Неуловимая невеста лорда и канцлера

— Не артачься, дочь. Я уже подписал брачный договор. Ты станешь женой лорда Храминга, — равнодушно роняет отец, не отрывая задумчивого взгляда от бокала с рубиновым вином в своей руке.

Сначала мне кажется, что я ослышалась. Потом смысл его фразы доходит оглушительным ударом по голове.  И я стою посреди библиотеки, совершенно потерянная в пространстве, ощущая, как пол уходит из-под ног.

— Что? — вырывается у меня, и голос предательски дрожит от возмущения и ужаса. — Уже подписал? — срывается у меня голос. 

Лорд Храминг. Неприятный, отталкивающий  образ всплывает в сознании: холодные, рыбьи глаза, влажные ладони, которыми он пытался удержать мою руку, когда целовал ее в прошлый свой визит к нам и тяжёлый запах дорогих духов, не способный скрыть его гнилой запах. 

Ему под семьдесят. Конечно, как маг, он не выглядит на эти годы и проживет вдвое больше обычных людей, но…  

Мне — всего девятнадцать. Огромная разница и огромное отвращение к этому странному выбору родителей. Отец точно в своем уме? Может этот Храминг околдовал его.

Я с надеждой смотрю на маму, но ее взгляд такой же непреклонный и решительный, как у отца.

— Эльга, как ты можешь так себя вести? Ты ведь знаешь наше положение! — визгливо напоминает она, вскакивая с кресла.

 Её лицо, обычно тщательно напудренное и бесстрастное, искажено гримасой раздражения. 

— Лорд Храминг берет тебя в жены даже без приданого! Это же дар судьбы! —  уже угрожает мама, надвигаясь на меня.

Ее бездушные резкие слова обжигают, как пощечина. 

Наше положение… Но почему я должна расплачиваться за ошибки своих родных? Почему я одна?  Это ведь результат их же безрассудства. 

Сначала Кири, моя младшая сестра, забеременела от какого-то проходимца-офицера, а родители чтобы скрыть позор и поскорее выдать её замуж, переписали на неё наш родовой дом — единственное, что ещё имело хоть какую-то ценность. 

Так мама рассчитывала уломать того мерзавца взять Кири в жены. Расчет сработал. Теперь счастливая Кирия готовится к свадьбе, а мой отец на радостях сел играть с будущим зятем в карты и проиграл ему остатки наших сбережений.

Об этом я узнала только что, вернувшись домой из академии на выходные.

И вот теперь я одна должна расплачиваться за все их ошибки. Выйдя замуж за мерзкого Храминга. Именно он обещал отцу  помочь закрыть его долги и разобраться с остальными расписками.

Лорд Храминг держал известную адвокатскую контору и имел солидный доход. Для кого-то, возможно, он и был бы весьма выгодной партией, но только не для меня!

Ведь, помимо всего прочего, отец обещал ему мой дар!

Не знаю зачем он лорду, но мне уже было озвучено это его требование. Магический дар он заберет в первую брачную ночь. Меня невольно затошнило от нового приступа омерзения… 

Но родителям было очевидно наплевать. Кроме счастья Кири их сейчас ничто не волновало.

— Я не выйду за него замуж, — сквозь злые слезы отвечаю я, сжимая кулаки. — Я учусь в академии. У меня есть хороший потенциал! Так все преподаватели говорят! Я не могу всё бросить! Пусть Кири за него выходит, раз лорду вдруг так потребовалась жена.

— Ты в своем уме? Какая учеба, Эльга? — фыркает отец, наливая себе ещё вина. 

Его равнодушие почему-то  ранит больнее, чем мамины истерики. 

— Твои жалкие фокусы никому не нужны, дочь. Ты должна, наконец, подумать о семье. Ты старшая. Мы вырастили тебя. Это твой долг теперь — позаботиться о родителях и младшей сестре, — с пафосом заявляет он.

— Но ведь есть другие пути! Я готова помогать. Мы выплатим тот долг, но чуть позже. Я могу отдавать вам не половину, а всю стипендию, подрабатывать транскрипцией свитков…

— Хватит! — резко обрывает меня мать. — Я всегда знала, что ты жуткая эгоистка, Эльга! Думаешь только о себе и своей прихоти! А мы на краю пропасти!

Дверь в библиотеку со скрипом открывается, и на пороге появляется Кири. Она уже освоила роль несчастной жертвы до совершенства: глаза полны слез, дрожащие ладони сложены на едва заметном ещё животике. Её белокурые локоны обрамляют бледное личико. Слабая и невинная…

Младшая сестра, которую я обязана была всегда защищать и заботиться о ней. С самого детства мне это твердили, чуть ли не каждый день. Ты должна, Эльга. Ты старшая.

