Несносные дочери леди Элизабет

— Проклятье! Ты его убила?! Мама нам голову оторвет. Она попросила, чтобы в этом доме не было ни одного трупа.

— Помоги... он сейчас упадет... — тяжело дыша, пропыхтела Лорен, пытаясь удержать бессознательное тело. — Да жив он, жив! Случайно по голове приложила. Не бросать же его было посреди леса.

— Случайно? — с явным недоверием протянула Амели, окинув безжизненное тело подозрительным взором.

— Представь себе! — огрызнулась старшая дочь, сердито прошипев. — И вообще, нечего в наших владениях шпионить. Может, он лазутчик...

— Говард, помоги этому бедолаге, боюсь, мои дочери его окончательно добьют. И передай им, что я жду их в своем кабинете, — устало проговорила я, с высоты второго этажа наблюдая за двумя несносными особами.

— Куда прикажете определить молодого человека, миледи? В подвал? — деловито осведомился Говард.

— Боже упаси! В гостевые покои. И пошли к нему Дори, пусть осмотрит.

— Так ведь гостевые не прибраны...

— Не прибраны... — эхом повторила, невесело усмехнувшись, невольно вспомнив удручающую картину: осыпавшуюся штукатурку на потолке, прогнившие доски пола, разбитое окно и обвалившийся камин. — Что поделать, не на улице же его оставлять.

— Тогда позвольте хотя бы окно завесить, а то такой сквозняк — как бы наш благородный гость не простудился.

— Делай, как считаешь нужным, — махнула рукой, направляясь к кабинету.

Добравшись до комнаты, я тяжело опустилась в старое скрипучее кресло. Беглым взглядом окинула требующее срочного ремонта помещение, мысленно переносясь в тот день, когда наша с девочками жизнь круто изменилась…

... великодушен и милосерден! — эхом разнеслись по залу напыщенные слова. — Он держит обещание и сохранил жизнь пособницам изменника...
— Ты чего? — донесся до меня встревоженный шепот Амели, вырвав из тягостного оцепенения.
— Сползает... — еле слышно выдохнула Лорен, неловко переступив с ноги на ногу, пытаясь удержать равновесие. — Обними меня...
— Здесь? — почти беззвучно уточнила Амели, осторожно обвивая руками талию сестры. Лорен лишь качнула головой, и вдруг с судорожным всхлипом, резко развернулась, крепко прижавшись к Ами.
— ... немедленно покинете замок, — прорезал воздух злорадный голос графа Хейли, возвращая меня к реальности. И вместо того чтобы одарить его заслуженным презрительным взглядом, я решительно шагнула вперед, заслоняя собой двух неугомонных дочерей, с нарочитой издевкой, спросила:
— Нам позволено взять с собой в дальнюю дорогу продукты?
— Да, мадам, — важно кивнул посланник короля, не скрывая своей довольной улыбки. Его тонкие губы растянулись в хищном оскале, а в темных глазах плясали искры злорадного торжества. Семья Хейли не одно столетие мечтала об уничтожении семьи Андерсон, и вот их желание наконец-то сбылось.
— Благодарю, — проронила, невольно сжав кулаки, вспоминая тот страшный день три месяца назад, когда моего мужа казнили за якобы измену короне. И с тех пор мы с дочерьми стали узницами в собственном доме, каждый день ожидая решения Его Величества. 
— Бертолле позаботился, чтобы в пути вы не знали нужды, — продолжил посланник, поглаживая свой идеально начищенный медальон королевского гонца. — Ваши мешки лежат у выхода, там же вы найдете по одному шерстяному одеялу. Ночи стали холодными.
— Хм… очень щедро, — ответила я и чуть помедлив, добавила с едва уловимой насмешкой в голосе, — Уверена, Бертолле сделал все, чтобы наша долгая дорога стала лёгкой и удобной.
— Не извольте беспокоиться, леди Элизабет, — глумливо протянул Бертолле. Его тощая, нескладная фигура напоминала огородное пугало, а блеклые, водянистые глаза смотрели с плохо скрываемым злорадством. Жиденькие, засаленные волосы, которые он с маниакальным упорством каждые три минуты зачесывал назад, трясущимися пальцами, жалко прикрывали обширную залысину на макушке.
— Бертолле, проводи леди к воротам. Им стоит поспешить, иначе первую ночь они застанут в лесу, — поторопил граф Хейли. Его холеная фигура в дорогом камзоле первой направилась к массивным дубовым дверям. Было очевидно — он спешил насладиться зрелищным видом того, как три несчастных и обездоленных леди покидают свой родовой дом навсегда.
