Невеста для отверженных

— Осторожнее, это наш последний лунный камень. Испортишь ритуал — и следующий придется ждать ещё пятьдесят лет.
— Я помню, Соп. Делаю всё, что могу. Вроде ухватился за душу.
— Я всё ещё против, — раздался третий голос.
— Ты всегда против.
— Только когда ваши идеи выходят за рамки.
— Хочешь всю оставшуюся жизнь провести в этой дыре, как отверженный?
— Не хочу обрекать на это ещё и женщину.
— Тихо, я тащу уже…

Мир вокруг рванулся, как будто пол ушёл из-под ног. Я летела на их голоса — прямо в темноту, наполненную странным шёпотом и светящимися искрами. Холод коснулся кожи, потом тепло, а затем — удар.

Я резко вдохнула, открыла глаза и едва не вскрикнула. Передо мной стояли трое мужчин.

Первый — высокий, широкоплечий, с резким лицом и густыми тёмными волосами, спадавшими на лоб. Его взгляд был тяжёлым, почти мрачным, а на щеке виднелся тонкий шрам, будто подчеркнувший суровость. Рубашка была расстёгнута до груди, и от него исходила сила.

Второй — светлее, с длинными золотистыми волосами, собранными в небрежный хвост, и глазами цвета расплавленного янтаря. На руках и шее виднелись татуировки, похожие на рунические знаки. Он улыбался криво, но в этом было больше вызова, чем тепла.

Третий — спокойный и собранный, с коротко подстриженными серебристыми волосами и пронзительными серыми глазами. Его одежда сидела аккуратнее, чем на других, хотя ворот рубашки тоже был расстёгнут, открывая сильную шею. Он смотрел на меня так, словно именно он был против того, чтобы я здесь оказалась.

— Получилось, — тихо сказал первый. — Она здесь.

Я приподнялась, не понимая, где нахожусь и что всё это значит. Трое мужчин, незнакомых, таких разных — и все они смотрели на меня, будто я должна им ответить на вопрос, который сама ещё не слышала.

Место, где я оказалась было мне совершенно не знакомо. Каменный зал, высокие стены, прорезанные витражами, сквозь которые пробивался тусклый свет. Потолок тянулся высоко вверх, а с перекладин свисали ржавые цепи. Место казалось заброшенным, пропитанным холодом и пылью, но именно оно было первым, что я увидела, когда очнулась.

— Где я? — голос сорвался, дрожал, но я не могла остановиться. — Что происходит? Что вы со мной сделали?

Мужчины переглянулись. Никто не спешил отвечать. Я почувствовала, как паника поднимается, сжимает горло, бьёт по вискам.

— Верните меня назад! — выкрикнула я и почти встала, но ноги подкосились. — Слышите? Я не должна быть здесь. Это ошибка. Я хочу домой!

— Не выйдет, — тихо сказал сереброволосый, тот, что был спокоен и холоден. — У нас больше нет лунных камней. Ты не сможешь отправиться ни назад, ни вперёд. Никуда.

Я смотрела на них и не могла дышать. Слёзы подступили к глазам, но я упрямо их сдержала.

— Что вы собираетесь со мной сделать? — прошептала я. — Убить? Принести в жертву? Что?

— Никто не планирует тебя убивать, — заговорил светловолосый, и в его янтарных глазах блеснула искра, скорее веселья, чем жалости. — Зачем притягивать душу истинной, чтобы ее убить?

— Кого? — я сглотнула.

— Ты должна стать женой хотя бы одного из нас, — прямо сказал первый, с шрамом. — Иначе мы никогда не выберемся их проклятых земель. 

— Я ничьей женой быть не собираюсь, — выдохнула я, сжав кулаки.

Трое переглянулись.
— Вот! — резко вскинулся сереброволосый. — Я же говорил!
— Если её притянуло, значит она истинная, — мрачно отозвался тёмноволосый со шрамом.
— Без ритуала активации этого не узнать, — добавил светловолосый, и на губах у него мелькнула кривая усмешка.

— Верните меня домой! — перебила я их спор, голос сорвался в крик. — Мне всё это не нужно! Я хочу обратно!

— Это невозможно, — холодно напомнил сереброволосый. — Я уже сказал: лунных камней больше нет. Ни одного.

— Из какого ты мира? — наклонился ко мне мужчина со шрамом.

— Что? — я моргнула. — Из обычного… ну… он вообще-то один.

Они переглянулись снова, и каждый из них по-своему закатил глаза.
— Значит, из малообразованного, — протянул светловолосый, усмехаясь так, будто это многое объясняло.

Я уже готова была взорваться, но спокойный, тот самый сереброволосый, поднял ладонь, словно отсекая и мой крик, и чужие реплики.

— Достаточно, — его голос прозвучал твёрдо, но без злости. — Паника не поможет. Никто тебя силой в жены не возьмёт, успокойся. Это все равно так не работает.

Он сделал шаг ближе, его серые глаза сверкнули в свете витражей.
— Я Ардан, — сказал он. — Это Сопер, он вёл ритуал. А тот, что вечно усмехается, — Рейнар.

Моё сердце колотилось так, что я едва могла вдохнуть.

— А тебя как зовут? — спросил Ардан твёрдо, но спокойнее других.

— Не скажу, — выдохнула я и отодвинулась от них. —  Еще намагичите там чего, а потом… нет уж. 

Мужчины переглянулись.
— Никто в здравом уме не станет вредить потенциальной истинной, — ровно сказал Ардан. — Это же глупо.

— Я никакая не истинная, — отрезала я.

— Это легко проверить, — хмыкнул Рейнар, протянув ладонь. — Дай руку.

— Не дам, — я прижала пальцы к груди. — А что будет, если я… вдруг истинная?

— Станешь женой того, кому предназначена, — спокойно сказал Сопер.

— Я не хочу, — резко отозвалась я.

— Истинные всегда хотят, — ухмыльнулся Рейнар, глаза его сверкнули янтарём.

— А я — не хочу! — голос мой сорвался на крик.

Рейнар скосил взгляд на Сопера.
— Ты точно истинную притащил?
— Другая бы не откликнулась, — мрачно ответил тот.

— А если я не истинная? — я вцепилась пальцами в край стола. — Я смогу вернуться домой?

— Нет, — прозвучало сразу от всех троих.

Моё дыхание сбилось, в груди стало тесно.
— Тогда… что со мной будет?

Мужчины переглянулись снова. В их взглядах мелькнуло что-то невесёлое.

— Где мы вообще? — выдавила я. — И кто вы такие?

— В землях отверженных, — спокойно ответил Ардан. — Это… вроде наказания.

— За что?

— За всё что угодно, — пожал плечами Рейнар. — Сюда отправляют тех, от кого хотят избавиться.

— То есть… вы сделали что-то плохое? — я нахмурилась, с трудом веря.

— Мы мешали, — сухо сказал Сопер.

— Думаешь, я в это поверю?

— Можешь не верить, — отозвался Ардан. — Это не важно.

