Неверный муж. Я тебя не прощу!

Глава 1

Галина

— Надо вставить поглубже! — слышится хриплый голос моего мужа. — Готова?

— Если надо… — томно шепчет женский голос.

Обалдеть!

Пришла домой пораньше, называется!

— Давай.

— А-а-ай! — взвизгивает.

Шлепок слышится.

— Вот и все. Вошел… Как миленький!

— Ты просто мастер… — слышится с восхищением.

Мастер-ломастер!

Голос мужа я узнала сразу же. Такого азарта и хриплых ноток в его голосе я не слышала уже давно.

Не зря он ко мне в последнее время охладел. Трехминутный секс раз в пятилетку… Вот до чего докатились.

Вот козел, а… Ходок, оказывается.

И до чего обнаглел — притащил какую-то лахудру в наш дом, пользуется случаем, пока близнецы на двухнедельные соревнования уехали. Понеслась душа в рай у мужика.

Ну, держись, скотина! Сейчас я тебе устрою…

Зря, что ли, новую сковороду для блинов купила?! Ею я сейчас чью-то наглую морду в блин как раскатаю, а потом еще рогами поддам под задницу. Теми самыми рогами, которые у меня, очевидно, на голове ветвятся.

Ухватив новенькую сковороду покрепче, я распахиваю дверь ванной комнаты.

— Ну что, мастер?! — выдыхаю огнем и шлепаю по ладони сковородкой.

На звук моего голоса оборачиваются двое.

Муж и… моя племянница. Дочка старшего брата, которая приехала к нам пожить на время. Брат за нее попросил. Умница, красавица, активистка.

О да, еще какая красавица с крепкой задорной грудью, которую облепила мокрая майка.

Соски неприлично дырявят ткань, а на заднице — ультракороткие шортики. Да у меня трусы для дней менструаций длиннее, чем у нее… это… одеяние на заднице.

И … Мой муж.

Чудо-мастер.

В одних трусах. Брюки валяются на полу. Рубашка расстегнута, рукава закатаны.

Они оба скорее раздеты, чем одеты, и стоят так близко!

При моем появлении отпрянули друг от друга.

В одной руке у мужа ключ для сантехники. И я глупо смотрю на эту рукоять: он что… прибором ее… это самое?!

Муж вытирает пот со лба.

— А ты чего домой так рано, Галя?

— Да так. Блинов захотелось к чаю приготовить. А тут, как я понимаю, кран потек?! — сверлю взглядом мужа.

— Потек, уже чиню, — отворачивается, прикрывая свой пах…

Оттягивает рубашку пониже и наклоняется в ванну.

— В следующий раз вставляй поглубже пробку, — советует племяннице. — И осторожнее с краном. Тут гусак… стоит не так крепко, как у гусара, хе-хе…

В ответ племянница заливается громким смехом и добавляет:

— Такой ты… Вы, — быстро исправляется. — Смешной, дядь Степан.

— Ну что ты, сколько раз просил, можно просто… Степан! — продолжает мой муженек.

У меня все закипает: ты посмотри на него, хвост распушил!

— А можно вас, «просто Степан», на тет-а-тет? — спрашиваю я.

— Да, конечно. Уже закончил! — муж делает широкий жест ладонью. — Ну все, Илона… Можешь принимать душ!

— Спасибо большое! — хлопает ресничками. — Степан…

— Аркадьевич! — напоминаю я.

— Степан Аркадьевич, у вас золотые руки!

Муж с гордо поднятой головой протискивается мимо меня, я захлопываю дверь ванной комнаты, видя, как племянница тут же раздевается.

Тянет свою мокрую маечку вверх и будто нарочно показывает: на, полюбуйся, на крепкие титьки!

И тут мой размер, уверенный третий, но основательно потрепанный вскармливаниями двух вечно голодных близнецов, терпит крушение.

Толку от тройки, если она на ощупь, как мягкая подушечка.

У меня перезрелая дынька, а у этой… сучки… крепкие наливные яблочки.

Муж топает на кухню, я за ним.

— Ну что, мастер, кран в порядке? — шиплю я и хватаю своего мужа через трусы за его причиндалы.

Ого-го!

Да там… полный… порядок!

— Галина, ты что как с голодного края?! — шарахается в сторону мой мужик. — Успокойся, мы же дома не одни.

— Так я и есть… С голодного края. А ты в этом плане как? Или уже перекусить успел, а, милый? Ты хоть знаешь, что всякую бяку типа фаст-фуда есть нельзя, потом последствия будут.

— Какой фаст-фуд, Галя?! Мы же на правильном питании с тобой, верно? И что это у тебя, новая сковорода?

— Так, ты мне зубы не заговаривай. У тебя в трусах — крепкий и стопроцентный аншлаг. Какого черта ты с этой соплюхой заперся?!

— Я не запирался, дверь была открыта! Ты же вошла без стука.

Муж раздраженно наливает себе минералки, хлопнув дверцей холодильника.

— Что на тебя нашло?

— А на тебя? Стояк Внезапнович набросился, да?!

Муж морщится, обернувшись.

— Уймись, юморесса. Подустал я от твоих шуточек. И нормально у меня все в трусах. Как увидел тебя… с новой… эммм… прической! — выкручивается. — Так сразу неприлично в трусах стало.

— Неприлично было вообще стоять в одних трусах рядом с ней. Тебе там жарко было?

— Да, кипяточком брызнуло.

Вот скотина!

Все-таки напрашивается на примерку сковороды к своей нахальной роже.