— Как прикажете, господин, — подобострастно проговорил надзиратель. И отвесив нам издевательский поклон, растянул бледные губы в щербатой улыбке, обнажившей пожелтевшие, кривые зубы, промолвил, — прошу вас, леди.
Отвечать ему не стала, лишь гордо вскинула голову, являя всем своим видом истинную леди, не роняющую достоинства даже перед лицом несчастья. Мои дочери, все еще занятые каким-то странным представлением, тоже хранили молчание. Они продолжали крепко обниматься, издавая притворные всхлипы, и, спотыкаясь, словно от горя, побрели к выходу следом за мной.
У массивных дверей замка нас уже ждали верная Рут — седая, но все еще статная женщина, служившая нашей семье больше тридцати лет, и юная Тина с веснушчатым лицом и решительным блеском в зеленых глазах. Обе пожелали разделить с нами изгнание, отказавшись от предложенных графом Хейли мест в замке. Они подхватили три жалких мешка, настолько крохотных, что в них едва ли поместились бы две лепешки хлеба, и, накинув на плечи потрепанные одеяла — те самые, которые я месяц назад, морща нос от их плачевного состояния, приказала отдать в псарню на подстилку щенкам, двинулись за нами. По дороге Рут не переставала ворчать себе под нос о непомерной жадности графа Хейли и подлости «этого скользкого угря Бертолле». 
И только оставив за спиной серые стены родового замка, отойдя от массивных ворот метров на двадцать, я сквозь стиснутые зубы процедила:
— Леди, потрудитесь мне объяснить, что происходит? Вы должны были выйти, как подобает — с гордо поднятой головой. А сейчас вы как... — я с шумом выдохнула, тщетно пытаясь подобрать сравнение двум обнимающимся особам, которые, словно крабы, продолжали передвигаться неуклюжим боком, прижавшись друг к другу.
— Я все-таки смогла вскрыть сейф отца, — гордо заявила Лорен. Её глаза сияли торжеством, когда она сдувала с раскрасневшегося лица непослушную прядь волос, выбившуюся из некогда безупречной прически. — Там были письма от графа Форта, их я сожгла в камине. И несколько фамильных украшений... и одно из них сейчас сползает по моей спине. Я торопилась... видимо тесьма развязалась.
— Значит устроенный пожар на кухне и опрокинутое масло на полу в коридоре — ваших рук дело? — произнесла я, вспоминая утренний беспорядок в замке и крики слуг о возгорании.
— Надо было отвлечь Бертолле, — покаянно проговорила Амели, поправляя выбившийся золотистый локон. В её больших зеленых глазах плясали озорные искорки, несмотря на виноватый тон. — Он слишком внимательно следил за нами последние дни. А когда начался переполох на кухне...
— И масло на полу в коридоре оказалось очень кстати, — хихикнула Лорен, пытаясь незаметными движениями удержать сползающие фамильные ценности. Её щеки раскраснелись от возбуждения, а в голосе звенело плохо скрываемое торжество. — Он так забавно поскользнулся!
— Девочки, — я покачала головой, с трудом сдерживая улыбку. Сердце сжималось от гордости за их находчивость и страха за риск, которому они себя подвергли. — Это было очень опасно. Если бы вас поймали...
— Но не поймали же! И теперь у нас есть хоть какие-то средства. Нельзя же начинать новую жизнь совсем без гроша! — довольно воскликнула Лорен, приподняв подбородок с истинно аристократической грацией.
— Миледи, может, стоит остановиться? Нужно закрепить... э-э... то, что сползает, — тихонько кашлянула Рут, шедшая позади нас. Годы службы научили её быть деликатной даже в самых щекотливых ситуациях.
— Да, — согласилась я, внимательно оглядывая пыльную дорогу. — Но не здесь. Давайте дойдем до поворота, там начинается лес. Граф наверняка все еще наблюдает за нами с башни.
— Интересно, — задумчиво протянула Амели, поддерживая сестру. На её лице появилась та самая лукавая улыбка, которая всегда предвещала проказы. — Как думаете, когда он обнаружит, что мы прихватили кое-что из фамильного серебра?
— Надеюсь, к этому времени мы уже будем далеко, — произнесла я и, расправив плечи, словно сбрасывая с них тяжесть последних месяцев, размашистым, совершенно неподобающим леди шагом двинулась к условленному месту. Подол платья взметался при каждом шаге, а в груди разгоралось пламя мести и предвкушения новой жизни…

