Невеста для мажора

Настя

— Кто это был? — раздаётся ледяной голос за спиной, когда я вставляю ключ в замок. Вздрагиваю всем телом. Связка ключей с грохотом выпадает на кафельный пол из ослабевших пальцев.

— Это не твоё дело, Макар, — даже не поворачиваюсь в сторону парня, который скрывался в темноте подъезда. Склоняюсь, чтобы подобрать ключи с пола, но Макар оказывается быстрее. Подхватывает связку, мимолетно коснувшись горячими пальцами моей ладони. Я вздрагиваю, вновь остро реагируя на прикосновения этого парня. Пусть мимолетного, едва заметного, но не менее острого и пронизывающего до костей. — Отдай ключи, — прошу устало, не спеша поворачиваться к парню, который сейчас стоял всего в шаге от меня. Даже сквозь слои одежды я чувствовала жар его тела. Чувствовала, как он нависает надо мной, обволакивая своим запахом, который с каждым крохотным вдохом всё глубже забивался в нос и заполнял лёгкие. Его тяжёлое дыхание шевелило волосы на виске. Я смотрю в стену, дыша через раз и пытаясь успокоить своё глупое сердце. Нельзя даже смотреть в его сторону. Потому что я знаю, что глупое сердце тут же собьётся с заданного ритма. Провалится в пятки. А миллионы серых бабочек, которые уже сейчас порхали где-то в желудке, стоило услышать голос Макара, сойдут с ума.

— Я спросил тебя, кто это был, — шепчет яростно на ухо, горячими губами цепляя кожу. Ноги подкашиваются в коленях, и я боюсь, что сейчас окажусь там, где всего минуту назад были мои ключи. Позорно рухну к ногам того, кто не просто растоптал моё сердце, но и ценично втоптал его в грязь.

— Тебя это не касается, — пальцами с силой вцепляюсь в ручку двери. Сжимаю до боли в пальцах, отрезвляя себя и приводя мысли в порядок. И снова ты плывешь, Настя. Снова история повторяется. Мало тебе было унижения два года назад? Мало боли?

— Если ты забыла, то позволь мне тебе напомнить, — рывком разворачивает к себе лицом. К двери прижимает. Плечи руками до боли сжимает. Вжимает в дверь с такой силой, что ручка больно впивается в поясницу. — Ты моя невеста, Макарова.

— А если ты забыл, то позволь теперь я тебе напомню, — даже пристав на носочки, смотрю на него снизу вверх. — Я фиктивная невеста. И наш будущий брак тоже будет фиктивным, — избегаю его взгляда. Всегда. Раз за разом, стоит в глаза зелёные заглянуть с тёмными крапинками вокруг зрачка, я тут же в них тону. Теряю связь с реальностью. Забываю напрочь о том, какой он моральный урод. Забываю, сколько боли и унижения я пережила из-за него. Забываю даже о том, что его злость и упрёки в мою сторону не ревность, а лишь желание сделать спектакль для бабушки более правдоподобным.

— Кажется, ты забыла, что ты играешь мою невесту, а не того лоха, который полчаса лобызал твою руку, — удар в дверь за моей спиной.

— Мои руки может лобызать кто угодно, Макар, — спокойно говорю я, смотря в его переносицу. — Ты потерял право что-либо говорить мне по этому поводу ещё два года назад, когда выставил меня посмешищем перед всем классом. Я буду целоваться, обниматься и спать с кем хочу и когда хочу. Единственное место, где я буду играть счастливую невесту — дом твоей бабушки, — не повысить на него голос не выходит. — Отдай мне ключи, Серебряков. Я спешу.

— И куда же? Случайно не к тому уроду, который под подъездом сидит? — парень шипит слова мне на ухо.

— Мне для особо тупых повторить, Серебряков? Если ты перестал играть роль ревнивого Отелло, то я пойду. Я сыта по горло твоей компанией на сегодняшний день. Будь человеком, дай отдохнуть от твоей надоедливой рожи. И так завтра целый день тебя терпеть. Боюсь, что просто не выдержу.

Я совершаю ошибку, когда взгляд от переносицы чуть выше поднимаю. Когда сталкиваюсь взглядом с зелёными глазами, которые сейчас полыхают от ярости и гнева. Ноздри на красивом скуластом лице раздуваются. Густые брови сошлись на переносице. Желваки ходят, выдавая крайнюю степень ярости хозяина.

— Ещё хоть раз я увижу этого урода рядом с тобой… или ещё хоть какого-то уродца, то очень интересные фотографии, — хмыкает, — сама знаешь какие, в этот раз увидит не только наша группа, но и весь университет. Да что там университет, в интернете есть много пабликов, по которым такие пикантные фотографии разлетятся. Славу ты обретешь быстро.

— Урод, — я бью ладонями ему в грудь. — Как был моральным уродом, так и остался. Какой же нужно было быть идиоткой, чтобы в тебя влюбиться.

— Лучше быть моральным уродом, чем шлюхой, — сжимает мои щёки пальцами. Опускает взгляд на губы. Сглатывает тяжело, а зрачки в зелёных глазах начинают медленно расширяться.

— Так что же ты тогда мне роль своей невесты предложил? — сипло спрашиваю я. — Запачкаться не боишься? Или опозориться? Где это видано, что у самого Серебрякова такая невеста?

— Если бы не условие бабули, то я бы в жизни с тобой не связался, — шипит. — Я сделаю всё, чтобы получить этот отель.

— Вот и отлично. А я сделаю всё, чтобы избавиться от тебя, — взгляд отвожу, чтобы он не уличил меня во лжи. — Как только она перепишет на тебя имущество, я получу свидетельство о расторжении брака и доказательства того, что фотографий больше нигде нет. Надеюсь, что после этого я никогда тебя не увижу.

Если я смогу, чёрт возьми, уйти, снова не оставив у его ног своё разбитое сердце. Потому что сейчас в разы тяжелее, чем два года назад. Потому что сейчас во мне борются два слишком сильных и противоречивых чувства к нему — любовь и ненависть. Чёртова любовь, от которой я так и не смогла избавиться. Даже два года спустя.

— Снова сбежишь? — спрашивает насмешливо, пальцами цепляя подбородок и вынуждая посмотреть в глаза. — У тебя это отлично получается, Макарова.

— Да пошёл ты, — шиплю, хватая его за запястье, в попытке убрать руку.

Но в следующий миг, моё тело прошибает электрическим разрядом. Макар руку перехватывает, пальцы сплетает и наверх заводит. Мне приходится привстать на носочки, чтобы не чувствовать боли в мышцах. Или же для того, чтобы оказаться к нему ближе. К его манящим губам, которые он нервно облизал, склоняясь всё ниже и ниже.

