- Деда, расскажи ещё про невесту драконову, – прошу я шёпотом. Младшие брат и сестра давно спят в хорошенько протопленной комнате на втором этаже с отцом и матерью, старший брат – в своей отдельной комнате. Мне шесть, и с недавних пор я сплю одна на холодном пыльном и пустом чердаке. Наверное, потому, что я уже большая и самостоятельная. Но – это моя тайна – на самом деле я всё равно хотела бы, чтобы мама или отец заходили ко мне перед сном и целовали, как раньше…

Зато иногда заходит дед. Гладит по голове, рассказывает сказки. Я их люблю. Особенно ту самую, страшную.

Про невесту драконову.

Дедушка говорит, правда, что всё это не сказка, а самая настоящая быль, про его родную сестру. Врёт, наверное: дедушка старый, а это сказка про молодую и красивую, как принцесса, девушку, отданную в жёны дракону с севера.

Я знаю её наизусть. И всё равно не могу не стиснуть одеяло пальцами, когда дедушка подходит к неизбежному финалу.

- И стала она женой дракона, чудища огромного, жуткого, безобразного, – говорит дедушка и замолкает. Смотрит в окно, маленькое круглое окошко под самой крышей. Там, под крышей, водятся пауки, один вчера свалился мне на лицо, и я стараюсь вверх не смотреть.

- А дальше, деда? – одной рукой я держусь за одеяло, другой – требовательно тереблю его за локоть. – Дальше?

- Дальше ничего.

- Но так же не бывает! – в сотый раз возражаю я. – После свадьбы дети рожаются.

- Ребенок-то у неё родился, для того и взяли мою Нагиэлу в невесты драконовы, – шелестит дедушка. Снаружи начинается дождь. Поздно, глаза слипаются, и в полусне мне кажется, что я говорю не с дедушкой, а с самим дождем. – А вот она…

- Её драконы съели?! – ужасаюсь я, хотя и знаю, что это не так. – Даже косточек не оставили?!

- Не едят взрослые драконы человечину, всякое дурное про них болтают, да только бред это, – качает головой дедушка-дождь. – Но загубили они мою Нагиэлу. Ибо родился у неё драконыш, страхолюдина клыкастая, когтистая, чешуёй покрытая, да не молоко пил, как твои брат с сестрой, а кровь у неё высосал, всю, без остатка! Ибо так уж повелось, что пожирают новорожденные детёныши небопротивные свою человеческую мать, как только Звезда Вольхейма сделает оборот вокруг нашего грешного мира.

Я ахаю, стараясь сделать это беззвучно. Вцепляюсь в дедушкин локоть.

- А косточки её белые кинули в костёр, что горит в их северных краях, не потухая ни на минуточку, уже двести лет как! А всё потому, что маги они, драконы эти, мерзори и нелюди, и поддерживают своё вонючее пламя людскими костями и потрохами!

Меня прошибает ознобом, и тонкое одеяло от него не спасает. Побежать бы сейчас со всех ног к отцу и матери, да нельзя – прогонят. Ещё и отругают, если брата с сестрой разбужу. Больно шлёпнут пониже спины, мол, уходи, Тэймина, стыдоба бояться, как дитя малое!

Внезапно, вопреки устоявшемуся ритуалу, мне в голову приходит новый вопрос:

- Деда, а почему она не убежала, когда её невестой драконовой назвали? Почему не спряталась?

- А куда спрячешься? Как избрали её, так, почитай, прокляли. Где угодно отыщут, никто не поможет, никто не заступится. Да и отметили её, ещё в детстве, чтобы все вокруг видели – невеста драконова, близко не подходи, лиха не делай, но и глаз не клади, не наша она, помеченная.

- А как отметили-то?

- Ещё девчушкой совсем была моя Нагиэла, когда пришёл этот нетопырь чешуйчатый в образе человеческом. Лет шесть ей минуло тогда, тоненькая, как веточка, росточком – что наш обеденный дубовый стол. Провёл мерзорь северный своею лапою когтистою – и почернели её ладони, и кончики волос почернели, точно сажей выпачканные, опаленные. Не отмылась эта магическая грязь-то, в десяти водах, почитай, мыли, тёрли – без толку. Так и ходила она, пока в девичество не вошла – вроде и с нами, а вроде и чужая, сторонняя. Люди – они злые, Тэюшка. Не было на Эле моей вины никакой, только твари эти во всём виноваты, что невест себе из людей берут. Да вот поди ж ты…

- Черные ладони и кончики волос? – приподнимаюсь я. Вытягиваю руки, но без свечи да в безлунную ночь разглядеть ничего нельзя. – Как у меня, да?

Дедушка вздыхает. Горько, тихо. Дождь словно тоже вздыхает – в ответ.

- Как у тебя, Тэюшка.

Сегодня в городке Бертройде, расположенном неподалёку от моего родного селения, праздник Солнцеброда. Шумный, весёлый, летний. Девушки сплетут венки из нежных, упругих и гибких стеблей белых и сиреневых вьюнков, юноши будут красоваться перед ними в многочисленных испытаниях сил, ловкости и удальства на двух центральных площадях. Люди постарше – тратить припасённые кругляки и четверашки в многочисленных лавках, торгующих снедью и всяческой пёстрой мелочью, совершенно бесполезной, но столь приятной глазу и на диво быстро опустошающей карманы.

Я не пойду.

Ещё один праздник в моей недолгой жизни, на который я не пойду… Чтобы потом жадно вслушиваться в пересуды и болтовню соседей, родителей, сестры и братьев, стараясь по обрывкам, по кусочкам составить более-менее цельную картину.

- Гарская чудь! – раздался резкий крик матери, и я встрепенулась, свесилась через лестничные перила, пытаясь понять, что произошло. Мать ругалась редко, и по использованному ею ругательству было легко понять, что примерно произошло. «Глюя клятая!» – молоко убежало, сестра и брат поспорили, но без синяков – даром, что по шестнадцать лет, а чуть что не по ним, руки распускают запросто. «Гарское варье!» – это уже серьёзнее, сестрица, возможно, выбила брату зуб, старший братец Дарк проигрался в шашечки, разбилась любимая миска, у соседки случилось что-нибудь хорошее – вот ведь, беда какая.

А уж если «Гарская чудь» – отца вновь видали у полюбовницы, выбили уже не зуб, а глаз, в Катейхиз снова пришёл мор…

Выбитых глаз на полу не валялось, зато мать, кряхтя и охая, поджимала полную ногу, опираясь на косяк. Задрала цветастую пышную юбку чуть ли не до колена – нога как нога… Ох, нет, и без того широкая щиколотка, обтянутая медового цвета чулком опухала на глазах.

- Гарская чудь, больно-то как! – мать недовольно огляделась, игнорируя меня даже взглядом, словно и не стояла на лестнице Тэймина, нелюбимая старшая дочь. Но больше живых душ не наблюдалось. Кошка наша, правда, выглянула, мотнула круглой башкой – и, равнодушно махнув хвостом, удалилась. Айя и Вирс, двойняшки, беззаботно носятся где-то с деревенской молодью. Дарк, старший брат, тот ещё помощник…

- Помоги, – зло и нетерпеливо кивнула мне мать, я слетела с лестницы и довела её, хромающую и беспрестанно жалующуюся, до ближайшего стула. Притащила из погреба ледяную стеклянную банку с соленьями приложить.

- На ровном месте подвернуть, будь оно всё неладно! Ты! – ткнула она в меня пальцем. – На рынок сейчас сбегаешь, да сладостей ребятне купить хотела, праздник всё-таки, – и даже снизошла до объяснений. – Сегодня на Солнцеброд мы не идём, говорят, в городе кое-где опять лёгочной хворают, как бы не подцепить заразу...

Что ж, ход материнских рассуждений проследить не трудно – любимых младшеньких стоит поберечь. Впрочем, с шести лет все хвори и заразы обходили меня стороной. Когда Айя и Вирс болели, а я носилась по двору, точно кошка, задравшая хвост, мать ругалась, не стараясь понизить голос, мол, эту-то не жалко, да как назло...

- И в лавку за тем, что боль снимает, зайди… болит, сил нет. Смотри у меня, чтобы быстро, одна нога здесь, другая там. Деньги не потеряй!

Мать протянула мне мешочек с кругляками с таким видом, словно я нет-нет, да и пропивала его в одной из забегаловок, как папаша или Дарк.

Сладости ребятне! Да брат с сестрой всего на два года меня младше… Но они и поныне малыши, залюбленные, забалованные власть. А я – отрезанный ломоть. Сколько мне ещё осталось под отцовским и материнским кровом сидеть? Знать бы, сколько…

- Список нужного вона лежит, – мать ткнула пальцем на лежащий на столе хрусткий желтоватый бумажный лист для верности и всё-таки добавила:

- Лишнее не бери, усекла?

Я кивнула. Сбегала наверх, сопровождаемая ворчанием «тебя за смертью только посылать!», прихватила дедушкин кинжал, перчатки и чепец. И то, и другое, и третье было необходимостью, о которой мать не желала знать. Но я-то хочу вернуться из города целой!

Из города… Я увижу праздник! Пусть даже краем глаза, краем уха, самое начало, пусть я ничего себе не куплю, пусть я буду пробираться тайком, молясь, чтобы никто меня не узнал, никто не заметил ни моих волос, ни зачернённых ладоней, всё равно! Это же город. Восхитительный, людный, шумный, пахнущий жареным мясом, терпкими специями и сладкой карамелью, весело гудящий пчелиным ульем.

Мать могла не поторапливать. Я и так понеслась в Бертройд, словно верхом на драконе с подгоревшим хвостом.

Ха-ха.

Шутка из тех, что я могла позволить проговорить только про себя.

Мне повезло… повезло, да не слишком. Уже в сенцах столкнулась с Дарком. От него слабо пахло хмельным, в отличие от отца, до свинячьего визга брат не злоупотреблял. Однако его развязная ухмылка вернее запаха свидетельствовала о том, что он уже позволил себе накатить по маленькой.

А ведь ещё только утро! Впрочем, скорее, это сохранившийся аромат весело проведённой ночи.

- Ты куда?! – икнув, удивился он, разглядывая мой чепец и перчатки.

- В город. Мать велела, – коротко отозвалась я. – Помог бы ей. Она ногу подвернула… У меня сил не хватит до уборной дотащить, ежели что.

- Ты мне советовать что ли будешь, меченая?

- Хоть советуй, хоть нет, коли голова деревянная, всё мимо стечёт, – огрызнулась я.

Дарк вдруг ухватил меня за шею и прижал к стене, кислый запах из его рта вызывал тошноту.

- Совсем от рук отбилась. Смелая стала? Давно коленями на горохе не стояла? Думаешь, чешуезадые твои тебя защитят?

- Руки убери, – зло сказала я, сжимая кулаки, едва ли не скаля зубы по-звериному. В детстве Дарк частенько выдумывал мне наказания за какие-то несуществующие прегрешения и с садистским удовольствием воплощал свои фантазии в жизнь, пользуясь тем, что родители не прислушивались к моим жалобам и бранили за слёзы. Он был сильнее и тяжелее, но сейчас на моей стороне была злость человека, которому есть что терять.

Я не могла пропустить праздник Солнцеброда.

- Мне тебя даже жаль, Тэй, – внезапно произнёс братец каким-то незнакомым хрипловатым голосом, от неожиданности я даже замерла, хотя до этого всерьёз решала непростую дилемму: пнуть его в пах или ткнуть кулаком в кадык. – Так и не познаешь настоящего нормального мужика! Представляешь, каково тебе будет, когда эта чешуйчатая тварь…

Его рука скользнула ниже, а я, освободившись, ткнула-таки в горло и пнула в голень, почти одновременно.

- Дурак, совсем допился, я твоя сестра!

Дарк вдруг резко навалился на меня, мокрый рот, источавший немыслимо отвратительные ароматы обильных возлияний и нечищенных зубов, почти касался моей щеки:

- А я не знаю.

- Ты что несёшь?!

- Да ты посмотри на себя, – забормотал Дарк и снова попытался меня облапать, я отшвырнула его руку, а он продолжал, будто не заметив. – Ты же совсем другая, волосы светлые, кость тонкая, а глазища злые-презлые, и глядишь, как императрица на челядь, не зря мать тебя никогда не любила, не наша ты… Тэйка, надо тебе настоящего мужика попробовать, ну!

- Пошёл в Гарскую задницу! К матери сходи, идиот! – выпалила я и наконец-то выскочила на улицу. Потуже затянула чепец, натянула неуместные в такой жаркий летний день перчатки. Дарк, конечно, скотина и полный придурок, но одна положительная черта в нём есть: как бы я ни ненавидела драконов, но совершенно точно не буду жалеть о том, что окажусь далеко от родного дома.

***

У нас в селении относительно шумный и многолюдный Бертройд издавна считался колыбелью мора и всяческих болезней. Так оно и было: примерно раз в пять-семь лет Южный мир охватывало очередное моровое поветрие, пуще всякой войны выкашивающее население городков и селений, докатывающееся даже до столицы. Целебные зелья и снадобья были дороги, до простого люда доходили редко, правда, упрямые жители Катейхиза, в массе своей – суровые южане с обветренными лицами – не сдавались бедам и горестям. Хвори были частью нашей истории, мы приспосабливались к болезням… а потом появлялись новые. Половина селян ходила с желтушными, испещрёнными рябью лицами, оглохшими на ухо, с трясущимися пальцами, затяжным выматывающим кашлем и воспалёнными суставами – разнообразными последствиями эпидемий. Нередко после перенесённых хворей наступала слепота или нервные тики. И всё это было излечимо чудодейственными целебными снадобьями драконов… доступными обеспеченным горожанам и знати. Не нам.