Старая лесная дорога петляла между вековых деревьев, уводя нас все дальше от родного дома. Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая кроны деревьев в золотистые тона, а мы спешили, стараясь успеть до темноты, добраться до условленного места, где нас должен был ждать капитан Говард, верный человек моего покойного отца.
— Далеко не уходи, — окликнула я старшую дочь, когда она в очередной раз скрылась за поворотом. После того как ей пришлось оставить в замке любимого Грома, дочь не находила себе места. За деланной беспечностью она скрывала беспокойство — удастся ли Мики незаметно вывести коня из конюшни, минуя бдительных стражников.
— Я помню, мама, — отозвалась Лорен из-за поворота. — Просто хочу убедиться, что мы не сбились с пути.
Амели шла рядом со мной, задумчиво теребя край шерстяной накидки. Я знала, о чем тоскует моя младшая дочь — о библиотеке, где она провела столько счастливых часов над фолиантами, о маленьком огороде с целебными травами, который начала разводить прошлой весной, и о своей лаборатории в северной башне, где её эксперименты частенько заканчивались всполохами разноцветного пламени и испуганными криками служанок.
Но, увы, мы не могли забрать с собой все сокровища нашего дома. За три месяца заточения в собственных стенах нам удалось с помощью преданных слуг тайком вынести лишь самое ценное и необходимое для дальней дороги...
Старый дуб показался внезапно — огромный, в три обхвата, с раскидистой кроной, под которой могли бы спрятаться не один десяток человек. А рядом с ним находилось наше спасение: добротная телега, укрытая холщовым пологом, и две крепкие лошади, привязанные к стволу.
— Хвала небесам, — выдохнула Тина, первой подбегая к телеге и откидывая полог. — Все на месте!
Там было все, о чем позаботился верный капитан: теплая одежда, шерстяные одеяла, мешки с мукой и крупами, вяленое мясо, сушеные фрукты — запас на добрые две недели пути. А главное — оружие: два арбалета и колчаны со стрелами, несколько кинжалов и даже один меч, завернутый в промасленную ткань.
— А где мой Гром? — обеспокоенно спросила Лорен, закидывая арбалет за спину и нетерпеливо оглядываясь по сторонам.
— В укромном месте, — усмехнулся капитан, с отеческой нежностью взирая на воспитанницу. — Такого красавца-жеребца любой стражник за версту приметит.
В тот же миг со стороны густой рощи донеслось тихое ржание, и Лорен, просияв, бросилась на звук.
— Мам, в моем сундуке все в целости! — радостно воскликнула Амели, бережно перебирая хрупкие флаконы с загадочными зельями, мерцающими всеми оттенками радуги. Среди её сокровищ были и мешочки с редкими травами, и баночки с настойками, которые источали весьма сомнительные ароматы, но по уверениям младшей дочери, обладали бесценными свойствами.
— Как все прошло? — обратилась я к капитану, разбирая принесенные вещи. — Бертолле ничего не заподозрил?
— Куда там, — хмыкнул Говард, — он был слишком увлечен... проверкой винных погребов.
— Хорошо, — кивнула и, подозвав дочерей, направилась к роще, откуда доносилось нетерпеливое фырканье Грома. Там, укрывшись от посторонних глаз, мы переоделись в заранее приготовленную одежду — простые льняные платья, какие женщины носят в деревнях, теплые куртки и удобную обувь на толстой подошве. Драгоценности Лорен перепрятала в двойное дно сундука, который капитан предусмотрительно снабдил потайным замком. И наскоро перекусив бутербродами, которые соорудила для нас Рут, мы вновь отправились в дорогу.
На протяжении всей дороги Говард и Лорен патрулировали наш путь верхом, то устремляясь вперед на разведку, то придерживая коней, внимательно вглядываясь в лесные тени позади нашего скромного обоза. Тина, неожиданно проявив недюжинное умение в обращении с поводьями, уверено правила телегой, ловко объезжая выступающие корни и рытвины. Мы же с Амели и Рут устроились на заботливо разложенном сене, с облегчением вытянув натруженные за день ноги.
Первый привал сделали, когда совсем стемнело. Свернув с основного тракта по едва приметной охотничьей тропе, мы выбрали место в небольшой ложбине, укрытой от ветра высокими елями. 
Лорен, не теряя ни минуты, подхватила приготовленные силки и растворилась в лесном полумраке. Говард, спешившись, занялся лошадьми — расседлал, протер жесткой щеткой взмыленные бока, задал корм. Пока Рут и Тина споро обустраивали ночлег, расстилая одеяла и распаковывая самое необходимое, Амели, закатав рукава платья, отправилась собирать валежник для костра. Я же достала из поклажи котелок и принялась перебирать крупу для похлебки.
— Первый же силок, представляете? — радостно выдохнула Лорен, вернувшаяся спустя час из своей вылазки, победно демонстрируя добычу — упитанного русака с бурой шерсткой. — Здешний лес богат дичью. Я установила еще несколько ловушек. Если повезет, к утру сможем запастись свежим мясом в дорогу.
— Можем запечь добычу, — предложил Говард, с гордостью глядя на воспитанницу. — Тогда завтра сэкономим время на привалах.
— Отменный трофей, госпожа, — одобрительно кивнула Рут, орудуя ножом с завидным мастерством. Её умелые руки быстро освежевали тушку, и через мгновение аппетитные куски мяса отправились в котелок к золотистой перловке. А аромат похлебки тотчас разнесся по всей поляне, заставляя наши желудки урчать от нетерпения.
— На берегах Серебрушки, куда мы должны добраться завтра, растет молос, — задумчиво произнесла Амели, помешивая в маленьком котелке ароматное травяное снадобье. — Я бы хотела пополнить свои запасы.
— Думаю, мы сможем позволить себе небольшую остановку для сбора трав, — согласилась я, невольно принюхиваясь к манящему запаху готовой похлебки.
Ужин прошел в уютном молчании, нарушаемом лишь потрескиванием сучьев в костре да мерным постукиванием ложек о миски. Пламя отгоняло ночную прохладу, в чаще ухала сова, а над кронами деревьев мерцали звезды. И на короткий миг можно было забыть о нашем вынужденном бегстве и представить, что это всего лишь очередная семейная прогулка...
Тина первой вызвалась нести дозор. Она устроилась на поваленном дереве с арбалетом наготове, зорко вглядываясь в темноту. Говард же, несмотря на усталость, решил проверить окрестности.
— Нужно убедиться, что место действительно безопасное, — пояснил капитан, поправляя перевязь с мечом. — Я быстро.
— Будь осторожен, — произнесла, устало опускаясь на свою подстилку. День выдался непростой, и я в который раз мысленно поблагодарила своего отца, за то, что он воспитывал меня не как благородную леди, а как наследницу древнего рода, способную выжить в любых условиях. Вместе с уроками этикета и танцами я училась владеть оружием, готовить еду на костре и читать следы. А когда пришло время выходить замуж, отец отправил со мной верного нашему роду Говарда, и тот по моей просьбе, передал неженскую науку моим дочерям. Под его руководством они научились стрелять из арбалета, ориентироваться в лесу, ставить силки, и теперь эти навыки помогали им справляться с тяготами пути...
 — Нам всем нужно выпить это перед сном, — проговорила Амели, все еще колдующая над своими травами, добавляя щепотку то одного, то другого снадобья в кипящий отвар. — Это поможет восстановить силы.
— Что ты туда добавила? — поинтересовалась, втянув в себя едва уловимый аромат мяты, что смешался с чем-то пряным и незнакомым.
— Немного корня сон-травы и веточку вербены, — отозвалась дочь, аккуратно сворачивая мешочек с травами. — А еще щепотку...
Договорить она не успела — со стороны леса раздался тихий свист, условный сигнал Говарда. Лорен сейчас же в одно движение вскинула арбалет, а Амели, отставив травы, потянулась к кинжалу на поясе.

