потому что отец считал Герга — своего деловитого и умного помощника — блестящей и надёжной партией для меня. Собирался потом передать ему и мне дело всей своей жизни. Считал, что меня надо сразу замуж, за достойного, чтобы никто его девочку не успел испортить. Да и мама поддержала его..

Да, мне было восемнадцать. Наивная, восторженная. Так надеялась создать хорошую семью, такую же крепкую, как у родителей.

Всё говорило о том, что именно с Гергом это получится. Ведь он был так идеален…

Поэтому я послушалась родителей, доверилась картинке, которую тщательно создавал Герг, и проигнорировала свою воющую интуицию.

Мы даже жили сносно. Работали вместе. Далеко не всё было гладко, но я терпела и старалась быть хорошей женой.

Лишь когда не стало отца, а за тем за ним ушла мама, Герг показал своё истинное лицо.

Когда он завладел всеми лабораториями, в каком же шоке я была, когда увидела его в кабинете отца, развалившись в кресле отца и закинув ноги на стол…

Герг, одурманивавшись какой-то синтетической дрянью, прямо заявил мне: женился ради того, чтобы сидеть здесь, в этом кресле.

Но я хотя бы красива, жаль, что напрочь фригидна. Мне тоже было жаль, что я не могла с ним расслабиться. Мне неприятно было в первый раз, да и потом частенько тоже, потому что Герг вечно торопился, а потом и вовсе отворачивался спать.

Он мне тогда, в кабинете, под какой-то дурью, много всего наговорил… И что он терпит меня в постели, и что он едва выносил заумствования папы, и что…

Ой, да много всего было. Сколько я всего наслушалась от этого гада. Не хочу даже вспоминать.

Я подала на развод. Брак расторгли, но лаборатория осталась у него. Я боролась с помощью юристов, была надежда, что я смогу его сместить… Но вскоре это потеряло смысл.

Нас эвакуировали. Оборудование, а значит и лаборатория, перестали существовать.

После завершения войны, должность в Академии стала для меня возможностью, за которую я ухватилась.

Меня пригласили, потому что помнили ещё десятилетней девчонкой, помогавшей папе с расчетами во время его лекций в Академии как приглашённого специалиста. Да, я с раннего детства очень хороша в цифрах. Жаль, это в личной жизни не очень помогло.

Тем не менее, после переезда, моя жизнь кардинально изменилась. В столице мне понравилось. Работать в Академии тоже.

Несмотря на мою молодость, меня быстро повышали, да и поставить я себя сумела — после жизни в эвакуации, после неудачного брака, я умела постоять за себя.

Только вот отказываться от постоянных приглашений на свидания мне становится всё труднее. Ректор, коллеги и даже некоторые курсанты становились всё настойчивее.

А я просто не хочу ни с кем. Потом, когда-нибудь, у меня обязательно будет хорошая семья. Но потом. Сейчас не смогу. Просто не смогу.

Это была первая вещь, которая меня кардинально не устраивает в столице, и я всерьёз подумываю о переводе.

Вторая… в столице было слишком много проекций маршала Дардена Блейда.

Дома, в служебной квартире, у меня наконец-то получается расслабиться. Душ, еда, вечерние занятия, сон.

Утром я уже в относительном порядке. По пути в академию забиваю мысли новостями, чтобы не сильно смотреть по сторонам.

Уже при входе в академию чувствую что-то неладное. Творится непривычная суета.

На своём рабочем месте — за столом в общей комнате для преподавательского состава, — из фраз и переписки понимаю, что дело в новом законе.

Его вчера днём подписал маршал, и посвящён он очередной послевоенной реорганизации флота.

Я ещё не успела с ним ознакомиться полностью, только краткие выдержки.

Время до начала занятий у меня есть, и погружаюсь в закон и новости.

Ого… Похоже, в столичной академии глобальные перемены.

Отдельно меня напрягают изменения в моём рабочем графике. Причём, по факту. Не согласованные со мной.

В связи с кадровым голодом, меня даже не освобождают от преподавания.

Меня просто дополнительно назначают куратором для двадцати групп по тридцать человек, которые должны проходить переподготовку. Из-за этого закона.

Шестьсот взрослых человек! Не курсантов! А матёрых бойцов, прошедших огонь, воду и медные трубы!

С личной ответственностью за результаты каждого! Каждого!!

Я потёрла лицо. Ладно, может не всё так плохо?

Чем больше я погружаюсь, тем больше волосы встают дыбом.

Это всё прожжённые вояки, кабинетные работники, совершенно неоднородный состав. С разным уровнем знаний, опыта и подготовки.

В принципе, я трудностей не боюсь, но это что-то за гранью.

Я листаю и листаю уже утверждённые списки курируемых мною групп, в надежде найти лазейку. Может, получится их переформировать? Хоть как-то снизить нагрузку на меня и преподавательский состав?

Параллельно слушаю стенания преподавателей на тему того, как выправлять этот курс.

Я с ними солидарна. Это жесть, просто жесть! Нереально всё это вывезти, тем более в такие короткие сроки. Просто нереально!

Продолжаю монотонно листать списки и холодею. Не может быть. Этого просто не может быть!!

Перепроверяю идентификатор рядом с именем. Это правда.

В составе всех этих курсантов — маршал Дарден Блейд собственной персоной.

Меня снова кроет бешенством от того, что я видела вчера на лекции.