Знаю, что чтобы сохранить остатки гордости, нужно его оттолкнуть, ударить, врезать, причиняя хоть долю той боли, которую когда-то причинил мне он. Но когда доводы разума помогали совладать с телом, когда рядом оказывался он?

— Я сделаю всё, чтобы ты запомнила каждое мгновение. И обещаю, что они не будут сладкими.

Настя

Подхожу к стенду с расписанием и пытаюсь найти свою группу.

— Привет, ты новенькая? — раздаётся за спиной голос. Оборачиваюсь и вижу красивую блондинку.

— Привет. С чего ты взяла? — с улыбкой спрашиваю я.

— Это расписание уже лет пять никто не обновлял. Все знают, что расписание каждый день на сайте обновляют.

— Какая поразительная проницательность, — хмыкаю я.

— Какая группа? — девушка садится на парту, болтая ногами и склонив голову к плечу.

— Сто восемьдесят третья.

— Прикольно! Будешь с нами учиться. Кстати, ты случайно с нашим местным мажорчиком не знакома? — тонкие брови вверх взметнулись.

— Ну, учитывая, что я здесь первый день нахожусь, я в этом очень сомневаюсь. А что?

— Просто он уже минут пять с тебя взгляда не сводит, — улыбается задорно.

Я прослеживаю её взгляд, и тут же чувствую, как лишаюсь дыхания. Если бы мне кто-то сказал, что переведясь в этот университет, я встречу того, кто превратил мою жизнь в настоящий Ад, то ни за что в жизни не появилась здесь. Макар Серебряков собственной персоной. Мажор. Любимец девушек. Сынок влиятельных родителей, который однажды обратил на меня внимание. Который разбил моё сердце вдребезги два года назад.

— Судя по твоему лицу, ты с ним хорошо знакома, — криво улыбается девушка.

Я её голос слышу сквозь вату в ушах. Казалось, что эти чувства я забыла ещё два года назад, когда рыдая в подушку, поклялась себе, что больше никогда в жизни Макар Серебряков не заставит меня испытывать унижение. Что больше никогда в жизни я не поплыву рядом с ним. Когда я поклялась себе, что встретив его, усмехнусь в его наглое лицо и покажу, что я больше не та наивная и глупая девчонка.

Вот только мечта и обещания лопнули, как шарик при встрече с острой иглой. Потому что сердце рвануло к горлу и стучало так громко, что я боялась, что его стук услышат все, кто сейчас находился в холле. Зелёный глаза смотрят внимательно. Пронизывая до печёнок. Отсюда рассмотреть невозможно, но я прекрасно знаю, что у этого парня чёрные ресницы всегда загнуты вверх, а в зелени глаз у самого зрачка тёмные крапинки, которые всегда завораживали меня.

Взгляд парня медленно проходится по моему телу, особенно долго задерживается на коленках и открытых плечах, которые щекочут короткие чёрные волосы. Создаётся ощущение, что он так же, как и я, впитывает и замечает все изменения, которые произошли во внешнем виде за эти два года. Дура! Я тут же одёрнула себя. Как была наивной дурой, так и осталась. Жизнь ничему меня не научила. Какое ему есть дело до меня? Этот напыщенный индюк лишь тешил свою самолюбие, забавляясь с дочкой уборщицы. У богатых свои забавы, не так ли? Это только я, как влюблённая дура, замечаю, как он изменился. Замечаю, что он стал выше и шире в плечах. Замечаю, как отросли волосы, хотя раньше он стригся под ноль. До сих пор помню, как обожала проводить ладошками по короткому ёжику его волос. Колючему.

Парень улыбается издевательски и прикладывает два пальца к виску. Не выдержав, показываю ему неприличный жест и поворачиваюсь к блондинке, от которой не скрылась ни одна деталь. Которая, я уверена, поймала каждую эмоцию в моём взгляде.

— Как ты говоришь, тебя зовут? — беззаботно интересуюсь я.

— Я не говорила, — усмехается. — Алина.

— Настя, — улыбаюсь нервно, затылком чувствуя взгляд Макара.

— Мне очень сильно хочется услышать историю вашего знакомства, — девушка кидает взгляд мне за спину, — но я подожду, когда ты решишь открыться мне сама. А сейчас нам нужно поспешить на пару. Профессор Вишнякова настоящая мигера. Опоздаешь хоть на минуточку, не пустит в кабинет.

Я поправляю лямку сумки на плече и спешу за ней. Спиной чувствую пронизывающий взгляд Макара. Учёба на новом месте обещает быть весёлой.

Как назло, Макар и его друг садятся за парту, которая находится напротив той, за которой расположились я и Алина. В аудитории парты были расставлены по кругу, из-за чего, скрыться от взгляда зелёных глаз никак не выходило.

Даже если бы я попыталась. Волей не волей, я отрывала взгляд от тетради, где неровным из-за дрожания руки почерком записывала механически краткий конспект слов преподавателя. Старалась смотреть куда угодно, только не на него. Делала вид, что мне безумно интересно смотреть на вид за окном. На унылую березу, на ветке которой развалился пушистый рыжий кот. Но взгляд смещался на пару сантиметров влево. На склоненную над столом черноволосую макушку. На плечи, которые напрягались от того, что Макар быстро записывал за преподавателем. На длинные пальцы и запястья с выступившими венами.

Тряхнула головой, стараясь выкинуть из головы картинку того, как пальцами водила по этим венам, сидя между разведенных в сторону ног парня и облокотившись на его грудь спиной.

— Всё хорошо? — на ухо спросила Алина.

Я кивнула, пытаясь сосредоточиться на словах профессора Вишняковой. Но это попытка оказалась провальной, потому что я почувствовала на себе его взгляд. Уверена, что его. Вот так, даже не глядя в сторону парня, я кожей почувствовала, шестым чувством, что Макар смотрит на меня. Хоть и прошло уже два года, а реакция осталась неизменной. Мурашки стадом ломанулись от затылка в разные стороны. По шее, спине, рукам и ногам. А в животе. В животе проснулись бабочки, которые, казалось, сгорели в животе два года назад, когда я выбегала из класса, под общий хохот одноклассников. Особенно громко смеялся Макар. И, как не странно, из всех голосов, я слышала только его. И сейчас, покрытые пеплом и находящиеся долго во сне, бабочки взмахнули крыльями, сбрасывая пепел. По-прежнему серые и побитые. С мятыми, некогда цветными крылышками. Они медленно и совсем неуверенно защекотали в животе. А парочка особо наглых и больших в груди защекотала. Возле сердца. Или же это стук сердца стал быстрее, разгоняя кровь бегать быстрее?