Мне казалось, прошла целая вечность, прежде чем Говард появился на краю поляны, ведя под уздцы незнакомую лошадь. Гнедой конь с белой звездочкой на лбу настороженно косил умным глазом на пляшущие отблески костра.
— Нашел в полумиле отсюда, — тихо сообщил капитан, подводя животное к дереву. — Хорошая лошадь, ухоженная.
— Погоня? — встревоженно спросила Лорен, не опуская арбалета и внимательно вглядываясь в густые тени между стволами вековых деревьев.
— Маловероятно, — покачал головой Говард, изучая седло искусной работы. — Отменная выделка кожи, но без опознавательных знаков. И что чудно — никаких следов всадника поблизости. Будто конь сам по себе гулял.
— Странно, может, хозяин где-то рядом? — предположила Амели, убирая кинжал в ножны. — Вдруг ему требуется помощь?
— В такое время в лесу... — задумчиво протянула я, разглядывая находку. — Говард, нужно проверить окрестности. Только будь осторожен.
— Я пойду с вами, — тотчас решительно заявила Лорен, привычным движением закидывая арбалет за плечо.
— Нет, — отрезала я, нетерпящим возражений тоном. — Ты остаешься охранять лагерь. Тина, ты тоже. Амели...
— Подготовлю лечебные настои, — кивнула младшая, уже доставая из своей сумки разноцветные склянки. — Мало ли что.
— Я один справлюсь, госпожа, — произнес капитан, привязывая беспокойно переступающего коня к стволу дерева. — А вы будьте начеку.
Я молча кивнула, крепко сжав рукоять кинжала. Лорен сразу же заняла позицию у поваленного дерева, держа под прицелом западную сторону. Тина внимательно следила за восточной. А Рут с Амели устроились у костра, готовые в любой момент затушить огонь…
Время тянулось невыносимо медленно. Лесная тишина, еще недавно казавшаяся такой уютной, теперь давила на плечи тяжелым грузом. Каждый шорох листвы заставлял опасливо озираться, а любая тень между деревьями виделась затаившимся врагом.
— Мама, — почти беззвучно позвала Амели, доставая из сумки небольшой флакон с темной жидкостью. — У меня есть кое-что для крайнего случая.
— Что там?
— Дымовая завеса. Если плеснуть в огонь, создаст густой туман. Поможет скрыться, если придется.
— Хорошо придумала, — одобрительно кивнула, с гордостью глядя на дочь. Её познания в травах и зельях не раз выручали нас в трудную минуту, а сейчас могли спасти наши жизни. — Держи поближ...
— Кто-то идет, — вдруг едва слышно прошептала Лорен, впиваясь взглядом в непроглядную чащу, а в следующий миг до нас долетел приглушенный стон, от которого волосы встали дыбом. Мы тотчас замерли, будто изваяния, вслушиваясь в ночную тьму. Стон повторился — протяжный и жуткий, словно предсмертный хрип раненого зверя, доносящийся со стороны, куда недавно ушел Говард.
— Тина? — одними губами произнесла, метнув быстрый взгляд на арбалет, лежащий в тени телеги.
— Да, миледи, — отозвалась девушка, скользнув к оружию. — Он примерно в полусотне шагов от моего поста.
— Это может быть западня, — едва слышно произнесла Лорен, неуловимым движением меняя позицию.
— Свои! — разорвал напряженную тишину хриплый голос Говарда. И вскоре из непроглядного мрака проступили два силуэта, один из которых заметно пошатывался. Капитан, тяжело дыша, практически тащил на себе незнакомца, чья голова безвольно свесилась на грудь. Едва достигнув освещенного тусклым пламенем костра пространства, раненый издал глухой стон и начал медленно оседать на влажную от ночной росы землю, увлекая за собой и своего спасителя.
— Амели, быстро неси свои снадобья! — выкрикнула я, бросаясь Говарду, помогая ему удержать раненого. Окинув беглым взглядом молодого человека, я отметила его некогда роскошный, а теперь превратившийся в лохмотья бархатный камзол. Его восковое лицо с заострившимися чертами казалось посмертной маской, а на правом боку расплывалось зловещее темное пятно, от которого исходил металлический запах свежей крови. — Рут, нужна горячая вода, живо!
— Осторожно, помогите опустить его на землю, — распорядилась Амели, уже раскладывая на чистой холстине свои целебные припасы: льняные бинты, пузырьки с настойками разных оттенков и пучки засушенных трав, источающих пряный аромат. — Необходимо тщательно осмотреть рану.
Говард, тяжело дыша от напряжения, вместе со мной осторожно уложил незнакомца на шерстяное одеяло, которое Рут успела расстелить у самого костра. И пока мои пальцы осторожно освобождали раненного от липких обрывков камзола, Амели ловко смешивала в глиняной плошке какие-то снадобья, от которых поднимался горьковатый пар. От легкого прикосновения к рваной ране мужчина внезапно дернулся и судорожно втянул воздух сквозь стиснутые зубы.
— Не двигайтесь, — ласково, но твердо произнесла Амели, внимательно изучая глубокий след от клинка на боку пострадавшего. — Можно сказать, вам повезло — лезвие лишь скользнуло по ребрам.
— Кто вы... — просипел раненый и попытался приподнять голову, но моя дочь мягко, но решительно удержала его за плечи.
— Лежите спокойно. Рана серьезная, нужно остановить кровь. Мама, подержите его.
— В вашем положении лучше последовать совету моей дочери, — произнесла я, прижимая плечи незнакомца к земле, пока Амели обрабатывала рану какой-то пахучей настойкой.
— Разбойники... — просипел мужчина, морщась от боли. — Внезапно напали...
— Сейчас не время для разговоров, — решительно оборвала его Амели, ловко накладывая тугую повязку. — Вам нужно беречь силы.
— В получасе ходьбы к северу заметил догорающие угли костра, но место выглядит давно покинутым, — доложил Говард, окидывая раненного настороженным взором. — На западном склоне холма, там, где тропа сужается между скал, обнаружил свежие следы небольшого конного отряда. Судя по копытам, не меньше пяти всадников.
— Он потерял слишком много крови, — Амели ловкими движениями затягивала последние узлы на повязке. — Я дам ему укрепляющий отвар, но ему требуется длительный отдых и постоянный уход. 
— Мы не можем здесь надолго оставаться, — произнесла я, не желая подвергать дочерей опасности ради подозрительного незнакомца, который вполне мог оказаться одним из тех самых разбойников.
— Амели, ты же понимаешь, что Хейли только и ждет подходящего момента, чтобы расправиться с нами всеми. Стоит нам задержаться в этих землях, его головорезы настигнут нас, — процедила Лорен, метнув гневный взгляд на распростертого у костра незнакомца.
— Если бы люди Хейли действительно шли по нашему следу, они давно бы нас настигли, — возразила младшая дочь, решительно вскинув подбородок.
— Он коварен и хитер, наверняка намеренно дает нам время, чтобы потом загнать в западню, словно диких зверей... Не будь такой наивной, этот человек тебе никто, кроме обузы, которая может стоить нам жизни...
— Довольно! — резко оборвала я их перепалку, поднимаясь с колен. — До рассвета есть время. Если незнакомец выживет — положим его на телегу и довезем до пограничного поселения. Если нет — значит, такова воля богов. А сейчас всем отдыхать, завтра предстоит долгий переход, и остановки мы делать не будем. Говард заступает в караул первым, потом сменю его я, далее — Амели и Лорен...

