Невеста-беглянка, или Будь что будет!

— Госпожа! — оглушила меня своим визгом служанка Офра, задергивая шторы. — Они ворвались в башню! Вам нужно срочно бежать!

— Не верится, что мы проиграли, — со слезами запричитала ее младшая сестра Линди, живо запихивая вещи в сундук. — Разорители одолели Адерларда Войса. Теперь весь мир утонет во мраке…

— Поторопитесь, госпожа! — нервно попросил Коль Ричтой, держа наготове меч и закрывая собой дверной проем.

За окнами что-то громыхнуло, и мы с девушками одновременно вздрогнули. До моего слуха донеслись крики и лязг металла. Казалось, что сквозь этот шум я даже услышала зловещий рев, похожий на раскат грома в небесах.

— Линди, чего ты возишься?! — отчитала Офра сестру.

— Так помоги! — жирно намекнула та.

Я огляделась.

Эта комната, башня и вся крепость были не просто моим домом. Здесь вся моя жизнь. В старинной, грубо сколоченной мебели; в свечах; в огромной картине с изображением вознесших руки вверх Стражей Сферы; в скрипучих половицах; в запахе древних рукописей…

— Госпожа, уходим! — Офра молниеносно откланялась и, схватив меня за руку, потянула к двери. — Раз враг осаждает башню, значит, войско вашего отца повержено…

Дальше я ее не слышала. Она вспоминала план эвакуации, словно повторяя его для себя: помочь мне пересечь лес и выйти в горы, где меня встретят Стражи Сферы. Там в кругу членов Ордена я буду под защитой. И возможно, там я проживу до конца своих дней. Потому что никто не сможет победить Сэса Тэна, раз это не удалось даже моему отцу…

Так, вчетвером мы и бежали по бесконечным пустым коридорам и лестницам, по переходам проникая из башни в башню, а потом по длинному задымленному тоннелю за стены крепости.

Черное небо периодически вспыхивало огненными струями. Все за моей спиной полыхало. Я видела, как лучники падали с башен, как врассыпную бежали испуганные люди, как громадная туша чудовища с размашистыми крыльями кружила над крепостью.

Я застыла.

Слышала, что Сэс Тэн подчинил себе дракона, но до последнего не верила. Думала, байки.

— Госпожа, нам нельзя останавливаться. Если вас поймают, сами знаете, что будет… — встревожилась Линди.

— Что именно будет? — вымолвила я разбито, взглянув на служанок, волочащих тяжелые сумки, и на Коля с сундуком. — Сэс Тэн женит на мне своего сына?

— Теперь вряд ли, — вздохнул Коль. — Крепость принадлежит ему. Вы — лишь напоминание о былой власти. В лучшем случае вас убьют.

— А есть что-то хуже? — я почти улыбнулась — горько и нервно.

— Хотите стать его трофеем? Чтобы вас обнаженную привязали к столбу и возили по всему королевству на потеху публике? А потом до конца ваших дней изучали магию вашей крови, чтобы истребить всех магов в мире? Вам надо собраться и быть сильной. Ради вашего отца и братьев, вашего почившего короля и всех сгинувших в бою воинов. Ради тех, кто будет верить, что однажды ваш род вернет народу королевства утраченную свободу.

Оглушающий грохот заставил нас замолчать и обернуться. Одна из каменных башен пошла трещиной и начала разваливаться.

— Бежим! — Меня снова подтолкнули.

Прогоняя в памяти события последних дней и как я оказалась в эпицентре сражения, я перебирала ногами по кочкам и камням. Перепрыгивала через торчащие из земли корни деревьев, перелезала через кусты, отбивалась от москитов. И так неслась со всех ног, подгоняемая ненавистью и жаждой мести, что не заметила лежащее на тропинке тело.

Споткнувшись, навалилась прямо на горячий мужской торс и взвизгнула.

Линди помогла мне встать, и мы, обступив раненого бедолагу, молча на него уставились.

Его лицо было накрыто сосульками длинных волос. В боку торчала стрела. Рубашка порвана. Сапоги в грязи.

Мой телохранитель вынул из ножен меч и занес над головой парня.

— Нет! — закричала я, встав перед ним. — Что вы собираетесь делать?

— Он враг! — сурово ответил мужчина.

— С чего вы взяли?

— Вы видите на нем доспехи? Нет. Потому что в армии Сэса Тэна нет воинов, только разбойники. А стрелу видите? Это стрела кхарского стрельника. Его подстрелили ваши солдаты. Значит, он пришел с той стороны.

— Но он ранен и безоружен, — отстаивала я чужую жизнь.

— Вы же не предлагаете взять его в плен? — напрягся Коль.

Я призадумалась. Может, для воинов убивать друг друга в порядке вещей, а мне было дико от одной мысли об отрубании головы. Каждый волосок на коже вздыбился.

— Госпожа, вы уверены, что он безоружен? — поинтересовалась Линди почти шепотом, словно нас могут услышать. — Дикари Сэса Тэна даже зубы затачивают.

Девушки переглянулись. В их лицах я прочитала откровенный страх.

Я еще раз взглянула на раненого. В меру широкие плечи. Тонкие кисти с длинными пальцами. Узкие бедра. Никакого ярко выраженного мышечного рельефа и толстой шеи. Но его нельзя было назвать хилым. Какое-то чуждое мне ощущение подсказывало, что вся его сила скрывается где-то глубоко внутри.

При виде пульсирующей крови я поморщилась.

— Может, он кого-то преследовал! — выдвинул теорию Коль, которому не терпелось разделаться с раненым. — Вашего брата, например!

— А мой брат — трус, чтобы бежать с поля боя? — поинтересовалась я, но тот понял это как укор и виновато опустил глаза.

— Простите, госпожа. Я не хотел никого оскорбить. Я обещал вашему отцу защитить вас и сделаю это любой ценой, даже если в конце пути вы велите меня казнить.

— Госпожа, до повозки рукой подать, — произнесла Линди. — Пойдемте.

«Враг» застонал, и у меня больно кольнуло в груди. Как можно пройти мимо человека, нуждающегося в помощи?

— Мы можем ему как-то помочь? — спросила я.

— Я не снесу ему голову, это уже помощь, — ответил Коль, возвращая оружие в ножны, но не отходя ни на шаг.

Он склонился, грубо убрал с лица раненого волосы и узнал его.

— Бастард Сэса Тэна! — Коль вновь потянулся за мечом, но я и в этот раз остановила его.

— Нет!

— Даже сейчас?

— Особенно сейчас. Они разгромили нашу крепость и, скорее всего, вырезали всю мою семью. И все же нам придется помиловать его. Ведь с пленным бастардом Сэса Тэна нам будет проще выйти с тем на переговоры.

Колю совсем не нравилась идея брать пленного, но он не смел ослушаться. Отошел на шаг и позволил мне взглянуть в бледное лицо. Я уже видела его. За одним из ужинов в доме Тэнов…

Вспомнив ту ужасную ночь, я сглотнула горький ком и через силу произнесла:

— Он нужен Ордену живым.

Коль Ричтой лишь тяжело вздохнул. Дотащил бастарда до повозки, связал, сунул кляп в рот и закинул в самый угол, заложив вещами, чтобы поменьше брыкался, когда очнется.

Было ли мне жаль парня? На тот момент нет. Я видела, как вдалеке кровавым пламенем горит моя родная крепость, чувствовала едкий запах гари, слышала душераздирающие крики.

Я не могла поверить, что все это наяву — война, дракон, пленный бастард Сэса Тэна… Ущипнула себя. Шлепнула по щеке. Зажмурилась и снова открыла глаза, но назад меня никак не выбрасывало. Происходящее стало моей реальностью — кошмарной и сулящей сплошные беды.

— Вы ведете себя весьма странно, — склонив голову набок, вымолвила Офра с факелом в руке.

— Госпожа только что осиротела, — прошипела Линди. — Имей совесть.

— Простите. Забылась, — резво откланялась та.

— Если бы я была чуточку покорной… — слетело с моих губ. — Если бы не упрямилась и вышла за Энгрина Тэна…

— Королевство пало задолго до договоренности, — поддержал меня Коль, закончив запрягать коня. — Рано или поздно Тэннеры все равно бы напали на последнюю крепость. Только в качестве супруги Энгрина Тэннера сейчас вы находились бы по ту сторону фронта…

Сурово, но правда. Ведь еще несколько дней назад я была в полушаге от бракосочетания с Энгрином — первым наследником бескрайних завоеваний непреклонного и непобедимого Сэскенса Тэннера…

Давным-давно мы, жители Большого Простора, жили в мире и согласии под единой короной императорской династии Райсов. Сейчас в легенды об их могуществе трудно поверить, как и в то, что они повелевали самыми гигантскими и свирепыми чудовищами — драконами.

Драконы вымерли, а империя Райсов пала, расколовшись на множество враждующих королевств. Большой Простор превратился в поле брани, где междоусобицы и жажда власти стали горькой повседневностью.

Война была частью жизни мужчин в нашей семье. Прапрадед, прадед, дед — все они сражались. Но мой отец, Адерлард Войс, не держал в руках оружие, так как был рожден с магическим даром и в день своего совершеннолетия принял сан Стража Сферы. Положение позволяло ему не повиноваться короне, но с ее разрешения он мог служить защитником Ордена в одной из сторожевых крепостей. Так он стал лордом Кхара — пограничной крепости королевства Наурс.

Мои братья Даггерин и Рамиель вернулись к воинской традиции и стали королевскими рыцарями, а Ставрос, как и отец, Стражем Сферы. Но он жил и служил непосредственно в Ордене, отказавшись от всего мирского и посвятив себя магии.

Я, как единственная дочь, зачастую чувствовала себя недостойной своей фамилии. В нашем семейном архиве хранились сотни рукописей, в которых возвышались героические подвиги предков до седьмого колена, но ни в одной из них не упоминались женщины рода. Потому что у нас была одна задача — не мешать мужчинам прославлять великое имя Войсов. Мне оставалось радоваться, что никто ни к чему меня не принуждает. Отец во мне души не чаял, братья баловали. Я в самом деле была счастлива.

Но когда Сэскенс Тэннер захватил Алтонию — соседнее королевство, в чьих землях покоились окаменелости последних драконов, до Кхара донеслись недобрые вести, что Наурс станет следующим. Спустя время самые страшные опасения сбылись.

Я хорошо запомнила письмо Даггерина, что он уходит на войну. Он не прощался и клялся изгнать лютого захватчика с нашей земли, но вскоре мы получили печальное известие, что мой брат убит, а столица захвачена.

Обезглавленная часть королевства сдалась почти без боя. Осталась лишь наша крепость — граница Наурса, за которой простирались свободные Торндорские земли народа моури. Вряд ли Сэс Тэн был в них заинтересован, но он точно не упустил бы шанса избавиться от Ордена. Зачем ему по соседству магическое братство, не разделяющее идей кровопролития и делающее все возможное для искоренения зла?

