Невеста для Темного. Академия "Алой Розы"

Я стояла у широкого окна, невидящим взором наблюдая за тем, как хлопья снега покрывают не успевшую промерзнуть землю. Мне казалось, из-под ног пропала опора. Я уже и не понимала как докатилась до такой жизни.

– Что… что ты здесь делаешь? – в воспоминаниях вспыхнул наш короткий разговор с Деймоном, с тем, с чьей силой считался каждый второй в этой академии, к кому в команду выстраивались очереди. Девушки мечтали составить партию наследнику величайшего клана темных. И, если честно, он действительно был того достоин.

Я обвела взглядом Блэйка, в ожидании ответа. Нам дали меньше двух минут, посчитав, что нарушители закона не имеют права на разговор.

– Давай без этих идиотских вопросов. Нам нужно все обсудить.

– Что именно? – искренне не понимала я, заостряя внимание почему-то на глазах Дея. Его взгляд сделался серьезным, глубоким, словно сама тьма готовилась пронзить этот мир.

"Госпожа Адель Ламар является моей невестой, и она оказалась здесь именно по этой причине", – его голос, такая длинная реплика, до сих пор заставляла мое тело вибрировать. Что, свет, творилось в голове Блэйка, когда он публично обозвал меня своей невестой? Меня – светлого мага!

За подобные заявления нас вполне могли и казнить. И я не шучу. Запрещённое законом, нарушающее мораль заявление…

Неужели дурацкие эксперименты, непонятная связь между нами и желание стать всесильным выше наших собственных жизней? Или же… на кону стояли только моя жизнь и моей родни?

Я облизнула, пересохшие от волнения губы, смакуя возникшие в голове вопросы, но не решаясь их озвучить. Мысли стали вязкими, словно патока.

– Послушай, нам нужно, чтобы наши легенды совпали. Иначе магистры не…

– Ты серьезно? – вспыхнула я, сжав кулаки.

– Адель, я не шучу! – произнес более грубо Дей, сделав шаг навстречу ко мне. Но как только он потянулся ко мне, чтобы положить руки на плечи, позади нас раздался скрип. Открылась дверь.

– Время вышло, прошу за мной, госпожа Ламар.

– Адель, – прошептал Блэйк, но я не посмотрела на него. Развернулась и молча последовала на зов своей судьбы.

Ещё вчера все было иначе, я спокойно влачила свое существование, каким-то чудом, не иначе, выжив в секторе темных магов, будучи чистокровной светлой. Обзавелась друзьями, которые помогали и поддерживали меня во всех начинаниях… Почти во всех. А может и не друзьями вовсе, всего лишь товарищами…

Но этот темный маг ворвался в размеренный ход моей жизни, спутав все карты.

Что будет дальше? Мою семью, действительно, отправят в ссылку? В самое ужасное место, в приграничье мертвых земель, буквально на корм нежити, а меня вместе с ними. Или же… магистрат не пойдет против слов Дея, не пойдет против названой невесты величайшего клана Блэйков?!

Филеон оставил меня в пустой, малоосвещенной комнате, напоминающей тюремную камеру. Здесь не было даже окон или стульев. Я простояла, оперевшись о стенку, почти минут тридцать, пытаясь собрать происходящее в единую картинку. Откровенно говоря, я не очень понимала, для чего нас с Деймоном разделили, зачем хотели поговорить с каждым по отдельности. Могли бы уже вынести какое-то наказание, а не держать в заточении. А может магистры хотели нагнать на нас страху, раскрыть ложь, которую Дей выдавал за правду.

Я не была его невестой. Я даже не была его возлюбленной. Лишь проклятым экспериментом. Словно артефактом, способным сделать темного мага неуязвимым.

Дверь открылась также неожиданно, как и закрылась некоторое время назад. Вошел магистр Филеон. Только теперь на его лице не было и капли былой уважительности. Лишь презрение вперемешку с глубинным страхом.

– Мы посовещались и хотели бы озвучить новые условия наказания, госпожа Ламар, – озвучил магистр будничным тоном, но для меня фраза прозвучала подобно приговору.

– О каких условиях речь?

И он рассказал. Довольно скупо, без особых подробностей и, в целом, не желая давать ответы на вопросы, которые у меня возникали.

– Хорошо, – я вздохнула. Больше не было страха, лишь тоска. По упущенным возможностям, по тому, что не успела сделать. По людям, ставшим такими близкими.

– Вы сделали правильный выбор.

– Спасибо, я знаю.

– Это лучше, чем… – проглотил он слова, видимо, испытывая некий дискомфорт от одной мысли о ссылке. В той части мира люди не выживали. На севере, женщину запросто могли сделать рабыней. Там не было жизни, только холод, от которого застывала кровь в жилах и терялось всякое здравомыслие. Там царила ненависть ко всему. Я не могла позволить родным пострадать из-за моих ошибок.

– Я знаю, – бесцветно повторила, на мгновение прикрыв веки.

Очень хотелось спросить о Деймоне. О наказании, что ожидало его за высказанное заявление. Поверили ли ему? Сказали ли то же, что и мне? Дали ли выбор, лишенный выбора?

Мы вышли из академии, когда на улице уже давно царил глубокий вечер. Льющийся свет из окон жилых секторов напоминал о потерянных шансах, когда мы двигались все дальше, вглубь темноты. Туда, где находилась арка стационарного портала. Его столбики тоже, как и стены академии, хранили в себе болезненные воспоминания. Те, что до коликов в животе, хотелось стереть из своей головы.

Это походило на падение в бездонную пропасть, лишенную и капли надежды на то, что все можно изменить. Исправить.

Но разве могло сложиться иначе? Можно исправить то, что уже случилось?

– Адель, надеюсь, вы понимаете, что поступили… мягко говоря неправильно? – сделав пару пасов рукой и прошептав заклинание активации, вопросил магистр.

Портал засиял холодным светом. Магия заклубилась в нем, завихряясь, словно стая перелетных птиц.

Я сглотнула. А что в понимании Филеона было правильным? Посылать светлого мага на факультет темных, все равно что на верную смерть? Закрывать глаза на прорывы нежити, нападающей на беззащитных первокурсников? Искать виноватого в лице обычной девчонки, пусть и притворявшейся парнем?

– Да, – откровенно слукавила я, отведя взгляд.

– Замечательно. Ваши вещи мы отправим следом.

– Спасибо… – я сделала шаг вперёд, но так и остановилась, не в силах больше сдерживаться. – Скажите только одно: что станет с Деймоном?

– С адептом Блэйком-то? – усмехнулся магистр. – Вам не стоит волноваться об этом. Когда за спиной стоит один из самых могущественных кланов темных, тебе позволено куда больше, чем другим. Даже столь гнусные шутки. Ступайте с миром и выбросьте из головы все мысли о нем. Так будет лучше. Тем более, господин Блэйк в курсе о вашем решении.

– В курсе? – изумилась я. Но то было не приятное удивление, скорее… полное разочарования. Вызывающее лавину негодования и злости по отношению к одному конкретному несносному магу.

– А вы думали, мы будем играть в грязные игры?

На самом деле, так я и полагала. Стоящие у верхушки власти академии маги никогда не совершали то, что от них от них ожидалось. Но поделиться своими мыслями я, конечно же, не рискнула.

– Тогда… он… – слова застряли комом в горле. Мне до ужаса хотелось узнать, как Дей отреагировал, ведь мы даже не смогли попрощаться. Забавная шутка — жизнь. При первом знакомстве мы не поздоровались, а теперь я ухожу, и не могу сказать ему одно глупое “прощай”.

– Всего доброго, госпожа Ламар.

Склонив голову, я сделала шаг вперёд. К своей прежней жизни, лишенной тайн, опасных приключений и того, кто навсегда украл мое сердце.

Я никогда не прощу тебя, Деймон. За твои голословные слова, обещания, тот проклятый договор, за поцелуи, которым не смогла сопротивляться…

Вдохнув полную грудь холодного воздуха, я оказалась в портале.

Прощай, Деймон… Навсегда прощай.

__ Продложение истории "Истинная для Темного. Академия "Алой Розы" https://litnet.com/ru/book/istinnaya-dlya-temnogo-akademiya-aloi-rozy-b419407 Дорогие читатели! Подарите книге звездочку, если вам нравятся герои.)

"Темно и тихо. Ни души", – это описание отлично подходило тому, что творилось вокруг, как только я ступила из портала на земли, где прожила добрых девятнадцать лет. И не только. Казалось, мое внутреннее состояние полностью отражало окружающую обстановку, лишь ухудшая самочувствие.

Но плакать было нельзя! Мне не хотелось, чтобы родные заметили даже намек на то, что я жалела о своем поступке. Они не должны были узнать, насколько тяжёлым оказался путь, выбранный мной.

И все же, царствующий на улицах мрак нельзя было назвать неприглядным. Разбавленная тусклыми лучами солнца мгла, казалось, таила в себе куда больше, чем можно было представить. А звуки… Они всё-таки были, пусть и тихие, едва различимые, напоминающие о том, что мое одиночество — лишь иллюзорная игра воображения.

Пушистые хлопья снега размеренно падали на земную твердь, накрывая ее белоснежным покрывалом. Каждый шаг сопровождался громким хрустом, от которого я нет-нет, да вздрагивала, пугаясь сама не понимаю чего.

Почти во всех деревянных домиках, стоящих рядком, был погашен свет. Оно и немудрено, ведь в это время жители поселения Борн* по обыкновению уже укладывались спать. Простому люду было далеко до городских ритмов.

Я остановилась напротив забора своего дома, переступив с ноги на ногу. Мне было очень холодно, зубы стучали друг о дружку, кожа словно покрылась ледяной коркой. Я почти не чувствовала пальцев на ногах. Мне даже не дали возможности сменить одежду. Но от холода тоже были свои плюсы: он заботливо заглушал обиду, что кусала сердце.

Он все знал. Он даже не пришёл попрощаться.

Нет, я понимала, что Дею могли не разрешить, но… С другой стороны, разве в его характере так просто следовать чьей-то указке?

“Мы больше никогда не увидимся”, – скользнуло в мыслях, подобно приговору.

Когда дверь в дом неожиданно открылась, а на пороге выросла Грета, моя старшая сестра, укутанная в вязаную шаль, сначала я не поверила глазам. По её плечам струились длинные русые волосы, один в один как у мамы, а статная фигура выгодно смотрелась в бордовой юбке чуть ниже колен и красивых кожаных сапожках, зашнурованных по щиколотку.