Отложила ручку на стол и вытерла влажные ладошки о ткань юбки. Будто невзначай подняла голову и скользнула взглядом по аудитории. Мимолетно взглянув на Макара. Я не ошиблась ни на секунда. Парень небрежно развалился на стуле, скрестив руки на груди и глядя на меня. В его взгляде презрение и ненависть. Полные губы кривятся в ехидной усмешке. Будто вспомнив что-то, Макар достаёт из кармана джинсов телефон и локтем толкает своего соседа. Блондин тут же поворачивается к Серебрякову и заглядывает в телефон. Смотрит в телефон, а потом взгляд на меня переводит. В телефон. И снова на меня. У меня всё внутри холодеет. Сердце в желудок проваливается. И тошнить начинает так, что создаётся ощущение, что меня сейчас вывернет. Не мог же он показать фотографии этому белобрысому?

— Настюша, ты чего? Тебе плохо?

Я перевожу взгляд на девушку. Растерянно и беспомощно смотрю в её красивое лицо, с россыпью веснушек на носу. Она на ангелочка похожа.

— Ты вся взмокла и побледнела. Может к медсестре? — заботливо интересуется.

Я отрицательно мотнула головой, пробормотав слова благодарности. Повернулась в сторону Макара. И столкнулась с ним взглядами. На мгновение показалось, что в глубине его глаз я увидела обеспокоенность. Но мне лишь показалось. Потому что снова в зеленых глазах презрение и ненависть. Это я тебя ненавидеть должна, Серебряков! Я! Я тебе доверилась так, как никому прежде не доверялась. Я сжимаю с силой кулаки, почти ломая ручку. Сверлю взглядом Макара и его дружка, который снова утыкаются в телефон. Оба начинают тихо ржать. А мне кажется, что я потеряю сознание. Потому что я уверенна, что смотрят они именно на мои фотографии.

— Молодые люди, может быть, и нам расскажите, что такого смешного вы там увидели? — прогремел преподаватель, ударяя учебником по столу.

Макар и его дружок перестали улыбаться.

— Прости, Татьяна Пална, — белобрысый парень обаятельно улыбнулся. — Мы больше так не будем.

— Конечно, не будете, — женщина поправляет на носу очки. — Потому что вы будете делать доклад на следующий семинар. Вы и две дамы напротив вас, которые тоже беседуют половину занятия, — строгий взгляд достаётся нам с Алиной. Я сглатываю и непонимающе хлопаю глазами. Когда это мы разговаривали? Парой фраз только перекинулись. — А чтобы выполнение задания вам не показалось веселым времяпровождением, Вы, молодой человек, — пальцем ткнула в белобрысого парня, — будете делать доклад с этой милой девушкой, которая вместо того, чтобы записывать материал, который будет на экзамене, рисует на полях цветочки. Хм, — вырвала из рук Алины бесцеремонно тетрадь. — Полагаю, что это Вы, молодой человек, — ехидно улыбнулась. Алина зарделась. Вскочила из-за стола, собрала все свои вещи и убежала из аудитории. — Передайте своей подруге, — посмотрела эта… мегера на меня, — чтобы в следующий четверг доклад был у меня на столе. И, кстати говоря, Ваш и Ваш, — к моему ужасу указывает на Макара, — доклад я жду в тот же день. За что, Вы хотите спросить? — опережает меня она, когда я только губы размыкаю. — Мечтать на моих парах нужно меньше. И в облаках витать, — рявкает. — Это Вам университет!

— Я не это хотела спросить, — я упрямо поджимаю губы. — Можно я с кем-то другим выполню доклад? Например, с Алиной.

— Я дважды повторять не буду. Вы делаете доклад с этим молодым человеком. Напомните свои фамилии, я запишу, кто мне должен доклады, — я стискиваю зубы, смотря ей вслед. Удружила, так удружила. Судьба любит поиздеваться, не так ли? Из всех университетов города, отчим предложил перевестись именно в этот. Именно в эту группу, где учится Макар Серебряков. И именно с ним я вынуждена делать доклад. Хочешь, не хочешь, а контактировать нужно. И избежать, как я это изначально планировала, его не получится.

По очереди мы представляемся, пока женщина, поджав и без того тонкие губы, вносит наши фамилии в свой блокнот.

— Макарова, — гаркает она, заставив меня подскочить, — идите и верните свою подругу, а иначе у неё будут дополнительные вопросы по этому семинару на экзамене. И у Вас тоже.

Кивнув, я покинула аудиторию. Алину долго искать не пришлось. Девушка сидела у стены, сжавшись в комочек и закрыв лицо руками. По вздрагивающим плечам поняла, что она плачет.

— Алина, тебе нужно вернуться, — я присела рядом с ней на корточки. — Эта мегера говорит, что дополнительными вопросами завалит на экзамене, если ты вернёшься.

— Да пошла она! — Алина вскидывает на меня покрасневшее от слёз лицо. — Она опозорила меня перед всей группой.

— Алин, ты сейчас показываешь, что тебе не всё равно. На этого белобрысого, раз тебя это так задело. Давай встанем и вернемся в аудиторию. Плевать на мегеру.

Девушка нехотя поднимается с пола, вытирает слёзы и решительно направляется обратно в аудиторию. Я улыбаюсь и следую за ней. Молча проскальзываю на своё место. Поднимаю глаза на белобрысого. Кажется, его зовут Дима. Парень с интересом смотрит на уткнувшуюся в тетрадь Алину. Только мне совершенно не нравится его взгляд. Он смотрит на неё, как на добычу. На языке вертятся вопросы, но наткнувшись на строгий взгляд Татьяны Павловны, я уткнулась в тетрадь и покорно стала записывать её речи.

И когда прозвенел спасительный звонок, я быстро собрала свои вещи и поспешила на выход. Выйдя в коридор, застыла, понимая, что не знаю, куда идти. Развернулась, чтобы вернуться к Алине, но впечаталась в широкую грудь носом. Это было до звёзд в глазах больно. Зашипела, прикладывая пальцы к носу и проверяя, не потекла ли кровь. Мне даже глаза вскидывать не пришлось, чтобы понять, кто передо мной стоит.

— Снова трусливо сбегаешь, поджав хвост, Макарова? — я и забыла, что у него такой низкий голос.

— И тебе не хворать, — я принципиально не поднимаю на него глаза. — Ты что-то хотел?

— Да, — долго молчит. Понятия не знаю, чего ждёт. Но задавать наводящие вопросы я не спешу. Как и смотреть в его лицо. Узора на футболке достаточно. — Нужно выбрать день, когда встретимся и сделаем доклад.

— Знаешь, это вовсе необязательно, — упорно смотрю в его грудь. — Я найду нужный материал и пришлю тебе на почту. Или наоборот. По известным нам обоим причинам, я не хочу находиться рядом с тобой.

— Поверь, мне это тоже не приносит никакого удовольствия, — демонстративно делает шаг назад. — Но мне нужна пятёрка, поэтому в субботу жду у себя дома в три. Помнишь, где я живу? Напоминать не нужно? — голос понижает, из-за чего волосы на моём теле встают дыбом.