Это была ещё одна причина, по которой чешуйчатых у нас ненавидели.

Драконы исконно занимали северные горные области, жили обособленно и замкнуто. Наши редкие контакты сводились к продаже ими снадобий от хворей – уж не знаю, за какую цену – и похищению необходимых им невест.

Впрочем, нет, сказки всё это, в которые даже дети и старики толком не верили. «Похищение» наводит на мысли о скрывающихся от правосудия преступниках, тёмной ночи, тишине… Драконы, единственные магически одарённые существа нашего мира, могущие принимать звериную ипостась люди или же твари, изредка обретающие человеческий облик (тут мнения расходились), не нуждались в тишине, темноте и таинственности. Они приходили при свете дня и требовали своё с уверенностью полноправных и полновластных хозяев.

Не считая меня, последний раз драконы являлись за невестой пятьдесят лет назад. Избранница, младшая сестрёнка моего деда, как и я, знала о своей участи ещё с раннего детства. Северный посланец отметил будущую невесту, только-только справившую шесть годков: опустил кисти рук и кончики толстых, длиной по пояс, кос перепуганной девчонки в принесённую с собой воду, подержал, бормоча что-то на певучем чужом наречии, а когда достал, то всхлипывающие, глазеющие, молящиеся и просто затаившие дыхание родичи, соседи и всякий мимо проходивший люд только ахнул. Кожа рук до запястий и светлые, как пшеничные колосья, волосы почернели, да так, что не отмоешь.

А спустя двенадцать лет Нагиэлу увели на север двуногие бескрылые нелюди. Но сомневаться в том, кто они, не приходилось: тёмная злая магия клубилась вокруг пришельцев, совсем как непроглядные молочно-белые туманы, скрывавшие верхушки северных гор и парящих над ними чудищ из древних легенд, глаза посланцев сверкали в темноте, а волосы у мужчин были, что у наших баб – длинные, распущенные. Виданное ли дело?

Многие с тех пор гадали, как жилось Нагиэле в драконовом краю. Какие у них дома, какая еда, какие обычаи – всё же не в слуги идёт, в жёны! Но большинство сходилось на том, что, подарив супругу столь желанного наследника, человечка погибала таинственной и ужасной смертью.

Какой же?

Жители южных селений про то не знали. Кто-то утверждал, что исторгнутый из измученного и разорванного чрева младенец был сам кровожадным чудищем, покрытым чешуёй и с раздвоенным языком, и попросту сжирал свою мать после рождения, мол, без этого он и выжить не мог. Другие твердили, что разрешившихся от бремени южанок сбрасывали со скал, принося в жертву местным рогатым богам. Кто-то пугал проклятиями, непременно падающими на головы несчастных нечестивиц, разделивших ложе с инородцами. Ведомо только одно: ни разу не возвращались отданные в мужья драконам девы в родные края, ни разу не передавали от них даже весточки или послания.

И когда двенадцать лет назад на нашем дворе вновь появились северяне, и тот, высокий, что шёл впереди небольшой конной процессии, ткнул в меня пальцем с длинным чёрным ногтем, а мать зарыдала, пряча лицо в передник – прибежавший на шум дедушка жадно и с надеждой смотрел на прибывших. Но никакого письма от своей Нагиэлы так и не дождался. А я переводила взгляд с рыдающей матери на дедины светящиеся, разом помолодевшие глаза и не могла понять: бояться мне или радоваться?

***

Стоя в тени городской бани (судя по отсутствию окон и изображению трёх перекрещенных капель это действительно была баня), я тряхнула головой, прогоняя воспоминания. Светлые, с черными отметинами на концах – не меньше ладони в длину! – волосы рассыпались по плечам и спине. Переплетая причёску, я собрала их в пучок на затылке, снова натянула на руки перчатки – ни к чему мне пугать горожан и приезжих, в лицо-то обречённую избранницу только односельчане знают, а вот о проклятых метках многие наслышаны. Радоваться уж точно нечему, но и плакать смысла нет. Восемнадцать только-только исполнилось, есть ещё время. Говорят, за иными невестами и к двудесятилетию порой приходили…

Праздник Солнцеброда, вопреки названию, у нас отмечать любили ближе к вечеру, когда ещё и тьма не опустилась, а мошкары проклятущей меньше, и в воздухе парит томлёная летняя нега. Но уже сейчас можно было заметить толпы весёлых возбужденных юнцов и стайки хихикающих девиц. Те, кто постарше, подтянется попозже… Братца и сестрицу мать покуда одних не пускает и сама город не любит, но пройдёт год-другой – и они помчатся сюда, уже не спросясь материнского позволения.

Могла бы и я, но…

Но с того самого дня, когда почернели мои руки и волосы, и когтистый палец драконова посланца, словно лезвие, чиркнул по основанию шеи, забирая с собой каплю крови будущей невесты, между мной и всем моим миром пролегла невидимая глазу пропасть – не перешагнуть, не перепрыгнуть, не стянуть воедино разошедшиеся края. Словно в тот же миг умерла Тэймина, дочь и сестра, а та, что осталась жить в доме, девочка с её лицом и телом, была не более чем тенью, неприятным докучливым воспоминанием, сожалением о несбывшемся – и не больше. В ту же ночь мою кроватку из общей детской переставили на чердак, еду мне накладывали только после того, как прочие поедят, и более ни мать, ни отец не сказали старшей дочке ни одного ласкового доброго слова. Соседи не здоровались, спасибо, что камнями не бросались вслед – но и глаз не поднимали, проходя мимо. Брат и сестра по малолетству плохо понимали, в чём суть, но вскоре и они перестали играть с проклятой Тэей. Правда, обязанности по дому остались: прибраться, за скотиной ухаживать, в огороде спину гнуть, приглядывать за малышнёй, и за этим не следовала ни благодарность, ни лакомство, ни тёплое прикосновение, как у других детей. Я исполняла всё, что велели, безропотно, год за годом, а понимание, почему так сложилась моя жизнь, пришло куда позже и уже ничего не могло поменять.

...

Мать упустила из виду, что я совершенно не ориентировалась в Бертройде и понятия не имела, где тут базар, где лавка с лекарскими зельями, а спрашивать дорогу боялась – а ну как прицепятся к моим перчаткам или чепцу?

Куда идти?

Я принюхалась к запаху жареного мяса, которое готовили, нарезая ломтями и раскладывая над кострами на больших металлических решётках, не без стыда посмотрела на целующуюся парочку, жадно обвела взглядом пестрый хоровод лавок. Покосилась на красивых, свободных, наряженных в легкие воздушные платья девушек с непокрытыми даже в такую жару волосами. Погладила свой убогий чепец из плотной ткани.

И достала из кожаных ножен кинжал – словно привет от дедушки. Острый. Давно подаренный.

Обращаться с ним я научена – спасибо деду, единственной живой душе, не отвернувшейся от всеми отвергнутой Тэймины. Уж не знаю, о чём он, бывший вояка, думал, когда день за днём, одиннадцать лет, тренировал внучку ежедневно по паре часов с самого рассвета: то ножи метать в цель, то с большим мечом упражняться, то с кинжалом. То ли защитить себя, коли нападёт кто, безумный и не страшащийся драконовой мести за попорченное имущество? То ли совершить справедливое, пусть и запоздалое возмездие за любимую сестрёнку Элу после замужества? А может, вонзить себе в сердце или в чрево, и не вынашивать богомерзкого драконыша…

Как бы то ни было, я сглотнула набежавшую от вкусных ароматов слюну. Сорвала и смяла, сунула на дно вязаной котомки ненавистный чепец, как можно сильнее оттянула свои светлые волосы – и принялась вслепую пилить. Тонкие, хоть и густые, волосы резались без особого труда, правда, грубо, неаккуратно, неровно… Ветер весело подхватил часть упавших тёмных прядей, а остальные я собрала, сколько смогла, и сунула в ближайший куст.

Непривычно короткие и лёгкие, волосы щекотили плечи. Светлые. Чистые. Я вышла из тени, словно заново рождённая, ещё не потерявшая право на голос, на семью, на родину, на любовь, собственную жизнь и судьбу.

Поудобнее перехватила котомку. Праздник Солнцеброда продлится до полуночи… а мать всё одно заругает, хоть сейчас вернусь, хоть к ночи. Мазь целебную и у соседей попросить можно, а без сладостей "малыши" перебьются! Заругать заругает, а бить не посмеет: моя избранность – и проклятие, и защита. Кто захочет рисковать, поднимая плеть или руку на невесту драконову? Вот и Дарк испугался…

Пусть боятся, я сама себя сегодня боюсь!

И пока я шла, вкручиваясь в потоки веселящихся, беззаботных и совершенно незнакомых мне людей, я думала лишь об одном: почему, ну почему я не сделала этого раньше?

Бертройд был куда больше моей деревни, хотя, говорят, и в подмётки не годился столице. И всё-таки дома здесь были двух- и трёхэтажные, а ещё были высокие деревья, площади с лавками, фонарями, скамеечками и фонтаном, шумными торговцами, выстроившимися стройными рядами и весело, то звонко, то хрипло переговаривавшимися друг с другом и бойкими покупателями. Был день, фонари ещё не горели, зато между ними на прочных серых нитях были натянуты разноцветные флажки, трепыхавшиеся на ветру, сшитые из фетра и ситца разноцветные петухи – символ Солнцеброда. В костюмах петухов и куриц бродили детишки из семей побогаче, тех, у кого есть время и силы на подобные забавы и развлечения.

Глупости! И всё же от ярких красок, вкусных запахов, смеха и выкриков, воодушевления и предвкушения чего-то хорошего, волшебного у меня захватило дух. Было примерно такое же чувство, как в детстве, когда в гости приезжал дедушка. Если бы у меня были деньги!..

Ох, я бы тогда купила и эти глазурные мягкие вишнёвые пряники, и яблоко в карамели на палочке – круглое, сладкое даже на вид, и саму карамель, застывающую на воздухе в самой причудливой форме, а ещё вот этот тонкий шёлковый платок, зелёный, в цвет глаз… Никогда я не выбирала одежду такую, чтобы она мне нравилась или шла. Её всегда привозила мать, подозреваю, с расчётом на мою младшую сестру Айю – несмотря на разницу в два года, сестрёнка росла крупной ширококостной девушкой, и мы уже лет пять как носили вещи одного размера.

Некстати вспомнились слова Дарка: «Посмотри на себя, ты же совсем другая!»

...да нет, чушь. Он сказал это, чтобы ещё больше меня уколоть, только и всего.

Я опустилась на бортик фонтана и попыталась разглядеть в воде своё отражение. Брызги летящей воды не давали мне это сделать. Голоса людей, звуки дудок и свирелей, именуемых у нас «мурлыкалками», отгоняли всегдашнюю печаль, я тихонько засмеялась, болтая ногами.

Что ещё говорил Дарк, да и все остальные? Ни рожи ни кожи. Зачем я драконам? Могли бы найти посочнее, поупитаннее. Может быть, всё ещё само как-нибудь образу...

Из кустов внезапно выпрыгнул какой-то шустрый и тощий парень, поскользнулся на влажной от брызг земле, не удержал равновесия, и ухватился за меня одной рукой. Не ожидая нападения, я тоже не удержала равновесия – и рухнула в фонтан спиной вперёд.

Волосы намокли, платье намокло, хотя воды было чуть выше, чем по колено. Я нахлебалась противной тёплой затхлой жидкости, но не так, чтобы очень – ловкая и крепкая рука прихватила меня аккурат за грудь. Я затрепыхалась ещё яростнее, скользя по каменному дну, но тут вторая рука сдавила плечо, потянула вверх, и, проморгавшись, я наконец увидела источник своих мучений.

Мокрая насквозь! С мокрой котомкой, неприятно облепившим тело платьем…

Неуклюжий наглец оказался молодым парнем, высоким и худым. Голова его была повязана платком на пиратский манер, но брови и ресницы были светлыми – я-то представляла пиратов исключительно смуглыми и черноволосыми. А больше я не успела ничего ни разглядеть, ни сказать, потому что из тех же кустов выскочили ещё трое парней, чернявых, растрёпанных, и в том состоянии души, которое я, зная Даркела с детства, безошибочно определила как «набить бы кому-нибудь морду». Стали полукругом, отрезая путь к бегству.

- А ну иди сюда, выродок индюшачий! – неожиданно пискляво выкрикнул самый высокий и плечистый, а мелкий и рябой добавил наоборот, густым жирным басом:

- Гарская чудь клятая, я тебе ещё в прошлый раз сказал: не смей в Берте носа своего казать!

- Ещё девкой прикрывается! – вякнул первый, демонстративно закатывая рукава.

Средний и самый невыразительный ничего не сказал, а просто подошёл, размахнулся увесистым кулаком, явно намереваясь врезать белобровому от души. Уронивший меня в фонтан парень попятился, всё ещё не отпуская моей руки, а я выхватила кинжал и, как учил дед, уперла нападавшему в горло.

- Эй! – теперь уже парень отступил. – Ты чё?!

Не в силах сказать что-либо внятное, я свела брови у переносицы, стараясь выглядеть уверенно и грозно: дедушка говорил, что уверенность в себе – половина успеха в бою. А ещё можно представить на месте обидчиков кого-нибудь неприятного, например, Даркела… Попробовать себя разозлить. Дважды за один день меня хватали за грудь – а это ещё только-только полдень миновал!

