Невеста Деда Мороза

- Да, Анна, все так, как я вам говорю. Ваше заболевание не лечится. Мне очень жаль. - Разводит руками доктор и, устало снимая очки, трет переносицу. Он поднимает на меня подслеповатые глаза и уже увереннее, продолжает. - Вы должны подготовиться. Скажите мужу, родным. Если они вам обеспечат необходимый уровень ухода, то процесс можно замедлить.

- Нет у меня мужа, а из близких только родители - пенсионеры. Я поздний ребенок и единственный. - С трудом сдерживаюсь, чтобы не заплакать. - Некому меня содержать и ухаживать. Это моя обязанность! - прячу лицо в ладонях, вот он полный момент отчаянья.

Как жить дальше? Испортить новогодние праздники всем? Нет уж, лучше отметить их с размахом, так, чтобы запомнилось. Приняла решение, и сразу стало немного легче, если думать о других, не вспоминая о себе.

- Я вас жду на прием в начале января,  - доктор запнулся, но продолжил, - если все будет хорошо.

Отчаянье – сильная штука, только бы научиться ее контролировать, но куда мне. Слишком слаба, сцепив судорожно руки, задала главный вопрос, с надеждой ожидая ответа: - Может мне поискать альтернативные варианты лечения, вы знаете такие? Или найти зарубежную клинику? Вдруг будет недорого?  -  хватаюсь за последний лучик надежды.

- Нет, мне действительно жаль. Я поспрашиваю, разумеется, у коллег из других городов, но кардиология, наука точная. В вашем случае все верно, если только не свершится чудо!  - Устало усмехается доктор, взглянув на часы, показывая, что и другие пациенты не такие безнадежные, ждут его визита. - Вы говорили, что у вас есть маленький сын, а где его отец? Простите меня, если вопрос вам покажется бесцеремонным. Но я вынужден его задать.

- Он испытатель. Был. Погиб при исполнении. - Слова с трудом слетали с губ. Боль, которую я прятала от всех, именно в этот момент нашла лазейку в моей защите и хлынула наружу, разъедая все на своем пути.

- Анна! - Донеслось сквозь вату. -  Сестра! Быстро! В реанимацию ее! - Услышала последнее, перед тем как сознание померкло.

-Привет! Я так долго тебя ждал! - бьется в ушах мужской голос, знакомый и такой любимый. - Радость моя, не время еще. Не торопись сюда. Уходи!

- Нет! Я соскучилась, не хочу возвращаться! Мне так плохо без тебя. Не отталкивай меня! – кричу, что есть сил и открываю глаза, встречаясь взглядом с доктором, который надо мной склонился.

- Здравствуйте! – снова приветствую его, как и не было ничего ровно час назад.

Он очень вежлив: - И вам не болеть! – отвечает, а затем, спохватившись, сурово сдвинув брови, произносит: - Анна! Вы не должны так на все реагировать! Такими темпами счет вашей жизни пойдет на часы!  - он снова взглянув в мою медкарту, вздохнув, взялся за ручку и клочок бумаги, лежащих на прикроватной тумбочке, что-то почеркал там и положил обратно: - Я выписал вам успокоительное, его будете пить постоянно. Поднимайтесь, одевайтесь, и жду вас в своем кабинете.

Вот  именно так я и услышала свой приговор, ровно накануне главного семейного праздника Нового года и Рождества. Дома заждался Глебка, точная копия своего отца, пяти лет, в деревне готовились к встрече с нами мои родители, которые во внуке души не чаяли. А я была основным источником дохода. Очень приличного, между прочим, по нынешним меркам.

Сынулю с сада забрала подруга, и нужно было поторапливаться домой, потому что Иришка спешила на свидание всей своей жизни, правда, по счету оно уже приближалось к сотому.

«Но главное же верить!» - любимая фраза моей самой преданной подружки. И у нее получалось - верить, а вот у меня нет.

- Ириш, привет! На работе немного задержали, оставляй Егорку одного, я скоро буду. - Сообщила подруге, как только вышла от доктора.

 -Хорошо! - пропела в трубку подружка.  - Если что, звони! Я его покормлю и закрою. Дальше сама. Чмоки!

Она отключила телефон, а я пошла вперед, не видя дороги. Впереди засверкало в вечерних огнях озеро, по которому скользили на коньках влюбленные парочки и не только. Но первых я отчетливо видела, а на всех остальных даже не смотрела. Как же мне тоже хотелось, восторженных взглядов, нежных касаний, твердого плеча и горячих объятий. Но ничего этого уже не будет. Никогда! Отчаянье, до этого умело мною контролируемое, вырвалось наружу в виде потока слез, обжигающего щеки на жгучем декабрьском морозе.

- Осторожнее, прекрасная девушка! Так и без лица остаться можно Замерзнет! - услышала я краем уха, предостережение, и перед моим носом возник кипенно-белый платок, с крошечной алой монограммой в самом углу. Я согласно кивнула, с благодарностью принимая  белоснежный кусочек ткани, и осторожно промокнула ставшие уже ледяными щеки.

