Невеста Белого Волка

Сверр

– Жена мне не нужна! – жесткий голос эхом отдается от стен.

В зале стоит полная тишина. Только стрелки часов тикают, словно отражая размеренность жизни.

– Но оракул сказал, что… – растерянно говорит мать, трогая свои белые волосы, – вы будете отличной парой. Дочь Альтаира – прелестная девушка. Пусть и без зверя, но…

Окидываю взглядом их дуэт с отцом, который так и не отпустил жену и держал всё это время за руку, словно ребенка.

– Мне не нужна пара! – произношу еще жестче, стискивая до боли кулаки. – Тем более бракованная. У нее даже оборота нет, что она может мне дать? Такое же бракованное потомство?

– Но истинную тебе не найти, – грустно произносит мама, всхлипывая и прикрывая ладонью рот.

Сама того не желая, бьет по больному. Разворачиваюсь и, чеканя шаг, ухожу.

– Сын! – рычит мне вслед отец, заставляя остановиться и прикрыть глаза.

Внутри клокочет гнев, который не знает выхода. Нужно размяться в лесу в волчьем обличии. Но я стою, жду, что скажет Эррамун.

– Мы еще вернемся к этому вопросу, – трогает меня за плечо, а затем слегка порыкивает, недовольный моим тоном: – А вот матери грубить не смей! Еще не дорос, щенок!

– Извини, – бурчу, испытывая стыд, всё же ни я, ни она не виноваты в собственном происхождении.

– Перед ней попросишь прощения! – не принимает мои слова отец, а затем шепчет так, чтобы мать не услышала: – Артефакт пропал.

– Какой? – напрягаюсь, думая, что он имеет в виду.

– Цветок Камелии, – его слова заставляют меня замереть, не веря своим ушам.

Оборачиваюсь, краем глаза наблюдая за матерью, которая читает новости, не обращает на нас больше внимания.

– Мать не знает? – спрашиваю с опаской и надеждой.

Отец качает головой, и я с облегчением выдыхаю. Пусть мы с ним не верим в ту легенду, которую она мне рассказывала, но она ведь верит в это неистово, начнет переживать.

– Но артефакт придется найти, – смотрит на меня серьезным взглядом родитель, глава клана черных волков и по совместительству архонт Южного Удела. – Как бы я скептично не относился к мифу о его свойствах, но чем черт не шутит…

У меня вырывается усмешка, но осекаюсь под его грозным взглядом.

– С богами шутить не стоит, сынок, – покачивает головой, – кто знает, может, цветок Камелии и правда способен оживлять мертвых. Ты с матерью – прямое доказательство того, что даже легенды способны оживать.

– Я разберусь с кражей, отец, – киваю и выхожу из дома.

Не верю я во всю эту мистическую чушь. И в будущее не верю. Стаскиваю одежду и, оборачиваясь волком, бегу в лес. Белая шкура поблескивает на солнце, демонстрируя волчью стать. Боль подчиняет мой разум, напоминая мне, кто я сам. Изгой без волчьего нюха, которому нет нигде места. Потомок легендарных белых волков, вынужденный прятать белые пряди волос, скрываться от охотников и власти Небесного Лога.

В раздрае и гневе перепрыгиваю через овраг, но цепляюсь задней лапой за корягу, лечу по склону. Перекидываюсь в человека, чувствуя, как ударился головой о камень. И в этот момент чудится мне знакомый запах, безумно притягательный и манящий. Тот самый, что я чуял перед аварией и потерей нюха. Перед глазами словно проносится образ рыжих волос, тонкой талии и нежного облика. Тянусь руками, чтобы схватить девушку и прижать к себе, но в этот момент раздается чужой волчий вой. И наваждение пропадает, заставляя меня злиться от безысходности. Ведь найти ту, что когда-то привлекла мое внимание, без нюха нереально. Вспомнить бы ее лицо…

Данута

– Бракованная, бракованная! – галдящие крики детей врываются в мозг, холодком проходясь по спине.

Я бегу прочь от озера, судорожно размазывая по щекам слезы. Ветки остро хлещут по лицу, но я не останавливаюсь, только иногда жмурюсь, не желая повредить глаза. И в какой-то момент это играет со мной плохую шутку. Спотыкаюсь ногой о какую-то корягу и, нелепо размахивая руками, падаю на грязную, влажную землю.

– Ничтожество! – догоняют меня мальчишеские голоса, я же рыдаю навзрыд, кляня судьбу за жестокость и насмешку.

Лоб покрывается испариной, сознание туманится. И тут меня резко выбрасывает из тяжелого сна.

– Сколько можно дрыхнуть, вставай! – тон брата слегка раздраженный.

С облегчением приподнимаюсь на постели и протираю ладонями лицо, сбрасывая остатки сна и оцепенение. Это был просто сон.

– Прибыл архонт Эррамун, поторопись! – портит мне настроение Валир, как две капли воды похожий на меня внешне, но так сильно отличающийся внутри.

Какая ирония судьбы. Двое детей архонта Северного Края, владетеля обширных земель и главы оборотней Альтаира, подававшие надежды с самого зачатия, и такое разочарование семьи со старшей дочерью. Неполноценной, недоволком.

– И что с того? Как будто кому-то есть дело до меня, – бурчу, иду в сторону ванной.

– Мы уже сто раз это обсуждали, Данута, – строгим тоном говорит младший.

– Сколько раз повторять, не называй меня так! – раздражаюсь от полного имени. – Дана, просто Да-на!

«Богиня Луны» – прекрасное имя для волчицы, но лишь насмешка в глазах остальных оборотней при виде меня. И пусть при родителях и брате никто не смеет смотреть на меня и высказываться обо мне пренебрежительно, разве спасет это от шепотков и чужих взглядов? Ведь смотреть не запретишь.

– Время, Данута, – ехидно ухмыляется Валир, наклоняя голову набок.

Стискиваю зубы и хлопаю дверью, закрываясь в ванной комнате. Я старше на целых пять минут, но почему-то педантичнее и строже из нас двоих именно он. Впрочем, неудивительно. Будущий вожак клана, единственный и любимый сын. Чистокровный волк с полноценной способностью к обороту.

