Невеста брата. Останься со мной

Поместье Стефана Фергюсона было живым воплощением слова роскошь. Каждая деталь здесь, от дорогих портьер с золотистой вышивкой до дверной ручки, кричала о богатстве. Кабинет мужчины был не исключением.

Высокий потолок, темный дубовый паркет, массивные окна. Стеллаж из черного дерева, уходящий в потолок, был забит томами книг в кожаных переплетах.

Вряд ли мужчина их читал, но для статуса иметь подобный шкаф было правильным решением. Воздух здесь пропах дорогим табаком и алкоголем.

Дороти ощущала себя мелкой букашкой, забравшейся в ларец с драгоценностями… Букашкой, которую вот-вот раздавят.

«И почему я вообще такая недогадливая?» - подумала девушка.

Когда за спиной раздались шаги Стефана, она отчего-то посчитала, что хозяин решил взять книгу из стеллажа. Как же она ошибалась.

- Господин Фергюсон. Что же Вы делаете? - в ужасе новенькая горничная подпрыгнула на месте. Её сердце забилось так, будто желало вырваться из груди и улететь вон из этого жуткого места.

Руки мужчины хищно обхватили её за грудь, прижав лицом к гладкому, холодному дереву стеллажа. Книжные корешки впились девушке в щеку. В глазах помутилось от страха и стыда.

- А ты как думаешь, моя радость? - спросил мужчина, намеренно прислоняя возбужденный орган к спине Дороти. Пускай почувствует град удовольствия, который её ожидает.

Мысли неслись вихрем. В голове Дороти Хейгл мигом сошлись все тревожные звоночки.

Во-первых, даром ей не нужна такая работа при таком-то боссе, и сразу яснее становится, почему предыдущую горничную Китти уволили из дома Фергюсонов. Наверняка, показала характер и по рукам дала мужику.

Ну, или напротив - юбку задрала порадовать хозяина, покусилась на дорогие подарки, а миссис Фергюсон взбесилась творящемуся разврату. Вот и выставила вертихвостку вон из дома. И плевать, что на носу важный прием с демонстрацией картин собственного творения. Замену найти всякой прислуге можно.

Во-вторых, сразу становилось ясно, почему Стефан Фергюсон настоял, чтобы Дороти убиралась здесь и сейчас при нем в его кабинете. И вовсе он не торопился и не хотел проверить её качества как чистюли-уборщицы. Как было подумалось девушке.

Этот мерзавец просто хотел воспользоваться ситуацией, а Дороти, как всегда, не умела читать между строк. И как ему не страшно делать подобное притом, что гостей полон дом?

В голове звенело: «Дура, дура, какая же ты дура! Можно было убраться здесь позже! И зачем ты вообще сунулась сюда, в то время как Клодин разрешила сделать уборку в кабинете мужа в другое время?»

Увы и ах. В стрессовых ситуациях, особенно когда один начальник перечит заявлениям другого, Дороти туго соображала, вот и пыталась угодить всем и сразу.

- Моя чистая невинность, сколько тебе лет? - спросил мужчина, щекоча кожу щеки девушки своим дыханием и нагло опуская попутно одну ладонь в лиф платья напуганной служанки.

«Взвизгнешь сейчас - и кто войдёт?» - на панике соображала девушка. Кажется, Клодин Фергюсон, жена этого изменника, предупреждала, что внизу у неё мероприятие очень важное!

Что будет, если все гости с Клодин узнают о данном проступке Стефана? Все ли поймут, что это только дело рук похотливого бизнесмена? Или её обвинят тоже? Нанятая в поместье самой Клодин, девушка жутко перепугалась и, как всегда, медленно соображала.

Дороти Хейгл не видела сейчас лицо Стефана, только ощущала его горячее дыхание рядом с ухом и щекой, чувствовала грубые пальцы на своей коже. В душе разрасталось желание провалиться сквозь землю.

- Господин, мне двадцать. Я умоляю Вас, хватит.

Мужчина к тому времени уже проник ладонью ниже и обхватил одну грудь целиком, с другой стороны шеи свесил голову и поцеловал Дороти в губы. Против ее желания.

Девушка вся сжалась, зажмурила глаза, тело сковало отвращением и страхом. Мужчина свободной рукой расстегнул ширинку, достал возбужденный орган и резко задрал пышную юбку горничной, страстно пыхтя. Оставалось только трусики стянуть с колготками.

