Несостоявшаяся невеста, или Внезапно беременна

– Что? – не выдерживаю и задаю вопрос прямо в лоб разглядывавшему меня, как личинку под микроскопом, мужику.

Возможно, мой вопрос прозвучал слишком грубо, или голос слишком хрипло, или просто от меня за километр несёт агрессивной энергией, но мужик лишь в удивлении вскинул одну бровь. Неожиданная реакция. Даже интересная. Особенно если учесть, что сидит он уже достаточно долго. Так же, как и я.

Только единственным компаньоном на сегодня я предпочитаю бокал. Но с другой стороны, этот относящийся к мужской особи подвид человека, сидящий через место от меня за фронт баром, на компанию не напрашивается. Он просто наблюдает, как я тщетно пытаюсь утопить своё паршивое настроение на дне стакана. Сделать это, оказывается, сложнее, чем мне думалось. Поэтому янтарная жидкость, которую я время от времени перекатываю по стенкам бокала, совершенно не тронута. А вот с веточки мяты я остервенело обрываю листики и засовываю их в рот.

Не скажу, что смотреть запрещено, но такое назойливое внимание раздражает.

– Что не так? – настойчиво повторяю вопрос, отчётливо проговаривая каждое слово. – Я недостаточно красива, недостаточно стройна, стара, или недостаточно хорошо одета? Что. Не. Так? – рыкаю и впиваюсь взглядом в глаза этому несчастному, который по какой-то иронии судьбы оказался в этом же месте и в это же время.

А глаза у него голубые-голубые. Просто охеренные. Как бескрайнее небо или чистейшее озеро. Искренние и ранимые.

Ранимые? Чушь!

– Ты идеальна, – получаю ответ.

– И-де-аль-на, – повторяю, смакуя сочетание звуков, и пропускаю мимо обращение на «ты». – Тогда какого хрена вам ещё надо?! – срываю на бедолаге свою злость, требуя от него ответа за грехи всех представителей мужского пола.

Да, я не в самой лучшей форме. И этот голубоглазый принц, по сути, ни в чём не виноват. Почему принц? Потому что в его внешности есть что-то заморское. Иноземное. Не наше. Только я никак не могу объяснить, что. Как и то, что он мог забыть почти на самом краю света.

Его смуглая, обласканная южным солнцем, кожа говорит, что он не привык к нашему суровому климату. И я не представляю, каким ветром его занесло в тот же бар, что выбрала я, чтобы склеить свою разбитую вдребезги душу.

Ещё вчера все считали меня счастливицей, которой достался выигрышный билет. Ещё бы! Когда тебе делает предложение сам Никита Глебов, то будущее рисуется чистым и безоблачным. Мне оставалось лишь протянуть руку, чтобы с неба посыпался алмазный дождь. И я с затаённым трепетом ждала тот самый день, когда надену самое красивое платье и скажу своё «да» самому дорогому и любимому человеку.

А теперь я – несостоявшаяся невеста.

***

Мне пришлось вылететь в Москву на тематическое обучение. Мы с Никитой решили, что лишним оно не будет, тем более все расходы брало на себя государство, а четыре дня друг без друга мы как-нибудь прожить сможем.

Курсы шли три дня, а бесцельно слоняться по столице и терять драгоценное время, которое я могла провести вместе с любимым, мне не захотелось. Между столицей и своим счастьем я выбрала второе. В столицу мы бы всё равно прилетели, а вот совместно провести время нам удаётся не всегда.

Да и погода оставляла желать лучшего. По температуре хоть и теплее, но сырость и дождь удручали.

О точном времени своего возвращения Никите я не сообщила. Просто забыла. А когда вспомнила, то решила не беспокоить. Прилечу я поздно ночью. К тому же рейс могут задержать, и придётся торчать в аэропорту, а утром Нику на работу. Он у меня тот ещё трудоголик!

Перелёт прошёл отвратительно. Поспать, как я планировала, не получилось. Постоянная турбулентность, воздушные ямы, в которые мы без конца проваливались, не раз наводили на мысль, что в какой-нибудь мы обязательно останемся. А непроглядная чернота за стеклом иллюминатора никак не добавляла оптимизма.

Никогда я так не радовалась, когда шасси коснулось бетонного полотна. И всё, о чём я мечтала, это попасть домой, принять душ и уснуть рядом с любимым.

Подъехав на такси к дому, меня немного удивили горящие окна в гостиной комнате. Никита до сих пор работает? Или забыл, что не раз бывало, выключить свет? Знала бы, что мой карьерист ещё бодрствует, то обязательно обрадовала бы его новостью о своём возвращении.

Стараясь не шуметь, вошла в квартиру, чтобы не разбудить любимого, если он спит.  А, если же нарушает режим, то отругать за его неконтролируемый трудоголизм.

Никита не спал.

Из нашей спальни доносились такие громкие и характерные звуки, что даже самый непросвещённый ни с чем другим их не перепутает. Наивной в этом вопросе я не была, но, честно сказать, не ожидала, что в моё отсутствие будущий муж будет баловаться порнофильмами.

Однако с таким выводом я тоже поспешила. Потому что, судя по мужскому голосу, главная роль принадлежала ему самому.

В три шага преодолев небольшое расстояние, я застыла на пороге комнаты. Света из гостиной оказалось вполне достаточно, чтобы разглядеть ритмично двигающийся мужской зад.

О да, Глебов трудился. Так старался, что ничего не слышал и не видел вокруг. Да и как тут услышишь, когда его «работа» так громко стонала, изо всех сил побуждая своего ненасытного любовника к более быстрым действиям. Хотя, куда быстрее, даже и не знаю. Мой жених и без того был похож на чихуахуа при спаривании.

Видимо, находясь в полном потрясении, я не могла заставить себя ни сдвинуться с места, ни как-то обозначить своё присутствие.

Дальше всё происходило будто не со мной. Взгляд зацепился за стоявшие в высокой вазе розы, которые Глебов подарил мне перед моим отъездом. Их кроваво-вишнёвые бутоны поникли и ещё больше потемнели, словно сгорали от стыда от того, что им пришлось увидеть. Собрав их в кулак, я, совершенно не обращая внимания, что капаю водой с длинных стеблей на белоснежный ковёр, размахнулась и от всей души припечатала стеблями по предоставленной моему взору оголённой части тела.

От дикого крика Глебова можно было оглохнуть.

– Сюрприз! – Я щёлкнула выключателем, заливая комнату ярким светом.

– Сдурела?! – раненым бизоном ревел Глебов.

Попытался дёрнуться, но тут они заорали оба. И Никита, и его горячая штучка, как он называл свою любовницу. Вот и выяснилось, что личную помощницу действительно используют исключительно в личных целях.

«Диан, ты только посмотри на неё. У неё же корма как у крейсера, а ты ревнуешь». – Вспомнилось некстати.

Но, судя по тому, как он держался за эту корму обеими руками, то его вполне устраивало быть капитаном.

Мне бы отойти по-хорошему. Хотя бы в целях личной безопасности. Но я стояла в ожидании. Чего? Не знаю. Наверное, хотела посмотреть на жениха, теперь уже бывшего, в полный рост. Вот только Глебов не спешил слезать с палубы своей партнёрши.

– Нет. Не сдурела, – прошипела зло.

Но от картины, где эти двое не могут расцепиться, меня накрыл неконтролируемый смех. Кажется, герой-любовник застрял своим достоинством в… хм… женском очаровании.

– Пошла вон! – раскатисто прогремело на весь дом под жалкий женский скулёж.

– Да с радостью! – собралась на выход, но запнулась об мужские брюки, валяющиеся на полу.

Схватив их и другие предметы одежды, которые так поспешно были сняты хозяевами, я выбросила вещи в окно. Но этого оказалось мне мало. Распахнув шкаф, я и его опустошила, устроив под окнами ночную бесплатную «распродажу» брендов.

Глебов попытался дотянуться, чтобы остановить меня. Но каждое его движение наверняка причиняло боль и ему, и его партнёрше, которая уже не орала, а жалко скулила.

– Идиотка! Я подам на тебя в суд!

– Подавай! Можешь прямо сейчас. Ах да, сейчас ты немножко занят, – процедила, сочувственно поцокав языком. – Бедненький.

– Ты будешь до конца своей жизни расплачиваться со мной! – летели угрозы в мою сторону, но совершенно не достигали своей цели.

– Ты бы лучше о своём конце побеспокоился. На, закажи доставку. Говорят тёплое молоко помогает. – Я великодушно бросила на кровать телефон, но тот упал на пол.

– Су-ка! Ты об этом пожалеешь!

– Я уже жалею, что за столько времени не разглядела типичного козла. Счастливо оставаться! – послала бывшему любимому воздушный поцелуй.

Больше мне здесь делать нечего. С выполненным «долгом» я захлопнула дверь, навсегда закрывая эту страницу своей жизни.

Стервами не рождаются. Ими становятся. Исключительно благодаря мужчинам. И разгон от милой зайки до, как выразился Глебов, суки – одно предательство.

Выхожу на улицу и жадно вдыхаю ночной воздух, словно долгое время находилась в запертом затхлом помещении. Ветер раздувает полы незастёгнутого пальто и обнимает меня своими холодными объятиями.

На дворе ночь, и пойти в этом, по сути, чужом городе мне некуда. Маме звонить сейчас бесполезно. До неё днём не всегда можно дозвониться, потому что звук на телефоне вечно убавлен, чтобы, не дай бог, не разбудить любимую внучку. А про ночь и говорить нечего. Поэтому мне ничего не остаётся, как позвонить брату.

Мирон долго не отвечает. И я набираю его номер снова.

«Ну же, пожалуйста! Мирон, проснись!» Мысленно умоляю, слушая длинные гудки.

Наконец идёт соединение. Но вместо брата я слышу недовольный голос его жены.

– Твою мать, Диана! Ты с ума сошла? Ты на время глядела, – брюзгливо выговаривает мне Стелла, которую за глаза я зову Стервеллой.

– Глядела.

– Так у нас с Москвой разница, если что!

Я не знаю, как угораздило Мирона жениться на такой злобной мымре. Вот уж точно говорят: любовь зла…

– Я уже вернулась.

– Тогда какого хрена тебе не спится и ты будишь людей посреди ночи? – доносится до меня шипение этой змеюки.

– Стелла, позови Мирона. Пожалуйста, – добавляю вежливое слово, засовывая свои антипатии как можно глубже.

– Диана, ты тупая? Он спит!

– Разбуди, пожалуйста. Мне очень нужно.

– Твоё «нужно» никуда не денется. Подождёт до утра. А мужа будить ради твоих хотелок я не собираюсь, – бросает язвительно. – И мой тебе совет: иди проспись.