- Что у вас приключилось? - не унимался нежданный попутчик.

Я медленно шла в направлении катка, а он следовал за мной.

Намотав платок на указательный палец и аккуратно пытаясь промокнуть замерзшие слезы под глазами, я взглянула на мужчину. О таких говорят «божественно красив». Могучие плечи едва помещались в дорогое кашемировое пальто, которое нисколько не скрывало, а скорее подчеркивало внушительные габариты гиганта. На ногах кожаные зимние ботинки, начищенные до зеркального блеска. Стрелками брюк можно спокойно резать хлеб на тонкие ломтики, из-под рукавов пальто выглядывают манжеты белоснежной рубашки, ослепляя в лучах фонарей. Такие не ходят, как простые смертные по земле, таких возят в дико дорогих авто вышколенные шоферы.

Оглянувшись по сторонам в поисках крутой тачки, но, кроме нас, берез и снега никого не наблюдалось. Время замерло, вырывая из действительности. Я вытянула руку и на мою ладонь опустилась огромная пушистая снежинка, затем еще одна и еще, и еще! Душу заполнил детский восторг, хотелось лизнуть снежную красавицу, что я и сделала, не удержавшись. Отрезвил меня довольный мужской «хмык» рядом. Ощутимо вздрогнув, взглянув в глаза незнакомца, мгновенно проваливаясь в их небесную синеву, опушенную шикарными ресницами и подчеркнутую густыми бровями. Аккуратная белая борода и усы создавали образ этакого модного мачо, но его манеры, поворот головы и то неуловимое, что невозможно описать словами, делали его похожим на благородного рыцаря, забывшего свои доспехи дома.

- Что у вас случилось? - он повторил вопрос.

И я рассказала, абсолютно все. Без утайки. Про одиночество, сына, которого страшно оставить сиротой, родителей, которые могут не пережить удара, а главное, про свою неизлечимую болезнь, точный диагноз которой так и не могут поставить. Тем не менее срок жизни мне уже отмерили, начался обратный отсчет. В днях. Тик-так, тик-так. Я ежесекундно слышу, как убегают эти секунды. Дышу полной грудью, а надышаться никак не могу.

Отчаянье, новой волной захлестнуло меня. Навзрыд рыдая на плече незнакомого мужчины, который нежно обнимал и дарил крупицы поддержки, с каждым новым всхлипом становилось легче.

- Знаете, - немного отстраняясь, в самое ухо шепнул мужчина, от чего по телу побежали мурашки, -  вы верите в чудо?

Я в ужасе уставилась на дядьку, только сумасшедших не хватало сегодня.

Он заулыбался, не выпуская из капкана рук: - Ну а что вы теряете собственно? Ничего! Так позвольте себе поверить! Всего лишь! Ничего больше! Попробуйте.

Возмущенно вырвалась, отошла на пару шагов и спросила:  - Вы собственно кто?

Он задрал голову вверх и заливисто расхохотался: - Дед Мороз! Не верите?

Я молчала, не сводя взгляда с красавца, оказавшегося сумасшедшим. Он немного помедлил, после того как закончил зажигательно смеяться и ответил: - Загадывайте свое желание. Только четко и без побочных эффектов.

- Это как?  - уточнила, уже заряжаясь его юмором и уверенностью.

- Это не так, когда «Хочу купить машину, а сынишка протягивает вам игрушечную машинку и говорит:  «Мама, мы ее уже купили!»  - осторожно беря в свои теплые большие ладони, мои синие и замерзшие. Перчатки я забыла утром дома, это когда четко и продуманно.

Он помолчал немного и поторопил: - Давай! Я жду!

- Мы перешли на ты? – Уточнила и удивилась, как гигант пожал плечами, затянутыми в дорогое пальто.

- Загадывай! – ласково улыбаясь и согревая мои озябшие ладошки, повторил он.

И я загадала! Зажмурившись. Четко, коротко и, по существу. Желание было одно, но такое емкое.

Распахнув широко глаза, я потрясенно оглянулась. Вдалеке сновали машины, люди, собаки, а я стояла посреди ледяного безмолвия, в самом центре озера, под огромной елкой, сияющей разноцветными огнями. С душой, наполненной ожиданием и надеждой. Мужчина испарился, как и не было его.

Карман шубы завибрировал, а следом раздалась любимая песенка сынишки из мультика про мамонтенка.

- Да, родной! - выдохнула я, бегом направляясь к машине, которую бросила около клиники.

- Ма-ам! А ты де? - раздался в трубке самый любимый голосок.

- Я бегу уже, мой хороший, скоро буду.

- Холосо! А ты иглушку купила?

- Нет, зайка. Но я куплю твой любимый тортик, согласен?

- Да! Мам, жду тебя!

- Я скоро! Собирай пока игрушки, мы же поедем к бабушке с дедушкой.

- Ула! - раздалось в трубке, и Глебка отключился.

