Несносная практикантка

Дергаю ногой, стуча мыском темных туфелек по брусчатке. Смотрю на наручные часы, как идет секундная стрелка. Циферблат показывает шесть часов пятьдесят девять минут и сорок восемь секунд.  На дворе первое октября и полноценная осень в Москве. 

Десять секунд до семи часов. 

Поправляю пиджак, быстро выдохнув, начинаю обратный отсчет про себя.

Девять.

Очень интересно узнать, как он выглядит!

Восемь.

Интересно, а все сыщики едят пончик?

Семь.

Нет, нужно собраться с мыслями! Я же будущий сыщик!

Шесть.

Блин… Захотела в туалет по маленькому… 

Пять.

А вдруг я ошиблась адресом?

Четыре.

Нужно вспомнить Магическое право. Он же может задать вопросы!

Три.

Нет, все будет хорошо.

Два.

Нет. Все уже плохо! Я не могу собраться с мыслями.

Один.

Глубокий вдох и медленный выдох. 

Три ровных стука в дверь, с периодичностью в одну секунду. Поправляю пиджак и шляпу, которая как мне кажется, уже немного перекосилась на волосах. Ожидаю, когда мне откроют дверь.  

За дверью слышатся шорохи, потом что-то громко падает. Звук очень похож на разбившуюся вазу. Отчетливо доносятся шаги по осколкам. Я прислушиваюсь к каждому звуку. Хочу приложить ухо к двери, чтобы получше расслышать, но она резко распахивается.

Передо мной возникает мужчина с голым накаченным торсом и в спортивных штанах. Мы встречаемся с ним взглядом. Вот как выглядит мой наставник? Волнистые каштановые волосы, глубоко посаженные насыщенные карие глаза. Трехдневная щетина, ровные тонкие губы, волевой подбородок и кучные брови. 

Он смотрит на меня. Я смотрю на него.

Нужно брать ситуацию в свои руки!

— Меня зовут Октябрина, я ваша практикантка, — тараторю на автомате, потому что два чертовых дня тренировалась перед зеркалом. В этом мгновение мы оба замираем. Мне чудится, что омут карих глаз выглядит стеклянным. Мужчина сначала хмурится, сощурив глаза, а потом тихим мягким тембром добавляет:

— Который час?

Смотрю на наручные часы:

— Семь часов и одна минута.

На какое-то мгновение, мужчина задумывается, будто бы что-то считает в уме, а потом резко спрашивает:

— А день недели?

— Воскресенье, — удивленно отвечаю ему.

Мужчина что-то мычит, а после, резко закрывает дверь перед моим носом.

Стою, как вкопанная, не поняв, что произошло. Осознание приходит так быстро, что чувствую, как во мне закипает возмущение. Это что за неуважение такое с порога? Ух! 

Требовательно стучу еще раз в дверь, и на пятом стуке, она вновь открывается.

— Меня зовут Октябрина, я ваша практикантка, — говорю я чуть медленней, чтобы до этого невежи наконец-то дошло. — Сегодня мой первый рабочий…

— Тс-с-с-с, — шипит мужчина и морщится. — Голова болит.

— А, — восклицаю я тихо, перебирая ручку маленькой сумочке пальцами. — Меня зовут Октябрина, — говорю ему шепотом. — Я ваша новая практикантка.

Мужчина моргает несколько раз, а после, внимательно оглядывает меня с ног до головы. Он медленно скользит взглядом, отчего мне становится не по себе. Ощущаю себя, в чем мать родила, на всеобщем обозрении. По коже пробегают мурашки. Мужчина неразборчиво мычит заострив свой холодный взгляд на моих туфлях.

— Какая высота ваших каблуков?

— Четыре сантиметра, — говорю ему, и не понимаю, к чему был этот вопрос. 

— Сойдет.

— Что? 

— Как вас зовут? — вновь интересуется мужчина, будто бы не расслышал.

О нет, он все прекрасно слышал! 

— Октябрина Чехова, — говорю ему со всей серьезностью и скрещиваю руки на груди. — Вас должны были предупредить о том, что в воскресенье, первого октября, ровно в семь часов ноль минут, приду я.