Наш с ним контакт начался с переговоров. Сэс Тэн не видел в нас угрозы и даже предложил нам добровольно покинуть крепость или объединить наши великие семьи крепкими узами. Отец не согласился ни на то ни на другое. Он не мог бросить народ, трусливо сбежав, и не мог выдать меня за сына захватчика. Тогда я и решила, что настал мой час совершить подвиг. Я согласилась принести себя в жертву, чтобы избежать бойни.

— Твой брат погиб в войне с Тэннерами, — напомнил отец, не желая меня даже слушать. — Возможно, его убил сам Энгрин. А ты хочешь выйти за него?

— Я не хочу выходить за него, но я должна, — уверяла я. — Мы не выстоим. Армия Тэннеров в десять раз больше нашей. А если я стану членом их семьи, ты так и останешься лордом Кхара, а граница с Торндором будет нетронутой. В противном случае Сэс Тэн сожжет крепость дотла, вырежет всех жителей, доберется до Ордена и истребит всех магов. Наступит эпоха мрака…

Тогда я еще не знала, на что согласилась. Юная, глупая, неопытная, жаждущая славы и верящая в справедливость. Мечты одолеть Тэнов путем примитивного соблазнения Энгрина были разрушены, едва я переступила порог дворца.

Мой жених не был чудовищем, каким я его себе представляла. Высокий, статный, с пронзительным взглядом карих глаз. В его движениях чувствовалась властность, а в голосе — сталь. Он не пытался меня очаровать, не говорил красивых слов. Но констатировал факт, что я заложница, пешка в их политической игре. Энгрин дал понять, что мой брак с ним — всего лишь инструмент укрепления власти Тэннеров над Большим Простором.

Так я, Адара Войс, из благородной девицы превратилась в разменную монету, а роскошный королевский дворец — в мою золотую клетку. Ко мне даже приставили личного телохранителя. И не абы кого, а главу дворцовой стражи.

— Николар Ричтой, — представился он мне, выпрямившись по струнке. — Мне велено всюду вас сопровождать и охранять. Вы меня совсем не заметите, госпожа, если не будете создавать нам проблем.

Этим он дал понять, что будет моей тенью. Но мое внимание привлек не список его обязанностей, а знатная фамилия.

— Вы из рода алтонцев, — заметила я.

— Мой отец, Нибин Ричтой, был десницей короля Алтонии, — не стал скрывать он.

— Насколько мне известно, он Сэсу Тэну не сдался. Остался верен клятве. Почему же вы предали свой род и склонились перед захватчиком?

— Потому же, почему и вы приняли предложение Энгрина Тэна, — ответил он без грубости, однако указав, что мы оба в одинаковом положении.

Дни потекли однообразно. Мои покои были прекрасны, еда изысканна, слуги выделены из числа королевских. Такие же пленники, как и я.

Энгрин появлялся редко, лишь изредка удостаивая меня своим вниманием за ужином. Он был вежлив, насколько это возможно при его воспитании, и холоден словно ледник. Наши беседы сводились к формальностям и новостям о положении дел на захваченных землях. Случайно я узнавала о мелких восстаниях в отдаленных деревнях и о подпольщиках. Восстания подавляли, непокорных казнили. В Наурсе началась совершенно другая жизнь.

Утешение я находила в книгах. Благо — во дворце была богатая библиотека, а Сэсу Тэну не было до нее никакого дела. Лишь изредка он отдавал распоряжения найти какие-то свитки или старые записи, и я с радостью помогала клеркам с поисками. Однако порой мне казалось, что я схожу с ума от безысходности.

Какой же глупой я была, не ценя моменты, когда всем на меня было плевать. Потому что за три дня до свадьбы произошло самое ужасное.

Сэс Тэн напился в стельку за ужином и начал укорять сыновей в несостоятельности. Энгрина, как самого старшего из законнорожденных, это, само собой, взбесило. Особенно когда Сэс поставил ему в пример Ленара Эйтеля — своего бастарда.

— Ленар! — окликнул он его, пьяным взглядом рыская по обеденному залу.

Бастарды никогда не сидели за хозяйским столом. Их место было у дальней стены, где они ели скромно и тихо.

— Ленар! — позвал он громче, отчего я вздрогнула. — Ах вот ты где, подлюка!

Ленар Эйтель встал под прицелом десятков глаз. Я увидела молодого мужчину лет двадцати двух или немного старше. Высокого, атлетически сложенного. С выразительными темными глазами. Его кожа имела средний тон, в отличие от смуглых сыновей Сэса Тэна. Никаких отметин от былых сражений тоже не было. Однако в его взгляде читалась агрессия.

Я услышала, как скрипнули зубы Энгрина. Нутром почуяла, что добром этот вечер не кончится. Так и вышло. После ужина он ввалился в мои покои и заявил, что я уже принадлежу ему, а свадебная церемония лишь формальность.

Я застыла от ужаса, не в силах вымолвить ни слова. Ярость клокотала в его глазах, выдавая плохо скрываемую обиду на отца. Он видел во мне лишь способ досадить ему, уязвить, показать свою власть. Мои протесты, слезы и мольбы разбивались о каменную стену его высокомерия.

В ту ночь я потеряла не только невинность, но и последние остатки надежды на достойную жизнь. А злорадная усмешка, проскользнувшая во взгляде Энгрина, когда он уходил из моих покоев, окончательно меня унизила, раздавила, сломала.

Полночи я рыдала, мирясь со своим новым положением. Размышляла, как долго протяну в роли куклы? Смогу ли выполнить обещание?

Не знаю, к какому выводу я пришла бы к рассвету, если бы не Николар Ричтой. Либо сжалившись надо мной, либо побоявшись, что Сэс Тэн доберется до Ордена, он ворвался в мои покои и заявил, что Тэннеры обвели моего отца вокруг пальца. Никакого перемирия после свадьбы не будет. Я всего лишь гарантия захватить Кхар без кровопролития. А когда весь Большой Простор будет завоеван, от меня избавятся. В лучшем случае отправят в дом утех, ведь на дочери Стража Сферы можно очень много заработать.

Николар предложил бежать. План был рискованным, но казался единственным шансом сохранить остатки моей чести и предупредить отца.

По тайным ходам из дворца мы должны были добраться до конюшен, украсть лошадей и направиться в Кхар, но нас заметили и подняли тревогу. Мы удирали словно загнанные звери. Николар сражался с головорезами Тэннеров, защищая меня, как лев. Его меч уносил жизнь каждого, кто преграждал нам путь. Спасаясь от погони, мы петляли по лесным тропам и болотистым низинам. А вечером следующего дня, обессиленные и выдохшиеся, подошли к воротам Кхара, где нас встретил мой отец.

Ранним утром мы приехали в лесную деревеньку — первое поселение свободных Торндорских земель.

Избушки, сколоченные на скорую руку, крытые мхом и соломой, словно грибы после дождя, жались друг к другу под сенью вековых деревьев. Пахло дымом, сырой землей и чем-то кислым. Жители косились на нас исподлобья, но не приближались. Хотя здесь, в глуши, еще не знали о падении Кхара и о том, что теперь там властвует Сэс Тэн.

Коль купил несколько буханок хлеба и кувшин молока, расплатившись серебряной монетой.

Пока Офра и Линди хлопотали у костра, готовя скудный завтрак, я решила убедиться, что наш пленник никуда не делся. Ленар по-прежнему был без сознания. Лицо осунулось, губы потрескались, на лбу выступила испарина. Мне стало не по себе. Рана требовала немедленной помощи. Иначе он умрет, и все наши планы рухнут в тартарары.

— Коль, нужно осмотреть рану Ленара, — тихо произнесла я, помешав ему проверять упряжь.

— Зачем? Пусть сдохнет, — пробурчал он, но в моем взгляде прочел непреклонность. — Ладно, но я сам. И не подходите близко.

Коль знал, как аккуратно извлечь стрелу. Ленар стонал и бредил, но не проснулся.

— Плохо дело, — выругался Коль, осмотрев рану. — Гной. Нужно прижечь.

Раскалил нож на огне и, пока мы с девушками морщились, отворачиваясь, сделал свое дело. Запах паленой плоти ударил в нос, и меня едва не вырвало. После он залил рану брагой, которую раздобыл в деревне, и перебинтовал чистой тряпкой.

— Все, что мог, я сделал. Дальше — как повезет, — развел руками Коль, возвращаясь к повозке.

Мы тронулись в путь, когда солнце поднялось над горизонтом. Ехали медленно, стараясь не привлекать внимания. Повозка скрипела, колеса то и дело застревали в грязи. Лес становился все гуще и мрачнее. Казалось, что деревья смотрят на нас с неприязнью, словно чувствуют неладное.

К обеду Ленар очнулся. Он пытался подняться, пытался что-то выкрикнуть, но кляп во рту и веревки на руках и ногах не позволили. Прежде чем снова лишиться сознания, он лишь взглянул на меня с презрением и злобой.

К вечеру стало холодать. Нам пришлось укутываться в теплые шали. Вскоре из виду стала пропадать зелень, на голых ветках все чаще появлялся иней. Мы въезжали в земли вечной мерзлоты, но так сложилось, что именно там в древности обосновался Орден — в самом неприглядном для завоевателей месте. Бросила я шерстяную шаль и на Ленара. Окочурившийся от холода, он нам тоже будет мало чем полезен.

На закате мы добрались до небольшого города, если его можно так назвать. Бревенчатые дома, обнесенные частоколом, выглядели жалко и уныло. А местные жители встретили нас не менее настороженно, чем в той глухой деревне.

Как мы и договаривались, правду о себе скрыли. Коль представился торговцем, и нас разместили в покосившемся сарае на окраине.

Разгрузив повозку, он принялся топить печь, а мои служанки готовить ужин. Я же молча наблюдала за спящим на кучке соломы Ленаром. Он лежал неподвижно, но дышал ровно. Рана выглядела неплохо, хотя жар все еще не спадал.

Я смочила тряпку водой и приложила к его лбу. Он вздрогнул и открыл глаза. Взгляд его был мутным и потерянным. Он опять попытался что-то сказать, но кляп мешал. Я невольно отметила, что даже в таком состоянии в нем чувствовалась агрессия.

— Не дергайся, — велела я, — мы спасаем тебе жизнь.

Он смотрел на меня, не отрываясь, и в глазах его постепенно прояснялось понимание. Я видела, как ненависть сменяется усталостью и смирением.

— Если пообещаешь не шуметь, дам тебе воды.

Колю моя затея не понравилась. Отвлекшись от печи, он предусмотрительно положил ладонь на рукоять меча. Казалось, что легко снесет Ленару голову, стоит тому шевельнуться.

Ленар моргнул.

Я зачерпнула миску колодезной воды из ведра, вынула кляп и поднесла к посиневшим губам.

Втянув глоток, Ленар вдруг вновь посмотрел на меня и выплюнул воду мне прямо в лицо, заорав:

— Пошла ты, орденская шлюха!

