Невеста Хозяина леса: Руки - Господин!

В нашем клане говорят, что боги любят тех, кто рано встает. Видимо, сегодня боги меня особенно люто ненавидят.

С первыми петухами, когда роса ещё только-только начала испаряться с листьев, я уже тащила через всю деревню огромный чан с квашеной капустой. Хорошо хоть не с солеными груздями, те весят как проклятие старой ведуньи.

Вокруг меня кипела жизнь. Именно кипела, булькала и выплёскивалась через край. День Солнца, главный праздник в году. Говорят, много сотен лет назад именно в этот день наши предки отвоевали у нежити и дикого леса право жить здесь, на этой поляне, под этим самым солнцем. С тех пор мы каждый год благодарим светило за защиту, жжём костры, поём песни и... ну да, проводим тот самый ритуал, из-за которого я сейчас прячусь за каждым углом, как вороватая лиса.

– Сальма! – раздалось от соседнего двора, и я мысленно застонала. – Ты уже идешь? Весь сруб перемажешь!
Это тетка Милослава, главная по украшению ритуального столба. Женщина добрая, но когда дело касается венков, лент и дисциплины, настоящий тиран.

– Бегу! – крикнула я, ловко переставляя чан с капустой на общую стряпную скамью. – Только донесу!
Я, конечно, соврала. Бежать я не собиралась. По крайней мере туда, где меня будут ловить и наряжать. В свои двадцать пять вёсен я научилась главному искусству дочери вождя, искусству исчезать.

Отец говорит, я в прадеда, тот тоже умел растворяться в лесу так, что его враги за версту чуяли только пустоту. Правда, прадед растворялся, чтобы бить врагов из засады. А я, чтобы не выходить замуж.

Милослава всё же меня перехватила. И не просто перехватила, а усадила на скамью и всучила в руки связку лент.
– Плети, красавица. Видишь, какие лазоревые? К твоим глазам подойдут, когда завтра на шее мужа будешь сидеть.

Я подавилась воздухом.
– Теть Милослава, какое завтра? Ритуал только сегодня ночью.
Она хитро сощурилась, отчего её круглое лицо стало похоже на сытого хорька.

– А то я не знаю, как ты каждый год прячешься. Думаешь, мы не замечаем? Но в этот раз, Сальма, всё иначе. В этот раз женихи серьёзные приехали. Из дальних кланов. Слышала, с Заречного края парни, косая сажень в плечах.

Я промолчала. Потому что «косая сажень» меня волновала меньше всего. Волновало другое: среди этих женихов будет один, от которого у меня уже неделю чешутся лопатки. Будто кто-то смотрит в спину.
Николас. Каждый год хочет поймать… Достал. 

Сын старосты соседнего, самого богатого клана в округе. Красивый, статный, гладкий, как речная галька. И скользкий, как та же галька, если наступить. Он уже года два кружит вокруг меня, а в последние месяцы и вовсе прохода не даёт. И отец на него смотрит с такой задумчивой надеждой, что у меня внутри всё переворачивается.

Я знаю этот взгляд. Это взгляд вождя, который думает о будущем клана.
Я отвлеклась на ленты, и это было ошибкой. Потому что именно в этот момент на плечо мне легла тяжёлая ладонь, а над ухом раздался голос, от которого у меня свело скулы:

– Сальма. А я тебя везде ищу.
Николас.

Высокий, светловолосый, с подбородком, выбритым до синевы, и улыбкой, которая, видимо, считалась обаятельной. Лично мне она всегда напоминала оскал щуки, когда та уже заглотила пескаря и радуется.
–Плохо искал, – буркнула я, не оборачиваясь. – У нас поговорка такая есть. Про медведя и логово. Хочешь, расскажу?

Он засмеялся. Смех у него был красивый, густой. Другим девушкам нравилось.
– Ты всё шутишь. А у меня к тебе дело серьёзное.

Он присел рядом, прямо на траву, не боясь запачкать дорогие порты. Жест, рассчитанный на «простоту» и «свойскость». Меня такие штуки бесили.
– Слушаю, – я продолжала плести ленту, старательно глядя в узел.

– Сегодня ночью, – понизил он голос, – я пойду в лес за тобой. И на этот раз ты не спрячешься.
Внутри всё похолодело. Я подняла глаза.

– Ты так уверен?
– Уверен. – Он улыбнулся той самой щучьей улыбкой. – Потому что я знаю этот лес не хуже тебя. И знаю, что ты, лучшая партия для меня. А я, для тебя. Ну кому ты ещё нужна, а? Все уже ручки повесили, мне одному ты нужна. 