— С какой стати, я должна идти к тебе? — я вскидываю глаза.

— Предлагаешь мне в общежитие твоё идти? — ухмыляется. Я дергаюсь, будто меня ударили. Он прекрасно знает, как сильно я стеснялась того, что моя мама работала уборщицей. В то время как родители всех моих одноклассников были то бизнесменами, то миллионерами, владельцами заводов и салонов. Он прекрасно знает, как я стеснялась комнаты, где мы жили. Только не знает, что мама замуж вышла за владельца сети ресторанов.

— Какой же ты всё-таки урод, Серебряков. Мало было тебе моего унижения тогда? Недостаточно посмеялся? Видимо, твоё самолюбие не до конца утешено. Конечно, маленький мальчик, у которого много денег, но который никому не нужен, хочет доказать свою значимость. Не так ли? Думаешь, девчонки на тебя западают из-за твоего ума и внешности? Просто видят богатенького дурочка, которого можно развести на деньги. Не более.

— Со знанием дела говоришь. Уверен, что два года назад ты на меня клюнула только из-за денег.

— Я любила тебя, мерзавец, — я впечатываю палец в его грудь, чувствуя боль в ногте. — А ты мои чувства растоптал, выведя те фотографии на доску. Пошёл ты к черту, Серебряков. Плевать я хотела на тебя, твои пятёрки и твой проект! Доклад! И что-то там ещё! Видеть тебя не желаю! — не дав ему и слова вставить, рванула, куда глаза глядят, пока не увидела туалет.

Когда-то он мне казался добрым, умным и отзывчивым парнем. Я даже не подозревала, какой он подлый и высокомерный на самом деле. Правду говорят, что любовь зла. Вот только проблема в том, что розовые очки давно спали, а вот любовь не прошла…

И как теперь мне спокойно учиться? Ведь я не смогу даже спокойно сидеть с ним в одном помещении. Но снова бежать? Снова переводиться? Показывать ему свою слабость? Уж лучше показать, что он мне безразличен. Что мне на него наплевать. Ведь это взбесит его больше всего.

Настя

К моей радости, до конца недели Серебряков меня не трогал. Сегодня суббота, и к моему огорчению у нас стоит третья пара. В университет я приехала на час раньше, боясь попасть в пробку. Ведь в выходные многие едут загород.

Решила подождать начало пары в столовой. Достала небольшой ноутбук, который мне подарил отчим на день рождения. В свободное время я любила писать небольшие рассказы, которые выкладывала в сеть. Я полностью погрузилась в мир героев, быстро ударяя пальцами по клавиатуре. Казалось, что мои пальцы печатают быстрее, чем я поймаю мысль за хвост.

Я не могу объяснить, что произошло, но просто в следующий миг меня будто выдернули из моего мирка. Только я была погружена полностью в написание, не слыша и не видя ничего вокруг, а потом бац… и меня будто по затылку чем-то огрели. Вроде я точно также в экран ноутбука смотрю и продолжаю печатать, постепенно замедляясь, а крылья носа начинают трепетать, улавливая знакомый запах. Этот запах одеколона я не спутаю ни с чем. Лёгкий, едва заметный, с ноткой цитруса. За два года ничего не изменилось. Я знаю, что обладателю этого одеколона отец каждый год привозит их из-за границы. Знаю, что он не признаёт, но каждый раз, когда снимает крышку с прозрачного флакона и брызгает одеколоном на шею, он вспоминает отца. А ещё… я зажмурилась и задышала чаще, что было моей ошибкой. Потому что чувства обострились. Потому что запах стал ещё ярче. Ёмче. Вкуснее, чёрт побери! А ещё я помню, как не раз утыкалась в тёплую шею носом. Как раз туда, куда парень наносил одеколон. Поэтому я не могу спутать этот запах ни с каким другим.

Поэтому мне голову поворачивать не нужно, чтобы увидеть Макара. Более того, кожа на правой щеке запылала. Снова прожигает во мне дыру взглядом. Он больше со мной не говорит. Только смотрит пустым взглядом. Без ненависти и презрения. Без интереса.

Едва заметно повернула голову и скосила глаза. За соседний столик усаживалась компания парней. Я до крови прокусила губу, когда увидела Дениса Жмуркина. Мой бывший одноклассник, который тоже был свидетелем моего позора. Отвела быстро взгляд, когда парень глаза вскинул и замер. Чёрт. Он что здесь делает? Только не говорите, что и он здесь учится.

— Слышь, братан, мне кажется или это швабра? — слышу его голос.

Жмурю глаза до звёзд. Моя кличка, которую я не слышала два года. Не вижу и не слышу реакции Макара на этот вопрос. Стеклянным взглядом смотрю в экран ноутбука.

— Удивительное преображение гадкого утёнка в прекрасного лебедя, — присвистнул он. — Я бы не отказался сейчас увидеть её фоточки, а то два года назад там ещё ничего не выросло. А сейчас вроде ничё так. Сочненькая. Не хочешь повторить, Серебряков? Только в этот раз уже до конца. Ведь в прошлый раз доказательств точных не было.

— Что ты имеешь в виду? — я с огромным трудом разобрала то, что сказал Макар.

— Слабо снова её затащить в постель?

Мне будто под дых дают. Доказательства? Повторить? Фотографии?

Вкус крови во рту заставляет поморщиться. Тряхнула головой, чтобы волосы заправленные за уши на лицо упали, скрывая от взглядов этих уродов, которые так цинично обсуждали меня. Даже не заботясь о том, что я их могу услышать. Или на это и был расчёт.

Против моей воли по щекам скатилось пара слезинок.

Больно осознавать, что интерес Макара в мою сторону оказался не чудом, не волшебством, не сказкой о бедной девушке и богатом принцем, а обычным спором. Спором. На меня. На живого человека. На девчонку, которая так искренне полюбила Макара. Сколько раз я задавала себе вопрос почему. Почему он со мной так поступил? За что вывел фотографии на экран. Тогда, совсем глупая девчонка даже предположить не могла, что любимый человек может так подло поступить. Ведь сама, без его просьбы прислала ему фотографии в одних спортивных шортиках. Просто хотелось… а чёрт знает, чего мне хотелось в тот момент. Тогда я даже подумать не могла, что всего через пару недель эти фотографии отобразятся на экране вместо презентации о Солнечной системе.

А сейчас всё встало на свои места. Любовью тут и рядом не пахло. Просто спор.

— Закрой свой рот, — от голоса Макара я вздрагиваю.

— Чё, слабо? — голос Дениса становится громче. От веселого и беззаботного тона не осталось и следа. Осталось ехидство, агрессия и неясная мне злость.

