Невеста для демона или елка без курантов

Астар

Новый год в нашем доме пахнул не елью и корицей, как у людей, а таблетками от головной боли и моим несварением. Всё дело в том, что я очень люблю считать деньги, в то время как моя мать предпочитает их тратить. Особенно по праздникам, особенно под Новый год.
Это уже много лет рождает в нашей семье множество разногласий — не непреодолимых, но весьма болезненных. Всё дело в том, что у демонов матриархат считался нормой. Родами издревле управляли женщины. Маленьких демонят приучали поклоняться своим матерям и исполнять любые их прихоти. Вот только в семье Лакрин вопреки всем традициям и устоям главой рода был я. Я носил это имя как броню: удобно, предсказуемо, холодно. Но сегодня броня казалась тяжеловатой; возможно, потому что над двором уже висели гирлянды из ледяных бусинок, и в каждом окне отражалось обещание праздника, которое я собирался использовать.
Мать моя — Элиса Лакрин — привыкла жить праздником так же, как дышать. Для неё Новый год — не просто дата. Это повод блистать, тратить, щебетать, пускать в ход связи и плести сети. И вот сейчас она села напротив меня в салоне, где потолок был уже украшен по последней моде в предвкушении. У неё на губах играла улыбка, которая умела превращать любую новость в сплетню с хорошей подачей.
Я поморщился и занял кресло напротив, уже мысленно представляя, в какую кругленькую сумму мне влетит её очередной каприз. Только бы не очередной ремонт: я даже на подарки всем родственникам согласен, только не на ремонт!
— Астар, милый, — начала она, лепя слова как пирожки — ловко и умело. — Ты же знаешь, мы не можем пропустить лучшее время для выгодного брака. Новый год — время перемен. Представляешь, какая будет шумиха? Какая публика! Арки будут украшены, гости удивлены, все уши — наши.
Я смотрел на её руки, на те тонкие пальцы, которые так любили перебирать украшения и обложки журналов. Она держала бокал с искрящейся жидкостью — какая-то очередная мода — и рассказывала о том, что мне надо жениться.
Это было определённо что-то новенькое. Я был уверен, что мать ещё пару сотен лет не захочет видеть в доме другую женщину.
— Элиса, — сказал я ровно, потому что она хотела, чтобы к ней обращались только по имени, — я просто не могу представить другую женщину в своей жизни. Ведь ты для меня как солнце!
Она рассмеялась — звонко, как колокольчик, и нахмурила брови от удовольствия: я попал в нужное русло. Её платье зашуршало, как декабрьский ветер, когда она встала, чтобы пройтись по комнате.
— Нет, дорогой, — удивилась она театрально. — Ты совсем не понимаешь, я слышала о секретном проекте короля! Он буквально выманивает в наш мир попаданок! Говорят, это неимоверно выгодно! Представь — чужая кровь, чужая магия, и всё это до смешного дешево, если поймать вовремя.
Я насторожился. Моя мать могла показаться безмозглой транжирой, но она мастерски оперировала сплетнями и всегда знала всё про всех. Если она говорит о секретном проекте короля, значит такой проект действительно есть.
— И под Новый год эффект усиливается: люди и демоны верят в чудо. Поэтому выхлоп будет больше, а потраченных сил — меньше, — добавила она.
Её глаза блестели ярче любых гирлянд. Я слушал и считал — не деньги, не узы, а последствия. Мать всегда умела упаковать мир в приятную обёртку: платье с хорошей посадкой, улыбка на совете, слух на столе. И даже сейчас, когда весь дом звенел подготовкой к празднику — от детей до старших кузенов, от слуг до советников — она мечтала о чём-то новом.
Я сложил ладони на коленях, почувствовал тонкую вибрацию праздничной магии в доме: кто-то сажал хвойные ветки, кто-то развешивал светильники в форме звёзд, и в воздухе витали запахи пудры и пороха — обещание фейерверков. Праздник — отличный повод для ритуала: эмоции людей легко поддаются направлению, а ритуал легче провести среди шума и искр.
— То есть ты предлагаешь вызвать попаданку? — спросил я. Мать тут же радостно закивала, а я начал размышлять.
— Можно попробовать провести призыв под ёлку в полночь, — сказал я. — Не здесь, а в святилище двора, где энергия сильнее и повод — настоящий. Под Новый год — больше шансов, ведь границы между мирами тоньше. Это будет выглядеть как совпадение или несчастный случай: ритуал, который пойдёт не по плану, и в то же время мы приобретём то, что нам нужно.
— Ах! Ты играешь по правилам! — воскликнула мать. Её ладони сжали бокал — в нём блеснуло отражение ламп. — И кого ты хочешь? Кто-нибудь тихого, послушного? С белыми руками? Как те, что покупают билеты на приёмы и говорят «спасибо» покорным тоном?
— Я хочу прежде всего разумную невесту, — ответил я. — Но не только. Я хочу то, что даст роду силу и уважение.
Мать покачала головой, словно поражённая моим цинизмом, и отчего-то мне захотелось улыбнуться. Её радость была реальнее всех украшений: она искренне верила, что можно купить почёт, купить улыбки, даже купить сердца через брачные пышности. Она любила праздник ради праздника, но ещё больше — ради возможности потратиться.
— Ах, мой холодный Астар, — прошептала она почти ласково. — Но новогодняя ночь — время волшебства. Ты хоть понимаешь, как это красиво будет выглядеть? Свет, фейерверки, все эти маски... Люди, демоны и зверьё соберутся под звёздами. Может быть, всё же попросишь что-то романтичное? Хотя бы ради приличия?
Я лишь покачал головой, принимая окончательное решение.
— Тогда делай, что должен, — сказала она. — Но не забудь о красивой легенде. Люди любят легенды под ёлкой. Пусть будет сказано: «любовь пришла в наш дом в самую святую ночь». И не забудь, мой милый, чтобы всё выглядело так, как будто это — дар судьбы.
Дорогие мои! 
 Приветствую вас в Вас ждут 17 сказочных зимних историй о любви в формате мини.