Он встал, отряхнулся и ушёл, даже не попрощавшись. А я осталась сидеть с лентами в руках и чувствовать, как под рёбрами ворочается холодный ком.
Откуда такая уверенность? Почему он сказал «не спрячешься»? Он что, следил за мной все эти годы? Знает мои тайные тропы?

– Сальма!
Я вздрогнула. Рядом стоял отец.

Ратибор. Вождь клана Волчьей Поляны. Когда-то он был самым могучим воином от Гнилого болота до самого Закатного кряжа. Сейчас седина густо посеребрила его волосы и бороду, спина чуть ссутулилась, но взгляд остался тем же, острым, тёплым и очень внимательным. На меня он так смотрел с самого моего рождения. Мама умерла, произведя меня на свет, и отец, говорят, тогда чуть не ушёл за ней в Навь. Остался только ради меня…

– Ты чего такая хмурая? – он сел на место Николаса, кряхтя и растирая колено. – Опять Николас подходил?
– Опять, – буркнула я. – Отец, скажи честно, ты ему мои тайники продал? 

Он хохотнул, но как-то безрадостно.
– Дочка, я тебе эти тайники сам показывал, когда ты ещё под стол пешком ходила. Думаешь, я их забыл?

– Но ты хочешь, чтобы он меня нашёл? – я отложила ленты и посмотрела отцу прямо в глаза. – Ты хочешь этого брака?
Он вздохнул тяжело, по-стариковски.

– Сальма, я хочу, чтобы ты была счастлива. Но я ещё и вождь. Ты понимаешь?
Понимала. Конечно, я всё понимала. Клан крепкий, но нас мало. А клан Николаса богатый, у них зерно родится даже в засуху, у них кузнецы, каких поискать. Союз с ними, это сила. Это защита от других, более жадных соседей. Это будущее для наших детей.

– Он тебе не нравится, – констатировал отец.
– Он мне противен, – честно ответила я. – Он смотрит на меня как на... как на кобылу, которую хочет объездить.

– Многие мужи на баб так смотрят, – философски заметил отец. – Это ещё не повод бежать в лес и прятаться до скончания века. Но…
Он замолчал, поглаживая бороду.

– Что «но»?
– Но я тебя не неволю, – твёрдо сказал он. – Если в эту ночь ты опять спрячешься так, что тебя никто не найдёт, значит, так тому и быть. Ещё год у нас есть. Ещё год я продержусь.

– Отец…
– Молчи. – Он поднял руку. – Я знаю, что старею. Знаю, что клану нужна сильная рука. Но пока эта рука моя, я не отдам тебя силком. Ты моя дочь. Твоя мама мне бы не простила.

У меня защипало в носу. Я обняла его, уткнувшись носом в жёсткую ткань рубахи, пахнущую дымом и травой.
– Спасибо, пап.

– Рано благодаришь, – проворчал он, но по тому, как он прижал меня к себе, я поняла, он рад такому порыву нежности – Ты лучше скажи, как прятаться будешь? Опять в дупло к старому дубу полезешь?

– Не скажу, – хихикнула я. – А то вдруг ты всё-таки продался? Признайся же, предатель, да? 

Он засмеялся, и мы просидели так ещё немного, пока нас не отвлекли криками, там, у ритуального столба, что-то пошло не так, и тётка Милослава взывала к вождю.

Отца увели, а я осталась одна. Солнце поднималось выше, день обещал быть жарким. Где-то вдалеке уже слышались песни, гости съезжались, кланы собирались на поляне.

Сегодня вечером выпустят девушек. А потом, когда взойдёт луна, в лес пойдут мужчины. Они будут искать нас, гнать, как звери, ловить. И если поймают, право на метку за ними. Метка клана на теле, и ты уже не свободна, и ты уже жена. 

Я сжала кулаки.
Ну уж нет. Я дочь вождя. Я знаю этот лес, как свои пять пальцев. Я не хочу замуж, и уж точно не хочу за Николаса. Значит, надо придумать что-то новое. Место, где он меня не найдёт. Где никто не найдёт.

Где-то в самой глубине леса, куда даже охотники боятся заходить.
Там, где водятся только волки, нечисть и говорят, живёт Он. Тот, кого называют Хозяином. Древний, страшный, злой. Тот, о ком матери пугают детей по ночам.

Николас побоится туда сунуться. Он трус!

А если сунется – может, уже и не выйдет. Мысль была дикая, страшная и... такая сладкая, что я невольно улыбнулась.
Спасибо, что проводите вечер с Сальмой и её неадекватным женихом! Дальше будет больше магии, больше юмора и больше... ну, вы поняли. Подписывайтесь, чтобы не потерять , и пишите комментарии, мне важно знать, что вы думаете! ❤️