Я прижала ладони к лицу, потом резко посмотрела на них.
— Получается, вы притащили меня в тюрьму?

— Своего рода, — ответил Сопер.

— Кто вообще так поступает… со своей истинной? — мой голос дрогнул, нарастая от злости к отчаянию.

Ардан тяжело выдохнул, проведя рукой по волосам.
— Именно это я вам и говорил, — бросил он двум другим, его серые глаза сверкнули раздражением.

Сопер резко подошёл ближе. Его шаги гулко отдавались в каменном зале, и прежде чем я успела отпрянуть, он схватил меня за руку.

— Отпусти! — я дёрнулась, но его пальцы сжали крепче, не давая вырваться.

Он провёл кончиком пальца по моей ладони, словно чертя невидимую линию. В ту же секунду кожа вспыхнула светом, проступив странным символом — резким, сияющим, будто огонь пробился сквозь меня изнутри.

— Нет! — я резко выдернула руку, сердце ударило о рёбра. Символ горел всё ярче, пока я судорожно пыталась стереть его ладонью, ногтями, хоть чем-то. — Убери это! Убери сейчас же!

— Само сойдёт, — спокойно сказал Сопер, даже не шелохнувшись.

— Что ты сделал?! — мой голос сорвался на крик.

— Активировал ритуал, — его тёмные глаза оставались холодными, мрачными. — Надо узнать, зря мы тебя сюда притащили или нет.

Я снова взглянула на руку. Символ постепенно мерк, угасал, словно таял в коже, и это пугало сильнее, чем когда он горел. Я не понимала — исчезает ли он или остаётся внутри меня.

Я смотрела на собственную ладонь, дыхание сбивалось, пока сияние окончательно не угасло, оставив только покалывание в пальцах.

Я не успела отдышаться, как в зале произошло нечто странное. На долю секунды воздух будто дрогнул, и рука каждого из троих вспыхнула мягким сиянием — золотым, серебристым, тёмно-красным. Оно тут же погасло, оставив после себя лишь эхо света.

Моё сердце ухнуло вниз. Я заметила, как Ардан машинально сжал кулак, и на его коже — прямо на тыльной стороне ладони — остался след. Не яркий, а будто заживший ожог: бледный символ, который точно не должен был там быть.

— Что происходит? — спросила я, едва переводя дыхание.

Сопер нахмурился, посмотрел на меня внимательно и произнёс:
— Потенциально ты можешь стать истинной для любого из нас. Это хорошо.

— Но связь не активная, — добавил он мрачно. — А это плохо.

📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌

✨ Солнечные мои, приветствую вас в новой истории! ✨

На этот раз судьба забросила героиню туда, где она меньше всего ожидала оказаться — в земли отверженных.
Трое мужчин, хранящие одну тайну, притянули её сюда ритуалом, утверждая, что без жены они никогда не выберутся из этой проклятой тьмы.

Она уверена, что никогда не согласится быть чьей-то женой. А если придётся — то уж точно не сразу троих… или?
Что выберет наша героиня: покорность или бунт? Любовь или ненависть?
И кто первым раскроет ей страшную правду — за что мужчины стали отверженными и чего на самом деле ждут от своей «невесты»?

Готовьтесь: будет интересно, дерзко и очень горячо 🔥 МЖМ, многомужество и запретная страсть — всё как вы любите.

Спасибо за ваши звёздочки ⭐ и комментарии 💌 — именно они дают этой истории жизнь.

— Отпустите меня, — выпалила я, нервно сжимая ткань на одежде. — Найдите другую. Отправьте её. Или… Я соглашусь на фиктивный брак, подпишем какие-то бумаги, вас отсюда выпустят и вы меня отпустите — разведёмся потом, и всё будет как будто ничего не было. Я никому не расскажу, что вы меня похитили.

Мужчины переглянулись. Тишина висела тяжёлой шторой, и в ней слышались только капли воды, падающие где-то в глубине зала.

— Лунного камня больше нет, — сказал первым Ардан, ровно и холодно. — Никакой другой не будет.

— Так давайте хоть фиктивный брак! — я вжалась в себя, пытаясь выглядеть решительно. — Вы выйдете отсюда, где бы мы ни были, и тогда отпустите меня. Разведёмся. Я вам подыграю. Никто не догадается, что я не ваша жена! 

Сопер приподнял бровь. Кажется, они были немного не готовы к тому, что я начну накидывать варианты. Но мне очень хотелось домой и я готова была “включиться” в их проблему. Потому что когда тебя похищают, нужно отвлечь их от того, что ты им больше не нужна… ну, в плохом смысле слова. 

— Так не сработает, — сказал он сухо. — Пока метка не засветится — никакие бумаги, никакие клятвы не помогут. Никто официально не сможет тебя принять как жену, даже фиктивно. Магия это не печать в регистрационной книге. 

— А как её заставить засветиться? — голос вырвался у меня с явной надеждой. Я готова была на всё — даже на то, чтобы подчиниться условной формальности, если хотя бы это даст шанс вернуться к привычной жизни.

Мужчины снова переглянулись. 

— Она какая-то не такая, — пробормотал Рейнар, щуря янтарные глаза. — Если она и наша истинная, то реагирует она на нас очень странно. Может быть, мы зря пошли на этот риск и потратили все лунные камни?

— Не может, — отозвался Сопер жестко, — это единственный шанс. Если она потенциальная истинная для любого из нас, то так оно и есть. Значит выбирать нам не приходится. Берем эту.

Ардан молчал, только сжал кулак, и по его лицу пробежала тень. Наконец он выдохнул.

— Мы ведём её домой, — сказал он тихо. — Попробуем активировать метку в безопасных условиях. Если нет — придётся решать дальше. Мы не можем оставаться в тут дольше. Скоро придут крахи. 

— А это не ваш дом? — огляделась я. 

— Нет. У нас другой дом, — сказал Сопер, переставая делать вид, что меня в целом тут не существует. 

— Дом — это громко сказано, — буркнул Рейнар. — Скорее — наша лачуга. Но там безопасно и не гуляет ветер. 

Сопер шагнул ко мне, не агрессивно, а так, будто считал нужным показать, что он контролирует ситуацию. Я вспомнила, как он ставил знак на моей ладони — так же быстро и решительно он теперь схватил меня за локоть.

— Не дергайся, — сказал он, голос стал чуть мягче. — Мы не собираемся тебе вредить. Но тебе стоит быть послушной. Эти земли опасные. Не стоит испытывать свою удачу. 

Я попыталась вырваться, что очевидно расстроило Сопера. Нет, он, конечно, молодец, что предупредил, что вредить они мне не будут. Вот только он не сказал, а что они будут делать. Спокойствия это не добавляло. 

Путь до их жилища оказался длиннее, чем казалось: мы шли через половину заброшенного комплекса отверженных, где стены покрывали древние надписи, где факелы едва отбрасывали тёплые круги света, а под ногами хрустел старый гравий. По дороге Сопер шёл впереди, расчищая путь; Ардан — чуть позади, внимательно следя за мной; Рейнар — болтал, пытаясь разрядить воздух шутками, которые в полумраке звучали натянуто и странно.