— Галюнчик, перестань кипеть. Надулась, как баба на чайнике. Твоя племянница, между прочим, не моя! Задницей на гусак присела, выломала его! Вода брызнула во все стороны, она начала верещать на весь дом. А я как раз только пришел и… спасать бросился.

— Ах ты спасатель… Малибу.

— Да, у меня руки что надо. Золотые, если слышала, — отрезает. — И прекращай. Ревновать меня к своей родственнице просто глупо.

— А я не ревную.

— Вот и правильно, — кивает и добавляет: — К тому же смешно, милая. Хотел бы гульнуть — гульнул так, что ты ни за что об этом не догадалась. Не стал бы грязь у тебя под носом разводить.

— То есть ты об этом, в принципе, думал, да? Представлял измену и секс с другой! Фантазии у тебя такие сексуальные.

— Уймись, Галя. Единственное, что я себе представляю, — это как жена хотя бы один гребаный день в неделю не колупает мне мозг чайной ложечкой!

— То есть мне молчать?! Смотреть, как ты хвост перед малолеткой распушил, и молчать?! Ну уж нет, давай обсудим!

Муж останавливается, потом берет клейкую ленту для термопринтера, на котором я печатаю наклейки для баночек сыпучих продуктов, и… шлепает ее мне на рот.

— Вот это. По-настоящему сексуально. Не стану я ничего с тобой обсуждать. Нет никакого желания это обсасывать. Ты, кажется, сковородку купила, блинов нажарь.

Адресую мужу возмущенно-вопросительный взгляд.

Муж кивает:

— Место сварливой жены — на кухне. За плитой!

Дорогие, добро пожаловать в новиночку

— Надо вставить поглубже! — слышится хриплый голос моего мужа. — Не против?

— Если надо… — томно шепчет женский голос.

Ухватив новенькую сковороду покрепче, распахиваю дверь ванной комнаты.

Там — муж и… моя племянница.

Он — в одних трусах, она в мокром нижнем белье. Оба не ожидали меня увидеть!

***

Старший брат попросил, чтобы его дочка пожила у нас какое-то время.

Студентка, активистка, красавица и… змея, положившая глаз на моего мужа!

Глава 3

Галина

— Давай сегодня в баре посидим? — выдыхаю в динамик телефона.

Агата, моя подруга, поперхнулась, закашляв.

— Что? Не ты ли недавно меня костерила, за бары? — выдыхает обиженно. — А сама?!

Агата недавно пережила болезненный развод с судебными тяжбами по поводу раздела имущества. Ее муж ушел к другой, банально до жути, этой другой оказалась молоденькая секретарша, которая взяла мужика на пузо…

Развал длительных отношений, стресс и грязь, которую муж Агаты развел при разводе, серьезно ее измотали. Она снимала стресс в баре и караоке, а я всерьез беспокоилась, как бы ее не понесло…

И вот, пожалуйста, сама предлагаю ей пройтись по злачным местам.

— Что случилось, Галь? — прямо спрашивает она.

— В «Синей Птице», через полчаса, — отвечаю я, отключившись.

Я закинула удочку, подруга должна прийти. Я не я, если подруга не придет! Уверена, она проглотила наживку. Должна проглотить и заинтересоваться, что сподвигло меня забыть про аскезу на алкоголь.

Полгода продержалась…

Все.

***

В баре с красноречивым названием «Синяя птица» еще полно свободных мест. К девяти здесь будет уже не протолкнуться, а пока я выбираю самые лучшие места у бара и заказываю для начала лимонад клубника-дыня, потягиваю неспешно через соломинку.

Отдохну от рутины… Несмотря на то, что детишек мы с мужем отправили на соревнования, а потом запланировали им летний лагерь на месяц, легкости и интима в нашей жизни не добавилось. То одно, то другое, мелкие, но досадные поломки машины, ремонт дачи, купленной в прошлом году, быт…

Мне кажется, мы так привыкли вариться в рутине, что, даже имея возможность вырваться из нее, не предпринимаем больше ни одной попытки.

— Я здесь… — плюхается на соседний стул Агата.

Ого! Вот это скорость…

— Уже начала? — принюхивается к моему стакану. — А-а-а… Не начала, аскезница!

Ничуть не стесняясь, она отпивает у меня из бокала немного, потом просит бармена замесить ей «Космополитен».

— Пойдем по классике, — говорит она. — Выкладывай, что стряслось.

***

— Обалдеть! — выдыхает она через минут пять. — И ты не оттаскала шлюшку за волосы?! Не ударила ее пару раз лицом об раковину?!

— Агата! Я кто, по-твоему?! Быдло какое-то, что ли?! В драку я не полезла…

— Но хотела же…

— Хотела надавать по щам, — признаюсь. — Но это же не чужой человек, племянница моя родная… И потом… Мне кажется, мужик больше виноват. То есть мой муж. Он сам глазел на ее фигурку, чуть не облизывался, и в трусах у него было все по стойке смирно.

— Ты к нему в трусы залезла еще после этого? Попользовалась прибором?

— Фу! Нет… Я просто вот так его схватила! — показываю жестом. — И все.

— Взяла муженька за яйца. А он что?

— Ну, что? Я же тебе говорила! Отпрыгнул в сторону от меня, как от чумы… Так обидно, — всхлипываю.

— Значит, недостаточно крепко ты его за яйца схватила. Надо было так сдавить, чтобы аж дышать не мог!

— Ага. Мужу мошонку расплющить, племянницу — избить. Так, что ли?

— Но хотелось же оттаскать шлюшку за патлы?.. Признайся!