Вижу, как мужчина пытается сообразить, что я ему говорю. И тут мне приходит на ум назойливая мысль: — он чертовски пьян! 

Ну конечно же! Это все объясняет! И стеклянный взгляд, и ненормальное поведение. А еще… то, что у него болит голова. Я даже уверена в этом! 

— Чехова, Чехова, Чехова, Чехова, — тараторит мужчина, будто бы пытается что-то отыскать в своих мыслях. — Чехова…

— Я из Академии Потусторонних Расследований. Третий курс, с кафедры по Борьбе с нечистью. 

Мужчина замирает, Подняв холодный взгляд. Вначале щурится, следом тяжело вздыхает, потом вновь щурится.

Странный какой-то.

— Я студентов не принимаю, — отчужденно говорит он и хочет захлопнуть дверью, как я ставлю ногу между порогом и полотном.

— Ну как же не принимаете! — восклицаю я, оттолкнув дверь от себя. — Вот же официальное письмо! 

Поспешно достаю официальную бумагу с магической печатью ректора моей Академии и торжественно вручаю это мужчине. Но он не берет ее. Просто смотрит на бумажку, словно я раздаю какие-то листовки. Но, по всей видимости, из-за моего требовательного взгляда, он все же берет эту бумажку из моих рук. 

Я оглядываю помещение, которое открылось вздору. И скажу я вам, что там — полнейший хаос! На ресепшене огромные кучи бумаг, хотя по правилам всех детективно-магических бюро, ни одна важная бумажка не должна лежать на виду у посетителей! Слева проем ведущий в кухню, где тоже залежи и кипы макулатуры, справа еще хуже хаос, чем по центру. Три детективных стола и все завалены бумагами и папками. А еще… огромное количество пустых кружек. Интересно, во всех детективно-магических бюро так утром?

— Октябрина Чехова… — мучит мужчина, и развернувшись ко мне спиной, продолжает читать бумагу, но уходить куда-то вдаль помещения. Я сглатываю тягучую слюну и переступаю порог.

Не так я представляла себе первый день работы в бюро. Дверь за мной тихо закрывается, скрипя петлями. От тишины, которая разрастается во всем помещении, мне становится не по себе. 

— А почему ты пришла сегодня? — спрашивает мужчина, выйдя из-за огромных кип бумаг переднего стола.

— Что, почему?

— Тут написано, чтобы ты явилась к началу практики.

— Так сегодня первое октября! — заявляю ему со всей серьезностью. — Начало практики во всех Академиях.

Мужчина поднимает на меня взгляд, будто бы я ляпнула что-то не то.

— Первое октября? — восклицает он. — Святые карандаши!

— Святые карандаши?! — шепчу я за ним вслед, не понимая, что это значит.

Мужчина смотрит на меня, а я смотрю на него. В какой-то миг он подбрасывает бумагу вверх и демонстративно уходит в левое крыло, крича через плечо:

— Я сейчас. Никуда не уходи!

И скрывается за большой аркой. Я остаюсь стоять посередине бюро, находясь еще в полном шоке от произошедшего. Уж очень надеюсь, что этот мужчина не Виктор Стужев, являющийся непревзойденным сыщиков потерянных душ на земле. Все говорили, что он человек противный и высокомерный, к тому же, красавчик. А этот… пьянчуга какой-то!

Тяжело вздыхаю, и прислушиваюсь к звукам, который доносятся откуда-то справа, из глубины стоящих столов. Шелест бумаги, потом шаги. Чувствую, как сердце бешено бьется в груди. Через какое-то мгновение, из-за стола, сладко потягиваясь выходит чёрный кот. Он с презрением оглядывает меня, а после, грациозным рывком бесшумно запрыгивает на кипу бумаг. Но, не удержав равновесие, все это добро летит на пол, разлетаясь к моим ногам отдельными листочками. Вздрагиваю от увиденного, но не от страха. Кот вновь прыгает на уже расчищенной стол и усевшись, облизывает свою лапу. Наблюдаю за ним и понимаю, что кот умеет говорить, как разумный человек.

— Новая студентка? — приятный мужской баритон исходит от кота, а в конце он добавляет по кошачье: — Мур-мяу.

