Невеста для демона-попаданца

Квартира на окраине Санкт-Петербурга досталась мне по объявлению, и «уютная студия» оказалась клетушкой с окнами во двор-колодец.

Сегодня я решила сделать генеральную уборку. Утром купила в магазине хозяйственных товаров «Всё для дома» набор чистящих средств, новые перчатки и губку с абразивным слоем. Затем выпила кофе и, собрав волосы в тугой пучок, принялась за работу.

Я действовала системно, как и во всем: сначала вымыла окна, затем протерла плинтусы, потом разобрала шкаф. В четвертом часу дня я добралась до последнего пункта в своем списке: пол.

Линолеум в квартире был старый. Я уже вымыла большую часть пола, когда мой взгляд упал на ковер, лежащий в проходе между диваном и стеной. Ковер был синтетическим, с длинным ворсом. Хозяйка, видимо, считала его неотъемлемой частью интерьера, потому что в договоре отдельной строкой значилось: «ковер не снимать, не портить, не выносить».

Аккуратно, чтобы не порвать ворс, я откатила ковер в сторону, свернула его рулоном и прислонила к стене.

Под ковром обнаружился линолеум, который выглядел иначе, чем остальной пол. Не потому, что лучше сохранился, а потому, что на нем была нарисована сложная геометрическая фигура, занимавшая примерно метр в диаметре.

Фигура представляла собой круг, внутри которого располагалась пятиконечная звезда, вписанная таким образом, что ее лучи касались границ окружности. Между лучами звезды тянулись изогнутые линии, образовывавшие дополнительные ярусы, и по самому краю круга, ровным интервалом, шли знаки, которые я сначала приняла за трещины в линолеуме, но при ближайшем рассмотрении поняла: это руны.

Я не специалист по рунам, конечно, но несколько лет назад, когда я увлекалась скандинавской мифологией (это было после того, как я прочитала цикл про викингов и на месяц ушла в чтение научно-популярных статей о древнескандинавской культуре), я насмотрелась изображений рунических алфавитов. Эти знаки были похожи на старший футарк, но не совсем: некоторые линии загибались под углами, которых в классических рунах не встретишь, а несколько символов и вовсе напоминали иероглифы.

Краска, которой нанесли рисунок, въелась в линолеум глубоко.

Я поднялась, прошла в кухонный уголок и взяла с подоконника бутылку с чистящим средством «Шуманит», которое купила специально для застарелых пятен. Продавщица в магазине заверила меня, что это средство оттирает всё, и я решила проверить. Вернувшись к рисунку, я налила гель прямо в центр звезды, надела перчатки, взяла губку абразивной стороной и принялась тереть с таким усердием, словно от этого зависела сумма моего залога.

Поначалу ничего не происходило. Гель пенился, линолеум скрипел под губкой, но краска не сходила. Я усилила нажим, потом еще.

Затем произошло то, чего не предусматривала инструкция на флаконе.

Состав, которым были нанесены руны, вступил в реакцию с моим чистящим средством, но вместо того, чтобы раствориться, он начал светиться. Сначала тускло, как старая неоновая вывеска, а потом все ярче, переливаясь из бордового в густо-фиолетовый, а из фиолетового — в черный.

Сначала я подумала, что мне показалось — в конце концов, в комнате уже сгущались сумерки, и любой блик от проезжающей мимо машины мог создать иллюзию свечения. Но свет не угасал, а нарастал, и источником его были именно знаки, которые горели теперь ровным янтарным светом, пробивавшимся сквозь пену чистящего средства. Я попыталась отползти назад, но рука заскользила по мокрому линолеуму, и я потеряла равновесие, опрокинувшись на спину.

В следующий момент круг вспыхнул.

Из круга ударило пламя — черное в основании и фиолетовое по краям, — и я зажмурилась, прикрывая лицо руками.

Пламя схлынуло так же внезапно, как и возникло. Тишина, наступившая после него, была такой плотной, что я слышала, как бьется мое сердце, и как где-то на кухне капает вода из плохо закрытого крана.

Когда я открыла глаза, в центре пентаграммы стояло существо.

Я не закричала. Горло сжалось так плотно, что звук просто не мог пробиться наружу. Я смотрела на него снизу вверх, сидя на полу, и мой разум отказывался обрабатывать увиденное.

В круге, который минуту назад был просто рисунком на линолеуме, стоял кто-то. Сначала я увидела только ноги — не человеческие, слишком длинные и заканчивающиеся когтистыми пальцами, впившимися в линолеум, словно зверь, готовящийся к прыжку. Потом я подняла взгляд выше.