– Можем и в сто первый обсудить, – тихо шепчу себе под нос уже в ванной.

Умываюсь, смотрю на себя в зеркало. Длинные каштановые волосы, чуть отдающие рыжиной, медового цвета глаза, утонченные черты лица и молочная кожа. Всё во мне было прекрасным... Но в зверином мире это не играет никакой роли, если ты бракованная, без зверя.

– И что хочет этот твой Эррамун, – выхожу из ванной комнаты и поджимаю губы, застав брата сидящим на моей кровати, – что даже мое присутствие так уж необходимо?

Брат смотрит на меня и молчит. Полная тишина.

– Свататься приехал, – как ни в чем не бывало пожимает плечами и снова утыкается в телефон.

– Он же женат, – с недоумением произношу, хотя внутри что-то екает и падает вниз, щекоткой проходясь по животу.

– Так у него сын, – подергивает с намеком бровями Валир, – у них купец, у нас товар, как говорится.

И смотрит на меня с таким намеком, что меня прошибает током. Я было приседаю, но затем вскакиваю, когда до меня доходят его слова.

– Нет! – выкрикиваю непроизвольно, надеясь, что Валир шутит, как обычно. – Это не смешно, брат!

– Какие шутки, Данута, – хмыкает он и привстает, ровняется со мной.

В который раз удивляюсь, как он вымахал на две головы выше меня и стал почти что копией отца. Осталось только такие же литые мышцы нарастить.

– Родители со мной так не поступят, – фыркаю, зная, что мама не допустит договорного брака, – да и этот сноб еще может встретить истинную пару, так что не морочь мне голову. Пошли уже!

Толкаю его, пытаясь сдвинуть с места, но он несколько секунд стоит неподвижно, словно демонстрируя мне, что мои потуги ему хоть бы хны.

– Больше не может, – хмыкает брат, говоря загадками.

Подталкивает меня к выходу. Я же всеми силами против, но знаю, что отсидеться при таких гостях в комнате не выйдет. Чувствую, как холодеют пальцы, с ужасом жду этой встречи.

Сердце охватываются тисками воспоминаний. Неприятных, полных горечи. Его последние слова тогда, десять лет назад, до сих пор жалят, ведь именно там я перестала верить в себя и в любовь.

«Мерзкое отродье, – скривив губы, смотрел он на меня с презрением и ненавистью, – твоя любовь мне не нужна. Неужели думала, что можешь мне понравиться?»

Тогда возле озера нас было пятеро, и эти слова заставляли меня сжиматься от боли и стыда, когда его друзья смеялись надо мной, крича мне вслед оскорбления. В тот день Валир был на охоте с отцом, так что он не знает, насколько велика моя ненависть к Сверру. И не узнает.

Весь следующий год я с ужасом ждала очередного приезда семьи архонта Эррамуна, но после того лета они больше не приезжали. И я вздохнула с облегчением. До сегодняшнего дня.

Сверр

Слушаю лучшего друга, а у самого мысли забиты другим.

– Они ушли на север, Сверр, нам нужно поспешить, если хотим догнать, – говорит вечно мрачный Руан, главный поисковик клана.

– Предупрежу альфу, и сразу же выдвигаемся, поедем на внедорожнике, – принимаю решение не откладывать всё на потом, время – наш единственный козырь в поисках артефакта.

– Что мы ищем? Что украли-то? – проявляет друг любопытство, которое я не могу утолить.

– Семейную реликвию. Единственное, что досталось матери от предков, – закатываю глаза, намекая «мол, женщины», на что Руан понимающе кивает с серьезным выражением лица.

Все в клане в курсе о ее тяжелой судьбе и трепетного отношения главы клана к своей истинной паре, так что друг относится к этому заданию серьезно, без намека на шутку. Жаль, но всё же есть вещи, которые даже ему не стоит знать.

– Соберу провизию и одежду. Дорога долгая будет, – кивает он и после моего ответного кивка уходит.

Поселение, в котором обитает наша стая южных волков, обширное. Обычно принято, чтобы дом вожака стаи стоял в центре, демонстрируя сердце клана, вот только у нас всё по-другому. Мать не любит шума, тяжело воспринимает столпотворение, так что их дом находится чуть в отдалении, скрытый от посторонних глаз кронами деревьев. И тайну нашей семьи хранят старшие члены стаи, каждый из которых в свое время принес нерушимую клятву о молчании, так что мое поколение может лишь догадываться об истинном положении вещей.

– Сверр, – вдруг по пути через поселение преграждает мне дорогу Лия, дочь Стаса, беты отца.

– Лия, – мрачнею еще больше от вида этой прилипалы.

– Ты женишься? Это правда? – спрашивает с претензией, недовольно морщит нос.

Изнутри поднимается раздражение. Несколько лет никак не могу отвадить ее, девчонка вбила себе в голову, что нам суждено быть вместе. И как бы грубо не обходился с ней, не отступает от своих намерений.

– Да, – говорю резко, вижу, как у нее прищуриваются глаза и дрожит нижняя губа.

– А как же то, что было в лесу, – тянется ко мне, но я дергаюсь и отталкиваю ее, продолжаю свой путь.

Поперек горла встает чувство стыда, что позволил себе слабость несколько недель назад, но затем стискиваю челюсти и иду вперед. Я ей еще тогда сказал, чтобы не лелеяла свои бесполезные надежды. Минуя дома, захожу в лес и иду по тропе. Быстро оказываюсь возле добротного дома отца. Прислоняюсь к дереву, посаженному когда-то мной в детстве, прохожусь подушечками пальцев по сделанным надписям «Эррамун+Лада».

– Сверр! – громогласный голос отца отвлекает от приятных воспоминаний детства.

Тогда всё было по-другому. Нота ностальгии, охватившая сердце, разжимается, и я смотрю на главу волчьего клана уже спокойно, без бушующих эмоций.

– Альфа, – склоняю голову, как подобает волку перед вожаком, – мы напали на след похитителей. Они отправились на север, предположительно, прячутся в Аруанских лесах.

