Невеста ледяного дракона в бегах

— Ты куда, негодный? Нам в другую сторону! — Я дергала поводья и сжимала коленями чешуйчатые бока ящера — все без толку: верд не реагировал на неумелые попытки им управлять, только мотал головой и летел строго на север, прямо в страшные Ничьи земли. — Поворачивай немедленно! Я хотела сбежать из дома в столицу, а вовсе не в дикие степи!

Вскоре далеко внизу мелькнула голубая лента полноводной Адонны, а за ней… Сквозь слезы я рассматривала отроги Золотых гор и широкую степь, прерываемую реками, лесами и рощами. Из-под облаков все выглядело вполне мирно, только на широких просторах не видно было поселений, распаханных полей или пастбищ. Нигде. Отсюда до Великого океана — лишь бескрайние степи, кишащие воинственными племенами орков, и дремучие, полные смертельных ловушек леса. Ничьи земли вошли в народные легенды как место, откуда вернулись немногие. Три городка у побережья — вот и все, что народы континента Табхайер отвоевали у загадочных недобрых сил, которые, по слухам, опутали эти места чарами.

Вой ледяного ветра заглушал мой жалкие попытки вразумить крылатого ящера. Холод на высоте был такой, что меня чуть не приморозило к седлу, а поводья, которые я все еще упрямо тянула, кажется, стали продолжением моих рук. К счастью, вскоре я додумалась окружить себя согревающей сферой. А вот ящеру пришлось туго: на украшающем его голову ярко-зеленом костяном роге образовалась ледяная, поблескивающая на солнце корка. В конце концов это неудобство заставило верда снизиться и лететь не так высоко над землей.

Теперь мы неслись над болотистой поймой реки, поросшей редколесьем. Я вздохнула свободней, пытаясь размять затекшую от многочасовой езды спину. Слезы на щеках высохли, а я почти успокоилась и решила, что ящер рано или поздно вынесет нас на побережье. Доберусь до ближайшего города и дам знать любимому. Он что-нибудь обязательно придумает, Ги у меня такой.

Вдруг крылатый дернулся всем телом и потерял высоту. Потом полет выровнялся, и ящер пролетел еще немного, а затем камнем рухнул вниз, прямо в кроны деревьев. Все произошло так быстро, что я едва успела отстегнуть страховочный ремень, но поводья из рук выпустить не смогла. Так мы и упали вместе. Последнее, что я запомнила: ветки и широкие зеленые листья яростно хлестали, пока мы стремительно неслись вниз.

***

Сознание возвращалось урывками. Некоторое время я балансировала на грани забытья, а потом долго безуспешно пыталась вспомнить, что случилось, и откуда во всем теле эта свинцовая тяжесть. Кажется, даже веки трудно поднять.

Что со мной?

Не пытаясь открыть глаза или пошевелиться, я чутко вслушивалась в окружающие непонятные шорохи, потрескивания и скрипы. Пахло сыростью, дымом и отчего-то немного болотом, но надо всем преобладал аромат душистых трав. Непривычные звуки и запахи подсказали, что я не в замке отчима и не в пансионе лейры тэ’Иман.

А где?

И тут память проснулась и услужливо подсунула воспоминания о бегстве из Брокк-Эйса и мучительном многочасовом полете над пустынными просторами Ничьих земель. А потом… Ох, если бы были силы, застонала бы в голос.

Какая же я дурочка! Лихая наездница! Бросилась в бега, впопыхах схватив первого же оседланного верда в загоне. Учитывая, что в последний раз я каталась с отцом (а он скончался двенадцать лет назад), удивительно, как мне вообще удалось поднять ящера в небо. Но управлять этой животиной оказалось гораздо сложнее, чем описано в романах.

И вот я там, куда меня занес неразумный ящер. В Ничьих землях.

Рядом послышались легкие шаги. Я с огромным трудом чуть приподняла веки. Сгорбленная старуха в длинной темной тунике поверх ярко-алой рубашки деловито рылась в шкафу, шурша бумажными свертками. Полумрак в комнате разгонял небольшой световой шар. Вот она повернулась ко мне в профиль: глубокие морщины не могли скрыть былой красоты. Ее кожа — темная, почти черная — составляла резкий контраст с совершенно седыми волосами, заплетенными на эльфийский манер во множество кос.

Комната заслуживает отдельного описания: дальняя стена была земляной и укреплена от осыпания часто вбитыми кольями. Здесь же большими камнями выложен огромный очаг, в котором тлели куски торфа, а на треноге в большом котле закипало какое-то варево. Три другие стены сложены из толстых бревен. И повсюду развешаны пучки сушеных растений и грибов, даже под низким потолком на натянутых веревках. Я без труда сделала вывод, что ремесло хозяйки этой хижины — травница или деревенская лекарка.