Подскочив к нам, Коль ударил его кулаком в челюсть, отчего Ленар дернулся и опять лишился чувств.

— Госпожа! — заохали Офра и Линди. — Вы в порядке?

Отмахнувшись от них, я вытерла лицо подолом нижней юбки и отсела поближе к печи, позволив Колю вернуть кляп в поганый рот Ленара.

Как же все-таки легко забыть, на что способны Тэннеры!

Я молча смотрела на тлеющие угли, пытаясь унять дрожь. Не столько от брезгливости, сколько от осознания, в какую опасную игру я ввязалась. Ленар был не просто воином Сэса Тэна, он был фанатиком, одним из тех, кто без колебаний пойдет на смерть ради своего господина. И я надеялась, что он сможет нам помочь? Глупо. Наивно. Опасно.

Коль ворчал, укладываясь спать у входа и загораживая нас от незваных гостей. Офра и Линди, перешептываясь, свернулись калачиком у печи. Я же не могла сомкнуть глаз. В голове роились мысли, одна мрачнее другой.

Ночью разыгралась настоящая буря. Ветер выл, как стая голодных волков, снег хлестал в стены сарая. Я не могла заснуть, прислушиваясь к каждому шороху. Коль и девушки спали крепко, утомленные дорогой. А я все думала о Ленаре, о его ране, о его будущем. И о том, что ждет нас впереди, в этом холодном и неприветливом краю.

Под утро я все-таки забылась тревожным сном. Меня разбудил резкий крик Линди. Вскочив, я увидела, что Ленар сидит, прислонившись к стене сарая, и смотрит прямо на меня. Глаза его горели яростью, но в них появилось что-то еще — хитрость.

— Он очнулся! — провизжала Линди, пятясь к печи.

Офра, схватив кочергу, встала перед сестрой, готовая обороняться. Коль, мгновенно проснувшись, вскочил на ноги и выхватил меч, лезвие которого с тихим звоном обнажилось в полумраке сарая.

Ленар не обращал на них внимания. Он смотрел только на меня, в усмешке обнажая окровавленные десны. Мне даже представить было тошно, как он избавился от кляпа, учитывая, что его руки были по-прежнему связаны за спиной.

— Вы правда думаете, орденские псы, что Сэс Тэн отдаст вам за меня Кхар? — сплюнул он вместе с кровью.

Коль сделал шаг вперед, готовый заткнуть Ленара силой, но я остановила его жестом. Мне было нужно знать, что у него на уме.

— Твой отец — тиран, — сказала я твердо. — Он уничтожает все, что ему не подвластно. Он убивает невинных. Но он дорожит тобой.

— Не поэтому ли я жру остатки с его стола? Ты сильно заблуждаешься, Адара Войс, рассчитывая на выгодную сделку. Сэс Тэн доберется до всех вас. Ричтоя четвертует, твоих служанок отдаст солдатам, а тебя вернет Энгрину. И поверь, тебе не понравится месть твоего жениха за побег из-под венца.

Я почувствовала, как во мне закипает гнев.

— Госпожа, — произнес Коль, — он выторговывает свободу.

Я кивнула, тем самым позволив ему заткнуть Ленару рот. Но тот не хотел сдаваться и начал ерзать, всячески отбиваясь и крича с хрипом:

— Ты ничего не понимаешь, Адара Войс! Сэс Тэн — сила! Он принесет нам порядок! Он очистит мир от скверны!

Слова Ленара ранили, задевали за живое, напоминая о том, от чего я бежала, о том, что мне предстоит.

— Ты так уверен в своей вере, что готов умереть за нее? — спросила я. — Что ж, может, я и вправду просчиталась. Но ты ошибаешься, если думаешь, что Сэсу Тэну на тебя плевать. У него много сыновей и бастардов, но именно тебя он ставит всем в пример. Хочешь ты того или нет, переговоры состоятся. Только теперь платой будешь ты, а не я.

Позавтракав, мы затушили печь, собрались и вышли на улицу.

Морозный воздух обжигал легкие, но помогал прояснить мысли. Вдали виднелись заснеженные вершины гор, напоминая о суровой красоте этих мест.

Коль погрузил вещи в повозку, а затем затолкал в нее Ленара. Мы снова двинулись в путь, оставив город позади.

Дорога вилась между заснеженными елями, напоминая о том, как далеко мы ушли от привычной жизни. Офра и Линди молчали, испуганно поглядывая на Ленара. Коль был мрачен и сосредоточен. Он словно всегда предчувствовал беду. А я ехала, погруженная в свои мысли. Слова Ленара не давали мне покоя, но отступать было поздно. Я должна была довести начатое до конца, чего бы это ни стоило. Ради будущего Торндорских земель, ради надежды на мир во всем Большом Просторе.

К полудню мы добрались до подножия гор. Здесь дорога стала еще хуже, повозка с трудом продвигалась по глубокому снегу. Пришлось спешиться, ведя коня под уздцы. Лишь Ленар сидел в повозке и беззвучно над нами посмеивался.

Вечером мы разбили лагерь в небольшой пещере, чтобы укрыться от ветра и снега. Коль развел костер, Офра и Линди приготовили скромный ужин.

Я молча смотрела на пламя, пытаясь согреться не только телом, но и душой. Думала о своих погибших братьях, об отце, до последнего защищавшем Кхар, об Энгрине Тэннере. Тот наверняка в ярости, что не нашел меня ни среди живых, ни среди мертвых. А так как я для него теперь не просто сбежавшая невеста, а добыча, он не успокоится, пока не доберется до меня.

Ночь выдалась неспокойной. Волки, привлеченные запахом костра, выли где-то неподалеку, заставляя нас вздрагивать. А Ленар, казалось, не обращал ни на что внимания, неподвижно лежа в дальнем углу пещеры. Я же опять не сомкнула глаз, боясь пропустить малейшую опасность.

Утром, когда мы продолжили путь, стало очевидно, что дальше на повозке не проехать. Коль выругался сквозь зубы, но выхода не было. Пришлось оставить ее и большую часть припасов, взвалив на коня лишь самое необходимое. Ленара тоже пришлось вытащить из повозки, связав крепче, чтобы не вздумал сбежать. Он сопротивлялся, но Коль быстро привел его в чувство ударом по голове.

Подъем в горы оказался тяжелым испытанием. Снег проваливался под ногами, ветер пронизывал до костей.

К вечеру мы добрались до перевала. Отсюда открывался захватывающий вид на долину, покрытую белым ковром снега. Вдали виднелись очертания замка, окруженного лесом. Это был Орден, цитадель Стражей Сферы.

Спуск с перевала оказался не менее сложным, чем подъем. Крутой склон был покрыт льдом, и мы скользили, цепляясь за камни и корни деревьев. Конь, уставший и измученный, с трудом удерживал равновесие.

Только ночью мы добрались до ворот замка. Тяжелые дубовые створки медленно отворились, пропуская нас во двор. Я никогда не бывала в Ордене. Думала, нас встретят стражники в доспехах, с непроницаемыми лицами и холодными взглядами. Но нам навстречу вышел безоружный короткостриженый юноша в бежевой рубашке с воротником-стойкой и темно-бордовом жилете. В руках у него была только свеча, но холод ему был нипочем.

— Адара Войс, — обратился он, вглядываясь в мое лицо. Голос его был спокойным и ровным. — Мы вас ждали. Меня зовут Вэлор. Я адепт Ордена. Прошу, следуйте за мной.

Я взглянула на своих служанок и Коля.

— За друзей не беспокойтесь, — пояснил юный маг. — Для них уже приготовлены кельи.

— Я должен всюду сопровождать свою госпожу, — вмешался Коль, не доверяя даже этому месту.

— Все нормально, — ответила я. — Здесь мой брат. Со мной ничего не случится. Лучше приглядите за Ленаром.

Убедившись, что мы все решили, Вэлор повернулся и повел меня через двор, затем по узкому коридору, освещенному лишь светом его свечи.

Стены замка были сложены из грубого камня, кое-где покрытого мхом. В воздухе витал запах сырости и плесени. Я сжалась от ощущения, что стены сомкнутся и погребут меня заживо.

Меня привели в небольшую комнату с камином. Уютную, теплую, освещаемую какими-то необычными кристаллами.

— Располагайтесь. Магистр скоро вас примет, — сказал Вэлор и вышел.

Я огляделась. Не верилось, что мы добрались. Сумели. Выжили.

Комната, несмотря на свою скромность, дышала комфортом. Особенно после сараев и пещер. Мягкое кресло у камина манило присесть и согреться, но тревога не позволяла мне расслабиться.

Не успела я толком отдышаться, как дверь отворилась, и на пороге появился молодой мужчина в синей мантии с капюшоном, украшенной сложным серебристым узором. Они с Вэлором были чем-то похожи, как братья. Хотя я могла ошибаться. У всех Стражей было что-то схожее. Например, пронзительный взгляд, говорящий, что они знают о каждом смертном намного больше, чем другие.

— Адара Войс, — произнес он глубоким голосом, — добро пожаловать в Орден. Я магистр Эрион.

Я склонила голову в знак приветствия. Сердце бешено колотилось, но я старалась сохранять спокойствие. Встреча с магистром была важным шагом, определяющим дальнейшую судьбу моего народа. От этого человека зависело, поверит ли он в мою историю, согласится ли помочь в борьбе с ордой Сэса Тэна, хоть и представляла я его несколько иначе — хотя бы в облике дряхлого старика с длинной седой бородой.

— Благодарю вас, магистр, за прием, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно. — Я прибыла сюда, чтобы просить о помощи…

Мой голос дрогнул, потому что в комнату вошел Ставрос. Он совсем не изменился с нашей последней встречи. Разве что волосы отросли. Он тоже был одет в мантию с серебристой вышивкой, но уже бордового цвета. Видимо, цвет одеяния как-то говорил о рангах в Ордене. Жилеты носили непосвященные адепты, бордовые мантии — обычные Стражи, синие — магистры.

— Брат! — счастливо улыбнулась я, только в тот момент осознав, что это единственный родной мне человек.

Однако Ставрос вел себя отстраненно. Он даже не заключил меня в объятия. Встал позади магистра и сухо произнес:

— Здравствуй, Адара. Рад тебя видеть.

Не рад. Совсем не рад. Радуются не так!

В замешательстве я перевела взгляд на магистра Эриона. Он, казалось, не заметил странного поведения Ставроса. Его взгляд оставался спокойным и изучающим. И я поняла, что нам открыли ворота лишь потому, что Стражи не могут пройти мимо чужой беды, а не потому, что кто-то здесь хочет бороться с Сэсом Тэном.

— Полагаю, ты расскажешь нам о причинах, побудивших тебя искать защиты в стенах Ордена, — произнес магистр, прервав повисшую неловкую паузу. — Да еще и с пленником из числа бастардов Сэскенса Тэннера.