— Слушай сюда, *цензура*, мне уже не шестнадцать лет, чтобы брать меня на слабо. Такие забавы давно не вызывают у меня интереса. Оставь это для школьников или таких дегенератов, как ты, — спокойно отвечает Макар. У меня дурацкое тепло в груди расползается. Потому что мне кажется, что он меня защищает.

— А может причина в другом? — мне приходится напрячь слух, чтобы услышать, о чём они говорят. — Я как-то видел тебя с ней в кафешке. Вы у окна сидели. Ты просто ссышь, что снова в неё втюришься, как два года назад. Игра зашла слишком далеко, да? Ты даже Юльку бросил.

Я не слышу, что отвечает Макар, как бы не старалась. Мало того, что ответил он слишком тихо, так ещё и сердце бешено забилось, набатом отдавая в ушах.

— Думаю, обидно было узнать, что швабра не отвечает тебе взаимностью. Небось, мамаша её сказала, что ты выгодная партия. Она тебе так в рот заглядывала… Готов поспорить, жаждала удобного момента, чтобы окольцевать. Бедняжка даже не знала, что зря старалась, — деланное сочувствие в голосе. Я что-то понять не могу, он над Макаром насмехается или надо мной? Что-то я утратила нить разговора. — Только не вокруг тебя одного она вилась. Стоит признать, что её губки очень сладкие на вкус. Да и изгибы тела приятно ощущаются под ладонями, — чёрт. Вот к чему он вёл. Меня затошнило, когда я вспомнила, как этот урод меня поцеловал. Не обращая внимания на моё сопротивление. На то, что я ногтями царапала его руки, удерживающие голову.

Когда раздаётся грохот, хруст и звук бьющейся посуды, я резко голову поворачиваю. Смотрю на то, как Денис за нос кровоточащий держится. Макар стоит, сжав кулаки и смотря на него исподлобья. Будто готов снова наброситься на него.

— Ты из-за этой швабры мне нос разбил? — гундосит он. — Или не понравилось узнать, что твоей заносчивой заднице рога наставляли?

В этот раз я вижу, как кулак впечатывается в мерзкую рожу Дениса. Макар руку ему на затылок кладёт и что-то на ухо шипит.

Я больше не могу здесь находиться. Воспоминания лавиной накрывают меня. Душат. Не дают дышать. Мне снова больно становится, будто я вернулась на два года назад и вновь пережила все унижения. Закрываю ноутбук, закидываю сумку на плечо и спешу на выход из столовой. Нет сил.

В таком состоянии нет смысла идти на пару. Я спускалась по ступенькам, когда меня резко дёрнули назад, впечатали в крепкую грудь, руками обвив талию. Вскрикнула громко, оцепенев на миг.

— Что тебе нужно, Макар?

Парень приподнял меня над землёй и потащил вниз. Я стала брыкаться, ногами лягая его по икрам. Тогда парень молча остановился, поставил меня на землю, развернул к себе лицом, присел и взвалил к себе на плечо.

— Ты дебил? — взвизгнула, чувствуя, как больно давит крепкое плечо в живот. — Отпусти меня немедленно.

Мои удары по широкой спине никак его не волновали. Услышала, как он разблокировал машину, открыл переднюю дверь. Запихнул меня на переднее сиденье и захлопнул дверь, предварительно заблокировав.

— Что за приколы, Макар? — сложила руки на груди. Голос дрожал от непролитых слёз.

— Сегодня суббота. И мы едем делать доклад.

Настя

— А ничего, что у нас пара? — я поджимаю губы, безуспешно пытаясь открыть дверь.

— Ты всё равно собиралась свалить, — заводит машину.

— Я не хочу с тобой никуда ехать, Серебряков, — отворачиваюсь к окну. Смотреть на него мне больно. Сердце будто в кулаке железном сжимают. — Я тебе это уже в четверг сказала. Особенно после того, что я сегодня услышала, — голос предательски срывается.

Молчит. Только громко, со злостью выдыхает. Машина плавно трогается с места. Я обречённо прикрываю глаза и откидываюсь на спинку сиденья. С ним всегда было бесполезно спорить.

И сейчас смысла нет. Выпрыгнуть из машины на полном ходу, если смогу дверь открыть, не вариант. Как и набрасываться на него с кулаками.

Потерплю его общество, сделаю с ним доклад и всё. Постараюсь сделать всё, чтобы пересекаться с ним как можно меньше.

— А какой хоть выигрыш был? — не выдержала я. — Мне просто интересно узнать, сколько стоила моя любовь? — смотрю на его профиль. — Или чего?

Макар поджимает губы и продолжает молчать. Сжимает с силой руки на руле. Вижу, как белеют костяшки пальцев и проступают вены. Подмечаю, как он надсадно дышать начинает. На что он злится? На правду?

Понимаю, что ответа от него не дождусь. Смахиваю слёзы и смотрю на город, который проплывает за окном. Шмыгаю носом. Тут же чувствую как запах парня обволок меня со всех сторон. Только сейчас замечаю, что салон полностью пропитан запахом тела Макара. Сколько бы я не лгала, даже самой себе, пора признать, что ничего и никогда вкуснее я не чувствовала. Сколько бы я не пыталась забыть, а запах тела некогда любимого (сама то веришь в то, что некогда?) парня по-прежнему действовал на меня странным образом. Всякий раз, стоит мне его почувствовать, на меня накатывает умиротворение. Чувство спокойствия, уюта и защищённости. Так и сейчас, на душе вроде гадко от того, что я узнала. От того, что услышала. Вот только слёзы медленно на щеках высыхают. И ноющая душа успокаивается. А если прикрыть глаза, то можно представить, что всё осталось как прежде. Что Макар сейчас начнёт шептать успокаивающий глупости на ухо, прижав к груди. Что его руки зароются в волосы, массажируя кожу головы, а горячие губы в невинном поцелуи прижмутся к моим. Что я по-прежнему верю в то, что этот умный и обаятельный парень влюблён в меня.

— Не плачь, — разрезает тишину салона его тихий голос, который полон странного надрыва.

Я поворачиваю к нему голову. На мгновение встречаюсь взглядом с зеленью его глаз. Макар дёргается и взгляд на дорогу переводит.

— Иногда невозможно сдержать слёзы, когда узнаёшь, что часть твоей жизни была фальшью, — я знаю, что потом пожалею об этих словах. Ведь я признаю свою слабость. Даю понять, что даже сейчас мне не всё равно. Что я не забыла.

До его дома мы доезжаем в полном молчании. Стоит увидеть двор, на котором почти ничего не изменилось, как воспоминания накрывают снежной лавиной. Там, на гамаке, мы ночью лежали. Точнее, он лежал, а я поверх него, прижавшись щекой к груди. Там, в саду, яблоки собирали по просьбе его бабушки для компота. Трава под деревом была мягкой. И целоваться под яблоней упоительно. Почти каждый уголок воскрешал в моей памяти картинки из прошлого. Если Макар всё это время лгал, то он искусный актёр.