Лачуга встретила нас запахом копоти и воска. Небольшая комната с низким потолком, простой деревянный стол, три грубые кровати и множество свечей на подоконнике. На стенах висели странные символы и старые металлические пластины — похожие на остатки древней защиты.

— Здесь мы живем и ты теперь тоже, — сказал Ардан, вытирая ладони о штаны. — Нам придется пожить вместе, чтобы дать метке возможность проявить себя. Если этого не произойдет — будем думать дальше, но ты останешься под нашей охраной.

— Охраной? — я усмехнулась сквозь страх. — Вы называете это охраной?

— Это лучшее из предложений, — Рейнар откинулся на спинку стула и с неприкрытым интересом посмотрел на меня. — Ты же не хочешь, чтобы мы просто оставили тебя здесь одну и чтобы тебя съели крыс или ещё кто похуже.

— А где я буду спать? — выдохнула я, осматривая комнату.

Мужчины переглянулись, и на их лицах отразились одинаково странные улыбки. Не добрые и не злые, а такие, будто они услышали детский вопрос, на который даже и отвечать толком не нужно.

— Тут всего три кровати, — первым сказал Рейнар, лениво махнув рукой на убого застеленные ложа. — Мы давно делим их между собой. Так что, наверное… тебе придётся делить тоже.

— С кем? — я нахмурилась.

— С тем, с кем захочешь, — усмехнулся он ещё шире. — Или с каждым по очереди.

— Рейнар, — строго сказал Ардан, бросив на него серый пронзительный взгляд. — Хватит ее пугать.

— А что? Она же спросила, — развёл руками тот, будто это была простая истина. — Мы же не будем строить отдельный дворец ради её капризов.

— Спать с одним из вас — неприемлемо, — выдохнула я, стиснув зубы.

— Мы не планируем спать вдвоём ради твоего комфорта, — фыркнул Рейнар, вытянув ноги и закинув руки за голову. — Лучше делить кровать с женой, чем с побратимом.

— Вы братья? — нахмурилась я.

— Нет, — отозвался Ардан. — Мы побратимы.

— В общем, дорогуша, — протянул Рейнар, и янтарные глаза опасно блеснули, — либо спишь с одним из нас, либо на полу. Это не роскошный замок со слугами.

Я оглянулась на каменный пол, холодный и жёсткий. Горло сжало отчаяние.

— Не рекомендую сбегать, — сказал Сопер, не поднимая глаз. — Там опасно. Мы тебе вреда не причиним. А вот другие… могут.

Я прикусила губу, и слёзы сами подкати к глазам. Паника поднималась всё выше.

К моему удивлению, первым подошёл Ардан — тот самый, что был против ритуала. Его руки мягко сомкнулись вокруг моих плеч, осторожно притянув ближе.

— Всё будет хорошо, — сказал он тихо, будто убаюкивал. — Это не так уж и страшно. Мы скоро отсюда выберемся.

— Ты этого не знаешь, — прошептала я, чувствуя, как дрожат губы.

— Я надеюсь на это, Альби, — в его голосе прозвучала твёрдость.

— Я не Альби.

— Ну, ты не говоришь нам своё имя, — мягко улыбнулся он. — Альби значит «белый», как твои волосы. Надо же как-то тебя звать, пока ты не решишься открыть нам свою страшную тайну.

Он прижал меня крепче, тепло его тела согнало часть дрожи. Хотелось оттолкнуть его, но было слишком уютно. Он пугал меньше других и выглядел скорее защитником, чем похитителем. В этот момент он казался на моей стороне.

— Ну вот с ним и спи, — раздался голос Сопера. — Глядишь, и метка вылезет.

Сопер небрежно стянул рубашку и забрался под одеяло своей кровати, словно разговор его больше не касался.

— Ляжешь со мной? — тихо спросил Ардан, его руки всё ещё держали меня.

— Я… не знаю, — сомневалась я, чувствуя, как внутри борются паника и желание согреться.

— Никто тебя не тронет, — пообещал он. — Просто отдохни.

Я сдалась. Ардан бережно подвёл меня к своей кровати, помог лечь, сам устроился рядом, оставив между нами немного пространства.

Я упёрлась в стену, завернувшись в одеяло с головой. Раздеваться отказалась категорически. Они даже не настаивали.

Скоро свечи погасли одна за другой. В темноте слышалось, как Сопер переворачивается на другой бок, а Рейнар что-то насвистывает себе под нос, пока не стихает. Ардан рядом дышал ровно и спокойно, его ладонь всё ещё лежала поверх одеяла — будто обещая, что в эту ночь я действительно в безопасности.

Я долго не могла уснуть. Сначала слушала чужое дыхание — ровное, размеренное, будто специально убаюкивающее. Потом считала удары своего сердца, каждый раз вздрагивая, когда оно билось слишком громко, словно меня могли услышать.

Наконец в комнате воцарилась тишина. Мужчины спали.

Сопер лежал на спине, раскинув руки, будто готов был схватить за горло любого, кто приблизится. Даже во сне его лицо оставалось суровым, на щеке в свете огарков свечей поблескивал шрам.

Рейнар свернулся боком, закинув руку за голову. Его волосы рассыпались по подушке, несколько прядей упали на лицо. Он что-то бормотал во сне — усмешка тронула уголки губ, как будто даже сновидения у него были дерзкие.

Ардан спал ближе всего. Его ладонь всё ещё покоилась поверх одеяла. Серебристые волосы падали на лицо, дыхание ровное, почти невесомое. На нём не было и тени напряжения, с которым он смотрел на меня весь день.

Я осторожно приподнялась на локтях. Комната казалась пугающей: низкий потолок, тени от символов на стенах, треск догорающей свечи в углу. В груди стучало отчаянное желание — сбежать. Вырваться. Убежать отсюда подальше, пока они спят.

Я перевела взгляд на дверь. Она была приоткрыта. За ней — ночь, коридор и неизвестность. Я представила, как поднимаюсь, скольжу мимо этих троих, бесшумно отворяю дверь и бегу, не разбирая дороги.

«А если получится? А если где-то там выход?» — отчаянная мысль рвалась наружу.

Но в то же время в голове звучали их слова. «Земли отверженных опасны. Мы тебе не причиним вреда. Другие — могут». Я вспомнила холодный каменный зал, свисающие цепи, и как Сопер сказал: скоро придут крахи.

Что, если я выйду — и окажусь лицом к лицу с тем, о чём даже они говорили вполголоса?

Губы дрогнули, и я вцепилась пальцами в одеяло. В груди боролись две силы: жажда свободы и ужас перед тем, что ждёт за пределами этой комнаты.