– Мне некуда идти.

– Что значит «некуда»? И вообще! У тебя есть жених, – цедит с сарказмом в голосе. – Вот пусть он решает твои «нужно».

Стелла сбрасывает звонок.

Стерва!

Снова звонить бесполезно. Я больше чем уверена, что сейчас она просто убавит звук на телефоне или вовсе его отключит.

Злобная сучка! Я посмотрю, как ты будешь шипеть, когда мой брат узнает, что из-за тебя я буду ночевать на улице! Потому что единственный человек, который мне мог бы сейчас помочь – это Мирон.

Бывший жених, пусть не король, но властелин гостиничного бизнеса в городе. Поэтому гостиницы я отметаю сразу. Я на сто процентов уверена, Глебов, зная, что идти мне совершенно некуда, уже успел предупредить своих подчинённых об «отсутствии свободных номеров».

Найти съёмное жильё как бы тоже не проблема, но только не в два часа ночи, когда все риэлторские конторы закрыты.

Застёгиваю пальто и вызываю через приложение такси, которое привозит меня в ближайшее круглосуточное заведение. И мне глубоко параллельно, какая у него репутация.

Поставив свой небольшой чемодан на тротуарную плитку, вытаскиваю ручку и, перекинув через плечо сумочку, воинственно качу свой багаж в сторону бара с яркой неоновой вывеской. Колёсики, спотыкаясь на швах идеально чистой тротуарной плитки, нарушают тишину своим ворчливым скрипом.

Моё появление не вызывает никакого интереса ни у присутствующих, ни у персонала. Словно нет ничего удивительного в том, что дама заходит ночью в бар с чемоданом. Хотя, действительно, что такого. Я же не в лес по грибы собралась!

Поставив своего дорожного страдальца к стене, я занимаю самое крайнее место, умещаюсь на барном стуле с минималистической спинкой. И только сейчас понимаю, как неимоверно устала. Просто адски устала.

Подозвав официанта, решаю, что теперь я свободная, независимая ни от кого женщина и могу позволить себе всё. Поэтому смело заказываю себе самый крепкий напиток. В надежде, что он хоть немного притупит противную боль, разъедающую меня изнутри.

По большому счёту, я никогда не сталкивалась с проблемами. Ни с какими. Ни с маленькими, ни с серьёзными. Я всегда была единственной папиной принцессой и любимой сестрой, всячески оберегаемой братьями. Мироном и Ромкой. А когда Никита сделал мне предложение, то меня ждало самое счастливое замужество, о котором только может мечтать любая девушка.

Именно так всё выглядело со стороны. Собственно, и неприязнь Стеллы объясняется как раз тем, что она всегда считала меня некоронованной королевой, чьи прихоти исполнялись сразу же, стоило мне только пожелать.

– Это всё?

В моё задумчивое мрачное уединение непрошено врывается вопрос официанта.

Окидываю долговязого парнишу взглядом, не понимая, почему он до сих пор стоит ещё здесь. Оттопырив указательный и средний палец, жестом обозначиваю две порции.

Но и это не помогает. В полном недоумении таращусь на этого недоумка взглядом: «Какого хрена тебе непонятно?».

– Что желаете к вашему напитку?

Ах, ну да! Я же леди! А леди без закуски не напиваются.

К своему напитку я желаю сердце предателя. Можно даже непрожаренное.

Заметив, как изменился в лице официант, понимаю, что произнесла своё желание вслух.

– Мята, лимон и… пожалуй, оливки, – озвучиваю, сжалившись над несчастным, который, даже не отметив в блокноте мой заказ, тут же исчезает.

И правильно делает. Потому что сейчас мне без разницы, кого принести в жертву.

Тупо смотрю в стену бесцельным взглядом, но перед глазами возникает мерзкая картинка, которую я никак не могу развидеть. Глебов, старательно драивший свою… палубу!

– Мерзавец! – не сдерживаю эмоций.

Как раз подошедший с моим заказом официант нервно останавливается на безопасном расстоянии.

– Это не вам.

Даю отмашку чересчур пугливому парнише и замечаю сидящего через место от меня мужчину, у которого явно хватило чувства самосохранения не садиться рядом.

На секунду сцепляюсь с ним взглядом и тут же теряю интерес, переводя его на прозрачные кубики льда в моём бокале. Никогда не причисляла себя к сторонникам эстетизма, но игра света и цвета мне нравится. В отличие от запаха. Ставлю стакан и, игнорируя предложенные шпажки, кидаю в рот оливку.

Не ощущаю никакого вкуса, кроме горечи.

Злюсь, мысленно устраивая самую страшную казнь сначала Глебову, а потом Стелле. Достаю телефон, просматриваю контакты, кому можно позвонить, и понимаю, что обратиться за помощью мне просто не к кому. Большинство контактов – это знакомые и друзья Никиты, и они вряд ли захотят мне чем-то помочь. Скорее всего, встанут на сторону Глебова, чтобы не лишать себя такой выгодной дружбы.

– Сволочь! – злобно цежу сквозь зубы, жалея, что не отхлестала Глебова как следует. Чтобы на всю жизнь оставить о себе память.

Отрываю листик мяты и боковым зрением замечаю пристальное внимание к своей персоне. Игнорирую. Открываю галерею на телефоне, полностью забитую нашими с Никитой фотографиями. Две тысячи шестьсот шестьдесят снимков, на которых этот подлец улыбается, нагло глядя мне в лицо.

– Подонок!

Исступлённо, один за другим удаляю снимки. Но каждый кадр напоминает о том времени, когда я так наивно верила каждому слову того, кого глубоко и искренне любила. Какой же простодушной дурочкой я была, что не замечала очевидного. Слепо летела, как мотылёк, чтобы в миг сгореть.

Нет, я не жалею себя. Я ненавижу Глебова.

С силой отталкиваю стакан с нетронутым напитком и снова замечаю неотрывный взгляд со стороны. Поворачиваюсь и впиваюсь в лицо незнакомому мужчине.

Первая мысль – он не с нашей планеты. Хотя и выглядит как обычный человек. Нет. Глаза у него необычные. Взгляд глубокий, пристальный, пронизывающий насквозь. В нём нет разнузданности, похоти или соблазнения. Лишь интерес, который мужчина даже не пытается скрывать. Я бы даже сказала, профессиональный интерес.

О да! Сейчас я, пожалуй, могу представлять определённый интерес для психолога. Только что мог забыть психолог в ночном баре?

Отворачиваюсь. Но спустя некоторое время поворачиваюсь вновь. И во мне совершенно некстати просыпается женщина. Причём, глубоко обиженная женщина, которую предали. Предпочли другую.

– Что?! Что. Не. Так?! – требую ответа от незнакомого мне человека, которого я вижу в первый и последний раз.

Впиваюсь в глаза цвета чистой лазури и жду чужого мнения, словно от него зависит моя жизнь.

– Ты идеальна. – Бархатистый тембр мягко ласкает слух.

Голос незнакомца звучит настолько чарующе, словно перебирает внутри невидимые струны, рассыпая по коже щекотливые импульсы.

– И-де-аль-на, – пьянею от услышанного сочетания звуков, ощущая его горький привкус. Вкус предательства. – Тогда какого хрена вам ещё надо?! – сваливаю на своего случайного соседа всю вину за пережитое унижение.

Не в силах больше смотреть в чистые омуты, закрываю глаза, глубоко и часто дышу. Сжимаю зубы, изо всех сил сдерживая бессильную злость.

Меня нереально штормит. Хочется кричать и ломать всё, что попадётся под горячую руку. Но, как и любая разбушевавшаяся стихия, я так же резко затихаю. Отворачиваюсь и гипнотизирую стену.

Психологи советуют в любой непонятной ситуации сохранять энергию и силы, чтобы справиться со стрессом. Моя энергия на нуле. Я устала, хочу спать. А когда проснусь, то пусть ничего этого не будет…

Не сразу замечаю звуковую вибрацию, исходящую от телефона. Равнодушно наблюдаю за жалкими попытками своего мобильника привлечь к себе внимание. Наконец, предсмертно дёрнувшись, он затихает. Чтобы через минуту снова напомнить о себе неприятным гудением.

– Привет, Крис. И чего тебе не спится? – принимаю звонок.

– Работаю. Что случилось? – голос Кристины рассеивает туман в моей голове.

Крис – администратор в одной из гостиниц. Но, несмотря на высокую должность, она всего лишь подчинённая Глебова.

– Где? В городе, мире, вселенной? – уточняю. И со стороны до меня доносится смешок.

Поворачиваюсь к мистеру Офигенные Глаза и награждаю его убийственным взглядом. Не хрен подслушивать!

– Мне не до шуток, находчивая ты наша.

– Мне тоже. Но спасибо, что позвонила.

– Что ты такого натворила, что босс рвёт и мечет?

– Я?  Я ничего. Честное слово.

Подумаешь, приложила разок шипами по голому заду и выбросила все шмотки. Но, по сравнению с полученным «сюрпризом», это такие мелочи. Внутри меня снова просыпается настоящая демоница, жаждущая крови предателя.

– Крис, мне бы номер. Хоть какой. Хотя бы на сутки. А там я разберусь.

Надеюсь, что разберусь.

– Как раз с этим большие проблемы, – шёпотом добавляет Кристина.

– Сам? – не называю вслух ни имени, ни фамилии. Хотя можно было бы и не спрашивать, мне и так известен ответ.

– Ну а кто ещё. На твоё имя есть строгий приказ – не пускать. Вплоть до увольнения.

Ожидаемо.

– Ладно, забудь.

Сминаю в пальцах последний листик мяты.

– Ты сейчас где? – спрашивает Кристина.

Вообще-то Крис нормальная. По крайней мере, мы с ней неплохо общались. Только я никогда не забывала, на кого она работает, и не позволяла себе излишней откровенности. Поэтому отвечать на этот вопрос я не собираюсь. Я, может, и обманутая женщина, но не такая полная идиотка, какой считает меня Глебов.

– Крис, связь плохая… Пока… – сбрасываю звонок, отключаю телефон и бросаю его на стол, как бесполезную вещь.

Опускаю ставшую невыносимо тяжёлой голову на руки и закрываю глаза.

– Могу предложить комнату в своём номере, – врывается голос в моё сознание.

– Что? – разлепляю один глаз.

– В моём номере есть свободная комната. Ею можно воспользоваться.

Таращусь на незнакомца.

– Я похожа на дуру?

– Нет. Скорее на уставшую девушку в затруднительном положении.

– И поэтому я должна довериться первому встречному? А вдруг ты маньяк?

– Я похож на маньяка?