 

Надежда

Я всегда говорю — зима начинается не с календаря, а с тех двух недель, когда ты превращаешься в ходячую фабрику чудес. Утренники, корпоративы, частные вечеринки у кошатницы при деньгах, где кота одевают в костюм снеговика и фотографируют в профиль. В декабре я — и снегурочка, и цыганочка, и зайчик, и просто человек-оркестр в одном флаконе. Я знаю, как правильно завязать бантик на подарке, как вытащить нужный подарок плачущему ребёнку и сделать так, чтобы мама села, вдохнула и тихо разревелась от умиления в компании сердобольных родственников. Я пою, я шучу, однажды я даже жарила мандаринки на маленькой сковородке в актовом зале. Люблю это море лиц, свет фонариков на мокром асфальте и запах корицы и счастья, который к вечеру липнет к волосам и проникает под кожу.

В тот день было особенно горячо: два утренника подряд, потом выезд в частный клуб, где дети требовали «снежную дискотеку» и «чтобы снег был настоящий, а не бумажный». Я переодевалась в новогоднюю машину-трансформер, ногти со сломанным гвоздём, голос — высокий и сладкий, как сироп. На мне была шубка зайчика, а затем и костюм снегурочки, который я каким-то чудом умудрилась ещё и забрать из химчистки. Одним словом, я крутилась и вертелась как очень занятая юла.

День шел как хорошо отлаженный концерт, пока менеджер не позвонил и не сказал: «Надя, есть срочное — частный заказ на сегодня, необычный; заплатят очень хорошо, но это... ну, звучит странно. Ты не боишься странностей, да?»

Я всегда смеюсь, когда слышу слово «странно». «Любой каприз за ваши деньги», — говорю и кладу в сумку пару запасных глушителей для микрофона. Так что, когда я услышала сумму, которую мне готовы заплатить, я тут же решила, что отоспаться успею и после Нового года, а эту ночку можно поработать как следует.

Ближе к полуночи я подъехала по указанному адресу к весьма приличному особняку, украшенному ёлками, бантами и кровавыми огоньками. Выглядит, конечно, жутковато, но что поделать — красный в этом сезоне, похоже, в тренде.

На месте меня встретил длинный коридор, свечи в латунных подсвечниках и люди в плащах, которые выглядели так, будто заказали этот образ в оптовом каталоге «оккультизм для начинающих». В одной руке у них были гирлянды, в другой — чаши с чем-то, пахнувшим горьким и пряным, будто не то глинтвейн, не то лечебный бальзам от тоски.

Атмосферненько! Но ничего — и не с такими работала. Парочку тостов и плясок вокруг ёлки — и мне обязательно продемонстрируют, что скрывается под этими балахонами.

— Вы — снегурочка? — спросил один из них с бровью, которая притягивала взгляд и заставляла забыть обо всех других чертах лица. Я, разумеется, подтвердила, что я профессиональная снегурочка. Он представился хранителем ритуала или кем-то в этом роде и поинтересовался, видела ли я сценарий. Я кивнула, ругнув про себя менеджера, который и не подумал выслать мне сценарий. Хотя когда бы я его читала?