Но разница у нас с Кири всего один год!

— Я всё слышала, — тихим надтреснутым  шепотом произносит она. — Эльга, пожалуйста... Подумай о моём малыше. Разве ты не хочешь быть доброй тётей для своего племянника? Ему нужна респектабельная семья, а не жизнь в нищете и позоре.

Я смотрю на неё и вижу не сестру, а актрису, играющую свою главную роль. Она знает, как давить на жалость. Всегда знала и всегда этим пользовалась.

— Я хочу тебе помочь, Кири, но не такой ценой! — пытаюсь я возразить. — Продать себя в брак с этим... этим… Неужели тебе хочется от меня именно такой жертвы?

— Так значит, ты отказываешься нам помочь? — перебивает она, и её голос становится таким же визгливым как у мамы. — Ты хочешь, чтобы мой ребёнок родился изгоем? Чтобы я осталась на улице? Я твоя сестра!

С этими словами она издает душераздирающий стон, подносит руку ко лбу и картинно, медленно, как в плохой театральной постановке, опускается на пол. Её платье живописно расползается по ковру.

— Кирия! Дочка! — взвизгивает мать, бросаясь к ней. — Что ты с ней сделала! — кидает она мне обвиняющий взгляд, полный упрека.

Отец тяжело вздыхает и отставляет бокал.

— Всё решено, Эльга. Договор подписан. Ты выйдешь за лорда Храминга, когда он назначит свадьбу. Твои мечты о карьере мага — просто детские фантазии. Мы потакали им, пока была такая возможность. Пора стать взрослой и выполнить свой долг ради семьи.

Я стою, буквально парализованная всей этой ситуацией и их поведением. Смотрю на эту сцену будто со стороны, как на плохой дешевый спектакль. 

Вот  сестра, лежащая в искусственном обмороке, мать, рыдающая над ней, и отец, буравящий меня холодным, тяжелым взглядом. В груди разливается ледяное ожесточение. Они  видят во мне только должницу, которая должна принести себя в жертву их интересам.

Жертва? Возможно. Но у меня ещё есть время. Храминг, по всей видимости, еще не назначил точную дату свадьбы. А я не намерена принимать свою судьбу так же покорно, как они хотят от меня.

Раз родные отвернулись, то я буду действовать сама.

Не говоря ни слова, я разворачиваюсь и выхожу из библиотеки, плотно прикрыв за собой дверь. За спиной я слышу причитания матери. 

— Бедная моя девочка, что с тобой сделала эта жестокая Эльга…

Но их голоса уже кажутся далёкими и какими-то чужими. В ушах же звенит только одна мысль, ясная и чёткая, как магическое заклинание. 

Я не буду его женой. Не отдам свой дар. Я должна помешать этому.

Я захлопнула дверь своей комнаты, прислонилась к прохладному дереву и обреченно закрыла глаза, пытаясь заглушить гул в ушах. 

Вот и узнала новости, Эль. Хоть совсем в академию перебирайся, чтобы дома не бывать. Я с тоской оглядела свою любимую комнату. Мой единственный островок спокойствия в этом безумном доме. Был…

А сейчас и на него покушались, пытаясь вышвырнуть меня прямиком в объятия того… монстра.

Слова отца все еще  жгли мозг.  Ты станешь женой лорда Храминга… Договор подписан… Мы вырастили тебя. Это твой долг.

Долг.

Слово-петля. Слово-кандалы.

Сколько себя помню, я всегда была почему-то должна. Должна, как старшая сестра, теперь как дочь.

Должна, должна, должна…

Я оттолкнулась от двери и подошла к окну, бездумно глядя на темнеющий сад за ним. 

Да, они вырастили меня. Кормили, одевали, обували, дали образование. 

Но разве любовь должна быть такой холодной, расчетливой, условной? 

Горькая волна воспоминаний накатила на меня, смывая последние остатки надежды на то, что родители смягчатся и передумают.

Нет, они будут стоять на своем. Никогда они не занимали мою сторону. Я всегда была крайней, всегда отвечала за себя и за сестру потом. Словно… приемыш.

Помню, как в семь лет я сломала нашу самую красивую куклу, неуклюже пытаясь оживить ее с помощью подсмотренного в книге магического жеста. 

Кири, которой тогда было шесть, тут же побежала с жалобой к маме. Меня отчитали за «колдовское уродство» и поставили в угол, а Кири в утешение купили новую, еще более нарядную игрушку. 

