Невеста Черного Дракона

— Лорд Блэквуд, к вам пришли, — заглядывает в кабинет Фрэнк, мой личный секретарь. — Опять эти «заботливые» отцы, братья или дяди. Проще говоря, сводники. Будут очередную невесту вам сватать. Звать?

— Зови, через пять минут, — тяжело вздыхаю и откидываюсь на спинку кресла. Если честно, не ожидал, что мое решение жениться в Лерадии выльется в такой ажиотаж. А ко мне выстроится очередь из любящих родственников, желающих пристроить дракону дочь или сестру. После того, как мой друг, Райан, вернулся в Далесар, должность главы посольства перешла ко мне. И вместо того, чтобы заниматься делами, теперь весь день выслушиваю хвалебные оды скромным и прекрасно воспитанным девицам. Если бы это еще было правдой. А то, после знакомства с некоторыми из них, до сих пор вздрагиваю. 

Мог бы вообще не заморачиваться, с женской лаской у меня нет проблем. Мы, драконы, в стране людей нарасхват. Фрейлины королевы дерутся за наши постели, знать пытается пристроить дочерей в жены. А те, кто попроще титулом, прямо предлагают своих чад в любовницы. Полагая, что у драконов целые гаремы, уж не знаю, откуда взяли такую дичь. Впрочем, долгое время о нас рассказывали небылицы и разные ужасы. Сказываются последствия кровавой войны и последующей изоляции. Наша делегация — первая за восемнадцать лет, со дня заключения мира. 

Жениться я решил, потому что надоело быть одному. Если уж встретить пару не суждено, почему бы не найти жену среди людей? Спокойную и покладистую, а еще согласную на то, что детей у нас, скорее всего, не будет. Иметь потомство дракон может только от истинной. Хотя недавно появился шанс. Оказалось, что во время войны люди прихватили из нашей страны экспериментальные артефакты. И один из них, якобы, способствует зачатию у смешанной пары. Но чтобы окончательно это утверждать, нужно провести еще много исследований. 

Встаю и подхожу к окну, рассматривая изысканный сад королевского дворца, в отдельном крыле которого расположилось наше посольство. Между искусно подстриженных клумб прогуливаются дамы. И некоторые нет-нет, да и посматривают на наши окна. Что еще мне надо? А я знаю, что. Именно то, что недоступно. От чего болит сердце, и ноет душа. Не могу забыть, как на свадьбе Райан смотрел на свою истинную, просто пожирал ее глазами. В них было столько обожания и любви, такого полного счастья. И тем сильнее я чувствовал свою ущербность.

Самые лучшие умы Далесара долго бились над этой загадкой: почему часть драконов рождается с поломанным геном. Именно тем, что отвечает за истинность. Тесты проводят еще в младенчестве. Так что я с детства знал, что найти свою пару не смогу.  Сначала это казалось несущественным, но чем старше я становился, тем сильнее ощущал потерю. Особенно, глядя, как другие драконы получают то, что мне почему-то недоступно. Душа ведь не понимает, что к чему, скорбит в одиночестве и ждет. Ту, которая сделает меня цельным. 

Мне казалось, я давно заглушил надежду, спрятал так глубоко, что не отыскать. Но она все равно находит дорогу к сердцу. Когда мой друг встретил истинную в стране людей, глупая надежда всколыхнулась вновь. Если у него получилось, возможно, и моя истинная — человек. Хотя мы вместе не раз штудировали летописи и не смогли отыскать похожие случаи. А потом выяснилось, что пара моего друга — все-таки дракон. Долгое время ее сущность скрывали даже от нее самой. Для Райана это было счастьем, для меня — очередным крушением надежд.

Слышу, как открывается дверь кабинета, и выныриваю из воспоминаний. Фрэнк запускает внутрь невысокого, полного мужчину в помятом камзоле. Едва вижу его, как неприятно ноют челюсти, предрекая, что ничего хорошего меня не ждет. Так и получается. Судя по одежде и другим признакам меня посетил полуразорившийся аристократ. Представляется сэром Томасом Вудсоном. И сходу пытается всучить свою племянницу, при которой состоит опекуном. Он потеет, волнуется и не скрывает жадный взгляд, рассматривая дорогие безделушки на столе. 

Потом переходит к традиционной части. Описывает выдающиеся достоинства своей родственницы и даже демонстрирует ее портрет. Мельком бросаю на него взгляд. Там не девушка, а подросток, неуклюжая, угловатая, худенькая. Сколько ей вообще лет? Мне уже детей подсовывают? Забрасываю портрет в ящик стола, где полно похожих, и выпроваживаю посетителя, отвечая то же, что и остальным. Предложений много, буду думать, если что, сообщу. Когда он уходит, вздыхаю с облегчением. Неприятный тип, скользкий и пронырливый. Если племянница пошла в него, особенно, лицом, девушке можно только посочувствовать.

Приказываю Фрэнку никого больше не пускать. Мне предстоит гораздо более приятное занятие, чем принимать посетителей. Моя отдушина здесь — школа обучения боевому искусству и владению мечом. Я сам ее открыл. После недавно прошедшего турнира нас завалили просьбами поделиться знаниями. Школа открыта для всех желающих, хотя придворные настаивали, чтобы я брал только аристократов и их отпрысков. Дважды в неделю я сам провожу отборы, а потом с помощниками веду занятия. И сегодня как раз моя самая любимая часть — отбор. Редко, но попадаются настоящие самородки. С ними занимаюсь лично.

Переодеваюсь в легкие доспехи и выхожу на специально оборудованную для занятий площадку. Претенденты уже собрались. Вид, как обычно, разношерстный. Презрительно кривящиеся отпрыски знатных родов кучкуются отдельно. Сыновья лавочников и крестьян подальше от них. И чуть в стороне ото всех необычный одиночка. Невысокий, худой паренек, тоже в доспехах. Волосы спрятаны под капюшон, на груди значок обета молчания, а на лице черная маска, только глаза сверкают в прорезях. Что ж, если кто-то хочет сохранить инкогнито, его право. Мне не важно, по какой причине приходят сюда. Я готов учить всех, в ком увижу хоть какой-то потенциал.

Помощники раздают всем длинные шесты и разбивают на пары по схожей комплекции. До занятий с мечом еще очень далеко, а пока я хочу посмотреть, кто на что способен. По моему знаку пары по очереди показывают мастерство. Запоминаю самых перспективных. Парочка знатных детишек очень даже неплохо владеют телом и азами боя. Столько же крестьян, менее поворотливых, но тоже отлично справляющихся. Напоследок оставляю одиночку и его напарника. Оба худые и невысокие, но как только начинают драться, преображаются. 

Второй тоже подходит. Но смотрю я исключительно на паренека в доспехах. Удивительная грация движений завораживает. У него явно не много сил, но зато ловкости и способности предугадывать удары противника — хоть отбавляй. В искусстве боя, как ни странно, голова — самое важное. Заранее предвкушаю, как буду огранять этот талант. Останавливаю поединок и подхожу ближе, протягиваю руку за шестом. На самом деле хочу рассмотреть паренька вблизи и тут же попадаю в прицел глаз цвета топленой карамели. Удивительно красивых для парня глаз. А мой дракон начинает странно себя вести, ворочается внутри и будто к чему-то прислушивается. 

Давайте познакомимся с Эштаном. Как он вам?

По результатам проверочного боя оставляю восьмерых учеников, остальных отправляю по домам. Дальше начинается обучение. Сначала рассказываю теорию. Да, в боевых искусствах она тоже есть. Приходится все время делать поправку на то, что это люди, а не драконы. Второй ипостаси у них нет, но остальное, как у нас. Слушают меня по-разному. Аристократы с видимым превосходством, демонстрируя, что им-то это не нужно. Ничего, после нескольких серьезных тренировок спеси у них заметно поубавится. Кое-кто не выдержит и сам уйдет. По-хорошему, надо было оставить шестерых. Я специально взял больше, в расчете на то, что некоторые сбегут. 

Парень в латах слушает внимательно и явно все понимает. А то я уже подумал, не глухонемой ли он, всякое бывает. Закончив с теорией, перехожу к практике. Показываю простейшие стойки и движения, ученики повторяют за мной. Помощники расхаживают между ними и поправляют, если замечают ошибки. Схема уже привычная, но в конце я ее неожиданно меняю. Обычно на первом занятии мы не переходим к спаррингам, кроме начальной проверки. Однако сегодня делаю исключение. Хочу лично проверить заинтересовавшего меня парня. Есть в нем что-то странное, на что реагирует мой дракон. Надо понять, в чем дело. 

