Нет права жить, нет права умирать

Наша жизнь — бесконечный лабиринт, хитросплетение ходов.

Можно выбрать верный путь — и вскоре увидеть свет в конце туннеля. Или же просто бродить по запутанным коридорам, скрывающим всевозможные опасности. Остается решить, как не застрять в лабиринте навечно и не сдаться, если выход точно есть и он рядом…

Скажите, Петр Алексеевич, разве нельзя жить в мире своих грез? Вот вы, как адвокат, когда-нибудь сталкивались с подобным отклонением? Нет?

Я расскажу вам одну историю. Только не стоит сразу вызывать неотложку. Сначала выслушайте до конца, а уж потом решайте, что со мной делать.

Готовы?

Вся эта история началась давно. Тогда война двух миров, Ар'Магора и Эймара, привела к полному хаосу и долгой вражде.

Как и другие войны, что когда-либо происходили в пространстве Метагалактики, эту начали власть имущие. Вот только расплачиваться пришлось простым существам, которые жили в этих неподдающихся человеческому сознанию реальностях.

Располагались Ар'Магор и Эймар, так сказать, по соседству. И обитали в них крылатые существа, наделенные магическими способностями. Правящие династии насчитывали тысячи предков, крови уходили далеко вглубь времен. Алистеры, которые управляли Эймаром, имели невообразимую силу за счет артефакта, передававшегося из поколения в поколение. Назывался он просто — Фор.

Воспользовавшись Фором, император мог уничтожить хоть весь мир, блокировать силы противника. Его наличие в Эймаре дамокловым мечом висело над Ар'Магором, не давая покоя императорской семье.

Маги Ар'Магора долго бились над свойствами Фора, но не могли ничего поделать с его мощью. Слишком много тайн крылось в нем, слишком неподвластной была та сила. Чего только не перепробовали, но разгадать секрет так и не могли. А потом Cамайон, великий придворный маг императрицы Кителлы вел Деолен, вдруг сделал открытие.

Они не смогли полностью лишить Алистеров защиты Фора, ведь артефакт невозможно было уничтожить, но идея, как ограничить его влияние, воплотилась в жизнь. Началось противостояние, которое привело к разрушительным последствиям, хоть Фор все еще охранял Эймар.

Тогда маг Кителлы вел Деолен наложил заклятие на артефакт. Его невозможно было снять просто так. Существовал один способ избавления от чар, который знали лишь сама императрица и старик Cамайон.

В тот момент, когда битва почти закончилась, Фор вдруг исчез. Просто растворился. Старший сын императора своей силой переместил его туда, где еще не бывало никого из тех существ, чтобы спасти артефакт от сошедшей с ума императрицы, задумавшей уничтожить все на своем пути.

Не имея больше Фора, наследник был помещен в тюрьму-лабиринт. И так бы все и случилось, как хотела Кителла. Но она не знала, что Фор всегда стремится к своему хозяину… и даже Грань не преграда для него.

Как быстро закончились летние каникулы — словно их не было!

Вот так всегда, ждешь целый год, считаешь дни, отмечая в календаре, как будто время побежит быстрее. Но от этого дни лишь дольше тянутся, и не знаешь, когда все это закончится. Конец семестра, сессия, практика…

Потом раз — и каникулы наступают. Даже не успеваешь опомниться, как лето бьет, словно обухом по голове, свободой от бесконечных лекций, нравоучений мамы и всей прочей ерунды. А затем время резко ускоряется — и все оставшиеся дни пролетают один за другим, торопливо исчезая в бесконечности мироздания.

Каникулы выдались вовсе не скучными. Раньше я всегда уезжала к бабушке в деревню, но на сей раз решила оставаться дома. И смогла насладиться тишиной, посвятив себя книгам. Это вовсе не значит, что я не любила бабушку. Напротив, она была одна из немногих по-настоящему дорогих мне людей, а не те предатели, что везде меня окружали.

Я читала с раннего детства — научила бабушка, а мне тогда было всего-то года четыре. Я перелопатила весь запас книг, что еще оставался в нашей старой квартире. Большую их часть мама вывезла, приговаривая, что они лишь собирают пыль. Раньше их покупал отец, но он давно развелся с матерью. Оставил ей квартиру и уехал, женившись на другой женщине.

Понятное дело, нынче все читают электронку. Но я любила перелистывать страницы, вдыхать запах бумаги, чувствовать вес книги в руках. Да и не было у меня никогда нормальной электронной книги, а читать в смартфоне не очень-то удобно. Неподалеку от дома имелась библиотека, в которой летом я была одним из немногих посетителей. Покупать новые книги не позволял бюджет, а мать не интересовалась моими желаниями, увлекшись очередным в ее жизни мужчиной.

Я глотала все, начиная от женских детективных романов и заканчивая научной фантастикой, чем порядком удивляла пожилую женщину-библиотекаря. Она узнавала меня по скрипу дверей еще с порога. И пока знакомые тусовались в различных клубах, загорали на пляже и летали на курорты, я сидела в парке на одной и той же зеленой скамейке и витала в других мирах, переживая за героев.

Если бы только могла представить, в какую историю попаду сама!

Я не оговорилась насчет знакомых. Друзей настоящих у меня не было вообще. Находились те, кто делал вид, что является другом, но я знала — это далеко не так. Они все ненавидели меня за то, что я не такая, как они, смеялись, когда я проходила мимо, избегая гламурных компаний.

Я не обращала на них внимания, но иногда меня доводили до слез, и я убегала, чтобы никого не видеть. Хотя с моей внешностью вроде бы все в порядке: вес в норме, рост средний, глаза серые, волосы темно-русые. Обычная студентка третьего курса исторического факультета.

Я не всегда была изгоем. Лишь последние пару лет. Никто не знал, из-за чего все началось, даже моя мама. Особенно моя мама. Да ей до меня и дела не было. Она постоянно работала или же занималась наведением порядка в личной жизни (что как раз попадало в раздел фантастики).

И вот лето на исходе. На календаре тридцать первое августа. Этот день я обвела черным маркером, обозначив окончание хорошей жизни.

Универ я не любила. Дело даже не в предметах, которые давались с легкостью. Преподаватели относились ко мне терпимо, хоть наверняка и считали слегка ненормальной. Дело было в сокурсниках, которых я не переваривала. А они, в свою очередь, никогда не любили меня.

Особенно отличались некоторые личности.

Например, Сашка Маркин — белобрысый парень, задирающий еще со школы, где нам не посчастливилось вместе учиться. Когда он узнал, что нам предстоит провести бок о бок еще пять лет, то долго ржал над этим обстоятельством, а потом начал придумывать новые способы, чтобы вывести меня из себя, получая от этого извращенное удовольствие.

Или Лера Каткова — высокая брюнетка, которая частенько просила у меня конспекты, ведь свои тетради вечно забывала. Она считала себя самой крутой на потоке, исключительно потому что ее отец был одним из спонсоров универа и другом ректора. В общем-то, поэтому она и училась именно там, где и я. С возможностями Каткова можно было легко отправить дочь учиться в Москву. Но он держал ее при себе, под присмотром, ведь ее поведение оставляло желать лучшего.

Остальные однокурсники тоже не отличались в моих глазах добрым отношением и поступками.

Каникулы пролетели слишком быстро. Но все хорошее имеет свойство заканчиваться.

Я сидела на кухонном подоконнике, периодически посматривая в окно. На скамейке у подъезда нашей старой пятиэтажки собрались все пенсионерки двора. Вокруг расселись вечно голодные кошки, жадно провожая взглядами каждое движение своих кормилиц.

Сперва соседки о чем-то громко спорили. Потом наступила долгожданная тишина. Почти все машины разъехались, освободив тесные асфальтированные парковки, еще покрытые лужами после ночного дождя. И я снова уткнулась в книгу, как вдруг раздался истошный рев сигнализации. Оказалось, какая-то невзрачная серая иномарка, сдавая задом, въехала в блестящий черный внедорожник нового жильца.

Бабульки не упустили возможность обсудить событие. Они окружили несчастного водителя, который растерянно озирался по сторонам в поисках хозяина пострадавшего автомобиля. Владелец того самого внедорожника в этот момент наверняка сладко спал. Его квартира напротив нашей, и вернулся он под утро — приехал с музыкой, переполошив весь дом. Окна моей спальни выходили во двор, и я как раз дочитывала историю, не в силах остановиться, когда это произошло.

Вскоре на поле боя, расталкивая бабок, проклинающих сигнализацию и всю современную молодежь, показался и мой сосед, Станислав. Его помятая майка не была заправлена в джинсы и смешно топорщилась в стороны. Да и сам он имел такой вид, будто его подняли, а разбудить забыли. Почесав стриженую голову, он взглянул на смятый металл дверцы автомобиля, лишь потом соизволил отключить какофонию, вернув во двор тишину. Но бабки загалдели с новой силой, красочно описывая звуки его сигнализации, по их словам, уже доставшей весь белый свет.

— Тихо! Дайте разобраться! — раздался возмущенный крик Стаса, заставив замолчать бабулек.

Бабки с недовольным видом расселись на свои скамейки. Из серой иномарки, испуганно оглядываясь, вышел пожилой мужчина, который тоже ждал окончания атаки со стороны моих злобных соседок.

Звонок отвлек меня. Я медленно сползла с подоконника на пол и лениво потянулась за мобильным, что нервно подпрыгивал на кухонном столе.

— Да, мам, — сонным голосом произнесла я, одновременно открывая холодильник.

— Карина, ты встала? Решила не будить тебя сегодня, все же последний день каникул, — раздался голос мамы в трубке, как всегда раздраженный.

Я часто не понимала, зачем вообще ей нужна.

— Встала, куда я денусь, — протянула в ответ, изучая взглядом опустевшие полки холодильника.

— Я в морозилке пельмени оставляла. Свари, сегодня задержусь на работе.

— Хорошо, мам, сварю, — неохотно согласилась я.

— Ладно, мне пора бежать. Если что — я тебе позвоню.

Одна из тех, кто часто звонит…

Я даже знала, с кем мама проведет сегодняшний вечер. Ведь за последний месяц несколько раз видела, что ее подвозил домой очередной любовник. Возможно, она даже мечтала, чтобы он жил здесь...

Одного мне уже хватило сполна!

От неприятного воспоминания телефон приземлился на пол, подпрыгнул по плитке и замер. Даже экран не разбился, как ни странно. Я подняла его и положила на покрашенную белой эмалью полку, где стояла микроволновка.

Холодильник встретил пустыми полками. В морозильной камере одиноко ютилась пачка пельменей, которые я ненавидела с детства, хотя это многим покажется странным. За последние годы пришлось съесть их столько, что от одного лишь вида воротило. 

Но желудок предательски урчал. И я подумала: вот получу стипендию, куплю чего повкуснее, а пока выбирать не приходится.

Тяжело вздохнув, я поставила кастрюльку в раковину, включила кран и вернулась к наблюдательному посту на подоконнике.

Но за десять минут во дворе не осталось ни Станислава, ни владельца серой иномарки, ни бабулек, ни котов. Лишь машина Стаса одиноко красовалась у бордюра, зияя вмятиной на передней дверце и крыле.

Этот самый Станислав купил квартиру в нашем доме несколько месяцев назад. Сам он вел какой-то бизнес. Раньше десяти он из дома не выбирался. Ночевал здесь тоже не всегда. Я частенько сталкивалась с ним на площадке третьего этажа, но он никогда не замечал меня. Это обстоятельство не расстраивало, ведь знакомиться с ним в мои планы не входило категорически.

На календаре черным маркером была обведена цифра «31», как какой-то недобрый знак...

Я вздохнула, оторвала лист с надписью «август», на котором очередное лето закончилось, и, смяв его, запустила в форточку, попав прямо в машину соседа.

***

Чтобы хоть как-то отложить момент встречи с одногруппниками, я едва тянула ноги. Поскольку жила я в центре, то могла добраться до педунивера пешком. Я выбрала длинный путь в обход новой стройки, за которой располагался поросший бурьяном пустырь.

Когда-то там находилась спортивная площадка, потом все поросло травой, лишь ржавые футбольные ворота торчали из бурьяна. Вскоре пустырю предстояло стать новым магазином, но пока финансирование прикрыли, и там ничего не менялось уж лет как пять.

Строящееся здание было обнесено бетонным забором; с другой стороны от площадки находилась часть парка, о котором я уже упоминала. Так вот, между парком и стройкой проходила старая дорога, по которой с грохотом проносились грузовики, добивая дырявый асфальт, роняя щебень, что лез потом под ноги.

Самым противным было не это. Примерно посредине забора располагались ворота, за которыми стоял вагончик. Сторожа самого никогда не было видно, но вот свора бездомных собак, которых он прикормил, подобно стае голодных волков провожала каждого, кто рисковал сунуться в их владения.

Не то чтобы я боялась собак. Напротив, все детство выпрашивала у матери хоть какого-нибудь малюсенького щеночка, но после развода она категорически отказалась от этой идеи. А потом я и сама перегорела. 