- Сами индюшачьи выродки, свинячьи выкидыши, выгребная яма, трое на одного, ишь чего удумали, я тебе сейчас кадык вырежу и сожрать заставлю, а потом кишки вокруг шеи намотаю!

- Слышь, бешеная, ты хоть знаешь, кто он такой?! – снова пискнул-взвизгнул высокий. – Он же этот!

- Из этих! – тише, но весомее сказал низкорослый с басом.

- Каких? – искренне не поняла я и уставилась на блондина с этой его дурацкой повязкой. Единственное предположение, которое у меня родилось, было глупейшим донельзя. – Из пиратов, что ли?!

Все четверо посмотрели на меня с каким-то сочувственным недоумением, а потом стоящий за моей спиной блондин вдруг сделал резкий выпад вперёд, сдавил запястье чуть ли не до хруста, перехватил выпавший нож и ловко приставил его к моему горлу.

- Ты что! – я исхитрилась лягнуть его туфлей, но парень неожиданно прошипел в ухо:

- Подыграй мне, ну! – и уже громче нарочито громко добавил. – Пошли вон, а то девчонке горло перережу! А потом скажу, что вы мои соучастники, мне-то за это ничего не будет!

- Ты, это… – заблеял малорослик. – Ты это чё, а?! Вы оба – чё это, а?!!

- Совсем мозги отдавил? – более внятно пискнул плечистый.

А средний ничего не сказал, развернулся и рванул в кусты. Чуть помедлив, двое его приятелей последовали за ним.

Блондин выждал ещё минуту, отпустил меня и опустился на бортик фонтана.

- Прости… глупо вышло, правда.

Несмотря на жару, в мокром платье было ужасно некомфортно, не говоря уже о волосах. Я механически раскрыла котомку – матушкин список был немилосердно испорчен, слова расплылись кляксами.

- Нож верни! – зло сказала я. – Со своими друзьями надо разбираться, не привлекая к этому остальных!

- Да я их первый раз вижу! – запротестовал парень, протягивая мне нож рукоятью вперёд. Я обратила внимание, что руки у него, как и у меня, в перчатках, а глаза круглые, улыбчивые и синие, ямочки на щеках и родинка над губой. – Прости! И за то, что толкнул, и за нож, и за это… ну… что хватал за всякое.

Отчего-то последние его слова довели мою злость до крайности, и я пихнула не ожидавшего подвоха парня в злосчастный фонтан.

Меня снова окатило брызгами, но мокрее быть было уже просто некуда.

Парень вынырнул, отфыркиваясь и отплевываясь, подтянулся на руках, пытаясь вылезти, а я мигом забыла о недавнем происшествии, вытаращив глаза.

В результате внепланового купания платок свалился с его головы, и я увидела, что волосы дурацкого мальчишки были тоже светлые, ещё светлее моих, и доставали длиной чуть ли не до лопаток. Но главное было не это – почти на ладонь от кончиков они были чёрные.

Как у меня!

- Гар, ты… – парень перехватил мой взгляд и сразу всё понял. – Слушай, только ты-то не ори, ну, пожалуйста! Я всё объясню…

Медленно-медленно я потянула за одну из его перчаток – и не удивилась угольно-чёрной коже. Неверяще погладила ладонь.

- Как такое может быть?! – пробормотала я. – Ты же парень! Ты не можешь быть драконовой невестой!

Блондин вспыхнул, лицо пошло красными пятнами.

- Можно подумать, бабы драконьи в женихах не нуждаются! – мигом окрысился он, а я отжала волосы и ошеломлённо покачала головой. Села рядом.

Почему-то мысль о том, что драконы воруют не только невест, но и женихов, в голове не укладывалась!

- Не смейся! – сердито сказал парень. – Ну а что в этом такого?! Не смейся, кому говорю!

Но подстёгнутое недавней стычкой и внеплановым купанием воображение настойчиво подсовывало самые что ни на есть забавные картинки: наряженный в свадебный зелёный сарафан мальчишка, нетерпеливо постукивая ногой, поджидает жениха-дракона. Исполинское чудище опускается рядом, заглядывает в лицо предполагаемой «невесты» – и валится в обморок кверху пузом, истерически подёргивая огромными когтистыми лапами.

- Да, женихи драконам, то есть, драконшам, то есть, драконихам… тоже иногда требуются, – упрямо бурчал незнакомец. – Так что ничего в этом такого нет, ясно?! Ты пала жертвой предрассудков! Мужчины ничем не хуже женщин! А вообще, спасибо за всё, и…

Он нагнулся, отыскивая свой платок в воде фонтана, а я наконец-то опомнилась.

Ещё один проклятый. Меченый! Отмеченный!

Такой же, как и я.

Ещё один! Такой же!

Я стащила перчатки уже со своих почерневших ладоней, чёрные ногти матово блеснули в пробивающихся через изрядно прореженную листву солнечных лучах.

- Э-э-э, – парень попятился, глядя на мои руки в таком изумлении, словно его собственные не были такими же. – Э-э-это что?!

- От тебя вот заразилась!

- Но-о-о... – заблеял парень, – как же это...

- Шучу я. Не один ты такой в Катейхизе на этот раз, избранный. Нас, видать, судьба свела. Или вода, что почти одно и то же... Знаешь, я... я так рада. Тэймина Найро, – сказала я, протягивая руку для рукопожатия. Давно уже… да что там, можно сказать, никогда у меня не было такого спонтанно возникшего чувства общности, такого немыслимого облегчения рядом с другим человеком. Дома с ранних лет я была чужая, в детские игры и забавы меня не принимали, щипали, толкали и дразнили, пока дедушка не научил давать отпор, а стоило мне стать старше – начали избегать. В школе никто не садился рядом со мной, учителя никогда не спрашивали, вечно обо мне шептались, от меня отходили, осеняли знамением, словно я какая-то нечисть!

- Армас Ойле, – дважды споткнувшись, на имени и фамилии, пробормотал парень. Выжал платок и снова нацепил его на волосы, скрывая затемнённые концы.

Пожимать мне руку в ответ он не торопился.

Армас шёл рядом со мной, а я наслаждалась прикосновением солнечных лучей к не прикрытой чепцом макушке – давно забытое ощущение. Обрезанные волосы казались непривычно лёгкими и воздушными, я вся словно была наполнена чистым холодным воздухом. И, кажется, наговорилась за всю свою прошлую жизнь и на пару жизней вперёд. Я рассказывала новоявленному знакомцу о детстве, о чердаке, о докучливых близнецах, об отцовских загулах, о двусмысленных приставаниях Дарка, о том, как дразнили меня в школе, о том, как я плакала, когда два года назад бесследно пропал дедушка, как он учил меня управляться с кинжалами и мечами, до которых сам был большой охотник… За бесконечными разговорами мы обошли почти весь Бертройд, останавливаясь пару раз у лотков с горячими блинчиками и тёплыми ароматными напитками перекусить. Тратить на себя выданные матерью деньги было непривычно и страшно, но что я уже теряла? Мать будет в ярости в любом случае.

- Драконова наместника я и не помню почти, – говорила я с набитым блинчиком ртом. – Выглядел он как человек, но вот на руках у него точно были длинные острые когти, – я невольно коснулась шеи под линией роста волос, где после прикосновения северного посланца остался незаживающий крошечный шрам.

- Интересно, зачем они берут человеческую кровь… И по какому принципу отбирают избранных, – с умным видом пробормотал Армас.

- Понятия не имею. Да и какая разница? Мне вот непонятно другое, знаешь ли. Никто не возвращается обратно. У нас говорили, это потому, что рожденные дети… Что они убивают своих матерей сразу после рождения или вообще ещё в утробе, – я понизила голос. – Но не отцов же! Однако про драконовых женихов у нас вообще ничего не болтают! А должны бы…

- Может быть, невесты откусывают нам головы, как богомолихи! – сделал страшное лицо Армас. Подавился блинчиком, закашлялся. – И потом, почему это отца-человека милому кровожадному малютке нельзя сожрать заживо?! Чем мы хуже? Вы более сочные и аппетитные?!

- Ты вообще не боишься? – неодобрительно спросила я. – Шутишь, улыбаешься…

- Честно? – хмыкнул неунывающий собрат по несчастью. – Нет, не боюсь. По правде говоря, я всю жизнь мечтал побывать на севере. Увидеть драконов живьём в их подлинной ипостаси! А вдруг удастся на них покататься?! Мне, всего лишь человеку, подняться в небо, как птица или дракон, представляешь?! А ещё магическое целительство… Я с детства мечтал выучиться на врачевателя, но отец видел во мне будущего хозяина его свинофермы – и точка! Мне это хрюканье до сих пор в кошмарах снится. Представляешь? Полгода назад я даже сбежал в Агруил, чтобы поступить в школу врачевателей, но перепутал дату экзамена и меня не взяли… Пока папаша меня не нашёл, я даже две недели ходил на лекции. Подделал пропуск.

- Да вы с отцом оптимисты, – вздохнула я. – Мне и мысли о каком-то там будущем не приходили в голову. И в нашей семье никогда это самое будущее не обсуждали. Я жила так, как будто больна жуткой неизлечимой болезнью, у которой нет симптомов, но от которой после восемнадцати можно умереть в любой момент.

- Да почему ты уверена, что непременно умрёшь? – Армас как будто смутился, отвёл глаза и преувеличенно беспечно мотнул головой. – Не возвращались и не возвращались. Может, наоборот, на севере так хорошо, что никто не хочет больше на этот юг с его болезнями, угрюмыми злыми обывателями и… свинофермами! Ты бы вернулась к своей семье? С радостью?

- Н-ну… нет, – призналась я. – Но моя бабушка… сестра моего дедушки, тоже была драконовой невестой. Дедушка говорил, что её дома все любили. Ждали долгие годы. Он сам всю жизнь её ждал, понимаешь? И родители…

- Странно, – задумчиво протянул мой новоявленный приятель. – Странно, что именно тебя выбрали. Невесты из людей нужны в первую очередь для того, чтобы снизить вероятность близкородственных браков у драконов, верно? Значит где-то там, в драконовой обители, есть твои родственники. Дети твоей бабушки, возможно, даже внуки...

Я уставилась на него в полнейшем недоумении. Эта мысль ни разу не приходила мне в голову.

- Наверное, – рассуждал Армас, – невест и женихов выбирают не просто так, для этого и берут кровь. Должны исключать такие вот совпадения! Вообще, вопросов у меня очень много. Например, отличаются ли как-то дети от смешанных браков от других, чистокровных? И кем будут наши с тобой супруги? Может, это какое-то наказание – женить на человеке? Или наоборот, почесть? Нам с тобой тоже выбрали жену и мужа двенадцать лет назад или просто отметили? И…

У меня закружилась голова от такого многословия и энтузиазма.

- Тебе действительно это всё интересно?!

- Конечно! – с жаром воскликнул юноша. – Столько откроется возможностей, столько тайн перестанут быть таковыми… А вдруг я тоже смогу чему-нибудь научиться?! Делать настоящие целительские зелья, как урождённый маг! А вдруг именно я окончательно избавлю Катейхиз от мора?! И потом, я никогда не видел море… горы! Заповедный лес! Говорят, со стороны северных владений в него можно попасть любому, даже человеку…

- Да зачем тебе это всё?! – не выдержала я, повысив голос. – Зачем, если ты будешь до конца своих дней привязан к жуткой чешуйчатой страшилище размером со здание городской ратуши и её выкормышу…

- Да ладно! – беззаботно махнул рукой в перчатке Армас. – Может, не так уж всё и страшно. Они же принимают человеческий облик, к тому же – разумны… Как-нибудь договоримся, тем более с матерью своего-то ребёнка. Я ей понравлюсь, я всем девчонкам нравлюсь, мне, честно говоря, наплевать, будет ли у неё хвост! И вообще, у животных взрослые особи нередко поедают молодняк, но чтобы наоборот – никогда не слышал.

- Это если вид один, наверное. А мы разные виды. Они нас за своих, за равных не считают.

- И всё же мы совместимы, ну… биологически. И разумны! А значит, как-нибудь договоримся.

- Что-то не очень ты договорился с теми парнями у фонтана, – не удержалась я.

- Так они же безмозглые кретины, вот тебе яркий пример того, что быть человеком явно недостаточно… Нет, не верю я в то, что драконы пожирают избранных. Не-ве-рю! Если бы им просто была нужна человечина, нашли бы её без труда. В обмен на те же целительские зелья, например. Уверен: король с радостью сдавал бы им государственных преступников.

- Похоже, ты от чешуезадых просто без ума, – с досадой сказала я. – А они… из-за них вся моя жизнь пошла в Гар!

- Не из-за них, – мягко возразил Армас. – Прости, конечно, но, по-моему, ты просто оправдываешь свою родню, которая просто вела себя с тобой по-свински. Этому твоему старшему братцу нужно как следует, по-мужски, заехать в наглую харю! Отец у тебя безвольная тряпка. Мать тоже…

- А какой смысл любить ребёнка, который всё равно тебе не принадлежит? – горько хмыкнула я.

- Ну, не знаю… я очень многое люблю из того, что мне не принадлежит! – засмеялся Армас. – Катейхиз. Магию. Небо… Музыку. Драгоценные камни. Красивых женщин. Любить и обладать – это разные вещи, Тэйми! Но я же не оскорбляю людей и вещи просто потому, что ими не владею! Твоя родня – эгоисты и к тому же трусы. Не принимай ты это всё так близко к сердцу. Пойдём танцевать на центральную площадь, когда стемнеет? Ты видела, какие там костры?! В этом году их всего шесть, зато огромные!