Но слишком заметно выделять его нельзя. Любимчиков нигде не любят и будут строить парню козни. Объявляю ученикам, что собираюсь оценить, как они усвоили урок. Игнорирую удивленные взгляды помощников. Я обязательно тестирую каждого, но это происходит после нескольких недель регулярных тренировок. Вызываю всех по-очереди и провожу легкий спарринг в десятую часть своей силы. Поднимаю соперника с земли, озвучиваю ошибки и подсказываю, над чем нужно поработать. У каждого свои пробелы. Закончив с очередным учеником, спрашиваю его имя и отпускаю. Своих помощников тоже. Наконец остаемся один на один с парнем в латах. 

Подхожу к нему ближе, разглядываю внимательнее. Снова удивляюсь необычному оттенку глаз, а еще умному и осмысленному взгляду. И сосредоточенному. Похоже, парень в свою очередь изучает меня. Молодец, не теряется. Уточняю:

— Ты же не глухонемой, хорошо меня понимаешь?

Тот лишь утвердительно кивает и обращает мое внимание на метку обета молчания. 

— Да, я понял. Но нам надо как-то общаться. Напишешь свое имя? — показываю на землю под ногами. Парень упрямо качает головой. — Ладно, тогда сам его тебе придумаю. Например… Кэл. Подойдет? — получаю утвердительный кивок и продолжаю: — Отлично. Значит, Кэл. Слушай внимательно. Попробуй сейчас противостоять мне. Я буду осторожен, не беспокойся. Но хочу понять, что ты можешь. Ясно? Начнем.

Занимаю стойку. Жду, когда Кэл ее повторит. Делаю легкий выпад. Он так же легко уворачивается. Чуть сдвигаюсь в сторону и пробую еще раз, но парень начеку. Минут пять аккуратно прощупываю его оборону и удивляюсь ловкости, с которой он уходит из-под удара. Его явно кто-то до меня тренировал. Но спросить не успеваю, Кэл все-таки пропускает выпад и падает на землю. Наклоняюсь над ним, протягивая руку. А когда он, помедлив, вкладывает свою ладонь в мою, дергаю на себя. Но не рассчитываю силы. Почему-то думал, что парень гораздо тяжелее, а он легкий, как пушинка. 

Из-за резкого толчка Кэл врезается в мою грудь, придерживаю его двумя руками и замираю. Драконы очень чувствительны к запахам. Тонкий, потрясающе приятный аромат мгновенно забивается в ноздри. Из груди вырывается тихий рык, и все вопросы сразу отпадают. В моих руках не парень, а девушка. Вглядываюсь в закрытое маской лицо. Ну конечно, как я сразу не понял? Тонкие брови, длинные ресницы. И эти глаза… Очень хочется увидеть все остальное, скрытое черной тканью. Держу загадочную незнакомку крепко и, осознаю, что совсем не хочу отпускать. Вот почему мой дракон волновался. Почувствовал самку, пусть не драконью, а человеческую. 

Я получил ответ на свой вопрос, но все равно не скрываю удивления. Девушка аккуратно высвобождается из моей хватки и отходит на пару шагов. В янтарных глазах мелькает смятение. Она умна и понимает, что ее тайна раскрыта. 

— Ты поэтому молчала? — догадываюсь я. — Голос сразу бы тебя выдал. 

Незнакомка согласно кивает, не сводя с меня напряженно-ожидающего взгляда, словно ждет приговор. Но мне нечем ее успокоить. Женщина в школе боевых искусств — нонсенс. Я уверен, что она не простолюдинка, иначе не скрывала бы своего лица. А значит, там целый сонм родственников, мать, отец. Если узнают, будет настоящий скандал. Я только что ее касался, причем не так уж невинно. А в спаррингах и не то может случиться. 

— Я не принимаю женщин на обучение, — сообщаю то, что должен. И все же пытаюсь смягчить отказ, объясняя: — Мне не нужны скандалы с разъяренными отцами. Во время тренировок нам придется касаться друг друга. А еще можно получить травму. Женщину должен защищать мужчина. 

— А если его нет? — слышу тихий, но уверенный голос. Очень мелодичный. А пронзительный взгляд пробирает до самых внутренностей. — Что тогда делать женщине? 

— Искать того, кто поможет, — выдаю растерянно. Понимаю, не такого ответа она от меня ждет.

— То есть, покровителя? — в ее тоне звучит презрительная усмешка. — Этих советов я наслушалась достаточно. Думала, драконы другие. А ваши нравы не такие патриархальные. Значит, ошиблась. Извините, что отняла время, — янтарные глаза потухают, взгляд становится холодным и отстраненным. Девушка разворачивается и идет прочь. Даже под латами видно, какая у нее хрупкая фигура, сколько в ней достоинства и грации. Невольно любуюсь ее походкой и гордо поднятой головой. Сам от себя не ожидая, произношу:

— Подожди... Я готов тебя тренировать.

Она замирает. Хрупкие плечи напрягаются. Медленно разворачивается и с недоверием смотрит на меня.

— Не в общей группе. Будем заниматься один на один. Приходи завтра на два часа позже остальных. Сможешь?

— Спасибо, — долетает до меня тихий ответ.

— Как тебя все же зовут? — спрашиваю я.

— Лин, — отвечает девушка и уходит. А я смотрю ей вслед и думаю, во что ввязался? Есть у меня сильное подозрение, что эта история так просто не закончится. Ни для кого из нас. Но что мне было делать? Отказать? Ей явно нужна помощь, а защитников, судя по всему, у нее нет. Придется взять эту роль на себя, хотя бы временно. С удивлением ощущаю, с каким энтузиазмом отзывается на эту мысль мой дракон. И уже с нетерпением жду нашей новой встречи.

А вот и наша героиня. Только представьте ее в маске)

— Ну что за невезение! — громко возмущается мой опекун и двоюродный дядя Томас в одном лице. — Тобой даже дракон побрезговал, Мэй. Куда эта мерзавка задевала нормальные портреты? Надо новый заказать. 

Мерзавкой дядя называет мою нянюшку Агату. И, кстати, ошибается. Все хорошие портреты спрятала я сама. Оставив только один, самый неудачный, на котором выгляжу еще угловатым подростком. Надеюсь, таким ни один жених не соблазнится. Новые дядя Томас никогда не закажет. С его точки зрения это баловство и ненужные безделушки, без которых прекрасно можно прожить. Без портретов точно можно, тут я не возражаю. Но у моего опекуна в эту категорию попадает все, что прошу купить. Зато его дорогие сигары и выдержанный алкоголь — конечно не безделушки, а жизненная необходимость. 

Уже два года, после трагической кончины моего отца, дядя третирует нас с нянюшкой. Ну и остальных, еще не до конца разбежавшихся слуг. Наш прекрасный дом, раньше благоухавший вкусными запахами свежей выпечки и цветов, теперь пахнет совсем по-другому. Чем-то тяжелым и затхлым. Дядя не выносит сквозняков и не позволяет нормально проветривать комнаты. А еще экономит на всем, на чем можно и нельзя, кроме собственных расходов. Я это прекрасно знаю. Потому что дядя экономит, в том числе, на управляющем. Так что учетными книгами занимаюсь сама и ужасно расстраиваюсь, видя, куда утекают наши и так небольшие деньги.

Два года назад в одночасье обрушившиеся на меня перемены на какое-то время полностью дезориентировали. Я была слишком подавлена смертью любимого отца, воспитавшего меня в одиночку. И почти не замечала, что творится вокруг. Моя мама умерла во время родов, и единственным близким мне человеком, за исключением нянюшки, был отец. Когда после его гибели я немного оправилась и начала возвращаться к жизни, оказалось, что она тоже полностью изменилась. В нашем доме теперь всем заправлял мой опекун, двоюродный брат отца. И жестко устанавливал свои порядки. 

За два года дядя изрядно растратил оставшиеся после родителей средства, почти разорив нас, и теперь искал способы поправить положение. Самым простым из которых ему виделось мое удачное замужество. До моего восемнадцатилетия, а значит, и брачного возраста оставалось всего два месяца. И дядя уже заранее обивал пороги, пытаясь всучить меня выгодным с его точки зрения женихам. Ощущение, что меня, как корову на рынке, предлагают всем подряд, неимоверно унижает. Но пока я нахожусь в полной власти опекуна и освободиться смогу или выйдя замуж, или достигнув двадцати лет и вступив в права наследства. Но, боюсь, стараниями дяди, к тому времени от него ничего не останется.

Осознав свою новую реальность, я начала сопротивляться. Не в прямо в лоб, понимая, что это ни к чему не приведет. Тихий саботаж всегда надежнее, если не можешь противопоставить силу. Я надежно спрятала оставшиеся от мамы драгоценности. Специально шифровала записи в учетной книге, чтобы дядя ничего не понял. И понемногу откладывала средства себе на жизнь. А еще убедила опекуна не избавляться от нашего старого, загородного имения. Оно совсем небольшое, зато при нем есть конюшня. Мой план на будущее: перебраться туда с нянюшкой и заняться разведением лошадей. Но для этого сначала нужно избежать замужества. 