Теперь можно домыслить, как я попала сюда. Помню, как окончился мой кошмарный полет. Непослушный ящер вдруг стал падать кувырком вниз, а я вылетела из седла, все еще держась за поводья. Ветки, листья. Все. Дальше темнота. Вероятно, добрая женщина нашла меня и выходила. И сделала это на совесть, потому что я не чувствую боли, вроде бы ничего не сломано. Только чрезвычайная слабость.

Узкие оконца темны — очевидно, сейчас ночь. Почему же старушка не спит?

А между тем травница нашла то, что искала: небольшой бумажный сверток. Достала из сундука у кровати зеркало на массивной черной подставке. Установив его на столе, посреди плоского металлического блюда, она высыпала из пакета мох и зажгла его. Густой едкий дым пополз по комнате. Я постаралась спрятать нос под одеяло, чтобы не надышаться. И, как оказалось, не зря. Дым был не простой. Старуха невнятно пробормотала заклинание, а потом ткнула костлявым пальцем прямо в зеркало.

— Что тебе нужно? — внезапно произнес молодой и жизнерадостный голос.

Я обежала глазами комнату в полном недоумении: кто это говорит?

Старуха уставилась прямо в зеркальную поверхность.

Интересно, что она там видит? Это у нее маговизор такой, что ли? Я тихонько вздохнула, потому что мой артефакт для магической связи на расстоянии остался в комнате в замке Брокк-Эйс.

— У меня подарочек для тебя, внучка, — прохрипела старуха.

— Славно, — снисходительно похвалили из зеркала. — Это то, что нужно? Ты уверена?

— Самое оно — юная и девственная. А еще могутный маг. Свезло!

Она обо мне говорит? Что это значит? Я буквально задохнулась от нахлынувшей паники. Хотелось вскочить и с воплями ужаса броситься вон, только вот я с трудом руками шевелила. Не то что встать, сесть вряд ли получится.

А старуха продолжала докладывать зеркалу:

— Тольки долго ее укрывать не смогу, нынче тут не спокойно. Над лесом всадники так и кружат, не равен час, обнаружат мою лачужку.

— Хорошо, Жантайр, я приду в день, когда Веолика поглотит Тею.

Знахарка повела над зеркалом рукой. Мох перестал тлеть, дым мгновенно рассеялся.

А потом зеленые, чуть фосфоресцирующие глаза старухи поймали мой испуганный взгляд.

— Ты очнулась, дитя? — спокойно просипела травница. Она, не спеша, зачерпнула чашкой варево из котла и направилась к кровати. — Сейчас мы это исправим, тебе нужно спать и набираться сил.

— Кто вы и с кем говорили? — Разумеется, я не желала подчиняться.

— Тебе все привиделось, дитя. — Сильная рука приподняла мою голову, а ко рту была поднесена чашка. — Ну ничего, сон унесет хмарь. И ты позабудешь все, что видела. Без помина.

— Не хочу…

Травница немедленно воспользовалась тем, что я разжала зубы, и в рот мне полился сладковатый отвар. Сил сопротивляться не осталось: я закашлялась, но все-таки проглотила жидкость.

— И все же, с кем вы…

Я не договорила. Мысли путались, разбегались. Кто с кем беседовал?.. Через несколько секунд я уже не понимала, отчего так расстроилась, а сознание засасывало в вязкую темноту без сновидений.

***

Когда я в следующий раз пришла в себя, комната была пуста. На бревенчатую стену от окон падали узкие оранжевые полоски закатного света. Вероятно, хозяйка хижины отсутствует давно: об этом свидетельствовал потухший очаг.

На сей раз я не только глаза могла открыть, но и двигаться. Странно, но голова была ясная, и я хорошо помнила свое прошлое пробуждение. Особенно жутковатый разговор старухи с зеркалом. Что если это был всего лишь сон? Поднялась с кровати и, пошатываясь, подошла к обитому грубой кожей сундуку. Откинула крышку и, порывшись среди старых накидок и платьев (некоторые из дорогой материи с богатой вышивкой, а другие — чуть ли не лохмотья) откопала то самое зеркало.

Значит, не приснилось, и тот разговор действительно был.

Зеркало оказалось дешевой поделкой — поверхность кривилась, растягивая мои черты, превращая нос в косую лепешку, а глаза — в злые узкие щелки. И было в этом что-то нехорошее. Ледяные мурашки заставили вздрогнуть и бросить мерзкое зеркало обратно в сундук.