Но это точно была она — первая красавица Борна, моя грациозная сестра, что всегда пользовалась популярностью среди мужской половины нашего поселения, пусть и не позволяющая никому большего, чем мы могли позволить по законам клана светлых. И никакая ветреность характера, за которую ей так часто попадало от мамы, не была помехой.

Остановившись на крыльце, Грета замерла, словно её ноги приросли к деревянному основанию дома. Она смотрела на меня в упор, немигающим взглядом, словно увидела чужака, а не родную сестру. Я буквально видела, как на ее красивом задумчивом лице сменяются эмоции.

Испуг. Неверие. Осознание. Счастье…

– Адель! Сестрица! Ты вернулась! – сорвавшись с места, достаточно громко закричала Грета в привычной манере, наплевав на поздний час.

Я не успела ничего сказать, даже пискнуть, как меня сжали в удушающих объятиях, прижавшись всем телом.

– Грета, что там опять устрои… Адель?.. Адель! – а это уже был голос матери, что услышав крик своей дочери, ринулась разбираться с проблемами, но обнаружила беглянку в моем лице.

Больше не было слов, только слезы безумного счастья после долгой разлуки и, возможно, чутка сожалений.

Так, один за другим, все члены моей семьи и оказались на крыльце. Бездумно веселящаяся Грета, растроганная мама, привычно недовольный спросонья Алан и… отец. Две моих другие сестры жили в городе, обе в прошлом году выскочили замуж.

Отец не произнес ни слова, даже банально не поприветствовал. Лишь молча буравил суровым взглядом, сложив руки на широкой груди, когда мы всей дружной гурьбой заходили в дом.

Я понимала, что он обижен, возможно даже ещё зол, но… Стоило нам оказаться в доме, наполненном светом и теплом, все вразумительные мысли покинули мою голову. На кухне вкусно пахло выпечкой, кажется, пирогом с капустой, а ещё царила атмосфера безопасности. Глаза защипало от слез, настолько я успела соскучиться по родне.

– Не хочешь ничего объяснить? – впервые за все время подал голос отец, с грохотом отодвинув стул и усевшись напротив меня за столом.

И снова этот суровый взгляд: пробирающий от волос до кончиков пальцев. Я говорила, что темные жуткие? Беру свои слова обратно. Пожалуй, в наведении страха никто не сравнился бы с моим отцом.

– Я… – язык словно онемел, прилипнув к небу, и едва ворочался. Мне столько всего хотелось рассказать, столько поведать, но я не могла это сделать. Не имела права. – Мне жаль, – проговорила на выдохе, понуро опустив голову.

– Дорогой, ну чего ты накинулся? – заступилась мама. Он уже гремела посудой, наливая мне в любимую чашку горячий чай. А спустя пару минут передо мной стоял и кусок пирога. Я с трудом сдержала слезы тоски по семейным совместным ужинам. Кажется, с тех пор прошла целая вечность.

– То есть ты считаешь, что это нормально, сбегать непонятно куда?

– Па, это самая крутая академия в мире, – вмешался Алан, усаживаясь рядом со мной. Я коротко взглянула на брата, на его растрепанные на макушке каштановые волосы, широкую белую майку, и сильные руки, которые он положил на стол.

– Как её туда вообще могли взять?

– Я ведь тебе уже несколько раз говорил, что отдал свое место Адель.

– Так бы взяли её с такими оценками, – не верил отец.

– Им не хватает людей, сейчас серьезный недобор, – откровенно врал брат. Мне было неловко, что он взял на себя этот груз.

– Папуль, ну разве ты не рад, что наша Ди вернулась? – Грета подошла к отцу и обняла его со спины. Она тоже пыталась заглушить его гнев. Они все пытались. Моя семья – моё самое большое сокровище.

– Надоели, – буркнул отец. Он скинул руки Греты, поднялся из-за стола и пошёл видимо к себе, отдыхать.

Мы все переглянулись и как только скрип деревянных полов стих от отцовских шагов, принялись болтать. Мне задавали вопросы, но довольно банальные: как кормили в академии, хорошие ли были люди, удалось ли чему-то научится, почему приехала так поздно.

А когда я сказала, что меня отчислили за плохую успеваемость, Грета громко рассмеялась. Кажется, никто не был удивлен подобному исходу. Моя ложь устроила всех, кроме Алана.

После отбоя он пробрался ко мне в комнату, тихонько прикрыв за собой дверь. Я ещё не спала, заплетала волосы в косу. Как же все-таки было хорошо перестать носить парик. Хоть что-то приятное за сегодня.

Алан сел на мою кровать, скрестив ноги перед собой, это была его любимая поза.

– Ну рассказывай, – совсем как отец, заговорил брат. В приглушенном освещении он казался старше своих лет, а появившаяся щетина на скулах, служила тому подтверждением.

– Тебе пора начать бриться, – отшутилась я, сидя перед зеркалом.

– Так многие думают, что мне уже двадцать два. Но не съезжай с темы, Ди.

– Ох, как много прибавил. Такой большой дядя, – ерничала я. Алан кинул в меня маленькую подушку, правда я увернулась и показала ему язык. Мы любили иногда дурачиться.

– Ди, колись. Тебя раскрыли?

– Нет, – я покачала головой.

– Врёшь! Сейчас не конец семестра, я читал в правилах. Отчисляют в декабре.

– Я была очень плохой ученицей, – с горечью в голосе произнесла я.

– Ага, настолько, что они не смогли больше тебя терпеть.

– Какой ты догадливый, – я старалась говорить увереннее, хотя и сама понимала, насколько фальшиво звучат мои оправдания. Можно было бы рассказать брату правду: о Деймоне, о поцелуях, о том, что мне пригрозили ссылкой и какой предложили вариант, в качестве оплаты свободы. Но с другой стороны, я не хотела ничего никому рассказывать. Мне казалось, если Дей останется лишь моим личным воспоминанием, со временем будет проще избавиться от ноющих чувств.

В конце концов, когда никто вокруг не напоминает о саднящей ране, перестаешь ее замечать. Я очень надеялась, что и мне поможет этот способ. Потому что даже сейчас, сидя перед зеркалом, и смотря в свое отражение, я видела Деймона, его глубокий пронзительный взгляд, его чувственные губы, я ощущала тепло его рук и эти ощущения напоминали пытку.

– Адель, послушай, – Алан поднялся с кровати и встал за моей спиной. Он перехватил прядь моих волос и стал заботливо, совсем как в детстве, перебирать прядки в своих пальцах. – Ты ведь знаешь, я всегда на твоей стороне. Если там что-то произошло, я должен знать.

– Знаю, – я улыбнулась брату, мне так не хватало его заботы и тепла в академии, стены которой пропитались холодом и тьмой. – Поэтому и ничуть не грущу из-за отчисления.

– Вредина, – буркнул он, убирая руки от моих волос.

– Сам такой!

Алан подошел к дверям, но вдруг повернулся ко мне.

– Кстати, Генри убедил родителей, что вы договорились о переносе помолвки. Тебе стоит завтра зайти к нему. Не заставляй парня ждать, Ди.

Всю ночь я ворочалась, никак не шел из головы предстоящий разговор с Генри. И пускай я уже решила, что мы не сможем быть вместе, как сказать ему об этом, с чего начать – не знала. Перебирала разные фразы в голове, но все они казались нелогичными, глупыми, обидными. Я и сама себе казалась нелогичной. Кроме Генри, мне еще предстояло как-то рассказать родне о разрыве помолвки. С одной стороны, я могла бы ничего не предпринимать, во избежание лишних проблем, выйти замуж за хорошего, доброго Генри, стать его женой и жить в полной идиллии… Никто бы не узнал о моем проступке, о том, что я не смогла сохранить верность.

Но это было не в моем характере. Тем более, я просто не представляла как смогу поцеловать другого мужчину, как чужие руки будут касаться меня, как мы окажемся на одной постели. Все это виделось диким, странным, противным.

Я не смогу быть с Генри. А может вообще ни с кем. Проклятый Блэйк! Неужели один человек может настолько привязать к себе другого? Неужели Дей каким-то чудом подчинил себе мое глупое сердце?!

Чтоб ему там… не спать всю ночь! Чтоб он свалился с кровати! И вообще! Чтоб… Чтоб… Чт… И почему я продолжаю по нему так тосковать?!

***

Утро началось раньше обычного. Меня поднял Алан и сообщил, что мы идем на рынок за покупками. Все потому что мама попросила запастись продуктами, так как из-за надвигающейся снежной бури вполне вероятно, что некоторые время лавки будут закрыты. И чтобы не голодать, лучше заранее закупиться провизией.

Мы пошли втроем, вместе с Гретой.

– Не думаешь, что это слишком вычурно нарядилась? Для обычного похода на рынок-то, – отметил Алан, окинув взглядом сестру. На ней было алое платье до колен, тёплая шаль и красный берет. Довольно яркий образ, особенно для похода за продуктами.

– Ты просто мне завидуешь, – отмахнулась сестра. Она обогнула Алана, чтобы идти рядом со мной, затем схватила меня под руку, и мы медленным шагом двинулись вдоль улочки.

Рынок с продуктами располагался близко, в двух кварталах от моего дома. Нам предстояло пройти мимо ателье, кузнечной лавки, магазинчика с полезными травами и питейного заведения, куда пускали только мужчин. Почему только их? Вообще законов, запрещающих девушкам посещать подобные места, не было. Но в Борне действовали свои порядки, как, например, этот. Старейшины одобряли запреты по собственной воле, и данное правило, как мне казалось, было до невозможности абсурдным: оно принижало женщин. Однако, местные дамы не возмущались, они не особо-то стремились попасть в прокуренное, пропитанное мужским потом, помещение. Поэтому спустили на "нет" подобный запрет.

На рынке оказалось очень людно, словно сегодня здесь собрались все жители небольшого Борна. Крики, голоса, споры, бесконечные разговоры, звон чеканных монет. Я отвыкла от суеты местных жителей и сейчас даже немного растерялась.

А потом… в толпе… совершенно случайно я увидела Генри. И он, кажется, тоже сразу меня заметил. Уголки его губ приподнялись, выдавая радостную улыбку. Генри направился в мою сторону, стремительно огибая то одного, то другого прохожего, и не сводил с меня глаз. А я никак не могла успокоить чувство вины, которое словно острое лезвие полоснуло по сердцу.