Перспектива заниматься нелегкой работой не только не пугает, а очень радует. Я никогда не ощущала себя леди, хотя моя мама из знатного рода. Она совершила мезальянс, выйдя замуж за мужчину ниже ее по положению, и полностью потеряла связь с родными. Те отказались признавать этот брак и его последствие — то есть меня. После смерти мамы на меня даже ни разу не взглянули. Я не могла понять, как так можно поступить с дочерью и внучкой, а еще всегда было очень обидно за папу. Человека добрее и умнее его я не встречала. Он обожал меня, воспитывал в любви и многое позволял. То, что недоступно женщинам в наше время. Отец сам обучал меня разным наукам, развивал мой ум и способность здраво мыслить, а еще учил драться на мечах. 

В свое время, еще до женитьбы, он успел повоевать с драконами, но, к счастью, остался жив. И что удивительно, никогда не пылал ненавистью к бывшим противникам. Говорил, что среди них есть много благородных душой, а гнилых не больше, чем у нас. И еще всегда отмечал боевое мастерство драконов. В этом я смогла убедиться сама, когда попала на недавно прошедший турнир между людьми и драконами. Меня так сильно поразило это зрелище, что потом несколько дней ходила под впечатлением. Даже не смотря на то, что в конце произошел непредвиденный оборот дракона, и всех зрителей в панике уводили с трибун. 

Больше всего я любовалась боевой мощью одного из мужчин. Перед началом соревнований его представили как лорда Блэквуда, помощника главы посольства драконов. Его мужественная внешность, ловкость и отвага поразили меня. Сейчас, когда бывший глава по семейным обстоятельствам вернулся в Далесар, лорд Блэквуд лично возглавил посольство. А главное, он открыл школу обучения боевым искусствам среди людей. Мне это рассказала горничная, чей сын проходил отбор. Оказалось, в школу принимают всех, не глядя на сословие, лишь бы были способности. 

Я сразу загорелась желанием туда попасть. После смерти отца мне не с кем было поддерживать навыки. Но имелась одна сложность: женщин в такие школы не брали. Наш удел — выйти замуж и заниматься домом. А я об этом никогда не мечтала, слишком самостоятельной и практичной воспитал меня отец. Вот и сейчас собиралась сделать все, чтобы избежать навязанного брака и уговорить дядю отпустить меня в имение. Если он поймет, что меня не удастся выгодно пристроить, сам захочет убрать с глаз долой. Я бы тихо жила в имении, потихоньку восстанавливая его. А через два года, получив самостоятельность, потребовала бы вернуть принадлежащее мне по праву.
Один из портретов, которые спрятала Мэй. Вот такая она

В моих планах на будущее есть и слабые стороны. Например, жить в нашем старом имении я собираюсь с нянюшкой и парой слуг. Нанять больше не хватит средств. А тем более, оплатить охрану. Дом одинокой женщины может стать приманкой для грабителей. Следовательно, придется защищать себя самой. Отец неплохо меня натренировал. Но эти навыки нужно восстановить и улучшить. Попасть в школу лорда Блэквуда — отличная идея. Вопрос только, как?

Потратив время на размышления, решаю переодеться парнем. Спрятать женские формы под доспехами, волосы под капюшоном, а миловидное лицо под маской. И еще молчать, объяснив это взятым на себя обетом. Казалось бы, продумала все до мелочей. Но в день, когда нужно идти на отбор, узнаю, что дядя собирается сватать меня именно этому дракону. Оказалось, глава посольства хочет жениться на человеке. А опекун, конечно, не упустит удачный случай выгодно меня продать. 

Всеми силами стараюсь отговорить дядю, заранее понимая, что не получится. Через пару часов стою на площадке среди других претендентов на обучение, сгорая от стыда. Ведь прямо сейчас меня предлагают, словно вещь. Вдруг лорд Блэквуд согласится? Зависеть не просто от мужа, а от мужа-дракона еще хуже. Кто знает, какие у них обычаи. Когда мужчина наконец выходит к нам, впиваюсь в него взглядом, пытаясь угадать, какое решение он принял. Но на невозмутимом лице ничего невозможно прочитать. Радуюсь, что я в маске. Узнать меня на портрете сложно, но так все равно спокойнее. 

А дальше испытание и тренировка полностью завладевают моим вниманием. Приходится вспомнить все, чему обучал меня отец. Я не могу противопоставить соперникам силу, потому что заведомо слабее их. Но, к счастью, у меня хватает других преимуществ: ловкости, гибкости, способности предугадывать действия противника. Все время, пока идет отбор и первое занятие, ощущаю на себе цепкий взгляд лорда Блэквуда. Наверное, его озадачил мой необычный вид. Что удивительно, этот взгляд не напрягает. Мне даже приятно находиться в центре внимания дракона. Словно так и должно быть. Тревожит только одно — что он откроет мою тайну и выгонит с позором. 

И эти опасения сбываются. Когда мы с лордом Блэквудом остаемся одни, он лично проверяет, как я усвоила урок. Как назло, сосредоточиться получается с большим трудом. Отчего-то близость дракона действует на меня очень странно. Непонятным предчувствием, бередящим душу. А еще томлением и слабостью, которая мягким коконом растекается по телу. Мне хочется не уворачиваться от его рук, а наоборот, шагнуть ближе. Прикоснуться к суровому мужскому лицу, провести пальцами по плотно сжатым губам. Становится стыдно за недостойные мысли. Я ведь обучаться искусству боя пришла, а не на свидание. Из-за раздирающих меня противоречий пропускаю бросок учителя и падаю на землю. Он протягивает мне руку.

И тут происходит непредвиденное. От резкого рывка я с силой впечатываюсь в грудь дракона. Помогая удержать равновесие, он обхватывает меня за талию и впивается напряженным взглядом в скрытое за маской лицо. Разогнавшееся сердце сладко замирает. Мужские глаза совсем близко. Нереально красивые, синие, как небо над нашими головами. Зрачок в них вдруг вертикально вытягивается, пульсирует и тут же становится обычным. Как будто из глубины на меня взглянул зверь. Ноздри лорда Блэквуда раздуваются, с шумом втягивая воздух. Хватка на моей талии становится жестче. Чувствую жар там, где большие ладони касаются меня. Дракон хмурится, на его лице проступает осознание. А я понимаю, что попалась.

Лорд Блэквуд медленно, будто нехотя, отпускает меня и отступает на шаг. Выслушиваю предсказуемый ответ, что женщин он в школу не берет. Его слова, что дам должны защищать мужчины, злят. Я все это много раз слышала. Проблема в том, что защитника у меня нет. А кроме того, почему мы вообще должны зависеть от них? Я способна сама позаботиться о себе. Уж точно лучше, чем это делает мой опекун. Не скрывая горечи, говорю дракону все прямо в лицо и собираюсь уходить. Но лорд Блэквуд неожиданно соглашается меня тренировать. Отдельно ото всех. Это гораздо больше, чем я могла рассчитывать. Тороплюсь покинуть тренировочную площадку, чтобы он не передумал.

Пока спешу домой, мелькает мысль: быть может, выйти за него замуж было бы неплохо? Кажется, этому дракону не чужда человечность. Как бы странно это не звучало. А еще что-то внутри тянется к нему. Хотя такая странная реакция скорее настораживает. Дома принимаю ванну с травами, приготовленную нянюшкой, и переодеваюсь. А потом встречаюсь с дядей и узнаю, что лорд Блэквуд меня отверг. На самом деле, понимаю, что отказал он не мне. Меня дракон вообще не знает. Но все равно почему-то обидно. Впрочем, все правильно. Зачем ему непонятно кто, когда самые знатные придворные мечтают выдать за него своих дочерей? 

За предыдущего главу вообще отдавали дочь главного советника короля. Хотя там случилась неожиданная развязка. Младшая дочь советника оказалась не человеком, а драконом. И еще истинной парой главы. Эту историю до сих пор обсуждают с жаром и разными подробностями. Я тоже иногда думаю о ней. Пытаюсь понять, каково это — быть чьей-то истинной? Когда вторая половинка не представляет жизни без тебя и никогда не изменит. Будет заботиться и оберегать, как самое главное сокровище. Наверное, это очень приятно. Жаль, что у людей нет истинных пар. Впрочем, отказ дракона действует отрезвляюще, прогоняя из головы не свойственные мне романтические мечты и возвращая привычный образ мысли. Не нужна мне ничья милость. 

Когда чего-то очень ждешь, время тянется невыносимо медленно. Занимаюсь посольскими делами и текущими вопросами, а сам все время думаю о Лин. Я заинтригован настолько, что самого удивляет. Еще не видел лица девушки, а уже испытываю к ней нешуточный интерес. Впрочем, возможно, когда ее маска спадет, мой интерес тоже. Но пока не могу ни на чем сосредоточиться. И все же когда со мной связывается Райан, беру себя в руки. Общаемся по секретному артефакту связи, защищенному от прослушивания. Слишком важные вопросы обсуждаем. 