Я всегда рада посмеяться, и над собой в первую очередь, если смешно или глупо выгляжу. Как-то Ги помог мне сбежать из пансиона, и мы отправились на столичную ярмарку. Какой это был счастливый вечер! Среди прочих чудес отыскался балаган с кривыми зеркалами. Ох, и нахохотались мы, глядя то на двух тощих великанов, то на смешных приплюснутых карликов вместо наших отражений в зеркалах. Но странное зеркало травницы совсем другое — злое.

Захлопнув тяжелую крышку, обошла комнату. Слабость все-таки еще чувствовалась, я держалась за краешек круглого стола в центре.

Так и есть, старухи давно нет в хижине, пепел в очаге остыл. Понюхала неаппетитное варево в котелке — это то, чем она меня поила.

Сколько же дней я проспала?

От голода кружилась голова, поэтому я нашла в мешке возле очага кусочки вяленого мяса. Серые, в кристалликах соли, они пахли отвратительно, а на вкус оказались еще хуже. Фу, что это? Вяленый наал? Никогда бы прежде не решилась съесть подобную гадость. Да его даже не разжевать! Однако нужно отдать должное питательности этого сомнительного продукта, он немного подкрепил мои силы. Даже голова больше не кружилась, и колени постепенно перестали дрожать. Прихватив еще несколько кусочков, я наполнила чашку чистой водой и вернулась к кровати.

Ложиться больше не хотелось: вроде бы не больна, и кости целы. Выспалась на несколько дней вперед, благодаря странной заботе травницы. Хорошо бы узнать, какие у нее планы на меня, чтобы иметь возможность вовремя их развеять. Я не для того бежала от отчима-дракона, чтобы попадать в новую зависимость, да еще к какой-то лесной старухе. Но страха перед ней не было, я из сильного магического рода дей’Фиерволф!

Грубая короткая сорочка из сурового полотна с непривычки царапала кожу. Интересно, а где мое белье и платье из дорогого кальварского бархата? Поискала, но собственной одежды так и не нашла. Что же мне в исподнем ходить? Ну, нет! Снова принялась шарить в сундуке. Здесь обнаружились мужские бриджи из плотной ткани. Я подпоясала их на талии, чтобы не спадали. А сорочка с длинными рукавами вполне сойдет за рубашку. На самом дне отыскались видавшие виды сапоги примерно на мою ногу. Дополнила наряд кожаная жилетка с большим количеством карманов.

Ну чем не подходящий наряд для того, чтобы выбраться из Ничьих земель?

Обувая сапоги, вспомнила неприятное: в кармане моего платья был припрятан кошель с пятьюдесятью золотыми леями, чтобы оплатить портальный переход на другой континент. Эти деньги исчезли: их взяла травница, а, может, выпали по дороге. Вот это серьезная потеря, потому что без денег мне не добраться до цели. Впрочем, ладно, что-нибудь придумаю! Нет препятствий, которые не преодолеет любящее сердце — так говорила лейра тэ’Иман. С этой мыслью я устремилась к обитой изнутри войлоком входной двери, но она распахнулась мне навстречу.

— О, далеко ли собралась, девочка? — Сгорбленная фигура травницы заступила дорогу.

Не ахти какая преграда, я могла бы отбросить ее в сторону простейшим заклинанием, однако с детства во мне воспитывали почтение к старшим. Даже сейчас, когда я помнила о зловещей ночной сцене с кривым зеркалом, казалось невозможным обидеть пожилую женщину. При дневном свете старуха совсем не выглядела злой колдуньей, просто очень-очень древней. Темная кожа свойственна племенам на севере континента, тут тоже ничего особенного. Вдруг из-за моего болезненного состояния я все неправильно поняла? Вот виню бедняжку: голос из зеркала, опоила, ограбила, таит коварный умысел… Так не годится. Нужно убедиться в том, что травница действительно хочет причинить вред. А заодно выяснить, где я нахожусь и сколько добираться до ближайшего города.

— Светлого дня, бабушка! Кто вы? И где я нахожусь? — Пускай думает, что я ничего не помню. Я постаралась говорить как можно более растерянным тоном. Для убедительности похлопала ресницами — на классную даму в пансионе такое представление действовало.

Знахарка не то чтобы смягчилась от подобной демонстрации, но как будто немного успокоилась.

— Проснулась, значит, девонька. Ничего не болит? Я не нашла повреждений, но свалилась ты с большой высоты. Возле тебя лежал дохлый верд с орочей стрелой в грудине. Орки завсегда свои стрелы в яде борга вымачивают.

— Какой верд, какие орки? Ничего не помню.

Я не собиралась сдаваться и играла выбранную роль. Такая тактика казалось наиболее безопасной. Правда, никаких орков я действительно не заметила. Бедный ящер! Внутри вспыхнули запоздалые переживания — живое существо все-таки. Хотя нрав у покойного был еще тот! Если бы не его упрямство, я бы здесь не оказалась, а он остался жив.