— Честно? — призадумываюсь. — Хотелось. В особенности когда она передо мной в итоге маечку сняла и сиськами потрясла. А сиськи у нее торчком…

— Вот и мне хотелось секретутку мужа за волосы по самой грязной канаве протащить, — вздыхает подруга. — Но нет. Мы же с тобой слишком правильные, слишком цивилизованные для этого. Скандалов не приемлем… Честные, до тошноты. А вот всякие там Илоночки-Лианночки ничем не гнушаются… И под ствол твоего мужа прогнуться, и нос тебе сиськами своими утереть. Какого черта эта племянница вообще у тебя в квартире тусит?

— Так брат же попросил… Это дочка его.

— А брат не может своей доченьке квартиру снять? Или комнату? Общагу оформить, в конце концов. Не развалится! Скинул свою проблему тебе на шею и рад. Звони давай ему, пусть забирает дочурку свою!

***

— Не отвечает, — вздыхаю. — Но в статусе — океан, песок, пальмы…

— Замечательно! Твой брат повесил на тебя свою дочку, а сам свалил в отпуск. Давно она у тебя живет?

— Месяца два… Нет, больше. Два с половиной. Я бы и не подумала, что Илона на такое способна. Правда, последний раз мы четыре года назад виделись, она была полноватой, с прыщавым лицом. А сейчас… просто королева красоты.

— Вот твой мужик и потек. Избавляйся от нее, мой тебе совет. Иначе скоро знаешь, как будет? Вставит он тебе по самые помидоры и в момент пика прохрипит: «Илона, детка, да-а-а… Ка-а-айф!» — довольно громко изобразила она стоны.

— Прекрати! — шикаю я. — На нас уже косятся.

— А ты даже не пьешь. Так и продолжишь аскезу держать? На сколько ты аскезу брала?

— На полгода. Вот, постой, у меня в календаре отмечено…

— О, слушай, так ты уже план на две недели перевыполнила. Можно это отметить!

— Агат…

— Согласна. Не то сказала…. Не можно, а нужно!

— Ладно. Если только один коктейль… — робко вздыхаю я.

Одним коктейлем, честно, дело бы обошлось! Клянусь, я бы не стала пить больше, если бы не позвонил мой муж, с претензиями, и не начал орать.

И пожрать-то ему нечего, и ноутбук теперь по моей вине глючить начал…

Мы разругались вдрызг.

Я решила остаться в баре и выпила еще немного, потом пошла танцевать. Хорошо помню, что танцевала я сначала в обществе подруги, а потом с каким-то мужчиной, он же пристроился рядом в баре, нагло оттеснив Агату в сторону. И я просто назло мужу тоже решила тряхнуть стариной, немного пофлиртовала…

Ничего такого, пару раз глазки состроила и все…

А потом…

***

Просыпаюсь от наглого слепящего луча света, бьющего прямиком в глаза.

На другой бок не перевернуться, поперек талии лежит какое-то тяжелое бревно. Продрав глаза, понимаю, что это… не бревно, а мужская лапа.

Тяжеленная рука, с жесткими черными волосками.

Рука не моего мужа.

Трындец… Сердце заколотилось в горле, потом трусливо скользнуло вниз, трепыхаясь.

Сердце вот-вот вырвется из грудной клетки, жар затопил все тело, а потом его сменяет ледяная стужа паники.

Она панцирем сковывает все тело.

Интерьер мне незнаком. Я с ужасом понимаю, что я не вернулась домой и даже не у подруги уснула.

Я в чужом доме.

И на мне лежит лапа… чужого мужика.

Ниже смотрим на того мужжжика. Хорош, ммм? Давайте накидаем огонечков...

Глава 5

Галина

Улизнуть, желательно, незаметно.

Я крадусь на цыпочках к двери, приоткрываю ее, осторожно выглядываю в коридор.

Голоса Марата и Зарины слышны вдалеке. Муж и жена ругаются остервенело, причем эта Зарина так истошно вопит, просто бррр…

Но в чем-то я могу ее понять.

Если муженек похаживает налево постоянно, что ей еще остается? Только вопить бессильно и взывать к совести, которой, очевидно, у этого мужика нет в помине!

Судя по всему, до парочки довольно далеко.

Они ссорятся в другой комнате.

— Что ты творишь, сумасшедшая? Ты знаешь, сколько это стоит? — рявкает Марат.

Слышится звон разбитого стекла или посуды.

Ссора эпичная.

Это знак — мне пора бежать. Бежать со всех ног.

На выход!

Коридор, просторный холл, большая высокая дверь.

Мельком успеваю разглядеть интерьер дома — здесь живут отнюдь не бедные люди.

Еще одна причина держаться от них подальше и не попадаться на глаза.

Боже, угораздило же…

Хоть трусы были на мне и тело твердит, что секса у меня не было. Да после такого крепкого кабачка, которым в меня упирался этот мужчина, у меня между ног бы все так сладенько ныло, и ощущения были бы совсем иными.

Все-таки опыт… Опыт… не пропьешь! И умная женщина по своему телу все понимает.

Однако я, очевидно, не слишком умная, если налакалась с горя.

Бегу со всех ног к воротам. Там калитка и шлагбаум.

Клацаю по кнопке, попадаю не сразу. Со второй попытки удается!

Вываливаюсь в калитку и бегу по улице.

Слева и справа — дома в едином стиле, от них рябит в глазах.

Добежав до поворота, устало припадаю к перилам на крыльце магазина.

Бо-о-оже…

Помоги! Спаси… А-а-а… Я ужасная. Ужасная жена…

Не согрешила, но была на волоске от погибели.