В Далесаре серьезные перемены. Наш бывший король свергнут и убит в поединке. Новым королем будет еще не рожденный сын моего друга. А сам Рэй назначен регентом. Эту информацию я должен донести королю Оливеру. А также заверить, что торговые и дипломатические связи между нашими странами продолжат развиваться. В конце разговора Рэй спрашивает, нашел ли я себе невесту. Сообщаю, что пока присматриваюсь. Хотя меня уже завалили предложениями. 

— Эш, ты же помнишь, что король сделал мне подарок на свадьбу и передал захваченные во время войны артефакты. В том числе экспериментальные, найденные во дворце золотых драконов. А вместе с ними несколько томов записей этих разработок. Там почти все зашифровано. Не удивительно, что люди не смогли разобраться. Я уже нанял лучших ученых. Они обязательно все расшифруют и проверят досконально. Если артефакт зачатия существует, у тебя тоже будут дети. 

Слишком соблазнительно звучат эти слова, даря давно забытую надежду. Но радоваться не спешу. Если честно, в фантастический артефакт не верю. Пока что вся информация о нем на уровне легенд и сказок. В свое время я начитался их достаточно, но ничего не оправдалось. Впрочем, других шансов у меня все равно нет. Дети у драконов рождаются только в истинной паре. А я этого счастья лишен. Закончив разговор, переодеваюсь и иду на очередной урок моей школы. После него меня ждет встреча, о которой думаю почти непрерывно со вчерашнего дня. С моей загадочной незнакомкой. 

Первое, на что обращаю внимание, когда вижу Лин — на ее лице опять маска, а волосы спрятаны под капюшоном. Едва скрываю разочарование. Желание увидеть ее настоящий облик сегодня еще сильнее. У меня была надежда, что девушка не станет прятаться. Я ведь уже знаю ее секрет. 

— Ты можешь снять маску, в ней будет неудобно тренироваться, — предлагаю в надежде, что она послушает. — Обещаю, если случайно встретимся, я не выдам, что мы знакомы. 

— Благодарю, лорд Блэквуд, — отвечает Лин чуть хрипло. — В маске мне будет спокойнее. А встретимся мы вряд ли. Я не бываю при дворе.

Ее голос проникает прямо в сердце, отзываясь легкой дрожью в теле. Я слишком рад нашей встрече и жадно рассматриваю то, что доступно взгляду: нежную кожу лба, изящные брови, длинные ресницы и все те же нереальной красоты глаза, которые поразили меня в первый раз. Мой дракон внутри волнуется, будто не находит себе места. Сосредотачиваюсь на нем, но никаких конкретных образов не получаю. Надо будет поразмыслить над его реакцией на Лин. 

— Хорошо, тогда приступим. И зови меня Эш. Во время занятий никаких титулов, — говорю, чувствуя, как проседает голос. — Сначала немного теории, присаживайся, — указываю на специальный топчан. Сам опускаюсь на такой же. Начинаю объяснять. Лин слушает внимательно, в процессе задает дельные вопросы. Удивительно, что девушка так легко усваивает искусство боя. Не выдерживаю и уточняю:

— Кто тебя обучал?

— Отец, — машинально произносит она. И в ее глазах сразу же отражается досада. 

— Что с ним случилось? — задаю следующий вопрос, уже не рассчитывая на ответ. Первый у нее явно вырвался случайно. Моя ученица тщательно оберегает свои тайны. Я ей точно не враг. Но не знаю, как в этом убедить.

— Он умер, — помедлив, все же признается Лин. 

— У тебя есть другие родственники? — продолжаю испытывать удачу. Но девушка лишь качает головой и просит:

— Давайте продолжим… Эш, — чувствую, как ворочается дракон. Ему понравилось, как прозвучало мое имя в ее устах.

— Продолжим, — соглашаюсь. — Теории на сегодня хватит. Теперь тренировка. Вставай в основную стойку. 

По моему указанию Лин пробует делать выпады, поправляю ее движения. Каждое прикосновение к ее телу разгоняет кровь. Я далеко не спокоен, как того требует профессиональный подход. Близость девушки выбивает из равновесия. Я к такому не привык. Впереди у нас еще отработка приемов на практике. А я уже в полном раздрае и с трудом контролирую себя. Дракон воспринимает Лин как добычу, требует схватить и заявить права. Ему не важно, что мы в чужой стране. Плевать, что ее законы не позволяют нам подобного. Держу зверя в узде.

Лин демонстрирует отличный результат, легко уходя от моих атак. И сама в ответ нападает на меня. Пока ее выпады не достигают цели. Но она быстро учится. В какой-то момент перехватываю девушку за предплечье и разворачиваю, прижимая спиной к себе. Это стандартный захват. Но то, что я чувствую сейчас, далеко не стандартно. Сердце срывается в бешеный ритм. По телу проходит дрожь. Глухой рык рвется из груди. Руки стальными объятиями сжимаются вокруг хрупкого тела. Запах девчонки туманит голову. Она застывает в моих руках, даже не дыша. А потом резко выкручивается, пытаясь освободиться.

И ей удается. Я слишком растерян нахлынувшими ощущениями. Но во время рывка капюшон слетает с головы Лин, маска цепляется за острый край моих лат и рвется.    Черная ткань падает к ее ногам. Лин выпрямляется, испуганно глядя на меня. А я замираю, пораженный ее красотой. Не раз представлял, что прячется за ее защитой. Но такого не ожидал. Идеальный овал лица, фарфоровая кожа, соблазнительный изгиб коралловых губ. Волосы цвета каштана в меду заплетены в высокую косу. Руки сами тянутся зарыться в них пальцами и освободить шелковые пряди. Сжимаю кулаки, ощущая, как прорываются когти.

— Ты прекрасна, — хриплю я. Голос мне не подчиняется. Пожираю жадным взглядом ее облик. Запоминаю каждую черту. Ловлю себя на странном чувстве узнавания. Хотя уверен, что не был ей представлен. Теперь понимаю, почему девушка пришла в школу. Такую красоту многие захотят присвоить. Ярость, что мгновенно вспыхивает в груди, настолько сильна, что шокирует меня самого. — От кого тебе нужна защита? — требую жестко. Но Лин качает головой и отворачивается. Произносит глухо:

— Простите, мне лучше уйти, — и спешит к выходу. Представляю, что больше не увижу ее, и ощущаю, как тоской сдавливает сердце. Я не должен ее отпускать. Но и давить не могу. И так напугал своей реакцией. Ну что за идиот! 

— Жду тебя завтра. Не опаздывай, — произношу твердо, одновременно пытаясь прийти в себя. А сам думаю, что буду делать, если она не захочет продолжать. 

Первая часть урока проходит идеально. Лорд Эштан — прирожденный учитель. Я восхищаюсь им и как наставником, и как сильным мужчиной, прекрасно владеющим своим телом. Мне нравится смотреть на него, слушать глубокий голос, от которого что-то вибрирует в груди. Нравится учиться, я вижу, как много он может мне дать. Если бы еще удавалось не отвлекаться. Но слишком непривычно реагирует мое тело, когда большие ладони осторожно касаются меня, поправляя позу или движения. Сердце сразу пускается вскачь, а дыхание рвется. Я становлюсь неловкой и из-за своей ошибки остаюсь без защиты. 

Когда маска слетает, дракон застывает, пораженно и жадно разглядывая мое лицо. До сих пор никто не позволял себе такого откровенного любования моей внешностью. Как женщине мне приятна эта реакция. Пусть она и выходит за рамки приличий. Но, к сожалению, лорд Эштан сразу начинает задавать вопросы. А это именно то, чего я собиралась избегать. Дело не в том, что я ему не доверяю. Мне почему-то кажется, что этот мужчина не способен обидеть меня. Но будет ужасно стыдно, если он поймет, кого ему предлагали в жены, как вещь. 

Почти в панике убегаю с тренировки. Я очень хочу продолжить уроки, но боюсь, что настойчивость дракона не ограничится одними расспросами. Решаю подумать обо всем позже, когда немного успокоюсь. Но дома меня ожидает еще более неприятный сюрприз. У наших ворот стоит богато украшенная карета с чьим-то родовым гербом. Сердце тревожно сжимается. Я устала все время опасаться неприятностей. Быстро поднимаюсь к себе в комнату. Горячая ванна уже ждет. Нянюшка в курсе, что я хожу на обучение. Я посвятила ее в свой план. Она единственная, кому безоговорочно доверяю.