Но вот эти собако-монстры наводили на меня какой-то панический ужас. Иногда, конечно, можно было проскочить мимо незамеченной, но зачастую они вылетали из-под ворот и с истошным лаем гнали любого прохожего, пытаясь оттяпать икры ног.

Так было и в тот раз. Но если бы этого не случилось, не произошли бы дальнейшие события.

Рыжий крупный кобель-вожак вылетел из открытых ворот в сопровождении нескольких собратьев. Они бросились ко мне, грозя оставить без новых джинсов. Я рванула в сторону, хотя понимала, что самое разумное в этой ситуации — остановиться, заставить их потерять интерес. Либо стоило направиться к самой стройке, где при звуке хриплого голоса сторожа псины сразу же ретировались бы за синий вагончик.

Но почему-то я поступила иначе, пулей припустив в сторону пустыря. Наглый кобель летел за мной, агрессивно оскалив зубы, позади наступали коричневые с подпалом его подруги-близняшки со стоячими наполовину ушами.

Стало страшно, даже руки затряслись. Уронив рюкзак на землю, я зажмурилась, будто это могло бы что-то изменить, потом села на корточки, обняла колени и опустила голову, чтобы не слышать лая.

Наступила тишина. Мертвая, будто все вокруг исчезло.

Но это безмолвие не пугало, напротив, погружало в состояние покоя. Я попыталась открыть глаза. Пришлось зажмуриться, потому что странное явление сопровождалось пронзительно белым светом, который затмил все вокруг.

Внезапно поднялся сильнейший ветер, но он не затрагивал меня. Я будто находилась в эпицентре воронки. В радиусе нескольких метров исчезло все, превратившись в сплошной белый столб, уходящий высоко в небо.

В порывах урагана летали те самые ржавые футбольные ворота и выдранный с корнем чертополох, а также мой рюкзак, в котором почти ничего не было, кроме телефона, ключей от квартиры, блокнота и пары тетрадок.

Преодолев сопротивление потока, я поднялась. Но мои ноги подкосились, а в глазах потемнело от долгого сидения на корточках.

Кровь ударила в голову, затмив происходящее...

Не знаю, сколько точно прошло времени с того момента — минута или полчаса. Очнулась я, лежа на желтоватой траве пустыря. Рядом на вывернутых металлических трубах висел рюкзак.

Собак не было, лишь со стороны стройки раздавалось жалобное поскуливание. Но самым интересным стало не это.

На пальцах левой руки висела цепочка. Странная на вид, не холодная — напротив, будто излучающая тепло. Сделанная из металла, внешне напоминающего белое золото. Мельчайшие звенья соединялись между собой причудливым способом. А на цепочке висел кулон — белоснежный объемный полумесяц около десяти сантиметров в высоту и пяти в ширину, не то стеклянный, не то фарфоровый, в материале которого прорезались мелкие узоры. Я осторожно положила его на колено и потрогала пальцем, потом резко отдернула, почувствовав покалывание.

— Откуда же ты взялся? — удивленно спросила, будто он мог бы мне ответить. — Ветром из травы вынесло? Тебя потеряли, да?

Но кулон, естественно, молчал, скрывая свои секреты.

— Ты мой талисман. Если бы не ты, мои косточки уже бы обгладывали, — пробормотала, еще не решив, что с ним делать. — Ума не приложу, где искать твоего владельца. Пока будешь моим.

Я нацепила его на шею, спрятав под рубашку, и вдруг снова почувствовала исходящее от него тепло. Потом отряхнулась и осмотрелась.

Рюкзак на месте, даже телефон в нем лежит в застегнутом кармашке. И до начала лекций еще есть время.

На ходу переваривая необычное для города явление, я направилась дальше, витая мыслями где-то далеко.

Первым знакомым лицом, что я увидела в заполненной студентами лекционной аудитории, стала Лера. Да, та самая, которую я вспоминала, у которой папа был известным в городе бизнесменом. Как обычно деловая, с поднятым вверх курносым носом, уложенными гладкими волосами, в туфлях на каблуках сантиметров по десять.

Рядом с ней стояла ее подпевала, Настя Калинина — невысокая блондинка с неестественно голубыми от контактных линз глазами. Я прекрасно знала, что все восторги по поводу цвета ее глаз напрасны, так как на самом деле за линзами скрывались самые обычные, что ни на есть, светло-серые рыбьи радужки, а волосы без краски были тускло-каштановыми.

— Каринка, привет! — язвительно произнесла Лера, рассматривая мой помятый вид, потом презрительно улыбнулась.

— Привет! — буркнула в ответ. — Давно не виделись.

— Где была? — насмешливо спросила ее подруга, Настя. — Ездила куда-нибудь?

— Тебе то что? — произнесла сквозь зубы.

— У нас новенький. Ты это знала? — перебила Лера. — Никита зовут. Симпатичный. В деканате его видела.

— Мне все равно. — Я бросила рюкзак на деревянный стул и упала на соседнее сиденье, выбрав ряд, с которого не будет видно этих мерзавок.

Как раз в это время наш декан, Пал Палыч, вышел к кафедре, чтобы толкнуть речь. В правилах поведения универа наметились какие-то изменения, о которых нас и собирались проинформировать.

Рядом с ним стояла Надежда Ивановна, старая маразматичка, преподававшая нам педагогику. Она же являлась заместителем декана. Ей давно следовало бы уйти на пенсию, а не портить всем жизнь своими нравоучениями и попытками привить любовь к предмету совковыми методами.

Я вдруг услышала чье-то сопение и повернулась. Я полагала, что рядом никого нет. Но оказалось, что со мной на ряду сидит незнакомый парень. Он небрежно поправил серый пиджак, задев меня локтем. Я возмущенно сверкнула глазами.

— Прости, не заметил, — бросил он.

— Конечно, я такая незаметная, — проворчала в ответ. — Аккуратней надо!

Он прикусил губу и пригладил темные волосы.

— Извини еще раз. Тебя как зовут? Я тут новенький.

— Карина… Карина Симкина.

— Меня Никита. Покажешь, что к чему?

— Нет. Но знаю, кто наверняка не откажет. — Я повернулась, указав на сладкую парочку, что сидела позади меня через пару рядов. — Вот они с удовольствием тебе все покажут.

— Как знаешь. Ладно, поговорим позже.

Я вздохнула. Не то что мне не понравился этот Никита. На самом деле он был довольно симпатичным, но желания знакомиться ближе не имелось. Еще предстояло терпеть всех три года, а это совсем немало.

Конечно, частенько посещали мысли перевестись на заочку и устроиться на работу. Но отец просил меня этого не делать, и я не могла ему отказать. Он бы единственным, чье мнение еще имело вес. Так что пока я терпела, всеми силами стараясь не падать духом окончательно.

Время вновь обрело свойство медлительности. Стало до боли грустно и захотелось попасть домой. Хотя, может быть, на самом деле и не было все настолько плохо, как я себе надумала.

Я не сразу поняла, где нахожусь. Холодный каменный пол заставил подскочить. Я осмотрелась. Где я? Что здесь делаю?

Тусклое белесое сияние подсвечивало поверхности, кажущиеся странными. В огромном помещении имелись бесчисленные выходы без намека на двери. Я осторожно дотронулась до стены, ощутив, как по ней стекают капли воды.

Сердце заколотилось. Было так холодно, что зуб на зуб не попадал. Но я все-таки набралась сил, чтобы рассмотреть себя.

Выглядела я странно: ноги в кожаных сандалиях, шнуровка которых закрывала лодыжки, стройные бедра обтянуты блестящим материалом, вроде лосин, рубашка из тонкого материала, под которой не было никакого белья.

Что-то кольнуло шею, и я нащупала тот самый полумесяц. Он так и находился на цепочке меж ключиц, приятно согревая. Распущенные волосы касались обнаженной шеи, щекоча кожу при дуновении ветерка.

Если есть ветерок — где-то есть выход.

Вновь почувствовав страх, я рванула в первый же проход. Мрачный коридор с полукруглыми сводами встретил тем самым ветром, что ввел меня в заблуждение. Я рвалась вперед, спотыкаясь на перепадах высот, и чувствовала, что силы покидают меня.

Казалось, кто-то гонится за мной, черпая в моих силах энергию. Будто нечто невидимое и холодное преследовало и вот-вот должно было поглотить пастью тьмы. 

Показалось, что впереди моргнул свет. Появились силы двигаться дальше. И я припустила, почувствовав боль в мышцах ног. Несмотря на нее, рвалась к выходу, где свет усиливался, приближая неизвестность.

Я пулей выскочила, миновав последний арочный свод, угрожающе нависший над головой. Пришлось пригнуться, чтобы пробежать под ним. Отдышавшись, подняла голову. Как вдруг дошла истина: я находилась все в том же помещении, которое так стремительно пыталась покинуть.

— Вот, блин! Попала — так попала, — прошептала я, боясь нарушить тишину, чтобы не вернуть свои страхи.

Я тут же подорвалась и побежала в другой проход, спеша уйти как можно дальше от того места. И опять мания преследования овладела разумом, заставляя двигаться быстрее. Расположение поворотов было иным, по-другому шел уклон отшлифованной поверхности пола. Но через несколько минут я поняла, что вновь приближаюсь к тому самому месту, с которого и начинала путь.

Третий коридор, четвертый, пятый…

Я сбилась со счета, бежала по тем же проходам, каждый раз возвращаясь в одну точку. Ноги сами двигались, пытаясь вырваться из ловушки.

Зачем я это делаю?! Все это страшный сон, который надо прервать, каким бы реальным он ни казался. В отчаянии я больно ущипнула себя за руку. Но ничего не поменялось. Лишь свет чуть приглушился, будто где-то там, наверху, наступали сумерки.

Я закрыла глаза и села на пол, больше не ощущая холода. Обняла колени, положила на них голову и просто смотрела на необычные стены. Их украшали удивительные узоры, врезающиеся в материал. Над проходами возвышались резные скульптуры, высеченные из камня и напоминающие горгулий с собора Парижской Богоматери.

Внезапно пространством овладела странная вибрация, постепенно нарастая, будто снежный ком, а потом она перешла в истошный рев, сопровождаемый ослепительным белым светом. Свет перерос в пламя, и я услышала слова, значения которых не могла разобрать, будто сам ветер проговаривал их вслух.

От ужаса я отползла в сторону, забившись в один из проходов, прикрыла глаза рукой, сквозь пальцы наблюдая за тем, что происходило дальше. В огненном ореоле проявился огромный силуэт женщины. Но она не была человеком. Большие крылья украшали спину, вокруг развевались раскаленные вихри. Они не доставали до меня, но помещение, откуда я никак не могла выбраться, озарилось этим пламенем. Голос гремел, оглушая…

Я спряталась как можно глубже в коридор, не в силах смотреть на ужас ночи, закрыла глаза и поняла, что мне конец. Я погибну в этом никому неизвестном месте, никто не узнает, что со мной произошло. Или напротив, умру здесь и проснусь в своей кровати, поняв, что это было лишь кошмарным сном.

Но не случилось ни того, ни другого. В момент, когда решила, что все кончено, шум внезапно стих. Мертвая тишина пронзила зал, белесый свет, падающий сверху, вновь заморгал, осветив ненавистное место. Что там находилось — небо, либо некий другой уровень, я не понимала.

В тишине раздался шорох, потом чей-то стон заставил меня поднять голову и тихо, еле дыша, подползти ближе к выходу из коридора.

У стены кто-то находился. Протяжный стон повторился, и этот «кто-то» шевельнулся. Я быстро догадалась, что это мужчина. Он лежал на животе, уткнувшись лицом в согнутый локоть.

Поняв, что он не причинит мне вреда, я вышла из укрытия.

Сквозь порванную одежду просматривалась рельефная мускулатура, украшенная странными татуировками. Между густыми темными волосами зияла кровоточащая рана. Ноги, обутые в высокие сапоги, были обтянуты черными брюками из плотной на вид ткани, с широким ремнем, в котором мерцали драгоценные камни. Запястья рук обхватывали кожаные браслеты. А дальше шла огромная цепь, звенья которой оборачивались вокруг предплечья и ноги. Цепь уходила вглубь гладкой поверхности пола, будто в расплавленную массу. Мне показалось, что мужчина не дышит.

Однако вскоре его спина стала ровно вздыматься, а на руке, где крепко сжались в кулак жилистые пальцы, запульсировала жилка.

Жив!

Что делать дальше, я не знала. Но все планы побега вдруг забылись, и я удивленно смотрела на незнакомца, решая, как с ним быть. Внезапно он шевельнулся, потом перевернулся на спину и открыл глаза, издав тихий стон.

Я в ужасе озиралась в поисках укрытия, но ничего, кроме замкнутых проходов, которые уже исследовала, в голову не приходило. А мужчина приподнялся на локте, рассматривая меня. Потом что-то быстро проговорил на непонятном языке и уставился в ожидании ответа. Это походило на просьбу, но я ничего не понимала, а подойти не могла, поскольку он вызывал у меня непреодолимый ужас. Лицо казалось до боли знакомым. Будто это был кто-то из реальной жизни. 

Тот, кого я боялась…

— Я не понимаю тебя, — прошептала чуть слышно.