Облокачиваюсь локтями на стол и закрываю ладонями лицо.

Ещё больше меня кроет от слишком острых воспоминаний пятилетней давности.

Когда я, ещё девятнадцатилетней наивной девчонкой, добилась личной встречи с самим маршалом Дарденом Блейдом.

Пять лет назад.

.

В этой части генерального штаба я ещё не была.

По схеме, присланной адъютантом маршала, легко нахожу путь к малому залу совещаний.

Маршал Дарден Блейд ждёт меня там — выделил мне целых пятнадцать минут в своём сверхзагруженном расписании.

Мой доклад, отрепетированный мною до каждой запятой и ударной гласной, займёт ровно семь минут.

Сильно нервничаю. От того, смогу ли я донести до маршала результаты моих расчетов, зависит судьба моей родной планеты.

В том, что маршал Блейд так или иначе закончит кровопролитную войну, никто не сомневается. Это неоспоримый факт.

Мне нужно убедить маршала изменить систему наведения ударной части космофлота.

В этом случае финальное сражение значительно сократится. Флот останется в границах нейтрального сектора. Не заденет ряд планет. Мою родную планету не заденет.

Сжимая папку с докладом обеими руками, чтобы успокоить дрожь в пальцах, подхожу к малому залу совещаний.

Маршал ждёт меня там, за этой стальной дверью.

Замираю, делаю два глубоких вдоха, смотрю на папку с моим именем — Алита Вайс. Я смогу. Я справлюсь. Вперёд, Лита, пора.

Вхожу.

В зале полумрак.

Осматриваюсь. Пусто.

В правой части зала — длинный стол для совещаний с солидным креслом во главе.

В правой — сразу рядом со входом — зона для докладчика с проекционным оборудованием, напротив него — ряды кресел.

Делаю два несмелых шага и... замираю.

Как я его сразу не заметила?

Наверное, из-за того, что он в тени.

Маршал сидит в последнем ряду, откинувшись на спинку кресла.

Смотрит. На меня.

Даже двинуться с места не могу.

Повинуясь властному жесту маршала, включается верхнее освещение зала.

Жмурюсь от яркого света, но тут же промаргиваюсь.

Теперь, когда глаза привыкли, я очень хорошо могу рассмотреть. Его.

Высокий. С широкими плечами.

Мундир висит на спинке кресла.

Маршал выглядит неформально в чёрной сорочке с закатанными рукавами — почему-то от вида его рельефных предплечий сглатываю.

Тренированное тело, уверенная осанка и...

Взгляд. Тёмный. Холодный. Цепко скользящий по мне.

Он задерживается на моей груди, скользит по шёлку блузки вниз, останавливается на узкой юбке.

Я одета скромно, по-деловому, но сейчас, от его неспешного осмотра, чувствую себя голой.

Он красив. По-мужски. Очень.

Тяжёлый подбородок, крупные и резкие черты лица, прямые сдвинутые брови.

И холодный взгляд голубых глаз, слишком ярких на фоне чёрных волос и бровей.

Коротким жестом он показывает на кресло рядом с собой.

Секунду я кажется не дышу. Не могу сделать и шагу. Холод сковывает ноги, в животе ледяной узел, губы и пальцы подрагивают.

Бросаю быстрый взгляд на зону докладчика, доброжелательно освещённую, безопасную, почему не туда?

Затравлено смотрю на маршала.

Там, в глубине зала, рядом с ним…

Несмотря на яркий свет, весь его вид внушает необъяснимый, инстинктивный страх.

Я не смогу... Нет, я ни за что не подойду к нему!

Он лишь слегка сводит брови, и я тороплюсь к указанному им креслу.

Чем ближе подхожу, тем страшнее становится.

О суровом нраве и крутости решений маршала ходят легенды. Да и сам он уже — легенда.

Именно он, маршал Дарден Блейд, переломил ход безнадёжно проигрываемой войны, когда возглавил флот.

Именно он сейчас уверенно и жёстко направляет объединённые галактические силы к безоговорочной победе.

Пока я иду к нему, подрагиваю от его взгляда, скользящего по моему телу: от груди до бёдер и назад.

Я останавливаюсь у начала ряда. Совсем близко к нему.

От его тёмного взгляда, поднявшегося от груди к моим губам, я их невольно облизываю. На его красивых губах с суровым изломом в уголке, появляется едва заметная усмешка.

— Добрый день, маршал Блейд, — вмиг охрипшим голосом, произношу я. — Благодарю за выделенное время. Моё имя Алита Вайс, я аналитик сектора расчетов…

— Я знаю, кто ты, и зачем ты здесь, — его низкий резкий голос вызывает инстинктивное желание съежиться. — У тебя пять минут, — властный жест на кресло прямо рядом с ним. — Сядь. И говори. Без бумажек.

Дарден Блейд, маршал

.

Алита Вайс, куратор

.

Арт с обложки

Сесть рядом с ним? Он издевается?!

Я снова оглядываюсь на зону для докладчика. У меня с собой модуль памяти с демонстрационными материалами, схемами, иллюстрациями к докладу.

Ведь я так готовилась! Раз за разом заучивала текст, чтобы запустить демонстрационный ролик, чтобы мои слова совпадали с меняющимися на проекции кадрами.

Без бумажек?

Маршал тем временем рассматривает мою грудь.