Существо, появившееся из круга, было ростом почти до потолка. Кожа существа напоминала старую бронзу: темная, с металлическим отливом, и вся была покрыта тонкой сеткой шрамов, словно это тело участвовало в тысяче битв и каждый раз собиралось заново.

Глаза смотрели на меня вертикальными янтарными щелями с горизонтальными зрачками. Рога — два мощных изгиба, но правый был сломан у основания, образуя неестественный залом.

Я попыталась закричать, но из горла вырвался только сиплый выдох.

Существо наклонило голову, и горизонтальные зрачки сузились, превратившись в тонкие щелочки. Оно повело носом, словно принюхиваясь, и его губы — темные, почти черные — раздвинулись в улыбке, которая не имела ничего общего с человеческой радостью. Я увидела зубы: острые, как осколки стекла, и почему-то именно это — не крылья, не рога, не когти, а эти зубы — заставило меня осознать, что я не сплю и не брежу, что это происходит на самом деле.

— Кто ты такая? — спросило существо, и его голос прозвучал так, словно кто-то провел смычком по ржавым струнам виолончели. В этом голосе не было спешки, но было что-то, от чего у меня свело мышцы. — Зачем ты меня вызвала?

Я молчала, потому что язык прилип к нёбу.

— Я задал вопрос, — произнес демон (а кто еще это мог быть, в конце концов?) и сделал шаг вперед, но в ту же секунду его нога уперлась в невидимую преграду, и по воздуху перед ним пошли рябью фиолетовые искры. Он замер, опустил взгляд на круг под своими ногами, и его лицо исказилось такой яростью, что я инстинктивно поджала ноги к животу, пытаясь стать меньше.

— Пентограмма, — прорычал он, и это слово прозвучало как ругательство.

Я поняла, что он не может выйти из круга. Эта мысль просочилась сквозь панический туман, и я схватилась за нее, как утопающий за соломинку. Я с трудом поднялась на четвереньки, потом на ноги, и отступила к дивану, не сводя глаз с демона.

— Я… — начала я и прокашлялась, потому что голос сел до шепота. — Я никого не вызывала. Это была ошибка. Я просто оттирала грязь.

— Грязь? — переспросил демон, и его янтарные глаза расширились. Я увидела, как на его лбу вздулась вена, идущая от основания сломанного рога к переносице. — Ты назвала ритуальную пентограмму, вызывающую демона высшего ранга, грязью, жалкая человеческая никчемность?

— Откуда я знала? — огрызнулась я, и этот ответ вырвался раньше, чем я успела подумать. Страх никуда не делся, но к нему примешалось раздражение, знакомое до боли: меня снова кто-то отчитывал за то, что я сделала что-то не так, хотя я понятия не имела, что существовали правила. — По-твоему, я должна была увидеть какую-то хрень на полу и подумать: «О, это же ритуальная пентограмма, надо позвонить экзорцисту, а не тереть ее губкой»? Откуда мне было знать? Я думала, это пятно.

— Пятно, — повторил демон, и его голос стал тише, что было гораздо страшнее, чем рык. — Меня призывали короли и архимаги. Ради чести заполучить меня в союзники они отдавали половину своего королевства. А ты, тупая недоношенная обезьяна с губкой, случайно активировала пентаграмму, пока убиралась в своей конуре.

Он выдохнул, и из его ноздрей вырвались две струйки черного дыма.

— Что это за неуважение? — голос демона прозвучал как раскат грома, только громче, и каждая вибрация отдавалась у меня в грудной клетке. Он огляделся, его ноздри раздулись, втягивая воздух. — Где алтарь? Где жертвы?

— Слушай ты, рогатый урод, — сказала я, и мой голос прозвучал хрипло, но твердо. — Я снимаю эту квартиру второй день. Откуда, по-твоему, я должна была знать, что это не просто краска, а портал в твой вонючий ад? Я бухгалтер, а не экстрасенс!

Демон уставился на меня. Я смотрела на него в ответ, и в моей голове медленно прокручивалась мысль: я стою в халате с надписью «Кофе и печенье» напротив трехметрового демона со сломанным рогом и спорю с ним. Если я переживу этот день, мне будет что рассказать психотерапевту.

— Ты тупая идиотка, — сказал демон с такой уверенностью, словно подводил итог сложному бухгалтерскому балансу. — Ты самая тупая из всех смертных, с которыми я сталкивался за сотню лет.

— А ты, — ответила я, — первый демон, которого я встретила в своей жизни, но, судя по всему, вы все такие же мудаки, как и мои клиенты. Только рогатые.