Я глубоко вздохнула, собираясь с духом. Пришлось начать все сначала, с момента падения Наурса и гибели Даггерина, которая не вызвала у Ставроса ни единой эмоции. Рассказала о зверствах Сэса Тэна, о его стремлении подчинить себе весь Большой Простор. О том, что у него есть дракон, разрушивший Кхар, и что он ищет древние артефакты, способные дать ему неограниченную власть.

Магистр Эрион слушал внимательно, не перебивая. Его взгляд проникал в самую душу, считывая все мои страхи и сомнения. Ставрос же стоял неподвижно, сложив ладони. Его лицо оставалось бесстрастным, словно мой рассказ никак его не касался. Словно Даггерин и Рамиель были только моими братьями, а Адерлард Войс только моим отцом.

Когда я закончила, магистр Эрион помолчал, обдумывая услышанное. Затем произнес:

— Мы сожалеем, Адара. Но Орден не вмешивается в политические распри. Мы лишь наблюдаем и сохраняем баланс сил.

— Но Сэс Тэн хочет нарушить этот баланс! — воскликнула я, не в силах сдержать разочарование. — Он не остановится, пока не уничтожит все живое! Вы должны помочь!

— Мы примем меры, если он действительно станет угрозой для всего Большого Простора, — спокойно ответил магистр. — Но пока это лишь твои предположения, основанные на личной трагедии.

Отчаяние захлестнуло меня с головой. Неужели все напрасно? Неужели я прошла через столько испытаний, чтобы услышать этот отказ?

Я взглянула на Ставроса, надеясь увидеть в его глазах хоть каплю сочувствия, хоть искру поддержки. Но он продолжал молчать, отвернувшись от меня.

— И что же вы предлагаете? — спросила я, стараясь сохранить достоинство. — Просто сидеть и ждать, пока Сэс Тэн не постучится в ваши двери? Пока его дракон не обратит Орден в пепел?

— Мы будем наблюдать, — повторил магистр. — А сейчас ты должна успокоиться и обдумать все еще раз. Ставрос проводит тебя в комнату, где ты сможешь отдохнуть.

Я почувствовала, как по щекам катятся слезы обиды и бессилия. Они смотрели на меня как на умалишенную, рассказывающую бредни. Видели только обесчещенную сбежавшую невесту.

— Хорошо, — сказала я, вытирая слезы. — Я все поняла.

Ставрос молча кивнул и жестом пригласил меня следовать за ним. Я бросила последний взгляд на магистра Эриона, но его лицо оставалось непроницаемым. Он словно уже вынес свой вердикт и не собирался его менять.

Комната, в которую меня отвел Ставрос, была небольшой и мрачной. Лишь узкое окно под потолком пропускало немного лунного света. В углу стояла жесткая кровать, застеленная серым одеялом. Ставрос молча указал на нее и собирался уйти, но я остановила его.

— Почему ты так себя ведешь? — спросила я в недоумении. — Ты же мой брат! Почему тебе все равно, что происходит? Почему тебя не волнует гибель нашей семьи, судьба Наурса и Кхара?

— Я Страж Сферы, Адара. Орден — моя семья.

— А мне что теперь делать?! — фактически закричала я.

Ставрос застыл на пороге. Мгновенье что-то обдумывал, потом резко развернулся, приблизился ко мне и тихо-тихо прошептал:

— Завтра иди в Зорд. Это город по ту сторону долины, построенный беженцами из Алтонии. Найди лорда Диггарда Нимрайса. Возможно, его заинтересует твое предложение.

Ночь прошла в раздумьях. О Нимрайсах я была наслышана. Их имя звучало как звон золотых монет. В Алтонии они владели всеми столичными рынками. Пожалуй, не было в их королевстве семьи богаче. Они видели возможности там, где другие видели лишь риски. Они умели заключать выгодные сделки и манипулировать купцами. Их секрет крылся в остром уме, железной воле и безжалостной конкуренции. Именно благодаря этим качествам они смогли сколотить свое состояние и занять столь высокое положение в обществе.

Однако за фасадом богатства и власти скрывалась и темная сторона. Ходили слухи о грязных сделках, подкупе чиновников и даже заказных убийствах. Говорили, что Нимрайсы не гнушаются ничем, чтобы защитить свои интересы. Они были подобны спруту, чьи щупальца проникали во все сферы жизни. Они даже давали взаймы самому королю на пышные приемы и оборону. И все же Алтонию не спасли ни армия, ни несметные богатства.

Логично, что Диггарда Нимрайса могло заинтересовать мое предложение, чтобы вернуть семье хоть крупицу былого величия, а не прозябать остаток лет в мерзлом городе беженцев.

Утром, едва забрезжил рассвет, ко мне пришли Офра и Линди. Принесли горячую воду, чистое белье и завтрак.

— Извините, госпожа, — начала оправдываться Линди, — припасы в Ордене скудные. Стражи не едят мясо и сладкое. Мы не смогли раздобыть для вас даже меда.

Я взглянула на поднос с вязкой кашей и ломтем черствого хлеба и едва не расплакалась. Изысканные блюда — последнее, о чем я могла думать. Но расчувствовалась от сострадательности девушек.

— Вы больше не должны мне прислуживать, — произнесла я. — Кхара нет. Я лишилась дома, семьи и титула.

— Для нас вы по-прежнему леди Войс, госпожа. И мы уверены, что Сэс Тэн будет повержен.

Офра лишь недовольно фыркнула, и я понимала ее. По приказу Сэса Тэна был казнен их дядя. За то, что укрывал у себя в погребе повстанцев. Эти девушки тоже всего лишились.

— Не отталкивайте нас, — попросила Линди.

Я с улыбкой кивнула, после чего они помогли мне умыться, причесаться и одеться в простое дорожное платье. Поверх него я надела старый, но теплый тулуп с большим воротом, легко превращающимся в капюшон, если потянуть за шнурки.

Во двор я спустилась без сопровождения. Попросила служанок привести мою комнату в порядок, раз уж им хотелось и дальше со мной возиться.

Адепты и Стражи занимались привычными им делами: кололи дрова, убирали снег, стирали. И, что удивительно, все это делали без применения магии. Мне всегда казалось, им достаточно щелкнуть пальцами и произнести короткое заклинание, как любая работа будет сделана. Хотя даже отец этим не злоупотреблял. Он говорил, что магию нужно уважать, и тогда она тебе послужит.

Коля я увидела на посту у двери, ведущей в темницу.

— Госпожа, — поприветствовал он меня с поклоном.

— Там Ленар? — спросила я.

— Его заперли в клетке. Замки надежные, я лично проверил.

— Кормили?

— Утром ему принесли завтрак, но он отказался.

— Неужели решил заморить себя голодом?

— Для солдат Сэса Тэна это в порядке вещей. Даже для бастардов. Отказывая себе в пище и женщинах, они становятся агрессивнее и кровожаднее.

— Дикари, — выдохнула я с облачком пара. — Присматривайте за ним. Я схожу в город неподалеку. Разведаю обстановку.

— Я не могу отпустить вас одну! Моури не любят чужаков на своей земле…

Наш разговор внезапно прервали громкие голоса у меня за спиной. Я обернулась и застыла. Посреди двора в судорогах бился один из Стражей.

— Скорее! Всех сюда! — приказал кто-то, и адепты кинулись врассыпную, чтобы созвать Орден.

Коль вышел вперед и прикрыл меня собой. Поэтому дальнейшее я наблюдала, украдкой выглядывая из-за него.

Во двор стеклись все, в том числе мой брат и магистр Эрион. Бьющийся в судорогах маг уже посинел, а его лицо покрылось странными черными полосами. Это было жуткое зрелище, которое заметно беспокоило Орден, но не пугало. Больного обступили несколькими кругами, вознесли руки к небу, как на картине в моих покоях в Кхаре, и зачитали какое-то заклинание на непонятном мне языке, который я уже слышала от отца. Язык Стражей, запрещенный простым смертным.

Прошло некоторое время, и маги разошлись. Адепты принесли носилки и аккуратно положили на него бедного парня. Кожа у него вновь приобрела здоровый оттенок, но он был слишком слаб, чтобы встать на ноги. Тяжело дышал и едва мог шевелить губами.

— Ну и зрелище, — произнес Коль.

Нас нельзя было не заметить. Магистр Эрион что-то сказал Ставросу, тот взглянул на меня, кивнул и направился навстречу.

Я внутренне напряглась. Только бы не прогнал!

— Что это было? — спросил Коль, едва Ставрос подошел к нам. — В замке какая-то болезнь? Это заразно?

— Когда будешь в Зорде, — сказал мне брат, проигнорировав вопросы, — подыщи для себя, своих друзей и пленника жилье. Здесь вам оставаться опасно.

Мне показалось, его голубые глаза всего на миг затянуло темной дымкой. По спине пробежали мурашки. Я моргнула, и видение прошло.

— Я попробую, — ответила Ставросу.

— Будь осторожна, и да пребудет с тобой Свет, — дал он свое благословение и скрылся за дверями главной башни.

Я смотрела ему вслед, пытаясь понять смысл его слов. Опасность? Какая опасность может быть в стенах Ордена? Неужели случившееся с магом как-то связано с их отказом нам помочь? Может, Орден ослаблен каким-то древним проклятьем? В любом случае слова Ставроса заставили меня встревожиться.

— Мне надо ехать, Коль, — вымолвила я, немного придя в себя.

— Я с вами.

— Вы должны присмотреть за Ленаром и позаботиться об Офре и Линди.

— Стражи не отпустят мерзавца и точно не навредят девушкам. Я еду с вами. И точка.

Спорить с ним было бесполезно. Только время бы зря потеряла. Мы оседлали своего отдохнувшего коня и выехали за ворота.

Снег поскрипывал под копытами, а холодный ветер обжигал лицо. Пришлось пониже натянуть капюшон. О том, что я собираюсь встретиться с Диггардом Нимрайсом, от Коля пока скрыла. Боялась, вдруг он начнет меня отговаривать. Ведь Ричтой, как коренной алтонец, наверняка хорошо знал эту семью со всеми ее коварствами.

Дорога в Зорд заняла не больше часа. Небольшой городок у подножия гор выглядел одиноко. Бревенчатые дома, покрытые слоем снега, казались безжизненными. Лишь редкие прохожие кутались в шубы и шапки, спеша укрыться от пронизывающего ветра.

Коль вызвался поискать нам постоялый двор, а я пообещала дождаться его на рыночной площади, где на самом деле хотела незаметно собрать хоть какую-то информацию о Нимрайсах. В Алтонии их знали все, но как обстояли дела здесь?

На площади царило оживление. Торговцы продавали мясо и коренья, обменивались шкурами и воском, кузнецы выставляли напоказ инструменты и оружие.

Я обратила внимание на мальчишку лет десяти, похожего на моури. Кудрявого, губастого, большеглазого. Он быстро перемещался от прилавка к прилавку, набивая сумку припасами для какой-то госпожи. Говорил с акцентом, но шустро:

— Для госпози… Для госпози…

— А это от меня для госпожи Нирит, — ответил ему один из торговцев, добавив к заказу сверток с пряностями. — Прямиком из Наурса.