Принимаю ванну, давно уже научилась делать это сама, без помощи горничных. Одеваюсь и подхожу к окну, распуская косу и поправляя пряди. Выглядываю на улицу. Вижу, как из нашего дома выходит мужчина и направляется к карете. Около нее останавливается и оборачивается, глядя на мои окна. Сразу его узнаю. Точнее, имени гостя не знаю. Но недавно столкнулась с ним в парке. Когда, устав от постоянного недовольства дяди, отправилась с няней погулять. Этот мужчина, проходя мимо нас по аллее, едва не вывернул шею. И не отводил от меня мрачный взгляд. Но к счастью, не подошел. Этикет такое запрещает, раз мы не представлены друг другу. 

И вот теперь он в нашем доме. Этот визит меня очень беспокоит. Кто он такой? Что ему нужно? Откуда знает моего опекуна? Судя по карете и гербу, это явно кто-то из высшей аристократии. Мог ли мужчина проследить за мной после парка? Помню, когда мы с нянюшкой возвращались обратно, я все время оглядывалась. Не отпускало чувство, что кто-то смотрит в затылок. Если у них с дядей какие-то дела, это еще ничего. Но мне почему-то кажется, что гость приходил по мою душу. Только бы не очередной жених. В такого дядя вцепится и не отпустит. Впрочем, вряд ли настолько знатный человек захочет взять меня в жены. 

Нянюшка Агата заходит в комнату.

— Иди, Мэй, ирод зовет, — вздыхает она. У них с дядей взаимная антипатия. Иначе, как иродом, няня его не называет. И тот тоже не скупится на нелестные эпитеты. 

— Что дяде нужно? — уточняю с тревогой.

— Да кто ж его знает? Но чует мое сердце, ничего хорошего. Видела, кто к нам пожаловал? — кивает в окно. — Будь осторожна, сердечко мое. 

Обнимаю няню, греясь в родных объятиях. Эта добрая женщина фактически заменила мне мать, заботясь обо мне с моего рождения. Отказалась от возможности завести собственную семью, детей. И всю нерастраченную любовь подарила мне. Выхожу в коридор и шагаю на половину дяди. Там у него несколько комнат. Мы специально разделили дом, чтобы пореже сталкиваться. Дядя занимает сейчас ту часть, в которой когда-то жили мои родители, а потом один отец. Мне от этого больно. Но сделать ничего не могу.

— Звали, дядя? — заглядываю в приоткрытую дверь кабинета. 

— Проходи, Мэй, — зовет он. Судя по голосу, у него хорошее настроение. А значит, грядут очередные проблемы. — Садись. Ты знаешь герцога Саймона Стенли? — спрашивает, как только я устраиваюсь на небольшом диванчике. 

— Нет, откуда? — качаю головой. А сама понимаю, что не ошиблась с положением гостя. Нас целый герцог посетил. 

— А он тебя знает. Точнее, видел, в парке. Ты ему очень понравилась. Нам исключительно повезло, племянница, что такой человек обратил на тебя внимание. 

— Что значит, обратил? — спрашиваю, холодея внутри. Дядя пристально смотрит на меня и обрушивает беспощадную правду:

— Мы только что заключили соглашение. Через три дня герцог придет к нам на обед, чтобы познакомиться поближе. Как только вступишь в брачный возраст, вы поженитесь. Ну что, довольна? Какого я тебе жениха нашел? Между прочим, он в дальнем родстве с королем. 

— Вы нашли или он сам? — уточняю глухо. 

— Какая разница? — отзывается опекун. Он прав, разницы для меня нет. — Это самая лучшая партия для такой бесприданницы, как ты. Гораздо лучше дракона. С этими ящерами пока ничего непонятно, — может, и непонятно. Но сватать меня дракону ему это не помешало. — Начинай готовиться к свадьбе. А пока закажи себе пару платьев получше. Денег дам, — раздает указания опекун. 

А вот это совсем плохо. Чтобы дядя добровольно дал мне денег, должно случиться чудо. Или ему только что заплатили большую сумму. Похоже, меня продали. От отчаяния кружится голова. Вцепляюсь пальцами в подлокотник дивана, пытаясь справиться с дурнотой. Самое главное, спорить с дядей бесполезно, он не станет меня слушать.

— Смотри мне, Мэй, не испорти ничего, — заявляет жестко, заметив, что я отнюдь не радуюсь. — Если тебе герцог не по нраву, выдам замуж за торговца. Или еще кого похуже.

Со вчерашнего дня меня не отпускает беспокойство. Жалею, что накануне отпустил Лин, не добившись от нее обещания продолжить наши занятия. Она была так растеряна, что я не решился давить. А теперь не нахожу себе места от непонятной тревоги. В голове постоянно крутятся ее слова: что делать женщине, если у нее нет защитника. Я готов им стать, если она позволит. Но сначала Лин должна научиться мне доверять. Чтобы защищать, нужно знать, от чего. А моя ученица тщательно это скрывает. Я постоянно думаю о ней. И в какой-то момент даже чувствую отголоски эмоций. Хотя знаю, что это невозможно. Для нас невозможно. Ощущать и понимать друг друга без слов могут только истинные пары. 

Чтобы хоть немного отвлечься, переключаюсь на дела. Сегодня у меня несколько посетителей. Среди них опять пара отцов, желающих пристроить незамужних дочерей. Я даже портреты смотреть не стал. Почему-то идея с женитьбой отошла на второй план. Может, я зря все это придумал? Люди… Такие странные существа. В Лерадию я приехал не только чтобы поддержать своего друга. Меня давно тянуло сюда. Еще с окончания войны. У Райана своя история, связанная с людьми. Как оказалось, ложная. Теперь мы знаем, не они пытались убить его истинную. Наш бывший король на крови женщин и детей отвоевывал себе трон. 

У меня тоже есть своя история. И она совсем другая. Когда началась война, я уже полностью осознал, чего лишила меня судьба, и с отчаяния совершал много безрассудств. В результате одного из рискованных поступков оказался в изощренной ловушке, приготовленной людьми для драконов. Против нас использовали наши же артефакты. Когда на лесную поляну вышел человек, я был обездвижен и лишен возможности обратиться. Ничего не мешало ему меня добить. К тому времени я уже смирился со скорым концом, ожидая его с облегчением. 

Но воин поступил по-другому. Он не стал убивать безоружного. Разрушил ловушку и освободил меня. Из-за потери сил я был слишком слаб и не мог сразу перекинуться. У человека все еще оставалась возможность расправиться со мной. Но он лишь покачал головой и ушел. Я быстро восстановился и вернулся к своим. А через неделю увидел своего спасителя в лагере драконов. Плененного и ожидающего казни. Ближайшей ночью я вернул долг. Выпустил его из клетки и тайно вывел из лагеря. 

— Да благословит тебя Всевышний, — произнес он тогда и исчез в темноте. 

Война скоро закончилась. Люди и драконы перестали истреблять друг друга. Но этого мужчину я помнил долго. Он стал для меня примером благородства. Показал, что даже в бою можно сохранить человечность. Мне захотелось больше узнать о людях. Но, к сожалению, пожелание воина не сбылось. Всевышний меня не благословил. Наши лучшие умы так и не смогли разгадать загадку ущербного гена. А те, кому не повезло с ним родиться, не получили надежду обрести истинную пару.

В кабинет заглядывает секретарь, вырывая меня из воспоминаний и напомнив о тренировке. Сначала провожу общую. А потом жду Лин, с нетерпением прохаживаясь по площадке. И уже когда решаю, что она не появится, замечаю ее. Все в том же костюме и новой маске. Радуюсь, что та, кто занимает все мои мысли, не отказалась от занятий. И одновременно огорчаюсь, что не увижу ее лицо. Оно не дает мне нормально спать. Но подойдя ближе, девушка стягивает маску и плащ, откладывая в сторону. В груди разливается тепло, хотя бы в этом она мне доверяет.

— Здравствуй, Лин, — стараюсь говорить спокойно, не пугать ее своими эмоциями. — Рад, что ты пришла. Продолжим занятия? 

Она лишь коротко кивает. Вглядываюсь внимательнее в прекрасные черты. И вижу то, что меня настораживает. Глубокую печаль в медовых глазах, чуть сильнее залегшие тени под ними. Общее напряжение во всем ее хрупком облике. Решаю, что просто так ее не отпущу, обязательно попытаюсь разговорить. Но сначала тренировка. Подробно объясняю новые движения и предлагаю перейти к практике. Однако сегодня все идет не по плану. Искусство боя требует полного сосредоточения. Все, что ему мешает, надо оставлять за пределами площадки. Но у нас обоих это не получается.

Когда Лин больше не прячется за маской, прикасаться к ней еще волнительнее. Мне приходится не столько следить за ее движениями, сколько контролировать себя и своего дракона. И скрывать слишком явные реакции на ее близость. По хорошему, я должен признать, что не справляюсь, и передать ее другому учителю. Но все внутри противится этому. Есть и другие препятствия: не могу допустить, чтобы кто-то еще открыл ее тайну. 