Эррамун хмурится, складка на лбу выдает работу мысли.

– Это хорошо, – от его слов удивлен, но затем понимаю, что он имел в виду, так что настает мой черед напрягаться. – Мы с матерью едем к архонту Альтаиру, так что ты как раз познакомишься с его дочерью Данутой.

Фыркаю, вспомнив ту неуклюжую толстую рыжую девчонку, которая отравляла мне всё детство своей влюбленностью. Одни проблемы от женского пола.

– Мы знакомы, – скрещиваю руки на груди. – И я уже сказал свое слово – браку не бывать.

Говорю как можно спокойнее, чтобы не провоцировать отца и не давать его волку основания считать, что претендую на его власть вожака. Инстинкты и правила оборотней суровы, даже если вы – родственники. Никаких поблажек, особенно, когда ты сын архонта.

– Вы не виделись десять лет, – выказывает недовольство моими словами, подается вперед и смотрит на меня тяжелым взглядом. – Познакомишься снова, присмотритесь друг к другу. Одно другому не мешает – и делом займетесь с Руаном, и с будущей женой познакомитесь, получше узнаете друг друга.

– Не вижу в этом никакого смысла. Артефакт…

Договорить не успеваю. Отец пригвождает меня к земле одним хлестким предложением.

– Это не обсуждается, Сверр, – говорит грозно, твердо и без единого варианта к неповиновению. – Приказ твоего альфы, если так тебе удобнее. Ты понял?

Стискиваю изо всех сил кулаки. Вижу, как из дома выходит мать. Никто из нас не желает огорчать ее ссорами.

– Всё в порядке, мальчики? – мягкий голос мамы слегка глушит бурлящую ярость в груди, так что я выдыхаю.

– Да, – отвечаю, чувствуя злость, – мы с Руаном едем с вами. У нас дела на землях альфы Альтаира Демидова.

Встречаюсь взглядом с довольным отцом, но твердо решаю сделать всё, чтобы девчонка навсегда пожалела о том, что подговорила собственного отца организовать наш брак. Более чем уверен, это ее идея. Зря ты это затеяла, Да-ну-та.

Данута

Со стороны гостиной раздаются голоса. Одни родительские, другие смутно знакомые. Догадываюсь по тембру и тональности, что это Эррамун со своей истинной парой Ладой.

– Идем, они нас услышали уже, – говорит мне Валир, хотя мне и самой стоило догадаться.

Слух у оборотней отменный, не чета человеческому, так что наши шаги уже давно засечены их волчьими ушами.

– Опять ты за свое, – закатывает глаза мой брат-близнец, читая мои мысли.

– Прекрати сейчас же! – практически ору ему мысленно, чтобы не лез в мою голову.

Тот ухмыляется и приподнимает руки, как бы говоря, что ни при чем. Это наша тайна – телепатия. Даже родители только подозревают, что между нами с братом подобная связь.

– Валир, Данута! – раздается грозный окрик отца с гостиной.

Брат толкает дверь, я же зажмуриваюсь и делаю шаг вперед, прячась за его спиной.

– Как вы выросли! – восклицает женский голос Лады.

Ее мягкий тон слегка ослабляет тревожность в моей душе, но всё равно чувствую, как колотится сердце и потеют ладошки. Вдоль позвоночника проходят неприятные зудящие мурашки, так что я выдыхаю и стараюсь максимально расслабить тело. Не хочу, чтобы Сверр решил, что это он вызывает во мне такие эмоции. Это ведь совсем не так.

– Десять лет прошло, как мы видели ваших детей в последний раз, – бас Эррамуна.

Открываю глаза и медленно выглядываю из-за спины брата. Он как назло вообще отходит от меня и присаживается в кресло. Посередине гостиной стол, на котором яства и чай, а вокруг стола несколько кресел и диван. На трех креслах сидят мама, отец и брат, занявший последнее свободное. Предатель! Сглатываю и перевожу взгляд на пару из Южного Удела, что сидит на диване. Грозной скалой возвышается седовласый в районе висков архонт Эррамун, рядом с ним, поблескивая белой шевелюрой, расположилась его жена Лада. Всегда удивлялась, какой интересной расцветки ее седина. Вот только седина ли это?

– Доброе утро! – здороваюсь с ними и растерянно оглядываю гостиную. – А Сверра нет?

– Ох, я так рада, что ты всё еще влюблена в него, милая, – смеется и по-доброму смотрит на меня гостья. – Это хороший задел для брака.

– Мы еще с ней не говорили на эту тему, – хмурится отец, но на меня не смотрит.

Боже, неужели Валир был прав, и это правда сватовство? С ужасом понимаю, что в таком контексте мои слова восприняли совсем не так. Я ведь спросила с иной целью. Век бы этого урода не видеть.

– Нет, я… – пытаюсь вставить свое слово, но в этот момент меня перебивает отец.

– Мне бы хотелось ознакомиться с заключением врачей, Эррамун, – обращается папа к гостю, как альфа к альфе. – Сам понимаешь, если Сверр найдет истинную, это всё поставит под угрозу.

Их взгляды встречаются, происходит молчаливый разговор, суть которого ясна всем, кроме меня. Тревожно перевожу взгляд с них на маму, но она не смотрит на меня, только складки на лбу выдают то ли ее недовольство, то ли тревогу, смешанную со страхом. Вот только за кого? За меня? Или есть что-то, чего я не знаю?

– Само собой, – кивает архонт Южного Удела, а затем они вдвоем поднимаются, оставляют нас одних. – Это окончательный вердикт, документы я привез.

Направляются в отцовский кабинет, догадываюсь. Святая святых, где наш альфа Альтаир принимал важных гостей и членов клана, решал многие вопросы, связанные как с нашей стаей, так и со всем Северным Краем, как его архонт.

– Садись, милая, – хлопает рукой по месту рядом с собой Лада, как только за мужчинами закрывается дверь.

Мне не остается ничего другого, как сесть рядом с гостьей. В ее присутствии даже маму расспросить, как следует, не могу, только беспомощно впиваюсь в нее глазами. Она опускает ресницы. Знак, что всё обсудим потом. Делаю еле заметный кивок и с улыбкой поворачиваюсь к Ладе.