— Да. Пришла стажироваться. Кстати, а где Виктор Стужев?

Кот замирает на мгновение, выпучив зеленые глаза и розовый язычок, а после, продолжает намывать мордочку. Я охаю.

— Неужели, это он и был?

— Совершенно, мур-мяу, вы правы! — отзывается кот.

— Вот те на…

— Мур-мяу, — начинает кот. — Вы второй студент за год, решивший прийти сюда.

— Почему вторая? — вопросительно спрашиваю у кота.

— Потому, что первая погибла.

— Как погибла? — пищю я в ответ, как доносятся шаги с лестницы.

— Потому что слишком много задавала вопросов, — холодно произносит мужчина. Он переоделся в белую рубашку, поверх которой одет коричневый жилет. Рукава закатаны до локтя. В цвет жилета свободный брюки и начищенные темно-коричневые ботинки. 

— Вот же выпендрежник, мур-мяу, — шипит кот.

— Виктор Стужев, — остановившись около меня, мужчина протягивает мне руку. — Частный детектив Бюро “Находка”. Лучший в своем деле.

— Октябрина Чехова, — повторяю ему свое имя и протягиваю руку ему. Мы обмениваемся крепким рукопожатием, как в следующую секунду, Виктор притягивает меня к себе. От него разит алкоголем и… перегаром! 

— Надеюсь, вы будите не такой неосмотрительной, как предыдущая студентка.

Я замираю в изумлении. Это что, он меня пугает?

— Ну нахохлился, мур-мяу, — произносит кот. — Вы посмотрите на него!

— Молчи, Лупа!

— У этого кота имя — Лупа? — восклицаю я и переглядываюсь то с Виктором, то с котом.

— Да, мур-мяу, — гордо заявляет кот. — Меня зовут Лупа! 

— Странности только начинаются, — с опаской убираю руку от Виктора и внимательно наблюдаю за этими двумя.

— Лупа — мой кот.

— Второй сыщик! — фырчит черный. 

— Не слушай его. Он просто хочет быть как я — лучшим.

— Ш-ш-ш! Я и так лучше тебя! — заявляет кот.

— Да ну? — обернувшись к нему, Виктор складывает руки на груди и буравит кота злым взглядом. — И чем же?

— Да во всем! — громко отвечает кот.

— К примеру?

— Я тише чем, ты, — кот встает на дыбы и шипит на него.

— А я сильнее, чем ты! — парирует Виктор.

— А я гибче!

— А я умнее!

— А я милый!

— А я…

Этот идиотский спор прерывает стук в дверь. Назойливый непрошенный гость стучит так громко, что из двери сыпется деревянная пыль.

— Кого это могло принести ко мне пораньше? — с интересом в голосе спрашивает Виктор и направляется к двери.

— Хорошая юбочка, мур-мяу, — заявляет кот и спрыгивает на пол. Он идет ко мне вплотную, подняв голову. 

— Даже не вздумай этого делать! — буравлю его злым взглядом, потому что не хочу, чтобы кот испортил мою одежду. Я что, зря покупала все это к началу сессии? Замечаю, что в проеме стоит высокого роста доносчик багажа.

— А вот и он! — восклицаю я, подойдя к Виктору.

— У меня нет никакого багажа, — отвечает Стужев доносчику.

— Ну как же нет! — восклицает он и смотрит на карточку, на которой написан тот адрес. — Вот же, тут написано: Проспект Печорина, дом тринадцать. Вывеска “Бюро Находка!” 

— Я не заказывал никакой багаж! — вторит Стужев ему, и тут вступаю в разговор я.

— Это мой багаж, спасибо!

Стужем обомлел. Доставщик оставляет багаж у дверей и помахав рукой на прощание, садиться на мопед, а после, исчезает , оставляя за собой призрачный красный дым.

— Зачем вам, Октябрина, багаж?

Я молча подхожу к тяжеленному чемодану, который едва ли поднимаю.

— Как зачем? — восклицаю я. — Я сняла комнату по объявлению рядом с Бюро, чтобы было легче работать.

— Как комнату? — чуть ли не в припадке спрашивает Виктор. Я вижу,как на его лбу выступили капельки пота. 

