Неверность прилагается

Обычно Кира сама просыпалась рано, ей нравился усиливающийся шум города за окном, гудки автомобилей и звенящие трамваи. Утром хорошо думается, когда балансируешь на грани отступающего ночного сна и наваливающихся дневных забот. К тому же, требовалось подготовиться к приятной игре. И потом сделать вид, что подготовки не было.

– Не искушай ты меня, чертовка! Сколько раз повторять?

Муж собирался на работу, а Кира валялась в постели и принимала соблазнительные позы. После нарочито строгого требования Кира лениво потянулась за черными, кружевными трусиками, специально оставленными на тумбочке с вечера и принялась лежа их надевать. Подняла высоко одну ногу, согнула, потом другую, изгибалась как кошка.

Фигура у Киры была идеальная. И природа постаралась, и сама Кира в фитнес-зале занималась регулярно. Да еще ходила на занятия на пилоне и на приватные танцы. Отрабатывала каждый день в зале, а потом на муже, свои навыки обольщения. И по совету подруг по утрам “лишала” мужа желания сходить налево. Мужик в самом соку, а завистниц предостаточно.

Муж еще раз прикрикнул, топнул ногой, но из спальни не ушел. Пожирал Киру глазами. А она перевернулась на живот, встала на четвереньки и прогнулась в пояснице. Покосилась через плечо на мужа. Ага, поплыл. Член в брюках поправил. Отлично. Пусть дома оставляет свои биологические жидкости. Чем больше, тем лучше.

– Когда-нибудь выпорю тебя за такое, – пригрозил муж. – Ночи тебе мало. Лиса.

– Может прямо сейчас выпорешь? – мурлыкнула Кира, перекатываясь на живот и обратно. – Я плохая девочка.

– Отвратительная. Развратная. Хулиганка.

– Дааа.

В семье Изгорских с первых дней прижилась утренняя эротическая игра. Заканчивалась всегда одним – бурным сексом. Муж временами сопротивлялся манипуляциям Киры, бывало, что и отворачивался, даже до дверей спальни доходил, но Кира не сдавалась, телом или соблазняющими словечками направляла мысли мужа в нужном ей направлении.

– Кира! Прекрати!

Трусики смятой тряпочкой улетели в угол, муж прямо в рубашке и галстуке навалился на Киру. Действовал нахраписто, даже рычал. Хватал за бедра, оставляя синяки. Укусил за губу. Словно не жену любил, а строптивую невольницу. Кира подстраивалась, кричала пошлости, обхватывала ногами поясницу мужа, царапала коготками спину. Не до крови, а чтобы раззадорить.

– Кайф, утро началось правильно, – довольная Кира чмокнула воздух в сторону мужа. – Мой ненасытный герой. Великолепный Вован. Счастливого дня!

– Вечером накажу, – пообещал муж, меняя мятую рубашку. – Опять опоздаю из-за тебя. А у меня важные переговоры.

– Так мне не вставать? – захохотала Кира. – Жду на этом самом месте.

– Жди! – муж шагнул за порог и обернулся. – Ты опять забыла, что я Владимир. Оставь эти глупые клички.

– Как скажешь, – в голосе мужа Кире послышались нотки тщательно скрываемого гнева. – Владимир. Прости. Я буду помнить.

Встать все же пришлось. Захотелось выпить горячего чая. Смыть досадное прощание. Полюбоваться любимым городом. И должна была позвонить подруга. Чай по утрам Кира пила непременно на свежем воздухе. Специально оборудовала балкон, выходящий на реку, под уютную чайную. Сама себе завидовала. Их дом стоял на холме, да еще семнадцатый этаж, глазам Киры открывался изумительный вид.

Город зародился много веков назад, на трех холмах, между которыми протекала река. Лучшая подруга Киры жила в доме на другом холме и могла видеть, что Кира вышла пить чай. А еще одна подруга имела квартиру в многоэтажке на третьем холме. Три холма, три высотки, вся городская знать и власть Изгорска обитала в этих высотках. Их даже называли Три твердыни.