Время вокруг будто замерло. Чужие голоса испарились. Звуки шагов пропали. Я слышала только собственный пульс, который бил, словно деревянными палочками по перепонкам.

Все окружающее слилось в кляксу пред глазами. Я ничего не видела, только… Улыбку Генри. Его идеально уложенные светлые волосы на бок. Широкие плечи. Волевой подбородок. Генри не остановился, оказавшись рядом со мной. Он протянул холодные от мороза ладони, стискивая меня в своих объятиях.

Я замерла, не в силах шевельнуться. Тело словно одеревенело. Мне показалось, если я сейчас хоть что-то скажу, все в округе узнают, насколько сильно дочка семьи Ламар обидела этого доброго парня, унизила, растоптала его достоинство.

– Адель! Ди! – прошептал Генри будто бы не своим голосом. В нем было столько любви и нежности, что Деймону бы стоило поучиться. Свет! Почему даже в такой ситуации, я продолжаю думать о Блэйке?!

– Эй, вы вообще-то на улице! – воскликнул Алан, оттягивая от меня Генри.

– Они не виделись столько времени, не занудничай, Ал, – вмешалась Грета.

– Для этого есть менее людные места, – настаивал на своём брат.

– Да, да, Ал, ты прав, – согласился Генри. Он был всегда такой: практически никогда не спорил.

Опустив руки и сделав шаг назад, Генри выжидающе посмотрел на меня… Я, честно сказать, прекрасно понимала, чего именно он ждал: объяснений, громких заявлений об испытываемой мною тоске по нему… Да хотя бы элементарного жеста, ведь раньше мы так любили браться за руки и вместе уходить от людских глаз, уединяться, позволять воздуху пропитаться нами.

– Нам… нужно купить тыкву! – выпалила я первое, что пришло в голову. И обогнув своего жениха, направилась к ближайшей лавке, где женщина, округлых форм, громким звонким голосом зазывала покупателей.

Но от этого стало только хуже: Генри вызвался помочь, он торговался вместо меня, пытаясь снизить цену, потом сам забрал тыкву, сетку с картошкой, так словно мы уже были женаты, и совместные походы на рынок для нас в порядке вещей.

Я пыталась противостоять, да только ничего не получалось. Нам нужно было поговорить, притом чем быстрее, тем лучше. Но не в общественном месте и желательно подальше от свободных ушей даже одного человека. Я не хотела запятнать репутацию Генри, он не заслуживал подобного.

Когда мы вышли с рыночной площади, уставшие и голодные, Грета вдруг предложила зайти в местное кафе, поесть супа из говядины.

– Не знаю… – нерешительно протянула я. Подул морозный ветерок, свинцовые тучи сгущались над Борном, словно норовили устроить снежный бунт. Прядь моих волос вырвалась из тугого хвоста, который я затянула на макушке. Подняв руку, я убрала ее за ухо, и именно в этот момент, взгляд Генри упал на мой безымянный палец. Его глаза, еще минутой ранее наполненные летней яркостью, вмиг померкли. Теперь они напоминали те тучи над головой, не предвещавшие собой ничего хорошего.

– Я тоже не хочу, – отказался Алан. – Там не очень-то дешево, можем поесть и дома. Тем более погода портится. Ди… – он обратился ко мне, но я только и могла, что молчаливо глотать воздух.

– Что с вами, ребят? – не поняла Грета.

Генри тоже молчал. Казалось, он растерял все слова, которые должен был говорить, словно позабыл как выражать злость и негодование. На моем пальце не было его кольца. Это сроду официального отказа от помолвки.

– Ди? – Алан осторожно коснулся моего плеча, пытаясь напомнить, что мы все ещё на улице и надо бы хоть как-то реагировать на происходящие события.

И только я собралась с духом дать ответ Генри, как позади нас раздался женский вопль. Он был настолько пронзительным, жутким, словно его обладательница испытывала самые ужасные муки на свете.

Мы все оглянулись, Грета спряталась за спину Алана, а Генри встал передо мной, вглядываясь вдаль.

– Нежить! – закричал какой-то мужчина. – К нам проб… – однако договорить он не успел. Худощавое тело пронзили острые когти умертвия.

Сбоку раздался истошный вопль. Это кричала Грета, захлебываясь в истерических рыданиях и цепляясь за плечи Алана, тем самым обездвиживая брата. Она спряталась за него, словно за каменную стену, которая могла бы защищать от нападения нежити. Алан же никак не реагировал, он молча вглядывался в картину, которая наверняка и его пугала до кончиков волос. Просто старался держаться, как и подобает мужчине.

Крики стали разлетаться отовсюду. Голоса женщин, мужчин, детей, они все смешались, став единой какофонией ужаса, заставляющей то и дело вздрагивать. Люди бросали на землю свои покупки, они толкали друг друга, будто не понимали, что подобное только усугубит ситуацию. Одна женщина упала у лавки мясника, и несколько человек наступили ей на руки, отчего она тихо взвыла. В округе творился хаос, в то время, пока умертвие нависало над раненым, которого пронзила своей когтистой рукой.

К моему горлу подступил ком. Казалось, и без того замедленный ход времени, окончательно остановился.

– Ди, забирай Грету и бегом домой, – пятясь назад, прямо на меня, и стараясь не отводить взгляда от обезображенного лица высшей нежити, проговорил Генри, в мгновение ока позабыв обо всех прежних обидах.

Я даже не заметила как он отреагировал на творившийся хаос и только сейчас поняла: ему тоже было страшно. Светлые боги, мне прекрасно был знаком тот ужас, что проскользнул в голосе Генри! Ни он, ни Алан, ни Грета, да никто из жителей Борна никогда не сталкивался с умертвиями, тем более высшими, вот так – лицом к лицу.

Никто, кроме меня.

Мужчина, что лежал на земле походил на безвольную куклу. Вокруг его тела собиралась багровая лужа, но я точно знала, он ещё жив! Ему ещё можно помочь. Моя магия, да даже магия Алана смогла бы излечить рану. Но как это сделать, если…

– Почему они не нападают? – подал голос брат, наконец отметив то, что являлось причиной моего бездействия.

Умертвия, коих в зоне нашего обзора оказалось достаточно много, порядка десяти штук, действительно вели себя странно. Словно слепые котята, они шатались по опустевшим улицам Борна, запрокинув свои головы к затянутым тучами небесам на манер бродячих собак, учуявших сладкий запах мяса.

Даже тот единственный высший, стоящий прямо напротив нас, не двигался, вероятно, опьяненный чарующим ароматом светлого духа.

Генри оказался умнее всех нас, он первым схватил меня за руку и потащил к ближайшему укрытию. Алан последовал примеру моего бывшего жениха, провернув тот же трюк с Гретой. Мы шли быстро, не оглядываясь, стараясь не привлекать к себе внимания. Шум и людские крики понемногу стихали, людей на рыночной площади становилось с каждой минутой меньше.

У громадных рыбных бочек мы остановились, решив, что сейчас лучше спрятаться здесь. Да и запах, исходивших от них, при всей своей отвратительности, как ни странно, являлся прекрасной маскировкой.

– Мы должны уходить, пока они… ведут себя так странно, – сглотнув слюну, произнес Генри, осторожно выглядывая из-за бочки.

Вероятно, он бы с удовольствием унес ноги вместе с нами в куда более безопасное место, однако умертвий на дороге было не одно, а на руках — две дамы в шоковом состоянии.

Но разве могло сложиться иначе?

Только что на улице творился хаос, люди с криками бежали, кто куда, стараясь спасти свои жизни. Прямо перед нашими глазами был смертельно ранен человек! А теперь Борн погрузился в тишину. Страшную и пробирающую до костей. Однако не это пугало, а странное поведение нежити. Иначе как объяснить, почему умертвия не нападали на всех светлых? Почему они медлили, почему запрокидывали головы к небу? Все это было крайней странным.

– Кровь, – прошептала я охрипшим голосом. – Нежить привлекает кровь светлых магов…

Картинки из прошлого так и возникали в голове, перенося меня в прошлое. В ту страшную ночь в Черном лесу, когда Даунтон, мой сосед по комнате, решил заработать дополнительные очки, чтобы попасть на турнир в числе лучших. Он ранил меня, и умертвия словно потеряли голову от этого аромата. Но почему сейчас… Они вели себя так, словно им был приятен аромат раненого светлого, но не настолько, чтобы они обезумели. Складывалось впечатление, будто у этой нежити была иная задача, другой план. Словно они искали не просто способ для пропитания, а что-то конкретное…

“Но что за глупость?”, – запротестовала я, поражаясь собственным мыслям.

Умертвия, даже высшие, не обладают сознанием. У них нет иных целей, кроме той, что обеспечивает продление собственного существования. Вечно голодные, злые и… сейчас почему-то больше напоминающие мужчин нашего поселения, что покинули то самое питейное заведение в поздний час.

– Это наш шанс! – сжав ладонь в кулак, попытался позитивно выдать Генри.

Я перевела взгляд на него. Картинка перед глазами расплывалась, словно ещё немного и по щекам потекут слезы. О чем говорил Генри? Неужели он хочет уйти, оставив раненого светлого? У меня сжалось сердце, стоило только представить, что мы уходим, а тот человек остается доживать свои последние часы в одиночестве.

– Мы должны помочь…

– Ди, – прервал мою слабую попытку возразить Алан. – Генри дело говорит, надо уносить ноги. Пока они не сделали с нами… то же самое.

– Но…

– Почему ты такая упрямая, когда не нужно? – возмутился брат.

На дне его карих, точь-в-точь как у меня, глаз поселился дикий зверь. И имя этому зверю было — тревога.

– Сейчас главное выжить самим. А что если нежить добралась и до нашего дома? Мама с папой могут оказаться в опасности. Все мы — в опасности. Как ты можешь сейчас думать о каком-то мужике, которого видишь в первый раз? – прошипел Алан, прожигая меня взглядом.

Пожалуй, он был прав. И в то же самое время, я не могла отвернуться от того, к чему тянулось мое сердце и магия. Когда-то, точно так же поддавшись этому порыву, мне хватило сил помочь Деймону Блэйку — сильнейшему из темных магов академии “Алой Розы”. Было это ошибкой или нет, покажет только время. Но сейчас, уже зная, что отчаянное желание и стремление к свету способно свершить невозможное, я просто не могла переступить через себя.

Неужели, я трусливо брошу кого-то нуждающегося в помощи, даже не попробовав его спасти?