У меня защемило в груди. Всего лишь травы, некогда привезенные с родины, а как много сейчас они для меня значили.

Когда мальчишка оказался рядом со мной, чтобы взять масло, я обратилась к нему:

— Как тебя зовут?

Он взглянул на меня с настороженностью. Молодец! В суровые времена никому нельзя доверять, даже безобидным на вид девицам.

— Амит.

— Амит, — улыбнулась я, — ты служишь какой-то важной госпоже. Может, знаешь, где мне найти Диггарда Нимрайса?

— Нимрайса? — округлил он свои выразительные глазки. — Лорд не ведет приемов. Написите ему письмо, и я отнесу.

— Ты так любезен, но боюсь, в письме я не смогу передать всю суть своего предложения. Я не простая беженка, ищущая работу. Я дочь Адерларда Войса, лорда Кхара и Стража Сферы. Если бы ты мог…

— Я провозу вас к госпозе Нирит.

— А кто такая эта госпожа Нирит?

— Мать господина Диггарда.

Сердце бешено заколотилось. Мать! Возможность поговорить с ней, минуя самого Диггарда, казалась куда удачнее. Она, как женщина, должна была понять всю глубину моих страданий. Если Нирит благосклонно отнесется к моему предложению, она сможет убедить и сына.

— Ты уверен, что госпожа Нирит примет меня? — спросила я, стараясь скрыть волнение.

— Госпоза Нирит всегда примет нуздаюсегося. Она осень добрая, — ответил Амит. — Но говорите с ней увазительно.

Я кивнула соглашаясь. Уважение — это меньшее, что я могла предложить в обмен на шанс вернуть утраченное.

Коля нигде не было видно, поэтому я решила, что успею поговорить с Нирит Нимрайс до того, как он кинется меня искать.

Амит повел меня узкими улочками Зорда, мимо обледенелых домов и угрюмых прохожих. Наконец, мы остановились перед добротным двухэтажным особняком с резными ставнями.

— Подоздите здесь, я сказу госпозе Нирит, сто вы присли, — сказал Амит и исчез за дверью.

Я осталась стоять на улице, но теперь ожидание не казалось тягостным. Впервые за долгое время во мне затеплилась надежда. Надежда на то, что я смогу вернуть мир в Большой Простор. Вернуть свой дом и свою жизнь.

— Ты кто? — раздался грубый голос у меня за спиной.

Вздрогнув от неожиданности, я слишком резко обернулась, отчего поскользнулась на льду и, пошатнувшись, навалилась прямо на широкую мужскую грудь.

Мужчина удержал меня, грубо схватив одной рукой за плечо. В другой он держал топор.

Меня передернуло от страха. Я боялась даже взглянуть в его лицо, думая только о его крепких руках и наточенном лезвии. То, что он колол дрова, мне и в голову не пришло. Наверное, пережив насилие, во всех видишь чудовищ.

— Извините, — пробормотала я, медленно отстраняясь. — Я жду аудиенции с госпожой Нирит.

— Не знал, что она ищет прислугу.

Отойдя на два шага назад, я все-таки подняла взгляд. Передо мной стоял высокий брюнет с серыми глазами. Его светлая кожа запросто сказала бы о благородном имени, если бы не одежда: простое черное пальто, покрытое снегом и опилками, дырявые рукавицы и стоптанные валенки. Так что цвет лица, скорее, от недостатка солнца. Возможно, он в Зорде со дня его основания, а городу уже лет десять. Однако он был гладко выбрит, и я заметила выразительные скулы и ровные белые зубы, чем не могли похвастаться обычные дровосеки.

— Я не прислуга, — ответила я, стараясь говорить твердо. — Я Адара Войс, дочь лорда Кхара Адерларда Войса.

Мужчина приподнял бровь, скептически оглядывая меня с головы до ног. Его взгляд скользнул по моему тулупу, по которому точно нельзя сказать о моем утраченном статусе.

— Дочь лорда, говоришь?

— Попрошу не рассматривать меня как кобылу на базаре, — сделала я ему замечание. — Отец учил меня уважать человека любого социального слоя, но вы ведете себя абсолютно бестактно. Не забывайтесь, кто я, а кто — вы, — кивнула в сторону кучи дров, которые не мешало бы сложить в поленницу, пока их не засыпало снегом.

Ухмылка тронула его губы, но в глазах не появилось тепла. Он воткнул топор в ближайший пень и скрестил руки на груди.

— Что ж, леди Войс, вы меня пристыдили. Не сочтите за дерзость мое любопытство, но что привело столь знатную особу в нашу глушь? Боюсь, госпожа Нирит не особо жалует незваных визитеров.

— У меня есть веская причина для встречи с госпожой Нирит. И я не намерена обсуждать ее с прислугой.

— В таком случае, леди Войс, не буду вас задерживать, — ответил он с едва скрываемой насмешкой. — Могу лишь пожелать вам удачи. Она вам понадобится.

Я покосилась на дверь и поежилась. Зачем он посеял во мне сомнения?

— Хотите сказать, что с госпожой Нирит нельзя о чем-то договориться?

— Скажем так, у нее своеобразная натура.

Я нахмурилась, пытаясь понять, чего он добивается. То ли предостерегает, то ли развлекается, наблюдая за моей растерянностью.

— Благодарю за предупреждение, — сухо ответила я. — Но я привыкла сама оценивать людей и обстоятельства.

— Разумеется, леди Войс, — в его глазах мелькнул издевательский огонек. — Ваша проницательность, несомненно, позволит вам с легкостью распознать все тонкости характера госпожи Нирит.

Я гордо вскинула подбородок, давая понять, что все его уловки мне видны насквозь. Как будто я не встречала таких простаков! Отец не зря обучал меня умению держать лицо в любой ситуации. И уж точно какой-то деревенщина не заставит меня отступить.

— Госпоза! Госпоза! — позвал меня Амит, а дровосек вернулся к своей работе. — Вас согласны принять!

Порывшись в кармане, я достала медяк и протянула мальчишке. На бродягу он не был похож. Видно, что сыт и доволен. Но я просто не привыкла оставаться в долгу.

Взяв монетку, Амит сунул ее за пазуху и повел меня по очищенным от наледи ступенькам в дом. Я последний раз взглянула на мужчину, приступившего рубить следующее полено, и решительно перешагнула порог.

Внутри оказалось на удивление тепло. Я уж было подумала, в Зорде всюду холодина. В нос ударил запах хвои и каких-то пряных трав. Полумрак скрывал детали интерьера, но я заметила массивный стол из темного дерева и несколько кресел, обитых бархатом. В глубине комнаты потрескивал камин, отбрасывая причудливые тени на стены.

Не успела я сделать и шага, как из кресла поднялась статная, худощавая женщина. На ее лице, почти не испещренном морщинами, застыла нечитаемая гримаса. Густые с проседью волосы были заплетены в тугую косу, а в темных глазах мерцали подозрительные искорки. Она была одета в длинное платье из плотной ткани, а на плечах лежал пуховый платок. Красивые серьги и кольца лишь доказывали, что Нимрайсы не утратили вкуса в роскоши.

— Адара Войс, — произнесла она нежным голосом, словно смакуя мое имя. — Что привело тебя в наш дом, дитя мое?

— Я пришла просить о помощи, — выдала я как на духу. — Наурс захвачен, Кхар пал. Сэс Тэн уже на границе Торндорских земель. Его поход на моури — лишь вопрос времени. К сожалению, его силы растут и…

— И?

— У него есть дракон!

Госпожа Нирит недоверчиво улыбнулась и указала мне на накрытый стол.

— Благодарю. Но я пришла не за сладкими пирогами. Я знаю, что когда-то ваша семья владела неограниченными финансовыми возможностями. Уверена, что вы и сейчас богатейшие люди в Торндоре. Вы могли бы поспособствовать формированию армии…

— Нет, — вдруг отрезала она недослушав.

— Но…

— Нет, — повторила тем же мягким тоном. — Мой сын вышвырнет тебя вон, едва ты заикнешься о войне с Сэскенсом Тэннером.

В комнату вошла полная рыжеволосая девушка, неся перед собой поднос с фруктами. Я вдруг вспомнила, как пылал страстью к рыженьким наш король. Эта девица могла бы стать одной из его любовниц. Быть в почете, а не прислуживать высокомерной семье алтонцев.

— Что-нибудь еще, госпожа? — поинтересовалась она.

— Нет, Раварта, ты свободна, — ответила ей Нирит Нимрайс и продолжила, как только служанка ушла: — Ты думаешь, я не знаю, что происходит в мире? Сэс Тэн убил моего мужа. Повесил на площади рядом с королем, десницей и советниками. Мой старший сын погиб в попытке вывезти нас из Алтонии. Мы приехали в Наурс, но ваш король нас даже слушать не стал. Напротив, заключал сделки с Сэсом Тэном, умасливал. А теперь, когда вы получили по заслугам, смеете просить нас о помощи? Теперь, когда мы самостоятельно встали на ноги и окрепли? Если Сэс Тэн однажды придет сюда, что маловероятно, мы выстоим. Но сейчас это не наша война. Наша давно закончилась, а новая еще не началась.

— Вы потеряли мужа, сына и дом, но неужели потеряли сострадание? Разве можно сидеть сложа руки, когда гибнут невинные? Разве можно позволить злу торжествовать?

— Зло всегда торжествует, дитя мое. Это закон жизни. И пытаться ему противостоять — все равно что сражаться с ветряными мельницами.

— Но разве мы не должны хотя бы попытаться? Разве не должны бороться за то, что нам дорого?

Нирит вздохнула и покачала головой.

— Ты еще слишком наивна, Адара Войс. Ты не понимаешь, что в этом мире нет места героизму. Есть только выживание. И я не собираюсь рисковать единственным сыном — всем, что осталось от моей семьи, ради иллюзорных идеалов.

Я почувствовала, как к горлу подступает ком обиды и отчаяния. Неужели все потеряно? Неужели нет никого, кто готов протянуть руку помощи? Ярость вспыхнула во мне, заменяя волнение.

— Иллюзорные идеалы, говорите? — процедила я сквозь зубы. — А этот жалкий очаг, как попытка казаться всесильными, — не иллюзия?

— Именно такие иллюзии и помогают нам выживать, Адара. Они дают нам надежду, заставляют двигаться вперед, даже когда все кажется безнадежным. А вот твои идеалы — это прямой путь к гибели. Они ослепляют, заставляют совершать безрассудные поступки, которые приводят лишь к новым жертвам.

Я сжала кулаки, чувствуя, как дрожат руки. Слова Нирит звучали горькой правдой, ведь я уже необдуманно взяла в плен любимого бастарда Сэса Тэна.