Особой гордостью Киры была фамилия мужа, повторяющая название города. Нравилось гордо произносить Кира Изгорская. И благосклонно кивать на вопросы. Да, она из тех самых Изгорских, основателей и хозяев города, живших здесь испокон веков. Нравилось думать, что ее будущие дети продолжат славные традиции предков. Станут выдающимися личностями Изгорска.

Вокруг города, с одной стороны, располагались широкой подковой коттеджи. Шло мощное строительство загородных домов для той же знати из высоток. С другой стороны, за рекой, были обычные дачи и коллективные сады. У родителей Киры имелся садовый участок на четыре сотки, батрачили они на нем как рабы. Теплицы, грядки, навоз, вспоминать не хотелось.

Кира создавала себе усадьбу по зарубежным каталогам и российским справочникам. Королеве нужен дворец, внушала Кира мужу. Не только она, весь город будет гордиться их поместьем. И когда-нибудь, как в дома американских миллиардеров, в Кирин дом будут водить экскурсии. Муж кривился, тогда Кира подсовывала ему альбом с видами шереметевского замка в Юрино. Российские аналоги тоже есть.

Но все равно, роман Киры с Изгорском Владимиру не нравился. И город не нравился. Обычный средний городишко, таких тысячи в стране и мире. Оттого, что они с женой выстроят на потеху нищим зевакам волшебный замок, город не станет привлекательнее. Кроме рыбалки здесь и заняться нечем. Если бы не завод, которым Владимир управлял… Завод не перетащишь к морю или в более красивое место.

Дождавшись, когда хлопнет входная дверь, Кира накинула на голое тело кружевной пеньюар и вышла на балкон. Сразу же распахнула окна, хотя было ветрено. Свою квартиру Кира обожала, но любимым уголком был большой балкон. Только ее место, личное, для души, размышлений и планов. И город как на ладони. Кира никому не говорила, что видит Изгорск чернобурой лисицей.

Возможно, этот образ пришел из детства. Однажды ранней осенью она увязалась с отцом на рыбалку, в те времена рыбачили практически в центре города и мама отпустила. Сидеть на шатком стульчике было скучно и Кира отправилась прогуляться по берегу реки. Незаметно ушла далеко и вдруг к ней из леса вышла черная лиса. Всего несколько секунд они молча смотрели друг на друга, но Кира запомнила эти секунды.

В одном углу балкона размещался узкий комодик темного полированного дерева, за комодиком пряталась пластиковая бутыль с водой. В другом углу – в пару к комоду тумбочка со встроенным баром-холодильником и пуфик-ларь, обтянутый экокожей. Над ними полка с книгами. Чтобы все было под рукой. Лимон, коньяк, сладости и книги.

На комоде лежал расписной поднос, на нем – тоже расписной электрический чайник. И рядом располагались неровной башенкой разноцветные ящички с заваркой. А внутри комода хранились салфетки и чайная посуда. Имелись и шикарные сервизы, и чайные пары, и одиночные большие кружки. Друзья знали о Кириной страсти к чаю и дарили на все праздники.

Круглый, кованый стол с красивой мозаичной столешницей Кира поставила в центре, к столу в комплекте шли три стула с мозаичными сиденьями. Изготавливали мебель на заказ, это был подарок мужа на годовщину свадьбы. Налив воды и щелкнув кнопкой чайника, Кира достала из внутреннего ящика пуфика мягкую подушечку на стул и теплый плед.

Задумчиво осмотрела посудный склад и выбрала чашку с блюдцем из тонкого, просвечивающего фарфора. На чашке был изображен профиль Пушкина, подходило под настроение. Пушкин любил осень и секс. Только известных любовниц у него зафиксировали больше сотни. Кира тоже любит осень и секс. И мужа. Любовники ей не нужны.