– Без понятия.

Ни разу не видела маньяков. Но, если они выглядят точно так же, то вполне понятно, почему становятся их жертвами.

– Нет. Я не маньяк.

– И справка есть?

– Справки нет. Но есть комната.

– Благодарю. Мне и здесь хорошо.

В этот момент в бар вваливается шумная компания парней. Ребята явно уже прилично приняли на грудь, чтобы смело искать приключения. Вот только мне такие приключения ни к чему.

Опасливо кошусь на здоровяков, которые пока не добрались до нашего тихого уголочка. Шум опрокинутого стула и крики заставляют вздрогнуть. Озираюсь по сторонам в поисках охраны, которая как-то не спешит вмешиваться, чтобы навести порядок. Цепляю телефон со стола и засовываю его в карман.

– Ладно. Поверю на слово, – тихо говорю незнакомцу. – Если твоё предложение всё ещё в силе, то я согласна.

Кажется, пора уходить отсюда. И, чем быстрее, тем лучше. Вот только с чемоданом незаметно проскользнуть мне вряд ли удастся.

– Там есть что-то ценное? – спрашивает голубоглазый, заметив мой взгляд.

– Самое ценное у меня – это я. А без комплекта одежды, я как-нибудь обойдусь, – отвечаю без лишних сантиментов.

– Тогда пошли. – Встаёт и направляется к выходу.

Мы почти успеваем проскочить к двери.

– Какая милашка, – замечает меня один из здоровяков.

– Девушка со мной, – встаёт на защиту мой случайный спаситель, но его просто отодвигают, как лишний предмет мебели.

– Была с тобой, стала со мной! – ржёт этот кабан, двигаясь прямо на меня.

А у меня в руках ничего нет! Ремешок сумочки я перекинула через голову, чтобы не мешала. Оглядываюсь в поисках чего-нибудь, что сможет сойти за оружие, но в переделах досягаемости ничего подходящего не вижу.

– Цыпа-цыпа-цыпа… – верзила манит своим толстым пальцем, и вытягивает губы трубочкой.

Вот только после Глебова у меня явная заторможенность. Мозг элементарно не успевает осознать всю серьёзность ситуации. И вместо того, чтобы испугаться, завизжать, или позвать на помощь, я рявкаю на громилу не своим голосом:

– Гав!!!

И, пока тот в ступоре отшатывается, я выскакиваю на улицу и ошеломлённо хлопаю глазами.

– Гав?

Оборачиваюсь и вижу, как в голубых глазах плещется удивление, смешанное с восхищением.

Часто-часто киваю, подтверждая, что да, «гав». Я же не виновата, что ничего умнее мне в голову не пришло.

– А прививка от бешенства есть?

Широко распахиваю глаза, не сразу понимая, что этот голубоглазый нахал надо мной ещё и издевается!

– Ты же ведь тоже без справки, – парирую. – Так что всё поровну.

Раздавшийся грохот за спиной и приближающийся вой полицейских сирен заставляют отложить наши упражнения в словесном остроумии.

– Такси уже подъехало, – сообщает он мне и озирается по сторонам. – Идём.

Мой случайный ночной попутчик уверенно ведёт меня в сторону одиноко стоящего автомобиля белого цвета. И только опознавательные знаки, что машина действительно имеет отношение к службе в такси, немного рассеивает мои опасения.

Так безрассудно я себя уже давно не вела. В последнее время мои действия имели определённый смысл. Именно об этом условии говорил мне Мирон, когда я выбрала переезд. Хотя могла спокойно остаться в родном городе и иметь определённую свободу. Но мне захотелось перемен.

Я старалась взвешивать каждый свой шаг, и, как ни странно, мне понравился результат. Потому что я точно знала, что меня ждёт завтра. Пока не вернулась домой, забыв предупредить об этом.

В нашей семье фанатичной пунктуальностью в широком смысле этого слова обладают Мирон и Ромка. Я же не отличалась таким качеством, но очень старалась придерживаться регламента, чтобы хоть как-то вписаться в то окружение, в которое попала бы, став женой Никиты. И у меня ведь неплохо получалось!

Но, как только что выяснилось, я, не сбавляя скорости, легко могу сделать резкий разворот на сто восемьдесят градусов. Потому что сейчас я еду в неизвестном направлении и с неизвестным мужчиной. Даже двумя, если учесть ещё и водителя. Я не знаю, что меня ждёт, и, самое, наверное, странное, это меня совершенно не волнует.

– У меня есть несколько условий, – стараюсь говорить уверенно, стоит нам только выйти из такси.

Я просто обязана их озвучить.

– Слушаю, – тут же отзывается голубоглазый.

– Никаких намёков на интим и ему подобное, – называю первое и самое главное условие.

– Я предложил помощь, а не надеялся скрасить себе время.

Надеюсь, что так. Но мало ли…

– Благодарю. Извини, если обидела. Но лучше предупредить, чем… сам понимаешь, – не договариваю, многозначительно замолчав.

– Можешь покусать? – намекает на мою идиотскую выходку.

– Именно! И ещё одно.

– Слушаю.

– Никаких имён, – выдвигаю второе, но тоже немаловажное условие. – Я не желаю знать ни кто ты, ни как тебя зовут. То же самое относится ко мне.

На самом деле я просто не хочу, чтобы у Глебова была лишняя информация, которую он мог бы использовать против меня. Всё-таки он не последний человек и может легко создать проблемы как мне, так и любому другому.

– Хм… Допустим. А как к тебе тогда обращаться?

– Никак. Мне нужна всего лишь комната на одну ночь. Общаться я не намерена.

– Это всё?

– Пока да.

– Принимается, моя прекрасная, но… строгая незнакомка.

– Ты хотел сказать бездомная, – невесело усмехаюсь.

Это определение подходит мне явно больше. И только после услышанного смешка вспоминаю, что буквально несколько минут назад сама изображала собаку! Зажмуриваю глаза от собственной глупости и предупреждающе направляю на голубоглазого красавца указательный палец.

– Не смей, – предупреждаю.

– И не собирался. Но это было… хм… – явно подбирает нейтральное выражение. – Оригинально.

– По-идиотски.

– Главное, действенно.

Ну да. Тут я с ним согласна. Действительно, действенно. Какая нормальная баба станет гавкать? Надеюсь, здоровяк после моей выходки не останется заикой.

– Это вышло… нечаянно. Сама от себя такого не ожидала, – признаюсь. – Просто в самолёте летел ребёнок. И он… – качаю головой, с ужасом вспоминая свой перелёт. – Он гавкал. Просто баловался, изображая собаку. Сначала было забавно, потом терпимо, но очень скоро стало невыносимо. Я лично ничего не имею против, но, кажется, теперь у меня на них нервная аллергия.

– На детей или на собак?

– На непослушных детей и их непутёвых мамаш! Собаки так себя не ведут.

– Согласен. Но неужели нельзя было сделать замечание?

– Делали. И не одно. Только без толку. Молодая яжемать искренне восхищалась своим чадом. На замечания окружающих и просьбы стюардесс не нарушать тишину мамочка не реагировала. Нас трясло, ребёнок гавкал, все нервничали… В общем, когда это неугомонное чадо в очередной раз гавкнуло на проходящего мимо мужчину, то тот гавкнул в ответ. Причём так громко и грозно, что стихли все, включая дитё, которое ко всеобщему удовольствию, наконец-то заткнулось.

Вспоминаю солидного брутального мужчину, рявкнувшего на весь салон: «Гав!».

– Оказывается этот метод очень эффективный, – посмеивается голубоглазый.

– Несмешно. Просто на ребёнка повлиял мужской авторитет.

– Не стану спорить.

Мы входим в фойе здания, и я молча иду рядом со своим спутником, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Пока он берёт ключ у регистратора, я жду отвернувшись, делая вид, что разглядываю интерьер и изучаю список других заведений, расположенных в этом здании.

Стоит отметить, что сама гостиница находится на окраине города. Из чего можно сделать только два вывода: мой неожиданный спаситель не особо свободен в средствах, или же он тоже старается лишний раз не отсвечивать. Однако, первое как-то не вяжется с наличием свободной комнаты. Зачем, спрашивается, переплачивать? И я смотрю на своего спутника под новым углом, стараясь угадать, кто он такой. Хотя, по большому счёту, до этого мне нет никакого дела.

– Ты приехала в гости? – звучит вопрос, когда кабина лифта, отрезает нас от остального мира, оставляя вдвоём. – Что? Вопрос не содержит намёка на секс и не переходит границы личного, – добавляет, заметив мой порицательный взгляд. И я принимаю объяснение.

Прислушиваюсь к своим ощущениям, но никакого дискомфорта не наблюдаю. А может, я просто чертовски устала, и тело на подсознании чувствует, что находится в нескольких шагах от своего единственного желания. Коснуться головой подушки и вытянуть ноги. Поэтому на всё остальное уже никак не реагирует.

– Из чего сделан такой вывод?

– Ночь, чемодан, бар.

– Скажем так, я приехала, когда меня не ждали.

– Сюрприз?

– Сюрприз, – горько усмехаюсь.

Вдаваться в подробности я не собираюсь.

– Прошу.

Передо мной галантно распахивают дверь, пропуская в номер.

– Твоя комната налево. Но, если не устраивает, мы можем поменяться.

– Меня устраивает, – соглашаюсь, даже не заглянув внутрь. – Спасибо.

Судя по мебели, площади и дополнительным удобствам, номер явно люкс.

– Здесь очень мило, – замечаю.

Мажу взглядом по огромной кровати с одной единственной целью – принять горизонтальное положение. Всё остальное настолько неважно, что даже если меня изнасилуют, сопротивляться я не буду.

Не знаю, откуда берётся такая бредовая мысль в моей уставшей голове.

– Я могу воспользоваться ванной?

– Разумеется. Располагайся и чувствуй себя как дома, – произносит банальную фразу, небрежно кидая пластиковый ключ на тумбу. – Позволь.

Опускаю свою сумочку рядом с ключом от номера и разрешаю снять с себя пальто.

– Обувь?

Наклоняется.

– Я сама.

Не настаивает, а я зависаю, разглядывая, как этот экземпляр мужского подвида стягивает с себя кожаную куртку.

Взгляд скользит по крепкой мужской фигуре, отмечая её упругую подтянутость. Причём возникает дикое желание попробовать на ощупь. Приходится тряхнуть головой, чтобы избавиться от наваждения.

Снимаю полусапожки и наступаю, можно сказать, голой стопой (капроновые колготки не в счёт) на тёплый пол.

– Боже, – стону в голос, испытывая неописуемое облегчение.