Он слегка сдвигается в кресле вниз, расставляя ноги и скрещивая руки на широкой груди.

От этого движения его сильные мышцы напрягаются, рельефно прорисовываясь под одеждой.

В моей крови будто кипяток образуется — от одного этого короткого движения, а ещё взгляда, каким он прожигает мою блузку.

Невольно делаю шаг назад, настолько мне рядом с ним страшно и… странно-томительно в груди и внизу живота.

Я дышу чаще, снова облизываю губы — маршал тут же замечает, буквально прожигает их взглядом.

Так сильно хочется сбежать. Но я лишь сильнее сжимаю папку с вложенным модулем памяти в руках.

Я справлюсь. Я знаю, зачем я здесь. Если я смогу донести свои расчёты до маршала, столько всего удастся сохранить! Не только мою планету, но и другие!

Решаюсь делать доклад стоя. Произношу дрогнувшим голосом:

— Я подготовила доклад, — хрипло начинаю я, — здесь, в папке, и в модуле памяти, все расчёты…

— Даже с расчётами, — маршал приподнимает бровь и опускает взгляд ещё ниже.

На этот раз он, наклонив голову, он рассматривает мои бёдра.

Я сглатываю и мучительно краснею. Время утекает, а я никак не соберусь…

Маршал совершенно сбивает меня с толку, заставляет мучительно краснеть и злиться от этого бесцеремонного разглядывания.

Вскрикиваю от его неуловимо быстрого движения — он наклоняется, протягивает ко мне руки, хватает за талию, и усаживает к себе на колени!

Съёживаюсь, ошеломлённо глядя в холодные голубые глаза.

— Я сказал, чтобы ты села, — усмехается он, придавливая взглядом мои губы. — Меня надо слушаться сразу.

Я просто глотаю воздух, запалённо дышу от его силы, горячего рельефного тела, внезапной близости, от его действий… В висках и груди стучит, я краснею, начинаю дрожать…

Маршал сдвигает меня на себе так, что внушительный бугор на его брюках упирается в моё бедро.

— По сравнению с обычными докладчицами, ты слишком сильно одета, — хрипло говорит он, неотрывно разглядывая мои губы, — но намного красивее. Твой доклад я приму.

Мой ступор даёт трещину, я распахиваю глаза, осознавая ситуацию. Так вот он за кого меня принял!

Ходят слухи, что красавца-маршала атакуют девушки, выдумывая тысячи поводов для знакомства.

Недавно был скандал в генштабе — из-под стола в зале совещаний выволокли молоденькую уборщицу в одном фартучке.

Она надеялась воспользоваться привычкой маршала работать в одиночестве перед совещанием. Спряталась под столом и собиралась удовлетворить маршала ртом. Так во всяком случае кричал заголовок рекламы новостного агентства, до того, как я успела рекламу смахнуть.

Маршал принял меня за одну из этих девок!

Нужно немедленно это прекратить!

Я пытаюсь дёрнуться и встать, стараясь не выронить папку из трясущихся пальцев, но маршал неизмеримо меня сильнее, с лёгкостью удерживает меня.

— Вы не… — начинаю я.

— Я? — обрывает меня маршал. — С тобой — да.

Властная рука опускается на мой затылок. Жёсткие губы впиваются в мои.

Вот теперь я точно в ступоре из-за реакции моего тела — всё взрывается ощущениями, внизу живота сжимается, мозги плавятся.

Я слабо пытаюсь упереться в его плечи, но бесполезно. Маршал давит сильнее, раскрывает мои губы, вторгается языком внутрь, гладит внутри.

Никогда такого не испытывала. Кроме бывшего гадского мужа-предателя, я не целовалась и не была ни с кем. Герг и близко не вызывал подобных ощущений.

Поцелуй маршала, настойчивый, умелый, разбивает моё сознание вдребезги. Я упираюсь, стараюсь отстраниться, но тело вдруг предательски выгибает в пояснице, а бёдра сами собой раскрываются…

Вздрагиваю, сжимаю ноги, упираюсь сильнее в стальные плечи.

Нет, я не могу позволить ему! Что он делает вообще! Гад, зачем он, я же не, как он вообще смеет так поступать с девушками!

Наконец-то я умудряюсь окончательно выйти из шока, начинаю ожесточённо отбиваться.

Язык ему не получается прикусить — он угадывает моё движение, успевает убраться из моего рта.

Рвусь из его рук, сражаюсь не на жизнь, а насмерть. Он не имеет права меня трогать! Пусть он хоть сам президент Конфедерации! Он не имеет права так поступать со мной!!

Настрой маршала меняется. Ловлю его холодный цепкий взгляд.

И опять же — маршал Блейд, оказывается, слишком быстрый и сильный. Пара мгновений — и я сижу в кресле, а он, сжимая мои плечи, вдавливает меня в него.

— Что не так? — приподнимает бровь он.

Я смотрю на него яростно. То есть он правда не понимает?!

— Я к вам не за этим! — разъярённо шиплю я, чувствуя, что задыхаюсь от возмущения и… ещё чего-то, в чём никогда себе не признаюсь.

— А за чем? — с некоторой ленцой тянет вопрос он.

— Убедить вас изменить систему наведения ударной части космофлота, — громко и чётко произношу я. — Это сократит время финального сражения. Флот останется в нейтральном секторе. Ряд планет уцелеет.