И так было всегда. Ее платье – всегда из самого дорогого бархата, мое – перешитое из маминого старого. Ее дни рождения – пышные приемы, мои – скромные чаепития. Ее слезы – трагедия вселенского масштаба, мои – недостойное старшей дочери поведение.

Почему так? Я тогда не задумывалась. Для меня мир был таким и другого я не знала. Мне казалось это правильным и я не задавала вопросов.

Лишь потом постепенно осознала, что так не должно было быть. Что это несправедливо.

А вот Кири очень быстро сообразила, как работает эта система. И она научилась мастерски подставлять меня: разбивала вазу – виновата Эльга, потому что не досмотрела. Получала выговор от учителя – потому что Эльга не помогла с уроками. Она всегда была любимой дочерью, а я – неуклюжим, слишком серьезным и странным ребенком, который вечно портил всем настроение своими фокусами.

И вот итог. Ее ветреность, ее необдуманная связь с первым встречным офицером, ее беременность – все это привело семью на грань разорения и позора. 

Но ее никто не винит! Ее выдают замуж, ей отписали наш дом, ее будущего ребенка будут обожать. А я? Я должна расплатиться за все. Своим будущим. Своим телом. Своим даром.

Магия… Моя единственная отрада, моя страсть и моя надежда на свободу. Я ведь пробилась в академию сама, против их воли, сдав экзамены тайком. 

И я уже на третьем курсе! Мои наставники меня хвалят. Каждый год я показывала родным похвальный лист по итогам сданных итоговых испытаний.

Но даже это не помогло мне получить хотя бы одно слово одобрения от родителей. Ни разу они не похвалили меня. Равнодушно смотрели на грамоту, подписанную самим ректором, словно это было что-то пустяшное и незначительное. 

Зато любой незначительный успех Кири превозносили до небес.

А я мечтала о будущем настоящего дипломированного мага. Все говорили об уникальности  моего дара. 

И все это должно быть отдано Храмингу? Забрано в первую же брачную ночь, как какой-то трофей? Меня снова затошнило.

Я сжала виски пальцами. Что делать? Бежать? Но куда? 

У меня нет денег, нет связей. Академия предоставляет кров только на время учебы, да и не будут они скрывать беглую студентку от родителей. Отец наверняка уже предупредил деканат, что я в связи с семейными обстоятельствами покидаю учебу. 

Остаться у друзей? Но кто захочет навлекать на себя гнев лорда Храминга или гнев моей семьи, пусть и обедневшей, но все еще знатной?

Отчаяние начинало сжимать горло ледяными пальцами. Я чувствовала себя диким зверем, загнанным в ловушку.

И тут мой взгляд упал на маленький, позолоченный компас, лежавший на туалетном столике. Не настоящий компас, а магический артефакт-безделушка, подарок Ранеллы. 

Раннелла. Моя подруга с первого курса. Единственный человек, который всегда меня понимал. Ее семья была знатнее нашей и более влиятельнее, и у нее есть то, чего мне так не хватало, – железная воля и невероятная изобретательность. 

Если кто и мог помочь мне в этой безвыходной ситуации, так это она.

Моя голова отказывалась придумать успешный план. А вот мозги Ранни могли выдать, что-то вполне работающее и дельное.

Спрошу ее. Завтра.

С этой успокаивающей мыслью я легла спать.

Той ночью, как я не старалась,  я почти не сомкнула глаз. В голове крутились обрывки собственных планов, один нелепее другого: сбежать в соседнее королевство, притвориться мертвой, наложить на себя чары обезображивания… 

Но все это были отчаянные фантазии, не имевшие никакого шанса на успех. Я это и сама очень хорошо понимала.

Храминг был слишком влиятелен, а мой отец слишком упрям. Меня выпихнут замуж любой ценой.

Утром, едва я сошла в столовую, меня уже дожидалась мама у дверей со строгим вытянутым лицом и сложенными руками перед собой. Она недовольно поджала губы, рассматривая мой бледный и помятый вид.

В другой раз она сделала бы мне замечание, но в этот раз промолчала. Ей важен был другой разговор.

— Эльга, надеюсь, ты одумалась и впредь будешь  вести себя подобающе. Мне не хотелось бы краснеть за твои манеры, — начала она без предисловий. — Сегодня вечером будь дома и не вздумай опаздывать к ужину. К нам пожалует лорд Храминг. Он желает побеседовать с тобой наедине. Вам пора налаживать общение перед… столь важным событием.

В ее голосе звучала одна жестокая твердость. Ее не смягчили мои заплаканные глаза и потухших взгляд. Все что она хотела — добиться своего.