— Пойдём в дом, — говорит тихо, касаясь рукой плеча.

Я вздрагиваю. Взгляд перевожу на мрачного парня. Плечом веду, скидывая его ладонь. Не дожидаясь повторного приглашения, иду к дому, останавливаясь у двери. Парень ключи достаёт, будто ненароком зацепив меня плечом. Его горячая кожа касается моей. Ровно на восемь секунд соприкасается. Во мне происходит взрыв. Фейрверк эмоции. Все события сегодняшнего дня не просто выбили меня из колеи, они вынесли меня ураганом. Со свистом. Я не могла понять, что я ощущаю. Но смогла только вычленить особо яркое желание, которое не даёт мне покоя уже три дня. С тех пор, как я столкнулась с Серебряковым в коридоре. Желание поцеловать. Дура? Идиотка? Безвольная дура? Да! Да! И ещё раз да!

Я ничего не могу с собой поделать. Мне хочется ощутить его горячие губы на своих. Вспомнить, каким жадным и несдержанным он порой бывает. Вспомнить, как иногда его губы ласкают медленно, даря ласку, от которой щекочет в носу и наворачиваются слёзы. Вспомнить, в конце концов, вкус его губ. Вкус… Странное слово. Скорее шероховатость и твёрдость. А вкус он каждый раз разный. Но неизменно сводящий с ума.

Когда Макар дверь распахнул, я вздрогнула, осознав, что пялюсь на его губы. Воровато отвела взгляд, проскользнула в дом. Тут даже пахнет так же. Тут пахнет счастьем. Почему счастьем? Да потому что всякий раз, когда я бывала тут, я чувствовала себя на седьмом небе. Я чувствовала себя любимой и желанной.

— Есть хочешь? — спрашивает Макар, бросая ключи на комод.

— Ты меня сюда притащил, чтобы накормить? Или чтобы мы доклад сделали и прекратили делать вид, что нам приятно общество друг друга? — холодно интересуюсь я.

Макар зло поджимает губы. Вижу, что я смогла вывести его из себя. Желваки начинают ходить на лице. И знаете, о чём думает идиотка Настя? О том, что он нереально красив. О том, что поцеловать в этот момент его хочется ещё сильнее.

— Где моя комната, ты знаешь, — цедит он сквозь зубы.

Я ухмыляюсь. Закатываю демонстративно глаза и иду вверх по лестнице. Толкая дверь в комнату. Прикрываю глаза, чтобы подготовить себя к тому, что увижу. Ведь с этой комнатой связано много воспоминаний. С этой кроватью, на которой мы лежали и смотрели фильмы. На которой болтали о всякой чепухе, лениво целуясь.

Когда глаза открываю и комнату взглядом окидываю, создаётся ощущение, что здесь давно никто не живёт. На комодах и на столе почти нет вещей. Я знаю, что Макар никогда не был перфекционистом.

Сажусь за стол не дожидаясь приглашения. Достаю ноутбук.

— Я поищу информацию в книге Вишняковой, — говорю тихо, включая ноутбук.

Парень ничего не отвечает. Оборачиваюсь на него через плечо, но на месте, где он только что был, никого нет. Пожимаю плечами и погружаюсь в поиски. Тяжёлая тема доклада, заставляет погрузиться в материал с головой, поэтому я вздрагиваю, когда из-за плеча показывается крепкая рука с короткими чёрными волосками и опускает на стол тарелку с пирожками. Это запрещённый приём. Потому что нет ничего на свете вкуснее, чем пирожки его бабушки. Я сглатываю тяжело, но, упрямо поджав губы, отодвигаю тарелку.

— Можно полностью взять эту главу, только немного сократить, — говорю сухо.

Парень ставит руку на стол, а другую закидывает на спинку кресла. Наклоняется вперёд. Почти обнимает меня. Пока он читает то, что на экране написано, я не дышу. А иначе совершу глупость. Попрошу его меня поцеловать.

— Думаю, что подойдёт. Сколько страниц? — поворачивает голову.

Я не вникаю в суть вопроса, потому что его лицо оказывается очень близко. Чересчур близко. Чуть подайся вперёд и просить ничего не нужно будет.

— Тридцать две, — смогла всё же выдавить я.

— Отлично. Бери первые двенадцать, я вторую часть, — отталкивается от стула. — Потом соединим. И я сделаю презентацию.

А это нельзя было сделать дома? Ты у себя, я у себя?

— Ешь пирожки. С яблочной начинкой. Твои… — осекается. Мои любимые, да. И ты об этом помнишь?

— Я не голодна, спасибо, — отвечаю сухо, подвигая ноутбук ближе к себе. Будто в насмешку, громко заурчал живот, уличая меня во лжи. Я залилась краской. Всё равно не стану есть!

Быстро выделяю основную информацию, чтобы побыстрее закончить и уехать домой. Только тогда, когда закончила краткий конспект двенадцатой страницы, до меня дошло, что парень взял себе больше страниц.

— Я закончила, — откидываюсь на спинку стула и поворачиваясь к Макару. Парень сидит на полу, поставив ноутбук себе на колени. — Могу начать делать презентацию.

— Поешь, — даже взгляда не отрывает от ноутбука.

— Я уже сказала, что не хочу, — кидаю раздражённо. — Что мне делать дальше? Я хочу домой уже.

Парень резко с пола поднимается, тарелку с пирожками хватает и в мусорку, стоящую рядом со столом отправляет.

— Отправь мне документ ВК и можешь идти домой.

— Ты забрал часть моей работы, — возмущаюсь я.

— Ты можешь идти.

Я аж задыхаюсь от его наглости. Сам меня сюда затащил, практически силой, а теперь решил выпереть. Чудесно! Встаю из-за стола, захлопнув ноутбук. Аккуратно засовываю его в рюкзак. Обхожу Макара по широкой дуге и покидаю комнату. Когда спускаюсь по лестнице, входная дверь открывается и с чемоданом в руках заходит бабушка Макара. Я спотыкаюсь, с трудом успев схватиться рукой за перила.

— Ой. Здравствуй, Настенька! — улыбается она открыто.

— Здравствуйте, — пискнула я, спускаясь на первый этаж.

— Как давно я тебя не видела. Думала, что вы с Макарушкой расстались.

— Я… — слышу шаги Макара за спиной. — Простите, мне уже пора, — улыбаюсь виновато.

— Не задержишься? Я хоть только с самолёта, пирожки испеку.

— Извините, мне, правда, пора. До свидания.

Я выбегаю из дома, тяжело дыша. Он не сказал своей бабушке, что мы расстались?