Маршал опасно прищуривается, и я торопливо продолжаю, удивляясь, откуда взялись силы на эту выверенную и чёткую речь:

— Я аналитик. В папке и на модуле памяти расчёты. Если вы сдвинете фокус из сектора…

С перепугу и на адреналине я вываливаю ему основные тезисы доклада за полторы минуты, в течение которых маршал продолжает меня держать, и смотреть в глаза.

— Здесь есть демонстрационное оборудование, я подготовилась, — тихо говорю я, — каждый пункт подтверждён расчетами. Я готова развёрнуто ответить.

Меня трясёт, в глазах стоят слёзы, но маршал ведь сейчас не тянет руки. Слушает. Я не позволю своему замешательству помешать мне довести дело до конца.

Маршал Блейд вдруг отпускает меня, выпрямляется. Берёт у меня из рук папку, направляется в зону для докладчика.

— Долго заучивала все эти цифры? — спрашивает он на ходу, резким жестом велев мне следовать за ним.

На негнущихся ногах я следую за ним, поправляя волосы и одёргивая блузку.

— Не долго, — не сумев сдержать дрожь в голосе, отвечаю я. — Я с детства хороша с цифрами.

Маршал тем временем листает папку, вставляет модуль памяти в проектор.

— Докладывай, — приказывает он.

Меня потряхивает, голос дрожит, но я не зря столько репетировала этот доклад.

За семь минут выдаю всё. Маршал всё это время слушает и смотрит, стоя рядом, скрестив руки на груди.

— Готова ответить на все вопросы, — наконец, выдыхаю я.

Маршал смотрит задумчиво на проекцию. Затем, берёт папку и модуль — при этом он встаёт ко мне слишком близко. Кладёт их на край стола.

И снова не отслеживаю, как это случается: я вдруг оказываюсь в его объятиях, запрокинув голову и глядя в его глаза.

— Доклад принял. Толковое присутствует. Изучу. Теперь о личном, — говорит он, опуская взгляд на мои губы. — Ты мне понравилась. Горячая малышка. Вечером пришлю за тобой. Познакомимся ближе.

И снова — дикая непонятная реакция моего тела на него. Он наклоняется к моим губам — медленно.

Нестерпимо захотелось запрокинуть голову, открыться поцелую, обнять, потереться о него.

И тут же следом злость на себя, на это абсурдное, недопустимое влечение.

Нахожу единственный способ поставить границу между ним и мной.

— Я замужем, — твёрдо говорю я.

Не уверена, что это поможет. Мужчин вообще формальность брака редко держит.

Вообще-то, сейчас я лгу. Мой гадский предатель-муж уже развёлся со мной, заявив, что я — отработанный материал, и ему не нужна.

Незамужем я. Но об этом маршалу знать не обязательно.

Впрочем, маршал тут же разжимает руки и отходит от меня. Его взгляд становится ледяным.

— Ещё что-то добавите к своему докладу? — холодным безразличным тоном спрашивает он.

Я смотрю на папку и модуль на краю стола.

— Нет, — тихо отвечаю я. — Всё в папке и на модуле.

— Тогда свободны.
.
.

Дорогие читатели, приглашаю вас в горячую новинку нашего литмоба!

Ждала компьютерного мастера, но вместо него явился высокий, крайне привлекательный инопланетянин. Сначала напугал, а затем без спроса перенёс в другую галактику в кабинет к другому такому же большому и страшно привлекательному.
В смысле за мной охотятся все головорезы ближайших галактик? Подождите, я не собиралась учиться в космической академии!
Внутри:
✓ 18+ (горячо, нежно, очень откровенно)
✓ многомужество и мжм с властными, опытными, горячими мужчинами
✓ космическая академия
✓ обязательный ХЭ на троих

Сейчас.

Дарен Блейд, маршал Объединённых космических сил Конфедерации

.

— Что значит, системный сбой?!

Этот вопрос я задал тщательно контролируемым спокойным тоном.

Но всё равно начальник службы безопасности космофлота Кирган Хёрд побледнел.

Тем не менее, Кир расправил плечи и посмотрел мне прямо в глаза. Молодцом.

Я слабаков не держу. Кир ответил чётко, громко, как и полагается по уставу. Как я и требую от всех в моём флоте.

— Маршал Блейд, — Кир вытянулся в струнку, глядя мне прямо в глаза. — Докладываю подробно! На энергетическом узле во время профилактических мероприятий произошёл несанкционированный скачок напряжения! Это вызвало цепную реакцию. Задеты подстанции...

Я слушал. Не перебивал.

Пусть он выдаст мне всё. Вообще всё. С максимальными подробностями.

Я должен в деталях знать, какого ляда в ярде системы безопасности, в святая святых, такой бардак!

— Таким образом, — наконец выдал Кир, — восстановить актуальную версию системного ядра не представляется возможным, маршал Блейд! Система, согласно протоколу РЗЯ-89134\2, откатилась на версию...

Я потёр переносицу, привычно обретая контроль над своей ядерной злостью.

Дослушал. Закидал Кира серией вопросов: что уже задействовали, что планируют, как собираются справляться с последствиями.

После пятнадцати минут, во время которого Кир имел весьма бледный вид, но держался, я, не сдерживаясь в его присутствии совершенно грязным образом выругался и отошёл к терминалу.

— Вольно, Кир, подойди, — уже намного спокойнее сказал я. — Покажи, что потеряли. Первые оценки уже есть?