Спорить было бесполезно,  я это поняла еще вчера. Родителей не переделать.  Любая попытка возражения вызвала бы лишь новый виток истерики и обвинений.  Поэтому я молча кивнула и села на свое место, уставившись в тарелку.

Не хотелось мне ни на кого смотреть. Снова бы затошнило…

А за столом царила странная, притворно-радостная атмосфера. Отец, погруженный в чтение свежей газеты, изредка бросал на меня оценивающие взгляды, будто проверял товар. 

Кири, сидевшая напротив, сияла. Она сладко улыбалась, поправляя свои светлые идеальные локоны, и ее взгляд, скользивший  по мне, был полон скрытого торжества. 

Она  снова выиграла. Ее мир был спасен, ее будущее  устроено, и все это ценою моей жизни. А она даже не пыталась скрыть своего удовлетворения таким исходом.

Я молча продержалась до конца завтрака, не прикоснувшись к еде, и, пробормотав что-то о внеурочных занятиях в академии, выскользнула из-за стола. 

Дорога до академии магии в этот раз показалась мне вечностью. Каждый камень мостовой, каждый прохожий казались частью огромной ловушки, которая вот-вот захлопнется. Я почти бежала по знакомым коридорам, не отвечая на приветствия однокурсников, пока не ворвалась в нашу общую аудиторию Теории магических плетений.

— Ранни! — выдохнула я, увидев знакомую светловолосую голову, склонившуюся над толстенным фолиантом.

Подруга подняла на меня свои живые, умные глаза и сразу насторожилась.
— Эль? Что случилось? Ты выглядишь так, будто на кладбище ночевала в компании призраков и полдюжины демонологов.

Я оттащила ее в самый дальний угол залы, за громоздкий глобус магических течений, и, задыхаясь от накатывающих эмоций , выложила все. Про брачный договор, долги отца, требование Храминга о даре, притворный обморок Кири и визит моего жениха  сегодняшним вечером.

Раннелла слушала, не перебивая, ее лицо становилось все мрачнее с каждым моим словом.
— Темные духи, — тихо выругалась она, когда я закончила. — Это хуже, чем я думала. Храминг… достаточно влиятелен и подкован в законах. Ты не сможешь ничего сделать с этого бока. Оспорить брачный контракт, подписанный главой семьи, почти невозможно. И ббычный суд тебе не поможет.

— Что же мне делать? — прошептала я, чувствуя, как последняя надежда тает.

— Юридически… расстроить такой брак может только высочайшее веление императора, — задумчиво проговорила Раннелла. — Но к нему не подступиться. Разве что… — она посмотрела на меня с новым интересом. — Разве что через наследника. Принц Ориан, как известно, учится в Военной академии, и его слово, подкрепленное  его статусом, имеет огромный вес. Если бы он публично высказался в твою пользу или проявил интерес… Храминг не посмел бы идти против.

— Но как мне достучаться до наследника? Ты шутишь, наверно. И к военным не попасть просто так. Там контроль на входе тщательнее, чем во дворце. Помнишь, мы там практику проходили? — вздохнула я.

И тут лицо Раннеллы озарила знакомая ухмылка, та, что появлялась у нее, когда она находила самое элегантное решение сложнейшей магической задачи.

— Как? Очень просто. Ты с ним потанцуешь, — небрежно обронила она.

Я уставилась на нее, думая, что ослышалась.

— Что?

— Послезавтра  ежегодный бал по случаю открытия брачного сезона. Там будет весь высший свет, включая его высочество. У принца есть традиция — исполнить по одному танцу с каждой дебютанткой. Вот он, твой шанс.

Я все еще непонимающе хлопала на нее глазами.

А Раннела вытащила из складок своего  платья изящный, тисненый золотом конверт и помахала им перед моим ошарашенным лицом.

— Вот он твой шанс. У меня как раз есть приглашение. Мама, конечно, еще  надеется, что удачно пристроит меня кому-нибудь, — Раннелла презрительно фыркнула. — Она до сих пор не может смириться, что я предпочла карьеру архимага скучной жизни светской дамы. Я обещала ей пойти, но, честно говоря, сбежала бы после получаса. Мне это неинтересно. Так что, — она протянула мне заветный  конверт, — приглашение твое. И платье я тебе одолжу. Там будет что-то тематическое. Мама  говорила, что заказывала специально под этот бал. А фигуры у нас почти одинаковые, — окинула она меня цепким взглядом.

Я смотрела то на пригласительный, то на решительное лицо подруги, чувствуя, как в груди загорается крошечная, но упрямая искра надежды.

— Ранни… я… я не знаю, что сказать.