Я снова посмотрела на них. Такие разные — мрачный Сопер, язвительный Рейнар, спокойный Ардан. И всё равно — одинаково чужие. Трое мужчин, которых я не знала, которые похитили меня… и которые, странным образом, спали рядом так, словно я уже часть их жизни.

Я медленно опустилась обратно, чувствуя, как дрожь не отпускает. Сон не шёл, но решиться на побег я тоже не смогла.

Я вздохнула и снова легла, натянув одеяло до самого подбородка. В груди всё ещё пульсировало желание бежать, но усталость давила сильнее. Я закрыла глаза, стараясь не думать о дверях, о символах, о том, что будет завтра.

И вдруг услышала рядом низкий, едва слышный шёпот:

— …Альби…

Я вздрогнула и резко повернула голову. Ардан лежал на боку, его лицо было совсем близко. Он улыбался — впервые за всё время не холодно, не устало, а по-настоящему тепло, будто видел что-то хорошее во сне.

Я замерла, не зная, как реагировать. Но ведь он спал…

Серебристые волосы упали на его лоб, губы чуть тронула мягкая улыбка. От этого выражения он выглядел моложе и совсем не таким грозным.

Я долго смотрела на него в полутьме, пока веки сами не начали смыкаться. Сердце всё ещё било тревогу, но усталость и тепло комнаты, и даже эта странная улыбка рядом — всё это затянуло меня в сон.

Я не заметила, как провалилась в темноту.

Мне ничего не снилось. Сон был пустым, как провал в бездну, и от этого проснуться оказалось ещё тяжелее. Я распахнула глаза и вздрогнула — вокруг было тихо и пусто.

Кровати, где спали Сопер и Рейнар, оказались пустыми. Одеяла смяты, от свечей остались одни огарки. Даже Ардана рядом не было.

— Где… — вырвалось у меня, и сердце сжалось.

Я резко села, осматривая комнату. На секунду мне показалось, что они ушли, бросив меня одну в этом жутком месте. Я прислушалась — тишина. Ни шагов, ни голосов. Только моё сбивчивое дыхание.

Но дверь приоткрылась, и в комнату вошёл Ардан. Его взгляд сразу упал на меня, и он неожиданно улыбнулся.

— Проснулась, — сказал он негромко. — Как спала?

— Нормально, — буркнула я, хотя внутри всё было далеко не нормально.

Его улыбка исчезла, лицо нахмурилось. Он опустил взгляд, будто подбирая слова.
— Прости, — сказал он наконец. — За всё, что тебе пришлось пережить и еще непременно придется.

Я вскинула глаза на него.
— Зачем вы так поступили? — голос сорвался. — Зачем затащили меня сюда? В это ужасное место?

Ардан тяжело вздохнул и сел на край ближайшей кровати, опершись локтями о колени.
— У нас не было выбора, — признался он. — Нам очень нужно вернуться. А найти свою истинную… это как бонус. Да, мы не хотели подвергать тебя испытаниям. Но мы будем оберегать тебя, — он поднял на меня серые глаза, спокойные, серьёзные. — Обещаю.

— А если я… не ваша истинная? — слова вырвались у меня шёпотом, но прозвучали в тишине слишком громко. — Эти штуки на ваших руках ведь могут и не засветиться вовсе! 

Ардан долго молчал. Его взгляд потемнел, он сжал руки в замок, так что костяшки побелели. На лице отразилось то ли упрямство, то ли усталость, и только потом он выдохнул:

— Тогда мы все обречены.

Моё сердце ухнуло вниз. Я не знала, что ожидала услышать, но точно не это.

— То есть… — я сглотнула, в горле пересохло. — Вы притащили меня, зная, что если я окажусь «не той», всё кончено?

Ардан отвёл взгляд, уставился в пол. В его голосе, обычно спокойном, прозвучала дрожь:
— Мы слишком долго ждали. Слишком долго гнили здесь. Мы… цепляемся за любую возможность.

Он провёл рукой по лицу, затем снова посмотрел на меня.
— Мы не должны были делать это так. Но если не ты — то никто.

Ардан собирался что-то добавить, но дверь скрипнула, и в проём шагнул Сопер. Он, как всегда, заполнял собой всё пространство, высокий, мрачный, с чуть нахмуренными бровями.

— Хватит разговоров, — бросил он. — Пора есть.

Я сжалась, но встала. Поправила на себе смятую одежду — рубашка перекосилась, волосы растрепались, одеяло всё ещё цеплялось за плечо. Попыталась придать себе хоть видимость достоинства, хотя внутри всё бурлило тревогой.

Сопер жестом указал на коридор. Пришлось идти.

Мы вышли в длинный проход, освещённый тусклыми факелами. Каменные стены были дажн на вид холодными, на них темнели пятна сырости. Из некоторых щелей пробивались тонкие корни, будто само здание пыталось зарости и скрыться. Потолок местами обвалился, и сквозь дыры было видно тусклое небо.

— Это у вас… дом? — пробормотала я, стараясь не запнуться.

— Остатки, — отрезал Сопер.

Мы вошли в помещение, которое он гордо назвал «кухней». На деле это была тёмная комната с рухнувшей половиной стены, где вместо окна зияла дыра. Сквозь неё задувал ветер, и стол, собранный из разных досок, дрожал, когда сквозняк рвал свечи. В углу стоял очаг из камней, над ним покачивался на цепи котёл, из которого тянулся резкий запах.

Рейнар уже сидел, вытянув ноги и помешивая похлёбку длинной деревянной ложкой. Увидев меня, он ухмыльнулся:
— Доброе утро, Альби. Надеюсь, у тебя крепкий желудок.

Я с тревогой посмотрела на миску, которую Сопер сунул мне в руки. Там плавали какие-то куски — неопределённого цвета, формы и запаха. 

Я сглотнула, чувствуя, как неприятный запах поднимается к носу.
— Что это?..

— Еда, — сухо сказал Сопер. — Здесь не приходится перебирать. Берёшь то, что есть, или остаёшься голодной.

— Можешь считать это романтикой местного колорита, — добавил Рейнар и подмигнул. — У нас тут не ресторан.

Я уставилась на миску. Пар поднимался мутным облачком, и от одного его запаха хотелось не есть, а убежать.

Я осторожно зачерпнула ложкой мутноватый бульон. На поверхности плавали какие-то серые ошмётки и куски чего-то волокнистого, подозрительно напоминавшего и корень, и мясо одновременно. Горячий пар обдал лицо, запах был тяжёлым, терпким, и у меня моментально пересохло во рту.

Я решилась и сделала маленький глоток.

Горечь ударила первой — резкая, тягучая, с привкусом железа. Потом пришла странная кислинка, будто в похлёбку попали гнилые ягоды, и в конце всё это добила вязкая, тягучая нотка, которую невозможно было определить. С трудом удержавшись, чтобы не выплюнуть обратно в миску, я судорожно сглотнула. Горло сжалось, желудок взбунтовался.

— Твою… — выдохнула я, закашлявшись.

Рейнар прыснул со смеху, откинувшись на спинку стула.
— Ну? Вкуснятина? Я же говорил, местный деликатес.