Признаваться в том, что я не имела ни малейшего понятия о том, что тут будет происходить, я не собиралась. Просто беру экспромтом — в конце концов, что такого особенного может быть в праздновании Нового года, если заказывают снегурочку?

Гости окружили ёлку в главном зале — ёлка была громадная, такая, что я почувствовала себя на фоне игрушек игрушкой сама. Светильники мигали в ритм.

— Вам надо обойти ёлку тринадцать раз против часовой стрелки и спеть для неё, — многозначительно поведали мне, а я только пожала плечами. Спеть — так спеть, я в целом только за! Песня нам жить и строить помогает, и вообще.

— Тринадцать? Против часовой? — переспросила я, потому что цифры — моя вторая религия после песни про снежинку, и если клиент хочет именно столько, то надо считать.

— Да, да, — ответили они. — Это часть церемонии. Не волнуйтесь, это просто... энергетическая подготовка.

«Энергетическая подготовка» звучало странно, но я решила не задавать лишних вопросов. Отпляшу — и домой в кроватку, у меня завтра ещё два утренника и надо выглядеть бодро и весело.

Я подумала о грядущих деньгах, о думающей тёще моей подруги, о том, как классно будет в итоге разместить фото с «мистическим праздником» в инстаграм и подписать: «сказка для детей и взрослых». И ещё: в моём договоре чётко написано — любой каприз за ваши деньги. Значит, если они просили тринадцать раз — тринадцать будет. Что может пойти не так? — сказала себе я, напев «синий, синий иней лег на провода» тихонько между зубами, чтоб никто не слышал нот намерений.

Я обула мягкие сапожки, потому что в роли снегурочки должна быть мягкая походка; включили музыку, и я начала обход. Первый круг — на меня просто смотрели. Второй — я поднимала руки и делала жест, как будто раздаю снежинки. Третий — один из плащей сорвался с плеча; человек в маске закашлялся от аромата, который исходил из чаши. Я пела громче и уже сама приплясывала, надеясь, что мне наконец удастся растормошить эту толпу в плащах. Девятый — у меня уже начинало кружиться голова от свечей и запахов. Десятый — где-то в глубине зала раздавался шелест, как будто ткань плаща решила нашептать мне про секреты этого места. Одиннадцатый — и я почувствовала странную тягу в ступнях, как будто земля подо мной стала мягче. Я думала, что это обычное утомление: много утренников и мало сна.

Тринадцатый круг — последний, должен быть эффектный финал. Я подпрыгнула, размахнула руками, подпевала ту самую строчку: «синий, синий иней лег на провода». И тут — как будто кто-то выключил свет и включил что-то другое. Воздух вокруг ёлки сжался, как плотный шар, и потянул к себе. Мгновение — и я почувствовала, как ноги подо мной ускользают. Сначала я подумала, что это иллюзия, что я просто устала и сейчас упаду, но падать было некогда: пространство вокруг меня завихрилось, гирлянды расцвели под странным углом, и я — вся в помаде и фатине, с мандаринкой в кармане и микрофоном в руке — просто полетела внутрь.

Новинка нашего литмоба «Новый Год МИНИ»

Астар
После разговора с матерью — после её громкого вдоха о той самой «красивой легенде» — я долго думал о том, как всё правильно сделать. Всё же не совсем законные ритуалы — это вам не шутки, за такое по голове не погладят. Особенно если поймают.
Я хотел силы и власти, потому что какой демон в здравом уме от этого откажется, но при этом совершенно не собирался брать лишние риски. Именно поэтому я подошёл к вопросу организации ритуала со всей серьёзностью и свойственной мне педантичностью. Всё должно было идти строго по плану — никаких сюрпризов, экспериментов и экспромтов.
Я даже на пару дней засел в библиотеку, чтобы удостовериться в том, что мои познания в ритуалистике не поросли мхом. Ну и, конечно, нужно было проверить правовую базу. Всё же невеста — это не служанка, и её появление не пройдёт незамеченным. К тому же ей понадобятся какие-то документы и прочая бюрократия. Не могу же я в самом деле жениться на нелегальной попаданке!
Нет, такие прецеденты пару тысяч лет назад были, более того, некоторые демоны даже утаскивали приглянувшихся бедняжек из собственных миров. Но сейчас совсем другое время — это не только негуманно, но ещё и крайне неприлично, а я не могу так рисковать своей репутацией.
Так что после раздумий и изучения материала я пришёл к выводу, что самым оптимальным будет сделать вид, будто я проводил новогодний ритуал призыва благословения предков. Такое, пусть и нечасто, но всё же практиковали в демонических кругах — обычно, когда кто-то серьёзно болел или случалось что-то в этом духе. Сам ритуал был очень близок к призыву и, более того, хоть и считался архаическим, всё равно оставался одобряемым. Ну а то, что я немного ошибся в линиях пентаграммы и предки, возможно, поняли меня по-своему и прислали не духа, а невесту — так, собственно говоря, кто я такой, чтобы спорить с предками?
Одним словом, когда вся картинка наконец сложилась у меня в голове, я испытал огромное облегчение и тут же приступил к воплощению своего плана в жизнь.
И оказалось, что это совсем не так просто, как я себе представлял.