Натыкаюсь на вопросительный мужской взгляд, брошенный через плечо, и жестом показываю, не мешать мне ловить кайф. Ни один мужчина не поймёт того наслаждения, когда женщина снимает с себя всё, что сама же сознательно использует, чтобы выглядеть зрительно привлекательнее.

Поскольку все мои вещи остались в баре, я прямиком следую в ванную и не могу сдержать ещё один стон наслаждения, когда избавляюсь от бюстгальтера и колготок.

Всё-таки иногда для полного счастья достаточно всего лишь снять туфли и лифчик.

Святослав

– Славочка, – сквозь полусон слышу горячий женский шёпот, и чувствую как тёплая ладонь касается моей груди.

Шаловливые пальчики игриво опускаются ниже и ниже.

– М-м-м, Ксюша…

Так! Стоп! Какая Ксюша? Я же у отца!

Резко подскакиваю на кровати и ловлю руку, уже успевшую залезть под резинку моих боксеров.

– Лана?! Какого хрена? – отталкиваю от себя полуголую мачеху.

– Славочка, мальчик мой! – прислоняет мою руку к своей груди. – Слышишь, как стучит.

– Отстань от меня! – брезгливо отбрасываю чужую руку и скатываюсь с кровати.

– Пожалей меня, – ужом вьётся новая жена отца и обнимает меня со спины. – И себя… – намекает на моё возбуждённое состояние, которое видно невооружённым глазом. – Я что, зря старалась?

Хватаю за запястья ополоумевшую женщину и отлепляю от себя. Толкаю, и она падает на кровать.

– Исчезни отсюда, – рычу, но это не помогает.

Мачеха откидывается назад и выгибается в соблазнительной позе. Медленно проводит по своей груди.

– Посмотри на меня.

– Да пошла ты!

Натягиваю брюки, хватаю толстовку, куртку и, как есть, полуголый выскакиваю за лестничную площадку.

– Святослав, немедленно вернись! – истерично летит в спину, но вместо ответа, я громко хлопаю дверью.

Медленно прихожу в себя от пережитого кошмара. Натягиваю через голову толстовку, и лечу вниз, перешагивая через две ступеньки.

Ночной воздух отрезвляет.

Ныряю в новую машину и бью по газам. Колёса надрывно рвут резину, пытаясь максимально подстроиться под мои желания, и зад тачки заносит на первом же повороте. Сбавляю скорость. Главное – ехать. Куда? На данный момент это не имеет никакого значения.

Айфон разрывается от входящих звонков и сообщений. Отключить бы его на хрен, но сделать этого я не могу по одной простой причине – жду звонка.

Убавляю звук на телефоне. К сожалению, приходится выключить и магнитолу. Один хрен, из-за непрекращающихся звонков всё равно не слышно музыку.

На дворе ночь, и провести её в машине совершенно не хочется. Ярко-горящая вывеска бара соблазнительно подмигивает разноцветными огоньками. Разворачиваюсь и бросаю машину на пустой парковке. Правильно. Какой идиот станет заваливать в бар, находясь за рулём? Вот именно, что никакой.

Но с другой стороны, служба такси тоже работает круглосуточно.

– «Обезболивающее» без содовой, – бросаю заказ бармену. – И без всякой фигни сверху, – показываю покрутив пальцем, имея в виду дольки лимона.

– Будет сделано.

Присаживаюсь рядом в ожидании заказа, и окидываю взглядом заведение.

– Негусто у вас что-то, – замечаю вслух.

– Так время ещё детское, – усмехается бармен и ставит передо мной стакан с алкогольным коктейлем. – Приятного вечера!

– Тогда уж ночи, – ворчу себе под нос, ещё не решив, что делать дальше.

В этот момент дверь распахивается, впуская офигенную брюнетку. Перекидываемся с барменом понимающими взглядами. Такие девочки сидят в ресторанах, а не шастают с чемоданами по ночным барам. С чемо… чем? Только сейчас замечаю, что дамочка катит за собой обыкновенный дорожный чемодан.

Бармен разводит руками, показывая, что и не такое бывало. Только я готов спорить на что угодно, что такая посетительница у них впервые. Чемодан не в счёт.

Чувство достаточно долгой неудовлетворённости мгновенно напоминает о себе жутким дискомфортом. Взгляд, как приклеенный скользит по стройным изгибам тела, криком о помощи сигнализируя в мозг, сколько дней у меня уже не было нормального, качественного секса. Больше недели! Ровно с того дня, как я принял предложение отца приехать к нему в гости.

Переглядываюсь взглядами с барменом.

«Конфетка!» – читаю по глазам.

«Высшей категории. С коньяком!»

«М-м-м… Стоит попробовать».

«Дерзай!»

«Я не могу. Я на работе».

Я не работе, но… Я не клею девочек в баре. Мне просто интересно, что такая, как она, могла забыть здесь?

Благодарю бармена за солидарность во взглядах и пересаживаюсь ближе к брюнетке. Без интереса мажет по мне взглядом и отворачивается.

Что такое? Не вышел фейсом? Да ладно?

Но с другой стороны я как бы не при параде. Пардон. Даже не расчесался. Но, вообще, конечно, обидно. Что, если не при галстуке, так и нос воротить надо?

Пока отвлекаюсь на входящее сообщение, неприступную посетительницу закрывает собой официант.

– К своему напитку я желаю сердце предателя. Можно даже непрожаренное… – звучит тихо, но твёрдо.

Ого! Какие мы кровожадные!

Отчётливо вижу картинку, как на белом фарфоровом блюде ей приносят ещё бьющееся человеческое сердце под кровавым соусом…

Не знаю, в чём провинился тот несчастный, но я готов сам разрезать его сердце и скормить диким животным по кусочкам.

Однако, чем больше я наблюдаю за этой женщиной, тем сильнее становится желание. Затащить в постель? Не без этого, конечно. Но нет. Пожалуй, впервые мне хочется просто кому-то помочь. Ладно, не просто, а в надежде, что благодарность будет именно такой, что нам обоим понравится.

Нагло подслушав её телефонный разговор, немного расстраиваюсь, что всё так банально просто. Девушке элементарно негде переночевать. Бронирую номер и… вуаля!

Чувствуя, что потихоньку начинаю отходить от мачехиной выходки, я великодушно предлагаю девушке свободную комнату. Естественно, в своём номере.

Черкаю бармену адрес, куда доставить чемодан, и даю щедрые чаевые. За эти деньги можно привезти любой багаж на президентском лимузине!

Но стоит нам только выйти из такси, как моя спутница выдвигает условия: ни секса, ни знакомства!

Прямолинейно. Даже, я бы сказал, грубо. За то честно. Но с другой стороны, мне и самому ночевать негде. Так что… Всё, что ни делается, как говорится, к чему-нибудь приводит. Главное, заселиться, а там на месте разберёмся. Нет, значит, нет.

Однако, пока Мисс Неприступная Крепость принимает душ, у меня появляются те же проблемы. Я настолько ярко вижу, как она водит руками по своему телу, намыливая пену, что кровь приливает к паху, причиняя болезненный дискомфорт.

Я всё понимаю. Красивая девушка в душе. Мы в номере. Всё не просто располагает к интиму, а кричит о нём. Но не до такой же степени, чтобы зафиналиться от одних фантазий!

«Славочка, попробуй компотик! Специально для тебя варила»… – всплывает в памяти, так настойчиво предлагаемый мачехой компот.

– Что было в компоте?! – рычу в телефон.

– Приезжай, и я расскажу, – соблазнительно шепчет в трубку мачеха.

Не сложно догадаться, что это полоумная добавила в компотик какой-нибудь виагры, чтобы я никуда не делся!

Усиленно вспоминаю, сколько того грёбаного компота я выпил. А учитывая ещё и коктейль…

До обострённого слуха доносится звук открываемого замка в ванной. Поспешно отворачиваюсь к окну, чтобы не пугать Мисс Неприступность своим приведённым в боевую готовность зенитным орудием.

Срочно в душ! Оборачиваюсь через плечо и взглядом натыкаюсь на застывшую в странной позе полуголую красотку. Запахнутый по самое горло халат не спасает! А в том, что под халатом ничего нет, я уверен!

«Беги, ненормальная!» – чуть ли не кричу мысленно.

Своим изящным пальчиком она показывает на ванную, даже не догадываясь, чего мне стоит не вырвать с корнем подоконник, в который я вцепился. Киваю, что я понял, и жду, пока она, наконец, спрячется в своей комнате.

Как проклятый стою под холодным душем. Только он ни черта не помогает. Из груди вырывается дикий рык, похожий на рёв, и я с силой бью в стену кулаками, очень надеясь, что кафель выдержит.

– Эй… – доносится сквозь шум воды.

Медленно поворачиваю голову в сторону звука. С моих волос стекают струйки воды. Я стою совершенно голый. Во всеоружии. И эта ненормальная заходит в ванную к перевозбуждённому мужику? Она не понимает, чем это всё может закончиться?

– Я не железный… – предупреждаю, чтобы сама ушла.

Но девчонка лишь опускает глаза туда, где и без её внимания всё стоит колом. А от её взгляда я дёргаюсь, как от разряда тока, словно ощущаю его физически.

– Я вижу.

– А как же твоё правило: никакого секса? – хриплю, сдерживаясь из последних сил.

– Я… Я передумала.

Поднимает на меня открытый взгляд и небрежным движением скидывает халат на пол.

Диана

Горячий душ творит чудеса. Смываю с себя прошлое, отчаянно сдирая его мочалкой со своего тела. Жаль, что и душу нельзя так же выполоскать в дезинфицирующем растворе, чтобы никакая зараза больше не могла к ней прилипнуть.

Заматываюсь в белоснежный халат и выхожу из ванной.

Незнакомец стоит, оперевшись руками о подоконник. Видимо, день, точнее, ночь не задалась не только у меня.

Вдруг он резко поворачивает голову, поймав меня за подглядыванием. Ну да, зависла я что-то. Да и реакция у меня немного заторможенная. Ладно. Не немного. Туплю я, что уж!

А может, я специально остановилась и жду, когда он выйдет из астрала и обратит на меня внимание, чтобы не мешать? Делаю вид, что так и задумано, и тычу указательным пальцем в сторону ванной. Мимикой и жестами показывая, что там свободно. Получаю утвердительный кивок, что меня поняли. Просто супер! Прямо идеальный образец для понимания! Тоже киваю. Благодарю от всей души и чистого тела, что пропустил меня вперёд. И, махнув рукой, желаю голубоглазому принцу спокойной ночи.