– Ты не переживай, Сверр вечером подойдет, – неправильно растолковывает причину моего беспокойства женщина, глядя на меня голубоватыми глазами. – У него с Руаном, это его друг, дела в городе. Мальчики, что поделать.

Прищуриваю глаза, не купившись на эти слова. Что-то в них не так. Вот только это беспокоит меня сейчас в последнюю очередь. Внутри всё сжимается, а нутро обжигает холодом. Вокруг происходят вещи, которые не зависят от меня, но в эпицентре почему-то нахожусь я сама.

– Дана, ты не принесешь мою сумку? – вдруг обращается ко мне мама, оттягивая всё внимание на себя. – Она в спальне, – а затем поясняет Ладе: – Хочу показать тебе фотографии хартонского сервала. Он только в Небесном Логе водится, но Альтаир обещал, что в следующем году мы станем разводить их у себя в клане.

Не успеваю с облегчением встать, как чувствую, что Лада слегка напрягается. Даже голос у нее становится чуть выше и с дрожащими нотками.

– Власть Поднебесной разрешает?

Я уже подхожу к двери, про себя отметив такую странную реакцию, так что слышу только краем уха, как отмахивается мама:

– Конечно, это же моя сес…

Оказавшись у лестницы, бегом иду к спальне родителей. Посыл родительницы был понятен мне сразу. Подслушать разговор двух архонтов. Спасибо, мама. Между отцовским кабинетом и родительской спальней была секретная смежная комнатка, которая позволяла наблюдать за тем, что происходит в кабинете отца. Оборудована таким образом, что никто из присутствующих не мог бы засечь наблюдающего даже с помощью волчьего нюха. Даже не отдышавшись, открываю потайную дверь и, подходя к глазку, прислоняюсь, наблюдая, в каких напряженных позах сидят мужчины.

– Виктору доверия нет, – барабанит по столу отец, – насчет Миарина большой вопрос. Есть вероятность, что он связан с Красным Мором, так что…

– Тяжелые времена, Альтаир, требуют решительных действий, – спокойным и каким-то усталым голосом отвечает Эррамун. – Сам понимаешь, наш союз даст дополнительные гарантии в борьбе против ордена. Пришли сводки, что они снова активизировались на востоке, и ты знаешь, в чем заключается их цель. Этого нельзя допустить.

В голове складывается паззл, вот только очень мало входных данных и кусочков мозаики, чтобы понять, о чем конкретно идет речь. Понимаю, что всё вертится вокруг Совета Высших, что решает судьбу всей династии оборотней материка. Совет пяти Архонтов, куда входит Альтаир, Эррамун, Виктор, Миарин и… Великий Правящий, чье существование почти что легенда. Черт! Ну почему они не могли и его обсудить? Это ведь мечта всего моего детства – узнать, кто скрывается за личиной Пятого Архонта.

За погружением в собственные мысли не замечаю, как отец в кабинете остается один. И только когда он произносит мое имя, я отмираю и в ужасе снова застываю.

– Я проектировал эту комнату, Данута, – усмехается, вроде бы даже не злится, что утешает. – Выходи, мне нужно кое-что тебе сообщить.

Вздыхаю и нажимаю на рычаг, стена отъезжает в сторону, а я предстаю перед взором строгого родителя.

– Ты слышала часть нашего разговора, – вздыхает он и трет переносицу, – многого тебе знать сейчас не стоит, но я хотел бы озвучить то, что уже должен был поведать Валир.

Задерживаю дыхание, чувствуя, как из-под ног практически уходит земля. Неужели это правда, и мне…

– Завтра ты выходишь замуж! – отцовские слова звучат как приговор.

– Но я не хочу, – отвечаю, а сама делаю шаг назад, закрываясь от него скрещенными на животе руками.

Мне бы сейчас спросить причины, но я так неприятно поражена, что не могу здраво мыслить и рассуждать. И впервые за всю жизнь звучат самые страшные слова, что мог бы произнести тот, кого я считала своим защитником.

– Это не обсуждается, приказ альфы! – как гром среди ясного неба.

Я сглатываю, в уголках глаз скапливаются слезы, вот-вот готова расплакаться, но лишь качаю головой. Отец что-то продолжает говорить, убеждать в нужности и каких-то предсказаниях оракула, но я не слушаю и убегаю из кабинета в слезах. Вот только это не слабость… Это злость и ярость. Ни за что! Никогда я не выйду за Сверра! Да лучше быть съеденной в лесу зверьем!

И тут меня озаряет. А ведь это выход! Поспешно собираю вещи. Решаю дождаться темноты, а затем взять судьбу в свои руки! Неужели меня предают самые близкие? Больно.

Сверр

– Может, тебе стоило хотя бы взглянуть на девчонку? – с сомнением тянет Руан, раздражая меня тем самым еще больше.

– На что там смотреть? Пухлые бока да отъевшиеся щеки? – фыркаю, припомнив эту нескладную девчонку.

На секунду в груди появляется чувство вины, что пренебрег обязанностями и унизил ни в чем не повинную девчонку, но затем с раздражением отбрасываю эту мысль, как ненужную. Долг превыше всего. А сейчас долг велит искать преступников, что посмели украсть реликвию моего рода.

– Да ладно тебе, – все никак не унимается друг, осматривая тропу, которая, по его словам, пахнет теми чужаками, что опрометчиво оставили на территории нашего клана след своего смрада, – столько лет прошло, подростковая припухлость наверняка ушла.

– Тихо! – шикаю на Руана, а затем мы оба замираем, не издавая ни единого звука. – Слышишь?

– Кабан какой-то несется, – пожимает он плечами.

– Слишком громко, – хмурюсь, отслеживая тональность приближающихся странных звуков.

А затем мы оба практически взлетаем на деревья, наблюдая с высоты и вглядываясь в темноту леса.

– Не животное, – качает головой Руан, но это я и без него понял.