Подготовка ритуала на практике оказалась куда менее изящной, чем на бумаге. Теория вообще редко учитывает фактор родственников, а зря — в демонических родах это почти стихийное бедствие. Стоило мне только очертить первый круг в святилище двора, как тут же нашёлся троюродный дядя, которому срочно понадобилось уточнить, «а не опасно ли это для фундамента». Фундамент, разумеется, пережил бы и апокалипсис, но дядя переживал искренне, громко, долго и навязчиво.

Следом подтянулась кузина с вопросом, не слишком ли мрачный свет у свечей и не испортит ли он общий праздничный антураж. Я стиснул зубы и напомнил себе, что Новый год — время терпения. Особенно если ты планируешь слегка подменить благословение предков межмировым призывом. Советники шептались у колонн, обсуждая, не перепутаю ли я слова и не явится ли вместо благословения кто-нибудь «с рогами похуже, чем у тебя». Очень смешно. Я сделал вид, что не слышу, и переставил ещё одну гирлянду, чтобы она перекрывала возможный энергетический выброс.

Гирлянды вообще оказались отдельной проблемой. Мать настояла, чтобы они были «праздничными», с мягким светом и ледяными подвесками, а мне приходилось вписывать в них рунные связки так, чтобы ни один посторонний глаз не заметил подвоха. Каждый шар я проверял лично, каждую свечу зажигал сам, отмеряя не только расстояние, но и высоту пламени. Хор репетировал уже третий час, и я начинал подозревать, что если услышу эту мелодию ещё раз, то прокляну не только предков, но и весь мир.

Когда наконец всё было готово, я выгнал из святилища всех, кого смог, оставив только минимально необходимое количество свидетелей — тех, кто потом будет хлопать и рассказывать, как «всё прошло само собой». Я встал в центр круга, вдохнул холодный воздух и сосредоточился. Это был важный момент: любое сомнение могло исказить результат, а я слишком долго к этому шёл, чтобы позволить себе ошибку.

Слова легли на язык ровно, энергия откликнулась сразу — мягко, почти послушно. Круг начал светиться, гирлянды тихо зазвенели, словно от невидимого ветра. Я уже видел, как ткань реальности истончается, как появляется нужное напряжение, когда вдруг…

— Аста-а-а-а-а-ар!

Голос был тонкий, требовательный и до боли знакомый.

Я едва не сбился на середине формулы.

В святилище, волоча за собой плед и подушку, ввалился маленький демонёнок — один из дальних племянников, ещё совсем мелкий и совершенно не осознающий, что прямо сейчас вмешивается в тщательно выстроенную аферу века.

— Мне надо молоко! — заявил он, уставившись на светящийся круг. — И печеньки! Те, с глазурью! Мама сказала, что если Новый год, то можно!

— Выйди, — прошипел я сквозь зубы, не прерывая ритуал. — Немедленно.

— А ты страшный, — обиделся он. — И свет мигает. Мне не нравится. Я хочу печеньки сейчас!

Он сделал шаг вперёд — прямо к границе круга.

В этот момент всё пошло не просто не по плану, а с характерным треском надвигающегося провала. Линия пентаграммы дрогнула, гирлянды вспыхнули ярче, хор сбился, кто-то ахнул. Я рванулся, пытаясь стабилизировать поток, но вмешавшаяся детская энергия — чистая, голодная и абсолютно неуважительная к древним силам — сделала своё дело.

Портал открылся резко, без предупреждения, как дверь, в которую пнули с той стороны.

Свет хлынул внутрь, закручиваясь в воронку, и я увидел движение — не оформленный образ, не тень духа, а живую, яркую фигуру, буквально вывалившуюся из разрыва. Куртка, блёстки, что-то похожее на микрофон и запах… мандаринов?

— Ой! — сказала фигура человеческим голосом.