Неважно. Всё это уже неважно. Свою часть доклада я сделала. Теперь мне нет до Макара никакого дела…

Настя

Вернувшись домой, я никак не могу найти себе места. Меня трясёт от переполняющих чувств. Его бабушка всегда с теплом и любовью относилась ко мне. Кормила, считая, что я слишком худенькая. Рассказывала истории из своего юношества. Рассказывала, как они познакомились с мужем и прожили вместе больше сорока лет, пока на работе у него не случился сердечный приступ. Она была единственным человеком из семьи Макара, которая любила его и заботилась. Единственная, кому на него не было наплевать.

— Если я не смогла воспитать сына, то мне выпал шанс воспитать достойного человека из внука, — как-то сказала она мне.

Я усмехнулась горько, вспоминая эти слова. Конечно, достойного, Мария Остаповна. Достойнее на свете нет.

Я вдруг замерла посреди комнаты. Мария Остаповна была с чемоданом, а значит, вернулась из путешествия. После смерти своего мужа она каждые три месяца выбиралась заграницу. Вспоминала молодость и места, где они с мужем когда-то побывали. Если её не было дома, то… Откуда тогда пирожки? Прикусила губу от волнения и зашипела. За день я искусала губы так, что живого места не осталось. Получается, что Макар… сам пирожки испёк? Я свела брови вместе. Открыла ноутбук и, не сдержавшись, зашла на его страничку. Ладошки мигом вспотели. С экрана, опершись бёдрами о бетонное ограждение, на меня смотрел Макар. Камера передала зелень его глаза. Даже каждую крапинку поймал фотограф. Макар небрежно засунул руки в передние карманы джинсов. Взгляд направлен прямо в камеру. И мне кажется, что картинка сейчас оживёт и парень улыбнётся. Не ехидно, как он взял в моду это делать в последнее время, а искренне и задорно, как два года назад. Кончиками пальцев провела по экрану, повторяя овал лица парня. Звонок мобильного телефона заставил меня вздрогнуть и воровато отдёрнуть руку. Заставил меня осознать, что именно я делаю. Снова позволяю себе быть той влюблённой по уши дурой. Снова поддаюсь своим чувствам. Закрыла вкладку и зло захлопнула крышку ноутбука.

— Да, — рявкнула в трубку громко.

— Макарова, я тоже рад тебя слышать, — смешок в трубку.

— Артурчик, — обрадовалась я, — какими судьбами?

— Да, вот, решил позвонить одной козявке, которая забыла о своём друге, едва переведясь в другой универ, — с упрёком говорит парень.

— Прости, — покаянно отвечаю. — Сам понимаешь, новое место, новые знакомства и адаптация.

— Оправдывайся, козявка, — хмыкает друг. — Сегодня в десять буду ждать тебя у подъезда.

— Эм, — я взгляд бросаю на часы. — А тебя не смущает, что сейчас уже без пятнадцати десять?

— Ни капли, — слышу, что совсем рядом с парнем запищал домофон.

— Боюсь даже спросить, где ты сейчас находишься, — подхожу к окну и выглядываю во двор.

— На лавочке у твоего подъезда, — предчувствие меня не подвело, Артур находился сейчас во дворе моего дома. И смотрел прямо в мои окна, лениво махая рукой.

— Поднимайся, раз уж пришёл, — закатываю я глаза. — Нечего лавку своим весом прогибать, а то сейчас сломаешь, и бедным бабулькам негде будет сидеть.

— Хорошо, моя сладкая конфетка, — меня аж перекосило от такого обращения. — Лечу к тебе, — сбрасывает вызов. Вижу, что он заскочил в подъезд, когда из него выходил сосед сверху с собакой.

Встречаю Артура на пороге квартиры. Широкоплечий парень, походящий больше на медведя, ввалился в квартиру, тут же сграбастав в объятия.

— Ещё худее стала, — ощупал он меня.

— Лапы убери, — прикрикнула на него, когда огромная лапища сжала мою ягодицу. — Что ты вообще тут делаешь? — интересуюсь я, когда парень выпустил меня из своей медвежьей хватки и позволил отойти от него на пару шагов.

— Да вот… ехал мимо, решил заглянуть и заодно в клуб тебя вытащить, — беспечно пожимает плечами.

— Ты же знаешь, что я это не люблю, — морщусь я. — Там всегда слишком шумно и много неадекватов.

— А твой замученный вид говорит мне о том, что тебе необходимо оторваться и отвлечься от учёбы. А кто пристанет к тебе, когда рядом такой телохранитель? — поиграл грудными мышцами, что было заметно даже через рубашку.

— Это можно сделать дома, — пытаюсь возразить я. — Купить вина, сесть возле телевизора и отдохнуть.

— Я уже Женьку и Сашу позвал, — Артур разворачивает меня и подталкивает в сторону комнаты. — Пацаны ждут нас в клубе.

— Просто ехал мимо или всё-таки решил собрать друзей? — ехидно интересуюсь я.

— И то, и другое, — Артур улыбается, ероша блондинистые волосы. Всегда так делает, когда лукавит.

— Сделаю вид, что тебе поверила, — вздыхаю тяжело, распахивая шкаф.

Достаю чёрные кожаные шортики и серый свитер крупной вязки. Взявшись за край футболки, кидаю взгляд через плечо на Артура. И успеваю поймать его странный взгляд. Хмурюсь.

— Может, ты выйдешь? На кухне чай иди попей.

Артур молча покидает комнату. Я быстро переодеваюсь. Собираю волосы на макушке в тугой хвост. Подкрашиваю глаза тушью и наношу блеск на губы.

— Я готова, — захожу на кухню, разводя руки в стороны и демонстрируя свой наряд.

Артур взглядом скользит от моих стоп до лица. И мне становится до жути неловко. Впервые, кажется, я осознаю, что он непросто друг, а молодой и, чего греха таить, красивый парень. Переминаюсь с ноги на ноги и чересчур радостно говорю:

— Можем идти.

Парень кивает и встаёт из-за стола. И я опять осознаю, что по сравнению с ним я просто кроха. Ну, с моим ростом я всегда кроха. Рядом с кем меня не поставь. Но, учитывая, что рост парня почти два метра…

«Как у Макара», — промелькивает мысль.

Тряхнула головой, пытаясь выкинуть эту глупую мысль.

Сегодня я еду отдыхать в клуб со своими друзьями.

— Слушай, а мы можем заехать за одной девчонкой? — повернулась к Артуру, когда надела на ноги чёрные лаковые туфли. — Ты ведь на машине?

— Без проблем, попросим таксиста немного изменить маршрут, — улыбается парень.

— Отлично, — я парня обняла.