– Идите одни. Я… я справлюсь.

– Что?

– Алан, послушай меня, – продолжила настаивать я дрожащим от страха голосом. – Вы должны передвигаться очень тихо, осторожно и, главное, быстро. Высшая нежить едва ли видит, однако стоит ей учуять запах светлой крови, как она тут же ринется по вашему следу. С низшей разобраться гораздо проще, найдите чем будете отбиваться и…

– Ди, о чем ты говоришь, как мы можем бросить тебя здесь одну? – не внял ни единому моему слову брат.

Он был упрямым, почти таким же, как и я. Но между нами было одно весомое различие, никак не связанное с половой принадлежностью. Я смогла устроиться среди темных магов, пережить несколько нападений умертвий и… вернуться в целостности и сохранности.

То было удача или рок? Хотя не это важно, а мой опыт и знания. Именно они смогут помочь, придумать способ спасти того человека.

– Не одну. Она будет со мной, – внезапно вступился за меня Генри, обескураживая.

“Что? Я не хочу! Кто угодно, лишь бы не он…”, – промелькнуло в голове.

И все же Алан послушал не меня, а Генри. Мужчины в нашем поселении в целом редко прислушивались к женщинам. Удивительно как я вообще смогла уговорить Алана отпустить меня одну в академию в прошлом. Видимо, весомым аргументом стало то, что он и сам не стремился покидать Борн.

– Ладно, – выдохнул брат. – Но потом сразу к дому. И, Ди, – он свел брови на переносице, выражая всем своим видом, раздражение. – Не лезь на рожон. Думай головой, хорошо?

Я молча кивнула.

Алан высунул голову из-за бочки, окинув взглядом дорогу. Нежить за то время, что мы прятались здесь, успела куда-то расползтись. Оставалась только та, высшая, что до сих пор стояла у раненого мужчины. Ее широкие ноздри были расширены, а длинные кисти свисали, подобно лианам, достигая колен. Она часто качала головой, будто не могла разобрать что-то, будто испытывала недоумение. Я в очередной раз свелась мыслями к тому, что происходящее выглядело слишком странно.

– Пора, – прошептал Алан, когда монстр склонился над жителем Борна.

Брат схватил Грету за руку, и они сорвались с места, убегая как можно быстрее прочь от нас, от вонючих бочек и от монстров, которые гуляли в округе. Я смотрела в спины своей родни, смотрела на Грету, явно пребывающую в шоке от увиденного. Она ни разу не оглянулась. Меня вдруг охватила паника: все ли будет хорошо, безопасно ли они доберутся до дома. Смогут ли убежать в случае чего?

– Адель, – голос Генри прозвучал настолько громко, что я невольно вздрогнула. Мне было страшно, пускай я и пыталась храбриться.

– Спасибо, Генри, – мне не хотелось говорить этих слов, но я должна была. Ведь иначе Алан бы ни за что не оставил меня здесь.

– Не за что, Ди, – прошептал он в ответ, с его лица вмиг сошла улыбка, та самая, которой он пытался утешить меня еще секундой ранее. – Может, теперь ты расскажешь, что с тобой стряслось? Где ты пропадала столько времени и почему ведёшь себя так, словно не в первый раз видишь нежить?

– Какая разница? Сейчас это не имеет значения, – раздражение и стыд кусачей змейкой вспыхнули внутри.

Я понимала, что Генри хочется все знать. По правде говоря, он заслуживал объяснений. Однако, неужели нельзя подобрать более удобное время и место?

– А что, по-твоему, сейчас имеет значение? – продолжал давить он.

Я удивлённо приподняла брови. Подобная настойчивость была несвойственна парню с лучезарными глазами и доброй улыбкой, которые были мне до боли знакомы. Раньше Генри казался другим. Или… это потому что именно я стала другой?

– Он умирает, – нашла приличное оправдание, указав на тело незнакомца. Оставшаяся высшая нежить кружилась вокруг него, словно пчела возле улья и, казалось, не собиралась отступать. Чего она ждала? Почему шла против своих инстинктов, не спешила полакомиться добычей?

– Он светлый маг, ты сама сказала, – дёрнув уголком губ, проговорил Генри. – Так что может залечить свои раны и сам.

Теперь-то мне все стало ясно. Генри не собирался помогать незнакомцу. Он просто хотел получить ответы. Придумал весомый повод, чтобы остаться вдвоём и выпросить информацию. И не смутило его неподходящее время, место, даже этот монстр с пустыми глазами, в которых не читалось ничего, кроме непроглядной древней тьмы.

На меня накатила такая злость, хотелось схватить Генри за плечи и как следует встряхнуть его. Но вместо этого я лишь молча отвернулась, вновь выглянув из-за бочки.

– Без сознания?

– В любом случае, мы не справимся, – выпалил Генри, потерев свою мощную шею и тоже устремив свой взгляд в сторону умертвия. – Откуда вообще в наших краях столько нежити появилось? Я думал, они все в Темном лесу.

– Черном, – поправила быстро я, внезапно осознав, что мне неприятна его безграмотность.

– М?

– Место средоточия высшей нежити называется Черным лесом, – невольное раздражение проскальзывало в моем тоне. – Но ты прав, я тоже не понимаю, как они все оказались здесь, в Борне. И почему это произошло именно сейчас…

Слишком много совпадений.

Черный лес уже давно перестал напоминать клетку. Сколько раз нежить прорывалась сквозь защитный барьер, проходила незамеченной мимо патрульного караула? Сколько раз адепты академии были на волоске от смерти?

Как умертвия вообще оказались настолько далеко от привычного места обитания?

– Когда ты вернулась, – договорил за меня Генри, а после обхватил мою маленькую ладонь своими большими и, как полагается, шершавыми пальцами. – Ди, я скучал по тебе. Переживал…

Все эти громкие нежные фразы были так некстати, я поражалась тому, что мой бывших жених этого не понимает.

С моих губ слетел тяжёлый вздох, я не хотела дальше слушать. Как же это невыносимо, получать в своей адрес упрёки, тщательно скрытые за мнимой заботой. Ведь Генри даже не искал меня после исчезновения! Конечно, я просила Алана прикрыть меня, в случае чего, но даже моя семья не особо поверила в волшебное поступление в академию. Так почему же Генри, человек, который якобы переживал обо мне, тосковал и представлял как мы однажды взойдем к алтарю, молча принял мое отсутствие?!

Получается, что он просто сидел в Борне и ждал момента икс, не предпринимая попытки элементарно выйти со мной на связь.

"Что бы он сделал, если бы меня не отчислили из академии?", – промелькнула шальная мысль в моей голове.

Неужели для своего жениха я была лишь один из удобных вариантов для брака? С другой стороны, почему я вообще об этом сейчас думаю? Мои чувства к нему остыли, не все ли равно, что делал или нет, сын семейства Бастиан?!

– Пожалуйста, скажи, что ты просто потеряла мамино кольцо. Она же… – взволнованный голосом сказал Генри.

Я не чувствовала тепла его ладоней, мне хотелось вырваться и умчаться куда-нибудь, и желательно подальше. Сбежать от его сладострастных речей, они сейчас больше действовали на нервы, заставляя то и дело ежиться, словно от морозного ветра.

Стоп! Он сказал мамино кольцо! Свет, и почему я раньше не замечала того, насколько Генри зависим от мнения своей мамы. Раньше мне казалось это таким логичным, естественным, в чем-то даже милым. Ведь что может быть лучше, чем будущий муж, ценящий свою семью? Но сейчас…

– Обсудим это позже, – мой взгляд скользнул вдоль бочек, и я заметила то, что вполне можно использовать как оружие. – Отвлеки умертвие! – сказав это, я тут же дернула за черенок палку, которой обычно перемешивали заветренную на открытом воздухе рыбу, и вручила Генри.

– Я?!

Даже будучи ходячим лакомством для нежити, у нас было мало способов противостоять чудовищам. Да и откуда? Поэтому из доступного арсенала для спасения: лишь побег да прятки. Радовало то, что высший был всего один, по крайней мере, на данный момент площадь почти пустовала. Остальные, которые разбежались, были обычным зверьём, рыскающим в поисках пищи. Темные бы справились с такими взмахом руки.

Но проблема была в том, что они не спешили прийти на помощь. А могли бы!

В каждом поселении светлых, даже в Борне, был пункт быстрого реагирования, состоящий из уже обученного отряда темных магов, стоящих на страже порядка магической стороны мира. Пограничные служащие, как их ещё называли.

Никто не хотел допускать повторения геноцида, что устроил много лет назад Амон. Однако, враждебность, что зародилась в те времена между нашими народами никуда не делась.

Светлые не торопились мириться с темными, что жили по соседству, предпочитая не тревожить пугающих магов лишний раз. А те, в свою очередь, вовсю наслаждались выданными им полномочиями и свободой. Ведь все знали, что нет более мирного и спокойного места в мире, чем среди светлых.

Вернее, не было.

– Адель! – прошептал Генри, разглядывая палку. На его лице читалось смятение.

– Прошу! Пожалуйста, – взмолилась я, не представляя, как еще можно помочь тому человеку.

Бастиан ничего не ответил, лишь молча сомкнул губы, взял палку и поднялся, раскрывая наше укрытие. Я слышала как он тихо цокнул, видела, как неуверенно он поднял руку с палкой и кинул ее в сторону высшей нежити. И та, ясное дело, моментально среагировала.

Дальше дело оставалось за мной. Я переметнулась в сторону, к трем соседним бочкам, стараясь не выдать своего укрытия. Взглянула на тело мужчины, что лежал до сих пор неподвижно.

– А-а-а-а! – Неожиданно раздался истошный крик, принадлежавший Генри.

Мой бывший жених справлялся со своей задачей на "ура". И нежить отвлек и сам умудрился как-то влезть на ствол высокого многовекового дуба, посаженного на наших землях задолго до моего рождения.

Бастиан был невредим, но лишь физически. Морально его самооценка явно пострадала: на его штанах была огромная дырка, спасибо, умертвию, оно постаралось “на славу”. Кусок оторванной ткани сиротливо валялся на городской мостовой, вероятно, только усугубляя сожаления Генри, что он согласился вообще участвовать в этой авантюре.

И пускай я в какой-то степени ему даже сочувствовала, сейчас было не время мешкать. Воспользовавшись ситуацией, я тихо прокралась к оставленному наконец-то в покое жителю Борна и пропустила через пальцы разряд лекарской магии. Раны мужчины медленно, но верно стали затягиваться. Но было одно "но".