— Вот так вот. Снял комнату в этом доме, — со всей серьезностью говорю ему. — Только вот я не вижу тут ни одной другой други…

— Ты сняла комнату в самом Бюро, мур-мяу, — добавляет кот выйдя из-за Виктора. — На втором этаже.

— Вот и славно! — отпустив ручку чемодана, я с довольным видом прохожу обратно в бюро. Виктор, по всей видимости, не слишком уж и доволен этой новостью.

— Подождите. Я не сдавал никакую комнату!

— Это я сдал комнату, мур-мяу.

— Лупа?

— Да! Комнату сдал Лупа, потому что мне нужны деньги! 

Виктор замирает в изумлении. Мне кажется, есть чуть-чуть и они подерутся. 

— Занесете мои вещи в дом? — прерываю я их, ловя на себе недовольный взгляд Стужева. Но, чтобы хоть как-то смягчить обстановку, добавляю ласково: — Пожалуйста! 

Комнату, которую я сняла, располагалась на чердаке. Не самый лучший исход, однако, хотя бы так. Предыдущая моя комната была в подвале. Я снимала ее у хозяйки магазинчика интересных вещей, а вообще, она была ведуньей и целительницей. Поэтому по вечерам, мы спокойной могли пить чай и обсуждать интересные вещи. Но о них я расскажу, как-нибудь, я другой раз.

Скрипучая лестница вела, вначале, на второй этаж. На нем было много комнат и все они были в паутине, перекрытые жёлтой лентой. Виктор затаскивал на последнюю ступеньку тяжеленный мой чемодан, пока кот Лупа облизывался на высокой стойке, по всей вероятности, похожим на рассыхающуюся старую высокую полку. 

— Мур-мяу, — воскликнул кот. — Да ты хватку потерял! 

— Замолкни, — с одышкой прошипел Виктор. — Лучше бы сам потащил! 

— Я не могу, мур-мяу, — воскликнул кот. — У меня палки! 

Виктор затащил чемодан на последнюю ступеньку и тяжело выдохнул. Я продолжала стоять и смотреть на комнаты, которые так и манили зайти в себя.

— А почему они все перекрыты?

— Так надо, — оперевшись на колени, сказал Виктор.

— Ему просто лень там убирать, — воскликнул. — Поэтому он их перекрыл.

— Даже так? — вздернув бровь, я и подумать не могла, что Виктор может так сделать. 

— Больше слушай этого бродячего кота! 

— Вообще-то, я породистый кот! 

— Поэтому тебя назвали Лупой? — с издевкой в голосе произнес Виктор, и сразу остепенился. 

— Ты сам меня так назвал, забыл? — обиженно произнес Лупа и легко спрыгнув на пол, вальяжно обогнул Виктора с моим багажом и пошел вниз.

— Лупа, я не хотел тебя обидеть! 

Но кот ничего не отвечал. Кажется, я только что стала свидетельницей семейной драмы. Какая досада…

— Не обращай внимание. Он просто избалован! 

— Я все слышу! — мяукал с первого этажа Лупа. 

Я захихикала.

— Так, ладно. — Произнес Виктор и принялся затаскивать по лестнице мой чемодан на чердак. Вообще-то, зданию давным-давно было пора сделать капитальный ремонт, особенно внутри. Уж очень сиплым всем казалось. 

Все это занятие заняло у нас не более двадцати минут, но мне кажется, что Виктор совершенно выдохнулся. Когда чемодан осталось затащить на одну широкую ступеньку, Виктор достал из заднего кармана брюк большую связку ключей и вставив один в замочную скважину, два раза провернул им. Дверь осела на старых петлях и противно скрипнула. Виктор толкнул ту от себя. Из комнаты повеяло старым запахом дерева. 

Затащив мой чемодан, Виктор пару раз щелкнул выключателем и выругался.

Свет, как вы понимаете, ни черта не работал. 

— Ну вот ваша комната, — сказал Виктор, впуская меня за собой вперёд. Я зашла в нее и поняла, что в ней очень грязно. 

— Тут, по всей видимости, никто не убирался? 