Только вот он вдруг напрягся, руки на спину положил и вниз повёл с осторожностью. И я опять испытала неловкость. Создавалось ощущение, что я ему нравлюсь. Как девушка. Но блин! Это же Артур. Мой друг. Мы с ним и с другими парнями ключи у вахтёрши стаскивали и в кабинет пробирались, чтобы ответы на тест сфотографировать. Мы в одной кровати спали, когда прошлой осенью поехали на речку, и в домике оказалось очень холодно. И никогда даже не было намёка на интерес. Он был одним из немногих, кому я рассказала о своём позоре.

— Артур, всё в порядке? — решила уточнить я. — Ты какой-то сегодня нервный.

— Неделя выдалась тяжёлая, — улыбается парень натянуто.

— Ладно. Сегодня как раз и отдохнёшь, — аккуратно отстраняюсь и открываю входную дверь.

Пока закрываю квартиру на ключ, набираю номер Алины.

— Алло, — судя по бодрому голосу, девушка ещё не спит.

— Привет, Алина! Ты сейчас не занята? Не хочешь в клуб? Я иду со своими друзьями, решила, что тебя стоит позвать. Ты как?

— Ну… — тянет девушка. — Учитывая, что в планах у меня было сидеть за компьютером и смотреть сериалы, мне твоё предложение очень нравится.

— Отлично тогда. Мы за тобой заедем, диктуй адрес, — я обрадовалась, что девушка согласилась, потому что впервые за год дружбы с Артуром, я чувствовала себя неловко в его компании.

*****

Всего через сорок минут мы уже зашли в клуб. Я не успела и шага сделать, как Артур меня схватил за руку и потащил на середину зала. Развернул к себе спиной, прижался широкой грудью сзади, а руками заскользил под свитер. Я попыталась убрать его руки, но проще было бы сдвинуть гору, что этого парня. Артур задавал ритм танца, двигая бёдрами. А учитывая, что я была к нему тесно прижата всем телом, я невольно двигалась вместе с ним.

— Артур! — крикнула я, но из-за музыки парень меня не услышал. Тогда опустила каблук на его ногу. Смогла всё же развернуться к парню. — Ты сдурел? Что на тебя нашло? — кричу я.

Парень наклоняется ниже, чтобы слышать меня сквозь грохот музыки.

— Что это было, Артур? Какого хрена ты меня лапал?

И я совершенно не ожидала того, что парень склонится ещё ниже и накроет мои губы поцелуем. Я задохнулась от такой наглости, позволяя чужим губам ласкать мои. На меня оцепенение напало. Я не могла двинуться, не могла его оттолкнуть. Артур сам отстранился. Тогда я из рук его вывернулась чудом и побежала в сторону туалетов.

Плеснула в лицо холодной водой и посмотрела на своё бледное лицо в отражении. Чёрт. Это что только что было? Какого лешего он полез целоваться? Что сегодня на парня нашло? Ни на один вопрос я не нахожу ответа.

Всё. На сегодня с меня хватит. Я еду домой. Потянулась к сумочке, чтобы вызвать такси и осознала, что сумка осталась у Артура. Чёрт. Чёрт. Чёрт.

Вышла обратно в зал, поморщившись от того, что музыка тут гораздо громче, чем в туалете. У барной стойки заметила грустную Алину, которая, кажется, задалась целью сегодня напиться.

— Алина, ты Артура не видела? — девушка перевела на меня рассеянный взгляд и покачала головой. — Ты чего тут сидишь, не танцуешь? — девушка только плечом повела. — Ты прости, но я домой поеду. Хочешь, поехали ко мне. Я одна живу.

Алина кивнула заторможено и слезла с высокого стула.

— Только мне нужно Артура найти, чтобы сумку свою забрать. Там ключи и телефон.

Я вздрогнула, когда прямо перед моим лицом возникла рука с моей сумкой. Обернулась и взглядом упёрлась в чёрную рубашку. Медленно взгляд подняла и встретилась глазами с очами Макара. Чёрные из-за освещения глаза искрились странным пугающим блеском. Меня дрожь пробрала до самых печёнок.

— Откуда у тебя моя сумка? — цежу сквозь зубы, но из-за музыки парень меня не слышит. Боковым зрением замечаю, как Дима куда-то увидит Алину. Хочу их догнать, но жёсткая хватка на локте мешает. Макар меня дёргает на себя. Резко и зло. Я в грудь его впечатываюсь носом, поморщившись от боли.

— Для него ты так вырядилась? — шипит мне на ухо.

Я пытаюсь выпутаться из его хватки, но парень тащит меня на выход. На улице, разворачивает к себе лицом и к стене прижимает.

— Какого чёрта, Макар? — накинулась на него я раньше, чем парень рот открыл. — Откуда у тебя моя сумка и где Артур?

Макар не отвечает. Руками давит на мои плечи и злым взглядом по лицу блуждает, особо долго задерживая его на моих губах.

А потом утренняя ситуация повторяется. Он на корточки присаживается и меня на плечо закидывает.

— Поставь меня на землю, Серебряков! Я тебе не мешок с картошкой.

Но парню совершенно на плевать на мои крики. Тащит меня к машине. А я могу думать только о том, что его горячая ладонь покоится на моей филейной части и прожигает даже сквозь слои одежды.

И снова я на переднем сиденье, а парень рядом, с уверенностью сжимает руль своей машины.

— Ответь на мой вопрос, Серебряков! — требую я, сжимая с силой кулаки.

Макар молчит, чем доводит меня до точки кипения.

— Останови машину! — кричу, кулаком ударяя в его плечо.

— Макарова, если не хочешь, чтобы мы попали в аварию, то прекрати махать кулаками. Раздражает.

— Раздражает? — взвизгнула я. — Раз раздражает, то высади меня на обочине. Сама до дома доберусь.

Парень только усмехается и взглядом по моим ногам пробегает. Я пытаюсь шорты как можно ниже натянуть, потому что желанием опаляет от этого взора. Парень хмыкает и на газ жмёт, чтобы через десять минут остановить машину у моего подъезда.

— Откуда ты знаешь мой адрес? Я тебе не говорила, — я дёрнула за ручку дверцы, желая выбраться из машины, но Макар резко перехватил меня за запястья. Это прикосновение вызвало фейерверк чувств. По телу пронеслась волна восхитительной дрожи. В ушах застучал часто пульс. А воздух резко кончился в лёгких. Внизу живота разлилось тепло, и поселилась истома. Оборачиваюсь и вопросительно смотрю в его лицо. Парень ухмыляется и сумочку мне протягивает. Выхватываю её из рук Макара.

— Спасибо за содержательную беседу. Очень надеюсь, что мы больше не увидимся, — говорю я, выскакивая из машины. — И ещё, — засовываю голову в салон машины, — ещё хоть раз меня тронешь, в бубен получишь.

Макар усмехается. Резко подаётся вперёд. Затылок рукой обхватывает, вынуждая меня упасть внутрь, руками упершись в сиденье. Задержала дыхание, смотря на приближающееся лицо парня.