— Не помнишь ничего? Хорошо… Э, то есть хорошо, что шею не свернула. — Старуха даже повеселела. Кажется, поверила.

Пожилая женщина подошла к холодному очагу, подбросила несколько пластов торфа, а потом щелкнула пальцами и пробормотала заклинание. Вспыхнула искорка и первые язычки пламени осветили жилище. Я про себя усмехнулась. Обычное бытовое заклинание. Мне для того, чтобы разжечь огонь требуется лишь ментальный посыл, ведь я маг огня, притом одаренный.

— Полет припоминаю… смутно… И давно я тут? Все словно вчера было — летела себе на верде, и раз… просыпаюсь у вас.

— Три дня как! Пластом лежала, все спала.

Знахарка неодобрительно покосилась на кружку с водой, которую я оставила на столе, и привычно зачерпнула сонного зелья из котла.

— На вот, выпей лекарства. Оно придаст сил и бодрости.

— Спасибо, мне уже не требуется. Чувствую себя превосходно. — Чтобы смягчить отказ, я улыбнулась, как могла широко, бессовестно используя как оружие природное очарование моего рода. Матушка говорит, что дей’Фиерволф может добиться всего одной лишь улыбкой. Даже мой суровый отчим-дракон перестает читать нотации, стоит мне пустить в ход природный дар.

Вспоминать об отчиме не хотелось — ведь я здесь из-за проклятого упрямства Дирка арк’Брокка. Он, видите ли, давным-давно обещал старому другу — ледяному дракону — выдать за его сына свою дочь. А так как дочери у него до сих пор нет, то сгодится и падчерица. Возражение, что мне всего семнадцать, а законы Надании велят девицам выходить замуж не раньше двадцати одного, рыжеволосый дракон отмел с наглой усмешкой.

— Ты, как я вижу, вполне созрела для замужества, — заявил он, имя в виду мою уже оформившуюся фигуру. — Дальше тянуть ни к чему. Разрешение короля у меня, разумеется, уже есть. — Он указал на свиток, скрепленный магической королевской печатью.

Все предусмотрел, да? А мои мнение и планы надменным драконам безразличны? Мне предстоит забыть об учебе в магической академии, о своей любви к Ги и быть заживо похороненной в замке среди диких гор в далекой северной стране?

Но я постаралась не показывать, насколько взбешена таким пренебрежением. Скромно опустила глаза и кивнула, попросив разрешения удалиться к себе. Отчим, кажется, был удивлен и обрадован таким смирением.

Что ж, повезло, что матушка и отчим так мало знают меня. Ведь с десяти лет (с тех пор как моя мать, вдова графа дей’Фиерволфа, вышла замуж за огненного дракона, советника короля Надании) я почти безвыездно жила в столичном пансионе для знатных девиц лейры тэ’Иман. В загородный замок отчима приезжала лишь трижды и то на несколько дней — поздравить матушку с рождением очередного сына.

О том, что замок Брокк-Эйс не стал мне родным, я не жалела. Стены пансиона оказались щедры на подруг, наставницы были к нам добры, а милая лейра-директриса заменила многим из нас мать. Семь счастливых и безоблачных лет, проведенных в стенах пансиона, пробежали незаметно. Нам внушали, что нужно уважать и себя, и других, а также стремиться к счастью и любви — без них жизнь не имеет ценности. Могу ли я забыть об этом, и посвятить себя какому-то ледяному чудовищу?

В прошлом году на совместных танцах, организованных военной академией, я познакомилась с Ги Марвейном. Вот ведь как бывает: едва мы увидели друг друга, нас поразила любовь! Один взгляд в серые глаза юного кадета решил мою судьбу. Мы встречались тайком, держались за руки при луне и обменялись клятвой любить, несмотря ни на что.

А недавно нас разлучили. Отчим забрал меня из пансиона. А весть о переводе Ги на другой континент, в лучшую магическую академию на Андоре — «Синюю звезду», окончательно сразила меня. Дирк арк’Брокк даже не скрывал, что это он отсылает молодого человека. «От греха», — так он пошутил. Теперь я понимаю, что интриган драконистый просто освобождал путь для своего плана.

Вот и хорошо, что родители меня совсем не знают и не понимают, иначе не удалось бы так легко сбежать. Прямо из кабинета отчима я помчалась в загон, где держат вердов.

И… вот я здесь, в этой убогой хибаре, в тысяче километров от своей мечты. Но это ничего, я обязательно доберусь туда, куда стремится мое сердце.

Знахарка оставила чашку на столе и вернулась к очагу.