Он дернулся вперед, и я отскочила к стене, но пентограмма снова вспыхнула фиолетовыми искрами, удерживая его на месте. Демон зарычал, отчего задребезжали стекла в кухонном окне.

— Если бы я мог выйти из этого круга, — прорычал он, и его голос опустился до такой низкой ноты, что я почувствовала вибрацию в позвоночнике, — Я бы разорвал тебя на куски. Я бы скормил твои потроха псам Бездны. Я бы заставил тебя умолять о смерти, прежде чем позволил бы тебе умереть.

— Но ты не можешь, — сказала я, и мой голос дрогнул, но я взяла себя в руки. — Так что, может, ты заткнешься, и мы спокойно подумаем, как тебя отсюда вытащить, чтобы я могла продолжить уборку?

Он замолчал.

— Пентограмма держит меня, — сказал он наконец, и в его голосе прозвучала усталость, которая плохо сочеталась с громоподобным басом. — Ты активировала ее химической реакцией, что само по себе абсурдно, и теперь она будет держать меня, пока состав не выгорит. Обычно это занимает около часа. Если бы призывали правильно, я был бы здесь ровно столько, сколько длится контракт.

— Час, — повторила я. — Час я могу потерпеть. Сиди там и не рычи.

— Ты не понимаешь, — сказал демон, и в его голосе впервые прозвучало что-то, кроме ярости. — Если ты случайно активировала пентограмму, значит, ты не контролируешь процесс. И если что-то пойдет не так…

— Что значит «не так»? — перебила я, но он не ответил, потому что в этот момент я сделала шаг назад и споткнулась о стопку книг, которые лежали возле стены.

Я складывала их туда утром, когда разбирала шкаф, чтобы потом переставить на полку, но так и не переставила. Моя нога зацепилась за нижнюю, я потеряла равновесие и, пытаясь удержаться, взмахнула рукой, задев столик с красками и картинами, который стоял на тумбочке рядом с диваном.

Я рисовала картины по номерам, когда мне нужно успокоиться. Это началось года три назад, когда после особенно тяжелого квартального отчета у меня случилась бессонница, и я в два часа ночи обнаружила, что перебираю в голове цифры, а не могу остановиться. Кто-то посоветовал мне медитировать, но я не умею медитировать, а вот рисовать по готовому шаблону вполне сработало.

Банка с красной краской опрокинулась, и она выплеснулась на пол широкой лужей, которая сразу же потекла в сторону круга.

Я замерла, глядя, как красная жидкость достигает границы пентограммы и начинает растекаться по линиям рисунка, заполняя трещины, которые образовались, когда чистящее средство вступило в реакцию с древним составом. Руны, уже светившиеся янтарным, вспыхнули ярче, а затем начали менять цвет на багровый, и круг под ногами демона задрожал.

— Что ты наделала? — заорал демон, и его голос взлетел на октаву выше. Он опустил взгляд на свои ноги и сделал резкое движение назад, но пентограмма не отпускала его — краска уже растеклась по всей окружности, и теперь линии начали вращаться. Сначала медленно, потом быстрее, и я поняла, что они вращаются в другую сторону, чем изначально.

— Я ничего не делала! — закричала я. — Это случайность, твою мать!

— Случайность, — прорычал демон, и его крылья распахнулись за спиной, ударив по воздуху с такой силой, что книги, лежащие на полу, разлетелись в стороны. — Ты, тупая, никчемная, обезьяна! Ты активировала портал! Куда?!

— Откуда я знаю? — заорала я в ответ, и пол под моими ногами тоже начал вибрировать, и я почувствовала, как что-то тянет меня вниз, к центру круга, который теперь вращался с бешеной скоростью, размываясь в фиолетово-красное пятно.

Меня затягивало в воронку. Комната погружалась во тьму, и последнее, что я увидела, прежде чем мои ноги оторвались от пола и меня понесло вперед, была раскрытая книга, лежащая на стопке у стены. Книга упала, когда я споткнулась, и теперь лежала на полу, открытая на первой странице. Я успела прочитать заголовок, прежде чем тьма сомкнулась надо мной: «Академия Магии: Испытание огнем».

Я летела сквозь холод и пустоту, и где-то рядом, совсем близко, ревел демон, и это было единственное, что я осознавала в те секунды, пока тьма не сомкнулась надо мной окончательно, и я не провалилась в пустоту, услышав напоследок голос демона, полный такой отборной брани, какой я не слышала даже в питерском автобусе в час пик.