- Знаешь, как мать меня встретит? Я задержалась… и деньги потратила не на то. Вон, блинов себе купила и…

- Ясно, ясно. Матери не бойся, я тебя провожу и договорюсь… придумаем что-нибудь. Всё ж таки ты сегодня очень меня выручила. И… знаешь, что? – резко повернулся ко мне Армас. – Не исключено, что это твой последний день.

- Ну, спасибо!

- Последний день на родине, я имею в виду, здесь, на юге! Вообще-то, каждый день лучше воспринимать, как последний, и наслаждаться им! Я так и живу.

- Я так не умею…

- Зато я умею. И тебя научу. Идём!

Он взял меня за руку, и я, непривычная к чужим прикосновениям, отчего-то даже не смутилась. Так надежно и в то же время бережно мог держать меня брат. Впрочем, нет. Братьев у меня имелось аж целых два – и ни один из них не мог похвастаться моим доверием. А этому… брату по несчастью, которого и знала всего-то ничего – я доверилась. Сразу и целиком, бесповоротно.

- Эй, Тейми… – Армас ласково провёл пальцем по краю моих волос, и голос у него стал непривычно серьёзен.

«А если он меня сейчас поцелует? – подумала я. – А если всё гораздо проще? Надо просто провести с мужчиной ночь, и, может быть, тогда я стану чешуйчатым совершенно не интересна. Негодный товар. Просто не найти в Катейхизе другого такого ненормального, который бы не побрезговал драконовой невестой. Дарк не в счёт, похотливая пьяная скотина. А этот…»

- Тейми, у тебя волосы отрастают. Вон, тёмные кончики показались.

Чего-то такого и следовало ожидать – не мог обыкновенный кинжал перебороть мерзкую драконью магию. Но у меня всё же ещё было время. К тому же стемнело, не так заметно в полумраке.

Армас не дал развиться моим недоромантическим, корыстным и подлым, по сути, мыслям о том, как его использовать в моих личных целях. Ухватил меня за руку и потянул в круг танцующих вокруг нарисованной белой светящейся краской шестиконечной звезды в центре площади, чьи вершины действительно венчали пылающие костры. Танцевать я не умела – но братцу до этого не было никакого дела. И, кажется, вообще никому из окружавших меня мужчин и женщин не было до меня дела – как же это было прекрасно! Потом Армас куда-то ненадолго исчез, а вернулся с большой пузатой бутылью и заговорщическим блеском в глазах. Я отхлебнула вслед за ним искрящейся розовой жидкости, щекочущей язык и нёбо, и всё стало ещё более неважным, страхи отступили куда-то вглубь души. Волосы мои становились всё длиннее, чувственная тягучая музыка из гортанно-заунывных дуделок и струнных дуг звала за собой.

- Давай… сбежим?! – пьяно хихикала я, опираясь на руку Армаса. – Они нас не н-найдут пот-том! Не хоч-чу с драк-коном, он же меня сожр-рёт! И вообще р-р-разорвёт!

- Фу, Тэйми, не говори глупости! – я запнулась, и Армас едва удержал меня на ногах. С досадой стянул перчатки с рук и сунул в карманы. – Ты бы предупредила, что так плохо переносишь алкоголь!

- Не могла я пр-р-редупер… пердупер… прдрпдить, я и сама была не в крусе! Курсре! Ой…

Я схватила Армаса за чёрную ладонь своей, такой же чёрной. Переплела пальцы.

Не одинока. Я больше не одинока. И даже там, за границей Катейхиза, в кошмарном северном краю, я уже никогда не буду одинока. Это меняет всё. Это окрыляет, и губы подрагивают от улыбки, всё внутри звенит от радости.

- Смотр-рри, как кр-р-расиво смтро… смтром… смо-тря-тся наши р-руки… И ты карс…кр-расивый. Но втере… верте… ветр-реный!

В моём доме горел свет, и была открыта входная дверь – это заставило меня протрезветь как-то разом, резко, даже голова закружилась. В дверном проёме я увидела грузную фигуру матери.

Всё внутри меня сжалось, сникло. А ещё зацарапалась неприятная такая мысль о том, что она стоит с больной ногой. Ждёт меня. С лекарством, о котором я вообще забыла. Волнуется, наверное…

Я сжала ладонь Армаса мигом ставшими влажными пальцами – у меня так бывало в минуты сильного волнения.

- Лучше уходи, – сказала тихо. – Не убьют же они меня… Давай встретимся завтра.

А сама подумала – если завтра меня вообще куда-нибудь выпустят. Запрут на чердаке, поставят ведро, бутылку воды и кусок хлеба – вот и сиди, Тэйми, жди у моря погоды, а под небом дракона.

- Не уйду!

- Эй, ты, гарская чудь! – донёсся до меня раскатистый голос матери. – А ну, поди сюда!

Против воли у меня задрожали руки. Не привыкла я спорить с матерью. И вот так вот… иду, под руку с незнакомым парнем, без перчаток и чепца, и пахнет от меня винной настойкой… ох, что будет.

- Уходи, пожалуйста. Мне одной проще… – я повернулась к Армасу. Невольно отёрла ладонь о подол платья – на светлой ткани остался тёмный след. Где я умудрилась так перепачкаться..?

- Я же сказал…

- Гарская чудь! – взвыла мать болотной выпью. – Если ты немедленно…

- Стой, – сказала я, едва шевеля онемевшими губами. – Стой!

Армас остановился, глядя мне в глаза. В мерцании уличных фонарей мало что можно было разглядеть, но он как-то растерянно заморгал и отвёл глаза в сторону, скрестил руки на груди.

- Покажи мне ладони, – мой голос был ледяным. И пустым. У меня ещё никогда не было настоящих друзей – за исключением дедушки. И я никогда не сталкивалась с предательством друга, потому что считать предательством смерть никак нельзя – а что ещё могло с дедушкой приключиться, раз его нет рядом уже два года?

Армас не мог считаться в полной мере моим другом, и, тем не менее, я почувствовала себя преданной.

- Зачем? – процедила я, разглядывая его руки. Чёрные… но уже не полностью, краска частично стёрлась, и там, под ней, проступала обычного цвета кожа. – Зачем… это? Ты идиот? Безумный? Зачем?! Я отстригла волосы, я часами стирала эти отметины с кожи, чтобы казаться нормальной, чтобы быть как все, но… наоборот?!

- Тебе не понять!

- Никому не понять!

Армас схватил меня за плечи, уже не обращая внимания на выкрики матери и то, что он пачкает моё платье.

- Я хочу попасть туда! На север! Мне здесь не нравится, мне здесь плохо! Я не хочу управлять свинофермой! Я хочу жить с драконами, с магией, хочу другую жизнь, понимаешь?!

- Ты думаешь, драконы заберут тебя из-за выпачканных краской ладоней и волос?! – мне стало почти смешно, хотя скорее хотелось плакать.

- Да! Нет… Не совсем. Драконовы женихи – это не выдумка, Тэйми. Мой… мой двоюродный брат был отмечен, как и ты, но… Но он не хочет туда, так же, как и ты! Настолько не хочет, что готов на самое страшное, чтобы только не попасться в лапы наместнику. Мы очень похожи. Мы родня! Разве это справедливо? Они даже не заметят разницу! И всем будет хорошо!

- Ещё как заметят! А мне… зачем ты соврал мне?!

- Я не врал! Ты сама всё поняла, как поняла… ты так на меня смотрела… В общем, я не хотел тебя разочаровывать и огорчать. И потом, какая будет потом разница?! Я им понравлюсь! Я всем нравлюсь!

- Особенно тем, кто хотел утопить тебя в фонтане.

- Они дураки!

- Дураков куда больше… Сам ты, Армас Ойле… гарская чудь ты, вот кто.

Я устало выдохнула, отступая от Армаса.

И вдруг поняла, что что-то вокруг изменилось.

Мать больше не кричала. И… вообще, стало так тихо, словно кто-то накрыл нас с моим непутёвым не-братом по несчастью стеклянным невидимым колпаком.

Тихо-тихо. Только ветер усилился. Зашелестела трава, закачались деревья, и мои волосы, успевшие отрасти уже почти до поясницы, взметнулись вверх черно-золотистым облаком.

- Тэйми… – Армас опять осторожно положил руку мне на плечо. И зачем-то посмотрел наверх. Невольно я тоже подняла глаза.

И увидела, что прямо над нами, высоко в небе, кружит огромная чёрная крылатая тень.

Я была уверена, что нас просто сметёт воздушной волной – существо было огромным. Никогда я не видела дракона во плоти вблизи, никогда не могла представить такой размах крыльев… не меньше семи-восьми человеческих ростов от края до края, а может, и все десять, если расправит. У меня словно заложило уши, и я инстинктивно отшатнулась, врезалась в Армаса.

Он как будто и не заметил удара. Замер, заворожённо глядя в небо, и я невольно позавидовала ему. Армас выглядел как человек, у которого сбылась мечта всей его жизни.

И у меня сбылся.

Кошмар всей жизни у меня сбылся!

Каждому своё…

Я перевела взгляд с сияющего лица своего белобрысого спутника на всё ещё стоящую в дверном проёме мать. А она, словно почувствовав мой взгляд, посмотрела на меня в упор. Стояла и смотрела несколько бесконечно долгих мгновений.

А потом… захлопнула дверь.

Через несколько секунд во всём доме, кроме чердака, где и так всегда было темно, погас свет.

Я моргнула, неверяще, непонимающе, внутри ещё пытаясь найти этому какое-то объяснение… оправдание. Мне казалось, вот-вот что-то изменится, дверь распахнётся, и сюда, на улицу, выбегут они все. Мигом протрезвевший, собравшийся отец с отчаянно сжатыми губами и какой-нибудь тяпкой в руках, мать со скалкой или кухонным ножом, забывшая о больной ноге, Айя, Вирс и Дарк, оставившие ссоры и препирательства, разом отбросившие эти разделявшие нас двенадцать долгих лет… Вот-вот они все выбегут и закричат, что не отдадут меня. Что я нужна им, что они хотят, чтобы я осталась, что готовы за меня сражаться и бороться. Что они хотят, чтобы я осталась, потому что я их – дочь и сестра.

Хотя бы потому, что дедушка хотел, чтобы я осталась. Хотя бы ради него, его памяти, его скорби...

И пусть это всё будет бесполезно, пусть я сама накричу на них – куда им, со скалками и тяпками, тягаться с крылатым монстром?! Пусть я сама оттолкну протянутые руки и пойду по направлению к не мною выбранной судьбе, к своей погибели – всё изменится для меня раз и навсегда. Наполнится смыслом…

Дверь дома не открывалась. Свет не загорался. Дракон, отлетев на некоторое расстояние, видимо, облюбовав для посадки пустырь в полусотне шагов от нас, спускался, вытянув четыре громадные когтистые лапы и растопырив крылья, будто бросающийся на добычу орёл. Я не могла списать иначе как на магию столь слабый ветер и отсутствие земляных колебаний. Монстр выглядел очень тяжёлым, и в то же время маневренным настолько, что, казалось, мог бы поймать стрижа в полёте.

Армас встряхнул меня за плечи.

- Тэйми, всё хорошо! Всё в порядке, слышишь?! Только не говори ему…

Его голос тонул в окружавшем меня ватном безмолвии, я почти не различала произносимых слов, просто угадывала по движению губ, которое странным образом отлично различала. Кажется, вокруг становилось светлее, хотя время должно было неумолимо двигаться к полуночи, а в соседских домах, одном за другим, как и в моём собственном доме, свет гас. Каждому хотелось спрятаться, укрыться от чешуйчатых мерзорей. Пусть, пусть забирает проклятую Тэймину и улетает в Гар, только нас не трогает!

Я резко шумно выдохнула – и мой собственный страх прошёл без следа. Как будто оказалась со своим детским кошмаром один на один, без возможности спрятаться за кого-то. Неожиданно мне стало легко, и я смогла вдохнуть полной грудью. Ночной воздух был свежим, будто только что прошла гроза.

- Тэйми… – восторженно и сипло прошептал Армас. – Ты только посмотри!

Я обернулась к дракону и увидела, что чудища больше нет. Вместо него к нам двигался высокий мужчина с длинными, почти до пояса, распущенными волосами цвета скорлупы лесного ореха, закутанный в тёмный плащ, полностью скрывающий его тело, его одежду – или её отсутствие. Я посмотрела на стопы гостя. Тёмные, массивные, и, кажется, без сапог…

Вокруг шеи гостя обвилась странная лиана, вся увенчанная белыми листьями в форме вытянутых сердечек и мягко сияющими, будто подсвеченными изнутри серебристыми цветами в странной форме цилиндрообразных, чуть изогнутых кувшинчиков. Я буквально открыла рот, настолько не вязалось это милое, даже женственное украшение с грозным обликом его обладателя.

Мужчина подошёл к нам мягкой и одновременно стремительной походкой хищника, не заинтересованного в охоте. Пока что не заинтересованного... Я разглядывала его гладкое худое лицо – пожалуй, уже не молод, но крепок, нос, взгляд – всё острое, резкое. Густые брови, морщинки, волевой подбородок, выражение лица усталое, строгое и хмурое донельзя. Никаких особенных деталей, но производит сильное впечатление. С таким лицом можно идти в палачи, генералы, судьи… или короли, разница-то всё равно небольшая. Визитёр остановился, оставив между нами около десяти шагов, и мне вдруг показалось, что сияющие цветы живут какой-то собственной жизнью: покачиваются, тянутся в мою сторону.

- Доброй ночи, фласса Тэймина. Долгожданная встреча.