Кажется, незнакомец даже не собирался приходить в себя.

– Святые угодники… – простонала еле слышно, понимая, что придется на своих плечах тащить тело этого человека. Сейчас бы пригодилась помощь Генри, однако ему было чем заняться, и к счастью, нежить не умела лазать по деревьям.

– Ди-и-и! А-а-а-а!

Или все же умела?

Подняв голову от теперь уже находящегося в целости незнакомца, я стала с ужасом наблюдать за разворачивающейся картиной. Генри больше не кричал, о, нет, он изо всех пытался отбиться ногами от практически окостеневшего трупа бывшего темного, в котором вдруг проснулась охота полазать по деревьям.

Я уже было собиралась сорваться с места и прийти на подмогу, пускай и не представляя как, но резко остановилась, услышав протяжный стон из-за спины.

– М-м-м… Ы-ы-ыть.

Волоски на шее встали дыбом.

Кто это? Или что? Неужели, я крупно подставилась, проглядев ещё одну нежить?

Оборачиваться было страшно. Но ещё страшнее продолжать стоять дальше, не зная, в какой момент на меня нападут. В голове мысли крутились бешеной каруселью: что делать, куда бежать? Но как же Генри и…

– Да не стой ты столбом, а помоги лучше! – хриплым голосом пробухтел кто-то позади, вызвав во мне чувство недоумения.

“Да неужели нежить научилась говорить?” – спросила мысленно себя я.

Только когда обернулась, поняла, насколько глупо и сильно заблуждалась. Конечно же, это был всего лишь тот мужчина, что пришел в сознание в самый подходящий момент. Одной проблемой меньше, не придется теперь его тащить на себе…

Не говоря ни слова, я ринулась к незнакомцу и помогла ему подняться на ноги.

– Что со мной случилось?

– Как вам сказать, – задумчиво произнесла я, не представляя какой ответ был бы наиболее уместен. Не говорить же, что его пыталась растерзать нежить. Вряд ли кому-то придется по вкусу такая правда.

– Понял, не дурак, – усмехнулся незнакомец и тут же посмотрел в сторону Генри. – А это кто?

– Ну, вроде как… мой жених? Пока что.

– Пока что?

– Нужно ему помочь. Долго он так не продержится.

– Есть у меня одна идея, – мужчина достал из кармана что-то, что на практике оказалось артефактом тревоги. Такие были только у стражников света, которые специально обучались искусству владения меча, чтобы стоять на защите Борна.

Стоило маленькому камешку вспыхнуть в руках нашего воителя, как прямо напротив нас появилось несколько воронок, напоминающих мерцающие сгустки тьмы.

Теневые коридоры, – сразу узнала знакомый магический трюк я, стараясь не показаться слишком удивленной.

Неужели, этот стражник призвал пограничных служащих? Мы… Мы спасены!

– Дарен, что за упырева подстава? Я же просил не вызывать нас, когда тебе ску… – появившийся из коридора темный запнулся на полуслове, заметив в какой трудной ситуации оказалась одна из улиц нашего города. Его и без того тонкие губы сжались в нитку, а серый, почти что белесый взгляд стал острее. – …но. Господа, кажется, нам придется немного поработать, – это он уже произнёс, обращаясь к своим товарищам, поочередно выходящим из сотканных тьмой порталов.

– Это ты называешь немного? – присвистнул второй, более высокий и худощавый, с короткой стрижкой ежиком.

– Ну вот, Стэн, а ты жаловался, что здесь развлечений с огнем не сыщешь, – мрачно заявил третий, с виду куда более старый из-за наличия густой черной бороды. Однако взгляд его горел юношеским азартом. – Я ж говорил, светлые те ещё затейники.

– Друзья, – привлек внимание к себе Дарен, когда из теневых коридоров вышли оставшиеся двое, с маской безразличия на лицах. Происходящее вызвало у меня неконтролируемый приступ раскрытого рта. Он сейчас действительно назвал темных своими друзьями?! – Давайте для начала поможем нашему птенцу, пока он не выпал из гнезда.

Темные лишь хмыкнули, как полагается высокомерно, и, встав в боевые стойки, что мы изучали на практических занятиях, принялись отгонять нежить от Генри.

В арсенале их было много заклинаний, что я видела впервые, но кое-что являлось достаточно узнаваемым. Разряд молнии, похожий на излюбленный трюк Даунтона, туман тьмы, который так часто использовал Деймон…

Когда мы наконец смогли прорваться до дуба, оставшись, к счастью, абсолютно невредимыми, Генри наконец-то сполз по стволу вниз, словив несколько насмешливых взглядов от темных. Впрочем, тем было ещё чем заняться, ведь все их заклинания буквально стекали с высшей нежити, которую они только и могли что держать на расстоянии.

– Мы правда спасены? – голос Генри звенел от тревоги, а взгляд почему-то скользил мимо тех, кто действительно оказался его спасителем.

Свет, неужели, нельзя просто поблагодарить темных без всякого проявления презрения?

– Почти, – пожевав слова, выдал Дарен, почему-то разминая кулаки и беря в руки ту злосчастную палку.

– В каком смысле почти?

Я замерла, чувствуя неясную дрожь в коленях. Мои самые ужасные догадки подтверждались.

– Вы не обладаете достаточной силой, чтобы уничтожить высшую нежить, да? – мысленно я взмолилась, чтобы ответ пограничных служащих был отрицательным.

– Откуда эта светлая девчонка знает об этом? – удивился чернобородый, взглянув на главу отряда. Но тот лишь пожал плечами.

– Дорогая, что это все значит? – поспешил уточнить у меня обеспокоенный Генри.

Я оглянулась на него, в глазах моих вероятно поселилась боль.

– Нам конец, – только и смогла произнести я.

Ведь прекрасно помнила, с каким трудом мы с Деймоном однажды ушли живыми из подобной заварушки.

Пограничные служащие отправили нас с Дареном к дому старосты, там, судя по их словам, вот-вот должно было начаться собрание. Предстояло решить, как быть дальше, ведь деревня погрязла в хаосе. Воздух в округе, словно пропитался страхом. Царила мертвая тишина, нарушаемая лишь звуком моих слишком частых вздохов.

Мне тоже было страшно, потому что мы оказались в безысходном положении, потому что светлые никогда не воевали с нежитью, потому что на территории Борна не больше пяти темных магов, которые по силе уступают даже первокурсникам "Алой Розы".

– Ди, пошли, – прошептал Генри, схватив меня за руку, а свободной стискивая края дыры в штанах. Я плелась за ним большее по инерции, не в состоянии поверить, что в моем поселении сейчас столько умертвий.

Неужели мы все… погибнем?

До дома старосты мы дошли в гробовом молчании. Генри смотрел только прямо, словно боялся, что если оглянется или повернет голову в сторону, столкнется с реальностью, от которой застывала кровь в жилах. Я же наоборот, крутила головой, с ужасом разглядывая, пускай небольшие, но все же разрушения.

Например, та деревянная телега с овощами перевернулась, рядом с ней валялись помидоры. Они были раздавлены, а их красный сок, напоминающий кровь, растекался вдоль улицы до самого поворота. У входа в портную лавку лежал стул и несколько шляпок, одна из них была разорвана в клочья.

Людей в округе не было видно, они либо прятались, либо уже собрались у дома старосты в ожидании новостей. Маленький Борн сейчас можно было сравнить с заброшенным городом, или же обителью нечисти. А ведь прошло каких-то от силы сорок минут… Страх все-таки умеет ускорять время.

Когда мы добрались до места назначения, я вырвала руку из цепкой хватки Генри и направилась к родне. Хвала свету, семья не пострадала и уже стояла дружным составом в первой шеренге.

Дом старосты был впечатляющих размеров: в три этажа высотой, а шириной в два крупных амбара. Вокруг располагался забор, ограждающий особняк от остальных строений. Сейчас это было очень даже кстати, во дворе скопилось приличное количество людей, и многие продолжали прибывать.

– Мам! – воскликнула я, заметив своих. Однако радость тут же сменилась чувством вины, ведь около моих родителей стояли родители Генри.

Его мать, в длинном по самые пяты, платье темно-бордового цвета, кусала нервно потрескавшиеся от мороза губы. Ветер касался её коротких кудрявых темных волос, что вились подобно змеям. А отец, мужчина за пятьдесят, то и дело оглядывался по сторонам, в его глазах читался тот же страх, что и на лицах всех собравшихся здесь жителей.

– Вы вернулись! Хвала Свету! – воскликнула моя матушка, когда я выросла буквально у нее перед носом. Она приобняла меня за плечи, и я почувствовала как дрожат мамины пальцы.

– Всё хорошо, с нами все хорошо, – поспешила успокоить я маму.

– Мы целы и невредимы, не переживайте, – подтвердил Генри, где-то успевший раздобыть шляпу, которой прикрыл свою пятую точку. По дороге что ли подобрал? И как я не заметила…

– Нужно было сразу идти в дом! – прикрикнула его мать. – А не изображать из себя героев.

– Мам…

– Сейчас нигде не безопасно, – вмешался мой отец. Он держал в руках топор, а у Алана за спиной висел лук и колчан со стрелами.

– Господа! – раздался голос старосты. Мы все повернулись в сторону большого дома, по ступеням которого спускался мистер Рорри. Ему было почти шестьдесят пять, но он все равно продолжал оставаться главой поселения. Рорри Фер происходил из состоятельной семьи, его предки также в свое время восседали на кресле правления. Одевался мистер Рорри всегда в костюмы, и частенько при разговоре, когда задумывался, проводил пальцами по пышным усам. Он старался поддерживать вид молодого бойца, но седые волосы и одышка выдавали его возраст.

– Прошу тишины! – произнес староста. – В мои руки попало донесение о том, что к нам в Борн прорвалась нежить. На границах поселения её уже достаточно много, однако сюда, в центр, она продвигается медленно.

Стоило старосте замолчать, как мгновенно поднялся шквал голосов, в них звучала тревога и паника.

– Как нам быть, мистер Рорри? – спросил кто-то из толпы.

– Вы вызвали подмогу? – прозвучал женский голос откуда-то с конца двора.

– Как нам обороняться? – произнес воинственно мой отец, сжимая в руках топор. Он всегда был таким: смотрел прямо в лицо страху, не боялся никого и ничего.

– Я направил письмо в совет магов, но мы должны понимать, что ответной реакции быстро не получим. Скорее всего подмога придет не раньше, чем через неделю или две.