Мужчина присел, отбросив в сторону тяжелую цепь, потом выругался и вновь взглянул на меня. Яркий синий огонь пронесся по цепи, но она так и осталась на месте. Я не смотрела ему в глаза, для меня это было уже слишком. Лишь уставилась на натянутую цепь.

— Ты должна мне помочь, — расслышала слова, произнесенные хриплым голосом. — Подойди сюда.

Язык, на котором он говорил, вдруг стал мне понятен.

— У меня нет ничего подходящего. Тут и топор не поможет, — сказала я, отползая дальше от него в коридор.

— Просто подойди. Я все равно не могу тебе ничего сделать, — раздраженно произнес незнакомец.

Действительно, что могло бы произойти хуже того, что уже было?

Я осторожно поднялась с пола.

— Подойди ближе! — скомандовал он.

Я медленно сделала шаг в его сторону. Но в этот миг ощутила, что ногу обхватила та самая цепь и больно протянула меня по холодному полу, доставив прямо в его руки.

Я дрожала, как осиновый лист, не зная, куда деваться от страха, когда он отпустил меня. Но нога все еще была зажата будто тисками.

— Что ты делаешь? Мне больно, придурок! — прошептала я.

— Дотронься до цепи! — скомандовал он.

Верно, он был сумасшедшим. Мне даже в голову не пришло ему перечить, чтобы он вдруг не надумал задушить меня той же цепью, что был связан сам. Я осторожно взялась, почувствовав металл, а мужчина поднял руку и повторил жест. Яркое синее пламя пронеслось по оковам, и они внезапно растворились в холодном воздухе лабиринта, оставив лишь пыль.

Я отскочила и потерла ногу, болевшую в месте, где она только что была сдавлена. Далеко уйти не удалось. Пока отползала к стене, незнакомец встал, расправил плечи и посмотрел на меня, сверкнув золотисто-оранжевыми глазами. Меня подняла и понесла неведомая сила — что-то призрачное тащило по полу; через несколько секунд пригвоздило к отвесной стене металлическими скобами, плотно обхватив мои запястья.

Резкая боль охватила руки, в которые впивался холодный металл. Я подергала ногами, едва достававшими до пола, но это доставило новые противные ощущения. Однако хуже всего было другое.

Широко раскрыв глаза, я смотрела, как незнакомец выпрямился во весь огромный рост, подошел ко мне и дотронулся пальцем до моей шеи.

— Зачем она тебя сюда прислала? — прорычал он мне в ухо, и меня обдало холодом.

— О ком ты говоришь? — осторожно спросила, отвернувшись, чтобы не чувствовать на себе ледяное дыхание.

— Ты прекрасно знаешь.

— Понятия не имею! Вообще не знаю, где я.

Он ничего не ответил, лишь провел пальцами по моей шее.

Меня бросило в дрожь. А потом я заметила боковым зрением оранжевый огонь в его глазах.

— Ты боишься меня… Нет, это не она тебя прислала. Тогда кто же?

— Я не знаю, как попала сюда, — прошептала в ответ.

— Но у тебя получилось разрушить цепь силы. Как ты это сделала? — удивленно прошипел незнакомец.

Пока я молчала, решая, что ответить, рука его двинулась ниже, где под рубашкой на цепочке висел белоснежный полумесяц. Мужчина резко отдернул пальцы, будто обжегся.

— Фор?! Откуда он у тебя? И почему я не могу до него дотронуться?

— Я нашла его. Кажется, это было вчера.

— Где ты нашла его? — Он поднял черные как смоль брови.

— На Земле… — Я уставилась на мужчину с удивлением.

— На Земле? Хочешь мне сказать, что ты оттуда, из-за Грани?

— Какой Грани? Я простой человек.

— Человек?!

Я на миг зажмурилась от яркого света, что исходил от его глаз.

— Да, человек. Отпусти меня. Я, правда, ничего не знаю.

Но он не отпустил. Руки безудержно ныли от оков; пальцы посинели и начали затекать, я их уже почти не чувствовала.

— Значит ты из-за Грани... У тебя Фор... И я не могу до него дотронуться. Но он цел и вернулся. Что мне с тобой делать? — провел он пальцем по моей губе, заставив прикусить ее. — Человек…

Мужчина залился смехом так, что эхо пронеслось по помещению, повторившись вверху раскатом грома.

— Да отпусти же меня! Мне больно! — не выдержала я, когда он наконец-то остановился.

— У людей нет силы эммов. Это все Фор, он работает через тебя, будто ты — проводник.

— Сам ты проводник! Полуэлемент!

— Значит, заклятие Кителлы включает то, что я не могу дотронуться до Фора. А ты можешь. Я могу использовать его лишь через тебя, — продолжал странный незнакомец, совершенно не слушая меня. — И я не могу вернуть вторую ипостась.

— Так ты тоже не человек? — удивленно спросила его, на миг забыв о боли, что уже перешла к плечам.

— Я не человек. Точнее для тебя человек, это одна из моих форм. Мы похожи. О, великий демиург Эймара, за что?..

Он в отчаянии опустился к моим ногам, попытался вновь протянуть руку к амулету, но что-то невидимое не пускало его. Но зато он умудрился ощупать мой живот, а потом издал гортанный рык:

— Это ловушка… Я не выберусь никогда. Варитор — мир-лабиринт. Кителла забросила меня в него, считая, что я не смогу вырваться и помешать ее планам… Но она не знала, что Фор сам найдет меня.

— Значит, эта штука и виновата в том, что я здесь? — прохрипела в ответ.

— Есть лишь один способ выбраться. Фор может, но я не могу дотронуться и использовать его сам. А ты почему-то можешь. Я забросил его за Грань, чтобы он не достался Кителле, а он выбрал тебя!

— Какой кошмар! — произнесла я, понимая, что в глазах темнеет.

Незнакомец наводил ужас, который я не могла преодолеть. Когда его пальцы касались меня, становилось особенно жутко. Перед глазами вставала картина произошедшего два года назад.

— Как мне найти выход, когда она лишила меня почти всех сил? Я могу пересечь границы локаций лишь при помощи Фора…

Что он говорил потом, уже не слышала, ведь в это время в глазах окончательно потемнело, все слова слились в общий фон, дыхание сперло.

Очнулась я уже без оков, лежа на полу у стены в странном положении. Я повернулась и попыталась растереть затекшие руки.

Не поняла, я что, осталась одна? Слишком странно.

Однако кошмар еще не закончился. Через несколько секунд мужчина появился, будто и не покидал помещения.

Он сидел рядом на полу, ожидая, пока я очнусь. Если бы не эта странная обстановка и его взгляд, он мог бы показаться довольно красивым. Но я его боялась как огня и понимала: если дернусь, вновь окажусь пригвожденной к стене, чего не очень-то хотелось. Бежать все равно некуда. То, что коридоры связаны между собой и ведут обратно в зал, я уже прекрасно знала. Вновь испытывать судьбу не хотелось. Но и пребывание рядом с этим монстром тоже не прельщало.

А может, я исследовала еще не все коридоры? В каждом лабиринте есть хоть один верный путь. Или все же это сон, и он скоро закончится?

Я подождала, пока мужчина отвернется, и рванула, что было сил, в тот проход, который, кажется, еще не смотрела. В кромешной тьме рвалась в неизвестность. Коридор, как назло, оказался длиннее предыдущих.

Ноги уже не бежали — я просто шла, устав. Рассматривала стены с зеленоватым свечением. Погони не было. Я постоянно прислушивалась к звукам возможных шагов. Хотелось лечь и отключиться, но я понимала, что нельзя останавливаться.

Стены сменились более высокими, вверху просматривались окошки, напоминающие овальные бойницы. Из них шло мутно-зеленое сияние. Дотянуться до отверстий я не могла, сколько не пыталась. А потом, когда в очередной раз попробовала достать до них, вдруг ощутила на талии сильные руки и почувствовала на затылке знакомое тяжелое дыхание.

— Куда собралась? — хрипло прошептал мне в ухо сосед по «камере». — Мы с тобой еще не договорили. Хочешь опять повисеть на стене? Смотрю, тогда разговор у нас лучше клеится.

Одной рукой он держал меня за талию, другой скрутил волосы и больно оттянул их, заставив отбросить голову назад. Я уже поняла, что бороться с этим монстром бесполезно. На миг стало интересно, что он все же хотел от меня. Когда он скользнул языком по моей шее, проведя по ямочке вниз, а потом укусил за плечо, я отчаянно закричала и попыталась вырваться, но оказалась зажата в его руках, словно в тисках.

— Не ори, — раздраженно произнес он. — Я пытаюсь понять, так ли ты меня боишься, как показываешь.

— Я не боюсь тебя. Сейчас я проснусь и окажусь дома. Ты всего лишь мой кошмар, — хрипло прошептала ему в ответ.

— Врешь. Чувствую, как ты дрожишь, когда я трогаю тебя.

— А ты можешь просто не дотрагиваться? — попросила я его.

— Тогда я не смогу воспользоваться Фором, чтобы выбраться отсюда.

— А другого выхода нет? — спросила я.

— Другого в нашей ситуации — нет, — отрезал он и вдруг отпустил меня. — Это же надо, угораздило связаться с глупой девчонкой.

— Заметь, что не я тебя сюда притащила, — проговорила, отпрыгивая на безопасное расстояние. — Мне и дома неплохо было.

Я соврала, конечно же. Дома не было ничего хорошего. Но и оставаться здесь со страшным незнакомцем, пусть он и имел внешность Аполлона, как-то не хотелось.

— У меня нет иного выхода, кроме как попытаться выбраться с твоей помощью. Я должен добраться до Кителлы и узнать, какое заклятие наложено на Фор. И ты мне поможешь, хочешь этого или нет.

— Вряд ли я та, кто тебе нужен. Если эта штука твоя, я ее отдам. Но не проси меня делать то, что мне не по силам. — С этими словами я потянулась, чтобы снять находку. Цепочка легко соскользнула с шеи, а потом упала, зазвенев на полу освещенного зеленым светом коридора.

— Подними! Возьми Фор в руки! — зарычал он, будто я сделала нечто ужасное.

— Нет! — Я отпрыгнула дальше и вдруг поняла, что незнакомец может просто убить меня, если не начну вести с ним нормальный диалог.

Он вновь настиг меня, поднял обе мои руки к стене; взгляд обжег дьявольским огнем. Но сделок с дьяволом я заключать точно не намерена.

— Успокойся! Нет иного выхода, я тебе уже сказал. Если будешь делать так, как я говорю, то останешься жива, может, и вернешься за Грань, на свою примитивную Землю.

— Обещаешь? — осторожно спросила, отворачиваясь.

— Для этого будешь делать то, что я тебе говорю.

— Например?

— Например, ты сейчас поднимешь Фор и наденешь обратно на себя.

— Для этого ты должен меня отпустить. Тебе так не кажется?

— Ладно, — подозрительно быстро согласился он.

Странно, что это за штука, которая так важна для него? Может мне удастся им манипулировать? Я надела Фор обратно, затем подняла голову, вновь взглянув на странного мужчину, и моя уверенность сразу испарилась. Его красивые губы, искривленные в ухмылке, говорили о противоположном.

— Как тебя хоть зовут? — вдруг спросил он, рассматривая овальные бойницы под потолком коридора.

— Меня… Карина.

— Значит, Карина… Рина.

— Не надо только сокращать, пожалуйста, — возмутилась в ответ.

В этот момент все начало таять и постепенно исчезать. Силуэт мужчины стал полупрозрачным, а стены и зеленый свет за окном потеряли яркость. Неужели, это был всего лишь кошмарный сон? Сейчас я вернусь домой!

— Что происходит? — закричал мужчина. Эхо пронеслось по туннелю, отражаясь от стен, гладкого узорчатого пола и потолка. — Ты где?!

— Скажи мне, кто ты? — спросила на прощание, поняв, что скоро все закончится.

— Дэнмириан вом Алистер…

«Дэнмириан вом Алистер… Дэнмириан» — повторило вслед за ним эхо.

Дальнейшие слова уже не удалось расслышать, потому что все вдруг исчезло.

Я еще не успела открыть глаза, как вспомнила кошмар.

Приснится же такое! Верно, я поглотила слишком много лишней информации, да еще и переживала вчера. Странное происшествие, видимо, оставило след в моей и так расшатанной психике.

С этой мыслью дотронулась до амулета, который никуда не исчез за ночь.

Как там назвал его персонаж моего сна? Фор? Отличное названьице! Фор, так Фор. Я вдруг вспомнила и имя того, кто мучил меня полночи в лабиринте. Стало жутко от воспоминания о тех прикосновениях и панике, которую они вызывали.

Мать ушла — слышала, кто-то заехал за ней. Я давно не интересовалась ее знакомыми. Если даже кто-то приходил, то я не выходила из комнаты, либо выскальзывала незаметно, пока мама была увлечена разговором.