Ранняя осень только начала раскрашивать город в красно-золотые цвета, но Кире город нравился в любую погоду. Зеленый центр с дореволюционными, купеческими особнячками, в которых сейчас открылись сувенирные магазинчики, послевоенная малоэтажная застройка, сталинки, хрущевки и брежневки, и, наконец, современные жилые комплексы.

Заварив настоящего цейлонского чая, привезенного полгода назад из Шри-Ланки, сама выбирала на чайной фабрике, Кира села за стол. Привычные действия, городской пейзаж и вкусный чай должны были создать умиротворяющую атмосферу, но Кира чувствовала нервозность. То ли из-за утренней глупой стычки с мужем, то ли из-за предстоящей поездки. Не знала Кира, как поступить. Ехать или отказаться.

Их компашка, три подружки, Кира, Лена, Наташа, все делала вместе с ясельного возраста, и вот вчера возникла идея поехать в районный поселок к экстрасенсу. Кира медлила с решением, медлила соглашаться, тянула паузу, хотя осознавала, что все равно уговорят. Не дело это – отрываться от коллектива, особенно женского.

В глубине души Кира считала, что к специалистам, понимающим изнанку жизни, надо обращаться в трудную минуту, а у нее же все преотлично, зачем судьбу гневить, но все равно зачастую зажигалась идеями подружек и моталась с ними по колдунам, астрологам и космотерапевтам.

Подружки развлекались и любопытничали “во все стороны”, так любила говорить Ленка, и, по большому счету, им было без разницы кого атаковать, экстрасенса, деревенскую бабушку-шептунью или психолога. Их настырное любопытство больше смахивало на своеобразный спорт, чем на познание и приобщение к миру загадочного.

Кто найдет нового ясновидящего или необычного специалиста, вот в чем соревновались подружки. В какой-то момент Кире словно на ушко кто-то нашептал, чтобы перестала тыкаться как слепой котенок в материн живот, и она затаилась. Пыталась и подруг вразумить. Поигрались и хватит. Но подруги не унимались.

Редкие Кирины протесты гасила обычно Наташка. Мастерски срубала под корень все возражения. Наташка залезала на любое возвышение поблизости, стул, скамейка в парке, просто бугорок, вставала в позу “памятник Ленину” и пафосно восклицала: “Кирка прекрасная и ужасная, дай с жиру побеситься! Заодно похудеем.”

Насмешить Наташка умела. Лишнего жира у девчонок не водилось. И Кира умолкала. Да и других подруг у нее не было. С жиру, так с жиру, беситься, так беситься. Пока детей нет, можно и развлечься. На поездке особо настаивала в этот раз Ленка. Узнала, что у благоверного завелась в отделе продаж симпатия, обеды совместные, прогулки послеобеденные, домой стал позже возвращаться.

– Кир, совесть имей! По миру меня хочешь пустить? – Ленка углядела Киру на балконе и тотчас позвонила. – Все равно без толку чаи гоняешь. Поехали к Беттине.

– К кому? – Кира поставила телефон на громкую связь, закинула руки за голову и откинулась на спинку стула. Можно было представить, что они с Ленкой разговаривают напрямую, через реку.

– Так экстрасенса зовут Беттина. Я же говорила.

– Говорила, только я имя не запомнила.

– Бет Ти На, – по слогам прокричала Ленка. У Ленкиного мужа был строительно-ремонтный бизнес и приличный доход. Совершенно не нужна была ей наглая девица в подругах мужа. – Собирайся. Прошвырнемся. Наташка уже ко мне едет.

– Наташка-то чего вскинулась, как боевая лошадь?

– У нее мужик проиграл на форексе миллионов этак десять. Надо как-то в берега его загнать. Пока по миру семью не пустил.

– Да ты что? Когда?

– Да, черт его знает когда, таился же. А ты ни тпру, ни ну. Подруга ты нам или поросячий хвостик?

– Ладно. Едем, – Кира залпом допила чай.