Его низкий, слегка рокочущий голос тоже был вполне человеческим. Может быть, видение монстра – не более чем наложенная иллюзия? В тот момент, как я подумала об этом, гость чуть наклонил голову и прижал к груди ладонь. Кожа его руки, подсвеченная странными цветами, человеческой однозначно не являлась. Чёрная, змеиная, с острыми тёмными загнутыми когтями. Борясь с невольной тошнотой, я отчего-то стала пересчитывать его пальцы, то и дело сбиваясь со счёта.

- Моё имя Муарон Вэро, фласса. Вы можете обращаться ко мне «флорт Муарон». Я глава весьма уважаемой в Вайхарене семьи Вэро. Вы были выбраны в жёны моему сыну.

…сыну! Не ему самому. Я испытала одновременно и глубокое облегчение, и смутное разочарование из-за того, что всё ещё не закончено и не прояснено до конца.

- Мой сын, Фреден, ожидает вас в Вайхерене, в нашем семейном фолоре, – он наконец-то опустил руку и уставился на меня холодными немигающими глазами с крупной тёмной радужкой, почти что заслонившей склеру. – Мы учим язык Катейхиза с младенчества, но если какие-то мои слова будут вам непонятны… Спрашивайте. Я прибыл сюда забрать вас. Где ваша семья, с кем вы будете прощаться?

Прощаться…

Я оглянулась на тёмный закрытый дом. Он казался заброшенным, пустым. Безжизненным.

- Мне не с кем прощаться, – сказала я. Это были первые мои слова, сказанные монстру в человеческом обличии. «Они же разумны, как-нибудь договоримся…» – говорил не так давно Армас. Не знаю, что бы я чувствовала сейчас, не случись нашей встречи, нашего разговора. Даже не смотря на глупую ложь, Армас своим воодушевлённым, пусть и наивным энтузиазмом придал мне стойкости и душевных сил, и я была ему благодарна.

Жаль, что его не будет рядом.

Зато... нет, я не права: попрощаться мне всё-таки есть, с кем! Я обернулась к приятелю, не уверенная, что он ещё не сбежал.

Армас не сбежал. Стоял за моей спиной настолько неподвижно, что, кажется, не дышал и не моргал даже. И глядел на моего с неба свалившегося будущего свёкра с таким неприкрытым обожанием, что на месте когтистолапого я бы немедленно закрылась собой как живым щитом.

- Как… как мы будем добираться до…

- Вайхарена. Это исконное самоназвание наших земель, но в Катейхизе оно, насколько я вижу, не в ходу. По воздуху. Не беспокойтесь. Я отвечаю за вашу доставку.

«Доставку»! Я что ему, почтовый груз? Я даже на лошади никогда не каталась!

- Это безопасно, – спокойно продолжил флорт Муарон, словно прочитав мои мысли. – Не беспокойтесь, вам не придётся ехать на моей спине. Это небезопасно, к тому же ни один вайхарец не осквернит свою спину наездницей, с которой ещё не делил ложа.

Ещё не делил?! "Осквернит"?!

- Подождите! – вдруг очнулся от ступора Армас. – Подождите, э-э-э… флорт Мурон!

- Муарон, – ледяным голосом исправил его дракон.

- Маурон, да-да! А как же я? Когда и кто прилетит за мной?!

Несколько мгновений мужчина мерил моего спутниками взглядами, и каждый его последующий взгляд был холоднее предыдущего.

- За вами?

- Да! Я… Ойле, флорт. Из отмеченной вами, то есть, вашими соплеменниками семьи Ойле!

Жутковатые глаза мужчины-дракона чуточку сощурились.

- Сайлат Ойле, предназначенный в мужья моей подопечной, Слатре Кайро, отказался от этой чести. Уже десять дней как он пребывает в обители храма Святой дриады Саммерсайи в Лесу на границе Катейхиза и Вайхарена, приняв пожизненный постриг. Слатра получит другого мужа.

- Не надо другого мужа, флорт Муруан! Пожалуйста, выслушайте меня! Я, я готов! Я брат Сайлата, и если мой брат такой слюнтяй и слизняк, что боится своей судьбы, то я… я не боюсь! Прошу вас, возьмите меня в Вайхарен! Я не подведу вас и глубокоуважаемую прекрасную флоссу… флассу… Слотру! То есть…

- Армас! – я потрясла за рукав не в меру разошедшегося парня, искренне опасаясь, что он не остановится никогда, и утомлённый его болтовнёй вайхарец откусит ему язык.

- Слатру, – отчеканил флорт. – Вы в своём уме, фласс?!

- Меня зовут Армас! Очень простое имя! Я вам подойду, уверяю. Я здоров, умён, образован… Я непременно понравлюсь вашей дочери!

- Флорта Слатра не является моей дочерью, я её опекун. Подобное предложение неуместно, мы всё-таки не на рынке, фласс Армас. Ваш брат оскорбил мою подопечную своим немыслимым поступком. Ещё никто не швырял в грязь имя семей Вэро и Кайро.

- Я всё исправлю, флорт Мауран!

- Исправите?! Что ж… может быть, и исправите.

Серебристые цветки вспыхнули особенно ярко и зловеще, а стебли поползли вокруг шеи своего владельца, отчего сходство с неожиданно обросшей листьями змеёй стало просто невыносимо жутким. Напоминавшие небольшие кувшинчики цветки то расширялись, словно набухая изнутри, то вытягивались вперёд.

Мысленно я отвесила подзатыльник болтливому мальчишке, окончательно потерявшему голову в своей безграничной любви к закрытому для него миру магии и чудес.

Тем временем дракон повернулся ко мне:

- Не будем, как это говорят у вас… терять время. Если вам не нужно прощание, отправляемся. Вещами и всем необходимым вас обеспечат.

Вещами… Да, пожалуй, в этом тёмном доме не осталось даже вещей, которые я хотела бы взять с собой. Дедушкин кинжал у меня с собой, не единственное подаренное им оружие, но всё-таки странно было бы прибывать в свой новый дом вооружённой до зубов.

Новый дом... эта мысль не вызывала эйфорического энтузиазма, но отвращение вкупе с ужасом прошли без следа.

Я кивнула.

Флорт Муарон снова склонил голову – длинные волосы у мужчины выглядели донельзя странными, и всё же не делали его образ менее мужественным – и стал так же стремительно и плавно отходить от нас. В этот раз я смотрела во все глаза. Его фигура сперва оставалась неизменной, но вот черты лица словно подёрнулись тёмной дымкой. Еще мгновение – и черный человеческий силуэт начал стремительно разрастаться, разбухать, принимая уже знакомые очертания крылатого ящера-исполина. И опять я не почувствовала ни удара воздуха, ни дрожи земли.

Тёмные, вовсе без белка, глаза с мерцающими серебристыми точками и вертикальными щелями-зрачками уставились на меня с вытянутой, неожиданно рогатой головы. Длинный хвост доходил аж до пролеска, а вокруг одного из пальцев мощной, толще меня, ноги я заметила знакомое растение, обернувшееся подобно драгоценному перстню.

Стало понятно, что чешуя с крупными ромбовидными чешуйками не чисто чёрного, а скорее тёмно-болотного оттенка.

…если не на спине, то как? Может быть, есть какая-то воздушная колесница, или всё-таки сейчас появятся конный экипаж, или…

Огромная когтистая лапа приподнялась и схватила меня поперёк талии, как зазевавшуюся муху.

- А-а-а! – заорала я, забарахталась в этих воистину каменных тисках: стоило чудищу ещё немного сжать свою кошмарную лапищу – и я бы лопнула, как переспелая ягода ежевики. – Не-е-е-ет! У-у-у!

Совершенно не обращавшее внимание ни на мой жалкий писк, ни на отчаянные крики Армаса («Возьмите! Ну, возьмите меня!») чудище на трёх лапах с зажатой в четвёртой мной поскакало задним ходом, беря разбег для взлёта. Меня затрясло, хотя куда слабее, чем я ожидала, и всё же желудок и сердце колотились друг об друга, как две детских погремушки. А если в полёте тварь задумается о чём-нибудь насущном и забудет о своей ноше?!

Меня тряхнуло ещё раз – и земля стала стремительно уменьшаться, воздух засвистел в ушах. Кое-как извернувшись и выплюнув набившиеся в рот волосы, я смотрела, как удаляются знакомые места, превращаясь в тёмные полотна лугов, полей и леса, испещрённые, точно присосавшимися блохами, вереницами поселений, деревень, городков… И вдруг дракон развернулся – и камнем полетел вниз.

Я снова заорала, почти не слыша собственного голоса из-за заложенных ушей. Заныли зубы, желудок загадочным образом обогнул сердце и ткнулся в горло. Крошечная фигурка-муравьишка всё ещё стоящего на земле Армаса становилась почти узнаваемой. Миг – и дракон ухватил парня второй свободной лапой, а потом опять взмыл в воздух.

…мысленно я помахала Катейхизу рукой.

Полёт завершился быстрее, чем я предполагала, но всё же он длился достаточно, чтобы я успела прийти в себя и поверить в то, что чудище случайно не разожмёт лапы и не забудет о своей ценной ноше. Чуть-чуть расслабилась, нашла относительно удобную позу и уставилась вниз. Сперва было темно, но какое-то время спустя густая ночная тьма уступила место серой дымке, сквозь которую можно было разглядеть очертания мира внизу. Неужели в Вайхарене такие светлые ночи..?!

Никто из жителей Катейхиза не видел мир с такой высоты… Наверное, Армас в соседней драконьей лапе совсем онемел от счастья. Я не видела собрата по несчастью, но с легкостью могла представить вытаращенные голубые глаза и разметавшиеся, как пушинки одуванчика, светлые волосы.

Вайхарен напоминал глубокую чашу, с трёх сторон окружённую гордыми тёмно-серыми горами с вкраплениями зелени внизу и снежной каймой у вершин, а с четвёртой – величественным морем, сине-зелёный бархат его бескрайней поверхности покорил меня с первого взгляда. Не верилось, что кто-то решается отправиться в путь по такой бездонной громадине на каких-то там судёнышках... Непосредственно на границе с моим Катейхизом горная гряда размыкалась – там произрастал так называемый Заповедный лес, сверху имевший вид сужающейся к северу капли. Что скрывается в его глубинах и чащах, никто доподлинно не знал, потому что простым людям охота, собирательство, да даже просто прогулки в Заповеднике с южной стороны были строжайше запрещёны. Кем, почему, когда? Я не знала. Болтали что-то и о драконьей магии, собственнически оберегающей лес от вторжений – хотя формально минимум половина его находилась на территории людей. Ходили слухи и о том, что в лесу охотились исключительно члены королевской фамилии и приближённые к ним… Но люди, по крайней мере те, что окружали меня на протяжении последних восемнадцати лет, были на редкость нелюбопытными и не рисковыми, предпочитая не искать "добра от добра", так что желающих на себе проверить запретность прохода не находилось, а слухам верилось с трудом. Храм Святой дриады Саммерсайи, о котором говорили Армас и этот самый Муарон, и в котором, оказывается, можно было спрятаться даже от драконов, был мне и вовсе неизвестен. Про самих дриад, таинственных хранительниц лесов вообще и деревьев в частности, я тоже что-то слышала, но в отличие от драконов, у нас их считали глупыми детскими сказками или давным-давно минувшей былью – что, фактически, одно и то же. Надо будет расспросить об этом Армаса при возможности…

Ох, что-то я расслабилась и думаю всякие беззаботные праздные глупости. Может быть, из-за этого Муарона, первого встреченного мной дракона, который на поверку оказался вполне… человечным. Особой доброжелательностью и душевностью от него не веяло, и всё же он был довольно учтив. А это уже было куда больше, чем я могла рассчитывать раньше. Да, на шею мне он не кинулся и дочкой не называл… ну так и у нас в деревне свёкры невесток редко баловали искренней симпатией…

Неужели я действительно смирилась со своей участью, целиком и полностью?

Не знаю.

Ветер свистел в ушах, и серо-зелёно-бурая чаша Вайхарена с высоты полёта казалась прекрасной, свежей и сочной. Двенадцать лет я жила в мрачном предвкушении кошмара… но вот захлопнулась дверь родительского дома, дракон постепенно снижается, а в его соседней лапе зажат мой друг – и я уже готова к такой новой-новой жизни.

Может быть, дело в том, что в Вайхарен прибыла какая-то новая, всего за один день кардинально изменившаяся я.

***

Начитавшись в детстве самых разных сказок – в отличие от других детей, днями напролёт слоняющимися по улице мне особо нечем было занимать свободное время – я представляла себе северный драконий мир застроенным зловещими высокими замками из чёрного камня с устремлёнными к небесам острыми башнями, где томились несчастные драконовы невесты – в ожидании кровавой расправы, разумеется.

Никаких замков, никаких башен.

Дома местных жителей – а что ещё это могло быть, если не дома?! – напоминали аккуратные, не превышавшие в высоту трёхэтажные здания, которые я видела в Бертройде, просторные полусферы, густо оплетённые какими-то вьющимися разноцветными растениями наподобие плюща, хмеля или винограда. Я по-детски приоткрыла рот, разглядывая тёмную извилистую реку, какие-то поля, парки, сады, теплицы, клумбы – кажется, здесь просто обожали зелёные (а ещё бордовые, сиреневые, золотистые и прочие) насаждения. Ветер хлестнул мне в лицо – несущего меня дракона на приличном расстоянии обогнал другой, с изумрудной чешуёй, и я с замиранием сердца смотрела, как он приземляется на одну из полусфер, уже знакомо вытянув лапы вниз. Несколько мгновений – и крошечная человеческая фигурка принялась бодро спускаться по краю дома, судя по всему, по какой-то встроенной в покатую крышу лесенке.