И этой грешной, падшей женщине, с растрепанными волосами, которую я вижу в отражении стеклянной двери, хватило наглости упрекнуть в чем-то своего муженька?!

Рот на замок и молчать, командую я себе.

У самой рыльце… почти в пушку.

Я должна это все забыть. Как самый страшный сон.

Переведя дыхание, я вхожу в супермаркет с видом, будто все идет как надо. Попутно выуживаю из сумочки телефон, он севший.

Что ж… Хорошо, сейчас в супермаркетах продается все, от батона до гондона.

Поэтому я покупаю себе зарядное устройство, жвачку, булочку, беру в автомате кофе и сажусь на стойку, с рядом розеток…

Нужно подзарядить телефон. Адрес магазина на чеке, теперь я знаю, где нахожусь.

Телефон заряжается не быстро, мне как раз хватает времени, чтобы уничтожить булочку и выпить второй стакан кофе сразу же следом за первым.

Наконец, телефон загружен…

Чат с мужем переполнен гневными смсками и немного истеричным взбрыками с угрозами.

Чат с детишками полон дурашливых фото.

Чат с родителями, чат по работе…

Подруга ничего мне на написала!

Я сама ей звоню.

Дозвониться удается с третьего раза…

— Агата!

— Ты где? — хрипит она.

— А ты где?

— В Караганде… Или, очевидно, в какой-то заднице, ничем не лучше! Я… А-а-а… Стой! Я у себя. В квартире! — выдыхает она и взвизгивает. — Боже! Я не одна. Я, кажется, подцепила какого-то мужика и притащила его к себе домой… Мужика! Какой кошмар… Тьфу! Я… же хотела жизнь без мужиков! Но подобрала какого-то… Как кота помойного! Говорила мне мама, ой…

— Стремный, что ли?!

— Не стремный, но страшный, мамочки… Слышишь? Это храп. Храп мужика! Боже, он огромный. Как я только под ним не умерла. Мне нужен эвакуатор, слышишь?! — паникует она. — Или помощь МЧС, чтобы убрать эту храпящую тушу с моей кровати!

— Ты хотя бы на своей территории, Агата.

— То есть?! В смысле?

— В прямом!

— А ты где?!

— В довольно неплохом районе. Сбежала от мужика… Агата! — зову ее строго.

— Что?

— Признайся, ты заказала нам что-то особенное? Я, конечно, давно не пила, но чтобы так унесло… Я же вообще почти ничего не помню. Агат, я… — голос срывается. — Я чуть мужу не изменила.

— Я бы не стала нам ничего такого покупать! Ты что?! — возмущается она. — И не стоит расстраиваться, еще успеешь изменить своему козлу.

— Так, постой… Я расстроилась не потому что сорвалось! Я расстроена, потому что это вообще случилось. Агата, я дома не ночевала! Как я мужу в глаза смотреть буду?! — причитаю со слезами.

— Так же нагло, как он тебе в глаза смотрел вчера. У тебя был секс?

— Нет.

— Уверена?

— Уверена. Вагина не соврет. Я себя знаю. Не было у меня секса… Клянусь, — даже перекрестилась.

— Так… Что делать будем? У меня голова слишком тяжелая. Я тоже плохо помню, а я закаленная и всегда помню…

Подруга понижает голос:

— Вывод только один. Эти мужики… нас напоили!

— О боже.

— Ублюдки, — тихо шипит подруга. — Нам нужно встретиться. Срочно… Обсудим, что делать.

— Да. Давай. Придумаем версию… Если что… Вдруг мой муж проверять начнет… — паникую.

— Хорошо, — вздыхает она. — Хотя я бы на твоем месте не парилась.

— Вот не надо так говорить. Не то я припомню, сколько слез ты пролила во время развода.

— М-да… Точно. Не стоит… Давай в нашей любимой кафешке? Там, где тортики вкусные?

— Только без тортика. Муж сказал, что я толстая.

— Не смеши. Просто езжай на наше любимое место и жди меня… Только один минус: я не знаю, как убрать из квартиры этого мужика.

— Облей его ледяной водой.

— Ты дурочка, что ли? А если он взбрыкнет? Взмахнет рукой и прихлопнет меня, как муху?

— Что? Прям такой огромный?

— Зверюга, — выдыхает Агата. — Могу скинуть фото.

В ту же минуту подруга присылает мне мужика, спящего на животе. Одеяло прикрывает его булки, но не целиком. Видно, что он — нагой!

Обнаженный и реально здоровый, накачанный мужик!

— Что скажешь?

— А ты в трусах проснулась?

— Какие трусы? Я голая и в засосах. В таких местах, в которые ни один приличный мужчина засосы ставить не будет! — ахает подруга. — Короче, я одеваюсь и убегаю из этой хаты. Вернусь попозже и решу, что с этим громилой делать. Надеюсь, он проснется и просто уйдет. Я… Я ключ ему оставлю и записку, чтобы закрыл за собой дверь! Да, гениально!

— Дашь какому-то мужику ключи от своей квартиры?! Ты в своем уме?

— Спокойно, у меня все под контролем. Я просто сменю замки…

— Ладно, тогда до встречи.

— Да, скоро увидимся.

Не успеваю спрятать телефон в сумочку, как мне звонит… муж!

И я чувствую, как на воришке шапка горит, то есть на мне…

Ответить ему?! Или не отвечать?!

Глава 6

Галина

Сердце стучит в горле, как ненормальное, по телу хлынула волна. Трясущимися пальцами перевожу телефон в беззвучный режим.