— Замолчи, — холодно оборвал его Сопер, не поднимая глаз от своей миски. Он ел медленно, методично, будто вкус его вообще не волновал.

Ардан сидел напротив. Его миска тоже была почти пуста — он ел спокойно, как будто перед ним было обычное рагу. Он посмотрел на меня, и в его взгляде не было насмешки. Только серьёзность.

— Тебе нужно поесть, — сказал он тихо, но твёрдо. — Хочешь ты или нет. У тебя должен быть хоть какой-то запас сил.

Я покосилась на миску, на её жуткое содержимое, и снова почувствовала, как тошнота подступает к горлу.
— Это… невозможно, — прошептала я, с трудом удерживая слёзы.

— Возможно, — Ардан придвинул мне кусок черствого хлеба, явно местной выпечки. — Заедай хлебом.

Я обхватила ложку обеими руками, пальцы дрожали. Мужчины ели спокойно, будто эта похлёбка была для них обыденной. Я же чувствовала себя так, словно каждую ложку нужно было проглатывать с боем.

И всё же я сделала ещё один глоток. На этот раз сразу прикусила хлебом, пытаясь заглушить вкус. Горечь стала меньше, но отвращение никуда не ушло.

Сопер поднял на меня глаза, суровый, мрачный, но без злости:
— Привыкнешь. Тут по-другому не выживают.

Я отвернулась к треснувшей стене, стиснув зубы, и всё-таки поднесла ко рту третью ложку.

Я с трудом проглотила ещё ложку и уставилась в миску. Внутри всё бунтовало. Отвращение, усталость, злость. Я резко подняла взгляд на мужчин.

— Если вы смогли наколдовать меня сюда, — выдохнула я, почти срываясь на крик, — то почему не можете наколдовать… нормальную еду?!

Рейнар, конечно, рассмеялся первым, откинувшись и ударив ложкой о край миски.
— Слышали? Она думает, что мы шеф-повара с магикора.

— Рейнар, — устало бросил Ардан.

Сопер посмотрел на меня тяжёлым взглядом.
— Мы не наколдовали тебя, — сказал он низко. — Мы открыли путь. Лунный камень был ключом. Без него мы бы не смогли тебя призвать.

— Но еда же это в разы проще. Она маленькая и… съедобная! — я сжала ложку так, что побелели пальцы. — Сделайте хоть что-то!

— Здесь магия не создает пищу из пустоты, — спокойно пояснил Ардан. — Она только тянет силы. Чтобы что-то создать, нужно вложить в это живую энергию. Слишком много энергии.

— Проще говоря, — вмешался Рейнар, облокотившись на стол, — если бы мы попытались «наколдовать» тебе мясо с приправами, кто-то из нас отдал бы за это жизнь.

Я замолчала, глядя то на одного, то на другого. Горло пересохло.

— Так что, — подытожил Сопер, снова принимаясь за еду, — привыкай к тому, что есть. Иначе умрёшь с голоду. А здесь никто не будет умирать ради твоих капризов.

У меня подступили слёзы. Я отвернулась, с трудом заставив себя не бросить миску об стену.

Я оттолкнула миску чуть в сторону. Сил больше не было. Слёзы жгли глаза, но я упрямо смотрела в треснувшую стену, лишь бы не дать им увидеть, как меня трясёт.

— Привыкнешь, — снова сухо бросил Сопер.

— Или умрёшь, — добавил Рейнар, ухмыляясь так, что мне захотелось врезать ему чем-нибудь тяжёлым.

Я резко втянула воздух и зажмурилась. Лучше молчать, чем отвечать.

И вдруг передо мной опустился кусок хлеба. Ардан молча придвинул его, словно ничего особенного. На его лице не было ни усмешки, ни тяжёлого давления — только усталость и простая забота.

— Возьми, — сказал он тихо. — Тебе нужны силы.

Я посмотрела на хлеб, потом на него. Серые глаза были спокойными, но не холодными. В них не чувствовалось ни насмешки, ни упрёка. 

Медленно я протянула руку и взяла. Я прикусила его и вдруг ощутила, как горечь похлёбки немного уходит.

— Спасибо, — выдохнула я, сама не понимая, за что благодарю.

Ардан коротко кивнул, снова вернувшись к своей миске. А я жевала сухой хлеб и чувствовала, как в груди впервые за всё время стало чуть теплее.

После завтрака мужчины собрали все миски и, не особенно церемонясь, вывалили остатки в один большой глиняный котёл в углу. Ложки и посуду бросили рядом, явно не заботясь о чистоте.

— Ладно, — первым заговорил Рейнар, потягиваясь и хрустнув шеей. — Пора проверить территорию. После ночи никогда не знаешь, что найдёшь.

— Проверить… что? — нахмурилась я.

Сопер поднял на меня тяжёлый взгляд.
— Крахи, — сказал он коротко.

По спине пробежал холодок.
— И что… значит проверить крахов?

— Ночью они буйствуют, — пояснил он, как будто речь шла о чем-то будничном. — Но в дома обычно не заходят. Редко. Зато могут своровать что-то у одних и бросить в другом месте. Или убить кого-то. Иногда просто оставляют следы, чтобы запугать.

— Каждое утро нужно проверять территорию, — добавил Ардан спокойно. — Что-то найти, что-то убрать, кого-то поймать на ужин.

— Поймать? — я сглотнула.

— Ужин сам не прибежит к тебе в тарелку, — Рейнар усмехнулся, словно это было шуткой, но в его янтарных глазах не было веселья.

Я уставилась на них, сердце колотилось.
— Так… если там эти крахи, это же опасно!

— В это время не так опасно, — сказал Ардан. — После буйства они прячутся. Нападают редко. Но ресурсы нам всё равно нужны.

— Ты можешь остаться здесь, — предложил Сопер. — В доме безопаснее.

— Я не хочу оставаться одна, — вырвалось у меня. Голос дрогнул. — Мне страшно.

Мужчины снова переглянулись.

— Можешь пойти с нами, — сказал наконец Ардан. — Но тогда ты должна следовать правилам.

— Каким ещё правилам?

— Держаться рядом, — отчеканил Сопер. — Не отходить ни на шаг. Не убегать.

— Потому что кроме крахов, — вставил Рейнар, наклоняясь ближе и усмехаясь, — здесь хватает и других тех, кто захочет полакомиться свежей добычей.

Я передёрнула плечами.
— Пойду с вами, — тихо сказала я. — Только… только не оставляйте меня одну.

Они утвердительно кивнули. Сопер быстро подтянул плащ, Рейнар сунул в сумку длинный нож, Ардан проверил затяжки на сапогах. Я натянула на себя плащ, который мне дал Рейнар, почувствовав, как ткань тяжёло ложится на плечи.