Из старых подруг матери в городке оставалась лишь моя крестная, тетя Тамара. Она приходила к нам четыре раза в год в строго определенные дни: на мамин День рождения, на мой, потом заявлялась вечером первого января. А затем ее не видно до самого Восьмого марта, когда она приносила стандартный набор парфюмерии и тортик в подарок. Потом сидела на кухне и жаловалась моей маме на лишние килограммы. А моя мама, сочувствуя, утверждала, что тетя Тамара шикарна для женщины ее возраста. Но я не припоминала, чтобы она была другой. Она все время пыталась меня потискать, забывая, что мне уже не пять, а почти двадцать.

Папу — единственного дорогого мне человека — я видела крайне редко. Он сам находил меня, когда приезжал в наш город по делам. Папа жил в Москве уже семь лет. Уехал, как только повторно женился, купил квартиру, оформив ипотеку. У них с новой женой двое сыновей.

Еще тогда, при разводе, мама пыталась казаться безразличной, на алименты подавать не стала и мне запретила принимать от отца подарки, которые он передавал. Мотивировала это тем, что сама неплохо справится с моим содержанием и воспитанием. Вот только терпения у нее хватило лишь на год, а потом я оказалась предоставлена самой себе.

Теперь же, когда я могла сама принимать решения, он иногда переводил мне деньги, по старой привычке тайком от мамы. Я старалась не напрягать, понимая, что ему совсем не просто с новой семьей.

Но я не вспоминала об этом утром. Я медленно ползала по дому, собираясь в универ и все еще оставаясь под впечатлением от странного сна. Пила чай, одевалась, вспоминая мрачные коридоры и Дэнмириана. Его глаза, что горели адским пламенем, тело в изорванной рубашке…

Каким же он, однако, был противным в остальном! Руки до сих пор чувствовали холодные кандалы, что держали меня распятой на стене темницы…

Я опоздала на первую пару. Понимая, что десять минут уже прошло, я спешила, перескакивая ступени. История античности была одним из любимых предметов, а преподша, от которой все стонали, нравилась мне творческим подходом и знанием дела.

Потертый паркетный пол за лето превратился в отшлифованную и покрытую лаком поверхность. И меня занесло на повороте. Не рассчитав, я полетела почти что вверх ногами. Но кто-то подхватил меня, поставив на место.

Я повернулась и вдруг увидела перед собой нашего новенького, Никиту. Вчера мне толком не удалось рассмотреть его. Да я и сама не особо стремилась с ним общаться, желая как можно быстрее смыться домой.

— Привет! — Его губы расплылись в добродушной улыбке. — Опаздывать, конечно, плохо. Но надо хоть иногда смотреть под ноги.

— Сам и смотри, — буркнула ему. — Я тут третий год учусь, вот почему ты опаздываешь, мне не понятно.

— Отца вызвали в часть. Он военный, — объяснил Никита, почесав затылок. — Машину забрали, оттуда до города пять километров.

— В «Усадьбе», что ли? — Я поняла, о какой военной части идет речь. Так назывался в народе район города на самой окраине, где действительно имелась старинная усадьба какого-то помещика. В советское время здание перешло в ведомство военной части, расположенной неподалеку, и стала клубом. Теперь же оно стояло в полузаброшенном состоянии: ремонт не планировался, а выставить на аукционе его не могли — слишком много было бумажной волокиты.

— Да, мы только на прошлой неделе переехали. А маму в больницу положили. Короче… сама понимаешь. — Никита развел руками.

— Понимаю, — произнесла я.

Было непонятно, чего я с ним вообще церемонюсь. Такой чести не удостаивался никто. Но он все-таки не дал мне упасть...

— Спасибо, кстати, что лишил меня удовольствия полежать на новом полу, — проворчала я, подходя к нужной двери. — Заходи первый.

— Ты же тут старожил. Вот ты и заходи. — Он внимательно посмотрел на меня своими серо-зелеными глазами.

— Как хочешь. — Я дернула ручку, открыв двери, — Анна Романовна, можно? — протянула, метнув злой взгляд в Никиту, что стоял в ожидании.

— Симкина, почему опаздываешь?! Сегодня прощаю, но в следующий раз такого от меня не жди. Не пущу! — пригрозила стриженая блондинка средних лет в очках.

Я вырвалась вперед и плюхнулась на стул в первом ряду. Это было отличное место, откуда я не видела других студентов. Большинство стремились сесть повыше, чтобы поспать или поиграть в игры. И пусть меня видели все, мне не приходилось ловить взглядом их ухмылки.

Никита вошел через несколько секунд, но оборона была уже пробита, да и настроение Романовне еще не успели испортить этим сентябрьским днем.

— Эй, опоздавший! — тормознула она его, когда тот уже направился по проходу назад. — Садись-ка к Симкиной. Нечего прятаться на галерке.

— Этого еще не хватало, — прошипела я, почувствовав посягательство на личное пространство. Но его сумка тут же опустилась на соседний стул, а сам Никита бесцеремонно уселся рядом.

— Надеюсь, первый и последний раз, — фыркнула я.

— Эй! Разговорчики в строю! — рявкнула вдруг грозным тоном Романовна, которой уже несколько минут не давали объяснить новую тему.

— Ага, юмор «за триста», — вновь пробурчала я, поднимая голову с ядовитой ухмылкой.

Оставшаяся часть лекции прошла быстро. Даже кошмар забылся, освободив место другим неприятным чувствам. Я старалась не обращать внимания на временного соседа, но он то и дело что-то спрашивал. А Лера с другого ряда метала разъяренные взгляды из-за того, что кто-то обратил на меня внимание.

Как только раздался спасительный звонок, я первая подорвалась с места и бросилась в коридор, куда высыпали студенты, громко галдя и обсуждая подробности прошедшего лета. Часть умчалась на перекур.

Мне делиться было нечем, да и не с кем.

Раньше у меня была подруга, Алина Боброва. Плотная светловолосая девица, обожающая вкусно поесть и громко посмеяться. Мы дружили с первых классов: ходили за ручку, провожали друг друга домой, вместе делали уроки, обсуждали по телефону знакомых и менялись одеждой.

Сейчас она тоже училась в этом университете, только на другом потоке, и жила неподалеку, на соседней улице Пушкина, но наше общение давно перешло в «привет-пока». Она всегда раздражала меня своей болтливостью, и в один прекрасный момент я поняла, что нам не по пути. Я вспомнила о ней, потому что как раз увидела. Алина и сейчас заливалась смехом на весь холл, что-то рассказывая подруге.

Я вдруг почувствовала на своем плече чью-то руку и резко повернулась.

— Смотрю, ты вообще оборзела? — Прямо передо мной стояла Лера, а сзади ее вечный хвостик, Настя Калинина.

— Что надо? — Я гордо подняла подбородок, глядя стерве прямо в глаза.

— Я тебе еще вчера сказала, что новенький мой. И чтобы ты даже не смотрела в его сторону! — язвительно произнесла она.

— Каткова, ты дура? — не выдержала я. — Зачем он мне нужен — это раз. А во-вторых, не я виновата, что он сидел рядом. 

— Вы пришли вместе. И он почти не разговаривает со мной, хотя вчера сам дал мне свой номер.

Я вдруг вспомнила о проблемах, которыми делился Никита. Про переезд и маму в больнице. Естественно, ему пока неохота ни с кем общаться, да еще с такой идиоткой, как Каткова. Не думаю, что он ей вообще нужен. Слышала, у нее парень постарше. Скорее, сработало ее чрезмерное чувство собственной важности. А ведь Никита правда был симпатичным, высоким, широкоплечим.

— Отвали, сказала! Вон он стоит. Бери! Чего ко мне привязалась?! — Я почувствовала, что уголок моей губы приподнимается от нарастающего гнева. Как же ненавижу Каткову!

Никита, фамилию которого я не запомнила, действительно стоял неподалеку, беседуя около окна с Сашкой Маркиным. Сашка что-то показывал в смартфоне, а потом они вдруг вместе заржали, а мне стало до смерти обидно за себя.

— Что ты мне сказала? — взъелась Лерка, повысив голос. — Ты как со мной разговариваешь? Ты вообще кто здесь, Симкина?! Ты никто! Поняла? Никто! Ничтожество!

На этом слове я не выдержала. Долгое время я старалась не обращать внимания и просто избегала общения с Катковой и ей подобными. Ведь еще тогда, когда я замкнулась в себе, она мгновенно почувствовала слабину и начала меня щемить. Но сегодня просто накипело.

Я набросилась на нее, как разъяренная тигрица, вцепилась в темные волосы, липкие от литра вылитого на них лака. Мы вместе покатились по паркетному полу. От неожиданной атаки Лерка оказалась внизу. Я сидела на ней, царапая ногтями лицо, она закрывала глаза руками, истошно визжа при этом.

Настя тоже пищала так, что даже стекла в холле звенели, но не вмешивалась. Парни окружили, наблюдая интересное зрелище. Никто не пытался разнять нас, но всем было любопытно, чем закончится потасовка. Кто-то, кажется, снимал происходящее на мобильный. Но я не могла остановиться, войдя в состояние аффекта.

Не знаю, чем бы это закончилось, не появись в коридоре охранник. Он растолкал локтями зевак, рванул к нам, оттащил меня за плечи от Катковой. Я пыталась лягнуть ее ногой вслед.

Пока он держал меня, я отбросила длинные спутанные волосы назад, тяжело дыша. Каткова тоже поднялась, отряхивая пыль с новенького костюма. Сейчас она напоминала шавок с пустыря, что гонялись за прохожими, тявкая и угрожая укусить.

— Что произошло? — спросил охранник, отпустив меня, когда я наконец-то перестала вырываться.

— Она меня оскорбила, — спокойно произнесла, глядя прямо на помятую Леру, которую держала за руку Настя, второй рукой поправляя той прическу.

— Я?! — смогла наконец-то вымолвить Лерка. — Да я ей слова не говорила! Спросить подошла, а она как набросится! Ненормальная!

— Так кто из вас начал?

— Она! — закричала Каткова. — Идиотка! Всю юбку помяла новую!

— Это Каринка сама набросилась. Никто ее не трогал! — вдруг встряла крашеная подруга Катковой. — Я все видела.

— Все понятно. Обе пойдете к декану, там и разбираться будете.

Прозвенел звонок, заставив любителей хлеба и зрелищ покинуть холл и разойтись по аудиториям. Ко мне вновь сел Никита, разглядывая по-другому, заинтересованно что ли. Я ничего ему не сказала, просто отвернулась.

Но на этом мои злоключения в тот день не закончились. На следующем перерыве, как только он начался, заявилась замдекана и заволокла нас с Катковой в деканат, к Пал Палычу. Тот слушал нас по очереди.

Жуть, как не хотелось оправдываться за поступок. Меня даже угрызения совести не мучили. Я так и сказала, когда Пал Палыч заставлял просить прощения у той, что меня оскорбила. Естественно, он не желал портить отношения с Юрием Катковым — бизнесменом, что являлся другом Палыча и спонсором универа, и крайней во всей истории оставили меня, пригрозив отчислить, если подобное повторится. Я знала, что так произойдет. Но в душе остался очередной осадок несправедливости.

Каткова ушла, а я осталась одна в приемной. Сидела и смотрела в окно.

За дверью шел разговор. Было слышно все, о чем говорили, даже не нужно сильно напрягать слух.

— Ума не приложу, что делать с этой девчонкой, — причитала за дверью заместитель декана, Надежда Ивановна. — Нормально учится, способности есть. Но она вообще ни с кем не общается. Ей бы к психологу...

Я действительно давно замкнулась в себе, пыталась разобраться в своих мыслях. Перестала общаться с людьми без крайней необходимости. Как не сошла с ума за все время, скрывая то, что случилось? Хранить тайну невероятно тяжело. Было время, когда я просто головой о стену билась, желая выбросить из нее воспоминания. Если бы существовала таблетка, с помощью которой стерлась бы память, выпила бы без сомнений. А так…

— Симкина! — Голос Надежды Ивановны выдернул меня из терзаний. — Я надеюсь, это первая и последняя твоя выходка в этом семестре. Иначе забираешь документы — и на выход.

— Было бы что страшное, — пожала я плечами.

Она покачала головой, потом вышла, оставив меня одну. Как раз вернулась секретарша.

Я долго училась скрывать эмоции. Знала, как отвечать на тот или иной вопрос. Посвятила этому несколько месяцев, прочитав массу литературы по психологии. Да меня можно было проверять хоть на детекторе лжи. Они бы все равно ничего не узнали.

Каткова больше не подходила, новенький не лез с разговорами. Даже Сашка Маркин молчал, не обращая на меня внимание. Надо было давно побить Каткову — она меня бесила с первого дня знакомства. Хотя я знала: придет время, и она станет наигранно вежливой, ведь наверняка понадобится выполнить за нее контрольную или помочь с курсовой. Это не за горами. Или теперь она долго не подойдет ко мне?

Она сидела надутая, держала в одной руке зеркальце, другой рукой старалась закрасить небольшую ссадину, что осталась на лице. Странно, неужели не пойдет жаловаться папочке или снимать побои? Будет мстить? Кажется, она даже не смотрела в мою сторону или не считала меня достойной внимания.

На обеденном перерыве в столовой подошла Алинка. Я окинула ее взглядом, представляя себе, сколько пирожных та успела съесть за лето. Скоро будет, как наша тетя Тамара, жаловаться всем на одиночество.