— Ничего не говори. Просто возьми и используй этот шанс. У тебя один танец, чтобы произвести впечатление на будущего императора и вымолить у него защиту. Сложная задача. Я бы даже сказала почти невыполнимая, — она положила руку мне на плечо, и ее взгляд стал еще серьезнее. — Но я верю, что ты справишься. Это твоя единственная ставка, Эль. Хочу, чтобы тебе повезло.

Вечером, когда опустились сумерки, в доме воцарилась неестественная, натянутая тишина. Прибытие лорда Храминга ощущалось еще до того, как он переступил порог,  тяжелой, гнетущей атмосферой, словно перед грозой.

Я стояла в гостиной, как приговоренная к казни, слушая, как его трость отмеряет четкие, мерные шаги по мрамору прихожей. Он вошел, и напряжение достигло пика.

Лорд Храминг действительно не выглядел на свои шестьдесят семь.  Магия сохранила его стройную, подтянутую фигуру, а его бледное породистое лицо, хотя и покрылось тонкой едва заметной сеткой морщин, выражало холодную, неоспоримую власть. 

Пепельные серые волосы были безупречно уложены, а темный, безукоризненно сидящий костюм подчеркивал его статус. В руке он сжимал трость с набалдашником из черного нефрита, но было очевидно – это не опора, а аксессуар, символ власти. 

Его пронзительный, бледно-серый взгляд сразу же нашел меня, и по моей спине пробежал ледяной холод.

— Дорогой лорд, какой чести мы обязаны! — засуетился отец, тогда как мама заливалась слащавыми комплиментами.

За ужином я сидела, словно деревянная, с трудом заставляя себя глотать пищу, которая казалась не вкуснее золы. Родители и Храминг вели вежливую светскую беседу, но все их слова были лишь ширмой. 

Я ловила на себе его взгляд,  изучающий, оценивающий, собственнический. Он смотрел на меня, как коллекционер на редкую безделушку, которую вот-вот приобретет.

— Я давно наблюдаю за вашим семейством, госпожа Эльга — вдруг обратился он ко мне, попробовав завязать разговор. — Наши загородные имения, как известно, расположены  по соседству.  Вы… быстро повзрослели. И расцвели.

Я промолчала, уставившись в свою тарелку. После ужина мать бросила на меня многозначительный взгляд.

— Эльга, дорогая, проводи лорда Храминга в библиотеку. Покажи ему наше новое собрание трактатов по тауматургии. Мы вас не побеспокоим.

Это был настоящий приказ, замаскированный под маской фальшивой учтивости. Дыхание замерло где-то под ребрами, но я молча поднялась и, не глядя на Храминга, вышла из столовой.

В библиотеке пахло старыми книгами и страхом. Моим страхом. Ведь как бы я не бодрилась, я боялась своего навязанного жениха. Очень боялась и не хотела оставаться с ним наедине. Мне казалось, что он способен на любую подлость или мерзость, чтобы получить желаемое.

Но родители были неумолимы, а я еще привыкла подчиняться вбитым ими с детствам условностям и правилам. Да и раскрывать себя раньше времени мне не хотелось.

Ведь Ранни подарила мне надежду. Поэтому следовало быть осторожной в своих поступках и высказываниях. Хотя бы постараться это сделать…

Я остановилась посреди комнаты, скрестив руки на груди в тщетной попытке защититься. Лорд Храминг не спеша прошелся вдоль полок, его трость мягко постукивала по ковру.

— Нервы, милое дитя? — наконец нарушил он тишину, обернувшись ко мне, его губы тронула едкая  улыбка. — Они напрасны. Контракт уже подписан. Все условия оговорены. Ваши родители дали свое полное и безоговорочное согласие. У вас… нет выхода, Эльга.

— Мне всего девятнадцать, — прошептала я, ненавидя дрожь в своем голосе. — А вы… вы…

— Я достаточно опытен, чтобы обеспечить вас и вашу семью, — он закончил за меня, подойдя ближе. — И я ценю прекрасное. Вашу молодость. Вашу… чистоту. И ваш восхитительный дар. Он  будет мне весьма, кстати. Я люблю и ценю редкости, Эльга.

Его глаза блеснули опасным хищным огоньком.

Меня снова затошнило. Он говорил об этом так откровенно, будто речь шла о передаче имущества.

— Вы… заберете его? В первую ночь?

— Это условие брачного контракта, моя дорогая, — холодно подтвердил он. — Плата за списание долгов вашего отца и восстановление репутации вашей семьи. Справедливый обмен, я считаю. Ваша магия станет частью моей силы. Вы должны гордиться. Немногие женщины могут принести своей семье такую пользу.

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Гордиться? Я чувствовала себя вещью, которую продали на аукционе.