— А должны? — Вопросительно вздернув бровь, Виктор казался мне напыщенным индюком, который всячески пытался проявить, что ему не нравится мое присутствие в его бюро.

— Когда снимают комнату в огромном доме, хозяева ее всегда приготавливают.

— Ну, все вопросы к Лупе! — разведя руками, выругался Виктор.

Я слабо улыбаюсь. Нет, с таким слоем пыли можно заработать себе аллергию. Более того, можно и задохнуться ночью. Так дела не пойдут! 

Итак. Чердак состоял из всех вещей, которые мне пригодятся, а именно: кровать, туалетный столик, платяной шкаф, письменный стол, один комод и даже собственный санузел (какое облегчение!). 

Было два окна. Оба больших и выходящих на густой парк. Воодушевленно вздохнув, я быстрым шагом направилась к окнам, оставляя позади себя следы на пыли, и резко дернув занавеску, ощутила сыплющуюся пыль. Но не обращая на это внимание, открыла окно, запустив чистый и свежий воздух в комнату. 

— Так лучше! 

— Вот ключи, — ответила Виктор, кладя копию разноцветных ключей на комод около двери. 

— Спасибо, — все, что ответила ему. 

— Я попробую починить свет, — затараторил Виктор и ещё немного помявшись около двери, в то же многие, резко побежал вниз по ступеням. 

Что ж. 

По-крайней мере, с этим Виктором Стужевым можно договориться. А это уже хоть что-то! 

Виктор Стужев

Конечно, появление девушки в моем доме вызвало некий диссонанс холостяцкого проживания. Я могу расхаживать в одних трусах, а тут что, придется еще и штаны напяливать?

Лупа, конечно, подставил меня по полной! Даже не сообщил, что решил кого-то пригласить к нам жить. Но я утешаю себя лишь тем, что Октябрина — девушка смышленая и совершенно не падкая на мой торс. Это уже небольшой плюс в карму ее зачетки.

Копошусь в подвале с электрикой. Я не очень люблю применять магию для починки электричества, да и в целом, я сам по себе — мастер на все руки. Но почему-то именно сегодня, все идет против меня. Эти чертовы проводки не поддаются ничем, кроме как… безысходности! В щитке, где я копошусь, есть шесть рубильников, которые отвечают за свет в доме и улице. Почему так? Ай, да черт его знает! Это Бюро досталось мне от дедушки, который и воспитывал меня. Поэтому он тут все делал… Накрутил, намудрил… Чертовщина какая-то!

— Вам помочь?

Женский голос застал меня врасплох. Я дернулся, чтобы посмотреть, кто это со мной здоровается, и ударился головой о крышку щитка. Глухой звук заполнит и без того переполненный хамом подвал.

— Зачем так пугать, Октябрина?

— Я тут стою уже третью минуту, а вы даже не заметили меня!

— Конечно не заметил! — Восклицаю я , вновь уткнувшись в щиток. — Я же не видел вас! 

— Вот и я об этом говорю.

Пытаюсь соединить проводки, но меня чуть ли не бьет током. Отпрыгиваю назад, чтобы не быть проводником этого мерзкого состояния.

— Что-то не так? — спрашивает девушка. 

— Лучше не мешай те! — шиплю на нее, потому что в ее присутствие не могу сосредоточиться. 

— Да я не мешаю, — говорит девушка.

Господи. От нее один шум, от которого я так отвык. 

Через пять минут тщетных попыток, я понимаю, что без магии у меня не получится. А все виной эта женщина в моем доме! 

Сдаюсь. Как самый последний проигравший в битве за ток. Отхожу на один метр от щитка и щелкаю пальцами рук. Бытовой магии меня научила бабушка, хотя, по правде,, такая вещь очень кстати в мире, где людям приходится платить огромные деньги за починку чего-либо. Люди даже не представляют, что мы, маги, существуем среди них и порой, работаем на самых необычных профессиях. К примеру, слесарь. Или же строитель. 

Поэтому, иногда, все восхищаются, как быстро возводиться дом. А причина всему — бытовая магия. 

Я что-то отвлекся…

Так что. Щелкаю пальцами и проводки соединяются так, что не искрят. Дергаю за рубильник, и… Он не поднимается вверх!