Мы вышли в коридор. Дверь за нами захлопнулась с глухим стуком, и мир сжался до запаха сырости, пыли и дыма. Улица перед домом представляла собой узкий проход между полуразрушенными постройками: стены сыпались, где-то проваливались ступени, на земле валялись обломки деревянных балок. Небо было низким, серым, и где-то вдалеке слышался отголосок — странное скрежетание, похожее на металлический визг или на чей-то плач.

— Правило первое, — сказал Сопер, не поднимая глаз. — Держаться близко. Ни шагу в сторону без сигнала.

— Правило второе, — добавил Рейнар, натягивая перчатку, — не отсвечивай без нужды и не размахивай факелами. Крахи любят огонь и могут прибежать на него. 

— Правило третье, — произнёс Ардан ровно, — если увидишь следы свежей борьбы — отступаешь и не вступаешь в прямой контакт.

Я пыталась запомнить, кивая, но мысли роились в голове: Какой конфликт? С кем? Что если они решат напасть все равно?

Мы шли по грунтовой дороге, и каждый шаг отзывался в пустоте. Вдоль стен виднелись старые двери, некоторые навечно распахнуты, изнутри тянуло холодом и запахом старой плесени. Здесь и там — перевёрнутые тележки, разбросанная одежда, причудливые кучки хлама, словно чьи-то маленькие алтари. На одном из столбов висел обрывок ткани с полосками — знак, что тут кто-то ночевал.

Рейнар шёл впереди, оглядываясь и показывая рукой направление. Он говорил мало, но слова были и не нужны. Повсюду были странные вещи, свежие отпечатки сапог, небольшие пятна чёрного, похожие на прожжённую ткань. Выглядело все это пугающе. 

— Видишь эти царапины на стене? — шепнул он мне, когда мы проходили мимо узкого перехода. — Крахи цепляются за всё подряд и очень хорошо карабкаются благодаря когтям. Оставляют какие-то свои метки. 

На углу мы остановились. Сопер прижался к стене, глядя вперёд, и поднял палец — давая знак нам всем молчать. 

— Здесь, — шепнул Ардан. — Пахнет свежей кровью и железом. Кто-то вчера тут был.

Мы обошли дом, и в щели между камнями заметили следы: пятна тёмного цвета, едва заметные на серой земле. Сопер опустился на корточки, провёл пальцем по краю пятна, затем указал на небольшую вмятину в древесине.
— Кто-то пытался залезть внутрь, — сказал он. — Но не пробрался. Значит, ничего не тронули.

Рейнар покосился на меня и пожал плечами:
— Хорошо. Есть шанс найти что-то в руинах — еду, обрывки тёплой ткани, инструменты. Это нам поможет.

Мы продвигались дальше, проходя мимо полуразрушенных лавок и старых фонарных столбо. Мимо пролетела ворона, взмыв вверх и закричав, на время разрушив тишину.

Вдруг Рейнар остановился и поднял руку. Он наклонился к земле.

 — Свежие следы, — проговорил он. — Но не человеческие. Что-то мелкое, с когтями. 

Сопер хмыкнул.
— Значит, ночью были мелкие крахи шалили и ушли прятаться. Хорошо. От крупных больше проблем. 

Я вздрогнула от этого слова «шалили» — мужчины будто обесценивают опасность. Но в их голосах чувствовалось практичное спокойствие. Они действовали по отработанному плану: обследовать, собрать, уйти.

Мы перелезли через провалившийся забор и вошли в двор. Здесь было ещё больше разрушений: разбитые кадки, сломанные скамейки, и на стене — следы, будто кто-то проверял, держится ли всё ещё штукатурка. В нескольких местах валялись странные остатки — переплетённые полосы ткани, вероятно, вещи, которые крахи перетаскивали.

— Берём, — скомандовал Сопер. — Что можно использовать — забираем. Остальное скидываем в угол, чтобы не привлекать внимание, но и не путаться.

Рейнар быстро поднял с земли пару остроконечных предметов — возможно, часть старого гвоздевого крюка — и сунул их в мешок. Ардан взял несколько кусков ткани, аккуратно сложил.

Я смотрела на них и чувствовала странное сочетание ужаса и облегчения: ужаса от того, что они видят каждый день и от того, что может встретиться ночью; облегчения от того, что они хотя бы знали, что делать и я была тут не одна. 

Когда мы уже шли обратно, по узкой улочке донёсся скрежет — как будто что-то металлическое тянули по камням. Все замерли. Ардан жестом приказал двигаться молча дальше, не оглядываясь. Мы ускорили шаг, держась плотнее друг к другу. Сердце где-то в моём горле забилось так, что казалось, я его слышу громче всех остальных звуков.

Скрежет усилился. Он стал ближе, прерывистый, будто кто-то тащил по камням нечто тяжёлое, ржавое, с зазубринами. Я хотела спросить, что это, но Ардан метнул на меня взгляд, и я сразу поняла — тишина сейчас важнее, моих вопросов. 

Следом раздалось приглушённое шипение. Оно не походило на дыхание человека — скорее на глухой выдох через разорванное горло. Из-за угла, из мутного утреннего тумана, выскользнули три фигуры.

Я замерла.

Они были похожи на людей, но только на первый взгляд. Кожа — серая, как камень, потрескавшаяся, местами будто покрытая золой. Вместо глаз — узкие прорези, из которых просачивался тусклый, мертвенно-синий свет. Рты вытянуты, зубы — чёрные, острые, как обломки металла. На конечностях — когти, длинные и кривые. Один из них хромал, волоча ногу, но двигался быстро, рывками.

— Крахи, — прошипел Сопер.

Рейнар уже выхватил нож, блеснув лезвием. Ардан толкнул меня за спину.
— Назад! Быстро!

Но крахи уже заметили нас. Они издали пронзительный визг, как скрежет железа по стеклу, и рванули вперёд. Земля под ногами вздрогнула, будто сама боялась их.

Первый прыгнул прямо на Сопера — он отбил удар, и я услышала звук столкновения металла с костью. Второй метнулся к Рейнару, и тот, ловко увернувшись, полоснул его по боку. Из раны вырвался чёрный дым, а не кровь. Крах зашипел, выгибаясь, но не упал.

— Не стой! — Ардан резко схватил меня за запястье и потянул в сторону ближайшей стены. — Беги!

Я почти не чувствовала ног. Мир сузился до звуков — ударов, рычания, криков. Что-то металлическое сверкнуло у самого лица. Я пригнулась, закрыв голову руками.

Сопер оттолкнул своего противника, резко метнул кинжал — и тот вонзился в шею второго краха. Существо изогнулось, рухнуло, задёргалось и рассыпалось пеплом, оставив в воздухе резкий запах серы и гнили.

— Ещё один! — крикнул Рейнар, и я увидела, как третий крах несётся прямо на нас.

Ардан выставил руку, ладонь загорелась серебристым светом. Воздух вокруг дрогнул, и в следующее мгновение перед нами вспыхнула короткая волна — будто прозрачный щит. Крах налетел на него и отбросило назад, но он снова поднялся, заскрипев зубами.

— Живее! — рявкнул Сопер.