Видя мое молчание, он неожиданно решил сделать великодушный жест.

— В знак моей благосклонности, я готов предоставить вам отсрочку. Я не тороплюсь со свадьбой. Вы можете доучиться в своей Академии до конца года. Свадьбу мы назначим на конец весны. Надеюсь, вы используете это время, чтобы… смириться и лучше подготовиться к своей новой роли..

Говоря это, он  подошел ко мне почти вплотную, и его холодная, сухая рука легла на мою щеку. Я застыла, не в силах пошевелиться, охваченная и ледяным ужасом, и жгучим омерзением одновременно. 

Как же от него противно пахло табаком и чем-то ветхим и старым!

— До скорой новой встречи, моя бесценная невеста, — прошептал он, и его дыхание показалось мне ядовитым. — Я буду навещать вас часто и мы будем беседовать о том, что я хочу видеть в своей будущей жене. Хочу заранее подготовить вас к этой ответственной роли, Эльга.

Резко развернувшись, он вышел из библиотеки, оставив меня одну в центре комнаты, дрожащую от унижения и бессильной ярости. 

У вас нет выхода — звенело у меня в ушах.

Ну это мы еще посмотрим.

 Выход был. Один-единственный, отчаянный и безумный. 

Один танец с наследником престола. Вымолить у него спасение — моя главная цель. И я должна была справиться. Обязана!

Известие о том, что открытие сезона будет маскарадом, обрушилось на меня, накануне этого судьбоносного события, вечером, когда я уже была в уютной комнате Раннеллы. 

Ее мать, леди Ифалина, энергичная яркая блондинка с цепким, но немного истеричным взглядом, суетилась вокруг, поправляя складки на великолепном платье нежнейшего розового цвета, которое должна была надеть ее дочь.

Все дебютантки в этом году должны были прийти в розовом на первый свой бал. Тоже распоряжение императора. Цвет менялся каждый год. В этом не было новости. Но маскарад…

Все же будут в масках. А как я тогда узнаю принца?

Похоже не меня одну заботила эта мысль.

— Маскарад! — воскликнула леди Ифалина, заламывая руки. — Его величество, видимо, решил вогнать нас всех в могилу раньше времени. Кто же оповещает о таком за день до мероприятия? Я успела в последний момент. И все из-за этой старой глупой традиции праздника Лунных уз! Император решил, что будет весело устроить бал в народном стиле. Влюбленные, клятвы, шутливые браки на одну ночь… Романтично, конечно, но какая суматоха! И меры безопасности усилены вдвое, представь себе!

Мое сердце опять тревожно екнуло. Маски, конечно, усложняли мою задачу, но и давали новые возможности. Анонимность была мне скорее на руку.

Мы с Раннелой понимающе переглянулись. Ее мать любила устраивать трагедии на пустом месте. 

Я не так часто была у них в гостях. Но и одного раза было достаточно, чтобы узнать об этой ее особенности.

— Ах, дорогая моя. Что же ты сидишь? Ты все приготовила? А прическа? А туфли? Чулки? — продолжила суетиться леди Ифалина. — Твою маску я положила на комод. Мы с папой уже готовы. И ты не задерживайся, Ранни. Слышишь? Учеба подождет.

Подруга бросила на меня извиняющийся взгляд.

— Мама, я же тебе говорила, что мне нужно завтра сдать наш полугодовой проект с Эльгой. Это никак не перенести. А балов еще море будет, — своим спокойным менторским голосом ответила Раннела, незаметно подмигивая мне.

— Ах, ты совершенно не думаешь о своем будущем! — всплеснула руками ее мать. — Вся в покойную бабушку Рильду. Она тоже… Ах! Я же уже опаздываю, — она заметалась глазами по комнате, а затем торопливо направилась к двери. 

— Эльга, дорогая, — обратилась она ко мне. — На тебя одна надежда. Проследи, чтобы Ранни ничего не забыла. И меховую накидку чтобы надела обязательно. Сегодня морозно…

Я смущенно кивнула в ответ, и леди Ифалина просияла.

— Вот, Раннела, учись, как должна вести себя воспитанная юная леди. Скромно, тихо, послушно…

Ох, знала бы она, на что я подбила ее дочь. Точно бы выгнала взашей из их гостеприимного дома. Мне было неловко слышать подобные упреки в адрес подруги, но она уже привычная, пропустила их мимо ушей.

— Ты опаздываешь, мама, — кивнула она на дверь.

Шаги леди Ифалины еще слышались на нижних ступеньках, как мы уже начали воплощать наш план в действие. 