— Вы ошибаетесь, — тихо произнесла я. — Идеалы — это не слабость, а сила. Они дают нам смысл, заставляют бороться за то, что важно. И даже если мы потерпим поражение, мы сможем сказать себе, что сделали все, что могли. Что не предали себя и свои убеждения.

Нирит ничего не ответила. Она лишь смотрела на меня с каким-то странным выражением, словно видела во мне что-то, что ей не нравилось, но и не оставляло равнодушной.

— Ты напоминаешь мне меня в молодости, — наконец произнесла она, отворачиваясь к камину. — Такую же упрямую и уверенную в своей правоте. Но жизнь быстро научит тебя, что мир не делится на черное и белое. И что иногда, чтобы выжить, приходится поступаться своими принципами. А сейчас уходи. Не трать ни мое время, ни свое. Я не дам тебе того, что ты просишь, мой сын и подавно.

— Вы довольны? — выпалила я дровосеку, выйдя из дома. — Ваша госпожа прогнала меня!

Мужчина поднял на меня взгляд, в котором не было ни капли сочувствия, и пожал плечами, мол, это было само собой разумеющимся.

— Я лишь предупредил вас, леди Войс, — не без усмешки заметил он, и эта усмешка взбесила меня еще больше.

Я была готова выплеснуть на него всю свою злость и разочарование. Но вовремя вспомнила, что не должна себя так вести, и лишь презрительно фыркнула.

Мое отчаяние было почти осязаемым. Куда мне теперь идти? К кому обратиться? В голове мелькали обрывки мыслей, планов, надежд. И все они казались такими хрупкими и нереальными. Я чувствовала себя маленькой лодкой в бушующем океане, которую швыряет из стороны в сторону беспощадная стихия.

— Все сюда! Сюда! — послышались голоса с улицы.

Горожане стали высовываться из окон и выходить из домов, а к нам подбежал запыхавшийся Амит.

— Там… Там… — едва мог выговорить он, переводя дух и указывая в сторону площади. — Там драка… Музыки бьют какого-то сюзака…

Чужак! Коль!

Злость на госпожу Нирит мигом улетучилась. Я сбежала с крыльца и со всех ног бросилась за мальчишкой.

Площадь гудела голосами. Собравшиеся образовали круг, в центре которого стоял мой друг, окруженный тремя здоровенными мужиками.

Я без промедления бросилась расталкивать зазевавшихся жителей.

— Отойдите! — требовала я, но разве меня кто-то послушал.

Один из мужиков в очередной раз бросился на Коля, но тот ловко увернулся и контратаковал, а потом вступил в схватку с двумя другими, стараясь использовать свою ловкость и скорость против их грубой силы. Удары сыпались градом, но он держался, отбиваясь и нанося ответные.

— Да пропустите же! — кричала я, протискиваясь между закутанными зеваками.

Наконец, мне удалось прорваться сквозь толпу. Увиденное повергло меня в ужас. Коль, хоть и доблестно отбивался, явно выдыхался. На его лице виднелись ссадины и кровоподтеки, одежда была порвана. Зря он не надел доспехи.

Один из нападавших замахнулся дубиной, готовясь нанести сокрушительный удар. Не раздумывая, я бросилась вперед и закрыла Коля собой. Удар пришелся по моему плечу, и обжигающая боль пронзила все тело. Я вскрикнула, но не отступила.

Поняв, что произошло, Коль подобрал со снега оброненный меч, задвинул меня за свою спину и прорычал во всю глотку.

Все замерли. Троица опустила свои топоры и дубины. Публика зашепталась. Кто-то одобрительно, кто-то возмущенно. Но никто не решался вмешаться. Казалось, все завороженно наблюдали за разворачивающейся драмой. Коль стоял передо мной как каменная стена. Он был готов защищать меня до последнего вздоха.

Воспользовавшись всеобщим смятением, он обернулся и, игнорируя, что кровь заливает ему лицо, устало прохрипел:

— Госпожа, зачем?

Я лишь покачала головой, стиснув зубы. Боль в плече становилась невыносимой.

Нападавшие переглянулись, как будто совещаясь без слов. Было видно, что они не ожидали такого поворота событий. Их уверенность пошатнулась, и теперь они не знали, как поступить. Одно дело — драться с рыцарем, совсем другое — поднять руку на женщину.

А в следующее мгновенье воители и подавно попятились, потому что по площади разнесся грубый и властный возглас:

— Что вы тут устроили?!

Толпа расступилась, пропуская к нам уже знакомого мне дровосека. Я почувствовала на себе его пронзительный взгляд и поморщилась. Он был еще неприятнее, чем ломота в плече.

Дровосек подошел к нападавшим и рявкнул:

— Я спрашиваю, что вы тут устроили?

— Это, — подал голос самый борзый, показывая на Коля, — Николар Ричтой. Сын десницы короля. Того самого, рядом с которым повесили вашего отца, господин Диггард.

Диггард?!

Что?!

Я обомлела.

То есть этот хам не кто иной, как сам Диггард Нимрайс?! В поеденном молью пальто, прохудившихся валенках и порванных рукавицах?

Лицо Диггарда исказилось гримасой ярости. Он сжал кулаки, но сумел взять себя в руки.

— Убирайтесь, — процедил сквозь зубы.

Мужики, не дожидаясь повторения, быстро ретировались, растворившись в толпе. Диггард повернулся к нам, и в его лице я прочитала нескрываемую агрессию.

— Вам не стоило сюда приезжать, — сказал он уже нам. — Уезжайте из Зорда, а еще лучше из Торндора. Вам здесь не рады.

Боль отошла на второй план, уступая место жгучему чувству унижения. Диггард даже не пытался спрятать свою неприязнь за маской вежливой отчужденности. Нирит была права, ее сын ничем нам не поможет. Особенно теперь, когда он знает, что тот, кого алтонцы считают предателем, со мной заодно.

Стараясь не выдать своей растерянности, я ответила слегка дрогнувшим голосом:

— Мы сами решим, где нам быть. И уж точно не станем слушать чьих-то угроз.

Диггард усмехнулся, и эта усмешка прожгла меня насквозь.

— Тогда не жалуйтесь, — предупредил он, — когда столкнетесь с последствиями.

Развернулся и, расталкивая толпу, скрылся в ближайшем переулке.

Его слова ледяными иглами вонзились в мое сознание. Мы действительно были нежеланными гостями в этом городе, где люди не оправились от ужасов прошлого.

Я поймала на себе внимательный взгляд Нирит. Она стояла поодаль от остальных. Важная, гордая, в красивом пальто. Грустно мне улыбнулась и в сопровождении своей рыжеволосой служанки пошла вслед за сыном.

Не так я представляла себе поездку в Зорд и знакомство с Нимрайсами…

Народ стал расходиться. Кто-то шипел проклятия в сторону Коля, но больше никто не кидался с кулаками.

— Нам нужно уходить, госпожа, — произнес Коль, рукавом вытерев кровь с лица.

Я молча кивнула, не в силах возразить.

Медленно, поддерживая друг друга, мы покинули площадь, оставив за спиной перешептывающихся горожан и тяжелую атмосферу враждебности.

Через час прибыли в замок Ордена, где я у самых ворот набросилась на Ставроса с упреками:

— Ты послал нас в Зорд, зная, как там относятся к Колю! Зная, что Нимрайсы просто вытрут об меня ноги! Ты подверг нас опасности!

Ставрос, как и раньше, оставался абсолютно непроницаемым.

— Диггард гораздо разумнее, чем кажется на первый взгляд. Он сумеет отбросить личные обиды ради общего дела. Не опускай руки, Адара.

— Предлагаешь сходить к нему в гости еще раз? — поразилась я. — Его мать уже смотрит на меня, как на таракана! Увидит снова, точно прикажет прихлопнуть.

— Только Диггард Нимрайс может помочь победить Сэса Тэна, — повторил Ставрос, будто не слыша меня.

— Тогда договаривайся с ним сам! — отрезала я и, взяв Коля под руку, зашагала в замок.

Я ворвалась в свои покои, чувствуя, как гнев разрывает меня изнутри. Коль следовал за мной молча, и я была благодарна ему за это. Сейчас я не была готова объясняться, почему сбежала с рынка.

— Нужно позвать кого-то из магов, — беспокоился он обо мне. — Чтобы осмотрели ваше плечо.

— Ерунда! Лучше давайте осмотрим ваше лицо, — предложила я и указала ему на стул.

Помявшись, Коль сел. Я подвинула к нему свечу и вгляделась в раны. Их следовало промыть. А ту, что рассекла бровь, зашить.

— Пойду найду Офру и Линди.

— Нет, постойте! — Он схватил меня за запястье и посмотрел в глаза с бездонным чувством вины. — Простите меня, госпожа.

— За что, Коль? Эти люди глупы, если решили, что вы в Зорде по указке Сэса Тэна.

— Я не об этом, — он медленно разжал пальцы и опустил лицо. — Я про ту ночь, когда Энгрин…

Мне стало не по себе. Я вся напряглась, с отвращением вспомнив, что сделал со мной… мой жених.

— Я знал, что это произойдет. У Тэннеров нет ни достоинства, ни чести. Знал, зачем он пожаловал в ваши покои, но не остановил его. Покорно отошел в сторону и позволил ему… Простите.

Я отвернулась, чтобы Коль не увидел, как на глаза наворачиваются слезы. Он винил себя за то, что не смог предотвратить случившееся. А я винила себя за то, что наивно полагала, будто Энгрин испытывает ко мне хотя бы уважение, а не только похоть и жажду власти.

— Что вы могли сделать, Коль? — с горечью прошептала я. — Убить его? Тогда убили бы вас. Никто не виноват в том, что произошло. Кроме Энгрина. И он за это заплатит. А сейчас нам нужно искать союзников.

— Почему вы не сказали, что хотите встретиться с Нимрайсами?

— Чтобы вы не начали меня отговаривать. Впрочем, это уже неважно. Они не собираются бороться. Так что пока против Сэса Тэна готовы выступить только я и вы.

Вздохнув, я вышла из комнаты. Было намного легче страдать, думая, что Коля не было в ту ночь у дверей моих покоев. Теперь, когда я узнала, что он сам впустил ко мне Энгрина и, возможно, все слышал, что-то внутри меня надорвалось. Но отец посчитал его надежным, помиловал и оставил при мне. Значит, я могла ему доверять. Просто в свете открывшихся обстоятельств я стала бояться, что теперь буду чаще с ним спорить.

Офра и Линди побледнели, когда увидели, в каком Коль состоянии. Но тут же принялись хлопотать вокруг него, принося воду, полотенца и целебные мази.

Пока служанки возились с Колем, я вышла в коридор и прислонилась к холодной каменной стене. Меня знобило несмотря на теплое платье. Все шло наперекосяк. Кхар был разрушен, Стражи и Нимрайсы нас прогоняли, жители Зорда были готовы убить, а Коль… Коль, преданный мне, был тем не менее причастен к моей боли. Надежды таяли, а враги, казалось, становились только сильнее.