В очередной раз поправляя положение женской руки, с трудом заставляю себя отпустить ее. Нежность и шелк ее кожи сводят с ума. Желание прижать теплую ладонь к губам и покрыть поцелуями едва переносимо. А еще мечтаю зарыться лицом ей в волосы и дышать их запахом. Но я не могу позволить себе такого. Ведь Лин доверилась мне. Когда борьба с собой окончательно изматывает меня, останавливаю тренировку. 

— Снимай латы и садись, — киваю на топчан. — Сегодня больше занятий не будет. Мы просто поговорим. 

Девушка настороженно смотрит на меня, но все же выполняет просьбу. А понимаю, что зря упомянул про доспехи. Под ними у Лин лишь легкая туника и мужские штаны, сидящие на ее фигуре так, что в моей крови разгорается настоящий пожар. С трудом отрываю взгляд от вздымающейся под туникой девичьей груди. Не могу понять, почему так сильно на нее реагирую. В Лерадии я не был обделен женским вниманием. Скорее, наоборот. А сейчас чувствую себя так, словно не видел женщины сотню лет. Впрочем, дело не в женщинах вообще. А в одной, конкретной. 

— Скажи мне, Лин, что у тебя случилось? — начинаю разговор, усаживаясь напротив девушки. 

— Почему вы так решили, учитель? — смущаясь, отзывается она.

— Ты слишком грустна сегодня. И напряжена, — сообщаю очевидное. Не готов признаться, что чувствую ее эмоции. Сейчас, когда она так близко, улавливаю это напряжение физически. Но пока еще не разобрался, почему так происходит. 

— Ничего такого, — медленно качает Лин головой.

— Понимаю, ты мне пока не доверяешь, — не отступаю я. — Мы еще слишком мало знакомы. Но я хочу стать тебе другом. 

— Другом? — удивляется девушка. И задумчиво добавляет: — У меня нет друзей…

— А кто у тебя есть? Ты совсем одна? Мужа нет. Отца тоже. Хоть кто-то из близких?

— Откуда вы знаете, что мужа нет? — спрашивает Лин. — Из-за моих слов, что меня некому защитить? — и добавляет с горечью: — Иногда и от мужа нужна защита.

— Это я понимаю. Но дело в том, что драконы умеют… — не знаю, как ей сказать, чтобы не смутить. И все же заканчиваю: — чувствовать невинность. 

Не уточняю, что запах ее невинности для меня, как самый редкий цветок. Будоражит и сводит с ума своей сладостью. Щеки Лин розовеют так нежно, будто лепестки роз на утренней заре. С трудом удерживаю себя, чтобы не прикоснуться к ее коже. 

— Вы правы, мужа нет, — вздыхает она. — Остальное пусть останется в тайне.

— Полное имя тоже не скажешь? — смотрю на нее пытливо. А когда она качает головой, уточняю: — Почему?

— Вы все равно не в силах помочь, — наконец признается. — А мне сложно доверять мужчинам.

— Я понял. Будем работать над этим. Доверие учителю — необходимый элемент обучения, — ссылаюсь на такую причину. Другое объяснение она пока не примет. — Но я хотел бы кое-что тебе дать, — снимаю с шеи цепочку с артефактом, состоящим из двух частей. Разъединяю их и протягиваю ей одну. — Эта вещь позволит тебе быстро связаться со мной и сообщить, что нужна помощь. Нажимаешь вот здесь, произносишь сообщение и отпускаешь. Я получу его в тот же миг. Примешь от меня такое? 

Вернувшись домой после тренировки, запираюсь в комнате и достаю спрятанный в одежде артефакт. Я все же приняла подарок дракона. Не уверена, что поступила правильно. Но жест учителя меня тронул. Как и его предложение дружбы. Это было неожиданно. Я не солгала, у меня действительно нет подруг. Как-то так сложилось. Моим другом всегда был отец. А потом осталась только нянюшка. До сих пор дружбу мне не предлагали. Тем более, мужчины. Рассматриваю амулет, сжимая в руках. Совсем недавно он висел на груди лорда Эштана и, кажется, все еще хранит его тепло. Что, конечно, невозможно. 

Искушение принять дружбу велико. В ближайшее время мне придется сложно. Я пока не знаю, как избежать замужества с герцогом. Но в одном уверена точно — его не будет. Если не придумаю ничего толкового, просто сбегу. В этом случае придется скрываться целых два года, до возраста вступления в наследство. Но и с драконом не все ясно. Бескорыстно его предложение или нет? Что он потребует взамен? Думать так об учителе неприятно и даже стыдно. На каком-то глубинном уровне я чувствую, что он искренен. Нет в нем гнили и подвоха, в отличие, например, от моего опекуна. Вспоминаю слова отца, что среди драконов не больше мерзавцев, чем среди людей. Он был прав. Но от принятого решения зависит моя свобода. Я должна быть очень осторожна.

Нахожу в шкатулке тонкую золотую цепочку и вешаю подаренный артефакт на шею. Пусть всегда будет в доступе. В комнату заходит няня. Помогает мне раздеться, чтобы принять ванну. Вчера, после ужасных новостей о будущем замужестве, я разрешила себе слабость и проплакала весь вечер у нее на груди. Нянюшка ласково гладила меня по волосам и посылала ироду проклятия. Но к сожалению, ничем помочь мне не могла. Только больше плакать я не собираюсь, время слабости прошло. Да и не в моем характере долго предаваться унынию. Надо искать выход.

Спустя час приходит слуга от дяди и сообщает, что герцог приедет для знакомства уже сегодня вечером. Я должна быть готова произвести на него нужное впечатление.  Что ж, я определенно постараюсь. Вместе с нянюшкой начинаем готовиться. С помощью пудры выбеливаю ресницы, брови и губы. Добавляю синих теней под глазами. Тон кожи делаю бледным и желтоватым. А волосы няня укладывает в тугую прическу, чтобы нельзя было рассмотреть их густоту и красоту. Герцог видел меня издалека. Пусть теперь испытает разочарование. В дополнение ко всему выбираю платье, скрывающее грудь и тонкую талию. Все, я готова. 

Наблюдаю в окно, как к дому подъезжает уже знакомая карета. Собираюсь выйти из комнаты, когда в нее врывается дядя. Видит меня и замирает.

— Почему ты так убого выглядишь, Мэй? — вопрошает злобно. — Я же сказал, чтобы не вздумала дурить! 

— К сожалению, я сегодня с утра себя плохо чувствую, дядюшка, — произношу смиренно. — Наверное, съела что-то несвежее. Вам стоило поинтересоваться, смогу ли я принять гостей. Мы с няней еще добавили немного красок на лицо. А то совсем бледно-зеленая была. 

— А надето на тебе что? Половая тряпка? — шипит опекун.

— Новые платья еще не успели привезти. Такой у меня гардероб. Я просила у вас месяц назад на расходы. Вы отказали, — злорадно усмехаюсь про себя. Это чистая правда, пусть теперь сам кусает локти! 

— Покажи, что у тебя есть, я сам выберу, — требует он.

— Герцог уже приехал, — киваю в сторону окна. — Нельзя заставлять его ждать. 

Дядя меняется в лице. Недовольно раздувает ноздри и злобно цедит:

— Хорошо. Держи меня за локоть и не шарахайся. Пойдешь так. В следующий раз заранее проверю, что ты на себя нацепила. 

Так мы и идем встречать гостя. Как только мужчина появляется в гостиной и подходит ближе, дядя отвешивает ему поклон. Подчеркнуто любезным тоном представляет нас друг другу:

— Моя дорогая племянница, Мэйлин. 

— Герцог, Саймон Стенли. Прошу простить, Ваше сиятельство, Мэй плохо себя чувствует. Ничего серьезного, небольшое недомогание. Но ради встречи с вами поднялась с постели.

Мужчина осматривает меня безэмоциональным взглядом и протягивает руку, в которую приходится вложить мою ладонь. Подносит ее к губам и заявляет:

— Тронут. Такая самоотверженность в молодой девушке. Это похвально, — звучит красиво. Только открытая насмешка в голосе делает этот комплимент издевательством. 

Поцелуй на моих пальцах холодный и неприятный. Еле удерживаюсь, чтобы не вырвать руку. Гость сам ее отпускает и смотрит прямо в глаза. В его взгляде холод и отстраненный интерес, будто он наблюдает за забавной зверушкой. Уголки тонких губ чуть опускаются, делая выражение мужского лица еще более отталкивающим. Хотя герцог отнюдь не урод. По возрасту ему лет сорок, ненамного младше дяди. Но во всем облике пресыщенность и равнодушие. А еще жестокость. «Замечательный» кандидат в женихи. Мой опекун не мог выбрать хуже. 