Сердце колотилось в горле, какое тут «Берегите себя!», некогда мне! Я хочу не беречь, а жить! Полно, с удовольствием, широко и полной грудью, до усталых звездочек в глазах и ломоты в суставах.

Однозначно мне встретился великолепный психолог. «Благодарю тебя, Господи!»  - подняла лицо к небу и прошептала беззвучно.

Весь мир сегодня, казалось, был настроен на меня. Час пик, а я не попала ни в одну пробку и донеслась до дома в считаные минуты, успев купить Глебке любимый «Коричневый торт» - «Прага» по научному, бутылку дорогущего шампанского и сетку мандарин, остальное, уверена, родители уже наготовили.

Взлетев окрыленной птицей на этаж и ворвавшись в квартиру с криком: - Где мой Зайка? – и остановилась как вкопанная.

- Аня, позволь тебе представить моего нового знакомого. - Торжественно проговорила Ира. - Он нас сегодня с Глебом спас. Правда, малой?

 -Да! - донеслось из детской, и появился центр моей вселенной, верхом на палке с головой лошади.  - Мама! Смотли, что мне тетя Ила подалила!

 - Какая она у нас молодец! - не спуская глаз со спутника Иришки, ответила я сыну.  - А у спасителя имя есть?

- Есть! – рассмеялся мужчина - Я удивлен, что снова встретил вас! Надо же, как бывает!  - ответил мой психолог.

- Так, вы знакомы! - воскликнула подружка. - Тогда я вас оставлю! Мне нужно срочно бежать, иначе опоздаю! Прекрасного вам вечера.

Она выскочила на лестничную площадку, громко хлопнув дверью.

- Позвольте представиться, Анна, ваша подруга так этого и не сделала, меня зовут Энтони. – Галантно поклонился он.

- Вы иностранец? – Вопрос вылетел раньше, чем успела подумать, я вскрикнула и прикрыла рот рукой, - Простите.

Он заулыбался: - Ничего страшного, мой отец англичанин, а мама русская. Жил на две страны, так что не знаю кто я на самом деле.

- Вы спасли от довольно серьезных травм мою семью, - пыталась подобрать нужные слова, которые никак не приходили в голову, грубой быть не хотелось. – Но как попали ко мне домой?

- Мама! – вмешался сын. – Дядя Толя меня принес на лучках.

Тревога и подозрительность – моя вторая натура. Они замолчали и отступили, возвращая новогоднее настроение.

- Ну, раз тебя принесли на ручках, то нужно дядю Энтони накормить тортом, а то он столько сил потерял. – Целуя сына в нос и скинув сапоги, пробежала на кухню. – Пять минут на сборы! Мыть руки и всем сюда, будем чай пить.

- Ула! – закричал Глеб, хватая мужчину за руку и потянув за собой.

Краем глаза заметила, что Энтони не особо и сопротивлялся.

«Какая молодец, что купила торт сегодня, а не завтра, как планировала. Есть хоть чем человека накормить» - похвалила себя.

Накрыла на стол, нарезала на толстые куски торт и немного подождала мужчин, которые что-то увлеченно обсуждали в ванной.

Вышли они оттуда довольные и счастливые, переглядываясь и улыбаясь.

- Мама, - начал Глебка. – Ты тоже сходи луки помой.

Я не стала сопротивляться и зашла в ванну, на зеркале, которое было почти во всю стену, нарисовано огромное сердце и надпись: «Чудеса бывают!» На секунду закружилась голова, уткнув лицо в ладони, чтобы никто ни заметил подступивших слез, немного посидела. Вздрогнув от неожиданности, когда крепкие мужские руки легли на мои плечи, будя такие забытые ощущения, легонько сжали, вывели из комнаты и подталкивая вперед довели до кухни.

- Я ее привел. – Шевеля волосы на моем затылке дыханием, произнес Энтони. – Ей точно понравилось.

Сын гордо сидел на стуле с десертной ложкой на изготовку и деловито кивнул головой, когда мы паровозиком вернулись обратно.

Этим вечером я смеялась так, что выполнила свою годовую норму.

Уже в дверях, когда Глеб давно спал, Энтони спросил: - Что вы делаете завтра вечером, да и на Новогодних праздниках?

Мне впервые не хотелось расставаться с человеком, хотя я понимала, что это простые правила этикета.

- Завтра на работе корпоратив, от которого невозможно отказаться, а послезавтра с утра мы уезжаем в деревню к родителям. – Заулыбалась, представляя сына, и выдала: - Говорят, в лесу живет Дед Мороз, нам нужно обязательно его посетить.

Его необычайно синие глаза, такого цвета радужки я никогда не видела, вспыхнули на мгновение, ярко засверкав в полутемном коридоре, а губы тронула улыбка.

Он осторожно взял в свои руки мои, поцеловал и произнес: - Очень жаль, что вы так заняты. Но не страшно. Нужно только верить в чудо, помните?

Я завороженно кивнула, а он развернулся и вышел, сказав на прощание: - До скорой встречи. – Оставив после себя тонкий шлейф еловой свежести.