Флорт Муарон сделал круг над этой восхитительно яркой местностью и начал медленно снижаться. Я втянула голову и изрядно озябшие руки и ноги внутрь драконьей лапы, повозилась, искренне надеясь, что дракону так не щекотно, и вылезла с другой стороны, поближе к Армасу.

- Аааармааас!

- Аааа?!

Мой приятель выглядел примерно так, как я и ожидала – весь выпученный и всклокоченный. Рот до ушей растянулся в чуточку безумной широченной улыбке.

- Ты-ы-ы ка-а-а-ак?!!

- А-а-а-а! – отозвался парень, потому что именно в этот момент задние драконьи лапы шлёпнули по мягкой на вид крыше одного из круглых увитых лианами зданий.

Дракон разжал лапу, давая мне возможность на себе оценить упругую поверхность бордового широколиственного плюща. Скривил шею, уставившись на меня своими жуткими непроницаемыми глазами. Армаса он по-прежнему держал в лапе – парень, восторженно вертя головой, кажется, не возражал.

- Эм… – я пригладила растрепавшиеся волосы. – Спасибо за поездку, флорт, за то, что не уронили, за мягкое приземление и всё прочее… Простите, мне… мне куда дальше?

- Фласса Тэймина! – я обернулась на голос и увидела голову довольно носастого молодого человека с прилизанными к голове тёмными волосами. Наверное, если бы он не зачёсывал так волосы, нос не бросался бы в глаза столь явно, но увы – на настоящий момент ничего, кроме носа, не обращало на себя в нём внимания. – Фласса Тэймина! – затараторило это носатое сокровище, о боги и эта, как её, святая дриада Саммерсайя, неужели это и есть мой, так сказать, супруг?! – Я так рад вашему долгожданному и своевременному прибытию, мы все очень рады!

Молодой человек, то есть, конечно же, не человек, а местный житель, то ли энергично мне подмигнул, то ли, что вероятнее, страдал нервным тиком на оба глаза.

Нет, он, конечно, очень мил, но бедный будущий ребенок, который унаследует подобное украшение! Я бы тоже сожрала свою маменьку, если бы она в своё время решила продолжить род с подобным экземпляром. Впрочем, я-то как раз ничего не решаю…

Крылатый свёкр как-то нетерпеливо мотнул рогами – интересно, у всех драконов есть рога, и есть ли какая-то связь с небезызвестной поговоркой о подобном украшении у человеческих мужчин в иносказательном смысле?! – и молодой человек высунулся уже по пояс.

- Фласса Тэймина, спуститесь, пожалуйста, флорт Муарон собирается подняться в воздух! Ваша безопасность для нас в приоритете...

…не супруг. Тот бы не стал обращаться к отцу так официально, хотя откуда мне знать, может быть, на местном «флорт» как раз означает «папочка»?! Как бы то ни было, я шустро засеменила по приятно-упругому ковру из плюща. Лестница действительно имелась – не металлическая и не верёвочная, а деревянная, сплетённая из каких-то гибких, но, видимо, прочных веток.

- Добро пожаловать на землю Вайхарена, фласса! – распинался носатый. – Такая честь и радость встречать, видеть, приветствовать вас, разговаривать с вами… Позвольте представиться: Ливур!

- Вы не мой будущий муж, – полуутвердительно сказала я, задирая голову: дракон оттолкнулся тремя лапами от крыши странного дома и, не выпуская Армаса, снова поднялся в воздух.

Странно. Если я правильно поняла, невеста Армаса – воспитанница свёкра и по идее, должна жить в одном с ним доме… Впрочем, рано судить, может, и не должна. Сперва надо осмотреться.

- Конечно, нет, фласса! – носатый побледнел, преимущественно, носом. Попятился, изображая священный ужас, как будто я являлась шестикрылым демиургом и уточняла, правда ли этот смертный только что обозвал меня жалкой букашкой. – Я всего лишь секретарь флорта Муарона, и буду рад оказать вам всевозможное содействие. Флорт Фреден Вэро сейчас немного занят, но как только освободится, уделит вам, конечно же, самое пристальное внимание…

- Он уже не спит?

- Гхм, правильнее, наверное, было бы сказать "ещё"... Флорт Фреден весьма... увлечённый вайхарец и зачастую трудится и по ночам, но, конечно, когда станет вайхом семейным, многое изменится.

- Флорт Ливур…

- Нет-нет! – замотал головой носатый, взмахнув руками – только тут я обратила внимание на то, что кисти его рук были покрыты шоколадного цвета чешуйками примерно до середины предплечья, а длинные чёрные когти слегка загибались на кончиках. Перевела взгляд на ноги… боги, так и есть. Босой, когтистый, чешуйчатый.

Для полной картины хотелось попросить этого столь услужливого перед человечкой дракона раздеться догола – но я не решилась. Не в первые пять минут.

- Ко мне вы можете обращаться просто «фор». Фласса Тэймина, я рад видеть вас в хорошем настроении и понимаю ваш интерес, но… не соблаговолите ли вы пройти в фолор?

Кажется, это слово упоминал и Муарон… Я кивнула и, стараясь не слишком вертеть головой, обнаружила, что в полусфере имеются стеклянные окошки неопределённой формы – неопределённость им придавало обрамление плющом – и деревянная дверь арочной формы. Кажется, тут почти всё было сделано из дерева…

- Добро пожаловать в семейный фолор семьи Вэро, фласса Тэймина! – торжественно провозгласил фол Ливур, а я на миг испытала жгучее разочарование от того, что тот, кто, возможно, станет спутником моей жизни, предпочёл какие-то там дела знакомству со мной. Но делать было нечего, к тому же любопытство немного скрашивало глупую обиду. Ещё одна тёмная тень скользнула по небосводу по направлению к горам, и я невольно задрала голову, провожая взглядом очередного вайхарца, флорта или фора, пока непонятно..

Я в сказке. Гар побери, я героиня самой настоящей сказки!

Правда, перешагивая порог фолора, я ещё успела подумать, что сказки-то бывают порой и страшными, и не всегда имеют счастливый конец – во всяком случае, для глупенькой человечки-простолюдинки, в глубине души ждущей своего прекрасного принца.

Услужливый носатый секретарь фор Ливур пропустил меня в фолор первой, я сделала шаг, ожидая увидеть – раз уж с жуткими замками и башнями не повезло – тёмную драконью пещеру. Голые каменные стены – из-за плотного покрова плюща трудно было определить, из чего сделаны жилища-полусферы. С каменного же потолка капает вода. И в этой пещере на злате и серебре свернулся клубком мой рогатый, жутко занятой таинственный жених. Почему-то в моей секундной фантазии он, зажав в зубах большую малярную кисточку, старательно красил длинные когти на лапе в ярко-розовый цвет…

Ничего подобного.

Неровные стены фолора напоминали переплетённые ветви или корни какого-то исполинского дерева, настолько плотно сомкнутые между собой, что, вероятно, отлично удерживали тепло и не пропускали влагу. Ровное мягкое освещение обеспечивали не только стеклянные окошки, сквозь которые проникали солнечные лучи, но и сияющие тёплым светом оттенка топлёного молока цветы в кривобоких глиняных горшках, впрочем, по форме отличавшиеся от не в меру самостоятельного цветка флорта Муарона. Я посмотрела на растительные светильники не без подозрения, но, кажется, ползать они не собирались. Комната-гостиная оказалась просторной, но не настолько, чтобы потерять в уюте. Мебели было совсем немного, большой деревянный овальный стол, грибовидные стулья-табуретки… Полки на стенах из тех же ветвей, что и стены, книги, раза в два больше по размеру, чем привычные мне, в лохматых шерстяных переплётах. Две женщины, босые, когтистопалые, в ярких цветастых платьях, пышных, но лёгких, синхронно мне поклонились, слаженно пропев дуэтом «Добро пожаловать в Вайхарен, фласса Тэймина»! Ливур представил их, но имён я не запомнила, только сделала выводы, что драконья братия делится на господ и слуг – пока не очень понятно, по какому принципу. Флорты и форы, а я, стало быть, фласса. Человек, третье сословие.

- Присаживайтесь, фласса! – заворковали женщины. – Небольшой завтрак с дороги?

Не то что бы мне не хотелось познакомиться с местной кухней, но всё же сидеть в одиночестве за этим огромным столом…

- Простите, фор Ливур, – откашлялась я. – Я здесь новичок, много не знаю. Разрешите прояснить ряд моментов...

- Конечно, уважаемая фласса!

- Кому принадлежит этот дом? То есть, фолор?

- Уважаемой семье Вэро.

- Отлично. А кто входит в уважаемую семью Вэро?

- Флорт Муарон, флорт Фреден…

- Мой жених?

- Совершенно верно! Флорта Вильена, младшая сестра флорта Фредена, – Ливур оглянулся не без опаски. – И флорта Слатра Кайро.

- Воспитанница флорта Муарона? – я с тоской подумала, что замуж стоит выйти хотя бы для того, чтобы отбросить эти утомительные обращения. Впрочем, не исключено, что они и между собой так общаются.

- Фласса так проницательна!

- А мать флорта… Фредена?

- О, её корни засохли уже семь лет тому назад. Мы все скорбим об этой утрате.

Особо скорбящим Ливур не выглядел, но из вежливости я покивала головой.

- В семействе Вэро не принято завтракать всем вместе?

- Как правило, нет, у каждого с утра свои заботы и хлопоты… Флорт Муарон улетел по делам, флорта Слатра на научном симпозиуме у Южной Гряды, флорта Вильена ещё спит, а флорт Фреден только собирается почивать… Вот на ужин семья, как правило, собирается вместе.

- А вы в курсе всего и всех?

Глаза секретаря на мгновение стали серьёзные, взгляд – проницательным, острым.

- Это моя работа, фласса. Мне нужно проводить вас в вашу ветвь фолора, вам лучше отдохнуть с дороги, позавтракать. Вы прибыли налегке, поэтому нужно решить вопрос с необходимыми вещами… часть из них уже приобретена, поэтому я бы попросил вас составить список необходимого…

Ах, да, вещи. Замечательно, что об этом позаботились, и раз уж меня собираются снабдить вещами, вряд ли флассу невесту съедят в самое ближайшее время. Это обнадёживает. Во всяком случае мои корни засохнут не сегодня… Бесконечные милые хлопоты по выбору платьев, наволочек, щёток для волос и прочего… наверное, другие девушки на моём месте воспряли бы духом и испытали бы прилив энтузиазма, но я никогда не увлекалась тряпками, разве что действительно беспокоил вопрос с обувью – мои-то ноги чешуёй не покрыты! Мне гораздо интереснее было бы совершить небольшую экскурсию по Вайхарену, желательно с общительным и правдивым экскурсоводом. Впрочем, не стоит торопить события и обольщаться раньше времени.

- Я бы хотела прогуляться, посмотреть Вайхарен...

- Обязательно, фласса Тэймина! Я сопровожу вас... я или флорт Муарон.

- Я не могу покидать фолор в одиночестве? – прямо спросила я.

- Отчего же? Вы не пленница. Впрочем... вы не знаете местности и можете заблудиться, а кроме того, лучше всё-таки сперва познакомиться с местными обычаями... Вам не дадут скучать. Флорт Муарон вернётся совсем скоро.

Ясно. Не пленница, но и свобода моя заканчивается там, где я перестаю быть под присмотром.

- Могу ли я сейчас… поприветствовать флорта Фредена? Пока он не лёг… спать?

Какая-то лёгкая неуверенность, словно тень, набежала на лицо секретаря – и тут же ушла.

- Конечно… идёмте. Во всяком случае, попытаемся. Рискнём, – он неловко засмеялся, словно извиняясь за свою же реплику.

- Не будет ли с моей стороны дерзостью узнать, чем в столь ранний час занимается флорт Фреден?

- Дети флорта Муарона, – пробормотал секретарь, – такие… увлечённые натуры. Но талантливые! Очень, знаете ли…

- А на какой… на какой день запланирована свадьба?

Снова лёгкая тень некоторого смущения… или сомнения.

- Простите, фласса, но вот тут есть некоторые… сложности.

- Сложности?

- Собственно говоря… Свадьба должна была, разумеется, состоятся завтра на закате, когда гортении на главной площади начнут петь – они уже отложили яйца. Но видите ли… Ох, вам нехорошо?! Фора Стью, принесите флассе что-нибудь смочить горло!

Я прокашлялась, подавившись воздухом, вытерла невольно выступившие на глазах слёзы. Глотнула любезно поднесённый тёплый напиток с привкусом мяты. Уже завтра?! На закате?!

- Что-то случилось… ммм… с яйцами… гортении? – боги, какие ещё яйца, кто такая гортения, и как моя свадьба с ними связана?! Будут говорить ритуальный омлет?

- Нет-нет, всё в порядке, но, видите ли, придётся несколько дней подождать… Причина от нас не зависящая: завтра на закате состоится свадьба нашего вождя, флорта Элджеса. Тут, как вы понимаете, трудно спорить.

- Ну, раз вождя, то тогда конечно… – с умным видом человека, жертвующего собственным счастьем во имя человечества и дракончества, сказала я. – Конечно, мы подождём! Я и год могу подождать, к чему торопиться...

«И мы с женихом хотя бы увидим друг друга!»

- Фласса, вы так великодушны... Флорт Элджес несколько скоропалителен...

Личные апартаменты, иначе говоря, ветвь фолора, располагались на втором этаже, куда вела извилистая деревянная лестница, как и стены, словно сплетённая из ветвей исполинского дерева.