— Слушай, Карина! А здорово ты ее отделала!

— А тебе чего? — спросила я, глядя на нее в упор.

— Ничего. Просто подумала… — Алина запнулась, мотнув головой. — Как ты вообще? Даже ни разу не позвонила за лето.

— Нормально, — ответила, отвернувшись. Если бы у Алины было желание выяснить, как я поживаю, она позвонила бы сама. А так это пустые разговоры. Или то, что я ответила Лере, сыграло роль.

Каткову, как и ее папу, знал весь универ.

— Ладно, потом поговорим, — сказала Алина, ведь подошла моя очередь к кассе.

Я поспешила за пустующий столик, вновь встретившись взглядом с Никитой — виновником сегодняшнего происшествия. Послала ядовитую ухмылку, он улыбнулся в ответ, поправив лацкан пиджака.

В нем чувствовалась выправка и строгое воспитание — недаром был сыном военного. Интересно, кто его отец? Да, впрочем, какая разница...

Я вновь подняла глаза и поймала на себе его взгляд. Нет уж, завтра я не позволю ему сидеть со мной! Пусть катится назад, чтобы я его даже не видела, а то наживу еще проблем.

— Слушай, Карина, — вдруг позвал он меня, подойдя к столику.

— Чего тебе? — спросила недовольно.

— Давай я тебя провожу домой. Окей?

— Еще чего не хватало! Каткову провожай. Или ее подружку крашеную. Мне провожатые не нужны.

Но беда не приходит одна. Мама точно узнает, ведь в универе работает жена ее босса, и они общаются. Наверняка будет скандал и дома — моя мама просто так этого не оставит. Она молчала до поры до времени, но стоило ее зацепить, она тут же выходила из себя, разнося все на своем пути. Наверное, в чем-то мы с ней все же похожи.

Я вновь находилась в страшном лабиринте. Поймала себя на мысли, что даже не удивилась возвращению. Меня встретил тот же мрачный коридор с окошками-бойницами и зеленоватым туманом за ними. Стало теплее, но каменный пол, на котором сейчас светились огненные узоры, все так же отдавал прохладой, что чувствовалось в легких кожаных сандалиях.

Выдохнула с облегчением, поняв, что одна.

Я знала, что это сон, поэтому начала бить себя по щекам, щипать руку. Но ничего не изменилось. Тяжело вздохнула и направилась вперед. Кажется, там должен находиться выход, куда бежала в прошлый раз.

Вскоре уклон коридора пошел вверх. Я увидела тусклый свет, который означал, что туннель заканчивается. Зал, открывшийся передо мной, был гораздо больше предыдущего. В помещение сводились три прохода. По краям торцевой части возвышались ступени, переходя в невысокие площадки, над которыми находились окошки-бойницы, где проплывал туман. А посреди зала стояла колонна, по которой вились языки пламени.

Я обернулась, услышав леденящий душу звук. А потом почувствовала, как по моей щеке скользнули чьи-то пальцы, остановившись за ухом и приподняв волосы. Хотела отпрыгнуть в сторону, но оказалась зажатой в тисках рук, развернувших меня, и вновь увидела мужчину из кошмара.

— Где ты была? — яростно смотрел он на меня, сведя густые четко очерченные брови к переносице.

Я ощутила, что дыхание сперло от ужаса, попыталась сделать вдох, но не смогла. Воздуха не хватало, легкие свело судорогой.

Каждое прикосновение добавляло больших мучений. Я открывала рот, как рыба, выброшенная на берег; слезы выступили из глаз.

Капля упала на руку Дэнмириана. Он ослабил хватку и пристально посмотрел на меня, поняв, что сделал что-то не так.

«Он — лишь мой сон. Мираж», — думала я, не сводя с него взгляд.

— Почему ты меня боишься? — Он отпустил меня и отошел в сторону, встряхнув густой шевелюрой, длиной почти до плеч.

Я смогла сделать вдох и опустилась на пол. Между пальцами пробегали красные отблески, отражаясь от странного камня пола, закручиваясь причудливыми узорами и подсвечивая мне подушечки, будто они горели изнутри. Отдышавшись, я вспомнила про его вопрос.

— Не знаю, — прошептала я. — Это начинается, когда ты касаешься меня.

— Я пытаюсь почувствовать Фор, — ровно ответил он. — Так где ты была столько времени? У тебя нет силы. Тогда как получилось исчезнуть?

— Сколько времени? — поинтересовалась. Начало казаться, что я и не покидала этого места.

— Не знаю точно. В Вариторе время течет странно. Может, один или два тэля.

— Это сколько?

— Примерно четвертая часть суток Эймара. В Вариторе нет дня или ночи. Здесь всегда сумерки.

— Что такое Варитор? Расскажи мне! Как там тебя?

— Дэнмириан вом Алистер, — перебил он, глядя на меня свысока.

— Боюсь, не выговорю, — заключила я грустно. — Можно называть тебя как-нибудь попроще? Например, Дэн.

— До этого никто не удостаивался такой чести, — холодно бросил он в ответ, одновременно рассматривая зал.

— Почему же? — поинтересовалась я.

Персонаж из моего сновидения оказался чрезмерно наглым и надменным.

— Потому что я старший сын правящей династии Эймара, принц Кантермонский, герцог Моонтельский, владелец артефакта силы эммов…

— Угораздило меня связаться с такой титулованной особой, — изрекла я. — И чего тебя сюда вообще занесло?

Он нахмурился, полыхнул синим огнем и исчез. А потом также неожиданно появился с другой стороны центральной колонны.

— Ты все видела! Зачем спрашиваешь?

— Я видела? — искренне удивилась. — Ты имеешь в виду ту дьяволицу? Это она затащила тебя сюда?

— Кителла… Как ты ее назвала?

— Дьяволица. Страшненькая, красненькая. С перепончатыми крыльями и когтями как у дракона. Отвратительное существо.

— Ты и правда так думаешь? — Он внимательно посмотрел на меня, а потом разразился смехом. — Вообще-то, ее считают первой красоткой Ар'Магора.

— У их жителей странные представления о красоте, — заметила, радуясь, что Дэнмириан прекратил попытки дотронуться до меня.

— В ней есть свой шарм. Но при перевоплощении она может навести страху.

— Ты это о чем? Она бывает другой? — не поняла я.

Он безразлично пожал плечами и усмехнулся.

— Как и все мы. Это я временно не могу стать таким. Но когда чувствую Фор, кажется, способность к перевоплощению возвращается.

— Хочешь сказать, ты такой же? — насмешливо спросила я, но сама почувствовала, что голос дрогнул.

Дэнмириан промолчал. Лишь недовольно фыркнул, метнув синюю молнию, которая достигла потолка и рассыпалась на тысячи мелких искр, озарив своды помещения.

— Я позволю называть меня просто Дэном. Но ты должна успокоиться, иначе я перестаю чувствовать артефакт.

— Вот и спасибо, Дэн. — Я поднялась, рассматривая его. Больше не ощущала того страха, что испытала при нашей с ним встрече.

— Так как тебе удалось покинуть Варитор? — проигнорировал он мою благодарность.

— Просто проснулась, — пожала я плечами. — Это всего лишь мой сон.

— Сон? Ты хочешь сказать, что появляешься здесь во сне?

— Угу, — пробормотала я. — Скоро проснусь — и тебя не будет. Ты всего лишь плод моей фантазии. Мираж.

Ох, зря я это произнесла. Он тут же очутился рядом и прижал к колонне, осветившей мои волосы ярким огнем, который усилился при прикосновении к полупрозрачному веществу.

— Я мираж? Посмотри! Я так же реален, как и ты! — прошипел Дэн мне в ухо. — Чувствуешь меня?

Сердце вновь бешено заколотилось, но я попыталась взять себя в руки. Дэн склонился надо мной, и я услышала тяжелое дыхание у виска. Его рука потянула вверх мой подбородок. Он медленно провел указательным пальцем по верхней губе и остановился.

— Я похож на сон? — спросил он неожиданно.

— Еще как, — ответила я, увернувшись от его руки.

Второй рукой он держал меня, и я понимала, что сопротивление бесполезно. Дэн был на голову выше меня и гораздо мощнее. Его сила, как и синий огонь, исходящий из рук, пугали. Но я вспомнила, что скоро проснусь, и мне внезапно стало легче. Придется потерпеть еще немного.

Я вдруг расслабилась в его руках, и он тут же понял это.

— Вот и молодец, — похвалил он, прижавшись ко мне полуобнаженным торсом.

Между нами пробежала искра, замкнувшаяся в полумесяце на моей шее. Дэн чувствовал это. Его нос жадно вдыхал запах моих волос, рука поднялась к груди, но тут же опустилась. Он получал странное удовольствие от контакта со мной.

— Отпусти меня, прошу! — умоляла я.

— Интересно, какова твоя другая ипостась, — хрипло прошептал он, не слушая меня.

— Ты о чем? Какой облик? Я простой человек!

Он отпустил меня. Я присела на корточки, опираясь на огненную колонну. Дэн стоял, поставив ногу на ступень, и рассматривал меня. Я тоже окинула себя взглядом, чтобы удостовериться, что и правда осталась человеком.

— Хочешь сказать, люди всегда находятся в одной ипостаси? Удивительно! Как же вы живете? Хотя у нас встречаются подобные существа.

— Так и живем. И неплохо. Очень даже весело иногда, — пошутила я. — А вообще, если мы с тобой из разных миров, то как же я тебя понимаю?

— Откуда мне знать? Это странно. Возможно, влияет магия?

— Возможно, — вытянула я ноги, усевшись на пол. — И что ваше высочайшее дарование хочет от меня? Может, все-таки расскажешь, коль стал моим навязчивым сновидением?

— Мне нужно выбраться отсюда. Добраться до Кителлы. Это можно сделать лишь с использованием Фора, иначе я не смогу проникнуть в Ар'Магор или Эймар. Варитор состоит из оболочек-локаций. Мы находимся где-то в центральной части. А дальше нужно искать портал.

— И мы проникнем в следующую часть? — удивленно спросила, пытаясь понять, о чем он вообще говорит. — Так можно всю жизнь искать! Ты готов потратить на поиски несколько годков? Я как-то нет. Давай я тебе все же твой камушек отдам и уберусь восвояси, пока чего не случилось.

— Не говори ерунды! — оборвал он мою речь. — Я не могу пользоваться Фором, сама видишь. А с ним мы найдем портал гораздо быстрее. Он укажет направление выхода.

— Боже, какая вездесущая штука, твой Фор. А на вид простая безделушка.

— Мой отец почти пятьсот лет использовал Фор, но я пока не знаю всех его способностей.

— Сколько-сколько? Пятьсот? Или мне послышалось? — Я широко открыла глаза, разглядывая Дэна. — А вот тебе не дашь на вид больше тридцатника.

— Мне всего лишь сто шестьдесят три, — ухмыльнулся он.

— Обалдеть! Я столько жить не хочу. — Мне вдруг стало жаль его. — Ладно, Дэн. Коль я уже тут, пойдем искать твой портал, а то я замерзла на одном месте. Только не трогай меня руками.

— Ну наконец-то. До тебя туго доходит.

— Как есть. Могу просто проснуться — и будешь искать выход сам.

— Идем! — Он подал мне руку, подняв на ноги, наши взгляды вновь встретились. Я даже не испугалась бешеного оранжевого огонька в его глазах, позабыв о страхе.

Он действительно был привлекателен, насколько может быть красивым мужчина. К тому же, это был мужчина из моего сна, поэтому не удивительно, что он соответствовал моему вкусу. Если бы еще руки не распускал, было бы вообще шикарно. Он приподнял бровь, рассматривая наверняка глупое в тот момент выражение моего лица, а я опустила взгляд на кубики мышц, что виднелись в прорехе его рубашки.

— Слушай, Дэн, — внезапно сообразила. — А мы здесь одни?

— В этой локации, видимо, да. А дальше есть вероятность повстречать кого-либо. И не факт, что настроенного к нам положительно.

— Что, великие имперские наследники не пользуются здесь популярностью? — пошутила я.

— Боюсь, многие даже не знают о существовании Эймара, — ответил он сухо, никак не среагировав на мою колкость. — Согласно легендам, Варитор создал демиург из-за Грани, что сотворил и ваш мир. Верно, поэтому ты имеешь сюда доступ.

— Короче, я попала в ад, и нам нужно пройти все его круги.

— Не ад, а локации отражения, — поправил он меня. — Варитор находится где-то у Грани, между Эймаром и вашей примитивной Землей. Отец тоже использовал его, отправлял сюда предателей и шпионов Кителлы, чтобы они пожизненно мучились в поисках выхода.

— Странно, а что они будут тут кушать, чтобы пожизненно мучиться? — удивилась, едва поспевая за ним.

— Внутренняя энергия лабиринта дает силы. И сама же черпает их из своих пленников. Такой своеобразный круговорот энергии.

— Ну прямо-таки закон сохранения, — прокомментировала я. — Видать, демиург был чокнутым, раз придумал такое развлечение. Как мыши в лабиринте, над которыми проводят опыты. Ты уверен, что Землю создал именно он?