Такая малость.

Девица сквозь поцелуй запротестовала.

«Милашка. Завалила пару книг на пол», - Стефан посчитал, что с ним заигрывают. Тело горничной так возбуждающе извивалось в его объятьях, несколько раз он потерся стояком о задницу девушки, приподнял служанку выше.

«Что я делаю здесь?» - пронеслось в голове Дороти, пальцы в рабочих перчатках нервно дрожали от страха.

Работа уборщицей в таком поместье казалась подарком судьбы еще на вчерашнем собеседовании о найме. Сухая и строгая Клодин, высокая, худая и плоская, вызвала поначалу некоторый трепет. Вид у нее был суровый.

Но стоило рассказать Дороти о себе, и женщина будто слегка смягчилась, решив, что новенькая горничная хотя бы не окажется охотницей за ее миллионами и ширинкой мужа.

Ах, как же все казалось просто на первый взгляд.

«Золотая жила», - обещала подруга Эмма, которая сама в течение месяца подрабатывала у данной семьи в прошлом году, - «Обязательно попробуй! Им сейчас срочно нужна прислуга, грядет какой-то важный прием, рук не хватает, а горничные из агентства загнули цены космически наглые. Это шанс для таких как мы!»

Сама Эмма, к слову, вновь не была приглашена в особняк по причине неряшливости. Книги она обметала через одну, над шкафами вообще не заморачивалась стряхивать пыль, да и ленцой обладала той еще.

Дороти была уверена, что уж точно продержится на этом месте гораздо дольше подруги. Еще этим утром. Ведь девушке действительно нравилось наводить порядок. Чистота была ее пунктиком.

Теперь же, стоя в позиции, близкой к позе раком, ей отнюдь не казалось все таким радужным. Уволят еще быстрее, чем Эмму. И это в лучшем случае. 

От долгого принудительного поцелуя голова закружилась. Беспомощно двигая локтями в желании скинуть со своей спины влиятельного бизнесмена, Дороти также безумно боялась переусердствовать.

Не хотелось до конца жизни платить отчисления с зарплаты врача в пользу и без того богатого мужчины, просто потому что его адвокаты вмиг раскатают ее за любой ущерб.

Мужчина разорвал поцелуй.

Дороти всхлипнула.

- Умоляю, не надо, я не хочу. Я студентка. Я будущий врач. Пожалуйста, не делайте этого.

Стефан криво улыбнулся, подумав: «Вздор. Все меня хотят!» Девчонка явно набивала себе цену. Затем мужчина резво спустил колготки и трусы девушки до колен и прижался к промежности напуганной девицы возбужденным органом.

И вдруг дверь приоткрылась.

На пороге стоял старший сын Альфред.

Как не вовремя! Стефан недовольно свёл брови. Помнится, он обещал месяц тому назад Альфи, что не будет больше огорчать его мать, Клодин, своими изменами. Но разве эта девица не провоцировала его своими аппетитными формами, вздохами, мольбами и этой ангельской внешностью?

- Дерьмо, Альфи. Я что, не учил тебя стучать? - уточнил Стефан.

На Альфреда уставилось две пары глаз. Одни были в ярости. Другие на панике.

Ещё бы! Первый день на работе - поди понимает, что за такие дела её уволят... Или что? Почему такое выражение? Отец ей не нравится? Это было по принуждению? Альфред слабо верил, что Стефан способен на насилие, а потому больше верил в первый вариант. Девицу все ещё держали в состоянии готовности прямо перед возбужденным естеством, прижав к стеллажу.

- Давай все обождет? - предложил сыну Стефан. - Через часок загляни.

Чашу терпения Дороти Хейгл переполнил этот последний момент.

- Я не хочу, не хочу, не трогайте меня! – воскликнула девица, пока еще не поздно, и слёзы, копившиеся всё это время, хлынули градом по щекам.

Голубые глаза Альфреда расширились от ярости.

- Да ты больной ублюдок! – прокричал молодой человек.

За спиной его к тому времени появились немые свидетели сцены – гости Клодин и сама хозяйка вечера с вытянутым лицом и дрожащим от нервного тика глазом.

Какой позор! Здесь был весь свет. Все люди, с которыми она водила претенциозные разговоры об искусстве, дружбу и просто… сливки общества, быть частью которого женщина привыкла. В ходе хвастливого показа дома ее и остальных привлек шум из кабинета мужа. Кто же знал, что Стефан способен на подобного рода несдержанность?