Однако у меня все еще был козырь. Ленар Эйтель. И я не сомневалась, что Сэс Тэн на многое пойдет, лишь бы вернуть своего бастарда целым и, главное, живым.

Плечо все еще меня беспокоило, но не настолько, чтобы ныть. Я выпила травяной чай, которым меня щедро угостили Стражи, и боль начала отступать.

Поздним вечером я решила навестить Коля. Постучалась в его келью и, получив разрешение войти, увидела его перевязывающим себе рану на груди.

— О, госпожа, я не знал, что это вы! — спохватился он, прикрываясь рубашкой. — Извините. Рыцарю не следует являться перед дамой в таком виде.

— Все в порядке, Коль. Однажды вы тоже видели меня в не совсем пристойном виде, — напомнила я о ночи, когда он ворвался в мои покои после Энгрина и застал меня в мятой ночной сорочке. — Вам помочь?

— Что вы! Я справлюсь.

— Почему вы не позвали Офру или Линди?

— Не хочу лишний раз беспокоить ваших служанок. К тому же я знаю, как обращаться с ранами. Не раз бывал в бою. Вы позволите?

Я кивнула, и он отвернулся, представив мне свою спину. Рельефную, крепкую и покрытую многочисленными шрамами — маленькими, длинными, кривыми, рваными. Были даже полосы от давнишней порки. Похоже, Николар Ричтой немало пережил со времен войны в Алтонии.

Чтобы не показаться бесцеремонной, я перевела взгляд на стул, на котором лежала его порванная одежда, нитки и игла.

— Вы хотели о чем-то поговорить, госпожа? — спросил Коль, продолжая накладывать на рану мазь.

— Да, — не стала я лукавить. — Нам с вами о многом надо поговорить.

Я взяла его одежду, села и принялась зашивать.

— Госпожа, что вы делаете?! — воскликнул Коль.

— Могу я хоть как-то отплатить вам за службу? — произнесла я, стежок за стежком восстанавливая разорванную ткань. — Скажите, пожалуйста, это правда, что вашего отца казнили вместе с королем?

Коль не спешил с ответом. Приложил к ране повязку, надел рубашку и, избегая со мной зрительного контакта, ответил:

— С королем, советниками и другими приближенными.

— Как Нимрайс?

— Как Нимрайс.

— Вы это видели?

— Его казнь? Нет, — мотнул Коль головой. — Мое войско тогда стояло на защите крепости Ругор. Может, вы слышали, мы отстаивали ее почти два года.

— Слышала, — призналась я, помня героический подвиг алтонцев, до последнего защищавших пограничную крепость.

— Говорили, что на голову моего отца надели мешок, потому что при задержании он сопротивлялся и ему отрубили нос. С мешком его и повесили, якобы чтобы не пугать народ зрелищем. Как будто в остальном казнь выглядела как театральная сценка, — с горечью усмехнулся он.

Я почувствовала, как тяжесть его прошлого наваливается и на меня. Игла замерла в руке.

— И после этого вы пошли служить Сэсу Тэну?

— Я бы никогда не пошел служить ему добровольно. В Ругоре меня серьезно ранили. Я потерял сознание, а очнулся уже в плену. Сэс Тэн знал, что я сын десницы. Хотел меня казнить, но тогда еще совсем юный Ленар Эйтель подсказал ему, что живой я буду полезнее. Какая ирония, правда? Своей жизнью я обязан его бастарду. В общем, Сэс Тэн всячески пытался подкупить меня, но я отказывался служить ему. Тогда меня на год посадили в темницу. После заключения я с другими пленными работал на восстановлении Ругора. Несколько раз пытался сбежать. При последнем побеге убил двух головорезов Сэса Тэна. Это его раззадорило, и он швырнул меня на арену, где я на потеху публике бился с другими бойцами. Иногда врукопашную, но чаще с оружием. Мне позволили тренироваться, стали лучше кормить. И во мне затеплилась надежда, что я смогу еще раз попробовать сбежать, когда достаточно окрепну.

— Получилось? — спросила я, с замиранием сердца слушая его историю.

— Когда моего отца казнили, мать и сестра бежали из столицы. Их след оборвался по пути в Наурс. Я считал, что их убили или отправили в рабство, как и многих других женщин. Но это был не их след. Оказывается, они бежали к побережью, где их ждал корабль. Сэс Тэн выяснил, что они скрываются на островах Дершендора, и пообещал, что убьет их, если я не соглашусь ему служить. У меня не было выбора, госпожа, — в оправдание добавил он. — После долгих лет мрака и одиночества я узнал, что моя семья выжила. Моя мать и Антарея не заслуживали смерти.

Я понимающе кивнула. Коль был сломлен войной, предательством и тиранией, но сохранил в себе искру благородства. И ради своей семьи был готов служить врагу.

— И что потом? — спросила я.

— За мной пошли к нему на службу и другие пленники. Ленар Эйтель мог гордиться собой, что спустя годы его идея все же обрела смысл. Сначала я был одним из телохранителей Сэса Тэна. Потом он стал доверять мне больше и поручал более важные дела. Я сопровождал его в поездках, участвовал в переговорах, исполнял его приказы. Каждый день я проклинал себя за то, что предал память отца и стал слугой узурпатора, но Сэс Тэн регулярно напоминал, что от меня зависит жизнь моих близких. А когда был захвачен Наурс, он назначил меня главой дворцовой стражи.

Дальнейшее я знала, поэтому Коль замолчал, взглянув на меня с мольбой о прощении.

— Но вы предали его, когда помогли мне сбежать и перешли на нашу сторону. Значит, вы рискнули жизнями своих родных. Почему?

Он опустил глаза. Было видно, что ответить ему нелегко. Словно нужно произнести нечто запретное.

— Я вас полюбил, — вдруг признался Коль.

От неожиданности я воткнула иглу в палец и вздрогнула. Николар Ричтой не из тех мужчин, кто стал бы так шутить. Он пожертвовал своей честью ради спасения матери и сестры и пожертвовал ими ради спасения меня.

— Мы с вами почти не были знакомы.

— Мне было достаточно тех дней, что вы провели во дворце. Но я ничего не требую взамен, лишь не прогоняйте меня.

Я поднесла палец с каплей крови к губам и сглотнула. Слишком много откровений за один день, чтобы осмыслить, как на них реагировать.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием свечи. Я чувствовала его взгляд, тяжелый и полный надежды, но не решалась поднять глаза. Признание Коля обрушилось на меня, как лавина, погребая под собой все мои мысли и чувства. Я всегда воспринимала его лишь как верного стража, но теперь передо мной стоял мужчина, обнаживший свою душу, рискуя всем во имя любви.

— Спасибо, — ответила я едва слышно, — что рассказали мне все это, Коль. Я понимаю, почему вы так поступили. И я никогда не осужу вас за это. Я ценю вашу преданность и благодарна за все, что вы для меня сделали, но я не могу ответить вам взаимностью. Не сейчас, когда решается судьба Большого Простора. Любовь — это роскошь, которую я не могу себе позволить.

Он молчал, и я знала, что мои слова причиняют ему боль. Но я не могла поступить иначе. Я должна была быть честной и с ним, и с собой.

— Я понимаю, госпожа, — тихо ответил Коль. — Я буду служить вам верой и правдой, независимо от ваших чувств ко мне.

В его глазах не было обиды, лишь печаль и какое-то смирение. Я почувствовала укол вины, но знала, что поступила правильно. Нельзя строить отношения на лжи и фальшивых надеждах.

Я встала и протянула ему зашитую одежду. Он принял ее молча, коснувшись пальцами моей руки. Этот мимолетный контакт вызвал во мне странный отклик, и я поспешила отстраниться.

— Вам нужно отдохнуть, Коль. У нас был тяжелый день.

— Спокойной ночи, госпожа, — произнес он с легким поклоном.

Я вышла в коридор, чувствуя себя опустошенной. Признание Коля перевернуло все внутри меня. Я шла в свои покои, пытаясь унять дрожь и собраться с мыслями. Война, предательство, политические интриги — все это на какой-то миг показалось второстепенным на фоне его слов.

Я вас полюбил...

Как просто и сложно одновременно. Я знала, что он искренен, и эта искренность трогала меня до глубины души. Но как можно думать о любви, когда вокруг война, когда мир под угрозой, когда столько людей нуждаются в защите? Мне нужно было думать о стратегии, о союзниках, о том, как одолеть врага, и о… Диггарде Нимрайсе.

Утром Офру и Линди волновал один очень важный вопрос:

— Что мы теперь будем делать, госпожа?

После отказа Нимрайсов, нападения и изгнания из Зорда идти нам было некуда. А Ставрос ясно дал понять, что в замке Ордена оставаться нельзя. Моури тоже вряд ли были бы рады чужакам в своих поселениях. В деревне и городке, где мы останавливались раньше, к войне не подготовиться. Там жили люди, не державшие в руках оружие. Они выживали за счет путников и торговцев, щедро одаривающих их за ночлег и охрану перевозимого груза. Это была единственная часть свободных Торндорских земель, где моури позволяли проживать светлоликим. А как уж они там поселились, стоило только гадать. Одни говорили, что это потомки строителей замка Ордена, которые не захотели покидать Торндор. Другие слагали легенды, что это потомки истинных Райсов и их слуг. Версий ходило много, но сейчас было важнее собрать армию, а не выяснять, почему столетия назад произошла эта миграция.

Я задумчиво посмотрела на своих служанок. Даже Линди, обычно оживленная и полная энтузиазма, сейчас была крайне встревожена.

Ситуация была критической. Нам нужна была база — место, где мы могли хотя бы копить припасы и строить планы, а уже потом тренировать солдат. Место, которое могло бы выдержать осаду, если до этого дойдет.

— Будем жить в пещерах? — хмуро пробурчала Офра. — Как разбойники или контрабандисты?

— Офра, что ты несешь?! — осекла ее Линди.

— Мы не пойдем в пещеры, — ответила я, пока девушки не повздорили. — Я что-нибудь обязательно придумаю.

От завтрака я отказалась, а травяную настойку выпила, чтобы унять боль в плече. Руку поднимать было трудно, сразу простреливало каждую мышцу. Но мне было некогда жалеть себя.

Одевшись, я отправилась выяснить, начал ли принимать пищу Ленар, и что еще может посоветовать нам мой брат. В коридоре столкнулась с Колем. Выглядел он лучше, чем вчера вечером. Пережитое оставило отпечаток лишь в глазах.

— Госпожа, — поклонился он мне.

— Никакая я вам не госпожа, Коль, — произнесла я, не зная, за что зацепиться взглядом, лишь бы не смотреть ему в лицо. — Мне даже нечем вам отплатить за службу… и не только.

После ночного разговора я стала чувствовать на себе груз вины за судьбу его матери и сестры, а это не могло не нервировать.

— Я сам выбрал служить вам, о чем не жалею, — Коль шагнул ближе, но тут же остановился, словно споткнувшись о невидимую преграду. — Тем более что еще ничего не кончено. Мы выстоим. Вместе. Я уверен.