Погожий осенний денек можно было провести медитативно, меланхолично, медленно, только с азартными подругами о таком и заикаться не стоило. Кира любила словесные подборки и упражнения, мысленно строила длинные цепочки синонимов о каком-нибудь событии на одну букву. Поездка сложится удачная, успешная, умопомрачительная, приговаривала про себя Кира, зря я волнуюсь. Это будет восторг, вдохновение, воодушевление.

Втроем они шумно погрузились в красный Кирин джип и рванули знакомиться с новой игрушкой по имени Беттина. У девчонок хотя бы проблемы были с мужьями, за помощью ехали, а Кира из глупой солидарности согласилась. Чтобы не отрываться от коллектива. Она пожимала плечами на Ленкины расспросы и рассчитывала просто поговорить за жизнь с умным человеком.

Секретов между подругами практически не водилось. Они знали многое про семейные дела друг друга, у каждой было свое маленькое дело и статусный муж с большими доходами. Кира имела бутики итальянских шуб и красивого женского белья, Лена держала развивающий центр для женщин, а Наташка занималась организацией праздников.

Так уж сложилось, что они все удачно вышли замуж за перспективных парней, сохранили дружбу и теперь, по сути, являлись элитой Изгорска. Пусть не областного города, но вполне себе культурного и красивого. С мужем Кира взахлеб спорила, Изгорск вовсе нескучный, он милый и хитренький. Не жили бы тут люди веками, давно бы разбежались, если бы место не обладало особой притягательностью. 

Доходы позволяли каждой тщательно следить за внешним видом и путешествовать вволю, поэтому ревности к фигурам, нарядам и поездкам между ними никогда не было, договаривались только о цвете платьев на вечеринки. И помогали друг другу. Девчонки покупали белье в Кирином бутике, Наташка устраивала всем яркие дни рождения и годовщины свадеб, а к Ленке в центр ходили на женские тренинги и духовные практики.

Посмеивались, конечно, подруги над своими микро-бизнесами. Ладошкой можно прихлопнуть. Но так было принято в их среде. Муж заправляет крупными делами, а жена – красивыми. И хотя Владимир не ограничивал в тратах Киру, собственная копеечка грела. И продать можно быстро, если вдруг беременность или надоест возиться с поставщиками и покупателями.

Как три Жар-птицы, в легких плащах, с яркими сумочками и шарфами, девчонки выпорхнули из джипа. Приехали в маленький поселок при хлебном заводе. Дома в поселке были старые, двухэтажные, еще пленными немцами построенные, с эркерами и узкими балконами. Между домов когда-то были огороды, до сих пор росли кусты смородины, малины и крыжовника.

– Иди, Кира, первая, ты быстрее нас управишься, а мы пока в торговый центр, – Ленка с Наташкой синхронно подпрыгнули, изображая группу заводных чирлидерш.

– Тут есть торговый центр? – Кира огляделась. – Что вы там собрались покупать?

– Что найдем, то и купим! – настроение у подруг было боевое.

– Ну, топайте. Сделайте годовой оборот магазинам, – пожелала Кира.

Она внезапно оробела, подождала, пока Ленка и Наташка скроются за углом дома, и дрожащей рукой нажала кнопку домофона. Как зовут экстрасенса, вылетело из головы. Белуга? Береза? Бестолочь? Кира едва справилась с приступом острого страха. Не узнавала себя. В конце концов, она не обязана делать то, что ей не хочется.

– Входите. Первый этаж, – домофон утробно завыл и Кира шагнула в подъезд.

Экстрасенс оказалась полноватой, восточного вида женщиной средних лет, улыбчивой, с короткой стрижкой и легким макияжем, одетой почти по-домашнему. Совершенно не походила на магического персонажа. Да и принимала клиентов в своей квартире, ничуть не уступающей по размерам Кириной. В прихожей в шкафу висели три дорогих шубы, на пальце сверкнуло старинное кольцо с двумя огромными бриллиантами.

– Беттина, – представилась женщина. – А вы?