К сожалению, герцог явно не глуп. Всем своим поведением дает понять, что видит меня насквозь и не купился на мою игру. А я осознаю, что эту битву так просто не выиграть. Придется готовиться к долгому поединку. И для начала лучше изучить противника. За столом мало говорю, больше слушаю. Но разговор не касается серьезных тем, затрагивая в основном придворные сплетни и обсуждение драконов. Причем, оба мужчины сходятся в одном: этим ящерам доверять нельзя. И если с дядей все ясно: он все еще не простил лорду Эштану отказ взять меня в жены. То почему в тоне герцога проскакивает откровенное презрение, даже ненависть, пока не понятно. Но я хотела бы это узнать.

Просидев за столом еще какое-то время, понимаю, что ничего интересного больше не услышу. Демонстративно касаюсь пальцами виска, морщусь и сообщаю, что вынуждена покинуть такое интересное общество. Дядя бросает в мою сторону злобный взгляд, обещая разные кары. А герцог спокойно кивает, словно ему нет до меня дела. Когда уже выхожу в коридор и прикрываю за собой двери, чуть мешкаю. Возможно, удастся что-нибудь важное подслушать. Мои ожидания оправдываются. Гость холодно обращается к дяде:

— Я привез долговые расписки. Можете проверить, все оплачено. Предупреждаю, не вздумайте меня надуть. Поверьте, у меня есть сотня способов испортить вам жизнь.

Не слушаю льстивые заверения опекуна о том, что он ни за что и никогда… Шагаю к себе и думаю, что все это очень плохо. Я не знала, что у дяди были долги. Судя по всему, герцог их оплатил. А расплачиваться опекун собирается мной. Все еще серьезнее, чем я предполагала.

Лин приняла мой артефакт. И это уже маленький шажок к доверию. А сегодня мы пройдем путь еще дальше. Если только моя ученица согласится. Я еще не вижу ее, но уже чувствую приближение. По тому, как сделал стойку дракон. По ее особому аромату, который с каждым разом для меня все вкуснее. Я уже легко выделяю его из всех остальных. И ощущаю издалека. Как только Лин появляется на площадке, мое сердце ловит ритм ее и как будто подстраивается. Это странно и сладко. Никогда еще не испытывал такого. Смотреть на нее — настоящее удовольствие. И я смотрю, жадно и ненасытно. Но только когда она не видит. Потому что не должен учитель так смотреть на свою ученицу.

Как обычно, девушка снимает маску и плащ. Показываю на ее доспехи.

— Это тоже снимай. Сегодня мы не будем отрабатывать приемы.

— А чем займемся? Теорией? — уточняет она, внимательно глядя на меня. 

— Нет, практикой. Но не боевой. Будем учиться доверию, — заявляю я. 

— Как это?

— Сейчас расскажу. Самое главное в доверии — честность. С обоих сторон. Но это обсудим чуть позже. А сначала попробуем поиграть. 

— Играть? — кажется, Лин смущена. А мне нужно снять ее сомнения. Поэтому объясняю:

— Да, игра отлично подходит для обучения. И взрослых тоже. Но чтобы все прошло хорошо, нужно уподобиться детям. Расслабиться и не воспринимать слишком серьезно. Смотреть на мир, как ребенок. Непредвзято, без догм и установок. Попробуем?

— Ну, хорошо. А что нужно делать?

— Сейчас ты закроешь глаза. А лучше, я завяжу их повязкой, — вытаскиваю из кармана специально приготовленную черную шелковую ленту. Лин настороженно отходит назад. 

— Не уверена, что хочу это делать. Это странно… 

— Не бойся. Здесь, кроме нас, никого нет. Ты завяжешь глаза. А я поведу тебя по площадке. Твоя задача — довериться мне, моим рукам. Моя — обеспечить тебе полную безопасность, — говорю это и сам внутренне содрогаюсь от предвкушения. Представляю девушку в своих руках. Полностью в моей власти. Едва сдерживаю довольный рык дракона от такой соблазнительной картинки. Своей радостью он только напугает Лин. Она колеблется. Думает, глядя на меня с сомнением. Но потом выдыхает и решительно кивает:

— Хорошо. Давайте попробуем.

Подходит ближе, поворачиваясь ко мне спиной. Пропускаю шелковую ленту сквозь пальцы и осторожно прикрываю ее глаза. Завязываю узел на затылке, прикасаясь к ее волосам и наслаждаясь их гладкостью. Они всегда заплетены в косу, чтобы не мешать во время тренировки. А я мечтаю их распустить и зарыться в локоны пальцами. Но вряд ли когда-нибудь себе это позволю. Обхватывая Лин за плечи, разворачиваю к себе лицом. И от открывшегося зрелища замираю. Невыносимо соблазнительная картина. Нежная, атласная кожа, чуть приоткрытые губы, легкий румянец на щеках. И черная лента на глазах. А мне еще касаться ее придется. 

Шумно дышу, глядя на девушку. Нависаю над ней, не в силах удержаться. Мое лицо совсем близко к ее. Взгляд зависает на пухлых губах. К счастью, Лин не видит, что я почти сошел с ума. Иначе вряд ли бы еще когда-нибудь мне доверилась. Я сам себе сейчас не доверяю. 

— Начинаем? — спрашивает, неуверенно поворачивая голову. И ее слова приводят меня в чувство. Отступаю, облегченно выдыхая. Если бы я сорвался и поцеловал ее, думаю, больше здесь не увидел. Но досада на себя не отпускает. Какого черта я не способен держать себя в руках? Недопустимое для учителя поведение. До сих пор никогда не позволял себе даже намека на что-то интимное. А с Лин просто сносит голову. Мозги полностью плавятся и отключаются. Сосредотачиваюсь, захожу ей за спину и осторожно беру за плечи. 

— Иди вперед, медленно, не спеша. И позволь мне вести тебя. Не сопротивляйся, подчиняйся моим рукам. Я стану твоими глазами. Проведу мимо опасностей, если ты позволишь. На это время мы должны стать единым целым. Раскрой свое сердце и почувствуй мое. Они сольются в общем биении, — с каждым произнесенным словом мой голос хрипнет сильнее. Потому что говорю я отнюдь не об упражнении. Точнее, пытаюсь говорить о нем, но перед глазами совсем другие картинки. 

Лин начинает двигаться. Первые шаги пока неуверенные, хрупкое тело под моими ладонями напряжено. Но я очень мягко направляю ее, придвигаясь чуть ближе. Моя грудь почти касается женских лопаток. Стук ее сердца в моей голове. Ее дыхание — мое. И в какой-то момент, словно щелчок, у нас все получается. Двигаемся настолько слаженно и четко, что я сам потрясен. Не могу поверить, как легко это удалось. Обычно такого слияния добиваются годами тренировок. А нам с первого раза повезло. У нас даже ритм шагов совпадает. Не путаемся, не мешаем друг другу. Подвожу Лин к краю площадки и останавливаюсь.

— Ты умница, — хриплю ей на ухо. — Все сделала правильно. А теперь заключительный штрих. Сейчас я тебя отпущу. Ты меня не видишь, не чувствуешь. Но я сзади. Прямо за твоей спиной. И никуда не уйду. Твоя задача — вот так, с завязанными глазами, упасть назад. А я тебя поймаю. Обязательно поймаю. Не позволю тебе пострадать или пораниться. Вопрос только в том, сможешь ли ты довериться. Не торопись, я подожду. Падай, когда почувствуешь, что готова. А если нет, тоже ничего. Просто сними повязку. Попробуем это упражнение в другой раз.

Ее фигурка снова замирает, напрягаясь. Я знаю, это сложно. Преодолеть инстинкт самосохранения и упасть назад, не глядя. Надеясь только на вовремя подставленные чужие руки. Проходит минута, вторая. Я уже готов к тому, что Лин отступит. Наверное, слишком многого от нее хочу. Но она вдруг вытягивается в струну. Делает глубокий вдох и… падает навзничь. Прямо в мои объятия. Ловлю ее и чувствую, как ее тело подрагивает от выброса эмоций. Это нормально. Не нормально то, что я подхватываю ее на руки, крепко прижимая к себе. А еще, как при этом бешено стучит мое сердце. Не стоило этого делать. Но сдержаться было выше моих сил.

Усаживаю девушку на импровизированный стул. Сам аккуратно снимаю с ее глаз повязку. 

— Ты отлично справилась, — хвалю, присаживаясь на свой топчан. — Просто идеально. Далеко не у всех с первого раза получается. 

Нежные щеки чуть-чуть розовеют от похвалы. И мне невыносимо хочется до них дотронуться. Провести по гладкой коже кончиками пальцев. Ощутить ее шелковистость и тепло.

— А вы, учитель, — вдруг спрашивает Лин, — тоже будете падать мне на руки? 