Мне нужно успокоиться.

Я обязательно перезвоню мужу, но только после того, как буду уверена, что не спалюсь. Надо обо всем договориться с подругой.

***

Встречаемся в кафе. По виду Агаты сразу заметно, что она бурно провела ночку — огромный засос на шее, ползет в сторону челюсти. Даже шарфик не способен прикрыть.

— Привет!

— По голосу, у тебя будто крушение Титаника было, но выглядишь свежо, — вздыхает подруга. — А я… Меня всю ночь, похоже, катали.

— Или ты его укатала?

— Не знаю. Он не проснулся, даже когда я ради эксперимента шлепнула его по заднице ладонью.

— Точно живой?

— Храпел на всю квартиру так, что занавески тряслись. Точно живой. А у тебя что?

Делаем заказ, отвлекаемся на насущное, ждем…

Сколько ни тяни время, а рассказать придется.

Рассказываю.

Плакать хочется.

— Как я могла? Еще мужа вчера упрекала, этого святого, приятного во многих отношениях мужчину, отца моих детей!

— Кто святой? — отлипает от лимонада Агата. — Муженек твой? Который в трусах с эрекцией перед племянницей ходил? Который сказал, что ты жирная и скучная?

— Спасибо, что напомнила. Мне нужно взвеситься. Срочно… Вдруг я реально уже семьдесят кило вешу?

Подруга пьет лимонад с мятой через соломинку, разглядывает меня с ног до головы и обратно.

— Не думаю, — говорит в итоге. — Ты же знаешь, я на шмотках работала. У меня глаз наметан… Нет в тебе семидесяти килограмм, пусть не гонит. Но если хочешь, встань на весы. У меня в квартире есть весы.

— И огромный, страшный мужик у тебя тоже… в квартире. Нужно придумать, где мы были. Вдруг муж у тебя спросит?

— Придумывай, я записываю и все-все подтвержу.

— А вдруг он уже возле твоей квартиры околачивается? И все проверит?

— Кто? Лентяй твой, что ли? Мне кажется, он и зад с дивана не оторвал даже. Максимум, по квартире прошелся и доставку еды заказал. Я вообще не понимаю, как ты с этим мужиком вяленым столько лет прожила. Он же скучный.

— Спокойный, надежный… За что-то же я его полюбила?

— Или просто кинулась в другой омут?

Пристальный взгляд Агаты прожигает во мне дыры. Она задает неудобные вопросы. Один из тех вопросов, что я сама себе задала, перед свадьбой со Степаном, когда уже должна была надеть фату…

Что я делаю? А я его, правда, люблю? И тут же, через секунду, закружило суетой свадебной… Кажется, я как-то Агате сболтнула, вот она мне и припомнила, сейчас со смаком растягивает слова.

— Ты же с этим, как его, Вадимом, с последнего класса встречалась, отношения у вас, любовь. До второго курса универа друг к другу после пар из разных корпусов бегали, а потом…

— Потом он выиграл грант, ему предложили зарубежную практику, и мы еще год… Да, почти целый год упорно обманывали друг друга, что отношения на расстоянии существуют. Пока однажды не позвонила девушка, с которой он там начал встречаться, и не расставила все точки над «i», скинула их совместные фото, видео. У них общие интересы, одна компания, желание обосноваться за границей… Ну и все, — добавляю я.

— И через месяц после разрыва с Вадиком твою разваленную колымагу на дороге по пути к родителям в деревню встретил герой-спаситель Степан.

— Да, — вздыхаю. — Там еще участок такой, связь ни черта не ловила, а тут он, высокий, широкоплечий, уверенный в себе! Он мою канистру ржавую за полчаса под дождем завел. Она проехала метров триста и окончательно встала… Потом Степан решил меня подвезти. Было поздно, я согласилась. Как-то так… Завертелся роман стремительно.

— Скорее, ты стремительно пыталась заткнуть одну дырку тем, что попалось под руку, и это сработало, на время. А потом… беременность, близнецы, быт… Знаешь, я вот смотрю на тебя и рада тому, что у нас в свое время детей с бывшим не получилось. Иначе бы мы друг друга только из-за детей мучить продолжили. Бррр… И ты сейчас говоришь, что переживаешь за Степку, а в глазах у тебя: дети, семья, близнецы…

— Может и так. Все-таки мне уже тридцать шесть, у нас длительные отношения. Серьезные, выдержанные…

— Скучные. Тебе самой с ним не скучно?

— Не надо все спихивать на скуку. Это стабильность, и точка. Я не хочу терять почву под ногами, у нас семья, дети. Имущество общее! Да, это так. Разве плохо? Это и есть семья!

— Я всегда думала, что семья — это про любовь в любые килограммы и поддержку друг друга, но пусть будет по-твоему. Что делать будешь?

— Ничего. О, постой… Брат! Брат звонит. Вот сейчас скажу ему, чтобы свою малолетнюю простимашку забрал! И заживем мы со Степкой лучше, чем прежде, вот увидишь!

Подруга ворчит себе под нос неблагоприятные прогнозы. Но я не слушаю ее. Все мое внимание — на брата.

— Вась! Вася, привет!

В ответ из динамика льется едва разборчивое кваканье. Я с трудом разбираю отдельные слова, но, конечно, больше догадываюсь, чем понимаю. Судя по всему, брат не купил местную симку, а пользуется роумингом, который, несмотря на все заверения рекламщиков, работает паршиво и стоит невероятно дорого.

— Вася, долго еще твоя дочка у меня жить будет? Ей пора съехать! — требую я.

— Куда-куда ты хочешь уехать?