Ночь прошла в тревожном ожидании. Раненый метался в бреду, то проваливаясь в беспокойный сон, то приходя в себя от боли. Амели не оставляла его ни на минуту, меняла повязки и вливала в пересохшие губы целебные отвары. И только к рассвету жар спал, а дыхание незнакомца, наконец, стало ровным.…
— Жить будет, — тихо произнесла дочь, собирая свои снадобья. — Рана начала затягиваться. Ему повезло, на клинке не было яда.
— Хорошо, — ответила я, глядя на светлеющее небо. — Рут, готовь телегу. Говард, поможешь погрузить его?
Капитан молча кивнул, не скрывая неодобрения, но перечить все же не стал. А когда первые лучи солнца коснулись верхушек деревьев, наш небольшой отряд уже был готов к отъезду. Раненого, всё ещё находящегося в полузабытьи, уложили на тюки с одеялами в задней части телеги, а его коня привязали к повозке.
— Надеюсь, наше милосердие не обернется бедой, — проворчала Лорен, взлетая на Грома, с тревогой всматриваясь вдаль.
Я промолчала, занимая место на козлах рядом с Рут. Дочь была права — каждая задержка увеличивала риск быть настигнутыми людьми Хейли. В замке, при свидетелях, он не посмел нас тронуть, но здесь, в глуши, на пустынном тракте с нами могло произойти всё что угодно. Однако бросить раненного на верную смерть... Нет, я не могла допустить, чтобы мои дети очерствели настолько, чтобы спокойно обречь человека на гибель.
— Движемся без остановок до границы, — скомандовала я, забирая у Рут поводья. — Говард, веди.
— Да, госпожа, — отозвался капитан, тронув поводья, и его конь тотчас неспешно двинулся по заросшей тропе. Телега, поскрипывая старыми колесами, покатилась следом. Амели, расположившись рядом с раненым, заботливо поправила накинутое одеяло. Тина, устроившись на краю телеги, внимательно осматривала лес позади нас. Лорен же замыкала нашу процессию, зорким взглядом окидывая окрестности…
Ближе к полудню незнакомец пришел в себя. Мутная пелена в его глазах исчезла, голос окреп, а настойки Амели придали сил настолько, что он сумел приподняться, опираясь на локоть.
— Я в неоплатном долгу перед вами, — произнес мужчина, окидывая взглядом наш необычный отряд. — Позвольте представиться — Итан.
— Хм… просто Итан? — уточнила Лорен, не скрывая недоверия в голосе.
— Роли, — добавил раненный после заметной паузы. — Лорд Итан Роли.
Заминка была слишком очевидной, но Амели, сделав вид, что не заметила её, по очереди назвала каждого из нас.
— Позвольте узнать, куда вы держите путь? — спросил Итан, благодарно принимая из её рук дымящийся отвар.
— В Вендар, — ответила я, внимательно наблюдая за его реакцией.
— Надо же, какое совпадение, — пробормотал Итан, в его голосе проскользнуло плохо скрытое облегчение. — Если позволите сопровождать вас...
— Кхм… сопровождать? — не удержалась Лорен, насмешливо изогнув бровь и, красноречиво кивнув на его лежачее положение.
— Простите мою дочь, лорд Итан, — проговорила я, бросив на Лорен предостерегающий взгляд. — Но этой ночью вы нас изрядно встревожили. Что с вами произошло? Вы знаете, кто на вас напал?
— Разбойники, — отозвался мужчина после долгой паузы, всем своим видом показывая нежелание углубляться в подробности, и, натянуто улыбнувшись, произнес, — должен отметить вашу отвагу, леди Элизабет. В наши дни дороги полны опасности, а вы пустились в путь с таким скромным сопровождением.
— Нам достаточно Говарда, — улыбнулась в ответ, передавая вожжи Тине. — Хотя, насколько я могу судить, вы сами предпочли путешествовать в одиночестве.
— Тут вы правы, — признал мужчина, на миг прикрыв глаза от усталости. — И все же... простое платье не скроет вашего благородного происхождения, леди Элизабет. Разбойники могут разглядеть в вас легкую добычу, похитить одну из ваших дочерей ради выкупа. Позвольте узнать, что заставило вас решиться на столь рискованное путешествие?
— Твои зелья, Амели, творят чудеса, — с нескрываемой иронией заметила Лорен, придерживая коня возле телеги, — еще недавно лорд едва дышал, а теперь ведет светские беседы.
— Лорд Итан, выпейте, это придаст вам сил, — с ласковой улыбкой проговорила Амели, все это время молча, что-то размешивая в ступке.
— Благодарю, леди Амели, вы очень добры, — промолвил Итан, осушив кружку одним глотком. И не прошло и мгновения, как его голова вдруг безвольно откинулась на мешки, а из груди вырвалось мерное посапывание.
— Что с ним? — удивленно спросила, с недоумением взирая на похрапывающего Итана.
— Утомил, слишком болтлив, а еще излишне любопытен, — равнодушно пожала плечами Амели и, чуть помедлив, добавила, — здоровый сон ему только на пользу.
— Как великодушно с твоей стороны, — лукаво усмехнулась Лорен, указав на просвет между деревьями. — За тем холмом есть небольшое поселенье. Говард нашел в седельных сумках нашего таинственного попутчика увесистый кошель, думаю местные за хорошую плату присмотрят за раненым. А твои зелья, Амели, поставят его на ноги за три дня, к тому времени мы успеем пересечь границу.
— Так и сделаем, — кивнула я, невольно вспоминая уклончивые ответы незнакомца. Человек, скрывающий свое настоящее имя и столь настойчиво выпытывающий наши планы, вызывал слишком много подозрений, чтобы продолжать это опасное соседство…
Солнце клонилось к закату, когда извилистая лесная дорога привела нас к деревушке. Погруженный в глубокий сон после целебного отвара, Итан так и не пробудился за весь путь. Амели время от времени склонялась над ним, и её довольная улыбка говорила сама за себя — исцеление шло как надо.
У крайнего дома, окруженного добротным частоколом, мы остановились. На стук в калитку вышел хозяин — широкоплечий мужчина с окладистой русой бородой и добрыми глазами. За его спиной маячила миловидная женщина в чистом переднике, а между ними любопытно выглядывали два мальчугана с одинаково вихрастыми макушками.
Пока Говард договаривался об уходе за раненым, Итан проснулся. Он выглядел заметно посвежевшим и, к нашему удивлению, самостоятельно спустился с телеги, хоть и слегка пошатываясь.
— Лорд Итан, вы были правы, дорога нам предстоит неблизкая и неизвестно, что нас подстерегает на пути, — заговорила я, заметив вопросительный взгляд лорда, который с недоумением наблюдал за нашими сборами. — Нам нельзя задерживаться, а вам требуется несколько дней покоя, чтобы полностью восстановить силы.
— Я оставила хозяйке этого дома настои и мази, — добавила Амели, протягивая холщовый мешочек смущенной женщине. — Эмма поможет вам менять повязки, а через три дня ваша рана окончательно заживет.
— Благодарю… вы спасли мне жизнь, и я этого не забуду, — произнес Итан, окинув нас внимательным взглядом, в котором промелькнула тень сожаления. — Надеюсь, наши пути еще пересекутся при более благоприятных обстоятельствах.
— Возможно, — коротко ответила, не став напоминать, что человек, скрывающий свое имя, вряд ли жаждет новых встреч. И попрощавшись с гостеприимными хозяевами и нашим странным попутчиком, мы вновь отправились в путь…