Эта фраза старосты прозвучала подобно приговору. Голоса вмиг померкли, вокруг воцарилась настолько мертвая тишина, что мне стало жутко. И именно в этот момент, меня коснулась рука Генри, он подошел довольно неслышно и переплел наши пальцы, видимо, пытался таким образом поддержать меня. Но я не хотела этой поддержки, не хотела давать лишних надежд. Поэтому поспешила освободить руку и отошла от него, встав рядом с отцом.

– Находиться по одиночке сейчас будет опасно, – строго сказал папа. Я поражалась тому, как он умудрялся сохранять стойкость и трезвость ума. Но в то же время, я восхищалась им, ведь в хаосе кто-то должен разрабатывать план, стратегию, иначе все могут погибнуть. Видимо, в Борне этим кем-то будет мой отец.

– Да!

– Верно!

Поддержали жители.

– Какие у тебя предложения, Томас? – обратился мистер Рорри к отцу. В огромном дворе вновь воцарилось молчание, все ждали предложений, словно мой папа мог гарантировать безопасность каждого из присутствующих. С другой стороны, я прекрасно понимала, что людям нужна надежда. Без нее они не смогут даже взять в руки тот же топор или лук со стрелами, не смогут сражаться и защищать свои земли. Надежда – единственный мотиватор, который порой может помочь выжить.

– Для начала предлагаю выбрать пять самых крупных домов, – мой отец подошел к старосте и поднялся с ним на одну ступеньку. Они были разного роста: папа высокий и широкоплечий мужчина, Фер Рорри худощавый и коренастый. Он терялся на фоне моего отца.

– Что ты хочешь этим сказать, Ламар? – спросил кто-то из толпы.

– Я хочу сказать, что вместе мы будем в б‵ольшей безопасности, нежели каждый усядется в свою нору и будет дрожать от страха. Одним Богам Света известно, когда эти темные, – отец выделил интонационно слово “темные”, произнося его с нескрываемым презрением. Он не любил их и не скрывал своей неприязни. – Соизволят явиться. Мы должны самостоятельно защитить себя и свои семьи. Поэтому я предлагаю на эту ночь разделиться на пять или десять групп, выбрать дом и остановиться там. Так будет безопаснее. Вместе мы однозначно справимся.

– Томас дело говорит! – послышались одобрительные возгласы. И не успела я оглянуться как люди уже распределяли, кто и в какой группе окажется. А когда я узнала, что мы будем эту ночь жить вместе с родней Генри, чувство вины вновь дало о себе.

Кажется, тяжелый разговор произойдет совсем скоро…

Общими усилиями наши знающие мужчины обозначили дома, пригодные для использования их в качестве убежищ, и все поочередно тянули жребий. Нашей группе и ещё несколько другим повезло вытянуть счастливый билет: дом старосты. Он выделил для жителей два нижних этажа, сам же со своей семьей перебрался повыше. Со стороны это выглядело, как спасение собственной шкуры, на случай, если неожиданно нападет нежить. Но мистер Рорри объяснил, что сверху задувает из щелей крыши, якобы нам будет холодно, а гостям полагается давать лучшие убранства.

Никаких отдельных комнат, ясное дело, ни у кого не было. Людей и без того оказалось много, кое-как все разместились в коридорах, по углам, и даже возле дверей и окон. Принесли из дома одеяла, тулупы, кто-то взял медвежью шкуру. Но хоть было и тесно, зато жители немного успокоились, словно выдохнули, отпуская страхи.

Ближе к вечеру мы женским составом отправились на кухню готовить ужин, а мужчины пошли патрулировать двор дома старосты. Они обошли его, оглядели все закутки и кустарники, и не найдя никаких намеков на опасность, вернулись через час, как раз к ужину.

Ели все с аппетитом, обсуждали грядущий день, перекидывались догадками, как нечисть могла вообще прорваться к нам и почему это произошло именно сейчас, ведь целое столетие мы жили в полной безопасности. Откровенно говоря, меня тоже волновал этот вопрос. Но как бы я не прокручивала его в голове, никак не могла найти хотя бы маленькую зацепку. Единственное, что я заметила, так это странное поведение монстров. У них безусловно была цель. Оставалось только понять какая, и кому все это нужно.

Когда окончательно стемнело, всем было велено укладываться. Свет в окнах мог привлекать ненужное внимание, которое могло плохо сказаться на жизнях уставших за довольно трудный день жителей. Несколько человек выбрали в дозор, они должны были смотреть всю ночь в окна и, в случае чего, поднять тревогу.

Я прошла к своему спальному месту, оно было возле лестницы, ведущей на второй этаж. И тут неожиданно рядом со мной уложил одеяло Генри. Я думала, мой отец что-то скажет ему, все-таки вокруг люди. С другой стороны, сейчас особо никто не переживал с кем лежать плечом к плечу. Главное уснуть, набраться сил, а там уже и утро. Но это не означало, что компания в лице Генри меня порадовала.

– Переживаешь? – спросил он, взглянув на мое лицо выжидающе.

Делать было нечего, я села на свое одеяло, стараясь не выдать неожиданно нахлынувшего волнения. Почему-то перед глазами вспыхнули, кажущиеся сейчас такими далекими воспоминания. Лес, та палатка, и то, как мы с Деймоном лежали вместе. Так близко. Делили один воздух на двоих. Разговаривали. Нет, то были больше перепалки, но… отчего-то именно сейчас мое сердце заходилось от нахлынувшей тоски. Я готова была искусать себе губы до крови, лишь бы перестать думать о Блэйке. В конце концов, он добровольно согласился отпустить меня, он даже не вышел попрощаться. Если, конечно… Нет, вряд ли! Деймону никто не указ, он поступил так из соображения безопасности клана. Я должна выбросить его из головы, а лучше и из воспоминаний тоже.

– Ди, – прошептал Генри, так и не получила от меня ответа. Он потянулся к моей руке, но я засунула ее под накидку, которой планировала укрыться.

– Слушай… – я повернулась к нему, но даже в полумраке взгляд моего жениха не угасал, он словно ждал этой минуты – когда наконец-то сможет задать свои вопросы.

– Ты ведёшь себя странно, Адель.

– Сейчас здесь очень много людей, я не хочу об этом говорить, – твёрдо ответила я.

– Они слишком заняты своими переживаниями.

– Генри, сейчас, действительно, не время.

– Самое время. Скажи мне, почему ты так холодна? Будто… другой человек, Ди, – с нескрываемым волнением в голосе произнес Генри. Я оглянулась, многие укладывались спать, а кто-то уже дремал.

– На то есть причины, но давай отложим разговор. Все изменилось.

– Нет, – строго сказал он. – Изменилось не все, только ты, Ди. Почему ты сняла кольцо? – последнюю реплику Генри прошептал, видимо не хотел, чтобы пошли слухи.

– Ты же сам понимаешь, нам лучше отложить этот разговор.

– Нет, не понимаю.

Я вздохнула.

– Я верну его, – произнесла, сглотнув ком вины, что весь день не давал нормально дышать. Затем поднялась с одеяла и пошла к выходу. Мне нужно было несколько минут, чтобы собраться с мыслями, чтобы подобрать правильные слова для ответа Генри. Врать больше не имело смысла.

Оказавшись на улице, я пересеклась взглядами с мужчиной, которого может и видела ранее, но лица не помнила. Он был не молод, седина не висках выдавала возраст. Низкого роста, худощавого телосложения. Сегодня ночью ему предстояло стоять на страже у этих дверей и в случае чего, подать сигнал бедствия.

– Адель, – голос Генри застал врасплох. Я оглянулась, замечая, как он тяжело дышит. Видимо, бежал за мной. – Прости, не могли бы вы…

– Да, без проблем, понимаю, – мужчина кивнул и скрылся за углом дома, оставляя нас наедине. Разговор, который я планировала отложить, плавно перетек в разговор, который необходимо было завершить здесь и сейчас.

– Хорошо, раз ты настаиваешь, – я повернулась к Генри, он пристально смотрел на меня.

– Что… что произошло? Почему ты сняла кольцо?

– Я… я больше ничего не… – слова застряли в горле, но я заставила себя договорить. – Мое сердце теперь принадлежит другому человеку. Прости.

– Чего? – Генри аж прикрикнул. Его глаза словно покрыла алая пелена.

– Так получилось. Прости, Генри. Мне, правда, искренне жаль.

– И кто он? Где он? Почему он не здесь?

Мне тоже хотелось бы знать, где он и почему не здесь. Но я понимала, мы с Деймоном даже при большом желании не могли бы быть вместе. Мы вне закона. Да и нет никаких нас. Есть только я и эксперименты темного мага.

– Неважно, у нас с ним все равно ничего не выйдет, – произнесла с горечью я, запрокинув голову к небу. Оно было мрачным, непроглядным, словно его заполнила тьма. Я опять непроизвольно вспомнила о Деймоне, его глазах и голосе.

Интересно, а он хотя бы разочек вспомнил обо мне?!

– Нет его и не будет, – прошептала я. – Между нами слишком большая пропасть. Он аристократ, а я… Генри, – я перевела взгляд на своего бывшего жениха, поджав губы. – Я верну кольцо, не переживай.

– Ди! – он повысил голос, но тут же оглянулся, будто испугался, что нас могли услышать. – Послушай, мне не нужно кольцо. Мне нужна ты.

– Мы целовались, – произнесла я на одном дыхании. Наверное, эта реплика была лишней, однако я не знала как иначе оттолкнуть Генри, как дать ему понять, что нас больше не будет. Все закончилось. Мои чувства погасли. А были ли они?

– Ч-что?

Я опустила голову, сделав шаг назад.

– Адель, ты же… же моя… – в глазах Генри что-то изменилось, он сам будто вмиг изменился. И это был не холод, и не презрение. Стиснув челюсть, до того сильно, что по скулам забегали желваки, Генри приблизился ко мне и резко схватил за плечи.

– Ди… – прошипел он.

– Хватит! – неожиданно за моей спиной раздался голос отца. Я вздрогнула и тут же скинула руки Генри со своих плеч. Мне стало неловко. Скорее всего, папа слышал наш разговор, слышал то, что мне хотелось от него скрыть. Хотя бы не в таких подробностях…

Я осторожно взглянула на него, но отец не выражал никаких эмоций. Он лишь коротко указал мне на дверь, намекая, чтобы я вернулась в дом.