— Так, стоп! Замри. Вот сейчас замри. Я тебя слышу отлично. Говорю, твоей дочке пора от нас с мужем съехать.

— Галь, ты чего? Мы же договаривались. У нас сейчас ситуация в семье сложная, мы ей за учебу платим, за шмотки. Съемную квартиру не потянем!

— Пусть в общагу съедет.

— Ты что, там условия никакие!

— Квартиру можно и не на одного снимать. В конце концов, пусть комнату снимет, с девчонками. Что за роскошь такая? Обязательно ей квартиру подавай! На подработку устроится, в конце концов.

— Галь, — вздыхает. — Ну как же? Она творческий человек, ей нужны тишина и уединение.

— Значит, так, Вася. Твоя дочка расхаживает по дому полуголая и пытается мужика моего увести, в трусы ему заглядывает. Ясно?!

— Брось. Мужик у тебя, прямо скажем, не Ален Делон.

— И дочь у тебя тоже не Ирина Шейк, но сиськами перед моим Степкой трясет. Говорю как есть. Ведет себя вызывающе.

— Быть такого не может! Ты что-то не так поняла. Галь, я с ней поговорю! И выясню, кто из вас врет. Я это так не оставлю! Да чтобы на мою дочь кто-то наговорил… — голос брата серчает.

— Говори сколько влезет. Но уже сегодня я выставлю все ее вещи. Снимет хостел, квартиру посуточно или найдет варианты. А если не найдет, на каникулы летние под крылышко к отцу вернется! — отрезаю я и сбрасываю вызов.

Последнее слово останется за мной!

***

Потом мы с Агатой договариваемся о единой версии, отправляемся по домам. Я стараюсь не вешать нос и держаться уверенно.

Но вся моя уверенность разбивается в момент, когда я приезжаю к нам домой, вставляю ключ в замок и… не могу его провернуть!

— Это что такое?! — шепчу растерянно.

Пробую снова и снова.

Ничего не выходит!

Муж сменил замки? Совсем охренел, что ли?!

Как будем действовать? Муженек-то... Осмелел :)

Глава 7

Галина

Так, спокойно! Спокойно, Галя. Вдруг это не то, что ты думаешь? Ключ всунут с той стороны? Но нет же! У меня бы тогда ключ вообще не вошел! А он входит и… больше ничего не происходит. Входит, но не проворачивается. Вывод напрашивается только один — гад заменил сердцевину замка.

Это другой мужик на месте Степки чухал бы пузо час, потом еще три часа выбирал мастера и ждал его еще дня два, если не больше. Степан же сам мужик рукастый, но немного с ленцой, признаю. Однако, когда ему срочно надо, он все делает быстро. Долго запрягает, но быстро едет! Вот как раз таки и оформил все быстро. Так, а звонил зачем? Чтобы похвастаться, наглая ты харя!

Звоню ему.

Несколько раз подряд.

Не отвечает. Уверена, сидит на работе, поглядывает на разрывающийся телефон и продолжает заниматься своими делами, удод!

Так…

Есть и другой выход.

Племяшке звоню.

— Подними трубку, паскуда малолетняя. Давай… Ответь… — приговариваю себе под нос.

Тишина!

Да чтоб тебя!

Вот тварь!

Ну, держитесь, голубки… Я только дверь открою, мигом твои манатки вышвырну, пакость мелкая, а тебя, голубчик Степан, ждет развод и раздел совместно нажитого имущества. Посмотрим, как ты запоешь, забегаешь…

Но в квартиру попасть как-то надо! Причем сейчас, а не через следующим днем или через неделю.

Делать нечего, набираю слесарю нашей управляющей компании. Прошу подойти, мол, замок заклинило… Намекаю на приятное денежное вознаграждение.

Через полчаса пузатый дяденька в замызганной жилетке, с чемоданчиком в руках уже стоит возле моей двери и с важным видом берет у меня ключи.

— Посмотрим, посмотрим…

Кряхтя, присаживается, начинает толкать ключ, провернуть пытается.

— Заело что-то, — дурочку включаю.

— Э нет, милая. Здесь не заело. Здесь замок поменяли!

Слесарь возвращает мне ключи.

— Вы вообще из этой квартиры? — спрашивает строго.

— Пал Саныч, вы комедию-то не ломайте. Конечно, из этой! Вы весной приходили нам стояки менять, помните?

— Помнить-то я помню. Но помню хозяина квартиры, а хозяйку…

— Я на работу ушла, муж с вами был.

— Вот и говорю, хозяина помню, — скребет щетину. — Выходит, хозяин квартиры замки сменил. С ним и договаривайтесь.

— Да вы издеваетесь, что ли? Я… Я хозяйка! Точно такая же, какой он — хозяин. Вот посмотрите, у меня и в госуслугах жилплощадь высвечивается.

— Не надо мне эти ваши смартфоны, услуги! — отстраняет мою руку в сторону. — Вскрывать замок не стану. Я дурак, что ли? Вдруг вы в разводе или на раздел подали, меня крайним потом сделаете. Нет, милочка… Вы с мужем-то договаривайтесь! Или через участкового… Все, как положено, выписка из Росреестра, участковый, постановление… Официальный вызов. Вот когда все оформите, как полагается, тогда я вам дверь ювелирно вскрою, а без этого… не могу. Никак! — отнекивается.

При этом я улавливаю какой-то странный блеск в его глазах и легкий душок алкоголя. Не в моих правилах поучать людей жизни, которые уже с самого утра придали жизни красок алкоголем. Но сейчас я ахаю:

— Что, поговорили уже со Степаном, да? Комедию тут ломаете! Пузырь он вам поставил, да?