Слишком уж громко дышит и ступает по лесной земле это существо. Громкий хруст веток, усиливающийся с каждой секундой, какие-то то ли всхлипы, то ли удушающие хрипы, всё это не вписывалось в какофонию ночной лесной жизни. Чувствую гнев от невозможности, как Руан или любой другой полноценный оборотень, повести носом по воздуху и отследить, кто движется с севера. Но сейчас я вынужден полагаться только на слух и зрение, что тоже немало, вынужден всё же признать.

Когда на поляну выскакивает миниатюрная девица, испуганно и нервно оглядываясь по сторонам, меня прошибает током, оттенком мужского голода. Да, будь у меня такая невеста, а не то недоразумение, которое покорно ждет моего прибытия в доме альфы, я бы, может, и согласился на договорной брак. С удовольствием окидываю ладную фигурку и еле слышно цокаю, желая ощутить, как же девчонка пахнет. Вот только волк внутри лишь разочарованно воет, испытывая почему-то взбудораженность и нервозность. Списав это на предстоящую охоту за головами, спружиниваю следом за другом на лесную подстилку.

– С тобой всё хорошо? Не бойся, мы тебя не обидим, – говорит он испуганной девчонке, которая прижимает к себе рюкзак.

– В-вы к-кто такие? – почему-то ее дрожащий голос действует на нервы.

Она смотрит на нас оленьими невинными глазами, мнет ткань своей кофты. Зверя бесит неуверенность. Это признак слабости.

– Мы из дружественной стаи, – поднимает даже руки Руан, и перед кем тут выделывается, спрашивается, – тебе стоит вернуться домой. Аруанские леса небезопасны по ночам.

– Пф, – вдруг фыркает она, разрушая образ пугливой плаксивой девки, отчего у меня даже брови съезжают вверх. – Я здесь выросла, всё знаю, как свои пять пальцев. А вот вам бы стоило поостеречься. Мой отец… Кхм… Присматривает за этим лесом, так что, если со мной что случится…

Еще и угрожает эта сикильдявка, надо же. Вздыхаю. Дочь егеря, а претензий, как у принцессы, не меньше. Почему-то испытываю раздражение от присутствия этой бестолковой белоручки, которая может сорвать нам все планы.

– Чего возишься с ней? – холодно осаждаю Руана, который распелся тут соловьем. – У нас дело.

– Да ладно тебе, Сверр, девочке бы помочь, – улыбается незнакомке, которая вызывает у меня приступ злости своим появлением.

Перевожу на нее равнодушный взгляд и пригвождаю им к месту. Пусть знает свое место.

– Иди домой! – отдаю приказ, не время сейчас развлекаться и играть в благородных рыцарей.

Да и наверняка она из клана Альтаира. И этот факт еще больше подливает масла в огонь моей ярости.

– А ты кто такой, чтобы мне указывать? – фыркает эта смертница, посмевшая мне, будущему вожаку Южного Удела, перечить.

Подхожу плавной походкой ближе, нависаю над ней на добрых полторы головы и стискиваю челюсти. Обычно мой хмурый вид приводит соклановцев, будь то мужчины или женщины, в состояние испуга, а этой хоть бы хны. Только с вызовом вздергивает подбородок. От этого зверь внутри меня щерится, воспринимая это, как признак вызова. Еле успокаиваю его, всё же негоже мужчине драться с самкой.

– А тебя не учили дома, что перечить старшим нельзя? – прищуриваюсь, давая ей навскидку лет двадцать, не больше. – Особенно, если это мужчина.

Она сглатывает и делает шаг назад, а затем топает ногой и делает резкий шаг вперед, соприкасаясь телом с моей грудью.

– Эм, Сверр, успокойся, она же человек, – растерянный голос Руана доносится до меня приглушенно.

Но когда смысл его слов доходит до меня, то губы искривляет презрительная усмешка. Всего лишь человечка, а гонору-то.

– Избавься от нее, – холодно кидаю другу и исчезаю в темноте тропы.

Нет больше времени на смертных, нужно заняться делом.***

Данута

Достаю из шкафа специальный спрей, который скроет мой запах. Надеюсь, на первое время это собьет со следа отца и Валира, которые обязательно отправятся за мной по следу. Как только часы пробивают полночь, я накидываю лямки рюкзака на спину, внутрь которого поместились мои немногочисленные пожитки, которые, как мне кажется, могут мне пригодиться в пути, и подхожу к окну.

– Ни пуха, – шепчу сама себе и открываю балкончик, который в свое время пристроили возле моей комнаты.

Благо, высота небольшая, так что, повиснув на перилах, спрыгиваю на траву. Морщусь от того, как ноет колено при ударе, но беру себя в руки. Оглядываюсь по сторонам, но в связи с приездом гостей, многие заняты делами.

– Мяу, – раздается вдруг писк кота.

Шикаю на бодро бегущего подле меня хвостатого, который живет на территории нашего дома уже год. Сначала я удивлялась этому, ведь кошачьи на дух не переносят волков, всё же разница видов, но Партизан, как я его про себя называла, вольготно жил среди стаи.

– Иди домой, – шиплю ему тихо, машу рукой в сторону дома.

Но это глупое животное лишь наклоняет голову набок и обводит меня таким взглядом, что не будь я уверена, что это не оборотень, решила бы иначе. До того умный и ироничный взгляд у животного. Он смотрит сначала на меня, затем вдаль, всматриваясь вглубь леса, потягивается и кивает. Разворачивается и убегает. Нет-нет, мне это показалось.

– Дела, – шепчу и, опасливо озираясь по сторонам, бегу в чащу леса, что укроет меня этой ночью.

И как только отхожу на довольно большое расстояние от дома, окончательно отпускаю себя и бегу. Чувствую, как по щекам текут злые слезы. Грудь жжет обида, ведь я всегда считала, что отец любит меня и никогда не пойдет против моей воли.

«Завтра ты выходишь замуж» – все звучит в голове его строгий голос.