Захожу в комнату, но, вместо того, чтобы рухнуть лицом вниз на подушку, как хотела сделать ещё по прилёте, вспоминаю, что оставила сумочку на тумбе в прихожей. Вот же растяпа! Мало того, что сначала ушла от Глебова, оставив свои вещи, словно они стали прокажёнными. Потом бросила на произвол свой чемодан. Так ещё не хватало лишиться сумочки с документами!

Браво, Диана! Ты просто верх легкомысленности, королева безголовости и гений безрассудности. Три в одном! Сейчас ты лишишься паспорта, а утром тебя продадут в рабство!

Нарисованная бурной фантазией перспектива не радует. Совсем. Вылетаю из комнаты и вихрем мчусь в прихожую.

Моя сумочка лежит на том самом месте, где я её и оставила. Кошелёк, документы, косметичка, расчёска и даже средства личной гигиены – всё на месте. Как и телефон, который я достаю из кармана пальто. Прижимаю к груди свои вещи, как самое бесценное сокровище. Что, по сути, так и есть на самом деле. И собираюсь вернуться в свою комнату, но останавливаюсь на полпути.

Я сама не понимаю, что меня остановило. Стою посреди гостевой комнаты и не могу понять, что здесь не так. Не скажу, что у меня слишком большой опыт проживания в люксах, но всё-таки меня определённо что-то смущает. И дело вовсе не в роскошном диване, который занимает солидную часть комнаты, и на который, как истинный джентльмен, променял более удобное место в спальне голубоглазый принц, предоставив его мне. Здесь явно что-то другое.

Обвожу придирчивым взглядом каждый предмет мебели. Роскошная мягкая мебель, состоящая из дивана и кресла. На стене висит большая плазма, под ней – журнальный столик. Зеркало. Столик для ноутбука или косметики. Стул.

Горят только настенные бра, освещая комнату отдельными участками. Не задумываясь, что меня могут поймать на месте, включаю верхнее освещения и отмечаю уже мелкие детали. Ваза с фруктами, графин с водой, декоративное растение, пульт от телевизора и светильников. И всё? А где мужские часы? Не знаю, что там ещё бывает у мужчин из личных вещей. Зажигалка, к примеру. Тот же телефон, наушники, ручка… Где всё это?

И я окончательно понимаю, что меня остановило! Номер девственно пуст, словно его только что прибрали перед приездом нового клиента!

Это у меня случился форс-мажор, и все мои вещи на мне. Но где вещи принца?!

Возвращаюсь в прихожую и, положив свою сумочку обратно на тумбу, распахиваю дверцы шкафа для верхней одежды, где скромным дуэтом висит моё пальто и мужская кожаная куртка. Ни чемодана, ни какой-нибудь другой сумки с вещами нет и в помине.

Это что же получается, голубоглазый неманьяк снял номер исключительно для меня? Только вот в доброту душевную я как-то не особо верю.

Мне бы уйти по-хорошему, пока я не успела выяснить, с какой целью этот тип привёз меня сюда. Но снятые с себя вещи я на автомате оставила в ванной, которая в данный момент немного занята. В гостиничном халате не сбежишь по одной простой причине, что из-за обычной тряпки мне придётся иметь дело с Глебовым. А он прицепится! Это и к гадалке не ходи, как любит говорить мама. А такое «счастье» мне точно не нужно.

Надеть пальто на голое тело и разгуливать по ночному городу в таком виде – вариант тоже так себе. Остаётся: ворваться в ванную. С криками или без, я ещё пока не решила. Схватить свои вещи и успеть сбежать. Рассчитывая на элемент неожиданности и на то, что голым по гостинице он за мной бегать не станет, я подхожу к ванной. Прикладываю ухо к двери. Слушаю, как льётся вода. И вдруг из-за двери раздаётся отчётливый рык, а следом удар по стене. Отшатываюсь от неожиданности, не понимая, что это было, и слышу протяжный стон. Даже думать не хочу, что это может значить.

Но женское любопытство точно сгубило не одну кошку.

Совершенно не отдавая отчёта в своих действиях, бесшумно поворачиваю ручку двери.

Даже не закрылся!

Хотя, толку от этих замков, если их легко можно открыть снаружи с помощью обычной пятирублёвой монеты!

Даже в образовавшуюся щель мне слишком хорошо всё видно. Зрелище настолько потрясающее, что моё чувство самосохранения отключается полностью. Обнажённый мужчина стоит под тонкими струйками, льющимися на его опущенную голову. Вода стекает по его мокрым волосам, спине, и я, как заворожённая смотрю на этот идеал в мужском обличии.

Снова раздаётся мучительный стон, и незнакомец бьёт кулаками по стене, но уже не так сильно. Словно мучается от боли или бессилия…

Мой взгляд сам скользит ниже, и глаза расширяются от увиденной картины. Тут не только взвоешь, когда у тебя такое… такое…

Напрочь забывая, с какой целью мне нужно было попасть в ванную, стою, не в состоянии заставить себя отвести взгляд от главного мужского достоинства. С ужасом ловлю себя на том, что мне нравится глядеть и на самую главную достопримечательность, гордо смотрящую вверх, и на крепкую идеально сложенную фигуру, и на него всего незнакомца в целом.

Вода юркими змейками сбегает вниз, вызывая во мне зависть, что ей позволено прикоснуться к такому идеальному телу. И пробуждает жгучее желание провести ладонью по плавному рельефу мышц, а пальчиками прикоснуться к самой вершине.

От одной этой мысли внутри всё сжимается, и мне приходится закусить губу, чтобы не застонать в унисон с этим идеалом женской мечты во плоти.

Наверное, неприлично так пялиться на голого мужика и испытывать при этом не только эстетические чувства. Но, как опять же я только что выяснила, ничего приличного после Глебова во мне не осталось. Кроме горького чувства обманутой женщины. К тому же этот несчастный ни за что страдает, выполняя моё условие.

В школе я больше всего любила математику. Поэтому, если сложить двух человек (мужчину и женщину), оказавшихся в одних условиях, и разделить их на сложившиеся обстоятельства, то значение может быть только положительным. А об остатке я подумаю, нет, не завтра, потому что оно уже давно наступило.

– Эй, – шепчу непослушными губами.

Незнакомец медленно поворачивает голову в мою сторону и смотрит полыхающим взглядом.

– Я не железный…

Опускаю взгляд вниз, опасаясь, что вся его воинственность падёт раньше времени. Не пала.

– Я вижу.

Ещё какой железный!

– А как же твоё правило: никакого секса? – напоминает хрипло.

– Я… Я передумала.

Поднимаю взгляд и с головой ныряю в бездонный омут голубых глаз. Лёгким движением скидываю с себя халат и делаю шаг вперёд.

– У тебя здесь холодно. – На мою кожу прилетают мелкие холодные брызги.

Незнакомец выключает воду и легко поднимает меня к себе.

– Сейчас будет жарко, – выдыхает, обжигая взглядом, и касается моих губ своими ледяными губами.

Моих губ касаются чужие губы. Холодные, требовательные, голодные. Нетерпеливые. Грубо раздвигают языком, вторгаясь внутрь.

Задыхаюсь от такого напора и не могу пошевелиться. Мой рот неистово исследуют, словно от отчаяния.

Да, именно отчаяние я увидела в той позе, когда заглянула в ванную и увидела его стоявшего под ледяным душем.

«Всё-таки маньяк!» – мелькает в сознании с запозданием.

Вот именно, что с опозданием! Потому что я сама разделась перед ним, тем самым давая разрешение на всё.

Но вместо того, чтобы испугаться или оттолкнуть, внутри начинает полыхать пожар, а низ живота стягивает тугим спазмом.

Несмело отвечаю на поцелуй.

Из груди незнакомца вырывается хриплый рык, и мой рот атакуют с новой силой. Всё вокруг перестаёт существовать, когда я понимаю, что кислорода моим лёгким не хватает.

Никогда не думала, что от поцелуя можно потерять сознание. Но я готова умереть за ещё один такой поцелуй. Во мне словно что-то возродилось. Новое. Живое. Настоящее. А сердце начало биться снова.

Меня прижимают к такому же ледяному телу крепкие мужские руки, которые жадно хозяйничают по спине и больно сжимают ягодицы. На них после всего наверняка останутся следы.

Боже, Диана, ты сама отдалась в руки маньяку!

Я не знаю, что на меня нашло. Это явно какое-то помутнение. Ведь он не покидал пределы ванной, пока я сама не вторглась на его территорию. А теперь… Что со мной будет теперь?

Словно услышав мой немой крик, незнакомец отпускает мои истерзанные губы, и я хватаю ртом воздух.

– Извини. Я… не хотел тебя напугать, – звучит признание хриплым голосом. – Мне сложно держать себя в руках.

Ещё бы! Я своими глазами видела его состояние и без слов чувствую, как его возбуждённая плоть упирается в меня, рискуя проткнуть.

Незнакомец берёт мою руку и опускает на… себя. Господи! Он же просто каменный!

– Я… не выдержу больше… – просит, умоляюще глядя в глаза.

Именно умоляет.

Это какой-то неправильный маньяк!

В моей руке пульсирует мужской орган, и я не мигая смотрю в потемневшие глаза незнакомца. Он толкается прямо в моей ладони, а мне кажется, что во мне. Только это не так…

Перед глазами снова встаёт пошлая картинка, которую я застала, когда вернулась домой, а в ушах стоят крики наслаждения помощницы Глебова. Моего жениха. Теперь уже бывшего жениха.

Но меня поразил даже не сам факт неверности. А то, что я сама ни разу не испытывала такого при сексе…

– Не так, – беззвучно произношу одними губами. – Я… хочу… тоже… – прошу, боясь, что вся эта сила и мощь, которую я держу в своей руке, будет так бездарно растрачена в моей ладони.

– Боже… – из груди незнакомца вырывается стон, больше похожий на рык. – Ты уверена?..

Странный вопрос, учитывая, что я сама согласилась.

– Д-да, – шепчу и разжимаю свою руку.

Орган отпружинивает и со звучным шлепком ударяет своего хозяина. А я вместо того, чтобы испугаться, лишь сильнее прижимаюсь к нему всем телом. Чувствую собой пульсацию, которая отдаётся глубоко внутри, и изнываю от неконтролируемого желания.

Но вместо того, чтобы дать нам обоим то, что требуют наши тела, незнакомец запечатывает мои губы поцелуем. Теперь он другой. Более глубокий и чувственный. И я отвечаю ему уже более уверенно.

Мужские пальцы проскальзывают между моих бёдер, размазывают влагу и скользят внутрь.

Откидываю голову назад и цепляюсь руками за мужские плечи. Чувствую на шее лёгкий укус и дрожу всем телом. Но не от холода, а от нетерпения.