— Дард, — взъёрошил волосы Кир, явно сбрасывая напряжение. — Ты что-то мягко как-то. Я думал, за такое ты минимум морду мне набьёшь.

Я усмехнулся старой шутке.

Да, когда я только стал маршалом — в немыслимо молодом возрасте, в тридцать лет — доходило у меня до мордобоя.

Кир, кстати, один из тех, кто лично от меня получил удар в челюсть за вирус в системе. Залечивал потом.

Да, я был резким, в чём-то дураком, не буду отрицать. Что было, то было.

Зато, в условиях тотального вторжения инопланетной расы, с которой совершенно непонятно, как воевать, именно мои методы оказались эффективны.

Возможно, я не до конца понимал во всех этих расчётах. Совершенно определённо мне не хватало опыта руководства всеми этими штабными высшими чинами.

Зато мои парни били тварей так, как не мог никто из тех, кто отступал, сдавая планету за планетой.

А ещё я разбираюсь в людях. И, если я сам не в состоянии просчитать вектор атаки, зато я точно знаю, как определить того, кто способен это сделать намного лучше меня.

Потом его выкладки перепроверят ещё пять таких же способных.

Кир ненароком запустил целую сеть воспоминаний о моём назначении на должность.

Чего уж тут. В обычное мирное время такого сопляка, как я, близко не подпустили бы к маршальской должности.

Только вот во время безнадёжно проигрываемой войны, меня вызвал для личной встречи сам Президент Конфедерации.

Подробно расспрашивал, как так получилось, что эскадра под моим командованием не потерпела ни одного поражения за всё время после вторжения Иных.

Более того, ещё и умудрялась уничтожать, практически не теряя людей и корабли.

Я говорил долго. С отчаянной надеждой, что мой опыт возьмут на вооружение, я вываливал Президенту всё. Вообще всё.

Охрип. Говорил, наверное, часа два. Подробно рассказывал о слабых местах тварей. О том, что у них в кораблях есть особенности, из-за которых, если подойти вплотную...

Короче, я вывалил Президенту всё то, что не хотели слушать штабные. Все те, кто, прикрываясь своими расчётными схемами, утверждал, что успех моих парней — лишь статистическая погрешность.

Штабные крысы! Они даже хуже, чем инопланетные твари! Те, хоть понятно, хотели на наших планетах в почве поселиться. Люди им в этом мешали.

А наши-то аналитики! Сжал кулаки от застарелой злости. "Это статистически невозможно!" Хоть лоб об терминал расшиби!

Поэтому, видя, что Президент слушает, я не сдерживался. Всё вывалил. Всё. Вообще всё.

Когда я договорил, Президент кивнул, и сказал, что со мной свяжутся.

Из его кабинета я выходил с чувством тотальной безнадёги.

Неужели сдадим Конфедерацию Иным? Неужели конец?

Тем велико было моё потрясение, когда на следующий день я открыл терминал и увидел письмо с личной! почты Президента.

В приложении был приказ о моём назначении. Маршалом. Объёдинённым флотом Конфедерации.

Чувствуя, как в висках оглушительно бьёт пульс, а в груди давит, я смотрел на сопроводительное письмо с двумя фразами.

"Одобрю любое твоё решение. Действуй, Дарден".

До сих пор при воспоминании о том письме в висках давить начинает.

Президент сдержал слово. Всем моим диким приказам давали ход. Все мои безумные решения находили поддержку у Президента.

Конфедерация даже десяток попыток вооруженного переворота пережила, из-за того, что пытались сместить Президента. Потому что именно его винили в том, что он потакает действиям сопляка-маршала.

Так меня называли. Сопляк-маршал. За глаза. Потому что в глаза получали удар в челюсть.

С одного удара падали на пол. Потом вставали. И, если не швыряли мне на стол прошение об отставке, возвращались работать. Потому что кадры на вес золота.

Такие кадры, как Кир. Который, с одного моего удара рухнув на пол, полежав, и встав... пожал мне руку и заявил, что я безумец, но я хотя бы решительный и действующий безумец.

— Это всего лишь сбой в системе. Слишком мелко, чтобы бить тебе морду, Кир, — ответил я на шутку старого друга. — Вот если бы...

Я потёр лицо и тряхнул головой, выбрасывая из неё воспоминания о завершённой войне.

Мы победили.

Благодаря решению Президента сделать меня маршалом.

Благодаря всем тем, кто верил мне, и доводил до реализации мои безумные решения.

Благодаря таким, как Кир.

Сейчас мир. Не надо нам "если бы". Не надо.

— Не надо нам "если бы", — слово в слово повторяя мои мысли, произносит Кир.

Он подходит к моему терминалу, пользуясь моим допуском, подробно, но без лишних деталей, докладывает.

В целом, всё терпимо. Большинство резервных копий уже восстановлено. Кроме нескольких десятков несущественных.

— Покажи всё, что не получится восстановить, — приказываю я.

Да, это всё действительно несущественно.

Кир уже видит, что я расслабился и спокойно воспринимаю его доклад. Даже позволяет себе шутить.

Только вот после одной из шуток я конкретно так напрягаюсь.

— Я видел недавно репортаж из столичной академии, о твоей инспекции. Какие там курсантки, м... — мечтательно тянет Кир и выводит на экран терминала мой недавний приказ.

Да, курсантки там шикарны. Преподавательницы тоже неплохи.