– Мы пойдем, – сказал Генри. Он двинулся в мою сторону, но отец остановил его, выставив перед ним молоток.

– Мне нужен помощник в дозоре. Пойдем, осмотрим округу. Я слышал какой-то шорох. Мужчины на то и мужчины, чтобы защищать свои семьи.

Я видела как Генри сглотнул, однако он не стал противиться. В этом был весь мой бывший жених. Ему было проще согласиться, нежели идти против чьей-то воли.

– Спокойной ночи, – тихо произнесла я и, воспользовавшись ситуацией, проскользнула в дом.

Утро встретило нас хмурым настроением и звуками капающего дождя за окнами. В Борне всегда были теплые зимы, и эта не стала исключением. Ещё вчера на промерзшей земле лежал снег, а сегодня он уже превратился в грязное месиво, грозя вскоре исчезнуть совсем.

Но сегодняшнее утро не порадовало никого, пускай и градус температуры упал до приятного плюса. Нам сообщили ужасную новость.

Мой отец пришел как раз к завтраку, когда редкие разговоры уже начинали набирать громкость, а сон уходил из глаз последних поднявшихся с нагретых мест. Папа собрал нас всех в одной комнате, толком ничего не объясняя и тем самым вызывая волну негодования. Многие переглядывались, по душному помещению проносились перешептывания. Но стоило отцу заговорить, как все резко замолчали.

– За ночь мы потеряли одного нашего патрульного, – обрушилось, как гром среди ясного неба. Фраза отца прозвучала настолько остро, словно нас всех поразили кинжалом в сердце. Я на секунду перестала дышать, пытаясь понять, кошмарный сон это или ужасная реальность. Однако когда я обвела взглядом помещение, затем вернулась к отцу, поняла: Генри нигде нет.

Что если это был он? Что если именно его окровавленное тело обнаружили где-то среди улиц поселения? Пускай и я порвала с Генри, но не могла не волноваться о нем. Этот человек продолжал оставаться частью моей жизни, и я от всего сердца не желала ему ничего плохого.

К счастью, моим страхам не суждено было сбыться. Бывший жених появился чуть позже, лишь мазнув по моей сжавшейся фигуре покрасневшим от недосыпа взглядом, затем развернулся и отправился в сторону своей семьи.

На этот раз народ не поднял шум. Все замерли в ожидании, боясь услышать в списке погибших имя близкого человека. Каждый в эту бесконечную минуту просил богов, чтобы они пощадили их близких. Но когда из коридора раздался истошный вопль, я вздрогнула. Теперь гробовую тишину прерывали лишь всхлипы этой женщины, они напоминали вой дикого зверя. Она схватилась за голову и упала на колени перед мужчиной, который видимо вернулся с обхода территории. Ее вязаный светлый платок, что был накинут на плечи, скатился по спине и оказался на полу.

Кто-то рядом со мной едва слышно выдохнул.

Я видела лица окружающих, видела в них сочувствие. Но в то же время в них было облегчение. Сегодня участь потери выпала не по их душу, сегодня им повезло. Я сглотнула, скрестив руки на груди. Никогда бы не могла подумать, что нас ждет нечто подобное.

Остаток дня прошел в траурной тишине. Мало кто рисковал говорить, чувствуя витающую в воздухе скорбь, что исходила от страдающей женщины. Она плакала почти до самого заката, отказывалась есть и пить, не принимала ничью помощь. Так глубоки и неустанны были ее страдания, будто она лишилась частички своей души. А вместе с ней в унисон рыдали небеса.

Когда наступили сумерки, народ заволновался. Весь день женщины не отпускали мужчин от себя, боясь допустить мысли отправить их в дозор. Откровенно говоря, больше никто особо не рвался геройствовать. Люди ждали спасения в лице темных магов, которое неизвестно придут ли вообще. Даже Генри, что отсыпался добрую половину суток, не выглядел к вечернему обходу так, словно готов был вновь ринуться навстречу опасности.

И все же, что они видели прошлой ночью? С чем столкнулись? Отец так и не рассказал, как конкретно погиб тот парень, а это оказался именно молодой светлый, немногим старше Генри, житель Борна. Алан, в свою очередь, тоже юлил, старательно отводя взгляд, когда я решалась задавать вопросы.

Что-то тут нечисто, – именно с этой мыслью я закрывала глаза этим скорбным вечером…

***

Нечеловеческий вой бил по ушам, словно пронизывая всю мою суть, а сердце трепетало по швам, грозя разлететься на тысячу осколков. Боль, не физическая, но одновременно с тем такая ощутимая пронзила грудную клетку. Тоска. Обида. Неверие. Страх.

Я должна бороться.

Я не могу потерять все.

Но… неужели, я уже проиграла?..

Липкие щупальца ужаса и безысходности еще долго не отпускали меня из своих объятий этой ночью, кошмары отказывались покидать мой сон. Я столько раз пыталась проснуться, отбивая кулаки о словно ставшую материальной тьму, но что-то неустанно тянуло обратно в кошмар. В тот хаос, в мир, лишенный красок и счастья. Бездну. Все попытки выбраться оказывались безуспешными.

– Адель, – кто-то прикоснулся к моему плечу, и я с негромким вскриком подскочила с постели.

Простыня и одежда для сна взмокли, неприятно охлаждая кожу спины, а тело напоминало мне плотно набитый картошкой мешок.

– Опять кошмар? – Алан, а именно ему принадлежало спасительное прикосновение, с тревогой осмотрел мое, вероятно, бледное лицо.

В горле пересохло, поэтому мне хватило сил лишь кивнуть. Из-за окна лился тусклый свет, многие ещё не встали, даже Генри, что упрямо спал по-соседству, устало давил лицом подушку. Мы так с ним и не разговаривали с того раза, и я малодушно радовалась этой передышке.

– Ты же говорила, что разберешься с этим, – нахмурился он, перейдя на шепот. – Я думал, что у тебя получилось, раз ты вернулась.

– Как видишь, нет, – я обхватила свое лицо, слегка потерев щеки ладонями. Кошмар, как и обычно, стирался из памяти, словно следы на снегу в бушующую метель, не оставляя после себя ответов.

Почему я вижу этот сон? Как с этим связан турнир первокурсников? И как мне теперь после всего случившегося попасть обратно? Ведь, мало того, что меня исключили из академии, так ещё и мои близкие находились в опасности, буквально в эпицентре хаоса, кишащего нежитью.

– А ты чего не спишь в такую рань? – пускай света было и недостаточно, я успела заметить залегшие круги под глазами своего близнеца. Страх делал из людей лишь тени, мы все успели пережить за несколько дней столько всего, что казалось, этого хватило бы на несколько жизней вперёд. Если выживем в этой, конечно.

– Почему ты не отвечаешь? – между нами возникла пауза, и я с беспокойством посмотрела на Алана. Плечи его поникли, а взгляд казался пустым. – Что-то случилось с папой?!

– Тише ты, разбудишь остальных, – зашипел брат, приставив указательный палец к моим устам, и опасливо оглянулся по сторонам. – С отцом все в порядке, он со старостой и остальными старшими мужиками совещается наверху.

Только сейчас я поняла, что на нашем этаже было довольно много пустующих спальных мест. Сомнений не оставалось, прошлой ночью действительно случилось что-то серьезно. Не только гибель одного из наших, но и…

– В чем дело? – облизнув пересохшие губы, озвучила свой вопрос. Тревога лишь нарастала. – Выкладывай.

– Вчера пришли тёмные, но… – словно под пытками признался брат, сжав челюсть едва ли до скрипа и опуская голову.

Я поразилась словам Алана, вернее его реакции. Это же такая необходимая помощь, мы практически спасены…

Но интуиция подсказывала, нет, она кричала, что все не так, как кажется на первый взгляд. Зачем Рорри созывать совет? Почему мы не спешим праздновать нашу победу? Почему, свет его, о том, что пришли тёмные узнаю только я и только сейчас?!

Нахмурившись, я перехватила горячую ладонь брата, заставив его посмотреть на себя.

– Но?..

– Кажется, они не собираются нам помогать.

Вдруг пространство за окнами осветила яркая волна ядовитого зелёного света, что проникла в помещение, заполняя его без остатка и заставляя спящих пробудиться. Затрещали стекла, по которым стали разрастаться паутинки.

Внутри меня все ухнуло, тугой комок из ожиданий, плохих предчувствий и потаённых страхов просто взорвался, разлетевшись на куски.

И почему-то, будто по-волшебству, в голове вспыхнули слова, некогда сказанные Деймоном в одну из наших первых встреч:

"Будь ты настоящим темным магом, то знал бы, какое наше главное оружие".

Я не была темным магом. Но прекрасно знала, какое оружие они считали своим главным.

– Что это было?

– Нежить?!

– Мы все умрем?..

Голоса людей разлетались настолько быстро по помещению, что я не успела понимать, кому они принадлежат.

Сон мигом слетел с лиц пребывающих в комнате женщин, которые подорвались с мест и стали суетливо поднимать вещи с пола. Они хватали одеяла, одежду, кто-то бежал на кухню, видимо планируя прихватить остатки еды. Хаос, что некогда царил на улицах Борна, казалось, полностью переместился в дом старосты, заставляя стены содрогаться от накаленного градуса паники.

Я тоже подскочила на ноги, пристально вглядываясь в сторону окна, откуда светила вспышка магического выброса. Слишком сильного, чтобы принадлежать обычному магу или умертвиям, которые и колдовать-то не умели. И слишком…знакомого.

Это было похоже на тонкие нотки верескового нектара, застывшего на устах, который так и хочется вкусить, даже зная, что язык обожжет терпкостью.

Не до конца веря своим ощущениям, я сделала шаг вперед, мне было необходимо убедиться, вернее увидеть воочию, что произошло за окном, и кому принадлежит эта яркая вспышка зеленого света. Однако ничего не получилось, меня дернули за локоть, вернув в исходное положение.

– Что ты делаешь, Адель? Там опасно! – голос принадлежал все ещё Алану, но слышала я его словно сквозь пелену, затуманившую разум.

Этот свет… Внутри все сжалось, а сердце оно словно превратилось в волка, который воет при свете полной луны. Мне до дрожи в ногах хотелось, чтобы там за окном оказался Деймон. Мне хотелось думать, что он пришел за мной, он спасет всех нас, а потом развеет мои сомнения. Мы обязательно поговорим и может даже останемся друзьями. Было бы здорово иметь возможность, хотя бы увидеть его, услышать столь знакомый голос, и узнать как поживает человек, который для меня навсегда останется под запретом. Но шепот в голове твердил обратное:

“Деймона не может быть в Борне. Он не знает, где я живу. И зачем бы ему атаковать дом Рорри Фера?”