Мне не хватает доли секунды до пика, когда мужские пальцы выходят из меня. Хочу возмутиться, но меня быстро разворачивают лицом к стене. Я едва успеваю опереться ладонями, как горячая головка касается моего тела и без предупреждения оказывается внутри. Одним движением. Резко. Глубоко.

Вздрагиваю от неожиданности и хочу освободиться. Не пускает. Держит руками и сильнее насаживает на себя.

– Ах! – из лёгких выбивается весь воздух, и стенки влагалища, содрогаясь от оргазма, обхватывают мощный орган.

– Прости… – доносится сквозь помутневшее сознание, и незнакомец замирает. Сдерживается, сжимая меня за бёдра.

Я чувствую его внутри себя. Привыкаю к размеру и… хочу большего.

– Больно?

Прислушиваюсь к ощущениям. Он очень большой. Мне тесно. Непривычно. Немного больно. Приятно больно.

– Нет… – хриплю и не узнаю свой собственный голос. Опускаю голову, копируя его позу, в которой застала. Дышу и сама подаюсь ближе.

– Ты на таблетках?

Что? На каких таблетках? Не сразу понимаю, что он имеет в виду противозачаточные.

– Н-нет, – злюсь за непредвиденную задержку.

– Ч-чёрт… – шипит.

– Ты так и будешь болтать? – изнываю от его бездействия.

– Я… успею выйти… – прогибает меня в спине, погружаясь ещё глубже, хотя мне казалось, что больше уже некуда.

Направляет меня руками, подстраивая под свои движения. Отпускает и снова врывается внутрь, при каждом толчке выбивая из моей груди стон. Снова, снова и снова. Пока внутри меня не взрывается ещё один фейерверк.

Стискиваю зубы, чтобы заглушить свои крики. Даже у стен есть уши.

Ноги не слушаются и совершенно не держат, но сильные руки не дают упасть и вырваться. Наконец, он с силой отпихивает меня от себя, и я чувствую, как на поясницу течёт горячая жидкость.

Мы оба стоим, замерев, и пытаемся отдышаться.

Я не знаю, что нужно говорить в таких случаях. И нужно ли вообще что-то говорить. Завтра мы забудем друг о друге. А сейчас…

Медленно выпрямляюсь и разворачиваюсь к мужчине, которого вижу первый и последний раз в своей жизни. Горящий мужской взгляд блуждает по моему лицу.

– Я не сделал тебе больно?

– Нет. Мне было очень хорошо.

Так хорошо, как никогда ещё не было.

– Я хочу принять душ и немного поспать.

– Боюсь, поспать не получится.

– Почему? – спрашиваю, но мой вопрос остаётся без ответа.

Незнакомец убирает с лица мои волосы.

– Ты потрясающая, – живительным бальзамом льётся на израненную женскую сущность, стягивая на душе острый порез, нанесённый изменой Глебова. – Как тебя зовут?

Отрицательно качаю головой.

– Это правило не меняется. Никаких имён.

– Почему?

– Я не хочу.

– Тогда как мне к тебе обращаться?

– Зачем?

– Я хочу тебя снова… – Незнакомец толкается в меня, и по нему не похоже, что он только что дважды довёл меня до оргазма.

– Это ещё не всё? – спрашиваю, то ли опасаясь, что не выживу, то ли предвкушая ещё большее.

– Это только начало, – произносит, гипнотизируя меня своими голубыми омутами.

Всё-таки он маньяк.

Если сегодня плохо, то вчера было очень хорошо. Вроде бы так звучит народная мудрость.

Но у меня всё не так. Либо с мудростью, либо со мной. Ведь менее чем за двенадцать часов со мной случилось всё: сначала плохо, потом хорошо, потом очень хорошо. Но вот сегодняшнее моё состояние пока непонятно. А на это сегодня, утро которого я с чистой совестью проспала, возлагались огромные планы.

Не спешу открывать глаза и прислушиваюсь к своим ощущениям. Судя по тому, как у меня болит всё тело, то я живая. Я, конечно, не была на том свете и пока не спешу, но почему-то уверена, что когда ты там, то ничего болеть не должно. Мёртвое болеть не может – это факт.

Забывчивостью, провалами памяти, склерозом я тоже не страдаю. Поэтому до мельчайших подробностей помню всё. От начала и до самого конца. Правильнее, конечно, будет сказать во множественном числе. Потому что уснуть (точнее, в какой-то момент я просто отключилась) мне позволили лишь с чувством полного удовлетворения. Причём такого удовлетворения я ни разу не испытывала за всё время, пока жила с Глебовым.

И если бы сейчас какая-нибудь фея, взмахнув своей волшебной палочкой, предложила мне вернуться назад, дав возможность всё исправить, то ничего исправлять я бы не стала. К чёрту такую фею!

Никакими угрызениями совести, что я поступила безнравственно, вела себя чересчур распущенно или ещё как-то там, что недостойно поведения приличной женщины, мучиться я не собираюсь. Как и жалеть о случившемся. О таком не жалеют – это точно! Впрочем, повторять я тоже не планирую. Случилось и случилось. Точка.

Чужое дыхание, раздавшееся рядом, напоминает, что время не бесконечно, и надо вставать.

Осторожно, чтобы не разбудить принца, снимаю с себя мужскую руку. До меня доносится недовольное ворчание, и некоторое время я даже не дышу, боясь шелохнуться. Зачем лишние проблемы, когда их можно избежать?

Принц переворачивается на живот, шумно и так сладко вдохнув, обнимает подушку. Пусть поспит чуть дольше. Хороший сон он с честью заслужил.

Провожу взглядом по широкой спине, на которой гордо красуются отметины от моих ногтей.

Тут извини. Я не специально. Сам виноват!

Что ни говори, а секс был хорош. Просто чертовски хорош. Но, увы, чужих принцев мне не нужно.

Осторожно опускаю ноги и на цыпочках иду в ванную. Гостиничный халат символом моей добровольной капитуляции так и лежит на блестящем кафеле. Поднимаю его и кладу чужую вещь в пакет для стирки. Принимаю душ, стараясь не думать о том, сколько этажей слышали мои стоны. Привожу себя в порядок. Мажу по отражению в большом, на всю стену, зеркале, которое вчера видело слишком много, и выхожу из ванной. Под ключи от номера кладу две пятитысячные купюры, чтобы хотя бы как-то компенсировать вынужденные траты, на которые из-за меня (а я уверена, что из-за меня) пришлось пойти незнакомцу.

Вообще-то после всего, что между нами было, незнакомцем называть его как-то неправильно. Но с другой стороны его имени я не знаю. А на его просьбу, нарушить второе правило, раз уж всё равно я нарушила первое, и сказать ему своё имя, я назвалась именем своей племяшки. Дашей. Поэтому, если этот герой и решит хвастануться перед друзьями, то рассказывать он будет о Даше, а не обо мне.

К своему огромному удивлению, стоит мне только выйти из номера, я нахожу свой чемодан, сиротливо стоящий возле самой двери. Да ладно?!

«Рейтинг» голубоглазого принца, и без того находившийся на самом верху, взлетает ещё выше. Это что же получается, он и о моём багаже успел побеспокоиться? Сказать, что я приятно удивлена, значит, ничего не сказать. Я в шоке, но приятном. Оказывается, мой незнакомец – настоящий мужчина. Причём с заглавной буквы!

Оглядываюсь назад, пока не успела закрыть дверь номера.

Может, стоит вернуться? Всё-таки такие «принцы» на дороге не валяются.

Не валяются. Они случайно встречаются в круглосуточном баре, снимают для тебя люкс, заботятся о твоём багаже и несколько раз доводят до экстаза.

Бросаю ещё один взгляд и закрываю дверь номера.

***

– Диана? – таращится на меня Наталья, моя коллега. – А ты что забыла на работе в свой выходной? Ты же завтра только должна выйти.

– Завтра, сегодня. Разница небольшая.

– Ого! – Замечает мой чемодан. – Ты что с вещами? Так ты, мать, и правда решила тут жить?

– Неплохая, кстати, идея, – бурчу себе под нос.

На самом деле, я ещё не решила, что буду делать. Но, если снять квартиру не получится, то хотя бы один запасной вариант у меня уже есть.

– Дин, ты сейчас прикалываешься? – Наталья округляет глаза, и они кажутся огромнее её очков.

– А что, похоже? – Загружаю свой рабочий компьютер, чтобы найти телефоны риэлторских компаний и позвонить с рабочего телефона.

– Дин, что стряслось?

– Мне. Нужна. Квартира.

Вбиваю в поисковик браузера: «Снять жильё», и Яндекс выдаёт мне список риэлторов.

– Подожди. Ты же вроде замуж собиралась.

– Я передумала.

– Что значит, передумала?

– То и значит. Алло. Здравствуйте, меня интересует съёмное жильё… – Жестом прошу Наташу помолчать. – Любое. Я могу подъехать? Да. Прямо сейчас. Гронская Диана Марковна. Что? Вы же только что сказали, что у вас есть варианты, и вдруг уже нет?

Отключают соединение. Ясно. Глебов и здесь подсуетился. Сволочь!

– Дин, так ты серьёзно ищешь комнату?

– Серьёзно, Наташ. Мне жить негде.

– А родители что?

Родители. Когда у родителей появляются внуки, то дети сразу отходят на второй план.

– Они сейчас сами живут у Мирона. Там и без меня народа хватает. Да и потом видеть каждый день Стервеллу выше моих возможностей.

– У них же вроде была квартира, или я что-то путаю?

– Нет, папе предоставлялось рабочее жильё, но пришлось съехать. Вот буквально недавно они купили квартиру, но сейчас там делают ремонт. Капитальный. Наташ, может, ты мне снимешь? Я заплачу. Ты же знаешь.

– Не знаю. Могу, наверное… – мнётся.

– Если тебе неудобно, то не бери в голову.

На самом деле обременять я никого не хочу.

– Неудобно на потолке спать, – фыркает. – В общем, тут такое дело… Меня попросили посмотреть за квартирой. И, если тебя это устроит…

– Меня всё устроит! – уверяю горячо.

– Но тебе придётся кормить попугая, – «стращает» меня Наташа.

Только попугаем меня точно не напугаешь.

– Хорошо. Думаю, с попугаем я как-нибудь справлюсь. Только всё-таки предупреди хозяев. Наташ, я даже заплатить за своё проживание могу, и каждое утро готовить попугаю персональные завтраки, – клятвенно обещаю.

А Глебов пусть застрелится. Даже несмотря на все его «старания», я прекрасно обойдусь и без его неба в алмазах.

От оплаты хозяйка Светозара, именно так мне представили большого белохохлого какаду, отказалась. Я выслушала подробную инструкцию, что любит её птичка, и как за ним ухаживать.