Мы побежали. Узкий проход тянулся между разрушенных домов, под ногами скользили камни. Позади слышались их вопли — то ли злоба, то ли боль, не различить. Сердце колотилось так, что в ушах звенело.

Ардан толкал меня вперёд, Сопер прикрывал сзади, Рейнар бежал сбоку, и каждый раз, когда я оступалась, кто-то из них успевал подхватить. Мы вылетели в развалившийся двор, где в углу зияла тёмная дыра, прикрытая обвалившейся решёткой.

— Туда! — Сопер первым спрыгнул внутрь, Рейнар следом. Ардан помог мне перелезть, и как только мы оказались внизу, он потянул решётку обратно, закрывая проход.

Тишина. Только моё тяжёлое дыхание и стук сердца.

— Всё, — сказал Ардан, когда звуки наверху стихли. — Ушли.

Я дрожала. Пальцы сводило, ноги подкашивались. Всё тело гудело от страха.
— Они… — я сглотнула. — Они бы нас убили.

— Убили бы, — спокойно подтвердил Сопер, проверяя лезвие кинжала. — Но не успели.

Рейнар сел рядом со мной, вытирая пот со лба.
— Добро пожаловать в земли отверженных, Альби. У нас тут каждое утро с сюрпризом.

Я не смогла ответить. Только сжала руки, чтобы скрыть дрожь. Куда они меня притащили?

— Где мы? — спросила я, оглядываясь. Мы оказались в низком тоннеле, выложенном грубым камнем. Воздух здесь был холодным и пах землёй. Слабый свет исходил от крошечных светляков, собравшихся под потолком.

— Одно из наших укрытий, — ответил Сопер, садясь на выступ. — Мы настроили их в разных местах. На случай, если придётся уходить быстро.

— «Укрытий»? — я уставилась на него. — То есть вы знали, что такое может случиться?

Рейнар пожал плечами, всё ещё чуть запыхавшись.
— Тут лучше быть готовым ко всему.

— И вы… вы просто взяли и дали мне выйти из дома, когда вокруг такое?! — голос дрогнул, и я едва удержалась, чтобы не сорваться на крик. — Это же безумие! Они… они чуть нас не убили!

Сопер бросил на меня короткий, тяжёлый взгляд.
— Если бы они напали, пока ты сидела в доме одна, было бы хуже.

— Хуже? — я сдавленно рассмеялась, но смех прозвучал как нервный всхлип. — Да куда уж хуже?!

— Поверь, — сказал он тихо, — бывает и хуже.

Ардан вытер кровь с рассечённой ладони и посмотрел на следы когтей на стене, хмурясь.
— Всё равно странно, — произнёс он задумчиво. — Крахи не выходят днём. Почти никогда. Интересно, что их привлекло.

— А мне как раз не интересно, — я резко поднялась, чувствуя, как подступают слёзы. — Я просто хочу домой. Я не должна здесь быть! Это всё несправедливо!

Эхо моего голоса ударилось о каменные стены и вернулось обратно — глухое, отчаянное.
Рейнар тихо присвистнул, но не усмехнулся, как обычно.
— Впервые за долгое время, — сказал он, — кто-то сказал «несправедливо» так, будто это ещё что-то значит.

Я закрыла лицо руками. Мир вокруг казался слишком тесным, слишком жутким и чужим.
Ардан подошёл ближе, осторожно положил руку мне на плечо.
— Мы очень хотим покинуть это место, Альби, — сказал он. — Но пока мы здесь — держись рядом. И не теряй голову.

Я не ответила. Просто стояла, чувствуя, как по щекам тихо скатываются слёзы, а где-то вдали снова послышался тот же металлический скрежет — напоминание, что справедливость осталась по ту сторону портала.

Сопер хмыкнул, оглядел всех и сказал:
— На сегодня с экскурсиями, пожалуй, покончено. Возвращаемся.

Никто не спорил. Воздух в туннеле был тяжёлым, липким, и каждый шаг отдавался в ушах гулом. Я шла позади, стараясь не смотреть на темноту вокруг, но каждое эхо, каждый капающий звук заставляли вздрагивать.

Ардан обернулся и протянул мне руку.
— Идём, — сказал он просто.

Я взяла её, не раздумывая. Его ладонь была тёплой, сильной, и в этот момент это казалось единственным, что удерживало меня от паники. Я бы, наверное, с радостью прижалась к нему полностью, спряталась, растворилась — но вряд ли это спасло бы, если бы на нас снова напали.

Мы поднимались по узкой лестнице, потом снова шли по разрушенным улицам. Ветер стал холоднее, небо темнело, и шаги отдавались по пустым камням, будто город шептал им вслед.

Когда мы наконец дошли до лачуги, я едва держалась на ногах. Рейнар хлопнул дверью, Сопер загасил огонь в факеле, и комната снова наполнилась полумраком.

Я прошла к кровати и просто рухнула на неё лицом вниз. Всё, что я пыталась держать внутри, прорвалось наружу. Слёзы лились сами собой — горячие, беспорядочные.

— Вызвать истинную в такое место… — выдохнула я сквозь рыдания. — Это кем надо быть? Насколько надо ненавидеть женщину, которую тебе выбрали боги, чтобы закинуть её сюда?!

Ответа не было. Все трое стояли молча. Никто не спорил. Никто не пытался объяснить или утешить.
И, пожалуй, это было честнее всего.

Они просто оставили меня в покое.
Я закрыла глаза, сжала подушку, и тихо плакала, пока за окном гудел ветер, а где-то далеко снова кричали крахи.

Ардан вернулся через несколько минут. В руках у него была керамическая кружка, от которой поднимался пар. Он протянул её мне — осторожно, будто боялся спугнуть.

— Это не противное, — сказал тихо. — Обещаю.

Я взяла кружку, чувствуя, как тепло постепенно проникает сквозь ладони. Сделала глоток — сладковато-терпкий вкус, какой-то травяной настой с мёдом. Не вкусно, но хотя бы не то жуткое варево, что они подали утром.

Ардан сел рядом, на край кровати. Не слишком близко, но и не на расстоянии. Его плечи чуть опустились, руки сцепились между коленями, взгляд — в пол.

— Я понимаю, — сказал он после короткой паузы. — Что ты чувствуешь. Это всё… неправильно. Мы не заслуживаем, чтобы метка загорелась хотя бы у одного из нас.

Я медленно опустила кружку, глядя на пар, растворяющийся в воздухе.
— Неужели не было другого способа? — спросила я, едва слышно. — Чтобы выбраться отсюда, не таская за собой случайную женщину?

Он покачал головой.
— Нет. Мы пытались, можешь поверить. Ни один из нас не было готов призвать любовь всей жизни сюда… Каждый путь, что мы проходили вел в никуда. В какой-то момент стало ясно, что лунные камни были последним и единственным шансом.

Я замерла, потом тихо спросила:
— А если, чтобы выбраться, вам придётся меня убить? Вы и на это пойдёте?