В ответ я благодарно кивнула, хоть слово «вместе» теперь и звучало в несколько ином смысле.

Ох, как бы мне хотелось испытывать к нему взаимные чувства! Видеть в нем не доблестного рыцаря, а любимого мужчину. Он бы наверняка сделал меня счастливой и помог забыть о надругательствах Энгрина. Но именно Коль и не давал мне о них забыть. Просто своим существованием.

— Адара, — позвал меня мелодичный голос Вэлора.

Я обернулась. Адепт стоял прямо за моей спиной. Подкрался бесшумно, как шпион.

— Вы меня напугали, Вэлор! — возмутилась я, на миг забыв, что передо мной не обычный парень, а будущий Страж. Не в его правилах подслушивать. Он нас и так насквозь видел.

— Магистр Эрион… — начал он объяснить причину своего появления, но вдруг остолбенел.

В его глазах появилась черная дымка, расплываясь по радужке и заполняя ее тьмой. Он содрогнулся, упал и задергался в конвульсиях.

Ахнув, я отскочила, с ужасом наблюдая за его неестественными прогибами. Коль вновь закрыл меня собой, велев:

— Назад, госпожа! Не приближайтесь к нему!

Вэлору полегчало всего на мгновенье, потом он опять задрожал, хватаясь за голову и рыча сквозь зубы. По его лицу поползли уже знакомые мне темные полосы, и я понимала, что ему нужна помощь. Однако никого звать не пришлось. Отовсюду послышались быстрые шаги, и вскоре Вэлора обступили кругом.

— Отойдите! Не мешайте нам! — оттолкнули нас в сторону, чтобы снять с бедолаги адепта этот жуткий морок.

В этот раз Стражи читали заклинание громче, яростнее. Снова и снова, борясь с неведомой мне темной силой, выбравшей новую жертву. Но Вэлору ничего не помогало. Он метался по полу, сдирая с себя одежду и царапая кожу. У него даже пошла пена изо рта.

Я отвернулась и закрыла рот рукой, сдерживая рвотные позывы. Хорошо, что не позавтракала. Иначе желудок вытолкнул бы все, что я съела.

Мне казалось, что прошла целая вечность, прежде чем все стихло.

Тишина наступила внезапно, оглушительно. Я медленно обернулась. Вэлор лежал неподвижно, раскинув руки. Лицо его было искажено гримасой боли и ужаса, а темные полосы все еще проступали сквозь бледную кожу. Стражи стояли вокруг него, тяжело дыша и опустив руки.

— Что… что с ним? — прошептала я, не решаясь подойти ближе.

Магистр Эрион стал похож на восковую фигуру. Кое-как отведя стеклянный взгляд от Вэлора, он произнес:

— Сожгите его.

У меня в груди что-то оборвалось.

Вэлор! Молодой, полный сил адепт, который только что хотел что-то мне сказать, теперь лежал мертвый.

— Что здесь происходит?! — потребовал объяснений Коль.

Стражи переглянулись, но ничего не ответили. Вэлора уложили на носилки, накрыли простыней и быстро понесли прочь. Следом разошлись и уставшие маги. В коридоре с нами остались лишь разбитый магистр Эрион и мой брат.

— Расскажи ей, Ставрос, — дал он тому задание, — а я пойду похороню брата…

— Советую одеться потеплее, Адара, — сказал Ставрос. — А ты, Николар, подожди здесь, — обратился он к Колю до того, как мой телохранитель сдвинулся с места. — Это не для твоих ушей.

Во мне нарастала тревога. Что такого он не мог рассказать Колю? Неужели отец ошибся, и ему нельзя доверять?

— Дай мне минуту, — попросила я и, покосившись на то место, где умер Вэлор, вернулась в покои.

Надела теплые чулки, меховые сапоги и тулуп. Рукавицы не нашла. Может, вчера потеряла в Зорде или в порыве гнева где-то бросила.

— Коль, проведайте Ленара, — дала я указание, чтобы хоть как-то вернуть ему нужность. — Хочу убедиться, что он идет на поправку.

— Будет исполнено, госпожа, — откланялся он и оставил меня с братом наедине.

— Надеюсь, ваша тайна не станет камнем преткновения между мной и моими друзьями, — выразила я свои ожидания.

Ставрос ничего не ответил. Молча повел меня по коридорам первого этажа, пока мы не оказались у стены, украшенной древними символами. Приложил ладонь к камню, пробормотал что-то на магическом наречии, и стена бесшумно отъехала в сторону, открывая узкий проход в кромешную тьму.

Я постаралась взять себя в руки, не показывать страха, но внутреннее беспокойство никуда не делось. Ставрос материализовал в ладонях энергетический шар, и тот вспыхнул мягким светом.

Проход оказался не таким уж и узким, но достаточно низким, чтобы мне пришлось немного наклониться.

Мы шли по длинному, извилистому коридору, уходящему вниз. Я иногда поскальзывалась и хваталась за влажные ото мха стены. Воздух был холодным и сырым, пахло землей и чем-то затхлым. Я старалась не думать о том, что может скрываться в этой тьме. А Ставрос хранил молчание, и это молчание давило на меня еще сильнее, чем стены.

Наконец, коридор вывел нас в просторную подземную пещеру, у которой, казалось, не видно ни дна, ни потолка.

Мой брат остановился. Я тоже. Вглядывалась во мрак, ожидая, когда же его шар осветит края этой бездны.

— Что ты знаешь о Сфере, Адара? — заговорил Ставрос так тихо, будто боялся кого-то разбудить. — Почему, по-твоему, нас назвали Стражами Сферы?

— Вы охраняете светлую магию, следите за балансом сил в мире, — выдала я то, что, собственно, знали все. Вернее, считали так, никогда не вдаваясь в подробности и полностью доверяя эту загадочную миссию магам.

— Ты веришь, что когда-то в Большом Просторе жили драконы?

— Я видела одного из них.

— Помимо драконов, в мире существовало две магические стихии — Свет и Тьма. Между ними всегда шла борьба.

— Насколько мне известно, Тьму одолели, а всех черных магов уничтожили.

— А ты когда-нибудь задавалась вопросом, почему?

— Это логично. Чтобы мир не утонул во мраке.

— Когда черные маги заполучили доверие Райсов, драконы оказались в их полной власти. Чтобы не допустить уничтожение Света, наши братья приняли тяжелое решение — истребить и драконов, и черных магов.

— Так это сделали вы? Стражи Сферы положили конец правлению Райсов? — спросила я, как громом пораженная.

— В те времена никакой Сферы еще не было. Мы сотворили ее позже.

Ставрос вытянул вперед руку, сделал несколько пасов и что-то прошептал. После чего я увидела огромный мерцающий купол. Пульсирующий, словно сердце. Сотканный из тьмы и пронизывающий холодом до костей. На стенах вокруг купола я заметила выгравированные сложные руны, светившие слабым отблеском.

— Здесь мы запечатали древнее зло, — произнес Ставрос. — Похоронили черных магов вместе с их силой и накрыли Сферой. То, что находится внутри, мы называем Скверной. Это место было выбрано не случайно. Совершенно непривлекательное для завоевателей и светлоликих корыстолюбцев.

Мне показалось, что в одном месте сквозь купол просочился темный дымок.

— То, что ты видела, Адара, — это проявление Скверны. Она медленно, но верно проникает в наш мир, начиная с самых чувствительных к магии. Они, как сигнал, предупреждают нас о приближающейся опасности. Вэлор, к сожалению, был не первым. И боюсь, он не последний. Погибло немало наших братьев, прежде чем мы выяснили, что с нами происходит, и как с этим бороться. На наш зов откликнулись все Стражи во всех уголках Большого Простора. Кто не погиб по пути, прибыл сюда. Но нашей силы все равно не хватает. Мы слабеем с каждым днем.

— Но почему именно сейчас Скверна вырывается на свободу? — не понимала я.

— Столетиями черная магия заражала саму себя злом. Она росла, крепла. А сейчас чувствует приближение кровожадного освободителя. И чем ближе подбирается Сэс Тэн, тем яростнее становится Скверна.

— То есть Сэсу Тэну нужно это? — я указала на купол.

— Да, — не стал подбирать слов Ставрос. — Безграничная власть над всем живым. Он хочет использовать Скверну, чтобы поработить наш мир, погрузить его в вечную тьму. И если мы не остановим его, все наши усилия будут напрасны. Все, что мы так долго оберегали от зла, будет уничтожено.

Я смотрела на пульсирующий купол, чувствуя, как внутри меня нарастает паника. Осознание того, что мир висит на волоске, давило непосильным грузом. Я всегда знала, что Стражи Сферы занимаются чем-то важным, но никогда не представляла, насколько это масштабно и опасно.

— Мы тоже умрем, если останемся в замке?

— Нет. Вас ждет участь страшнее. Скверна убивает светлых магов, но людей она превращает в своих воинов. Если Сэс Тэн сюда доберется и выпустит ее на свободу, она поглотит все его войско, создав неубиваемых и безжалостных солдат.

— Вот почему он копается в древних рукописях, — догадалась я. — И вот для чего ему дракон.

— И вот почему вам нельзя тут оставаться. Я даже обнять тебя не могу, — уже эмоциональнее признался Ставрос. — Тьма уже гуляет по замку. Мы ее носители. И в любой момент можем заразить ею кого-то из вас.

— А я думала, ты меня больше не любишь, — прошептала я.

— Ты моя семья, Адара. И тебе суждено убить Сэса Тэна.

— Что? — мое лицо вытянулось.

Брат повернулся ко мне, посмотрел прямо в глаза и заявил:

— У нас было видение. У всех магов одновременно. В ту ночь, когда Кхар был в осаде. Мы видели белокурую воительницу, которая вонзает меч в сердце захватчика.

— Ставрос, — усмехнулась я, — я не воительница. Я едва управляюсь с иглой, а ты мне про меч. Вы видели какую-то другую девушку. Возможно, это видение вообще не имеет ничего общего с реальностью. Может, это игры Скверны.

— Над ее головой огнем горела буква «А». Это была ты, Адара. И это будешь ты! Главное — не опускай руки. Если против Тьмы выступает Свет, значит, против темного дракона в мире существует светлый. Ты должна во что бы то ни стало договориться с Диггардом Нимрайсом. Убедить его, пока еще не поздно.

— Почему вы с ним не поговорите?

— Мы не можем оставить Сферу. Вчера ослаб один из наших братьев, сегодня умер другой. Наша нагрузка стала сильнее, а сил меньше.

— Тогда надо пригласить Диггарда сюда и рассказать ему все, что ты рассказал мне.

— Нельзя, — продолжал упираться Ставрос. — Ему сюда нельзя. Он нужен Скверне больше, чем все войско Сэса Тэна.

— Но почему он так важен?

— Потому что в его жилах течет драконья кровь. Диггард Нимрайс — прямой потомок Райсов.