Я знаю этот тон. Он принял окончательное решение, которого не изменит. Зло стискиваю лямку рюкзака, ноги уже болят от усталости и напряжения, всё же тело непривычно к такому долгому бегу. Но от ярости и чувства несправедливости у меня, казалось, открывается второе дыхание. Вот только сквозь собственные всхлипы и шмыганья я не слышу, как громко на всю округу раздается хруст ломаемых веток подо мной, шелест отодвигаемой руками наспех мешающей мне спереди листвы. И это играет со мной злую шутку. Спотыкаюсь как раз в тот момент, когда выбегаю на поляну. Распластываюсь, больно ударившись локтем о лесную подстилку.

– Оп-па, и что тут у нас? – раздается вдруг сверху мягкий баритон.

Испуганно вскакиваю, первым делом вижу кроссовки. Абсолютно черные, что настораживает. Протянутая рука незнакомца так и остается зависать в воздухе, в то время как он обводит меня нечитаемым взглядом.

– Ты кто такой? – спрашиваю, а сама морщусь, слыша в голосе дрожь.

И это дочь сильнейшего альфы севера… Неудивительно, что меня считают ничтожеством… Сильная полноценная самка не тряслась бы так, а дерзко ответила бы.

– Сейчас поздно для прогулок, тебе следует вернуться домой, – принюхивается в воздухе мужчина.

Черные волосы, такие же темные глаза, цепко оглядывающие меня с головы до ног. Крылья его носа подрагивают, зрачки расширяются. По глазам понимаю, что он удивлен отсутствием запаха. Глаза его прищуриваются. Делаю испуганно шаг назад. Всё же этот волк не из нашей стаи.

– С тобой всё хорошо? Не бойся, мы тебя не обидим, – говорит он мне, я же ощущаю какое-то внутреннее напряжение.

И тут вижу, как сзади парня спрыгивает с дерева черная фигура. Выдвигается вперед, пугая меня еще больше. И когда глаза второго останавливаются на мне, словно мир замирает на секунду. Но когда он открывает рот, всё очарование, что я испытывала в первые секунды, пропадает.

– Чего возишься с ней? – агрессивный тон. До чего же мерзкий тип.

Но я его появлению даже рада, хотя бы страх испытывать, как распоследняя человечка, перестаю. Вот только его мое происхождение коробит. Презрительный взгляд, ощеренный оскал. Брр. Ну и неприятный же тип он. Странно. Мне показалось, или он не унюхал, что я не волчица?

– Избавься от нее, – бросает он холодно своему другу и исчезает в темноте.

Стискиваю кулаки, испытывая непонятную мне злость. Нет, он не первый волк, что выказывает мне пренебрежение, но отчего-то именно его слова задевают. Сильно. До боли. Аж горечь охватывает горло.

– Слушай… – растерянно говорит парень, что представился Руаном, чешет затылок.

Я же, не обращая на него внимания, иду вперед.

– Дина, – а что, не буду же я говорить первым встречным-поперечным свое реальное имя.

– Твой дом в другой стороне, Дина, – мужская рука этого добряка касается моего плеча, я же стряхиваю ее и продолжаю путь.

– Я иду на восток! – практически рычу, давая понять, что нечего стоять у меня на пути.

– Надо же… – раздается его растерянный голос, но мне до этого уже нет дела.

До тех пор, пока я, зло шагая, не врезаюсь в чужое мускулистое тело. Поднимаю глаза и натыкаюсь на грозный взгляд второго незнакомца. Сверр, вдруг вспоминаю. А затем в голове возникает догадка. Неужели это и есть… Нет! Судьба не могла меня так подставить!

– Какие же вы люди… – не договаривает этот блондинистый грубиян.

Вижу, что его коробит мое происхождение. С горечью понимаю, что это он еще не знает, что я родилась в семье полноценных оборотней.

– Удивительно, – констатирую, иронично оглядывая его с головы до ног. Демонстративно, так, чтобы сделать ему по максимуму неприятно.

– Что? – попадается он на крючок, сам того не понимая.

– Как настолько красивая внешность… – от моих слов он горделиво выпрямляется, даже полуулыбка начинает играть на его лице, – может быть простой банальной оболочкой. Ни такта, ни вежливости, ничего, что стоило бы уважать.

– Кто-то тявкнул? Или мне показалось, Руан? – игнорирует мои слова, смотрит на друга, вздернув смоляную бровь.

Но я вижу, как у него напряжены скулы, стиснуты кулаки, так что скрыть свое состояние он не в силах. Бесится. Вот и отлично. Пусть последнее слово остается за мной.

Обхожу Сверра и толкаю его плечом, не могу удержаться. Вот только внутри все ноет, в глубине души мне будто хочется прижаться к нему ближе и обнюха…ааа…Нет-нет! Даже в мыслях такого допускать нельзя!

– Рыжик, ты куда? Тут опасно, – говорит мне вслед добряк, что явно ко мне подкатывает.

Мне кажется, что сзади я слышу рычание, но в клане это было настолько привычным, что даже не обращаю внимание.

– Оставь ее, не наше дело! – доносится глухо из-за расстояния голос южанина, обращенный к своему напарнику. – Идем, они пошли на восток.

– К утру мы должны появиться в доме Архонта края, наш альфа… – вдруг начинается артачиться Руан.

Я даже приостанавливаюсь, навостряю уши. Неужели Сверр согласен на договорной брак со мной?

– Поиск арте…то есть украденного – гораздо важнее. И ты знаешь мое отношение к браку.

Голос холоден, словно лед. Встряхиваю головой и шагаю дальше, чересчур шумлю, но я настолько поглощена своими эмоциями, что не понимаю, насколько это опасно в сложившихся обстоятельствах. Нет, ну каков же гад. Как был раньше мерзким отродьем, гадким на язык, так им же и остался. Были бы силы, так и выдала бы ему леща. Я настолько погружена в собственные мысли и возмущение, что не слышу ничего вокруг.

И тут раздается странный шорох. Нет, ночной лес всегда полон шума шелестящей листвы, уханья сов, цикады, все это знакомо мне с детства. Но свист и щелканье…Это что-то новенькое.

Останавливаюсь, а затем слышу волчий рык. Угрожающий, громкий, вызывающий мурашки на коже и холодок по позвоночнику.