Пора в дорогу. Здесь оставаться не стану, старуха вредная, хоть бояться ее мне не пристало. Пускай за окном ночь, лучше уж спать под деревом. Не пропаду. А может, поблизости найдется другое, более гостеприимное жилье? Я подняла руки, мысленно призывая магию для простенького бытового заклинания. Легкий теплый ветерок расчешет волосы и уложит их аккуратно, чтобы легко было заплести косу.

Вот только магия не откликнулась.

Это было впервые в моей жизни и потому оглушающе неприятно. Словно вдруг пропал слух или обоняние. В недоумении я уставилась на свои руки и вскрикнула от неожиданности. Одно из моих запястий сковывало уродливое кольцо из антимагического сплава.

 Нико арк’Одден

Я с самого начала знал, что эта затея — чистое безумие.

Но идея породнить знатные роды огненных и ледяных драконов исходила от правителей, а потому не подлежала обсуждению. Тем самым закрепляется перемирие между Государством Золотых гор и нашей Иллирией. Четыре клана из наиболее приближенных к Повелителю ледяных драконов должны заключить брачные союзы со знатными родами огненных.

Это нарушило устоявшиеся традиции, важные для нашего народа, и, конечно, не всем пришлось по вкусу. Однако ослушаться Тиррена арк’Лейра немыслимо. С другой стороны, можно ведь выполнить нежелательное требование формально, например, заключить брак между второстепенными членами клана.

Действуя в этом духе, дядя призвал меня к себе, как только получил письмо от своего приятеля — огненного дракона арк’Брокка из Табхайера. Дядя Тай заменил мне отца, который погиб в одной из стычек с мятежными кланами. Я вырос в замке Одден-Эйс вместе с его сыновьями, ни в чем не встречая отказа. Дядя всегда был добр ко мне. Когда, достигнув совершеннолетия, я вступил во владение наследством отца — родовым замком и землями на юге Иллирии, обнаружил, что все эти годы Тай арк’Одден заботился и преумножал мое благосостояние. И вот впервые он попросил отплатить добром и самому вызваться от нашего клана. Вместо его сыновей. Можно ли было отказать, тем более что глава клана не приказывал (хотя имеет такое право), а просил?

Я немедленно подал прошение Повелителю, но в ответ, вместо разрешения на брак с огненной, получил приказ явиться в столицу.

В потрясающем величием и размерами дворце Повелителя я бывал не раз. Особенно запомнилось прощание с погибшим отцом в детстве, оно проходило в одном из подземных залов. Еще была церемония Первого полета, а потом я вместе с такими же юнцами был зачислен в Легион на северной границе. Это было словно вчера, но прошло уже двадцать лет. Все эти годы я продвигался по службе и Повелитель не обходил наградами и чинами.

Как назло, голова трещала после вечера с друзьями в одном из увеселительных заведений столицы: меня проводили в отпуск и семейную жизнь, как полагается. Жаль, что хваленая драконья регенерация не работает на особенно тяжкое похмелье.

Следуя за рабыней-оборотницей под высоченными каменными сводами галереи, я испытывал противоречивые чувства. Разумеется, раз я дал слово дяде, обязан взять в жены огненную драконицу. С другой стороны, если Повелитель Иллирии Тиррен арк’Лейр вызывает меня за тем, чтобы освободить от этой повинности, я буду просто счастлив. В конце концов, в мои годы рано думать о браке. Связывать себя женой в пятьдесят лет! Да кто о таком слышал?!

Когда передо мной открылись массивные, окованные медными листами двери рабочего кабинета Повелителя, я уже был почти готов сам просить избавить и меня, и наш клан от необходимости родниться с огненными.

Тиррен арк’Лейр, высокий, широкий в плечах мужчина с густой бородой поднялся мне навстречу:

— Нико арк’Одден! Cын героя сопротивления всегда желанный гость!

Упоминание об отце согрело сердце. Я, как принято в Легионе, прижал кулак к груди и, склонив голову, щелкнул каблуками.

— О Великий! Я явился по твоему приказу.

В серых глазах правителя блеснул лукавый огонек.

— Да, мой мальчик, ты пишешь, что уже созрел для женитьбы. Что ж, я рад. Хотя, признаюсь, я рассматриваю твою кандидатуру для своей племянницы, Алиды арк’Фрейр.

Это сообщение едва не заставило меня пошатнуться. Показалось, что земля уходит из-под ног!

Имя драконицы мгновенно воскресило образ невероятно легкомысленной и туповатой особы, которая настойчиво преследовала меня этой зимой. Даже в спальню как-то пробралась. Светские ужимки и неуклюжие заигрывания драконицы не вызывали во мне ничего, кроме отвращения. Оказывается, она действовала с подачи своего могущественного дядюшки. Вот это я попал!