— Готово, — говорю я Октябрине, которая мило мне улыбается.

— Спасибо, — заявляет она.

Закрываю щиток и встречаюсь со взглядом девушки. Карие глаза, волнистые волосы, чуть ниже плеч, которые  она застегнула заколкой. Стройное тело и пухленькие розовенькие губки. Октябрина, по всей видимости, ждет, чтобы я хоть что-то ей сказал, но я уму не приложу, чтобы придумать, чем ей заняться. Завтра понедельник поэтому всю работу мы будем делать завтра. А сегодня, традиционный выходной. 

— Вы не голодны? — спрашиваем мы в унисон и сразу замолкаем. Рина с удивлением смотрит на меня. И я смотрю на нее точно так же. Вот так те на… 

— Немного, — отвечает Рина. — Время уже десять утра.

— Десять утра? — восклицаю я, вытирая руки об штаны.

— Да, — кивает головой Рина. — Я спросила у Лупы, что вы любите на завтрак. И сготовила яичницу с беконом.

— Как по американски, — произнес я фырча, словно мне это не нравится. Нет, я обожаю яичницу с беконом! Просто.. нужно же держать марку?

— А если у меня аллергия на бекон? — щурю глаза, пристально смотря на Рину. 

— Что, правда? — восклицает она.

— Да, — говорю ей, потому что прям таки тянет поиздеваться над девушкой. — У меня с детства аллергия на мясо.

— Ну что ж. Тогда бекон отдадим Лупе.

— И у него аллергия на бекон!

Октябрина складывает руки на груди.

— Поэтому, у вас в холодильнике залежи бекона? И никто его не выбрасывает? 

Вот те смышленая, оказывается, практикантка! Но, нужно выкручиваться из положения. 

— Это была проверка, которую вы прошли, — говорю ей и демонстративно выхожу из подвала, поднимаясь по лестнице. Октябрина следует моему примеру.

С кухни доносится приятный аромат свежей яичницы и бекона. Аж мурашки по коже! Я усаживаюсь за стол, и принимаюсь завтракать. Октябрина ставит рядом со мной кружку с кофе и сама усаживается напротив стола. Замечаю, что в кухне — идеальный порядок.

— Когда вы успели? — делаю ей не то замечание, не то указание на то, что она тут хозяйничает.

— Лупа попросила прибраться, поэтому, я воспользовалась бытовой магией.

— Вы тоже ей владеете?

— Все в моем роду владеют бытовой магией, — с гордостью в голосе подмечает Рина. — Я лишь помыла посуду, убрала крошки и расставила по местам баночки. Кстати…

Рина пережевывает яичницу и проглотив, добавляет: 

— Нужно сходить в магазин за продуктами. Или же, доставку закажем?

— Я сам схожу, — говорю ей с гордостью.

— Тогда я дам вам список того, что нужно купить.

Чуть ли не давлюсь куском бекона. 

Кашляю.

Что она только что сказала? Даст мне список?

— Что-то не так? — спрашивает Октябрина, смотря на меня пристальное.

— Я подумаю, покупать ли ваши продукты, — добавляю ей в ответ, как кто-то требовательно начинает названивать в дверь.

Мы с Риной переглядываемся. 

— И кого еще принесло в такую рань? — бубню под нос, вытерев рот салфеткой и встал из-за стола, направляюсь к двери. 

— Иду-иду! — кричу в ответ, чтобы назойливый и непрошенный гость не выдолбил дверь.

Открываю ее. На пороге стоит женщина, вся в слезах. 

— Вы… Вы Виктор Стужев?

— И вам доброе утро, — отзываю я, дожевывая кусочек бекона во рту. 

— Я хочу, чтобы…вы мне помогли! — жалобно просит женщина, чуть ли не утопая в своих же слезах. 

— Сегодня воскресенье… — говорю я, как из-за спины появляется Октябрина и задорно добавляет:

— Поэтому мы с радостью вам поможем! 

Она отодвигает меня рукой и добавляет:

— Проходите. Не стойте на пороге!

Нет. Вы только посмотрите на нее! Командует в моем доме, еще даже начав практику!