– Я Кира Изгорская, – по привычке отрапортовала Кира и запоздало подумала, что зря назвала настоящее имя. Муж директор завода, известный человек, как бы не возникло неприятностей.

– Присаживайтесь в кресло.

Роскошная квартира, хорошо живут экстрасенсы, с одной стороны, вызывала доверие, Кира всегда чувствовала неловкость, разговаривая с бедными психологами. Хотелось поскорее дать им денег и распрощаться. А с другой стороны, Киру насторожило сочетание приветливой улыбки и черных, непроницаемых глаз. Невозможно было понять их выражение. Ласковое или злое.

Расположившись в широком кресле, она себе похожие присматривала для загородного дома, Кира пожала плечами, не решаясь признаться, что зря отнимает время у занятого человека, никаких просьб не придумалось. Любовь есть, деньги есть, чайный балкон есть. Беттина села напротив, не торопила Киру, разглядывала и кивала каким-то своим мыслям.

– Даже не знаю, о чем говорить, что спросить, у меня все хорошо, – Кира виновато улыбнулась. – Давайте просто поболтаем.

– У тебя все печально, а ты об этом даже не догадываешься, – ровным голосом сказала Беттина.

– Все печально? – Кира опешила. До нее не доходил смысл слов, сказанных вот так, в лоб, без малейшей злости. Спокойно, по-будничному, ее поставили перед фактом. Как будто острой палкой ткнули в самое сердце. Внутри все заныло, задрожало. – Зачем вы так? Что я вам плохого сделала?

– Ты ведь за правдой пришла? Не хотела, но пришла. Значит, осилишь.

– Не уверена, – Кира нервно сглотнула, губы пересохли. Меньше всего ей хотелось выглядеть жалкой, но яростно запротестовать не вышло. Еле слышный шепот и тот пришлось выдавить из себя. Все силы ушли на то, чтобы не завыть от боли в груди. – Не надо ничего.

– Ты наделаешь много ошибок, девочка. И тебе понадобится все твое мужество, – Беттина не смягчила свои слова улыбкой, не попыталась хоть как-то подбодрить.

– Для чего? Мужество для чего? – Кира спросила лишь бы спросить. Уцепилась за последнее слово. Мужество, мучение, мусор.

– Чтобы узнать горькую правду и пережить ее. Твоя беспечная жизнь висит на волоске. Разобьется. Но сколько будет осколков, зависит от тебя. Лучше бы немного. Тебе по ним ходить.

– Что, совсем совсем ничего хорошего меня не ждет? – Кира очнулась, съехидничала. Это просто такая игра. Многие психологи в нее играют. Напугать клиента, потом предложить помощь и выкачивать деньги.

– Будет и хорошее, если справишься. И решишься начать сначала.

– Сначала? Заново родиться? – какой неприятный разговор, эта ушлая тетка нарочно пугает, чтобы Кира еще раз приехала. – Извините, сколько я вам должна?

– Нисколько. Мы с тобой пока ничего полезного для тебя не сделали.

– Мне вашего полезного не надо!

Кира вскочила. Ей захотелось убежать, куда глаза глядят, а не заниматься непонятными полезными делами с Беттиной. И почему она сразу не возразила на то, что ей тыкали. Не поставила ведьму на место. А Беттина наверняка ведьма. Злая и опасная. Быстро выложив приготовленные деньги на журнальный столик, Кира почти побежала к выходу. Ни минуты она здесь больше не останется.

Второпях Кира ошиблась направлением, вместо прихожей попала в ванную комнату. В зеркале отразился лихорадочный румянец на щеках, блестящие глаза и красные пятна на шее. Кира развернулась и увидела Беттину, которая сейчас смотрела на нее с грустью. Еще не хватало жалости от этой странной женщины. Довела чуть ли не до нервного срыва, а сейчас вздумала пожалеть?

– Если ты справишься, у тебя родится желанная дочка.