Дэнмириан остановился и посмотрел на меня удивленно. Верно, он еще не встречал того, кто может говорить столько глупостей подряд.

— Я не знаю. Лично не был знаком. Не задавай мне лишних вопросов.

— Куда нам идти? — спросила я, вспомнив, что мы пошли в центральный проход зала с колонной.

Теперь же мы стояли на развилке двух коридоров, абсолютно одинаковых на первый взгляд. Потолок резко стал ниже, Дэн почти касался его головой, мне же достаточно было поднять руку, чтобы достать до него. Сами же коридоры оказались довольно широкими. При желании туда мог въехать автомобиль, если бы он тут вдруг очутился.

Мой красивый кошмарик тоже не знал, куда идти дальше. Он принюхивался, чуть скривив свой рот, будто мог найти выход по запаху.

— Иди сюда! — произнес он приказным тоном.

Я решила не испытывать судьбу. Лучше сделать то, что он говорит, чем связываться с этим типом. Поэтому подошла ближе, рассматривая тьму, что ждала нас в обоих коридорах. Дэн незаметно очутился сзади, взяв меня за плечи.

— Идем сюда! — указал он в правый ход. Мы вошли туда, сделали пару шагов и остановились. Он с высоты своего роста смотрел на Фор, но ничего не происходило. — Не туда. Попробуем другой ход. Иначе придется возвращаться.

— Только не это. Мы час шагали, а ты предлагаешь идти назад?..

Хотя какая разница, где в лабиринте дожидаться времени своего пробуждения? Но, на наше счастье, в левом коридоре Фор вдруг выдал мутное белое свечение. Мы направились дальше, и артефакт освещал нам дорогу.

— Расскажи, как там, в твоем мире, — попросила я, чтобы скрасить тишину.

— В моем мире? Неужели интересно?

— Очень, — призналась, даже не солгав.

— Наша планета — единственная обитаемая в системе. Правящая династия Алистеров управляет Эймаром уже много тысячелетий. До войны наши народы жили хорошо. Вся система мира устроена так, что сословия имеют четкое разграничение. Воин всегда остается воином, а маг — магом. Есть и простые крестьяне, они живут в отдельных поселениях. Есть элита: высшие веллины — эммы, маги, жрецы, дворянство, военачальники. Остальные же подчиняются им. Правят те, кто обладает силой.

— Точно, как и у нас, — ответила я, внимательно слушая его длинный рассказ. — Только правят те, кто владеет деньгами. А как там, с технологиями, совсем туго?

— Мы против машин и прочего подобного. Все, что нам нужно, можно сделать при помощи магии: она гораздо эффективнее и затрат энергии меньше. Тем более, мы заботимся о нашей планете. Некоторые обладатели силы умудрялись посещать ваш мир. Про вашу Землю у нас есть множество легенд, хотя до встречи с тобой я был уверен, что она всего лишь вымысел.

— Обалдеть, как все просто. А что за война у вас была?

— Войну затеяли давно. Мир Ар'Магора умирает. Конечно, это произойдет не скоро, но все прекрасно знают, что планета, где проживает Кителла, медленно, но верно, с каждым годом приближается к своей звезде. Это происходит мизерными долями, но когда-нибудь придет время, и жить там станет просто невозможно. Сначала она превратится в безлюдную выжженную пустыню, а потом поглотится солнцем.

— И почему так происходит?

— У Ар'Магора был спутник с большими залежами драгоценного металла. Так вот местные маги не поделили его, а император Страурум разозлился и уничтожил его при помощи магии, разнес на кусочки, чтобы никому не достались те богатства. Тогда и нарушилась орбита планеты.

— Думала, в других мирах не знакомы с устройством планетных систем, — вспомнила я наблюдения из прочитанных книг.

— Есть и такие миры. Но Ар'Магор, как и Эймар, стоят выше по своему развитию. Есть миры, где до сих пор темные века или средневековье. Там обитают разные расы.

— Если они такие продвинутые, то почему бы просто не найти другую планету в вашей галактике и не переселиться туда? — удивленно спросила я Дэна.

— У нас нет космических кораблей, я же объяснял тебе. Для этого придется осваивать целый комплекс новых технологий. Проще использовать магию открытия порталов и проникнуть в параллельную реальность.

— Вот как? Хорошо, хоть на Землю не лезете.

— Земля не подходит нам, у нас все иначе. Пересечь Грань непросто. Не знаю, как тебе удается. Но это делает Фор. Поэтому ты и оказываешься здесь лишь во сне.

— Слава нашему демиургу! Знал, где домик строить, — обрадовано заметила я. — За границей!

— Так рассказывать дальше про войну? — спросил он, пока мы медленно, но верно шагали вперед.

— Валяй! — согласилась я.

С такими разговорами мы шли час, не меньше. Несколько раз Фор указывал дорогу, при этом еще и освещал путь. Единственное, смущало, что, когда Дэн обнимал мои плечи, его шаловливые пальцы лезли мне под рубашку, заставляя дрожать, хотя в душе я его уже не боялась.

В довершение всего мы встали перед очередной развилкой, откуда шли сразу несколько лестниц: некоторые из них взмывали вверх, маня мерцающими ступенями; другие, напротив, уходили вниз резко — идти по ним было бы опасно. Все они выходили из круглого зала, подсвеченного моргающими факелами. Я по очереди сунула нос в каждый из проемов, но так и не поняла, где проходил верный путь. Дэн тоже не спешил, рассматривал каждый проход, прищурив глаза.

— Дэ-э-эн, — протянула я. — Ты уверен, что мы не сбились с пути в прошлом зале?

— Уверен, — резко ответил он. — Артефакт не может ошибаться. Иди сюда!

Он притянул меня к себе, и я снова задрожала.

Ненавижу, когда меня трогают посторонние. Я и в реальной жизни стараюсь делать все сама в гордом одиночестве. Это одна из моих фобий. Дэн же решил преступить все мои устоявшиеся принципы. Его боялась особенно, потому что он был взрослым мужчиной. Умом понимала, что не нужна ему, и он делает это только для поиска выхода. А душа рвалась как можно дальше от него, пыталась ретироваться, убежать, улететь прочь.

Он уже понял это, но, видимо, его терпение было стальным, как и руки, что держали меня. Он ощущал мои страхи, однако делал все наоборот. Или же мои кошмары нашли отражение в моем сне?

— Вот наш коридор, — указал он на самый простой, невзрачный проход, потянув меня за собой. Я лишь успела отойти от очередной порции полученного адреналина.

Стены сами подсвечивали дорогу мерцающим голубоватым светом. Мы шли долго, спускались по ступеням, потом поднимались, и так раз двадцать пять. Ноги безумно болели, и я всю дорогу мечтала о том, что вот-вот проснусь. Но этого не происходило, и мне приходилось догонять, спотыкаться, падать в руки, которые подхватывали меня и ставили на пол.

— В следующий раз надумаешь попасть сюда — прихвати карту местности, — посоветовала я, когда мы остановились, чтобы отдышаться.

— Главное, чтобы в следующий раз мне в спутницы не досталась такая глупышка, как ты, — парировал он. — Я терплю тебя лишь потому, что по-другому не смогу найти выход.

— А если бы я встретилась тебе не в лабиринте?

— Этого бы не произошло. Вряд ли я вообще обратил бы внимание на человека.

— Так ты же тоже человек с виду!

— Я обладаю силой эммов. А ты — нет. В этом и состоит разница. Мы живем, в основном, в этом облике, лишь при необходимости мы принимаем вторую и третью ипостаси. Когда нужно применить силу, или эмоции превышают допустимые пределы.

— Есть еще и третья? — удивленно спросила я.

— Третья — это призрачная. Я при тебе несколько раз пытался ее принять, но долго не могу в ней удержаться.

— Понятно. Посмотри, где мы. Кажется, мы собираемся пойти назад! А то придется еще долго терпеть такую бестолочь, как я.

Как же он меня раздражал циничностью и высокомерием!

— Сюда! — Он потянул меня за руку, и мы продолжили путь.

Ноги заплетались, став ватными, не хотели идти, но Дэн непоколебимо направлялся вперед, не обращая внимания на мое состояние.

— Больше не могу, — прошептала, опустившись на пол.

Он обернулся, глядя на то, как я растираю ступни и икры ног.

— Ты действительно не можешь идти? — спросил быстро он. — Осталось немного, я уверен.

— Вот и иди сам, — огрызнулась я.

— Какие же вы, люди, слабые существа. Ноете постоянно.

— Было много человеческих знакомых?

— Пока ни одного, но мне тебя теперь на всю жизнь хватит. — С этими словами он легко подхватил меня, завалив на плечо.

— Эй! Ты что делаешь? — попыталась возмутиться, но никто уже не слушал. Я расслабилась и повисла, положив голову Дэну на лопатку.

— Вот портал. — Дэн вдруг сбросил меня на пол, чуть придержав, чтобы я не грохнулась с высоты его роста.

— Выход из этой локации? — тихо спросила, рассматривая то, что он мне показывал.

На вид это было силовое поле, размерами напоминающее обычную двухметровую дверь. Синее мерцание распространялось на ширину всего прямоугольника, но выглядело абсолютно плоским. Если обойти с другой стороны, можно было увидеть то же самое.

— Что теперь делать? Ты хочешь, чтобы мы прошли сквозь это? — испуганно спросила я. — Туда не пойду! Даже не проси.

— Я не пройду без тебя и Фора. Портал не пустит меня.

— Ты прям кладезь информации, ходячая инструкция по использованию артефакта и прохождению порталов. Ты же не пробовал! Откуда тебе тогда знать, кого он пустит, а кого нет?

— Это поле убьет каждого, кто сунется туда просто так, — как ни в чем ни бывало ответил Дэн.

Лучше бы он не говорил. Желание идти туда сразу же исчезло.

— Нужно сделать это вместе, — произнес Дэн после недолгих раздумий. — Ты должна чувствовать меня, а я тебя. А ты меня боишься. Испортишь переход — погибнем вдвоем.

Он обнял меня сзади, прижавшись всем телом, руки свелись вместе, пальцы переплелись воедино. Грудью он касался моих плеч.

— Неужели я настолько тебе противен? — прошипел он мне в ухо. — Могла бы просто расслабиться и получить удовольствие.

— Великое удовольствие — сгореть заживо в силовом поле, — ответила я, проигнорировав его слова.

Оправдываться не хотелось. Пришлось бы объяснять причины моего поведения. Я просто попыталась представить, что Дэна нет рядом. Но он напоминал о себе, дыша прямо в затылок.

— Прошу тебя… Я никогда никого ни о чем не просил. Расслабься и почувствуй меня. И тогда Фор проведет нас обоих.

Я закрыла глаза, потому что сияние поля портала ослепило меня. И вдруг ощутила тепло, исходящее от Дэна. Стало комфортно, и я прижалась к нему спиной, тяжело дыша.

— Вот так лучше, — прошептал он мне прямо в ухо. — Он работает! Только не думай ни о чем больше. Идем!

С этими словами мы шагнули вперед. Потом еще шаг и еще… Разноцветный калейдоскоп заставил прищуриться. Зато я была уверена, что жива, и это радовало. Внезапно краски начали блекнуть. Я и забыла, что это всего лишь сон. Сейчас все прекратится…

«Карина! Вернись!» — раздался далекий голос из пустоты, но я уже не слышала окончания фразы.

Будильник в мобильном вовсю голосил. Пора было подниматься, а я все еще ощущала тепло тела Дэна. Впервые за последнее время я поняла, что прикосновение может быть приятным.

Сон вновь навеял тоску. Проснувшись, я долго смотрела на свой кулон. Видимо, надо просто снять его — и все станет по-прежнему.

С этой мыслью я убрала амулет в шкатулку. 

Мамина знакомая так и не позвонила ей — либо просто не успела, либо еще была не в курсе дел. Мать вернулась, когда я уже засыпала.

Мама работала в частной фирме бухгалтером. Работы у нее на самом деле хватало, все остальное время она раскатывала по городу со своим новым увлечением — женатым начальником завода, на котором изготавливали железобетонные конструкции.

Я знала это, хотя она мне не рассказывала о своих приятелях. Слышала случайно разговор соседок по подъезду. Я вообще никогда не была любителем подслушивать чужие разговоры. Но говорили они слишком громко — не знали, что я в тот момент выходила из квартиры.

На улице моросил мелкий дождик, и небо затянулось серыми тучами. На солнечную погоду не было и намека. Дождь начался еще ночью, потому как все ямки двора заполнились водой. А я даже не додумалась взять зонт. Но возвращаться не хотелось, поэтому, натянув на голову капюшон, я старательно перепрыгивала лужи, смахивая капли с лица.

День пролетел быстро. Меня никто не трогал, и я ни с кем не разговаривала. И меня это очень даже устраивало, потому как слышать голосок Катковой вовсе не хотелось. А вечером началось самое противное. Моя мама заявилась домой вовремя. И сделала она это лишь потому, что жена ее шефа все же смогла ей дозвониться. И не успела я смотаться в свою комнату, как моя мать, допив чай, позвала меня:

— Карина, надо поговорить!