— Я сказала маме, что еду к тебе на день рождения. Она отпустила, хоть и ворчала сильно. Но они с отцом сейчас слишком заняты подготовкой к свадьбе Кири, чтобы следить еще и за мной. Думают, я смирилась, — поделилась я с подругой.

Раннелла одобрительно хмыкнула:

— Идеально. Теперь главное  наш план. Садись сюда.

Она усадила меня перед зеркалом и с ловкостью опытного кудесника принялась за работу. Через полчаса я с трудом узнавала свое отражение. 

Платье, предназначенное для Раннеллы, сидело на мне безупречно. Его воздушная розовая ткань переливалась при каждом движении, а роскошная  бархатная маска, усыпанная мелкими кристаллами, скрывала верхнюю часть лица, оставляя видеть только глаза и губы. Кокетливая  прическа, украшенная нитями жемчуга, завершала образ.

— Ну что, — Раннелла отошла на шаг, критически оценивая свою работу, и вдруг фыркнула.

— Слушай, Эль. Я и не думала, что мы настолько похожи. Цвет волос, фигура… В этой маске и в полумраке бала моя же мать, пожалуй, не отличила бы тебя от меня. Могли бы и не хитрить, а просто поехать вместе в одной карете.

— Твоя мама – не моя, она бы сразу все поняла, я думаю. Да и я не смогла бы принять такой же невозмутимый вид как у тебя. Волнение бы выдало,  — с горькой улыбкой ответила я. — Лучше уж так.

Раннелла кивнула, привычно становясь серьезной.

— Маму я кое-как уговорила, что поеду одна, так как  хочу почувствовать себя независимой. Она поворчала, но согласилась. Для нее главное, чтобы я там вообще появилась, — хмыкнула она. — А  для тебя главное — держаться подальше от моих родителей на балу. Если они раскусят тебя, все пропало. Если наткнешься случайно, то напускай скучающий вид и молчи. Мама ни за что не догадается. Твой единственный шанс — найти принца, станцевать с ним и успеть изложить свою просьбу, пока музыка не смолкла. Запомни, для остальных ты — это я. Раннелла Лейн. Никаких промахов. Помнишь, как мы репетировали?

Я напряженно кивнула. В теории план казался идеальным. Сейчас же у меня банально тряслись все поджилки и сохло во рту от волнения.

Но выхода другого не было. Нужно было действовать. Иначе… лорд Храминг и брачная ночь, во время которой он выскребет из меня мой дар.

Ранни вручила мне изящный  веер и маленькую сумочку, куда были бережно уложены ее приглашение и несколько одноразовых артефактов.

На мой удивленный взгляд она пожала плечами.

— Пригодится. На всякий случай. Жду тебя здесь. Удачи, Эль.

Я порывисто обняла ее.

— Спасибо! Что бы я без тебя делала.

Спускаясь по ступенькам к ожидающему меня  экипажу, я все еще чувствовала, как колени подрагивают. Сделала последний глубокий вдох, впитывая запах ночного морозного воздуха.

Впереди был бал-маскарад, где мне предстояло обмануть весь высший свет, переступить через все условности и известные мне  правила и воззвать к милосердию будущего императора.

Экипаж тронулся, увозя меня в водоворот огней, музыки и судьбоносных решений.
Очень горячая новинка 18+  Рекомендую

Я попаданка. И в новом мире мне пришлось быть ведьмой. Предыдущая владелица тела не справилась со своей магией. Так я оказалась на ее месте.
Постепенно я привыкла к новой жизни и к своей странной магии. Помогаю людям зельями и делюсь излишками своей колдовской силы. Но всё в моей размеренной, тихой жизни меняется, когда повелитель драконов вызывает меня в свой замок.

Казалось, сам воздух во дворце был соткан из музыки, смеха и мерцания тысячи огней. Я замерла на пороге бального зала, и у меня на мгновение перехватило дыхание. Все было так ослепительно, громко и совершенно нереально. 

Хрустальные люстры отражались в полированном паркете, а роскошные наряды гостей переливались всеми цветами радуги.

И повсюду — маски. Загадочные, красивые, пугающие. Бархатные, шелковые, усыпанные перьями, жемчугом и драгоценными камнями. Они скрывали лица, но не могли скрыть веселые возбужденные взгляды, оценивающие друг друга.

Шум голосов, смех, позвякивание бокалов и могучие аккорды оркестра сливались в один оглушительный гул. У меня слегка закружилась голова от этого водоворота звуков, запахов духов и визуальной пестроты. 

Я чувствовала себя крошечной щепкой, заброшенной в бушующее море.