Особенно одна. От груди и талии с задницей просто глаз не отвести.

Всю половину её лекции как подросток пялился, справляясь со стояком в штанах. Даже лицо не помню, только то, что очень красивая. Но больше на грудь и задницу пялился. И голос слушал, глубокий, мелодичный...

Жаль, что из-за этого сбоя меня в штаб дёрнули. Не дослушал лекцию, встал прямо посередине и ушёл. Смотрел бы и смотрел.

Вроде хорошо у меня всё с женщинами. Все самые красивые, стоит захотеть, мои.

Но такая острая реакция у меня в штанах была за всю жизнь лишь один раз. Кстати, те грудь и попку я тоже очень хорошо помню. Они были поменьше, чем у горячей лекторши, но тоже очень хороши.

Невольно хмурюсь. Тот случай лучше не вспоминать. Хреновое воспоминание. Как и в целом, о войне. Всё, Дард, всё. Было и прошло.

Я тру подбородок, хмуро глядя на текст, выведенный Киром, соображая, о чём этот приказ.

Точно! Очень хорошо его помню. Прорабатывали полгода. На этом приказе был отдельный фокус моего внимания.

— И что ты хочешь сказать, — медленно говорю я, — проект уже реализуют, а резервной копии нет?

— Именно, Дард.

— Этот проект — один из ключевых для флота, Кир. Давай посмотрим, что можно сделать.

В результате мы на пару с Киром истерзали запросами сеть генштаба и флота. Всё время приходили к одному итогу. Работу не восстановить.

Кроме того, всплыла ещё интересная деталь. Когда до меня это дошло, я едва сдерживался, чтобы не материться вслух.

Наконец, Кир ушёл, а я позволил себе громко и крайне грязно высказаться обо всём, что думаю в этом контексте.

Дело в том, что мне регулярно приходили донесения о недостаточной теоретической подготовке по всему космофлоту.

Дефицит кадров был страшный. Но если в военное время это было допустимо, то сейчас сильно влияло на качество решений.

С помощью грамотных спецов была разработана программа, которую я лично отслеживал. Всё выглядело отлично.

На базе военно-космических академий галактики будет проведена переподготовка кадров с упором на их слабые места.

Собственно, с этой целью я и посещал столичную академию. Посмотреть своими глазами, кто и где будет реализовывать проект.

При мысли о столичной академии у меня снова перед глазами возникли грудь и задница одной недопустимо соблазнительной преподавательницы.

Ладно. Встряхнулся. Похоже, из-за сбоя, у меня выбора нет.

Дело в том, что из-за него моё имя осталось в списках участников проекта. После демонстрации, когда один из аналитиков показывал мне, как работает система.

Он лично внёс меня в списки. А потом моё имя удалил.

Только вот резервная копия содержала только последнюю версию. С моим именем.

И это не исправить.

Нет, я могу, конечно, вломиться волевым решением. Только вот это создаст прецедент.

Об этом станет известно. Всё равно просочится, что я избегаю участия в проекте, который сам же и продавливал.

А я ведь маршал. Образец для подражания. Герой, чтоб меня.

Да, я стал заложником собственных решений.

Ведь сам понимал, что моё образование уж точно не соответствует занимаемой должности.

Учитывая мою принципиальность во всём… Мне придётся стать участником проекта. Как и все во флоте буду ликвидировать пробелы в моём хаотичном недо-образовании.

Ничего. Переподготовка это важно. Тем более военным, среди которых уже стоял вой по поводу этого проекта, будет сложнее отлынивать, когда сам маршал участвует.

Сдерживая ругательства, я взял себя в руки.

Я не зря угрохал на этот проект столько времени.

Пусть. Поучусь.

.
.

Дорогие читатели! С удовольствием показываю вам заключительную книгу литмоба "Звезда академии"!

Он самый отмороженный и опасный старшекурсник в академии космодесанта. Я полукровка, отброс, для таких как он. Он не должен был обратить на меня внимание. Никогда.
Одна ситуация перевернула все.
Зачем же ты спас меня в тот раз Хард Зартон, если теперь грозишь придушить и выгнать из своей команды? И почему так смотришь? Я ведь презренная полукровка!

Гениальное решение нашего героического маршала, который вздумал осчастливить теоретическими навыками весь состав флота в такой короткий срок, заставило меня просидеть на работе до десяти часов вечера.

Потому что только к концу рабочего дня я более менее нащупала способ хоть как-то подступиться к наваленному на меня вороху задач.

Да что там. Первые два часа я просто листала списки курсантов, чьим куратором я стала.

Потом я пыталась понять, могу ли я хоть как-то их поделить на хоть какие-то группы.

В конце-концов, у меня выделилось три большие группы.

В первую пошли те, кто явно способен самостоятельно справиться с учёбой. Они очень хотели учиться — о чём явно говорило тестирование с многочисленными “да” в анкетах. Их я смогла выделить автоматическим поиском.

У этих военных уже была высокая база — хоть какие-то курсы, даже незаконченные из-за военных действий. И базовое тестирование показывало довольно высокий балл.

Во вторую пошли со средними отметками. Их я планировала отдельно потом просмотреть, чтобы понять, на что обратить внимание, и какие преподаватели им наиболее подходят.

Третья — проблемные. С явной просадкой в знаниях. Или с активным нежеланием принимать в этом всём участие. Вынужденные учиться, чтобы не лишиться своего места во флоте.