Как ни старался скрыть внутреннее состояние, оно не ускользнуло от опытного верховного дракона. Наслаждаясь моей реакцией, Повелитель рассмеялся:

— Ну-ну, не бледней так, мой храбрый воин! Она, конечно, несколько старше тебя и глупа, словно арод, но клан арк’Фрейр с некоторых пор настоятельно нуждается в притоке сильной свежей крови[1].

Холодный пот ручейками стекал по моей спине под камзолом.

— Если такова будет ваша воля, о Великий… — Я склонил голову, мечтая о смерти. Но не смог удержаться и добавил: — Но, если позволено заметить, мы не находим взаимной сердечной склонности.

Эта была последняя жалкая попытка удержаться на краю пропасти, и, к счастью, она увенчалась успехом.

— Что ж, своей верностью мне и долгу ты заслужил право самому выбирать спутницу. Драконы — свободное племя. — Повелитель натянул свою особенную усмешку, от которой не знаешь, чего ждать. Но я почувствовал, что снова могу дышать. — Придется выдать Алиду за одного из твоих кузенов арк’Одденов. Это будет только справедливо: ты ведь идешь на брак с огненной за одного из них.

Я тяжело сглотнул, представляя, как «обрадуются» такой участи двоюродные братья и дядя. Конечно, близкое родство с Повелителем — это почет и возможность в будущем влиять на политику. Но Алида в качестве жены… Как ни жаль родственников, но облегчение от того, что сие несчастье миновало меня, превалировало надо всем остальным.

Не задерживая меня более, Повелитель оттиснул магическую печать на разрешении вступить в брак за границей, и я отправился за неизвестной благоверной за море, в Табхайер.

***

Прибыв в Стромби, столицу Надании, я не особенно спешил. Переночевал в местной гостинице и только утром отправился к отрогам Золотых гор. Уже на подлете к построенному из местного темно-серого гранита замку Брокк-Эйс, отметил суету челяди во дворе и отряд всадников на вердах, который поднимался в воздух. Разумеется, мое приближение вызвало легкую панику.

Сменив ипостась, я спрыгнул на посадочную площадку на крыше одной из башен. Появившиеся из замка слуги смотрели настороженно. Бедняги не часто видят здесь ледяных драконов, очевидно. Мы немного крупнее огненных, и окрас благородный: от черного до серебристого, не то что у яркоокрашенных местных лордов. Пожилой благообразный лакей, наконец, поборол робость, поклонился и знаком попросил следовать за собой. Когда мы оказались на лестнице, я спросил, что вызвало переполох в замке.

— Беда, мой лорд, — он поклонился мне на ходу. — Но вам расскажет хозяин.

Похвальная сдержанность слуги. Но все-таки любопытно, что это может быть? Уж не перекосило ли мою невесту от волнения? Не хотелось бы жениться на уродине. Удивительно, как мне раньше не пришло в голову, что невеста может оказаться страшной? Хотя с чего бы — обычно драконицы хороши собой. Могут ли дефекты внешности стать предлогом для отказа жениться? Этот вариант следует хорошенько обдумать. Тут же пришла в голову еще одна возможность спастись: попытаться заставить драконицу отказать мне! Наверняка она избалованная и вздорная особа. Вдруг я сам или мой характер не придутся ей по душе? Уж я постараюсь сделать все для этого!

Словом, еще не все потеряно! Неужели в самом деле я дам себя окрутить вот так просто?

Окрыленный этими мыслями, я бодро проследовал за лакеем на этаж ниже в большую гостиную, пестро убранную в соответствии с модой южных земель. Здесь находился хозяин — по рыжей шевелюре сразу понятно, что огненный. Мощная фигура, суровые черты и черные колючие глаза. Этот дракон производит впечатление.

С достоинством выдержав холодный взгляд, я не сразу заметил заплаканную даму рядом с ним. Она мяла в руках кружевной платочек, сидя на кушетке возле камина. Покрасневшие глаза не портили ее зрелой красоты.

Огненный поднялся и, отвечая на мой поклон, произнес:

— Милая, оставьте нас.

— Простите, мои лорды, — прошептала дама и прошелестела шелковыми юбками по направлению к выходу.

Дверь закрылась, после чего арк’Брокк предложил мне сесть и, по местному обычаю, разлил вино по бокалам.

— Рад, что вы, наконец, прибыли, юноша, — проговорил хозяин замка, передавая мне бокал с терпким местным вином.

— Но кстати ли мой приезд? Извините, но, кажется, здесь что-то случилось?

— Верно. Кое-что. — Одним махом он осушил бокал и налил себе еще.

— Надеюсь, я могу увидеть свою нареченную?