Граница встретила нас серыми каменными стенами форта и подозрительными взглядами стражников. Пошлина за ввоз телеги оказалась вполне разумной — десять серебряных монет, которые Говард достал из потайного кармана. Стражник долго вертел монеты в руках, проверяя их подлинность, но придраться было не к чему — серебро звенело чисто.
— Зачем прибыли в Сольтерру? — поинтересовался начальник караула, оглядывая нашу небольшую процессию.
— Торговые дела, — спокойно отозвался капитан, кивнув на телегу. — Держим путь в Брастон, говорят, там сейчас выгодные цены на ткани.
Я мысленно похвалила его за находчивость — ярмарка в Брастоне служила отличным прикрытием. В эту пору город напоминал разворошенный пчелиный улей: купцы привозили шелка с востока и пряности с юга, менялы звенели монетами, а на площадях разворачивались пестрые торговые ряды. Даже если кто-то и станет расспрашивать о нас в городе, вряд ли кто вспомнит еще одну торговую семью среди сотен прибывших на ярмарку.
— А женщины? — прищурился стражник.
— Моя семья и служанки, — пояснил Говард. — После смерти супруги дочери помогают мне с торговлей.
— Проезжайте, — разрешил начальник караула, махнув рукой. — Только будьте осторожны — на дорогах стало неспокойно. Разбойники совсем распоясались.
— Благодарю за предостережение, — степенно склонил голову капитан, и наша телега медленно покатила через ворота форта. 
И только когда серые стены остались далеко позади, мы позволили себе вздохнуть с облегчением. Первое препятствие было преодолено — мы находились на территории другого королевства.
— Теперь нам держать путь в Нолвен, — произнесла я, разворачивая потертую карту на коленях. — До портового городка два дня пути.
— Значит, придется заночевать в трактире, — задумчиво протянул Говард, натягивая поводья. — В этих местах не найти укромного места для стоянки.
— Да, не стоит рисковать, — согласилась с капитаном, бросив ласковый взгляд на дочерей.
Амели и Лорен, устроившиеся на тюках в телеге, с любопытством разглядывали открывавшиеся виды. Дома в Сольтерре разительно отличались от привычной архитектуры их родного края — высокие остроконечные крыши, были покрыты красной черепицей, а наличники окон украшала затейливая резьба с морскими мотивами. 
Да и одежда местных жителей была иной — женщины носили длинные юбки с широкой каймой по подолу, поверх которых красовались передники всех оттенков синего, расшитые серебряной нитью. Мужчины щеголяли в кафтанах с высоким воротом и узкими рукавами, подпоясанных широкими кожаными ремнями с массивными пряжками.
— Смотри, Амели, — шепнула Лорен сестре, указывая на проходящую мимо девушку. — Какие необычные узоры на ее рукавах. Наверное, местный обычай.
— И травы здесь другие, — отозвалась Амели, с интересом рассматривая придорожные заросли. — Видишь тот фиолетовый цветок? В наших краях такой не встретишь…
К вечеру мы добрались до небольшого городка. На узких улочках пахло свежим хлебом и дымом каминов, а в окнах уже зажигались огни. Капитан остановил телегу возле добротной таверны «Золотой петух» — ее нам посоветовал встречный фермер, назвав самым приличным заведением в округе.
Двухэтажное здание из темного камня выглядело внушительно. Над входом покачивалась вывеска с искусно вырезанным петухом, позолота на котором местами облупилась, но все еще поблескивала в свете заходящего солнца. 
Хозяйка таверны — полная женщина средних лет с добрым румяным лицом, встретила нас приветливо. А две комнаты на втором этаже обошлись нам в три серебряных за ночь, цена разумная, учитывая чистоту постельного белья и наличие умывальников.
— Ужин подают в общем зале, — сообщила женщина, вручая нам тяжелые железные ключи. — Воду для умывания сейчас Эмер принесет. Если желаете, можно заказать сладкие булочки, их доставляют из соседней пекарни.
— Мы подумаем, — ответила я, заметив, как Лорен украдкой прислонилась к стене, а Амели безуспешно пыталась скрыть зевок. Как бы мы ни крепились, было заметно, что всем нам требовался хороший отдых. 
— Может, стоит заказать булочки? — мягко проговорила хозяйка, окинув нас проницательным взглядом. — После долгой дороги сладкое поднимает настроение. А еще у нас подают отменный травяной отвар.
— Пожалуй, вы правы, — согласилась, невольно улыбнувшись её заботливому тону. — Шесть булочек и кувшин вашего чудодейственного отвара будут весьма кстати.