Ардан вздрогнул. Поднял голову, и в его глазах мелькнуло что-то странное.
— Мы никогда бы так не поступили, — сказал он глухо. — Никогда.

— Я не верю, — ответила я, и мой голос прозвучал тише, чем хотелось.

Он опустил глаза. Весь потускнел, будто эти слова вытянули из него свет.
— Понимаю, — прошептал он. — И, наверное, ты права, что не доверяешь нам.

Мне на мгновение стало жаль его — усталого, опустившего голову, человека, который просто хотел выбраться. Но себя мне было жаль больше. Намного больше.

Я поставила кружку на пол и легла обратно, отвернувшись к стене.
Ардан ещё немного посидел рядом, потом встал и тихо вышел, прикрыв дверь.
Я какое-то время просто лежала, уткнувшись лицом в подушку. Глаза уже пересохли, но внутри всё ныло — тяжело, бесцельно. Жалость к себе накатывала волнами: я хотела домой, в нормальный мир, где никто не рискует умереть, просто выйдя на улицу. Где за окнами не скрежещут чудовища и не приходится притворяться, что всё это — не кошмар.

Я не знала, что делать. Ни как выбраться, ни как жить дальше.

Сначала я подумала, что начала сходить с ума: где-то в глубине дома раздался странный звук — будто что-то металлическое упало и прокатилось по полу. Потом послышался глухой голос, ответ, потом смех. Несколько голосов. Мужских и совершенно не знакомых.

Сердце ухнуло вниз. Одна мысль — я снова одна — и страх сжал грудь ледяным комком.

Я поднялась, вытерла лицо и, не особо думая, направилась на звук, надеясь отыскать там хоть одного из “своих” мужчин. Оставаться в комнате, надеясь, что меня не найдут и сходить с ума от страха было куда более невыносимой идеей.
Пусть даже они и были похитителями, я им доверяла куда больше, чем незнакомцам. 

В кухне — если это помещение вообще можно было так назвать — за столом сидели все трое. Сопер, Ардан, Рейнар… и ещё двое мужчин, которых я раньше не видела.

Первый из незнакомцев был светловолосым, с остроконечными скулами и бледными глазами, такими светло-зелёными, что почти прозрачными. Его одежда была чище, чем у остальных, будто он недавно пришёл из более приличного места. Второй — темнее, с густыми каштановыми волосами и грубыми чертами, взгляд внимательный и неприятно оценивающий.

Как только я вошла, все разговоры оборвались. Мои трое мужчин переглянулись, и по их лицам я сразу поняла — они не рады, что я вышла.

— О-о-о… Какая прелесть. Кто ты, красавица? — спросил светловолосый гость, откинувшись на спинку стула.

Сопер нахмурился, поставил кружку на стол и сказал сухо:
— Мы нашли девушку. Теперь она живёт с нами.

Гость усмехнулся, его взгляд скользнул по мне, от волос до босых ступней.
— Как интересно. И как же вы её нашли?

— Так же, как всё находится в этой дыре, — холодно ответил Рейнар, не поднимая глаз.

Воздух будто стал гуще. Второй гость подался вперёд, в его глазах появился неприкрытый интерес.
— Не бойся, цыпа, мы тебя не обидим. А пошли с нами? А? Нас меньше, тебе проще будет… — и так он улыбнулся, что я вмиг почувствовала себя невероятно грязной. 

Я ощутила, как напряжение растёт. Ардан поднялся и встал прямо передо мной, заслоняя меня собой.
— Она ещё не адаптировалась, — произнёс он спокойно, но в его голосе чувствовалось предупреждение. — Ты ее пугаешь.

— Может, ей стоит уйти с нами, — предложил светловолосый, улыбаясь так, будто делал комплимент.

Я замерла, растерянная, не понимая, шутит он или говорит всерьёз.

— Женщина останется с нами, — твёрдо сказал Сопер.

— Почему? — вкрадчиво протянул второй. — Тут все свободны решать сами. Цыпочка, мы тебя не обидим. Нас всего двое, не так измучаешься да и любить мы тебя будем нежно, обещаю. Женщины тут редкость, особенно такие красивые. Мы умеем ценить красоту… 

Я шагнула ближе к Ардану, спрятавшись почти вплотную за его спиной. Его плечо оказалось рядом, твёрдое, надёжное, и только это удерживало меня от новой волны паники.

— Она не хочет идти с вами, — сказал он тихо, но в его голосе звенела сталь.

— Может, передумает, — не унимался первый, и теперь его улыбка стала откровенно мерзкой. — У нас и дом поуютнее… и постельку для тебя сделаем… покрепче.

Оба засмеялись. Смех был низкий, липкий, будто от него можно было испачкаться.

Сопер резко встал. Его стул с глухим стуком ударился о стену.
— Вам пора, — сказал он холодно, глядя прямо в глаза гостям.

Те ещё пару секунд сидели, будто проверяя, насколько далеко можно зайти. Потом нехотя поднялись. На прощание их взгляды прошлись по мне — жадно, открыто, без намёка на стыд.

Меня передёрнуло. Я прижалась к спине Ардана, и только когда дверь за ними захлопнулась, наконец смогла вдохнуть.

— Зря ты вышла из спальни, — сказал Сопер, тяжело выдыхая и опускаясь обратно на стул.

Я всё ещё стояла за спиной Ардана, не в силах отойти.
— Кто это? — спросила я, чувствуя, как дрожит голос.

— Они живут неподалёку, — ответил Сопер. — Иногда обмениваемся ресурсами и новостями. Женщин здесь почти нет, так что не удивительно, что они так реагируют.

Он посмотрел на меня спокойно, но в этом спокойствии было что-то тревожное.
— Тебе нечего бояться. Мы тебя им не отдадим.

Я сглотнула, не зная, что сказать. Всё происходящее казалось неправильным, вязким, как дурной сон. В груди сжималось — от страха и от того, что слова Сопера звучали одновременно как обещание и как предупреждение.

Ардан обернулся, и я всё ещё стояла слишком близко — буквально прижималась к его спине. Он развернулся полностью и просто обнял меня, крепко, уверенно, прижимая к себе.

— Альби, не бойся, — сказал он тихо, его голос звучал ровно. — Никто тебя не обидит.

— Не похоже, что они с тобой согласны, — ответила я, не поднимая головы. Но не отстранилась.
Из всех в этом мире, он казался единственным, кто не хотел меня сломать. Или просто лучше притворялся.

— Они соскучились по женщине, — сказал Сопер, не отрываясь от своих мыслей. — Вот и ведут себя как быдло.

— Привычное поведение в этих землях, — добавил Рейнар, скривив губы. — Хотя, признаться, я надеялся, что они не рискнут приходить сюда еще пару недель. Не повезло.

Я молчала, прижимаясь к груди Ардана и чувствуя, как его сердце бьётся ровно и спокойно. Снаружи снова воцарилась тишина, и только ветер завывал за стенами, напоминая, что этот мир не знал ни покоя, ни жалости.