Мама сидела на табуретке и смотрела прямо на меня, сняв очки.

— Зачем ты побила свою одногруппницу?

Как же мне не хотелось оправдываться за вчерашний поступок!

— Она сама напросилась. Могу побить опять, мне не сложно! — ответила, отвернувшись в сторону и разглядывая цветочки на обоях.

— Ты считаешь это нормальным? — Она повысила голос, и этот тон мне совсем не понравился. Когда в нем проявлялись раздраженные нотки, я сразу просекала, что добром это не закончится.

— Да, я считаю нормальным. Она меня оскорбила, да и просто достала.

— Это не повод сразу лезть в драку. Тебе почти двадцать, а ты ведешь себя как маленький ребенок! Только семестр начался, а у меня от тебя одни проблемы! Еще и разговоров на работе будет... Хорошо, что полицию не вызвали. Представляю, как пришлось бы за тебя краснеть на суде! — крикнула она, задев за живое, и будто болезненная струна зазвучала в грудной клетке.

— Да пусть бы посадили даже. Тебе ведь все равно.

— Несносная девчонка! Ты мне всю жизнь испоганила! — крикнула мать, хлопнув дверью.

— Как же я не хочу с тобой жить! — не выдержала я.

Я и сама не понимала, почему до сих пор не уехала. Но общежитие давали лишь иногородним. Мне, как местной, оно не светило. А снимать жилье с моей стипендией нереально. Да и Каткова с остальными никуда не денутся. Вариант один — устроиться на работу и перевестись на заочную форму обучения. Но папа расстроится. А еще на первое время понадобятся деньги. Я хотела уехать уже несколько раз, но конфликты стихали, и я оставалась...

Да меня держало тут даже не это...

Хотелось крикнуть матери, что жизнь испортила не я ей, а она мне. Но от этого вряд ли что-то изменилось бы — я еще рисковала схлопотать пощечину. Я давно поклялась себе не говорить ей, что рвалось наружу в такие моменты.

Я ушла, легла, накрывшись пледом с головой, чтобы не слышать криков, которые все еще раздавались из-за дверей спальни.

В ту ночь я не видела снов. Я и не спала полночи, обдумывая, как жить дальше и стоят ли все мои мучения хоть чего-то.

Иногда казалось, что проще рассказать о тех событиях кому-либо, но понимала, что лишь усугублю ситуацию. Тогда точно не жить нормально. Так еще есть шанс все забыть и начать новую жизнь, где не будет воспоминаний и тайны, которую я скрывала.

Нужно просто уехать из города — и тогда все забудется.

Амулет так и остался в шкатулке. А я твердо решила уехать, но куда и как, соображала пока смутно. Под утро смогла уснуть. Сон был наполнен непонятными видениями, но страшного лабиринта не было и в помине.

Я проснулась от того, что входная дверь захлопнулась. Матери все равно, позавтракаю ли я, не просплю ли на учебу. Ее волновала лишь работа и репутация.

Я поспешно вытряхнула из шкафа одежду.

Джинсы, водолазка, футболка…

Кулон я тоже взяла.

Много набирать, пожалуй, не буду. Лучше ехать налегке, все равно придется вернуться за остальными вещами.

Около ближайшего банкомата задержалась, сняла наличку — последнее, что оставалось на карте.

До вокзала шагала медленно, оглядываясь по сторонам, будто кто-то мог остановить меня. На часах было полдевятого, когда я увидела желтое здание, как ядовитое бельмо, выделяющееся на фоне серых пятиэтажек.

Отсюда не шел ни один прямой поезд в Москву.

Я твердо решила поехать к папе. Возможно, я смогу убедить его дать мне денег в долг на время. Верну, когда все уладится. Но для этого нужно поговорить с ним с глазу на глаз, лично. Тет-а-тет его легче убедить в правдивости моих слов, тем более, он не понаслышке знает тяжелый характер бывшей жены.

Четыре ветви железнодорожных путей лежали передо мной как бесконечные линии жизни. То и дело мимо пробегали работники железки, дворник с метлой недоверчиво косился на курящих около скамейки парней с большими рюкзаками, голуби подбирали семечки, которые кто-то успел рассыпать на перроне. Турникетов не было. До областного центра около часа пути, там придется думать, что делать дальше.

Поезд пришел скоро. Я запрыгнула в вагон, пробираясь между деревянными скамейками в середину. Минут через пятнадцать после того, как поезд тронулся с места, я услышала скрипучий голос женщины-контролера.

Я потянулась к рюкзаку, чтобы достать кошелек. Но не нашла его ни в основном отделении, ни в боковых карманах. Я обшарила все, как вдруг поняла, что забыла его у банкомата вместе с деньгами, которые сняла.

Вот же растяпа!

Два парня, что стояли на перроне, находились тут же, о чем-то оживленно беседуя. Я прижалась спиной к огромному рюкзаку.

Контролер подошла быстро. От безысходности я повернулась к парням, которые стояли позади. Один из них, белобрысый, напоминал чем-то нашего Маркина. Лицо другого показалось более адекватным.

— Какие-то проблемы, чика? — спросил второй, рассматривая меня.

— Да, просто… — Я запнулась, задумавшись, стоило ли просить их о чем-то. — Я потеряла кошелек.

Белобрысый перекинулся со вторым вопросительным взглядом.

— Да ладно, я заплачу, — вдруг отозвался первый. — Не убудет.

— Спасибо… — прошептала в ответ.

Парень достал мелочь и отсыпал проходящей мимо контролерше.

— Далеко едешь? — спросил первый, блондин.

Отчитываться перед незнакомцами не хотелось, но благодарность за то, что меня выручили, взяла верх, поэтому я ответила на его вопрос:

— В Москву.

Я тут же запнулась, поняв, что до Москвы добираться уже не на что. Тут хоть бы домой обратно доехать.

— Знаем, зачем вы туда едете. Потом каждая вторая на трассе стоит и дальнобойщиков обслуживает, — проворчал он в ответ.

— Да ладно, нормальная девка, — вступился первый, что повыше. — Мы тоже в Москву валим. Новую ветку метро строим. Вахта: две недели там, две дома. Так ты с нами?

— Я не с вами, — пояснила я.

— Меня Витька зовут, — представился белобрысый, не слушая меня. — А это Вадик. У нас, правда, тоже денег в обрез, но сейчас приедем, чего-нибудь придумаем.

— Карина, — сказала, отвернувшись к окну.

Мысли путались. Я не особо доверяла этим парням. А с другой стороны хотелось верить, что мир не без добрых людей. Может, я доеду вместе с ними. Главное, ведь, до папы добраться… Хотя...

— Выходим! — прервал мои размышления Вадик.

— Угу, — пробормотала, подхватывая свой рюкзак. Вадик помог мне забросить его на плечо, сам взял баул.

Мы вышли на знакомой станции, где я бывала не раз. Но сегодня все казалось иным, будто веяло запахом новой жизни и свободы. Сели на выступающий фундамент здания вокзала, отделанный черным пыльным мрамором. Виктор достал сигареты.

— Будешь? — предложил и мне.

— Не курю.

— Ну как знаешь. Что с тобой делать будем? Денег надо раздобыть. У нас все под счет. Да и выпить в дорогу взять не помешает. Поможешь нам.

Он наклонился к Вадиму, что-то шепча на ухо, потом они переглянулись.

— Какой из меня помощник?

— Да тебе ничего делать и не надо. Смотри! — указал он на бабку, продающую рядом пирожки и воду.

Старушка в темном платке, из-под которого выбивались седые волосы, громко зазывала покупателей, рекламируя на все лады свой супер-товар, только выпеченный в печи и приготовленный из найсвежайших продуктов. Причем делала она это так убедительно, что, если бы я ни разу их не пробовала, возможно, поверила бы в искренность слов. Ее полные красные щеки забавно раздувались при каждом крике, будто воздушные шарики.

— Покупайте пирожки! Не проходите мимо! — орала она. — Не проходите мимо! Пирожки в дорогу! Беляши!

На миг она куда-то исчезла, а потом вынырнула вновь с другой стороны перрона.

— Наш поезд через два часа, время еще есть, — сообщил только что вернувшийся из здания Вадим.

— Нормально. Проходящий?

— Да, из Краснодара.

— Пойдет. Так что, хочешь заработать себе на билет? — спросил меня Виктор.

— А как?

— Видишь, бабка деньги в карман сумки прячет?

— Ну и?.. — не понимала я.

— Подойдешь, будешь отвлекать. Сочиняй, чего угодно, хочешь про потерянные телефоны, хочешь — дорогу спрашивай. Главное, чтобы она от своей сумки отошла. А дальше мы сами.

— Зачем же так? Это ведь неправильно, — тихо спросила я, поняв, чего они задумали.

— А разве можно покупателей обманывать? Ты знаешь, что она в пирожки кладет? Их жрать невозможно! По три дня потом греет, о них уже зубы можно сломать. Да еще и налоги не платит.

Для меня это не являлось весомым аргументом. Но и становиться подельницей не хотелось.

— Это все заманчиво. Но я, пожалуй, откажусь.

— Как знаешь. Тогда за вещами присмотри, — ткнул меня в бок пальцем Виктор, и оба удалились.

Денис

День не задался с самого утра. Да и как можно было назвать его нормальным, если телефон не умолкал, в машине пришлось перед работой менять ремень ГРМ? Ладно, если бы еще не на личной ездил.

Голова болела, сигареты уже не лезли. Почему-то вчера долго не мог уснуть, все смотрел в потолок, а в голову пробирались всякие мысли. Я не знал, что сделал не так. Не мог найти объяснение своему состоянию.

Теперь даже кофе не помогал расслабиться.

Возможно, все дело в моей работе. Давно пора уволиться и начать нормальную жизнь. Так нет же, бегу, лечу куда-то. Протоколы, допросы, поездки... Хотя подполковник Кравцов мною доволен.

С зарплатой следователя можно ноги протянуть, но проблема вовсе не в этом. Мне и правда нравится моя сумасшедшая работа. Я о ней с детства мечтал, как будто всю жизнь знал, что это моя судьба. Но понял это лишь после случая, когда на моих глазах мать едва не прирезал грабитель.

Тогда обошлось. Она отдала ему все, что у нее было: кошелек с месячной зарплатой, золотые кольца. Потом мама сидела и рыдала беззвучно, но мне не жаловалась. Как мы выжили в тот месяц осталось для меня загадкой. А отца уже тогда полгода как след простыл.

Опять нужно было ехать в район. Не очень-то я любил это делать. Постоянно приходилось мотаться туда-сюда, иногда дважды в день. Вот и сегодня я только вернулся, а теперь снова нужно в местное отделение.

Чувствую, поездка затянется надолго. Может действительно, взять да написать рапорт? Перспектива есть и довольно неплохая, вот только уезжать не хочется, хотя засиживаться в провинции — тоже не мое.

Что-то держит меня здесь, гложет и мешает покинуть это место. Сам не пойму, почему я тут настолько задержался.

Телефонный звонок отвлек меня от мыслей. Это моя бывшая, Аня, расстались месяц назад, но она все не унимается и звонит, будто что-то изменится.

— Да… я слушаю.

— Денис, как дела? — Приторный голос в телефоне.

Повернул в сторону железнодорожного вокзала. Сейчас выскочу на кольцо, там до места уже рукой подать.

— Нормально. Тебе что-то нужно? — ответил напряженно. Не очень хотелось с ней общаться. Не надо было вообще брать трубку.

— Может, мы встретимся?

— Ты сама ушла, — ответил ей, но прекрасно понимал, почему так вышло.

На ее месте ушла бы любая, если бы ей уделялось столько времени.

— Денис… — небольшая пауза. — Я люблю тебя.

— Боюсь, что не взаимно.

— Может, дашь нам второй шанс?

— Ань, если звонишь только ради этого — не теряй время зря…

Это не единичный случай. Я не влюблялся серьезно ни разу в жизни. Всегда предпочитал «одноразовые» отношения, без всяких на то обязательств. Были пару девушек, которые задерживались на месяц или два, но это, скорее, исключение из правил, как и Анна.

Сам не знаю, что мне надо в этой жизни. Все друзья и бывшие однокурсники уже давно женились, некоторые даже детьми обзавелись, а я, в свои двадцать восемь, все еще холостяк. Работа зачастую заменяет мне женщин, хотя не могу сказать, что я их не люблю. Просто не те встречаются, а я не знаю, кого хочу видеть рядом с собой.

Бросил телефон на сиденье. Посмотрел, где припарковаться. Машину поставить здесь, как всегда, негде. Но все-таки нашел свободное место.

Опять собрался дождь. По асфальту, покрытому вчерашними лужами, стелился чуть заметный туман, но тепло еще держалось в воздухе. Но вот солнце наконец показалось из-за быстро бегущих облаков, ослепив меня. И небо стало ярко-голубым, будто лето вернулось снова. В бардачке лежали темные очки. Хотя предпочитаю смотреть людям в глаза — они тогда быстрее теряются.

До дверей опорки ровно шесть ступеней — три секунды ходьбы. Я уже бывал здесь не раз, но сегодняшнего дежурного не знал.