— Вероятно, сможете.

Такой уклончивый ответ показался чрезвычайно странным. Я продолжил допытываться.

— Но ваша дочь сейчас здесь?

— Вначале вы должны узнать кое-что, арк’Одден. У меня нет дочери, зато есть падчерица. Дочь моей супруги.

Ага, той самой заплаканной дамы. В ней нет и капли драконьей крови, это я успел почувствовать.

— Я правильно понимаю, что она человек? — спросил я тихо. И увидел, как заходили желваки на скулах рыжего дракона. Ему не понравились мои настойчивые вопросы.

Но мне-то что до недовольства огненного. Я с трудом сохранял непроницаемое выражение. Хотелось расхохотаться ему в лицо! Вот ловкач! Лорды не могут ослушаться Повелителя, зато найдут сотню лазеек, чтобы обойти неудобные моменты. Мой дядя выставил племянника вместо сына, а огненный сделал еще круче — подсунул человечку!

— Сьерра Данаиса по отцу — последняя из рода дей’Фиерволф. Они не раз роднились с драконами в прошлом. Девочка сильный огненный маг и, несомненно, родит способное к обороту потомство. Повелитель вполне одобрил ее кандидатуру.

Ну, это мы еще посмотрим!

— Думаю, это серьезное препятствие, так как…

Я не договорил. За дверью послышались голоса и в гостиную ворвался высокий красноволосый тип.

— Дядя, я обшарил столицу, но... — Тут новоприбывший дракон заметил незнакомца и осекся. Смерив меня настороженным взглядом, он вопросительно посмотрел на хозяина замка. Тот кивнул.

— Племянник, познакомься с Нико арк’Одденом, он родственник моего уважаемого друга из Иллирии. Лорд арк’Одден, прошу познакомиться с Киттером арк’Брокком. — Тут он заметил в дверях супругу и спросил раздраженно: — Что случилось, дорогая?

— Извини, Дирк, я хотела бы послушать новости от Кита, — ответила леди арк’Брокк, собираясь с духом и всем видом показывая грозному дракону, что покинет помещение, только уступая физической силе.

— Наверное, мне лучше повидать пока сьерру Данаису? — спросил я, понимая, что мешаю хозяевам обсуждать важные новости, которые гостя не касаются.

Кроме того, о чем нам еще говорить со стариком? Я пролетел полмира, чтобы узнать, что мне подсунули человечку! Какая бы одаренная Данаиса ни была, зачем она мне? Что в ней такого, чего нет в аристократках из Ильса или Зангрии, например? По-моему, налицо наглое нарушение условий соглашения между правителями! Разумеется, я не чувствовал себя обманутым. Скорее, счастливым. Однако посмотреть на девчонку все же любопытно. Может, она все-таки уродина?

— Нет… хм-гхм… Нет, мой лорд, подождите. Присядьте, прошу! — Кажется, огненный сейчас подавится словами, так отрывисто он их произносил. Заинтригованный, я вновь опустился в кресло. В руку мне немедленно снова втиснули бокал с вином. — Дело касается именно моей падчерицы. Ксандра, милая, проходи, не маячь в дверях!

Когда все расселись, советник короля Надании откашлялся и огорошил меня новостью:

— Дело в том, что девчонка сбежала. Сразу после того, как я сообщил о том, что планирую отдать ее замуж в Иллирию.

Леди Ксандра всхлипнула и поднесла платочек к глазам.

— Девчонка вбила себе в голову, что хочет учиться. Вот и…

— Кит, вы ее не нашли? — перебила супруга леди Ксандра.

— Нет, моя сьерра, — покачал головой племянник хозяина дома. — Обыскал весь город, причем начал с портальной башни. Потом забежал в пансион. Но никто во всем Стромби не видел ее.

— Ах, она попала в беду! — Леди ломала руки в отчаянии. — Дана ведь никогда не управляла вердом самостоятельно …

Осознаю, что являюсь отвратительной личностью. Тяжелый груз свалился с моих плеч — и это все, что я чувствовал в эти первые минуты. Да, горе и переживания матери, не могли не тронуть сердца — я не настолько очерствел душой, чтобы не сочувствовать. Но внутри все пело от радости. Облегчение от того, что егоза, которая, несомненно, вконец отравила бы мое существование, сбежала, переполняло меня.

Свадьбы не будет, это точно!

— Возможно, кто-то ей помогал скрыться? — высказал я предположение. Просто, чтобы не молчать тупо. Причем был уверен, что попал мимо цели. Но, к моему удивлению, мужчины закивали.

— Того молодого человека уже ищут.

Здорово. Оказывается, особа, которую мне навязывают, уже имеет любовника! Замечательно.