Гости прятали улыбки за маской сочувствия, пока лицезрели мужа Клодин в возбужденном состоянии. Назревал масштабный скандал, заслуживающий заголовков. Да и журналисты в числе приглашенных имелись.  

Сын толкнул отца со словами:

- Ты уже совсем голову потерял, скотина!

Все здесь было на пять с плюсом по части сенсации. И Стефан в непотребном виде, и его разъярённый сын, и лицо обманутой жены, и девица с эм-м-м очень эротичным видком. Из платья одна грудь почти торчит наружу, колготки и трусы ниже колен, прическа сбита в гнездо.

- Ах ты шалава!

Для Дороти этот приём закончился невероятно ярко - её нокаутировала хозяйка поместья. Удар Клодин был стремительным и точным. Бархатная темнота накрыла Дороти, став избавлением от этого кошмара, но ненадолго.

Уволена в первый же день, не так ли?
***
Дорогие читатели, рада приветствовать вас в новой истории. Не забывайте добавлять книгу в библиотеку, чтобы не потерять. Буду благодарна за поддержку.
Всех обнимаю,
Ваша Анна)

А после были отступные, чтоб Дороти не обращалась к журналистам, копам и так далее. Фергюсоны не умели извиняться, разве что деньги на лапу давали хорошие. Им было не впервой так откупаться от прислуги.

Предшественница Дороти получила даже более выгодное предложение, ввиду беременности от Стефана – за молчание и регулярные выплаты на ребенка. Хитра лиса. Сама соблазнила хозяина поместья, родила и отныне Китти Уайс не собиралась работать до самой старости.

Спустя неделю после инцидента с выставкой газеты уже пестрели фотографиями печальных лиц Клодин и Стефана, которые всё же развелись, и судя по слухам, из-за двадцатилетней роковой разлучницы, что украла сердце богатого бизнесмена и продюсера.

- Вау, - с завистью прошептала Эмма. - Вот это ты разлучница роковая. Прям завидно и горжусь тобой, подруга!

- И фингал мой тогда забирай вместе со славой разлучницы! – ответила Дороти, машинально касаясь пальцами уже пожелтевшего синяка под глазом. - Больше я к твоим советам о хорошенькой подработке никогда не прислушаюсь. Меня там чуть не изнасиловали.

- Роковая женщина, - продолжала смеяться Эмма. - Блин, жаль, что Стефан к тебе приставал, конечно. Гляди, какой там старший сын четы.... Ууууух. Лучше б этот поприставал! Как тебе, а?

В краешек фотографии четы Фергюсонов, выходящих из загса, затесался курящий и с виду безразличный Альфред. Высокий, широкоплечий. Темные волнистые волосы, надменный взгляд голубых глаз.

Красив чертяка. Младший сын, говорили, учится на адвоката, а потому его не фотографируют с семьей.

- Нормальный, но не красавец, - покривила душой Дороти. Альфред с фотографии не передавал на самом деле и половины шарма, который имел в реальности.

«А как все хорошо начиналось», - невольно вспомнила Дороти, развалившись на кровати и прикрыв ладонью пунцовое лицо. В голове всплыл момент знакомства с Альфредом.

Между уборкой второго этажа и продолжением ада слугам дали отдых на обед, целый час для себя. Однако после глажки новых штор девушка отнюдь не ощущала, что одного часа ей хватит, чтобы прийти в себя.

Клодин заглянула в столовую для прислуги, чтобы дать последние наставления не мелькать на первом этаже всем, кто не носит формы официанта. За спиной женщины высился ее старший сын. Хмурый и прекрасный.

- По всем вопросам меня не беспокоить, обращайтесь к Альфреду. Если что-то нужно, спросите у сына, - горделиво похлопав красавца по плечу, заявила хозяйка, взмахнула крашеной белой шевелюрой и собралась на выход с победоносной улыбкой, пока не заметила Дороти.

- Ах да, ты ведь не всех здесь знаешь, Альфред!

Скучающий взгляд Альфреда к тому времени уже выцепил из всех лиц новое.

Сердце Дороти сжалось от предчувствия.

- Ее зовут Доротея, - объявила сыну Клодин. У них были похожего типа брови, но это все, что имелось общего между непривлекательной Клодин и удивительным человеком напротив.