Нужно было забрать у него документы, которые оставил перед командировкой Кравцов. Еще одна поездка — и можно выспаться дома под звук телевизора.

Я надеялся, что история с бессонницей сегодня не повторится.

***

Очередной поезд двинулся, гремя составом. Бабулька успокоилась — поняла, что пока покупателей не будет. Под шум колес отходящего поезда Вадим подошел к ней, тронув за плечо, и принялся что-то говорить. Я заметила, как Виктор уже направляется к своему другу.

Я повернулась, рассматривая пути, как вдруг услышала истошный крик:

— Людечки! Обокрали! Держите воров!

Бабулька оказалась не такой уж обессиленной. Она мчалась, размахивая баулом и поднимая шум на всю площадку. Прохожие шарахались в стороны; некоторые смотрели ей вслед, не понимая, что происходит.

Но откуда-то вынырнул наряд полиции. Один полицейский схватил Вадима, второй уже вел, пристегнув к себе наручниками, громко возмущающегося Витьку.

— Эти? — спросил полицейский не смолкающую бабку.

— Эти, сынок! И девка с ними! — Она вдруг указала на меня.

— Не с ними! — возмутилась я. — Я просто за вещами смотрела.

Полицейские подошли ко мне. Бабулька следовала за ними. Меня схватили за руку, и я даже пискнуть не успела.

— Видала, как шушукались. Да и приехали они вместе. Это же надо, последние три тыщи достали! Ироды! — закричала она, надрывая голос.

— Ладно, сейчас пойдем в участок, там разберемся, кто чего украл. Идем!

— А как же?.. — бабка показала на баул с пирожками.

— Это с собой. Или заявление писать не будем?

Бабка засомневалась, что-то бубня себе под нос. Три тысячи для нее, конечно, были большой суммой, но и уходить она не желала. Я же увидела, как из кармана Виктора выпали деньги и полетели по тротуарной плитке, подгоняемые ветерком.

— А вон то не ваши деньги? — спросил он, указывая на купюры свободной от наручников рукой.

Бабка от волнения даже бросила котомку, побежав как молодуха за ними.

— Мои! Мои родимые!

— Так что, мы свободны, сержант? — спросил Вадик полицейского, что держал их.

— Пройдем в участок. Проверим вас по базе, — засомневавшись, произнес старший. — Если все нормально — отпустим. Через сколько ваш поезд?

— Через полтора часа, — ответил Виктор. — Да все у нас чисто. Можете проверять.

— А девчонку куда? — спросил тот, который держал меня за руку.

— С собой.

Он толкнул в спину, и мне пришлось плестись с ними, прихватив рюкзак.

Здание полиции располагалось через дорогу. Мы поднялись по ступенькам, прошли по коридору, пару раз свернули, затем нас втолкнули в большую комнату, в углу которой находилась клетка.

Я видела такие по телевизору в бесконечных сериалах, но лично попала в подобное помещение впервые.

В клетке стояла лишь одна лавочка, а в самом кабинете по краю располагались откидные деревянные стульчики в ряд. В другом конце комнаты — стол. За ним важно восседал усатый мужчина в форме.

— Иваныч, принимай! Надо их проверить! — произнес молодой сержант, что привел нас.

— Давай туда! — усатый бросил ключи от клетки, и через минуту возмущающихся парней затолкали за решетку, поставив рюкзаки в углу кабинета.

— Девчонку оставь, не сбежит, — проворчал он, одновременно сетуя на недопитый чай. — Чего натворили?

— Митрофановну обчистить хотели. Что пирожками на вокзале торгует.

— Ее обчистишь! Она сама кого угодно облапошит, — буркнул он в ответ. — Ладно, оставляй! Сейчас глянем, что за фрукты приплыли.

— Здравия желаю! — С этими словами молодой сержант покинул помещение, а усатый уставился на нас с недовольным видом.

Я ерзала на неудобном стуле, пытаясь пристроить ногу на ногу, но с высотой сиденья это было сложно сделать. А еще разболелась спина. В данный момент я понимала, что папе все-таки придется позвонить, но телефон лежал в рюкзаке в выключенном состоянии.

Усатый полицейский медленно нажал кнопку, включая свой допотопный компьютер. Агрегат издал протяжный скрип.

— Документы есть? — протянул он, глядя на парней.

Вадик вытащил из-за пазухи паспорт и подал его через решетку, второй сделал то же самое.

— Сейчас посмотрим, кто такие…

— Смотри быстрее, командир. На поезд опоздаем, реально.

Усатый полез в свой компьютер, практически уткнул нос в монитор, что-то бубня. Но в этот момент в коридоре раздались ровные шаги, и в кабинет без стука вошел молодой высокий мужчина.

На темные короткие волосы были подняты солнечные очки, глаза прищурены, губы чуть заметно улыбались. В левой руке он держал кожаную папку для документов, в правой ключи от машины, которые ловко перебрасывал через палец. Глаза сверкали, шаги были ровными и четкими. Одет он был по гражданке — в синие джинсы и черную рубашку.

Его взгляд на секунду остановился на мне.

Не знаю, что произошло со мной в тот момент, но сердце застучало сильнее. Кажется, где-то я прежде видела этого типа...

Он отвел от меня глаза, а потом обратился к усатому:

— Майор Телегин? Вам тут для меня документики передавал подполковник Кравцов.

— Стучаться не пробовали? — произнес в усы наш новый знакомый. — А вы кто?

— Капитан Ветров, уголовный розыск. — Мужчина достал удостоверение и ткнул усатому майору Телегину прямо под нос, невзирая на ранг.

Лицо его казалось знакомым. Но я не помнила, при каких обстоятельствах мы с ним встречались. Внезапно капитан повернулся, пристально рассматривая меня, и я поспешно отвела глаза. Телегин наклонился, открывал сейф, а я вновь поймала на себе взгляд вошедшего.

— А это кто? — вдруг спросил молодой капитан, указывая на меня.

— На вокзале задержал наряд, пытались бабу одну обчистить эти трое.

Я замерла, осознав, что влипла хуже, чем мне показалось сразу.

Я внезапно поняла, что ничего хорошего этот день уже не предвещает.

— Я знаю эту девушку! — уверенно произнес Ветров. — Расследовал одно дело на районе.

Я подняла голову от неожиданности и удивленно посмотрела на него.

— Куда собиралась? — уточнил усатый.

— В… Москву. Отец там живет.

— А с этими чего связалась? — Он махнул рукой в сторону незадачливых парней.

— Ехали вместе просто… Я кошелек потеряла утром...

Я начала рассказывать, как было на самом деле, умолчав о моменте кражи, чтобы не подставлять парней.

— Понятно, — прервал меня молодой капитан. — Сергей Иваныч, я заберу ее, домой подброшу. Все равно мне в ту сторону. А то будет шататься без денег.

— Я не… — попыталась возмутиться.

— И даже спрашивать не буду. Идем! — Его тон был резок, и я поняла, что лучше не спорить.

Я поднялась, схватила свой рюкзак, прижав к себе.

— Всего доброго, — кивнул он Телегину и вывел меня за руку в коридор.

Я вздохнула с облегчением. В Москву, конечно же, не попаду, но хоть здесь пронесло. Интересно, кто же такой этот Ветров? Неужели так и не вспомню?

Мы вышли на улицу и прошли к площадке, где я увидела припаркованный серебристый внедорожник. Ветров нажал кнопку, и автомобиль пропищал сигнал приветствия.

— Присаживайся, — по-джентльменски открыл он двери, сам уселся за руль, и машина медленно тронулась.

Денис

В дежурке, помимо майора, зевающего за столом, сидели трое. Двое парней-гастарбайтеров, на стуле сбоку девушка в синих джинсах.

— Майор Телегин? Вам тут для меня документики передавал подполковник Кравцов.

— Стучаться не пробовали? — пробубнил Телегин себе под нос.

— Капитан Ветров, уголовный розыск, — представился я.

Понимал, что одет по гражданке, но форму я надевал лишь по крайней необходимости. На моей должности это было вовсе не обязательно, а зачастую мешало расследованию. Лучше привлекать меньше внимания. Показал удостоверение. Повернулся к девчонке.

Черт возьми, это же она! Та самая, о ком я часто думаю!

Сколько ни пытался выбросить ее из головы — все впустую.

А она здорово изменилась, похорошела. Вид растерянный. Сразу понятно — что-то произошло.

Не смотреть! Отвернись же от нее!

Она не помнила меня, сразу видно. О чем-то задумалась, взгляд устремился в окно...

— А это кто? — спросил майора, указав на честную компанию.

— На вокзале задержал наряд, пытались бабу одну обчистить эти трое.

Она смотрела так же невинно, как это было и в момент нашего знакомства.

Пропустил большую часть информации мимо ушей. Понятно, что случилось. Поругалась с матерью, решила уехать.

Странно, что она до сих пор этого не сделала.

Карина… я отлично знал, как зовут девицу. Это имя запомнил навсегда.

Нужно забирать ее отсюда, пока не случилось чего. Кто знает, что за компания с ней…

***

Ехали долго. Я молча смотрела в окно. Чуть пожелтевшие деревья вдоль трассы пролетали мимо. Ветров расслабленно держал руль одной рукой, второй нажимал кнопки магнитолы. То и дело он поворачивался, чтобы посмотреть на меня, я же отворачивалась.

— А ты меня не помнишь? — внезапно обратился он ко мне.

— Нет. А должна? — удивленно спросила я.

— Я был у вас дома в позапрошлом году, когда пропал без вести знакомый твоей матери, Зорин. Я запомнил тебя…

Что-то екнуло в груди, но я постаралась сразу же взять себя в руки, чтобы не выдать эмоции. Это же надо… первый человек, кто напомнил о том уроде, с которым были связаны самые худшие воспоминания в жизни. То, о чем старательно пыталась не вспоминать, просто стереть из памяти.

А этот капитан, значит, и есть тот самый следователь, который приходил к нам, долго беседовал с мамой, потом со мной.

Он ничего не заподозрил, ведь я тщательно подготовилась к его визиту. Это же надо, снова встретить его вот так, по глупости!

— Я вас не помню, — повторила, отвернувшись.

Но он не унимался:

— У тебя что-то случилось?

— Просто к папе ехала, — заявила, стараясь не смотреть на Ветрова.

— Как же ты собиралась ехать дальше, без денег?

Это был настоящий допрос с пристрастием. Ветров начал выпытывать все по порядку. Буквально за час ему удалось выудить из меня информацию по поводу обстановки дома, про драку с Катковой и визит к декану, про постоянные наезды со стороны моей мамы. Даже о том, что я читаю, мы умудрились с ним поговорить.

В душе я молилась, чтобы он не начал разговор про Олега Зорина. Эта тема была для меня запретной, и не знаю, как бы стала выкручиваться, вспомни он тот случай. Но все обошлось.

— Знаешь, Карина, — сказал он после того, как мы исчерпали все темы. — Я не могу оставить тебя в такой ситуации, а то опять куда-нибудь влипнешь. Но мне надо по делам. Покатаешься со мной. Потом я отвезу тебя домой. 

Он не спрашивал. Просто констатировал факт.

Часы на панели его автомобиля показывали три. В принципе, сегодня уже все равно никуда не нужно...

— Держи, кстати. Вдруг что-то понадобится, — протянул он свою визитку, а я быстро прочла, что там написано.

Ветров Денис Андреевич. Красиво звучит. Не то, что у меня.

Я спрятала визитку в карман.

Время прошло быстро.

Я полагала, что придется ждать следователя в машине, пока он будет решать свои проблемы. Но он не оставлял меня одну ни на минуту.

Пришлось таскаться за Денисом Андреевичем по коридорам местного управления полиции, но оказалось, это совсем не скучно. Я столько нового услышала, что просто глаза на лоб полезли от такого разнообразия происшествий в городе. Никогда бы не подумала, что такое вообще может происходить у нас.

Хотя кому, как не мне, про это думать?..

Он не отпускал меня ни на шаг. И я постоянно ловила на себе его пристальный взгляд., от которого по спине бежали мурашки.

Лишь в полседьмого вечера мы добрались до моего дома.

Увидев меня, мама приняла позу хищника перед нападением.

— Тебя не было на учебе! Мне уже сказали. Ты что, решила...

Что я решила, так и не узнала. Потому как в этот момент на пороге показался Денис.

— Марина Степановна, капитан уголовного розыска Ветров. Мы уже встречались. Разрешите войти и поговорить?

Тон мамы сразу же сменился, на лице отразилась наигранная улыбка.

Я воспользовалась шансом и бросилась в спальню.

Ветров пошел с мамой на кухню. Я была уже в постели, слушая обрывки фраз, доносящихся с кухни. Похоже, мама еще варила ему кофе. А он задавал какие-то вопросы, но разговор шел не обо мне.

Внезапно стало жаль симпатичного капитана Дениса Ветрова. Незавидная работка. Целый день промотался. А ведь ему еще ехать обратно за рулем — это займет не меньше часа. Скоро стемнеет, и он будет совсем один на трассе...

Я вдруг сообразила, что в страшном лабиринте моего сна, в непонятной локации находится человек с созвучным именем. Он там совсем один и нуждается в моей помощи…