Это всё я смогла рассортировать и проверить, бегло просматривая анкеты, чтобы убедиться в правильности своего подхода.

А ещё получилось замерить трудозатраты на то, чтобы посмотреть каждую анкету. Если я с каждым буду возиться по пять минут на досье, то в среднем мне потребуется неделя, чтобы прошерстить всех шестьсот человек.

Одно радовало. Доля первой группы, которые должны без проблем справиться, была высока.

То есть, если мне повезёт, то у меня будет двести человек, требующих внимания. И около пятидесяти, которые вынесут мне весь мозг и вынут нервы. Потому что мне придётся находить для них индивидуальный подход.

Я потёрла глаза и деактивировала терминал. В здании академии уже было пусто. Коллеги уже разошлись, я одна так поздно засиделась. Посмотрела на часы. Флаеры до дома ещё ходили.

Но, судя по ожидаемой нагрузке, мне стоит подумать о комнате в местном общежитии.

Я тут же тряхнула головой, отбросив эту мысль. Там было слишком много нахальных курсантов. Вроде я и одевалась очень скромно, всегда закрытые блузки, строгие костюмы, но мужские взгляды я ловила регулярно.

В целом, черту никто не переходил. И к взглядам я привыкла.

Выключая свет и закрывая дверь, я закусила губу при мысли, что к одному взгляду я точно никогда не привыкну. К такому откровенно раздевающему, как у маршала.

Темнело. Я махнула в камеры охраны у выхода, и вышла в парк перед академией.

Почему-то сегодня тёмная дорожка линии флаеров была плохо освещена. Ёжась от смутного тревожного чувства, я ускорила шаг, подходя к линии флаеров.

В секции индивидуального транспорта обычно было пусто, но я заметила один аэромобиль. Почему-то его тёмный силуэт вызвал острое чувство тревоги. Показалось, оттуда кто-то наблюдает за мной.

К счастью, общественный флаер подошёл сразу, и я с облегчением зашла в пустой, но гостеприимно освещённый салон.

Здесь было несколько курсантов, решивших оторваться в городе, поэтому я села в стороне от их шумной компании и стала смотреть на город.

Ночная столица прекрасна. Высокие объёмные голограммы, светящиеся экраны, вспышки света, строгие извилистые линии зданий.

Может быть, меня растревожил путь по затемнённой дорожки до линии флаеров и одиночный аэромобиль, но я вдруг почувствовала себя особенно несчастной и одинокой.

Я отчаянно тосковала по ушедшим родителям. Эвакуация оборвала практически все мои прежние связи. Из-за нагрузки на работе у меня толком даже друзей не получалось новых завести.

А ещё я почувствовала себя полностью беззащитной. Нужно попробовать поучиться какой-то самообороне. Или приобрести средство самозащиты. Видела в сети рекламу чего-то подобного, что можно носить в кармане.

Странно, что я раньше совершенно об этом не думала. Хорошо, что подумала сейчас.

Потерев лоб, мне пришлось признать. Мне надо вытаскивать себя из подобных настроений.

Кстати, надо будет принять предложение Нитры и прийти к ней в выходной в гости.

Поиграю с её детками, они отлично выбивают все лишние мысли из головы. Да и ей полегче будет, пока они будут висеть на мне и рассказывать свои незамысловатые истории.

Новый рабочий день не принёс надежды на лучшее. Я смогла выкроить только два часа на работу с досье подопечных, остальное время заняла учебная нагрузка.

Очередная лекция была в той же главной аудитории. Я видела новые лица — начали прибывать военные по программе.

Маршал Блейд уже был в аудитории, когда я вошла. Он был в самом дальнем верхнем ряду, в углу. Из-за этого курсанты были взбудораженные, всё время перешёптывались и мешали вести лекцию.

Наверное, это моё воображение разыгралось, но я всё время чувствовала его взгляд. Тёмный. Раздевающий.

Невыносимо просто! Учитывая, что он входит в число моих подопечных. А я так и не решила, в какую группу его отнести.

По тем данным, что у меня были, пробелы в его теоретическом образовании были существенные. Хотя по анкете казалось, что маршал очень хотел учиться.

Да это же его инициатива! Он же сам и затеял весь этот проект!

На всякий случай, я решила отнести его к проблемным. Надеюсь, докажет, что всё-таки это не так.

Не знаю, как я дочитала лекцию. Почему-то было много вопросов — намного больше, чем обычно.

А потом дошло. Маршал же здесь. Показывают рвение. Как сильно хотят учиться.

В конце-концов, я отправила курсантов изучать основные и дополнительные материалы, и завершила лекцию.

Три дня прошли, как в бреду. Чтобы не возвращаться домой по темноте, я вставала к первому флаеру и приходила на работу задолго до начала рабочего дня, на самом рассвете. Хорошо, правила академии и мои допуски это позволяли.

Я отчаянно жалела, что нельзя было работать из дома, как раньше. Спецы оборонки задрали безопасность в системе — секретность, все дела. И работать с досье я могла только с личного терминала в преподавательской.

Маршал исправно посещал все лекции. Его выполненные практические задания выглядели прилично.

Я даже начала чувствовать себя спокойнее, надеясь, что всё спустится на тормозах.

На четвёртый день я поняла, что не выдерживаю. Сегодня точно нужно отправляться пораньше домой.