- Можно Дороти, - только и смогла сказать девушка, чувствуя смущение.

Красивей мужчины она не видела. Даже в модных журналах и фильмах лица были не такими, как это.  

- Учту, – ответил Альфред.

Сердце лихорадочно ускорилось. Будет удовольствие любоваться этим лицом. Такая внешность заворожила девушку. В крайнем случае она решила обратиться к Альфреду, если что-то случится, лишний раз его раздражать не хотелось. Все потому, что было желание создать хорошее впечатление о себе.

От мысли, что в поместье ей почти понравилось, стало вдруг очень горько.

Эмма все продолжала перечислять, в каких позах она позволила бы этому роковому красавцу взять себя, шутливо играя бровями.

Вот дурочка.

«Больше я его никогда не увижу», - Дороти было грустно. Почему-то лицо Альфреда вызывало острое желание рассмотреть его повнимательней. Однако двери особняка Фергюсонов захлопнулись для нее навсегда.

И, наверное, это к лучшему.

***

Первое время в университет приезжали журналисты, вынюхивали, кто мог оказаться той самой девицей, соблазнившей Стефана Фергюсона. Откуда у них была информация о том, из какого учебного заведения была та самая разлучница, оставалось только догадываться.

Дороти не отсвечивала. Хотела сохранить при себе хотя бы деньги, раз самоуважение уже оказалось растоптано.

Подруга Эмма принесла другой вид заработка, чувствуя свою ответственность за провал Дороти с первой работой из-за своего неудачного предложения. Клеить глаза куклам. Как китаец на заводе. Открылась мини-лаборатория по изготовлению игрушек. За это платили не так много. Вдвоем девушки в охотку мастерили пушистых плюшевых медведей.

Ленью Дороти Хейгл не страдала. Хотелось искупить отсутствие рвения в детстве. Вот почему она готова была трудиться не покладая рук даже после учебы и в период экзаменов.

В доме Фергюсонов в тот единственный день подработки помимо кабинета Стефана ей досталась для уборки прекрасная зала с белым роялем. И сразу подумалось, играет ли кто-то из них или это тоже для престижа?

За спиной Дороти было целых четыре года музыкальной школы. Труд, помноженный на злобный взгляд учительницы, пытавшейся сделать из нее гениальную пианистку.

Спустя четыре года оценки стали весьма посредственные, азарт в глазах учителя погас, а девочка и подавно не старалась. Поэтому родители сказали Дороти, что пришла пора продать ее инструмент и поискать другие таланты.

Странным образом их неверие в ее силы кольнуло чувство собственной значимости. Дороти сама упросила повременить с таким решением. Ей дали год. Успехов не стало больше. Ведь усилия таяли с каждым днем, лень брала верх.

Лишь во взрослом возрасте ей стало отчаянно грустно, что как таковых талантов в себе она не раскрыла. Рисование, пение, танцы, музыка, у всех друзей было какое-то сильное качество. А некоторые даже знали, кем будут по жизни.

В конце концов Дороти решила, что ее талант – доброе сердце. Мама сказала, что в таком случае пора становиться врачом. Ведь что есть доброта как не желание спасти чью-то жизнь?

Доброта – ее талант. Доброта – это доктор. И вновь были брошены усилия на познание химии, которая прежде казалась китайскими иероглифами.

Мать говорила, что надо становиться стоматологом. Спасая всех от кариеса. Вряд ли люди найдут чудесный способ излечить такой недуг. К тому же, ты не сможешь чье-то сердце запустить. Это неверие било по самооценке хлеще собственных комплексов.

Пришивая глаза армии плюшевых медвежат, иногда Дороти вспоминала Клодин Фергюсон, деловую женщину, которая следовала своей мечте и могла даже пустить кулак в лицо своему обидчику.

Отчего-то эта яркая бизнесвумен приковывала внимание, хотелось следовать ее примеру. Непременно разбогатеть. И больше не зависеть от мизерной зарплаты и унылых подработок. Если бы знакомство с Клодин не оборвалось так позорно, Дороти казалось, что она многое смогла бы почерпнуть из общения с этой дамой. Что ж, у истории нет сослагательного наклонения.

На последнем курсе меда Дороти так уставала, фоном клея медведей и готовясь к экзаменам, что однажды пришила на задок медведю глаза. Игрушку пришлось купить самой. Теперь она глядела с укоризной на свою хозяйку, будто напоминая, что молодость не должна быть такой. И каторжный труд – это не всегда путь к успеху.