— Не понимаю, о чем речь, гражданочка! — собирает свои инструменты.

— Чекушкой поставил! Ясно, как божий день! — всплескиваю руками. — Ну, Пал Саныч… Я на вас еще в управляющую компанию жалобу напишу! За то, что вы с утра уже шары заливаете и за вызов деньги берете!

Глазки забегали-забегали…

— Дверь открывать будете?!

— Не могу! Клянусь, не могу. Степан мне уже всей этой процедурой пригрозил и просветил, что без согласия второго собственника нельзя ключи трогать и…

— Ясно.

Господи, тру лоб. Что же делать?

Хорошо, хоть на работу сегодня не надо, а то я даже не знаю, что пришлось бы делать!

Остается только один выход, заявиться к благоверному на работу.

Пока добралась до офиса компании, где Степан трудится во главе инженерного отдела, уже был обед. Плюс, меня не пустили. Охрана, пропуск… Пришла же я в обеденное время.

Так, спокойно… Здесь бизнес-столовая есть, где муж всегда обедает. Возможно, стоит выцепить засранца прямо там, среди коллег.

Стремно, конечно, при большом скоплении народа скандал устраивать, но, видимо, придется. Сам напросился!

***

Однако идти в столовую мне не пришлось, я лишь успела перейти через дорогу, пошла вдоль здания, и вдруг замерла, как в землю вкопанная.

Все потому, что заметила впереди себя неспешно прогуливающуюся парочку.

Мужа я узнала по походке, он ходил вразвалочку, словно матрос, хотя матросом никогда не был. Плюс эту одежду я тоже узнала. Еще бы! Я всегда гладила ему несколько рубашек и брюк, развесив выглаженными, чтобы ему не приходилось ломать голову, что надеть утром. Открыл шкаф — пожалуйста!

Меня возмутило в муже… все!

Начиная от вихрастой макушки, заканчивая этой дебильной походкой! Разгуливает он, значит, в тех вещах, которые я ему постирала и погладила.

Ах ты, паразит!

И шлендру какую-то под ручку тащит!

Парочка заруливает в кафе, Степан галантно придерживает дверь, и я узнаю в девушке… Племянницу свою!

Я ускоряюсь и успеваю вклиниться в последний момент, привалившись на дверь, захлопываю ее перед носом Илоны.

— А-а-а… Женщина, вы сумасшедшая! Вы меня чуть носа не лишили! — возмущается она, картинно обмякнув на руках моего муженька. — Ой… Тетя Галя. Это вы. Здравствуйте!

— Здравствуй, Русалочка. Ну-ка брысь в сторону, мне с мужем переговорить нужно! — командую я.

Илона смотрит на мужа, тот кивает.

— Иди, садись. Выбери столик, Илон. Я сейчас приду!

Поразительная наглость, он еще и приходить собирается.

— Ты совсем охренел, борзота? Я тебе, значит, звоню, а ты не отвечаешь.

— Забавно. Я тебе тоже… всю ночь звонил. И ничего.

— Не ври. Мы вчера разговаривали, и я тебе сообщила, что у подруги буду. Имею право, в конце-то концов, иногда переночевать у подруги, устроить пижамные посиделки. Что? Не так? Ты-то, красавец, каждую неделю на рыбалку-бухалку, со своими друганами отправляешься. Рыбы — ноль, только финансы утекают в эту твою… рыбалку гребаную, а потом мне вонючие твои сапоги и костюм выстирывай. Тьфу!

— Разошлась ты что-то, иди остынь.

— Ты со мной так не разговаривай. Ключи от квартиры гони. Мне домой попасть нужно.

— Где ночевала, туда и иди. Я тебя научу мужское слово уважать! — важно надувается Степан.

— Значит, ты хочешь по-плохому. Через участкового, заявление и скандал с разводом? На эту меня променять решил? А дети?! — спрашиваю я.

Не думала, что мы до такого докатимся!

В воздухе висит напряжение.

Дорогие, 21 октября по цене подписки можно забрать мою последнюю новиночку:
Никогда не засыпайте в чужой квартире.
Иначе можно оказаться в постели с опасным мужчиной.
Он только что вышел из тюрьмы, не знает слова “нет”...
И обязательно использует двусмысленную ситуацию себе в удовольствие…
18+, очень откровенно, разница в возрасте

Глава 8

Галина

Наверное, Степан ждал, что я испугаюсь и начну его просить, умолять… Может быть, даже думал, что я буду сидеть на коврике и плакать в ожидании, пока он ко мне снизойдет?

Но все идет не по его сценарию, муж спрашивает:

— Ты за собой вины совсем не чувствуешь, женщина?

На миг внутри меня подает голос совесть, напоминающая, что ночь я провела в объятиях чужака, утром… он соблазнял меня так, что трусы слетели, я не могла их удержать…

Но я ушла и не позволила ничему случиться. Я перед соблазном устояла, но муж…

— Ты в открытую с моей племянницей гуляешь, говнюк, и смеешь еще что-то мне говорить?

Степан хмурится.

— Это не то, что ты думаешь, Галина. У Илоны проект, архитектура и дизайн производственных помещений постсоветского периода. Наша организация как раз подходит, и я решил ей тут все показать.

О, как запел! И, главное, я вдруг понимаю, что во мне бушует не ревность, а лютое раздражение. Потому что нельзя гадить там, где ты ешь. Это, кстати, Илоны в первую очередь касается, и только потом муженька. Ведь не зря говорят, сучка не захочет, кобель не вскочет. А мой кобелек не только вскочил, но и хвост — пистолетом, трется вокруг этой сисястой соплячки.