- Такое ощущение, что фолоры не созданы людьми… то есть, вайхарцами, а выросли прямо из земли!

- Но так и есть, фласса. Фолоры не строят. Их выращивают, это единое растение, глубоко укоренённое в земле Вайхарена, – отозвался идущий за мной Ливур – очевидно, обгонять флассу считалось у них невежливым. – У нас верят, что корни фолориев уходят в центр планеты, питаясь влагой из божественного источника.

- Это же работы лет на сто, не меньше! – я действительно поразилась искусству неведомого архитектора-плотника-садовника.

- Гораздо меньше с учётом применения соответствующего дара. У нас дар называют хлориллом. Простите, если вам что-то непонятно, я иногда забываю, что в Катейхизе всё немного иначе, фласса, – мы остановились перед ещё одной арочной дверью, и мне хотелось потянуть время, чтобы собраться с мыслями. Вопросов было так много, что я не знала, с какого начать.

- А у вас какой хлорилл, фор Ливур?

Секретарь по-прежнему улыбался, но теперь его улыбка показалась мне несколько натянутой.

- Я фор, фласса. Мой хлорилл находится в зачаточном состоянии почки. Можно сказать, его нет совсем.

Вот оно что… Всё ясно, одарённым прислуживают те, в ком нет магии. И эта тема моему экскурсоводу не очень-то приятна.

За дверью как будто что-то упало и звякнуло, разбившись.

- Позвольте, я подожду вас внизу, – Ливур, кажется, занервничал, хотя очень пытался этого не показывать.

- Как… как правильно общаться с ним, фор? – я неопределённо кивнула на дверь, за которой теперь царила полная тишина.

- Флорт Фреден не сторонник формальностей, так что просто будьте естественны. И проявите... терпение. Да, да, понимание и терпение!

Фор Ливур попятился, а я окликнула его:

- Фор, гортения – это птица?

- Птица?! О, нет. Растение, фласса!

Растение, которое поёт и откладывает яйца. Что ж…

БАМ-С!

Что-то с силой ударило изнутри в дверь, ведущую в личную ветвь жениха, а потом раздался какой-то сдавленный жалобный стон. Я собиралась постучать, как приличная фласса, но мигом забыла обо всём на свете и толкнула дверь.

Она оказалась не заперта.

***

Личная ветвь флорта Фредена показалась мне сначала каким-то сумбурным грязным складом. Второе впечатление было ещё более нелепым – я подумала, что оказалась в теплице. Здесь было жарко и влажно, очень много каких-то растений вдоль стен, а под ногами лежала настоящая земля, чёрная, рыхлая и жирная! Я мигом увязла в ней почти по щиколотку. По потолку тянулись какие-то очередные светящиеся вьюнки, на этот раз не белые, а сиреневые, и комната-теплица была освещена ровным сиреневатым светом.

На третий взгляд я забыла о нелепой окружающей действительности, потому что жалобный стон раздался снова, и обнаружить его источник никакого труда мне не составило. Посреди «теплицы», также по щиколотку в земле, стоял высокий молодой человек, с ног до головы оплетённый каким-то кустом с широкими плоскими листьями и тёмно-бордовыми, твёрдыми на вид крупными цветками, напоминающими растопыренные ладони. Если бы вместо каждого пальца у обладателя этой ладони была бы вытянутая костяная коробочка, конечно же… Я успела заметить, что у попавшего в плен гибких веток молодого человека длинные распущенные волосы оттенка молочного шоколада и очки на лице с оригинальной оправой, словно бы сделанной из гибких прутьев. Внезапно корни растения зашевелились, оно приподнялось из земли на добрых полторы ладони, без усилий приподнимая и спелёнулого ветвями юношу над поверхностью земли. Рот несчастного был зажат широким листом так плотно, что он только что-то невнятно мычал, вытаращив глаза, вероятно, пытаясь позвать на помощь.

Надо сказать, навязанный поспешный брак всё ещё не радовал, но и дать возможность этому древоподобному нечто сделать меня вдовой ещё до знакомства с женихом… Вот после – пожалуйста, тогда уже будет шанс претендовать на драконье имущество.

Шутить я всегда начинаю исключительно от волнения.

Я судорожно огляделась в поисках каких-нибудь секаторов или ножниц, но не обнаружила ничего подобного. Попробовать оторвать ветки от юноши голыми руками? Не бросать же его на произвол этого ожившего древомонстра… Ливур спустился вниз, пока докричишься, жениха задушат или проткнут насквозь. И тут меня как молнией ударило – я же до сих пор ходила со злосчастной котомкой под мышкой. А в ней дедушкин подарок, которым я не далее как вчера столь удачно отрезала волосы и отпугнула напавших на Армаса хулиганов…

Я достала кинжал из котомки и прижала его к одной из настырно лезущих к шее парня ветвей.

- А ну, отпусти немедленно!

***

На самом деле я, конечно, не думала, что какая-то там обезумевшая агрессивная лиана может меня услышать и уж тем более правильно отреагировать на угрозу. Правда, в Вайхарене растения вообще вели себя странно… и я бы сказала, что их было слишком много. Тем не менее, в ответ на прикосновение металла ветки задрожали и отпрянули, выпуская жертву, которая тут же шлёпнулась на землю.

- Не трогай её! – взвыл очкастый юноша, пытаясь одновременно встать и заслонить мигом укоренившееся обратно в землю съёжившееся дерево. – Не смей!

Я опустила нож, разглядывая хозяина комнаты. Босой… когтистый… вроде бы безобидный... симпатичный. Очень симпатичный, даже забавные очки из веточек его не портили. Он смотрел на мой кинжал во все глаза, а дерево за его спиной покачивалось, точно нежная девица.

- Эм… флорт Фреден? – неловко спросила я. Кажется, моё вмешательство было лишним. – Вы... эм... в порядке? Ну, в общем, здравствуйте!

- Это человеческий нож?! – благоговейно прошептал юноша, снял очки и повесил их на веточку, как на вешалку. – Настоящий? А можно... можно мне его посмотреть?!

Я вздохнула и протянула ему кинжал рукояткой вперёд. Юноша взял его так нежно и осторожно, как будто оружие было стеклянным, медленно провёл когтем по лезвию.

- Он острый. Не порежьтесь...

- Я ещё никогда не был в Катейхизе, – доверительно сообщил предполагаемый жених, поднося кинжал к глазам, любовно разглядывая и чуть ли не обнюхивая. – Металлический ножик! Самый настоящий! Какой красивый… твёрдый… блестит!

«А вдруг на человеческих невестах в Вайхарене женят сумасшедших?! – с ужасом подумала я. – Чтобы не размножались и всё такое. Вот родился такой драконёнок, с умственными особенностями, жена ему нужна, а чужих не жалко…»

- Очень красивый, – сдержанно подтвердила я, думая о том, успею ли отскочить, если жених решит метнуть кинжал мне в шею. – Это подарок от дедушки. На память.

- Жаль, – вздохнул юноша, возвращая кинжал. – У тебя только один такой? Ты его лучше спрячь и никому не показывай. Отберут.

- Почему?

- Ты, наверное, мало что знаешь о Вайхарене? У нас нет металлов, совсем нет. Мы часто обмениваемся с Катейхизом разными товарами, но металлические изделия сюда провозить нельзя. Считается, что это оскорбляет духов и вносит смуту и раздоры. По мне так просто предрассудки, пережитки суеверной древности, но факт остаётся фактом – Вайхарен живёт без металлов. Я отношусь к этому проще и тебя не выдам. Ты Тэймина?

- Ну, вроде как, – у меня немного отлегло от сердца, а лёгкость и дружелюбие Фредена, несомненно, располагали к себе. – Прости за вторжение, я просто за тебя испугалась…

- Нет, Горти бы меня ни за что не обидела! – с энтузиазмом воскликнул жених, отступая и открывая обзор на чересчур эмоциональное дерево. – Она просто отложила яйца в первый раз, и теперь очень беспокойная и ревнивая. Я всю ночь возился с новыми образцами, вот она и не выдержала. Хотела показать, кто мой самый любимый плант, да, моё сокровище? – он погладил ствол и нежно пощекотал гладкую поверхность листа. – Ты ж моя хорошая...

- А петь она будет? – с умным видом спросила я.

- Нет, маленькая ещё, – с сожалением ответил Фреден. – Гортении поют после пятого десятка лет жизни, так что нам ещё расти да расти. Сила у них, как и людей, копится капля за каплей, шаг за шагом. Маленькая, но очень перспективная! Ест по полсотни кожуаров в день, прожоринка моя! Кстати, меня зовут Фреден. Можно безо всех этих формальностей, фласса-бласса, ну их под топор!

Он протянул мне руку, и я вложила в неё свою не без опаски. На ощупь чешуйки бледно-зелёного цвета, покрывавшие его кисти и запястья, были гладкими, прохладными и упругими, когти чуть загибались на кончиках, и в целом прикосновение не было противным.

- Рад, что свадьбу перенесут с завтрашнего вечера, – бесхитростно заявил Фреден, поднося мою руку к губам – прикосновение губ было мимолётным, но я смутилась. – Горти требуется сейчас очень много внимания. Видишь ли, я получил планта совсем недавно… Ну и у тебя будет время осмотреться. Непросто, когда тебя вот так вот пересаживают, верно?

Я открыла рот, чтобы выразить мнение по вопросу собственного "пересаживания", но тут что-то тяжёлое упало мне на затылок, а в следующий момент по моим волосам и лицу потекла густая маслянистая жидкость, пахнущая протухшим молоком – или ещё какой-то кислой гадостью.

- Горти! Ты что творишь! Перестань! Умница ты моя!

- Что это? – промычала я, стараясь не разжимать губ, чтобы липкая гадость не попала в рот.

- Она уронила тебе на голову яйцо! – в полном восторге завопил Фреден, чуть ли не прыгая вокруг нас. – Ты представляешь?! Ей не понравилось, что я держу тебя за руку, и она уронила тебе на голову несозревшее яйцо, как бы случайно! Смогла выпустить несозревшее яйцо, понимая, как тебе будет неприятно! Ты когда-нибудь о таком слышала?! Нет, ну какая же умничка...

- Нкгда! – искренне ответила я, вытирая губы и лоб рукавом. – Просто шикарно! Оно ядовитое?

- Не знаю, никогда не проверял на людях! Ты чувствуешь жжение? Повышение температуры или...

- Кажется, всё в порядке, – я улыбнулась так же кисло. – Действительно, в высшей степени одарённая гортения... Можно я её обниму?!

Фреден рассеянно кивнул, отвернулся, схватил какой-то блокнот и палочку, напоминающую заострённым кончиком писчее перо, нацепил очки – я заметила, что стёкол в них не было – и принялся что-то самозабвенно строчить. Убедившись, что юноша забыл о моём существовании, я нащупала в котомке уже убранный кинжал и резко прижала его к стволу ревнивой умнички Горти так, чтобы острый край, пусть и через ткань, вдавился в золотисто-зелёную кору.

- Ещё раз что-нибудь такое выкинешь, ветки отрежу, а из яиц сделаю омлет, – шепнула я, с силой поглаживая толстый овальный лист. – Ты меня не трогаешь, я тебя не трогаю, поняла, дерево?!

Гортения, разумеется, не ответила, но слегка отодвинулась, опуская свой бордовый цветок – одна из коробочек-лепестков словно треснула посередине, в трещине виднелись находившиеся внутри тёмно-серые шары размером с мелкие абрикосы, очевидно, это и были те самые "яйца". Я ещё пару минут постояла, надеясь, что Фреден вспомнит о моём присутствии, не дождалась, тихонько вышла из комнаты и спустилась вниз, в поисках фора Ливура.

Жирная земля, прилипшая к моим ботинкам, оставляла следы на полу, но что поделать? Я спустилась вниз и увидела уже накрытый предупредительными форами к завтраку стол: отварные яйца, какое-то тёмное мясо, нарезанное тонкими ломтиками (интересно, чем нарезанное, если ножи тут в такую диковинку?). Что-то пышное, тёмно-лиловое в большой тарелке в центре стола – не поймёшь, то ли еда, то ли декор. Коричневые плоды неопределённой формы. Горстка зелёных то ли бобов, то ли орехов на овальном блюдечке. Глиняный кувшин и несколько кружек.

В животе заурчало, а рот наполнился слюной. Не без сожаления вспомнив вчерашние сытные блинчики в Бертройде, я подошла к столу и, решив особо не наглеть, остановила взгляд на самом безобидном, том, что можно взять незаметно, не дожидаясь остальных членов семьи – орехах. Немного утолить голод, а уже потом…

- Эй, тебе жить надоело?

Я резко обернулась, отводя ладонь с орешками ото рта – в комнате стояла девушка, впрочем, скорее даже девочка – по человеческим меркам я дала бы ей лет четырнадцать или пятнадцать, но к людям девчушка явно не относилась. Невысокая, худощавая, одетая в длинное платье цвета коры и мха из удобной даже на вид мягкой ткани. Довольно изящные ступни и кисти рук, покрытые почти прозрачными чешуйками, увенчанные когтями пальцы, улыбчивое с лукавой хитринкой треугольное личико, волосы с оттенком рыжины, уложенные в подобие изрядно растрепавшейся короны, высокая шея – девочка была симпатичная, и как-то сразу становилось понятно, что её можно было именовать исключительно «флортой», никак не форой.

Орехи я тут же вернула обратно на тарелку, а тарелку торопливо поставила на стол.