Следуя маминым наставлениям, Дороти действительно попыталась выучиться на стоматолога, вот только их оказалось пруд пруди. А ветеринаров – недобор. Поэтому девушка прошла курсы и тотчас приступила к работе. Устроилась помощницей ветеринара.

Было тяжело, но весело. Животных Дороти Хейгл очень любила. Напоминая себе периодически, что в некоторых аспектах звери даже порядочнее людей. По крайней мере никакого насилия ради развлечений и никакого деления на богатых и бедных.

На новом рабочем месте зарплата была небольшой. Стало чуть полегче благодаря деньгам, полученным от Фергюсонов, но эти деньги Дороти пустила на покупку автомобиля.

Хотя бы одна мечта сбылась. Разве что Дороти купила новую и красивую машинку, и отныне спала и видела, как ее разобьет. Сдувала пылинки.

- Потому что ты красивую взяла. Надо было брать бюджетный вариант, как у меня, - хвастался отец.

Дочка осталась при своем мнении. Подруга и бывшая соседка по съему квартиры в университетские годы Эмма пошла медсестрой в родильное отделение. Получала неплохие деньги, плюс «подгончики» от счастливых молодых родителей. Когда дети рождаются, все счастливы. Короче, рай. Дороти ей слегка завидовала. Однако на личном фронте уделала подругу.

Не лечи она кошек и собак, никогда не познакомилась бы с Тоби. Парень был добряк. Нашёл на земле кота, понял, что с ним не все в порядке, и отнёс в ветеринарку. Пока наставник лечил кота, Дороти все никак не могла оторвать взгляда от спасителя бедной животинки.

Было даже странно, когда парень спросил её номер и есть ли у неё кто-то, дико смущаясь. Отношения закрутились быстрее, чем Дороти ожидала. Вот и вышло, что к двадцати двум  годам была она обручена.

Тоби водил невесту на свидания, говорил, что сирота, мечтающий о нормальной семье. Приврал. Маленько.

Жених страшно извинялся, что наврал в начале отношений о том, что является сиротой. Пообещал показать свою "придурочную семью", но в начале настоял на небольшом походе по магазинам. Купил ей дико дорогие туфли и пальто, затем перчатки, сумку, платье. И в мыслях стали проскакивать нехорошие сомнения.

- Тоби, ты либо богат на самом деле, либо спустил только что слишком много денег... - вслух заметила невеста.

- Первое. Прости. Мне показалось, ты презираешь богачей.

- Да, был случай неприятный, - ответила Дороти, - но всех под одну гребенку нельзя же. Да? Не все такие.

Жениху она не рассказывала про Фергюсонов. Таким особо не похвастаешь.

- Ага. Прости, детка, я так боялся, что ты мне откажешь, потому что предки противные, так что теперь подарками пытаюсь загладить... Да и... Ну привыкли они к роскоши.
Дороти печально покивала головой. Да кто б сомневался?

- И куда мы поедем?

- К моей матери. В поместье Норкфор.

Девушка выдохнула с облегчением и ох зря.

На пороге стояла Клодин.

Да. Зрение не подвело Дороти.

На пороге действительно стояла Клодин. С новым мужем. Вот и фамилия другая.

Лицо матери Тобиаса застыло в притворной улыбке, не желающей выдавать, что девицу она узнала. И теперь уж точно была уверена, что Дороти - охотница за богачами.

- Матушка, это моя любимая невеста Дороти. Прошу её не обижать. Дороти, это моя мама Клодин. Все хорошо?

Тобиас как будто заметил легкое напряжение между дамами, однако решил, что это элементарная ревность матери, заставившая также ощетиниться невесту.

- Лучше некуда, - не зная, как себя вести, ответила Дороти.

Да уж. Отступать поздно. Теперь план поведения был таков. Не позволить этой змее рассказать свою версию вперёд...

Судя по всему, развод семейства Фергюсон прошел весьма негладко. С Тобиасом Дороти познакомилась, когда парень уже носил девичью фамилию своей матери - Брайер.

Учитывая, что парень был вполне взрослым, скорее всего в качестве осуждения действий отца он сам предпочел отбросить фамилию Фергюсон и тем самым спутал карты наивной Дороти.