– Так-так-так, – чужой мужской хриплый баритон. – Какая удача, Лиам, ты не находишь? Золотая кровь вкусно пахнет.

Замираю, ведь голос мне не знаком, да и речь мне кажется какой-то бессмыслицей. Оглядываюсь в тревоге по сторонам, но никого и ничего не вижу, только темнота кругом. Но затем спереди из укрытия крон выходит мужчина в черном плаще, держа на серебряном поводке волка. Огромного. Их появление напоминает мне фильмы ужасов, аж сердце начинает колотиться в бешеном ритме, отбивая бесконечную барабанную дробь.

– Отр-р-ричный улов, ар-р-рити. И мар-р-рьчишку поймаем, и девчонку пор-р-ручим, – сглатываю, когда слова вылетают из пасти какого-то аномально большого волка.

Никогда не видела таких крупных оборотней. Черная шерсть в подпалинах, желтые звериные зрачки неотрывно наблюдают за мной, пасть оскалена.  Арити? Неужели это…

– Ты сбежала из дворца, Радмила? – улыбается мне ни кто иной, как представитель демонической верхушки власти Небесного Лога. Только к высшей знати применяют обращение «арити».

– Что? – до меня туго доходит, что он говорит.

Внешний вид его ничем не напоминает демонический, но в этом и минус моей неполноценности. Я не обладаю нюхом двуликим и не могу распознать, кто может стоять передо мной: демон ли, оборотень, дракон или шаман… Главный минус моего дефекта. От неизвестности и неприятного во всех смыслах сюрприза страх едким дымом заполоняет легкие, горло сжато в тисках, во рту пересохло.

– Ах да, принцесса Радмила, так привычнее? Удивительно, не знал, что вы посещаете материк, – ах вот оно что, он спутал меня с моей двоюродной сестрой, дочерью Рании.

– Вы меня пута… – первым порывом хочу обозначить, что я не Радмила, но затем осекаюсь, когда возле моего лица щелкает волчья пасть.

– Она стр-р-ранно пахнет, а-р-р-рити… – подозрительность в рычании волка только усугубляет мой испуг. – Что-то не…

Прикрываю глаза, чтобы восстановить дыхание. У меня позорно дрожат конечности, но с физиологией тела даже я не в силах справиться, пусть и жила всю свою жизнь среди двуликих.

– Тихо, Лиам! – останавливает зверя демон, сверкая чернотой своих глаз, впервые демонстрируя внешний признак своего демонического происхождения. – Мальчишка идет.

– Но наша пр-р-риманка сбежала, – разочарованно скулит оборотень нетипичного вида.

– Не страшно, Лиам, – снова обращает на меня внимание главный в этом тандеме. – У нас есть кое-что получше.

Я же делаю два шага назад, яростно качая головой. Уже не знаю, кто это такие и что им нужно, но я не согласна быть никакой приманкой!

– Закрой ей рот, чтобы не орала, – отдает демон приказ.

Часто дышу и с опаской наблюдаю за волком, но тот, как ни странно, стоит на месте, только демонстративно длинным языком проводит по острым клыкам. Сглатываю и, придя, наконец, в себя, резко поворачиваюсь, но тут чья-то мужская ладонь припечатывает мой рот.

– А-м-гр, – вырываются из меня нечленораздельные звуки, но затем меня стискивают другой рукой поперек талии.

Пытаюсь дергаться, чтобы высвободиться из чужой хватки, но тщетно. Тот, кто держит меня, намного превосходит в силе.

– Привяжите ее к дереву, веревки все еще целы, – добавляет холодным тоном главный. – И отправьте кого-нибудь на поиски той селянки. Она слишком много видела.

От его слов мне становится дурно. Неужели это какая-то разбойничья банда, промышляющая в Аруанских лесах? Отец… В этот момент именно он предстает перед глазами. Уповаю на то, что несмотря на спрей, меня найдут. Больше ни на что надежды нет…

– Как скажете, ар-р-рити, – утробный полурык-полубас держащего меня в тисках.

Тело от его голоса холодеет, ведь такие звуки мне знакомы. Неужели это тоже оборотень? Но что они делают рядом с демоном, да еще и высшим? К горлу от страха подкатывает тошнота, по позвоночнику пробегают разряды молний, а тело покрывается липким потом. Рука от моего лица убирается, но не успеваю я издать хоть какой-то звук, как в рот мне запихивают жесткую тряпку. Всхлипываю, отчаянно сопротивляюсь, упираясь пятками о почву, пока незнакомец, которого я так и не увидела, тащит меня куда-то. А затем спину простреливает боль. Не жалея, меня швыряют об ствол крупного дерева. Чувствую, как в шею впиваются острые зазубрины коры.

– Стой смирно, если не хочешь, чтобы я подпор-р-ртил такое милое личико, принцесска, – зловонное дыхание опаляет мои щеки и нос.

По щекам текут бессильные слезы, ведь даже двигаться я не в силах. Руки крепко стягивают какой-то веревкой, в темноте сильно не разглядишь. Кисти рук немеют, болят от того, насколько туго связаны руки за спиной. А затем меня сильнее прислоняют к стволу и обвязывают вокруг него цепью. Лязг отдается эхом в ушах. Будь у меня возможность говорить, я бы крикнула, что они еще пожалеют. Не знают, с кем связались, и что мой отец их убьет. Но затем в голове резко начинает щелкать осознание. Они ведь приняли меня за мою сестру – Радмилу. Если даже это их не останавливает, то что уж говорить обо мне. Пусть я и дочь Архонта Северного края Альтаира Демидова, но раз они не гнушаются идти даже против власти Небесного Лога, держа в плену наследницу Златокрылых, то никакие увещевания не помогли бы.

– Что, дорогуша, не очень-то похоже на императорские перины? Привыкайте, принцесса, – ехидничает демон, чьего имени я до сих пор так и не знаю. – Путь на восток нам предстоит долгий.

Часто дышу, но при его словах замираю. Какая ирония судьбы… Не будь я сейчас в таком положении, рассмеялась бы от такого поворота. Если нам по пути, то рано или поздно мы и так бы встретились. Пусть не этой ночью, но гораздо позже.