- Не сочти меня жадиной, но плоды стодонника ядовитые, – хмыкнула девочка и протянула руку. – Ты невеста Фредена? Из Катейхиза? А правда у вас там женщины вешают металлические обручи себе на шеи и пальцы?!

На её собственной шее на простой тонкой бечёвке висели какие-то бордовые шарики, напоминавшие засушенные цветки.

- Тэйми, – я вложила руку в её уже без особой опаски. – Да… не просто металлические, а из особых дорогих металлов. Те, у кого есть на это деньги.

- Я бы тоже хотела, – не без сожаления вздохнула девчушка. Пожалуй, до «девушки» она всё же ещё не доросла, но и ребёнком звать её было как-то уже не с руки – фигурка округлилась в нужных местах, да и взгляд был не по-детски цепким. – Просила отца привезти мне хоть какой-нибудь самый маленький металлический обруч, но он как всегда… А у тебя такие есть?

- У мамы были… Мне не покупали.

Моя новая знакомая снова вздохнула.

- Меня зовут Вильена. Дурацкое имя, правда? Как какой-то мусс из водорослей… Ладно, давай поедим, и я тебе всё про нас расскажу. Фреден небось и не заметил, что ты приехала? Ему надо жениться на этой своей гортении, он уже всех достал своими восторгами по поводу того, какой его плант исключительный и великолепный.

- А что такое плант? – осторожно спросила я.

- Ох, ты вообще ничего не знаешь? У нас, я имею в виду флортов, когда мы становимся взрослыми и входим в силу, появляются собственные планты. Они остаются с нами на всю жизнь. Это… как бы это объяснить… такой особенный питомец. Один и на всю жизнь. Многие относятся к ним просто как к украшению, подчёркивающему статус, но есть и те, кто даёт своему имя, как мой сумасшедший братик, или таскает везде с собой, как папаша.

- Растение?

- Вместилище частички твоей души, – как-то печально и мечтательно сказала девочка – в этот момент она выглядела просто мечтающим о кукле ребёнком. – Твоего хлорилла… Говорят, все планты рано или поздно становятся похожими на своих хозяев.

Надеюсь, что всё-таки «поздно», и ревнивая пакостливая Горти не отражает характер флорта Фредена Вэро!

- А у тебя есть свой плант?

- Ещё нет, – с явным сожалением сказала девочка. – Ну, давай поедим, а потом, если хочешь, прогуляемся по Вайхарену. Сегодня у меня насыщенный день, – на её личике отразилось явное отвращение к каким-то грядущим делам. – Но пара часов у меня свободна. Будем дружить? Здесь кругом все такие зануды, а ты, хоть и бескрылая, но вроде ничего! Папаша вечно занят и учит жить, этот его зануда-Ливур хуже жёваного ревенника, как пристанет – не отлепится. Слатра… – Вильена только рукой махнула. – Ну и братишка на десерт, не семья, а сущее болото! Кстати, как он тебе?

- Очень… увлечённый, – осторожно сказала я.

- Фреден очень умный, хотя и кажется чокнутым. Сказать по правде, ему так повезло, что ему досталась ты, ведь ты почти что из другого мира! А он, древоточень такой… Если начнёт чудить, сразу говори мне, – серьёзно и важно сказала девочка-драконица. – Я его мигом приведу в чувство! Давай уже есть, а?

Я села на грибовидный стул, точнее, табуретку, оказавшуюся на диво удобной – сидение мягко прогибалось под весом, принимая нужную форму, а на ощупь было бархатистым, точно покрытым мхом. С подозрением посмотрела на пищу.

- Если эти плоды… донника…

- Стодонника!

- Да, они самые. Если они ядовиты, то почему просто стоят на столе?

- Ну, всем известно, что есть, то есть грызть их нельзя, – пожала плечами Вильена. – Сожжёшь желудок. Их просто кладут в воду, которую пьют, а потом выбрасывают. Вода с ними становится, такой приятно кисленькой, а ещё полезной и чистой. Та-ак. Смотри, раз уж ты как пенёк… я имею в виду, не знаешь самого простого! Это яйца фрезии.

- Фрезия – это птица? – осторожно спросила я, а Вельмина искренне ужаснулась.

- Есть дохлых птичьих зародышей в скорлупе?! Фу, какая гадость… Впрочем, мне говорили, что в Катейхизе странная кухня. Нет, это плоды фрезии пятнистой, попробуй, очень вкусно. А вот этот рулет мы делаем из измельчённых стеблей термальника… Фора Стью хорошо готовит, он почти не горчит! А если что-то будет горьким, не стесняйся, выплёвывай!

Я не без тоски оглянулась в поисках фора Ливура – но он как сквозь землю провалился. Ну, не отравит же меня эта жизнерадостная аборигенка, в конце концов!

Жевать мясо, которое не являлось мясом, яйца, которые были то ли двоюродными братьями томатов, то ли дальними родственниками редьки, в опасной близости от сжигающих желудок орехов было как-то боязно. Но что делать? Не умирать же мне с голоду… Я по привычке взглянула на стол в поиске столовых приборов: их не наблюдалось. Зато имелись заострённые изогнутые и прямые палочки, некоторые – с крючками на концах.

- Ешь, как удобно, приноровишься, – хмыкнула Вельмина. – Я вообще люблю завтракать дома, потому что за столом ещё никого нет. Скоро либо папашкин плант носатый притащится, либо ещё какой-нибудь паразит… Отец у меня важный пень! Один из членов сенатской гряды Вайхарена! А вы правда едите дохлых животных?! Убиваете металлическими пластинами – и едите их подогретые трупы?!

- М-м-м, – проворчала я, потому что парой мгновений ранее решительно сунула в рот «яйцо» фрезии, которое во рту у меня моментально лопнуло, и в первый момент мне ужасно захотелось выплюнуть его густой, ещё тёплый сок.

«Суп. Это бульон. Просто растительный, нет, овощной бульон… Его даже варить не надо, удобно же!»

Девчонка ела быстро и с аппетитом, ловко орудуя палочками – приборами. Она насыпала горсть орешков в кружку, залила водой из кувшина и выпила – но я решила обойтись просто водой. Не сказать, чтобы еда была противной – просто очень, очень непривычной на вкус и вид.

- Давай сбежим побыстрее, иначе сейчас точно кто-нибудь завалится и пристанет с нравоучениями.

- Но…

- Комната для всяких там туалетных дел – внизу, открываешь вон тот люк, то есть тянешь за вон то кольцо и шуруешь вниз по лестнице, – наставляла девчонка. – Не сломай ноги с непривычки, о, Великое колесо, зачем вы, бескрылые, засовываете ноги в эти душные кожаные чехлы?! Если покажется, что темно, просто помаши рукой перед растильниками, они будут гореть ярче.

- Но фор Ливур дал мне понять…

- Что он гарский носатый сноб! – от привычного ругательства у меня даже на душе потеплело, а девочка хмыкнула. – Не знаю, что это, но вроде что-то неприличное… Иди, умойся, у тебя отчего-то слиплись волосы.

Точно.

Мерзкая Горти с её яйцом!

…надеюсь Армасу больше повезёт с плантом невесты. Интересно, где он сейчас?

***

В итоге пронырливая девчонка всё-таки вытащила меня из дома на прогулку. Я пальцами расчесала мокрые волосы и торопливо поднялась наверх. Если Ливур будет недоволен, пусть Вильена с ним разбирается! Можно сказать, что это были мои первые шаги по утопающему в растительности Вайхарену – до этого мне удалось постоять разве что на крыше фолора – и пока что мне всё, что я видела, несомненно, нравилось. Нравился свежий вкусный воздух и одновременное ощущение того, что ты и в городе, и в лесу. Из бесконечной болтовни явно скучающей Вильены я узнала, что растения действительно занимают особенное почётное место в жизни вайхарцев, в частности из-за какого-то их давнего родства с друидами, в существовании которых она нисколечко не сомневалось, и общей системе божеств и верований, углубляться в которые Вильена, к счастью, не стала. Как и двуногие обитатели Вайхарена, форы, лишённые магических даров-хлориллов, и флорты, обладающие ими, растения делились на низшие и высшие. Низшие активно и, я бы сказала, творчески использовались в быту и пище, с лихвой компенсируя отсутствие металлов и более чем гуманные взгляды местных на предназначение животных. Последних я почти что здесь не видела – они обитали в горных лесах и в долину спускались редко. Зато насекомые были в почёте, но исключительно безопасные, те, которые способствовали благополучию пышного растительного мирка.

Магия вкупе с пытливым умом отдельных представителей драконов воистину творила чудеса, выращенные дома и светильники, которые Вильена называла «растильниками», были далеко не единственными примерами необыкновенного использования плодов растительного мира. Вайхарцы изготавливали из растительных волокон одежду и прочие ткани, посуду, мебель, ванные и даже унитазы, довольно удобные, как я уже успела убедиться, посетив соответствующее заведение в подвале фолора Вэро. Так, по полым трубкам-стволам вниз доставлялась вода, а зеркальные пластины представляли собой окаменевшие лепестки каких-то магически обработанных цветов. Из растений делали целительские зелья, в том числе и для бескрылых обитателей Катейхиза – так сказать, на экспорт. Из твёрдых и острых частей растений изготавливали оружие, орудия труда, украшения… Вот с повозками и прочими средствами перемещения не задалось: местные драконы предпочитали использовать ноги, точнее, лапы – и крылья. Хлориллы бывали разными, но, насколько я поняла, в большей степени учитывались склонности каждого флорта, нежели врожденные способности: кому-то нравилось заниматься целительством, кто-то посвящал себя селекции растений, а многие вообще не специализировались на чём-то одном, как флорт Муарон.

Кроме того, существовали и так называемые высшие растения, некоторые из которых могли становиться плантами одарённых флортов – почти разумными растениями-спутниками. У Фредена это была гортения поющая, а у флорта Муарона – хищный патерат. Каким-то образом вредить чужим плантам, а также использовать «высших» в бытовых низменных целях было категорически запрещено…

- Каким будет твой плант? – спросила я, с любопытством разглядывая толпу людей на небольшой площади и пытаясь понять местную моду. Пока что трудно было сказать что-то конкретное, разве что одежда была приглушённых «природных цветов», в основном обращала на себя внимание серая, зелёная и коричневая цветовые гаммы, длинные юбки с квадратными вырезами, свободные рубашки навыпуск с однотонной вышивкой и блестящими пуговками…

- Не знаю, – нарочито беззаботно отозвалась Вильена, но мне показалось, что отсутствие собственного древоспутника её чрезвычайно угнетает. Тяжело, наверное, быть самой младшей в такой семье, где каждый сам по себе… – Может быть, патерат, как у папы. Кстати, о патерате – здесь, на площади, произрастает особо крупный экземпляр, единственный в своём роде. Он даже использовался когда-то для…. Ой!

Я не сразу поняла, почему моя спутница остановилась, и только потом связала её удивление с беспокойной толпой. На площади определённо что-то происходило.

- Странно, – настороженно сказала Вильена. – Обычно здесь в такое раннее утро совсем безлюдно...

Мы подошли ближе, форы перед флортой расступались без особых понуканий. И, наконец, моему взгляду предстал исполинский, высотой чуть ли не с двухэтажный дом цветок с толстым гибким стеблем, местами завивавшимся усиками, действительно очень напоминавший тот, что обвивал шею отца Фредена: светлые листики сердечками, только каждый лист размером с наволочку, а цветок-кувшинчик, нет, кувшинище – в полтора человеческих роста, да и диаметром с собачью будку! Местные возбужденно переговаривались, тыча пальцами в растение-гигант, которое подозрительно подрагивало и покачивалось, хотя ветра не наблюдалось… Ещё один движущийся цветок?

- О, нет! – упавшим голосом пробормотала Вильена. – Что же тут произошло…

- Что?

- Это хищный патерат!

- Угу, – кивнула я. – Такой подвижный!

- Знаешь, для чего он тут?

- Нет, конечно.

- Ах, ну да… Это древнее орудие казни, ему уже под две сотни годовых колец. Внутри цветка патерата находится такая особенная жидкость, кислая ядовитая среда. Если туда попадает живое тело, оно уже не может выбраться обратно, патерат цепляет его своими внутренними усиками, погружает в эту жидкость, протыкает насквозь и начинает интенсивно переваривать… Ужасная смерть. Но у нас очень редко используется что-то подобное. При моей жизни – ни разу.

- Кажется, это тело ещё живо, – меня передёрнуло. – Слышишь крики?

- Осужденного сажают в цветок, но какое-то время он может продержаться в его верхней части, не касаясь усиков. А вот выбраться без посторонней помощи – нет, слишком скользкие изнутри стенки цветка… И обернуться не сможет, потому что… не важно.

Я посмотрела на жуткий цветок. Дружелюбный гуманный мир начал раскрываться мне несколько с иной стороны… Какая мерзость! Я уже собиралась повернуться и уйти с площади, как снова послышались крики сидевшего в цветке бедолаги.

И – увы и ах – я поняла, что мне знаком этот голос.

ТЕЛЕГРАМ

Канал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками

Книжный Вестник

Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)

Поиск книг

Свежие любовные романы в удобных форматах

Любовные романы

Детективы и триллеры, все новинки

Детективы

Фантастика и фэнтези, все новинки

Фантастика

Отборные классические книги

Классика
ВКОНТАКТЕ

Цитаты, афоризмы, стихи, книжные подборки, обсуждения и многое другое

Книжный Вестник
БИБЛИОТЕКИ

Библиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории

Любовные романы

Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров

Фантастика

Самые популярные книги в формате фб2

Топ фб2 книги