Я подняла голову от терминала. Ничего себе пораньше… Снова темнело. А я так и забыла купить себе средство самозащиты.

Напомнив себе, что на территории академии много камер, я закрыла дверь и направилась домой.

Только вот в холле академии произошла совершенно не нужная мне встреча.

Я спускалась по лестнице, когда увидела, как от кабинета ректора размашисто и быстро шёл к выходу маршал Блейд.

Прятаться от него было некуда. Делать вид, что не вижу его, тоже было глупо. Да и потом, что такого?

Поэтому я спустилась с лестницы, снова поймав его раздевающий взгляд, обшаривающий мою грудь и бёдра — всё это на ходу, не сбавляя шаг.

Может, он выйдет первым? Ага, как же. Маршал остановился у входа и придержал для меня дверь.

Первая мысль была — маршал так резко придержал развдигающуюся дверь… сломает же автоматику. Эти двери регулярно ломались, а ректор только ремонтировал, а не заменял.

Вторая — да пусть бы и ломал. Это маршал. Может выделит деньги, если увидит, что сам сломал. Хоть с новыми дверями будем.

Третья — какой же он всё-таки… главное, не залипнуть, разглядывая маршала вблизи.

С этим ростом и телосложением, что само по себе преступно, ещё и являться таким красавцем мужчиной… Никогда не думала, что могу так откровенно пялиться.

Со злостью на себя, что он так на меня влияет, и я ничего с этим сделать не в состоянии, я прошла в проём двери.

— Благодарю, маршал Блейд, — спокойно сказала я.

По дорожке к линии флаеров я шла, всей кожей чувствуя то, как он идёт позади меня. Даже аромат его парфюма, хищного, терпкого, нереально приятного, чувствовала.

— Всегда так поздно задерживаешься? — густой, низкий и резкий голос маршала позади меня заставил меня вздрогнуть.

Я остановилась и развернулась. Ох зря я это сделала, потому что маршал оказался прямо позади меня.

Ох, да я чуть носом в его грудь не влетела. Отпрянула, но его тяжёлая ладонь легла на мою поясницу и вжала в его мощное рельефное тело.

Я упёрлась в него ладонями, пытаясь отстраниться, но какое-там. Стальные мышцы не давали ни малейшего шанса.

— Пустите немедленно, — возмутилась я.

— Ты себе ноги в такой темноте переломаешь, — усмехнулся он и, наклонившись ниже к моему уху, вкрадчиво произнёс: — в мои планы не входит остаться без куратора.

После этого он глубоко вдохнул воздух у моих волос и прижал к себе сильнее.

Я же покраснела дико, от тона его голоса, возбуждающей хрипотцы и… от реакции моего тела на него — яркой, совершенно очевидной.

— Здесь не темно, — выдохнула я, дёрнувшись ещё раз.

— Конечно, — хмыкнул он. — Так, звёздочками освещено.

Не дал мне ничего ответить, отстранился, взял меня за локоть и повёл к линии флаеров.

— Я в состоянии…

— Вижу я, в каком ты состоянии, — голос маршала наполнила сталь. — Ты сколько спишь, куратор Вайс? Два часа или три? Дерьмовый у тебя муж, если позволяет тебе работать допоздна. Не встречает, позволяет ночью одной разгуливать.

— Я не разгуливаю, а работаю. Нет у меня нет мужа, — снова дёрнулась я из его рук, — оставьте меня в покое, у вас других, своих маршальских дел, что ли нет? Я в состоянии разобраться со своей работой и дорогой до дома самостоятельно!

Маршал вдруг остановился, развернул меня к себе. Нависая надо мной, посмотрел прямо в глаза.

Моя злость и бравада тут же слетела с меня мгновенно из-за его мрачного взгляда, сменившись ледяным страхом.

Мой запал протестовать и возмущаться тут же пропал. Страшный же он, здоровый же… и крайне злой в данный момент. Видимо, я действительно переработала, потому что совершенно забыла, с кем говорю.

— Маршальских дел у меня много, это верно, — медленно произнёс он, прожигая меня тёмным взглядом, — но не тебе указывать мне, какое из них делать мне в данный момент. Я сейчас выбрал крайне важное маршальское дело. Обеспечиваю безопасность своего куратора.

Тут же развернулся и повёл меня дальше по дорожке. Я пыталась поймать дыхание от острого приступа страха. Свалился же он на мою голову. Я и правда была вымотана. Зря я вообще начала с ним говорить. Шла бы и шла.

Внезапно поняла, что он держит и ведёт меня… удобно. Не знаю, как это у него получалось, но я даже шаги ставила чётко на плитку, не задевая стыки, на которых всегда спотыкалась.

Шли в тишине. Он молчал, и я ничего не говорила. Так и дошли до линии флаеров.

На площадке теперь было три флаера. Тот, вчерашний, который меня напугал, и ещё два.

Маршал уверенно повёл меня к самому навороченному, явно последней модели. Чёрный, хищных обтекаемых форм, я даже дыхание затаила, до чего красивая машина.

— Маршал Блейд, мне на общественный, флаер сейчас будет, мне туда надо, — сказала я как можно твёрже.

Он вообще не слушал меня. Подвёл к навороченному флаеру, дверь автоматически открылась.

— Ты не будешь шататься по городу среди ночи, — процедил он. — Нам по пути, я высажу тебя у твоего дома.