«А если б я проработала в доме Стефана чуть дольше нескольких часов, возможно, и семейный портрет рассмотреть успела бы. Узнала бы это милое кареглазое лицо с ямочкой на подбородке и держалась бы от Тоби подальше, насколько это вообще возможно. И не держала бы теперь за руку, сверкая фальшивой улыбкой», - размышляла Дороти. Счастье оказалось вдруг таким зыбким. И все же эти несколько месяцев с нежным и мягким по своей природе Тоби были важнее какого-то одного безумного дня из прошлого.  

Побег как решение проблемы отметался. Золушка давно по уши влюблена в принца, так что придется его ядовитую семейку выдержать тоже. Хотя так и напрашивался комментарий – лучше бы ты оставался сиротой.

***

Роскошная скатерть из тяжёлого льна цвета слоновой кости. Посуда из премиального фарфора, целая туча серебряных приборов, назначение которых неизвестны были Дороти. Стол ломился от изысканных блюд. Тартар из мраморной говядины, икра, фуа-гра, лобстеры. Эти люди не боялись ненароком лопнуть.

- Дороти Хейгл, господа, - объявила новоприбывших Клодин, - и мой сын.  

Альфреда Фергюсона Дороти узнала мгновенно. Достаточно было одного взгляда, и сердце предательски сжалось. Будто именно перед ним она была виновата. Странное чувство неловкости заставляло прятать глаза.

Из новых лиц ей приветливо улыбалась девица с удивительно счастливым лицом. Сьюзан. Их представили. Большие глаза. Полные и длинные губы. Осветленные кудри, каштановые у корней. Большой бюст. Эффектная девушка.

Как позже выяснилось, пришла Сьюзан со старшим братом четы. Обсудить свою беременность и грядущую свадьбу.

На счастливого жениха Альфред не очень-то тянул. Тобиас переглянулся со своей спутницей, и Дороти спешно спрятала кольцо в сумочку. Наверное, от таких поворотов судьбы Клодин бы от счастья померла да и только.

***

Лицо у Альфреда было кислым. На секунду Дороти показалось, что он слишком ушел в свои мысли и, по счастью, её не узнал. Однако, когда внезапно посыпались вопросы со стороны самой очаровательной и дружелюбно настроенной к ней Сью, кем работает и занимается Доротея, старший отпрыск Фергюсонов предположил:

- Горничная, например?

Мать сжала скатерть с такой силой, что часть салатов съехала слегка вслед за тканью.

- Ну что за глупости, брат! Я же говорил тебе, что влюбился с первого взгляда в помощницу ветеринара, – напомнил Тоби.

«Не знала, что он тесно общается с родственниками. Надо бы отучить», - невольно подумала Дороти.

- О как, - протянул Альфред цинично. - Что ж поделать, если белый халат я на ней не представляю, а распутную форму вполне?

Беременную невесту Альфреда, кажется, задел комментарий касательно представления другой девушки в развратном костюме горничной. Бровки у нее нервно дернулись. А вот улыбка – отрепетированная до дыр – не сошла с лица. Вот настоящая леди.

От нервов Дороти лихо опрокинула целый бокал белого вина в себя.

- Рот промой, - огрызнулся Тоби.

- А ты вырос, брат, - поднял бокал Альфред, кивнув матушке.

И Клодин подхватила:

- Кто о чем, а я же предлагаю выпить… - перебила сына Клодин, - за долгий союз моего дорогого Альфи и Сьюзан.

Кажется, хотя бы подружка старшего сына ей нравилась. Дороти пришлось подозвать слугу, чтобы ей тоже наполнили бокал. После чего она выпила за союз Альфреда с залетевшей милой барышней, пока старший брат Тобиаса отчего-то прожигал ее не менее злым взглядом, чем свою беременную невесту минуту назад.

«Женись ты хоть на слоне, мне-то какое дело? Горько», - мысленно произнесла тост Дороти.

***

Приятным образом средь гостей выделялся Дональд Норкфор, хозяин данного дома. Галантный мужчина среднего роста, с небольшим пузиком, зато не кичливый, чрезвычайно любознательный.

Для богатого человека он держался очень просто. Любил путешествия, охоту, спорт, а еще, как бы это ни конфликтовало с любовью к охоте, зверей. Как только прозвучала профессия Дороти, помощник ветеринара, глаза мужчины зажглись азартом.

- Боже! А мы еще думали, как лечить мою сову.