– И ты просто так ушла? – спрашивает Наташа, когда я в знак благодарности коротко рассказала ей о своих злоключениях.

– Ага.

Беспечно пожимаю плечами и, поднеся к лицу чашку, вдыхаю неповторимый аромат самого божественного напитка в мире. Мы с коллегой пьём кофе в уютной кухне, хозяйкой которой я буду некоторое время.

На широком подоконнике сидит Светозар и с умным видом смотрит на нас своими глазками-бусинками. Он чуть склонил голову, словно внимательно прислушивается к нашему разговору, стараясь не упустить ни одного момента.

Несмотря на просторную клетку, оборудованную различными игрушками и приспособлениями, Светозар в ней находится крайне редко. Об этом мне сообщила Наташа, предупредив, что нужно смотреть под ноги, когда заходишь в квартиру, и сама хозяйка, Ольга Ильинична, Наташина соседка, которой неожиданно пришлось уехать, а оставить любимого питомца было некому. Точнее, есть кому, но Ольга Ильинична предпочла Наташу семье своего сына.

– Дианка, ну ты даёшь!

– Ой, подумаешь, один раз дала, – фыркаю, и Наташа прыскает от моего замечания.

– Так уж и один?

– Ну ладно не один. Но одному! И что теперь, я должна рвать на голове волосы?

– Да я не про это. То, что дала, молодец. Я про то, что ты ушла.

– Наташ, ты сама посуди, что изменило бы, если я осталась?

– Ну-у… Не знаю. Может, он предложил бы тебе что-нибудь.

– Что, например?

После разбившегося неба в алмазах в золотые горы как-то не верится.

– Не знаю.

– А я знаю. Нам обоим было бы неловко. А так, переспали, разошлись и забыли о существовании друг друга.

– Звучит как-то не очень, – морщится Наташа.

– Потому что это жизнь. Это только в сказах бывает, что на утро принц делает предложение руки и сердца.

– Какая же ты всё-таки неромантичная, Диана.

– Ага. Я больше практичная, – отпиваю глоток кофе. – А «романтики» мне теперь точно на всю жизнь хватит, – вспоминаю, как романтично ухаживал за мной Глебов.

– Так, ладно. С вами хорошо, но на работе за задержку мне премию вряд ли выпишут. – Наташа вскакивает с места. – Светозарик, – обращается к попугаю, – пока. Веди себя хорошо и слушайся Диану.

– Так он тебя и понял.

– Понял. Ещё как понял. Он, в отличие от мужиков, всё понимает. Я даже иногда думаю, что вместо мужа нужно было завести какаду.

– Неплохая идея, – поддерживаю. – Даже если и изменит, не так обидно будет.

Наташа убегает в офис. Обеденный перерыв у неё уже давно закончился. Она и так из-за меня задержалась. А мне нужно провести ревизию личных вещей и решить, в чём завтра я пойду на работу.

Убираю чашки в раковину и сразу споласкиваю. Всё-таки к чужому порядку я отношусь с уважением. А в квартире, несмотря на не самое чистоплотное животное, довольно чисто.

– Ди-а-а-на! – раздаётся так резко и так громко, что чашка высказывает из моих рук.

Не знаю, каким чудом я успеваю поймать тонкий фарфор, но, слава богу, ничего не разбилось.

Медленно поворачиваю голову и смотрю на какаду, до этого ни проронившего ни одного слова. Хотя и Наташа, и хозяйка уверяли, что поболтать птичка любит.

– Светозар, ты меня напугал.

Немного странно обращаться к попугаю, выговаривая ему свою претензию. Но, что есть уж. А промолчать я просто не смогла.

– Свето-з-за-а-ар-р! – снова раздаётся нечеловеческий крик, заставляя меня вздрогнуть.

Хлопаю глазами и смотрю на нарушителя тишины и, кажется, моего спокойствия. Обладатель такого красивого имени, величественно распушив, поднимает свой белый хохолок и умильно заглядывает мне в глаза. Просто красавчик! По-другому не скажешь.

Хозяйка говорила, что он любит обниматься, и ему очень нравится, когда его гладят. Но, если ему что-то не по душе, то может сильно укусить.

– Светозар, – повторяю сама не хуже попугая и осторожно подхожу к птице. – Светозар хороший.

– Свето-з-за-а-ар-р! Свето-з-за-а-ар-р! Пр-р-и-инц! – выдаёт птичка прозвучавшее не раз за сегодня слово.

– Подслушивал? – бросаю с укором.

– Светоз-зар хорош-ший, – застенчиво шепелявит пернатый наглец не очень внятно, но вполне понятно.

– Хороший, – соглашаюсь, невесело вздохнув.

Мне ужасно интересно, какие новые слова появятся в его лексиконе после моего красочного рассказа.

– Тр-р-рах-нуть, – незамедлительно выдаёт эта гениальная птица. – Р-р-ро-ма-ан-тика!

Так и стою, разинув рот, не зная, что сказать. Потому что сказать, во-первых, нечего, а во-вторых, опасно. А ещё я не знаю, как после такого буду «сдавать» попугая его хозяйке. У женщины точно будет шок, если он выдаст ей парочку новых перлов. Поэтому я делаю себе пометку: постараться научить Светозара новым, но культурным словам. Может, тогда он забудет те, что уже успел запомнить.

Загружаю вещи в стиральную машину. Как ни крути, но несколько вещей купить мне придётся. Потому что возвращаться из-за них в квартиру Глебова я не хочу. Или же можно попросить маму.

Решаю, что эта идея не так уж плоха.

– Светозар, я к маме, – говорю попугаю, который всё время, пока я разбирала свой чемодан, ходил за мной по пятам. – Веди себя хорошо. А хорошему мальчику Диана купит вкусняшку. Понял?

– Ди-а-а-на! Вкусня-а-аш-ш-ка!

– Ясно. Понял.

Оставляю говорливую птицу, закрываю замок и ловлю себя на мысли, что я улыбаюсь.

Оказывается, измена – это не повод хоронить себя заживо, а великолепный шанс начать всё сначала. И я благодарю судьбу, что она дала мне его сейчас, а не спустя десять лет брака с мерзавцем.

– Пр-р-и-инц! – доносится крик из-за закрытой двери, словно напоминает мне о ночи, которая не скоро сотрётся из моей памяти.

Главное, не забыть купить попугаю обещанную вкусняшку. И пока я еду до дома брата, бегло просматриваю материалы, чем можно побаловать чересчур болтливого какаду.

Святослав

Если бы мне сказали, что можно, нет, не влюбиться, а потерять голову от совершенно незнакомой женщины, я бы просто рассмеялся тому идиоту в лицо. Но сейчас мне не смешно. Хотя что это я? У нас был просто охрененный секс. Только и всего. Бесподобный, впечатляющий, пьянящий секс в чистом виде и ничего более! Тогда почему я не могу избавиться от чувства, что что-то потерял?

Проснуться в пустом номере – совсем не таким я представлял своё пробуждение.

– Даша? – окликнул на всякий случай, уже догадываясь, что мне никто не ответит. – Ушла, – вслух констатировал очевидность.

Интересно, почему я так был убеждён, что у нас будет время? Наверное, потому, что был уверен, что она не уйдёт просто так. Как правило, женщины не уходят.

Но Даша ушла.

Свободная, независимая, гордая снаружи и такая ранимая, горячая и страстная внутри. Этим и зацепила.

Резким движением заставляю себя подняться с постели, на которой нам было так хорошо вдвоём. Да, я могу с уверенностью ответить и за неё тоже. Так не притворяются. Уж что-что, а отличить настоящий оргазм женщины от его жалкого имитирования я в состоянии. Я достаточно насмотрелся этой клоунады со стонами, воплями и даже отключкой, после которой Ксю вдруг резко приходила в себя и выпрашивала очередную тряпку.

Даша не такая. Она… какая-то настоящая что ли. Открытая и естественная. А ведь мы толком и не знакомы. Хотя ближе того, что было между нами и быть не может. Так, может, она и вела себя так, что действительно не имела никаких планов на будущее? Ну бред же!

Остроумов, очнись! Где ты видел бабу, которой ничего не нужно?

Вот именно, что нигде. Взять хотя бы ту же Ксю.

Включаю телефон, чтобы позвонить администратору и уточнить, во сколько моя таинственная Даша покинула гостиницу. Но на экране тут же высвечивается имя Ксении.

– Остроумов, ты охренел?! – оглушает истеричный визг, от которого меня буквально передёргивает.

– И тебе доброго утра.

– Где. Тебя. Носит?! – ревёт обдолбанной чайкой.

О-па! А чего это мы так занервничали? Может, у женщин сверхчувствительность, и они даже на расстоянии чувствуют, когда им изменяют?

– Не далее, как неделю назад, ты сама отпустила меня на все четыре стороны и даже указала прямое направление. Так какие теперь могут быть вопросы? – замечаю холодно.

Да, мы поссорились. Ксения устроила скандал по поводу моей поездки к отцу. Мы с ним и без того были в натянутых отношениях. Правда, это не особо напрягало ни его, ни меня. Но он вдруг, вспомнил, что у него есть сын, и решил всё исправить, пригласив меня в гости. Открыто сказал, что нам обязательно нужно встретиться сейчас, чтобы не было поздно потом. Ну и намекнул, что хочет сделать подарок.

Вот только приглашение было с одним небольшим условием: приехать одному, а не со своей девушкой. Вроде как лишних свободных комнат у них нет, а его Лана не хочет, чтобы мы «предавались разврату в их доме». Именно так звучала фраза. Как объяснил отец, его новая жена чересчур ревнива и боится конкуренции с молодой девицей. Ну-ну. Вчера я выяснил, какой «конкуренции» она боится.

– Ну, Славочка, – капризно стонет Бресская, резко сменив гнев на раскаяние. Я и раньше терпеть не мог, когда она меня так называла, а после вчерашнего мне мерещится голос мачехи.  – Я погорячилась, – хнычет Ксю в трубку. – Я просто не хотела, чтобы ты ехал один…

Ага, ага. До этого она уверяла, что лучше сдохнуть, чем терпеть общество старпёров, и пыталась всеми силами отговорить меня от этой поездки.

Если бы дело было только в отце, я, возможно, и сослался бы на сильную занятость. Но мне как раз нужно было попасть туда по работе. Именно это я и озвучил. В принципе, мне несложно снять номер в гостинице. Но что я получил от отца:

– Святослав, это исключено. Ещё не хватало, чтобы мой сын скитался по номерам.

– Я не хочу никому мешать, пап. Есть вероятность, что моя поездка затянется.