Я не стал раздумывать. Если демоническая политика чему-то меня и научила, так это тому, что в критический момент нужно действовать быстро. Я шагнул вперёд и схватил её за руку ровно в тот миг, когда портал начал схлопываться, утаскивая добычу обратно.

Рывок — и она оказалась по эту сторону.

Портал закрылся с тихим хлопком. Гирлянды погасли. Хор замолчал. Маленький демонёнок уставился на нас широко раскрытыми глазами.

— А это кто? — заинтересованно спросил он. — Она печеньки принесла?

Я посмотрел на девушку, которая моргала, пытаясь осознать происходящее, и впервые за весь вечер понял: да, это совсем не то, что я планировал.

Но ритуал сработал.

Новинка нашего литмоба «Новый Год МИНИ»

 Надежда 

Первое, что я подумала, когда меня резко дёрнули куда-то вбок, — это что у организаторов просто запредельный бюджет.
Ну правда. Такие спецэффекты я видела только на корпоративах у нефтяников и один раз — на свадьбе, где жених оказался иллюзионистом с травмой детства.
Меня выдернули из светящейся воронки, прижали к чему-то тёплому и очень… твёрдому, а потом всё вокруг хлопнуло, мигнуло и внезапно перестало вращаться. Я моргнула. Потом ещё раз. И ещё, на всякий случай.

— Вау, — честно сказала я вслух, потому что молчать в таких ситуациях — вредно для психики, а тратить половину гонорара на специалистов мне совсем не хотелось.

Передо мной был зал. Большой. Праздничный. С ёлкой. С гирляндами. Со свечами. И с людьми в очень странных, но явно недешёвых костюмах. Я сразу отметила качество тканей — профессиональная деформация. Бархат настоящий. Металл — не пластик. Маски — ручная работа. Не «Алиэкспресс», нет. На дамах — настоящие украшения, такие, какие обычно видишь только на картинках или в музеях.

— Вот это вы заморочились, — пробормотала я, автоматически поправляя съехавшую шапочку. Микрофон, слава всем богам утренников, всё ещё был в руке.

Рядом со мной стоял мужчина. Очень высокий. Очень рогатый. Очень… эээ… концептуальный.
Я уставилась на рога. Потом на лицо. Потом снова на рога.

«Либо это лучший грим в моей жизни, либо мне срочно нужен выходной», — решила я и улыбнулась, как улыбаются профессиональные снегурочки, когда внутри всё слегка плывёт.

— Простите, — сказала я ему доверительно, — а у вас сценарий утверждён? Потому что меня в этом моменте не предупреждали про… — я неопределённо махнула микрофоном, — контакт с актёром.

Он смотрел на меня так, будто я была… ну… неожиданным пунктом в отчёте. Очень неожиданным.

И тут сбоку раздался голос:

— А печеньки где?

Я резко обернулась.

Передо мной стоял ребёнок. Маленький. Лет пяти, не больше. С хвостиком. С рожками. В пижаме. И с самым возмущённым выражением лица, какое вообще возможно в этом возрасте.

— Мне обещали молоко! — заявил он, уперев руки в бока. — И печеньки! С глазурью! Новый год же!

Я выдохнула с облегчением.
Ребёнок. Всё. Значит, утренник.
Просто… немного тематический.

— Так, солнышко, — мгновенно включилась я, приседая на корточки и улыбаясь на полную мощность; что-что, а с детьми я обращаться умела, — а ты письмо Деду Морозу писал?

— Нет, — мрачно ответил он. — Я маме сказал.

— Ну вот, — кивнула я с пониманием. — Маме — это даже надёжнее. А молоко у нас тёплое или холодное?

Ребёнок задумался. Зал замер. Люди в плащах смотрели на нас, не моргая, будто я сейчас должна была произнести заклинание высшего уровня.

— Тёплое, — решил демонёнок. — И печеньки сейчас.

— Договорились, — сказала я бодро и встала, хлопнув в ладоши. — Так, внимание, уважаемые гости! У нас экстренная ситуация: маленький демон остался без печенек. А это, между прочим, прямое нарушение новогоднего протокола!

Кто-то ахнул. Кто-то уронил свечу. Рогатый мужчина рядом со мной медленно прикрыл глаза, будто мысленно отсчитывал до десяти.

— Поэтому, — продолжила я, уже разворачиваясь к ёлке, — пока взрослые решают свои… эээ… взрослые вопросы, мы с вами делаем маленькую паузу! Музыку можно?

Музыку включили. Я даже не удивилась.

— А теперь все вместе, — пропела я в микрофон, — «синий, синий иней…»

Новинка нашего литмоба «Новый Год МИНИ»