- Замолчи. Не позорь меня, - попыталась вмешаться в беседу Клодин, но Дональду было нечего стесняться. Он чувствовал себя в ударе, не зная контекста, отчего со спутницей младшего сына Клодин не стоит разговаривать, а потому продолжил:

- Итак, я нашел совенка несколько месяцев тому назад.

Альфред скосил взгляд на Дональда. Раздраженно. Возможно, он уже не раз слушал историю про охоту мужчины, охмурившего его мать, и не питал желанием получить ее на бис.

Норкфор тем временем с удовольствием продолжал, не замечая чужого недовольства, увлеченно он поделился историей поездки со старым другом на ранчо своей семьи с целью охоты.

- Раньше там жил мой дед, - заметил Дональд. – Но владельцем не был. Он там работал, мечтая, что однажды купит это ранчо. Его внук осуществил эту мечту. С целеустремленностью и бизнесом у дедушки было плохо. Зато Господнее требование он выполнял что надо – без конца плодился и размножался. У меня столько родственников, дорогая Дороти, что я не уверен, не являетесь ли вы моей кузиной.

Он посмеялся. Это показалось остроумным, и девушка улыбнулась тоже.

- Выпьем за то, чтобы родные не приезжали в гости без приглашений.

Трудно отказать обаятельному человеку. Дороти чокнулась бокалом с Дональдом, ловя на себе осуждающий взгляд Клодин.

«Да ладно, женщина. Я пришла с твоим сыном! Не думай, что второго мужа у тебя уведу. Они как небо и земля», - Дороти мысленно воззвала к разуму Клодин. Женщина вновь натянула на лицо ядовитую улыбку.

- Так вот… как мы нашли того совенка, он начал периодически голодать, - пустился в историю Дональд.

Его супруга осуждающе отвернулась к своей блистательной соседке, представленной как Сьюзан, и уточнила, не желает ли та немного свежевыжатого сока.

У кое-кого диета, естественно, никакого алкоголя. Еще бы. Беременность – это серьезно. Зато вот кто ни в чем себе не отказывал, так это Альфред. Какой он там бокал уже допивает?

С истории про охоту Дональд переключился на случай с чердаком, где он отыскал своего нынешнего питомца, который то ли потерял аппетит, то ли заболел. Не ясно.

На этом моменте терпение у Альфреда лопнуло. Он встал из-за стола, одним движением намекнув, что идет курить.

Мать неодобрительно сжала губы.

Да и самой гостье начинал уже надоедать бесконечный рассказ самодовольного Норкфора о своих подвигах.

- Может быть, в следующий раз я покажу Вам мою совушку, - пообещал Дороти хозяин дома, - и как знать, вы ведь можете оказаться в том же положении, что и Сьюзан! – И радостно хлопнул в ладоши собственной шутке. – В последнее время женщины так торопятся завести ребенка, что не думают о высокой морали. Сперва малыш, потом и свадьба.

Дональд хохотал, не понимая, какое мощное оскорбление только что нанес Сьюзан. Глаза ее стали такими холодными, что даже Дороти пробрало от страха. А Норкфор продолжал смеяться над современными нравами:

 – Если бы в прошлом так было можно, может быть, и мою бабку бы не избил дед, обнаружив, что она не девственна!

***

Спустя минут десять, устав от этих приколов, Дороти попыталась перестроиться в разговор с женихом, но он уже был поглощен шушуканьем с матерью.

«Вот блин. Как я могла это допустить?» - в голову Дороти пришла одна только идея, хорошо сочетающаяся с тем, что ей надо было отлучиться по важному делу. Поэтому она склонилась к жениху и спросила:

- Мне бы найти в этом замке уборную. Поможешь?

- Дом небольшой, сейчас тебя проводит Мэри. Видишь, мы с мамой давно не виделись. – Он как бы намекал, что хочет немного поговорить с Клодин. Допускать этого было нельзя!

Дороти волновалась, ведь Тоби – чистая душа, все примет как скажет эта женщина! А Дороти совсем не хотелось оставлять жениха без присмотра.

«Он ведь привел меня как девушку, неужто самому трудно проводить до туалета? Да будь же ты мужчиной в конце концов!» - метнув злобный взгляд на прощание, Дороти удалилась вслед за Мэри.

Ее душа ушла в пятки.