– Ты не будешь никому мешать, – повторил он за мной, чётко проговаривая каждое слово. – Это твой родной дом. Пожалуйста, Святослав, не усложняй. Бабушка тоже будет рада тебя видеть.

Бабушка. Бабушка у меня ещё тот ментор в юбке. Но, к своему стыду, я действительно давно ей даже не звонил, и хороший нагоняй мне обеспечен. Но только я так по ней соскучился, что готов получить десять нагоняев. И я согласился.

Но когда сообщил о запланированной поездке Ксении, та ни с того, ни с сего пришла в ярость, будто я собирался ехать по бабам.

– Да, проваливай ты куда хочешь! – истерила Ксю, размахивая руками. – Вали на все четыре стороны! Здесь же у тебя никого нет! А я такая дура, что могу ждать, когда ты накатаешься по своим родственникам, – бросила с сарказмом, вложив в нормальное слово совсем иной смысл. – Только, знаешь, что? Я тебя ждать не буду! – заявила, воткнув мне в грудь палец с ярко-красным маникюром. Благо не проткнула насквозь. И, поскольку никакой реакции с моей стороны не последовало, ушла, громко хлопнув дверью, что даже стены задрожали.

Вообще-то, я, как последний дурак, неделю хранил верность своей девушке, соблюдая этот грёбаный целибат. Зачем? А хрен меня знает. Наверное, чтобы доказать, что не каждый мужик голодным волком кидается на первую попавшуюся бабу, оказавшись в командировке. Вот только вчера мне попалась голодная волчица.

– Ты сейчас от меня что хочешь услышать? – спрашиваю сухо, злясь, что зря теряю драгоценные минуты.

– Слав, ну ты чего?

– Я – ничего. Кажется, ты сама освободила себя от меня. Какие ещё проблемы?

– Нам нужно поговорить, Слав.

– Хорошо. Мы поговорим, когда я вернусь. Сейчас я занят.

– Слава, постой!

Я и так стою, теряя время. Ничего не хочу слушать больше и сбрасываю вызов. Проверяю телефон на входящие. Сто пятьсот пропущенных от мачехи, с таким же количеством сообщений, где Лана умоляет ничего не рассказывать отцу. Божится, что никогда такого больше не повторится, что она была не в себе, бес попутал, и всё в таком же духе.

Там не бес попутал. Скорее, бес уже и сам не знает, как выпутаться. Но это лирика. Проза в другом. Куда ушла Даша?

Пока принимаю душ, размышляю, а стоит ли искать женщину? Ведь Даша изначально поставила условие: никаких имён. Может, она права, и не стоит никого искать? К чему эти лишние проблемы и ей, и мне? Ну да, зацепила. Не без этого.

Придя к такому выводу, одеваюсь и, осмотрев номер, выхожу в прихожую. Взгляд натыкает на пятитысячные купюры, скромно лежащие под пластиковым ключом. Даже присвистываю от удивления. Хотя какое, на хрен, удивление, я просто охреневаю от такого сюрприза!

Это что?! Плата? За секс?

Медленно, очень медленно прихожу в себя. Вот тебе и Даша. Убийственное разочарование царапает душу, а внутри поднимается острое, необъяснимое, противоречивое чувство.

Так красиво меня ещё ни разу не имели. И теперь я точно узнаю, кто ты такая, Даша. Чтобы, во-первых, вернуть тебе эти деньги, а во-вторых, выяснить, почему ты сама не могла снять себе номер.

Диана

– Господи, Диана! – мама всплёскивает руками и вскакивает с места. – Ты серьёзно так… так поступила? О, боже, что же ты наделала?!

– А что такого я наделала, мам? Наказала изменников. Только и всего.

– Но не так же!

– А как? Или мне нужно было стоять и смотреть, пока они закончат? А может, стоило парочку советов подкинуть, а? – Я уже жалею, что рассказала всё маме. Очень жалею.

– Нет, конечно, – тушуется. – Но можно же было как-то по-другому. Более мягче что ли.

– А мягче, это, мам, как? Погрозить пальчиком и сказать: «Ай-яй-яй, Никита. Разве можно было так драить свою палубу»?

– Диана!

– Что?! Он. Мне. Изменил! И ты говоришь «помягче»? – всё-таки не сдерживаюсь.

Получила поддержку от самых близких, называется. Хорошо хоть не сказала ей где, точнее как, я провела эту ночь.

– Так, давай ты успокоишься.

– Я спокойна.

Я на самом деле, что удивительно, абсолютно спокойна. Всё-таки сытая волчица уже не хищница. А моя уязвлённая женская гордость «сыта». Сыта так, что от меня буквально фонит этой сытостью. Что бы там не говорили, а удовлетворённая женщина – не просто счастливая женщина, а спокойная и довольная во всех смыслах. Это не значит, что у меня нет недостатков или не осталось проблем. Есть. Они ведь никуда не делись. Но после проведённой ночи они не кажутся мне уже такими глобальными.

Даже сейчас я смотрю на причитания мамы и понимаю, что просто уйду, и меня это никак не заденет. А вот раньше я не была бы такой невозмутимой.

– Дианочка, не пойми меня неправильно, но Никита – не самый плохой выбор, если не сказать, что очень, очень хороший выбор.

– Ага, – прикрываю рукой зевок. Вот парочку лишних часиков поспать бы мне не помешало.

– Оступился. С кем не бывает. По молодости все гуляют. Женится. Остепенится.

– Да-да. Случайно воткнулся своим черенком в чужое дупло.

– Диана! Да что с тобой происходит?!

– Ничего, мам. Я просто назвала вещи своими именами. Только и всего.

– Диана, приличная девушка не может так выражаться.

Я ещё и вела себя хуже, чем неприлично. Закрываю рот рукой, пряча улыбку.

– Ты должна вести себя как леди, а не как торговка на базаре.

А мне вот интересно, торговкам на базаре мужики тоже изменяют? Или всё-таки поостерегутся, зная, чем это может обернуться? Размышляю, пока мама читает мне лекцию о манерах поведения.

Вот кстати, написано столько книг по саморазвитию и развитию отношений, но пособия или даже брошюры «Как вести себя, если застала жениха (мужа, любимого) за бл*дством» (потому что непристойным поведением это не назовёшь) ни у Карнеги, ни у Фрейда я что-то не припомню. Хоть самой пиши.

– Ты, конечно, можешь пообижаться немного. Пусть Никитушка почувствует свою вину. Но простить и помириться нужно.

– Что сделать? – выныриваю из своих размышлений и решаю, что мне послышалось. – Простить? – хлопаю глазами, глядя на мать. – Кого? Никиту?

– Никиту. Кого же ещё?

Я даже теряюсь на долю секунды, не зная, что сказать. Открываю рот, не произнося ни звука, прямо как рыба, выброшенная на берег.

– Ну, знаешь, мама! – восклицаю и делаю глубокий вдох-выдох. – Помириться, – фыркаю, переводя дыхание. Кажется, у меня случился дыхательный спазм. – Это же надо такое придумать! Простить! Зачем? – в упор смотрю на маму.

– Вы ведь собираетесь пожениться.

– Собирались, – ставлю глагол в прошедшее время, но мама не замечает разницу. – Только твой Никитушка запамятовал об этом.

– У вас же назначена свадьба.

– Во-первых, официально не назначена. – Слава богу! Мысленно произношу слова благодарности, что что-то уберегло меня от такой ошибки. – А во-вторых, мам, теперь точно ни о какой свадьбе речи быть не может.

– Что значит, не может? Он же тебя так любит, – напоминает, сколько сил приложил Глебов, чтобы добиться моего расположения. Хотя на самом деле не так уж и много. Влюбилась я быстро. И без памяти. Как последняя дура.

– Он любит траха…

– Диана!

Дыши, Диана, дыши.

– Я, пожалуй, пойду, мам.

Бросаю взгляд на часы, жалея о потраченном времени.

Стервеллы, на её счастье или, наоборот, несчастье, не оказалось дома. Они с Дашей поехали к стоматологу. Как и отца с братом я тоже не застала. А теперь я не уверена, что хочу кого-то видеть. Разве только Дашку.

– Мам, а можно тебя кое о чём спросить?

– Конечно, – разрешает.

– А папа тебе тоже изменял?

– Диана! Да разве можно о таком спрашивать свою мать?

– Вообще-то ты сама мне только что разрешила.

Не знаю, о чём она там подумала, но в её «мудрых» советах о всетерпимости и всепрощении я точно не нуждаюсь.

– Ладно. Я у него сама спрошу.

– Диана!

Мне кажется, что я за год не слышала, сколько раз мама произнесла моё имя сегодня.

– А Мирон? – не могу сдержаться.

Интересно же!

– Диана! – Мама хватается и за голову, и за сердце.

Честно говоря мне больше нравится как моё имя звучит в исполнении Светозара.

– Всё. Я ухожу. Вот здесь Дашке подарок. Передай, пожалуйста.

– Передам.

– Спасибо.

– Ты сейчас куда? Домой?

Домой. Вроде бы простое слово, но сейчас мне очень сложно дать ему точное значение. Что такое дом? Если рассматривать, что это просто жилище, то да, домой. А если брать что-то большее, то такого места у меня нет. И назвать своим домом я ничего не могу.

– Да, мам. Домой, – отвечаю, чтобы просто что-то ответить.

По пути к своему временному жилищу я всё-таки звоню папе и задаю ему тот же самый вопрос. И, судя по той паузе, что возникла после вопроса, ответ уже не требуется. А ведь я считала его святым. Как и Мирона. На какой-то момент мне даже становится чисто по-женски жаль Стеллу. Ведь она по-любому знает о похождениях своего мужа. Хотя, вот здесь я могу и его понять.

– Но, чёрт возьми, Светозар! Почему нельзя развестись, а потом делать, что захочется? – в сердцах жалуюсь пернатому собеседнику на несовершенство нашего, имею в виду, людского мира, и, даже не заметив, кидаю себе в рот арахис, купленный для попугая.

 Я испытываю такое острое разочарование в самых близких мне людях, что хочется кричать от бессилия.

– Вот ты как хочешь, Светозар, но я и правда лучше заведу какаду, чем такого мужа. – Протягиваю птице второй арахис, пока сама опять не съела.

Светозар берёт орешек клювом, придерживает его лапкой и сгрызает половину, а остальное бросает на пол.

– Светоз-зар хор-рош-ший! – ластится и подставляет голову, чтобы его почесали.

Какаду очень общительны и очень скучают без своих хозяев.

– Хороший, – легонько глажу умную птицу по хохолку.

– Чё-о-орт во-о-озь-ми-и!

Ну вот! Перехвалила.