— Хм, ты права, — усмехаюсь я. — Это было бы честно. Но я слишком тяжелый для тебя. Обещаю к следующему разу придумать подходящее упражнение. А пока поговорим о доверии. Главное в нем — честность и открытость. А еще способность разговаривать, обсуждать важные для обоих темы. — Вижу, как Лин порывается что-то сказать. Останавливаю ее. — Да, я помню, что ты тщательно оберегаешь свои тайны. Не рассказывай мне факты из своей жизни, если пока не готова. Не называй имени. Но о том, что чувствуешь, что тебя беспокоит, постарайся говорить прямо. Здесь тоже все будет обоюдно. На этот раз я начну с себя. Прямо сейчас можешь задавать мне любые вопросы. Я отвечу честно.

Девушка задумчиво смотрит на меня. Пожираю ее взглядом. Мечтаю узнать, что за мысли сейчас крутятся в ее голове. Почему-то мне это очень важно. Я сознательно пошел на рискованный шаг. Иначе мы будем привыкать друг к другу слишком долго. Я бы не торопился. Но не знаю, есть ли это время у Лин. А потом звучит ее вопрос. И я понимаю, что мне нелегко будет выполнить обещание.

— Почему вы решили жениться здесь, в Лерадии? И почему, как я слышала, в результате отвергли всех невест?

Я сам обещал честность и открытость. И теперь не могу отступить, каким бы сложным ни оказался для меня ее вопрос. Некоторые вещи я еще до конца не осознал. А что-то не смогу сказать прямо, чтобы Лин не сбежала от меня. Но постараюсь быть максимально откровенным. На самом деле, это не просто. Я редко кому открываю душу. Пожалуй, только Райан знает обо мне все. С ним единственным я обсуждал, как мучает меня моя ущербность. Не уверен, сможет ли понять это Лин. Люди слабо представляют, что значит для дракона истинная пара. Это не просто любовь. Это сама жизнь, общая кровь, одно на двоих сердце и душа. 

— Ты ведь слышала, что у драконов есть истинные пары? — спрашиваю почему-то севшим голосом. А когда она кивает, продолжаю: — В вашем мире существует любовь. Пусть она, как настоящая драгоценность, не часто встречается, но ты можешь себе представить. А теперь умножь это в десятки раз. Найти свою пару — основной смысл существования дракона. Найти, боготворить и защищать. Родить от нее детей. Ничего нет важнее этого. В нашей стране — истинность главный закон. Даже короли отступают и склоняются перед нею. Никто не имеет права разлучать такие пары. Это считается тяжелым преступлением. А теперь представь дракона, который лишен возможности ощущать истинность из-за сбоя в генах, который невозможно починить.

— Вы говорите о себе? — очень тихо уточняет девушка. Прекрасные глаза блестят, в них столько сочувствия, что у меня сжимает сердце. Кажется, давно уже смирился со своей неполноценностью. Но иногда все равно накрывает. 

— Да, о себе. Но не я один с неисправным геном. Такие драконы иногда рождаются. И все они обречены на одиночество. Я приехал в вашу страну, чтобы не тосковать по несбыточному. Отвлечься делом и новыми впечатлениями. Кроме того, люди давно меня интересуют. Еще со времен войны.

— Вы воевали? — слышу новый вопрос.

— Воевал, — признаюсь глухо. — Но не сохранил к людям ненависти. Как бы это странно ни звучало.

— Вовсе нет, — отзывается Лин, вздыхая. — Мой отец тоже воевал. И тоже всегда говорил, что не все драконы плохие.

— Умный был человек, — замечаю осторожно. — От чего он умер?

Девушка молчит, хмуря брови. Потом напоминает:

— Сейчас ваша очередь рассказывать. Вы сами сказали. 

— Ну хорошо. Итак, мне понравилось в Лерадии. И я подумал: почему бы не жениться здесь? Для ваших женщин истинность не важна, они не знают, что это такое. А в муже ценят внимание, заботу, защиту, доброту. Я готов все это дать. Какой смысл жить в одиночестве, если можно создать семью? Такие, как приняты здесь. Основанные на взаимном уважении и симпатии.

— Далеко не все семьи на этом основаны, — грустно замечает моя ученица. — Вы о нас слишком хорошего мнения. Многие женщины ищут лишь статуса и богатства. А мужчины — красивую, покорную жену, с которой можно делать все, что захочешь. 

— Ты так юна, а уже мудра не по годам, — качаю головой. — Мне жаль, что тебе пришлось рано повзрослеть. Поверь, я знаю, о чем ты говоришь. При дворе эти пороки видны еще лучше. Но я уверен, среди ваших женщин есть и другие. 

— Конечно, есть, — соглашается Лин. Смотрит на меня внимательно. — Тогда почему вы так никого и не выбрали?

— Потому что найти такую оказалось непросто. Наверное, я использовал не тот подход. Каждый день ко мне приходят отцы, опекуны и братья. Но я не вижу самих девушек, — на этом месте моя ученица вдруг напрягается. Не понимаю причины. Ей не нравится, что я говорю о других? Такая реакция меня бы порадовала. Но я не обольщаюсь. — А без личной встречи не понять, что за невесту мне предлагают. К тому же, не уверен, что хватит одной встречи. Ну а потом… — торможу, осознавая, что едва не проговорился. Сейчас все мои мысли занимает конкретная девушка. Другие как-то быстро стали неинтересны. Но это Лин знать не нужно. Пока… Выбираю нейтральную версию: — Потом я понял, что не стоит торопиться. Не отказался от своей идеи, просто решил подождать. Я ответил на твои вопросы? 

— Да. Спасибо, что поделились… — отвечает Лин, задумчиво разглядывая меня. 

— Тогда твоя очередь. Я могу задавать вопросы? — вижу, как она сосредоточенно обдумывает мой вопрос, прямо сейчас решая, довериться или нет. Жду, почти затаив дыхание.

— Только общие, — произносит наконец. — Без имен.

— Хорошо. Что случилось с твоим отцом? 

— Я не знаю, — отвечает, мрачнея. — Точнее, его лошадь понесла и сбросила отца в овраг. Он сломал шею. Дознаватель расследовал его смерть и признал несчастным случаем. Но я не верю. Папа был прекрасным наездником. Любил лошадей и даже разводил их. Он смог бы остановить испуганную лошадь.

— Давно это было?

— Два года назад.

— А твоя мать?

— Умерла во время родов. Меня воспитывал отец.

— С кем ты сейчас живешь?

— С опекуном, — каждую фразу Лин произносит с паузой. Словно решает, достаточно с нее откровенности или еще нет. Тороплюсь узнать больше.

— Еще какие-нибудь родственники есть? 

— По линии мамы их много. Но мы никогда не общались.

— Почему?

— Мама совершила мезальянс, выйдя за отца. Родня отказалась от нее. А заодно и от меня. 

— Ты пробовала их искать, когда умер отец? Все же ситуация изменилась. Они могли бы тебе помочь.

— Нет, — отрезает девушка, хмурясь. — Мне не нужно искать, я знаю, кто они. Но никогда не пойду на поклон. Не буду просить тех, кто отказался признавать отца и меня.

Смотрю на нее и испытываю нежность. Такая юная и уже осталась один на один с жестоким миром. Хрупкая и в то же время сильная. Гордая и упрямая. Прекрасная и волнующая. Нестерпимо хочется ее обнять. Пообещать защиту. Только вряд ли она ее примет. И все же не могу не попытаться. 

— Что тебе угрожает?

— Меня хотят заставить сделать кое-что против моей воли, — отвечает с горечью. Хрупкая фигурка застывает в напряженной позе. — В нашем мире женщина не имеет никаких прав. И полностью принадлежит мужчине. Мужу, опекуну, отцу — все равно. В вашем тоже?

— Нет, в нашем мире все по-другому, — объясняю, еле сдерживаясь, чтобы не потянуться к ней. — Драконицы имеют даже больше прав, чем мужчины. Их меньше, они ценны. Их любят и оберегают.

— Я рада, что хоть где-то ценят женщин.  

— Что именно тебя заставляют сделать? — продолжаю расспросы.

— Думаю, на сегодня достаточно, — качает головой Лин. — Я и так рассказала больше, чем собиралась. Мне пора идти, — поднимается на ноги. Не выдерживаю и делаю шаг к ней. Осторожно беру за руку. Не сжимаю крепко. Если захочет вырваться — отпущу. Но она хоть и настораживается, руку не отбирает. А я в эйфории от того, что просто прикоснулся к ней. Вот так, не во время урока. И Лин это позволила.

— Чего ты боишься? — уточняю глухо. — Я ведь могу помочь. Да и предположить не сложно. Чего могут требовать от молодой, незамужней девушки? Выдать насильно замуж? Я угадал?