– Это такое утешение? – Кира злилась, пальцы дрожали, она готова была ударить Беттину наотмашь. Так, чтобы ведьма отлетела в стену и разбила себе лоб.

– Нет. Это награда. Хотя мебель для гостиной, которую ты выбрала, за двадцать семь миллионов, у тебя тоже будет.

– Прощайте! – Кира пулей вылетела из квартиры, сердце билось тяжело, порой пропуская удары.

На улице она чуть не врезалась в дерево. Замерла, обняв ствол липы. Зачем, зачем Кира поддалась уговорам? Надо поскорее выкинуть из головы чертово пророчество. Это просто слова, пусть неожиданные и обидные. Нельзя заострять внимание на них внимание, притягивать плохое. Кира закусила губу, мгновенно приняла решение, не рассказывать подругам о разговоре с Беттиной. Ничего не было.

Ведь как чувствовала Кира, что хватит шастать по экстрасенсам и заглядывать за грань. А если Беттина сглазила ее? Сколько таких историй? Тысячи! Немного придя в себя, Кира обуздала панику, прогулялась до сквера, ожидая девчонок. Сквер между летом и осенью выглядел нарядно. Зимой будет голо и уныло, но пока время цвести и радоваться.

Муж запрещал звонить среди рабочего дня, только если крайний случай. У Киры именно крайний. Пусть ругается, она потом извинится. Но муж ответил быстро, бодрым голосом, уже из дома. Собирался назавтра в командировку и попросил купить по пути какие-то мелочи. Посмеялся, что Кире не сиделось дома. 

Не сиделось, точно, не в бровь, а в глаз. Увезти девчонок? Или тогда придется все им рассказать? Почему Кира должна одна терпеть чужой дурной характер? Не она это затеяла. Ей захотелось, чтобы Наташке и Ленке тоже наговорили неприятных вещей. Пусть Беттина доведет их до слез. Тогда подруги точно поставят жирную точку на всей этой ерунде с предсказаниями.

– Ой, а мы не опоздали. Давно вышла? – Ленка протянула Кире круассан и стаканчик с горячим кофе. – Водителя надо питать.

– Только что.

– Интересно было?

– Ухохотаться.

– Не рассказывай. Мы сходим, а на обратном пути обсудим, – Наташка нетерпеливо пританцовывала у подъезда. – Теперь моя очередь.

– Лен, а ты Беттине что о нас говорила? – спросила Кира, когда Наташка исчезла за дверью.

– Ничего не говорила. Она и не спрашивала. Просто записала троих. Имен даже не называла. А что?

– Так, для чистоты эксперимента, – если бы Кира не зашла первой, то заподозрила бы, что девчонки проболтались о ее делах.

– Если специалист выспрашивает все подробности, то это психолог, а не экстрасенс, – пояснила Ленка. – Помнишь ходили весной к Варину, что да почему. Как вы сами видите решение вашей проблемы? Как я сама вижу, я без лысых знаю. Беттина спрашивала?

– Нет, не спрашивала.

Кира вдруг вспомнила про обещанную Беттиной дочку. Они с мужем почти сразу после знакомства стали жить вместе, договорившись отложить рождение детей. Муж время от времени говорил, что хочет первой девочку, только откуда это могла знать Беттина? А Киру всегда подкупало, что мужчина хочет именно дочку. Не сына наследника, а девочку. Киреныша.

Наташка вылетела как ураган, возбужденная, с круглыми глазами. Обеими руками закрыла рот, чтобы не проболтаться, пока Ленка получает свою порцию советов. Кира отвернулась, значит, не только гадости Беттина умеет говорить. Наташке явно перепало хороших пророчеств.

– Знаешь, я подумала, пусть Ленка пригласит Беттину в свой центр. Как тебе идея? – Наташка сияла как самовар.

– Плохая идея, – отозвалась Кира.

– Почему плохая?

– Потому! – Киру дрожь пробирала при мысли, что она снова увидит Беттину. – Я категорически против.