— Сию минуту распоряжусь, — хозяйка понимающе кивнула, тотчас направившись к выходу. — Располагайтесь пока. Если что-то понадобится, найдете меня в общем зале.
Когда её грузные шаги стихли на лестнице, мы, наконец, смогли осмотреть наше временное пристанище. Комнаты оказались просторными и чистыми. В нашей стояли три кровати, застеленные свежим бельем, массивный шкаф и столик у окна. Вторая комната, предназначенная для Рут, Тины и капитана, была поменьше, но не менее удобной.
— А тут действительно неплохо, — проговорила Лорен, устало опускаясь на кровать и проверяя добротный матрас, — даже не скрипит.
— Да, — согласилась Амели, заглянув в пустой шкаф с искусной резьбой по дверцам, — все очень добротно и чисто.
— Кстати, о чистоте, я бы смыла с себя дорожную пыль, — проговорила Лорен, в тот момент в дверь тихо постучали, и коренастый мальчишка с веснушчатым лицом внес два полных ведра воды, от которых поднимался легкий пар.
— Вот, как госпожа велела. Может еще что принести? — деловито спросил мальчуган, с любопытством разглядывая наш скромный скарб. — Могу ежели надо обувь почистить или за лошадьми присмотреть.
— Нет, спасибо, — ответила я, протягивая ему медную монетку. — Скажи хозяйке, что через полчаса спустимся в зал.
— Сделаю, госпожа, — важно кивнул серьезный помощник и быстро ретировался.
Спустя полчаса, прежде по очереди умывшись и переодевшись в чистое, мы спустились в общий зал.
Просторное помещение было заполнено постояльцами. В воздухе витали аппетитные запахи жаркого и свежего хлеба, смешиваясь с горьковатым ароматом эля. Вдоль стен тянулись длинные столы, за которыми ужинали путники. А в углу музыкант наигрывал незатейливую мелодию на лютне.
Но наше внимание привлекли двое пьяных мужчин за центральным столом. Они громко хохотали и бесцеремонно приставали к подавальщицам. Когда мы проходили мимо, бородач в зеленом сюртуке, вдруг грубо шлепнул по бедру тоненькую как тростинка девушку. Та болезненно вскрикнула, едва удержавшись на ногах, но поднос с чьим-то ужином с грохотом рухнул на пол.
Лорен отреагировала мгновенно. Незаметным движением она пнула шаткий табурет под пьяницей. И тот, нелепо взмахнув, с грохотом повалился, больно приложившись подбородком о край стола. 
— Ах ты дрянь! — тотчас вскочил его приятель, но испугано замер, встретившись с направленным на него арбалетом.
— Сделай милость, дернись. И я с удовольствием выпущу стрелу прямо тебе в глаз. — проговорила Лорен с обманчиво ласковой улыбкой. А рядом с ней, словно тени, тут же возникли: Говард, положивший ладонь на рукоять меча, и Амели, чей кинжал уже поблескивал в свете очага.
— Довольно! — вдруг прогремел голос хозяйки таверны, разрезав напряженную тишину. — Алфи, немедленно забирай Дэна и выметайтесь!
— Еще встретимся, — процедил мужчина, оценивающе оглядев неожиданных противников. И, сплюнув на дубовую столешницу, он рывком поднял пошатывающегося собутыльника. — Пошли отсюда, Дэн.
— Мам, прости, — тотчас виновато пробормотала Лорен, встретившись с моим укоризненным взглядом. — Я не могла поступить иначе.
— Что ж… будем надеяться, что обойдется без последствий, — вздохнула я, не обращая внимания на одобрительный гул постояльцев, явно обрадованных тем, что кто-то проучил задир.
— Не тревожьтесь, госпожа, — заговорила хозяйка таверны, провожая нас к уютному столику в углу зала. — Дэн и его приятель обычно тихие. Беда у Дэна случилась — жена сбежала с заезжим купцом на прошлой неделе. Вот уже который день топят горе в вине. К утру протрезвеют и позабудут сегодняшнее. А ужин, за счет заведения. У меня лучший повар на три города окрест, такой баранины вы нигде больше не отведаете.
— Благодарю за заботу, — сдержанно ответила, украдкой оглядывая зал. Но постояльцы уже вернулись к своим разговорам и кружкам, потеряв всякий интерес к недавней стычке…
Ужин, как и обещала хозяйка, оказался отличным. Жаркое из баранины с травами таяло во рту, тушёная капуста исходила ароматным паром, а свежий хлеб хрустел корочкой. Мы не стали долго засиживаться в зале и вскоре прихватив с собой теплые булочки, кувшин с отваром и пару кружек поднялись в свои комнаты.
Ночь тем временем уже опустилась на городок, принося с собой прохладу и тишину. В соседних комнатах укладывались спать другие постояльцы, где-то внизу хозяйка отдавала последние распоряжения слугам. Обычные звуки обычной таверны, но для нас эта ночь была особенной — первой ночью в новой стране, первым шагом к новой жизни...