— Ключи гони! — требую я.

— Или что?

— Или я устрою тебе сладкую жизнь, пиздюк. Ты меня знаешь… — перед глазами темнеет. — Я долго молчу, но если меня довести, мало не покажется, а ты, муженек, ты меня довел. До трясучки! Ключи! — рявкаю.

— Тявкаешь, как собака.

— Эта собака тебе в глотку вцепится, как питбуль, если ты не вернешь мне ключи.

Степан хмуро смотрит куда-то посередине моего лба. Из кафе выглядывает Илона:

— Дядь Степан, вы идете? А-а-а… Вы еще с тетей Галей? Может быть, тетя Галя с нами пообедает?

— Тетя Галя с тобой, шлендра, на одном поле нужду справлять не сядет, — говорю я. — Надеюсь, твои шмотки собраны в сумку, если нет, выкину нахер все с балкона!

Это мое последнее слово!

Развернувшись, я иду прочь.

Вызову такси и поеду в МФЦ, закажу выписку из Росреестра, потом к юристу и в полицию… Хочет Степан цирк с конями, будет ему цирк с конями.

А я что, не проживу в это время? У родственников побуду… Заодно про девочку нашу, которой мой братец так сильно гордится, в красках все распишу. Пусть слава идет впереди нее. Я им устрою!

— Галь. Галчон… Галюсь, ты обиделась, что ли? Пшла… Скройся, Илон, ну! — шипит в ее сторону Степан.

Судя по торопливым шагам, он спешит за мной, бежит…

— Галя. Галь. Галя! Да постой же ты! — хватает меня за руку.

— Что?! И не трогай меня, запачкаешь!

— Галь, хватит дуться. Вот, держи… — протягивает мне связку ключей.

Но я уже их брать не намерена, эту подачку вонючую пусть при себе оставит!

— Галь, да возьми же ты ключи!

Степан пытается всунуть мне ключи в руку, а потом в сумочку.

— Не трогай меня, кому сказала! — размахиваюсь сумочкой, бью его по плечам. — Руки от меня убрал, козел! Иди Русалку свою мацай.

— Галь, мы погорячились. Признай! И я, и ты… Ты на меня вчера орала, как потерпевшая, жрать не приготовила и ушла, а я… Растерялся даже! Таких фокусов в нашей семье еще не было.

— Э нет, Степан. Ты не фокусник. Ты — клоун, который давным-давно никого не смешит. Меня, так точно. Но у тебя есть все шансы быть поюзанным Илоночкой. Правда, я не знаю, какой смысл ей брать бэушного и скучного мужика, но пусть это будет ее маленькой тайной. Других-то тайн в ней нет!

— Клянусь! — бьет себя кулаком в грудь. — Клянусь, не было у меня с ней. Да, она глазки строит. Немножко это меня так… кхм… бодрит, как мужчину! Но я с ней не спал. Галь… Ну все, не дуйся, пупсичек. Возьми ключики, а? И давай дома с тобой романтик устроим? На двоих.

— Куда Илоночку денешь?

— К подружке пойдет. Не знаю. Не мои проблемы. А мы с тобой…

Муж расставляет руки пошире, видимо собираясь обнять мою необъятную, как он выразился, сральню. Вот только не у меня сральня большая, но у мужа ладонь мелковата. Ладонь Марата, кстати, очень даже была довольна моей задницей, как и он сам!

— Нас с тобой больше нет, Степан. Поздно.

— Что-о-о?

— Поздно. Оставь себе ключи. Скоро я с нарядом полиции дверь квартиры херакну и тебя еще, козла такого, прижму за препятствие владением имущества!

Высказавшись, я направляюсь в сторону магазинчика, нужно купить воды, освежиться и вызвать такси.

— Галя, давай решим все мирно! — пытается воззвать к моей совести Степан. — У нас же семья, дети, в конце концов… Галя, а как же близнецы? У нас два сына, Галя!

— Наконец-то ты про детей вспомнил. Жаль, что они не видят, какой их папаша — подлец, но я обязательно их просвещу, не переживай!

***

С этого самого момента все изменилось.

Я напросилась пожить у тети Даши, двоюродной сестры мамы. Она бездетная хозяйка пяти породистых кошек. Тетечка она у нас безобидная, славная, никогда в беде не оставит, но сплетничать любит! Поэтому я была уверена, что она о моей ситуации сразу всем-всем нашим родственникам, друзьям, подругам растреплет.

Я всегда была против скандалов и не любила выносить сор из избы, очень близко к сердцу воспринимала, если вдруг что-то личное, семейное вдруг становилось предметом для обсуждений среди родственников. Но сейчас… как отрезало.

Мне вдруг стало плевать.

Именно собственное наплевательское отношение к тому, что все родственники и друзья уже делали ставки, разведемся мы со Степаном или нет, вдруг открыло мне глаза окончательно: я не люблю этого мужчину и, самое страшное, никогда не любила.

Агата права, я бросилась в отношения с ним, как к спасательному кругу, чтобы забыться на время от боли разбитого сердца…

Суета затянула: родственники, затаив дыхание, наблюдали, как я закусила удила, а Степан бегал и метал икру, пытаясь добиться моего расположения.

Решение юридических тяжб только на первый взгляд кажется простым и легким, на деле тонешь в бумажках…

И будто этих проблем недостаточно, на фирме, где я работаю, пронесся слушок, что скоро появится новый босс…