Сработало,  пронеслась в голове, полная радостного азарта, мысль. Меня пропустили без лишних вопросов, лишь бегло взглянув на изящный конверт с фамильным гербом Лейнов. 

Я была внутри. Во дворце. Теперь главное  не растеряться и найти наследника.

Я прижалась к колонне, стараясь дышать глубже и осмотрелась более прицельно. 

Найти его. Найди принца. Но как? 

Все мужчины в масках, в роскошных камзолах, все выглядят одинаково знатно и неприступно. Паника, холодная и липкая, начала подбираться к сердцу. У меня всего один вечер. Всего один шанс! Я могу  не успеть найти его в этой толпе.

Но, сделав пару глубоких вдохов, я постаралась успокоиться. Ищи, Эльга. Растолкай свой разум  и ищи.

Взгляд скользнул по танцующим парам. Я вспомнила слова Раннеллы. У принца есть традиция — исполнить по одному танцу с каждой дебютанткой.

Все верно! Вот он ключ!

Я начала внимательно следить за молодыми девушками в розовых платьях, подобных моему. Только дебютантки могли быть на этом балу в розовых нарядах. 

Кавалеры сменяли друг друга, приглашая их на танец. Но кто из них принц? Все они были высоки, стройны и величавы. Я пыталась уловить какую-то особенность, манеру держаться, жесты, но в вихре танца и под масками все казались на одно лицо и фигуру.

И вдруг я заметила его.

Темноволосый мужчина в изумрудно-зеленом камзоле, расшитом золотыми нитями. Его маска была относительно простой.  Черный бархат с зеленой отделкой. Но от незнакомца исходила такая заметная аура  уверенности и власти, что на него невозможно было не обратить внимания. 

А еще он методично, с одной и той же вежливой, но отстраненной улыбкой, танцевал с девушками в розовом. Вот он закончил танец с одной, короткий резкий поклон, и его взгляд уже искал следующую розовую фигурку на краю паркета.

Сердце заколотилось с новой силой. Это он. Должен быть он. 

На портретах, которые я мельком видела в газетах, наследник престола, его высочество Ориан, был изображен именно темноволосым.

План мгновенно сформировался в моей  голове. Я должна быть следующей. Нужно подойти так, чтобы он заметил меня, когда закончит следующий танец.

Я, стараясь не привлекать к себе внимания, начала пробираться вдоль стены, стараясь занять выгодную позицию. Каждый шаг давался с определенным  трудом, мешали и пышные юбки, и толпа, и дикое внутреннее напряжение. 

Я ловила на себе просто любопытные и оценивающие мужские взгляды и опускала глаза, делая вид, что изучаю узор на паркете, как это делала бы скучающая Раннелла.

Вот и моя цель. Мужчина в зеленом, закончив танец, отпустил свою партнершу и сделал шаг в сторону, словно давая себе небольшую передышку. Но его ищущий взгляд уже  скользнул по залу.

Сейчас или никогда.

Сжав в потной ладони складки платья, я сделала решительный шаг вперед, оказавшись на его пути. Подняла голову и наши взгляды встретились. Глаза за маской были темными, проницательными и на удивление серьезными.

Ни тени удовольствия или радостного веселья я там не заметила. А ведь он был на празднике, танцевал, делал девушкам комплименты, как я заметила.

Неужели, для принца это только скучная обязанность?

Что ж тем лучше. Мне будет легче начать разговор.

Я сделала реверанс, как нас учили на уроках изящных манер, надеясь, что дрожь в ногах не слишком заметна.

— Ваше Императорское Высочество, — прошептала я, едва слышно, отчаянно краснея от собственной смелости. — Подарите мне следующий танец?

Как же хорошо, что на мне эта маска, которая скрывает пол лица. Так он не видит моего смущения.

Принц смотрел на меня секунду, две. Мне даже  показалось, что его бровь слегка изогнулась в мимолетном удивлении. Затем  его губы тронула та самая вежливая, выверенная улыбка. Он склонил голову идеальном поклоне и протянул свою руку.

— Сочту за честь пригласить столь очаровательную юную леди, — столь же вежливо ответил он низким приятным голосом.

А у меня мурашки защекотали спину от его бархатных интонаций.

О боги, я буду танцевать с принцем! Неужели все так просто сложилось? Или мне кто-то помогает из светлых защитников? 

Мужские сильные  пальцы уже коснулись моей руки. Музыка заиграла новую мелодию. Красивую, звенящую…

Мужчина уверенно повел меня в танце. И бальный зал внезапно будто сузился до одной нашей пары, скользящей в круге из света, в котором был только он, я и мое отчаянное, неслышное признание, которое нужно было успеть сделать, пока не смолкли последние аккорды.