– Я вызываю старосту поселения. Вам нужно немедленно выйти! – слова принадлежали мужчине, но из-за громкости, усиленной магическим воздействием, я не могла толком понять, слышала ли где-то ранее этого голос или нет. Однако магия не только здесь постаралась: баритон звучал настолько громко, что стекло на окне не выдержало. Трещина за трещинной стали появлятся вдоль прямоугольного основания, пока тысяча осколков не рассыпались разом на пол.

Почти так же, как и мое сердце несколькими днями ранее.

Я растерянно посмотрела на Алана, а после на остальных. Люди больше не суетились, они замерли в ожидании чего-то, будто смирились с участью поражения. В коридор, в котором мы спали до этого, вошли мужчины. Кто-то из них держал в руках кухонный нож, кто-то топор, а кто-то просто сжал кулаки. Лица их были бледными, словно белое полотно для живописи. Казалось, они даже дышали через раз. Я перевела взгляд на отца, его губы были привычно сжаты, а брови – нахмурены. Папа смотрел пристально в сторону разбитого окна, будто мысленно готовился к чему-то ужасному, и сейчас пытался проработать в голове план спасения. Всего на секунду он взглянул на нас с Генри, и за это короткое мгновение я увидела в глазах любимого человека помесь тревоги. Он тоже не знал, как быть дальше.

– Я выйду на улицу, – произнесла уверенно я. Мой голос звучал настолько отдаленно, будто он принадлежал другой девушке. В нем читалась нескрываемая уверенность, которой во мне не было.

“А что если там, в самом деле, Деймон”, – промелькнуло в голове. И я сразу стала ее прокручивать, думать как мне себя повести. Может, вознаградить его хлесткой пощечиной? Он же даже не попрощался в тот день, просто вычеркнул меня из своей аристократичной жизни. А может… Однако додумать я не успела, меня перебили.

– Никому не двигаться. Не подходите к окнам, – величественно вошел в комнату Рори Фер, разведя руки в стороны и те самым заставив людей жаться у стен.

Староста бросил в сторону окна лишь один единственный взгляд — надменный, какой-то презрительный, словно там, за теперь уже уже пустующей рамой, жужжал назойливый рой мух. А следом заговорил:

– Никто никуда не выйдет. Эти темные пришли не для того, чтобы нас спасти. И мы не обязаны им подчиняться.

– Но как же… – возмутилась я.

– Адель, прояви уважения к старшим, – строго сказала мать. Я и не заметила, когда они с Гретой подошли.

– Ещё раз повторяю, мы не станем подчиняться тёмным, мотивы прихода которых нам пока неясны.

Из-за спины старосты раздался смешок.

– Есть что добавить, Лайтус? – прорычал недовольно Рорри.

Дарен вышел из толпы. Оказывается, он стоял сбоку от моего отца, все это время едва ли не ковыряясь пальцем в ухе, выражая тем самым скуку от выслушивания речи своего предводителя.

– Вообще-то да, есть кое-что, – заявил он, обведя жителей взглядом и почему-то задержавшись на мне больше, чем на других. А после и вовсе кивнул. – Темные не причинят нам вреда. Кто-то должен выйти.

– Мы обсуждали это, Дарен, – вмешался мой отец. – Это… слишком опасно.

– А что сейчас не опасно, а, Ламар? Скажи мне. Мы сидим здесь взаперти, как крысы. Наши люди там, – он указал на окно. – Мрут как скот во время чумы. Нашим женам и детям грозит опасность. Неужели вы все так просто откажетесь от помощи тех, кто действительно может помочь? Пора признать, мы ничего не может противопоставить умертвиям, наши орудия не причиняют им вреда, а наши умения оставляют желать лучшего.

– Они убили нашего! – внезапно сделал шаг вперед Генри.

По помещению пронеслась волна паники. Люди, что минутой ранее пребывали в молчании, разошлись на громкие ахи. Кто-то из женщин схватился за голову, кто-то припал к стене, стараясь удержаться на ногах. У одного из мужчин выпал из рук кухонный нож, я видела как задрожали его руки.

– Они спасли тебя, – прикрикнул Дарен. – Или ты успел запамятовать, как с воплями убежал к ним под крылышко, когда твоего напарника по патрулю драли острыми когтями?

“Что? Генри бросил умирать своего напарника?”, – пронеслось словно ударом молнии у меня в голове. Сердце замерло, вместе с ним и я. Это было настолько же неожиданно, как и сам факт появления монстров в нашем поселении. Я перевела взгляд на Генри, пытаясь разглядеть в нем человека, который готов бросить своего товарища. Мы знали друг друга не первый день. Но если Бастион, действительно, так поступил, выходит… он был для меня незнакомцем.

– Да, мы не знаем почему к нам пришел внештатный отряд темных и довольно большой, смею заявить. Да, не знаем, свет вас всех раздери! Но это не повод прятаться по щелям и делать вид, что нас не существует. Борн – наш город. И мы должны отстоять его любимыми усилиями. Даже если нам придется сотрудничать с темными. Кто за? – повысил голос Лайтус.

В помещении никто не проронил ни звука. Людей одолевали сомнения, страхи и ещё много других различных эмоций, что так и читались на их лицах. И жителей можно было понять. Нам, светлым, с рождения внушали, что темные маги опасны, стоит держаться от них как можно дальше и в идеале никогда не сотрудничать. И мы подчинялись этому, смиренно принимали за чистую монету слова о том, что так для нас безопаснее. Однако сейчас было иное положение дел. И я прекрасно понимала, что только темные смогут помочь, без них мы стаем кормом для умертвий, которые уже осваивали во всю территории Борна.

Я сделала глубокий вдох, а потом уверенно подняла руку, выражая поддержку Дарену, который каким-то чудом нашел в себе силы переступить через многолетнюю вражду и предвзятость к темным. Он был им если не другом, то товарищем точно. Я была убеждена, что поступаю правильно. А еще, что у нас нет времени перебирать варианты, да и вариантов особо нет.

И когда я подняла руку, пожалуй, случилось настоящее чудо. В мире, где принадлежность к определенной магии правила людьми, было странно заявлять о чем-то вроде командной работы темных и светлых, для нас это было противоестественно. Но жители Борна вдруг один за другим стали поднимать руки, поддерживая мою позицию, словно идя за светом, который им подарила моя твердая уверенность в словах Дарена.

Сначала растерявшая былой лоск Грета, затем моя мама, Алан, отец, пускай и скрипя зубами. Семья Бастиан всем составом, кроме Генри, он предпочел отвернуться, видимо стало стыдно. Следом потянулись и остальные. Все эти люди сделали шаг против привычных установок, против того, чему их обучали с пеленок. Они доверили свои жизни темным, которые даже не догадывались о происходящем в стенах дома старосты.

Увидев, что большинство голосов оказалось “за”, Рорри Фер покраснел от сдерживаемый злости. Еще бы! Народ пошел против своего лидера, официально признав его позицию неверной. Мы будто бы показали Рорри на дверь, усомнились в правильности его решений. Но выбора не было, по крайней мере, сейчас никто бы не позволил старосте самолично отказывать темным. Ему пришлось сдаться.

– Ау, там есть кто живой? – словно почувствовав, что решение было принято, вновь пророкотал от терпения мужской голос. И я опять вернулась мыслями к Деймону. Эта интонация, нотки высокомерия и нескрываемая уверенность – все в точности было, как у Деймона. Но его не могло быть за стенкой дома, не могло быть в Борне.

Я прикрыла глаза, борясь с бушующим ураганом эмоций внутри. Пора брать себя в руки, не время давать волю сердцу.

– Есть! – рявкнул в ответ староста, в несколько шагов добравшись до окна. – Сейчас выйду!

– Вот и славно. А то мы тут немного… заждались, – казалось, темный хотел сказать что-то иное, несомненно провокационное и ироничное одновременно, но в последний момент передумал. Я и не заметила, как мои губы растянулись в улыбке. Но тут же одернула себя, покачав головой.

“Это абсурд, Адель! Деймона здесь нет! А маг на улице просто ведет себя типично для темных: ни больше, ни меньше”.

– Дарен, Томас и… вы двое со мной. Остальные, сидите тихо и ждите указаний, – староста ткнул в двух попавшихся под руку мужчин, а после развернулся на пятках и последовал в коридор, разбрасываясь себе под нос невнятными проклятиями.

Кажется, я отчётливо слышала: "Развелось идейных лидеров. Тоже мне, борцы за свет. Вот в мое время…"

– Алан, пойдешь со мной, – заговорил папа, прежде чем уйти.

– Отец, я тоже хочу с вами, – загорелась я, мне безумно захотелось выйти на улицу и посмотреть на тех темных, кто пришел нам помочь. Развеять свои глупые мысли.

– Ди, ты с ума сошла? А если на улице нежить? – прорычал Алан, покосившись в мою сторону.

– Так там же тёмные, они защитят…

– Адель, я понимаю, ты смелая девочка, – осадил меня отец. – Но сейчас будет лучше, если ты останешься со своей матерью и сестрой.

Я оглянулась, мама и Грета действительно выглядели напуганными. Что с ними будет, если из дома выйду и я?

– Ладно. Хорошо, – скрепя сердце произнесла я, в надежде, что светлые благополучно договорятся с темными. Больше нам не придется прятаться по углам, подобно мышам, в ожидании приговора. Так или иначе, когда все закончится, а возможно это будет уже завтра, я смогу выйти и увидеть воочию тех, кто пришел в Борн. Эта мысль утешала и немного успокаивала.

Однако ни вечером сегодняшнего дня, ни утром следующего, ситуация особо не сдвинулась с места. Мы так и продолжали сидеть притаившись в проклятом доме старосты. Меня по-прежнему не выпускали на улицу, теперь на этом настаивала и мать. Она так и сказала:

– Я боюсь за отца и сына, не заставляй меня бояться еще и за тебя! Будь девушкой, в конце концов, защищай тылы!

И я почти подчинилась ее просьбе, даже свыклась с тем, что мне лучше быть здесь, с мамой и сестрой. Но когда утром нас всех поднял истошный вопль женщины, ситуация серьезно поменяла обороты. Больше я не могла сидеть сложа руки.