«Боже. Она ему все расскажет», - думала девушка. А ведь речь про случай со Стефаном она почти про себя отрепетировала. «Не бери в голову, дорогой. Я была так неосмотрительна, что стала жертвой. Твоя мать меня ударила, ни в чем не разобравшись. Но я не подавала иск». Вся красивая история рушилась только о пункт с деньгами. Да. Деньги она взяла. И еще какие.  

- Сюда, госпожа Доротея. – Мило улыбнулась Мэри, полная ладошка указала на дверь, украшенную так, будто за ней скрывается портал на королевский бал девятнадцатого века. Ого. Какой огромный туалет. Еще и унитаза не сыщешь. Зато музыка классическая звучит. Так и в ресторанах хороших делают.

Нервы, натянутые до предела, слегка успокоил Моцарт.

«А может, остаться в туалете?» - ненароком подумала Дороти. Тут было так уютно. И никто не станет наезжать. – «Интересно, как скоро меня хватятся, если не вернусь?»

На обратной дороге возникла дилемма. А как пустить воду, чтобы помыть руки? Никаких рычагов, кнопок. Только невероятно красивая раковина и рядом экспозиция с искусственными водорослями и камнями. Прямо вокруг мыльницы. Может, рычаг внутри где-то?

Вот и наметилось роковое различие классов. Разве обычному бедному человеку сыскать, как работает нынче самая передовая сантехника?

Это же не пещера Бэтмена! Ей-богу, не звонить же жениху, чтобы спросить такой тупой вопрос. От злости у Дороти чесались руки. Она увидела на туфельке легкую соринку, решила смахнуть рукой. Присела и обнаружила искомый механизм – педальку. Да чтоб их!

- Эврика! – девушка на радостях хлопнула в ладоши.

Теперь можно было вполне возвращаться к гостям с умным видом, как будто ничего не произошло. Разве что умной она больше себя не ощущала.

Напротив, Дороти даже заметила, что Тобиасу удавалось все это время умело скрывать, что он миллионер. Какая девушка вообще могла не заметить, что парень очень богат? Он не капризен, но всегда ходил в дорогой одежде.

«Почему он не выбрал себе какую-нибудь Анжелину Джоли?» - невольно задумалась Дороти. – «Зачем ему я? Достаточно ли была хороша в этих отношениях? Вот на память сразу приходят самые позорные случаи. Как динамила его порой».

Мама поди от счастья лопнет. Ей всегда было в тягость материальное положение семьи. Говорила, что отец в молодости был таким горячим, красивым, что в кошелек она и не поглядела. А потом пошли кредиты для закрытия других кредитов.

Шагая по коридору уже без Мэри в качестве путеводителя, Дороти задумалась, а в правильном ли направлении движется. Комнат тьма. Да и оформление везде одинаковое. В глазах рябило от роскоши вокруг.

И вдруг из приоткрытого кабинета кто-то ухватил ее за локоток и бесцеремонно зажал рот ладонью. За талию поволок внутрь комнаты.

От возмущения девушка пыталась пнуть своего обидчика, вот только ноги лишь месили воздух. Мужчина был высоким, от него пахло дымом сигарет. Сердце лихорадочно билось.

Дороти догадалась, кто схватил ее так грубо, но не знала, за что Альфред так поступил с ней и что ему надо.

Промычав в руку похитителя возмущенное «Пусти!», она оглядела комнату мельком. Темные стены кабинета навевали не лучшие воспоминания. Было безумно страшно.

Они стояли в углу за дверью. Альфред – прислонившись спиной к стене, его жертва – локтями уткнувшись в мужчину. Тишину нарушало лишь тяжелое дыхание Фергюсона и мерное тиканье часов.

- Я сейчас уберу руку, - предупредил мужчина шепотом. А ведь Дороти уже приготовилась кусаться.

Альфред отпустил ее талию, затем занесенную было для удара ладонь резко прижал к стене, девушку тоже развернув, чтобы у нее не было шанса на побег.

Дороти стояла в углу на его прежнем месте и задыхалась от гнева, глядя в пьяные глаза. Мало ли что взбрело ему в голову?!

Мужчина резко склонился над ее лицом и с ненавистью спросил:

- Эй! Чего тебе надо от моего брата?!
***
Дорогие читатели, если история нравится, не забывайте добавить книгу в библиотеку и подарите ей сердечко. Это лучшая поддержка для автора и героев.
Не забудьте подписаться на меня, как на автора. Вам не сложно, а мне безумно приятно.