– Все же это судьба, Лиам, не находишь? – мужчина в балахоне подходит ближе и острым когтем, едва касаясь, проводит по моей щеке.

Дергаю головой, не желая, чтобы он хоть как-то прикасался ко мне, но кончик острия задевает кожу. Больно. Но это вызывает у мужчины лишь гортанный смех. Неприятный. Каркающий. Зловещий до дрожи во всем теле. Словно мне под кожу вогнали тысячу мелких иголочек. Да и рана, из которой по ощущениям течет кровь, болит и ноет. Демон же подносит палец с когтем и снова задевает это место, вызывая у меня боль. Не обращает на это внимания, ковыряет, а затем подносит свою конечность ко рту, высовывает язык и лижет. Прикрываю глаза от омерзения. Но с прикрытыми веками еще страшнее, так что снова смотрю на похитителя.

– Сегодня девятнадцатый лунный день, – говорит он, прикрывая глаза, словно в наслаждении. – Прекрасная ночь. И артефакт у нас, и золотая девчонка, а скоро будет и белый волчара. Осталось самое легкое.

– Ар-р-рити, – вступает в перепалку тот волк, что пленял меня, все это время он стоял где-то сзади, не позволяя увидеть себя ни на миллиметр. – Опасно считать легкой задачей добычу ме…

– Тихо, Крис, – главарь приподнимает в такт приказу указательный палец, увенчанный странным черным кольцом.

В ночи я вижу не очень хорошо, так что разглядеть форму не получается, вот только видно, что украшение довольно массивное. И поскольку оно единственное на нем, то это вызывает вопросы. И вертится что-то такое в голове, словно я видела его где-то уже когда-то. Но додумать мысль не получается, раздается шорох. Шум листвы. С колотящимся сердцем, в надежде всматриваюсь в глубину леса, надеясь, что это Сверр с Руаном. Как же жалею сейчас, что не открылась им, кто я, когда была возможность. А теперь даже рта раскрыть и голос подать не могу. Зыбкое ощущение тревоги и неопределенности не покидает. Что, если они пройдут мимо, не учуяв нас?

– Тебе досталась прекрасная возможность наблюдать за тем, как сегодняшние события приведут к нашему восхождению. Редкая честь, принцесса, – шепчет на ухо, снимает что-то со своей шеи и вешает на мою, а затем растворяется в ночи, как и зверь Лиам, и скрытный Крис.

Сзади что-то сверкает, будто какая-то вспышка, а затем я остаюсь на поляне одна. Рассмотреть то, что оставили на мне, не получается. Волосы от борьбы с оборотнем растрепались, резинка потерялась где-то в подстилке из опавших листьев, так что локоны теперь развевались под дуновением холодного ветра. Тело озябло от дискомфорта, глаза слезятся от того, насколько сильно я их напрягаю, чтобы вглядываться в темноту. И тут что-то происходит. Не вокруг меня, а внутри. Я будто раздваиваюсь на секунду, сознание путается, не давая сосредоточиться, в ушах невыносимый звон, от чего непроизвольно вырывается стон, приглушенный тряпкой в моем рту. А затем все резко встает на места. Я – снова я, лес снова враждебен.

– Мы почти пришли, – добрый голос Руана доносится откуда-то издалека.

Я не знаю как, но я уверена, что они еще далеко от меня, вот только их голоса я почему-то слышу. Хотя человеческий слух к этому не приспособлен. От паники не могу вдумчиво думать о причинно-следственных связях, поэтому скидываю все на то, что от родителей мне досталось хоть что-то полезное. Пусть всего лишь обостренный слух, разбуженный в период опасности и экстрима, но все же это лучше, чем быть и вовсе без козырей.

– Разделимся и подойдем с двух сторон, – шепчет Сверр своему другу, а затем я по звуку определяю, что их шаги отдаляются друг от друга.

А потом снова тишина. Что странно, не слышу больше ни единого шума или шороха. Даже мои похитители все это время не издают ни единого звука, будто я в лесу и вовсе одна. Стараюсь дышать ровно и часто, опасаюсь второй волны слезливой истерики, что может ввергнуть меня в состояние хаоса и паники. А сейчас мне как никогда нужна ясная голова.

– Дина? – вдруг неожиданно раздается недоуменный голос Руана, а затем спереди появляется и он сам, выходя из тени других раскидистых деревьев.

– Снова она, – задумчиво тянет Сверр, выходя чуть сбоку.

Они переглядываются, осматривают с тревогой местность, после переводят прищуренные взгляды на меня.

– Это ловушка, Руан. Я говорил тебе, что нормальные девки по ночам в лесу не шляются, – рычит сын альфы Южного Удела своему соклановцу, я же мотаю головой, вращаю в отрицании глазами и мычу, иного мне не остается.

Как же мне хочется заорать, что охотятся как раз на него, но в то же время тщедушно желаю, чтобы меня спасли. Все же я не боец, и если они оставят меня здесь, боюсь представить, что со мной может случиться.

– Поблизости никого нет, – напряженным и уже далеко не добрым голосом сообщает темноволосый блондинчику.

– Оставь ее. Типичный разбой на дороге. Ринемся спасать, на нас нападут разбойники. Нет времени на эту ересь, – принимает жесткое решение Сверр, сверкая ледяными глазами, а затем, ни капли не колеблясь, разворачивается.

Я задерживаю дыхание, ощущая, как глубоко внутри что-то ухает и падает. Отчетливо понимаю, что это надежда и то, что еще было живо к этому мерзавцу. Но тут голос подает Руан, всматривающийся все это время в мою сторону.

– Сверр, – голос тревожный и напряженный, глаза сужены, губы поджаты, все тело его, словно натянутая пружина.

– Давай с твоим рыцарством только не сегодня, Руан, – раздраженно отвечает тот, даже не оборачиваясь.

– Тебе следует взглянуть на ее шею, – задумчиво и с опаской просит друга темноволосый волк.

Я же замираю, понимая, что украшение на меня нацепили не просто так. Неужели оно решит мою судьбу?