— Все они одинаковые, моя вон к Тибоду зачастила, говорит что масло у него доброе, а то я не вижу, как она на него смотрит, — разбудил меня хриплый голос, донесшийся снизу. А затем его сменил глухой стук и противный скрежет дерева о камень.
— Точно это окно? Больно высоко, — с сомнением пробормотал второй голос, заглушаемый шарканьем ног по мостовой.
— Лимка за пять медяшек сказала, а эта врать не будет. Она у них третий год в судомойках.
Приподнявшись на локте, я посмотрела на дочерей, но их постели оказались пусты. Лорен и Амели замерли у окна и с предвкушающей улыбкой наблюдали за чем-то внизу.
— Что происходит? — тихо спросила, отбросив тонкое одеяло и, поднявшись с кровати.
— Наши вчерашние знакомые решили нанести визит, — шепнула Лорен, указав на грубо сколоченную деревянную лестницу, упирающуюся в стену под нашим окном. — Сейчас заберутся наверх, и я её сброшу.
— Погоди, — прошептала Амели, лукаво сверкнув глазами. — У меня есть кое-что получше. Готовила ароматное облако, да только с хемисом перестаралась... Три дня пришлось оттирать зеленые пятна с рук.
— Неужели та дрянь... — недоговорила Лорен, мгновенно уловив замысел сестры.
Амели тем временем бесшумно скользнула к своей дорожной сумке, достала небольшой мешочек из вощеной ткани и, прицелившись, метнула его вниз. Раздался глухой хлопок, похожий на лопнувший пузырь, а воздух мгновенно наполнился удушливой смесью запахов гнилых яблок и тухлых яиц.
— Чтоб тебя! Что за... кха-кха... — испуганные возгласы незадачливых визитеров потонули в надрывном кашле. А через мгновение послышался топот тяжелых сапог грузного охранника.  
— А ну пошли прочь! — раскатистый бас эхом отразился от стен. И в ту же секунду дверь нашей комнаты с оглушительным треском распахнулась, едва не слетев с петель. А на пороге замер встревоженный Говард, сжимая обнаженный клинок, тускло блеснувший в полумраке.
— Что случилось?
— Ничего необычного, — успокаивающе произнесла я, махнув рукой в сторону окна, где все еще клубилось зеленоватое облако. — Девочки просто проучили незваных гостей. Будьте уверены, сегодня они нас больше не потревожат. Так, а теперь всем отдыхать — до рассвета осталось совсем немного.
— Хм... все же проверю обстановку внизу, — задумчиво протянул капитан, вкладывая клинок в потертые ножны...
После его ухода мы внимательно осмотрели хлипкую дверь. Единственный гвоздь, на котором держалась старая задвижка, угрожающе шатался в рассохшемся дереве. Пришлось придвинуть к входу дубовый стол, чьи ножки жалобно скрипнули по деревянному полу. Не самая надежная защита, но лучше прогнившей щеколды.
После всех волнений, как ни странно, мы быстро погрузились в сон. Усталость последних дней взяла своё, и едва наши головы коснулись пропахших лавандой подушек, как комната наполнилась размеренным дыханием. И даже доносившиеся снизу приглушенные голоса постояльцев и скрип половиц в коридоре не могли нарушить наш чуткий сон...
Тихий стук в дверь невольно заставил меня вздрогнуть. Рывком поднявшись с кровати, я поспешно накинула дорожное платье, отметив, что дочери уже затягивают тесемки на своих нарядах. С усилием отодвинула тяжелый стол, служивший ночной преградой, и распахнула дверь.
В полумраке коридора, освещенного лишь тусклым светом зарождающегося дня, стояла хозяйка таверны. Её румяное лицо подрагивало от едва сдерживаемого смеха, а в карих глазах плясали озорные искорки.
— Леди Элизабет, к вам посетители. Прощения, значится, просить пришли.
— Хм... хорошо, мы скоро спустимся, — ответила я, живо представив себе последствия ночного происшествия.
— Ага, передам, — не сдержавшись, фыркнула хозяйка и поспешно скрылась за поворотом лестницы, откуда донеслось приглушенное хихиканье.
— Поторопимся, — произнесла я, старательно игнорируя сдавленный смех дочерей. Быстро умывшись прохладной водой из медного умывальника и собрав немногочисленные пожитки в потертые дорожные сумки, мы направились вниз.
В просторном зале, где смешивались аппетитные ароматы свежеиспеченного хлеба, травяного отвара и подгорающей каши, нас ждало занятное зрелище. У дальнего стола, подальше от любопытных взглядов других постояльцев, переминались с ноги на ногу вчерашние задиры, чьи лица, руки и даже волосы отливали ярко-зеленым цветом.
— Эм... простите нас, благородные госпожи. Мы вели себя недостойно, — первым заговорил Ден, опустив покрытое зелеными разводами лицо. Его руки, испачканные тем же цветом, нервно теребили край потрепанной рубахи.
— Да, прощеньеца просим, — пробормотал Алфи, с опаской поглядывая на нас. Его рыжая борода приобрела болотный оттенок, а на лбу виднелись следы от усердного оттирания. — Скажите, как это смыть? Чем только не пытались — и песком, и золой, и щелоком. Даже речной тиной... Ничего не берет, только хуже становится.
— Разведите с теплой водой и мятным отваром. К вечеру все сойдет, — проговорила Амели, с трудом сохраняя серьезное выражение лица. И, протянув маленький флакон с прозрачной жидкостью, добавила: — И впредь будьте осмотрительнее в своих намерениях. В следующий раз зелень может оказаться очень стойкой.
— Благодарствуем, — выдохнули в унисон задиры, прижимая к груди заветный флакон. Они, словно воры, крадучись вдоль стен таверны и пригибая зеленые макушки от любопытных взглядов прохожих, поспешно скрылись в темном переулке.
— Приказать, подать завтрак, госпожа? — радушно спросила хозяйка, вытирая пухлые руки о накрахмаленный передник. — У нас сегодня чудесные булочки с медом, прямиком из печи.
— Благодарю, но нам пора в путь, — отказалась я, желая очутится как можно дальше от границы.
— Тогда позвольте собрать вам в дорогу, — настояла женщина, взмахом руки подзывая молоденькую служанку с веснушчатым лицом. — Еще никогда я так не смеялась! Теперь эти охальники дважды подумают, прежде чем руки распускать. Да и другим наука будет.
— Кстати, о руках, — задумчиво произнесла я, внимательно наблюдая за хозяйкой таверны. — Некая Лимка, что трудится у вас посудомойкой, за пять медяков указала им нашу комнату.
— Что?! Лимка! А ну живо сюда! — тотчас рявкнула женщина, ее лицо мгновенно потемнело от гнева, а взгляд метал молнии. 
— Госпожа... — жалобно пискнула краснощекая девица, испуганным истуканом застывшая у чана с посудой. Она через секунду, выронив глиняную миску, горной козой метнулась к черному ходу.
— Вот же дрянь неблагодарная! — выругалась хозяйка, обводя грозным взором притихших служанок. — Уж простите, госпожа, отродясь такого не было.
— Понимаю, — натянуто улыбнулась, принимая от расторопной подавальщицы сверток с едой. Мы, попрощавшись с радушной женщиной, поспешили во двор. И вскоре, удобно устроившись кто на телеге, а кто верхом, тронулись в путь, оставляя позади гостеприимную таверну.
Дорогие друзья) Мне тут коллега красавчиков принесла, я признаться не смогла выбрать подходящих и решила показать всех)