— Ах, нет, дорогой! Ги Марвейн совершенно ни при чем! — горячо воскликнула леди Ксандра. — Я уверена, он уехал в Зангрию, учиться.

— Хм, я уже связался с ректором «Синей звезды», — откликнулся Киттер и помахал в воздухе маговизором. — Он проверяет, на месте ли молодой человек. Да и мой друг, Истиан дей’Ринор, глава департамента разведки Зангрии, выясняет не объявилась ли Дана в Триесте.

Я слушал их вполуха и соображал, как бы потактичнее откланяться. Лучше сделать это побыстрее. Но тут красноволосый молодой дракон обратился ко мне, жизнерадостно улыбаясь:

— Как хорошо, что вы приехали, дружище! Вы ведь служите в Легионе, не правда ли? Значит, легко отыщите крошку, где бы она не пряталась! Сегодня я еще помогу в поисках, но завтра должен явиться в академию. Мой отпуск заканчивается, увы.

Я поперхнулся вином. Что? Он ждет, что я буду рыскать по окрестностям, отыскивая дуреху?

— Прошу вас, лорд арк’Одден! — взмолилась сьерра Ксандра, ее глаза загорелись надеждой. — Мой супруг вынужден вернуться в столицу. Разумеется, он разослал людей на поиски, но только вы сможете отыскать ее. Я чувствую.

Хотел бы я сказать все, что думаю об ее человеческом чутье. Но мог ли я отказать?

***

Вскоре пришло сообщение от ректора магической академии Синей звезды: «Молодой Марвейн на месте и ничего не знает о побеге сьерры дей’Фиерволф». А чуть позже откликнулся глава разведки Зангрии: девица в столице не появлялась. Что ж, придется искать это глупое создание здесь!

Признаюсь, я не представлял с чего начать. Вместе с Киттером — или Китом, как он просит себя называть, — мы спустились в библиотеку. На столе была расстелена огромная карта Северной части материка.

Точно известно только то, что девчонка сбежала сегодня утром, улетев на верде. Слуги уверяют, что ящер — недавнее приобретение лорда, потому еще мало объезжен. Зато летает необычайно быстро, потому хозяин хотел выставить его на ближайших гонках.

— Дана не смогла бы им управлять, — добавил Кит, хмурясь.

Рассматривая на карте отроги Золотых гор, я пытался понять, куда понесся ящер. Верды, как и драконы, парят, возносясь на потоках воздуха от нагретой земли. А еще скорость их полета зависит от ветра. Сегодня он дует с юга. Проследив направление на карте, я выругался — отсюда не так далеко до границы, а за ней — Ничьи земли. Об этих странных местах даже в Иллирии ходят легенды и байки.

Кит задумчиво провел рукой по карте, пестревшей белесыми пятнами неисследованных земель.

— Думаете, верд занес ее туда, арк’Одден?

— Надеюсь, что нет. Иначе, спасать будет некого. Если только эта ваша кузина не проходила спецкурса боевой магии и выживания в особо опасных условиях.

Лицо Кита приобрело мрачное выражение, он покачал головой.

— Дядя только неделю назад забрал ее из столичного пансиона для знатных девиц. Она маленькая еще, всего семнадцать лет. Хорошая девочка, совсем ребенок по сути. Я попытался научить ее приемам обращения с холодным оружием, но мы только начали.

Я завел глаза к потолку. Шандор милостивый, за что наказываешь? Пансионерка — глупая, маленькая и пустая! Что еще я должен узнать о той, что была предназначена мне в невесты?

Кит, кажется, понял суть моих размышлений и мрачно усмехнулся. Желая избежать продолжения неприятной темы, я поспешил вернуться к планированию района поисков:

— Надеюсь все-таки, что верд понес ее к Золотым горам. Возможно, его потянуло к диким родичам?

Мы снова вернулись к карте, размечая маршруты.

Вскоре в комнате появилась леди арк’Брокк. Она сообщила, что слуги вернулись с новостями. А заодно вручила мне изображение своей дочки. Я, не глядя, засунул небольшую карточку в подпространственное хранилище, также не забыл прихватить карту и поспешил во двор замка. От вернувшихся слуг мы узнали, что в одном из дальних поселков, почти на границе с Ничьими землями, сегодня утром заметили в небе верда. Местных пастухов удивило, что одинокий всадник летит на север, да еще на огромной высоте. Обычно наездники на вердах держатся здесь группами и не поднимаются слишком высоко — лететь в ту сторону особенно некуда. Без посадки в Ничьих землях до побережья не долетишь, а стоянка там крайне опасна.

Мы поднялись в воздух сразу же, договорившись встречаться через каждые четыре часа. К сожалению, магсвязь над Ничьими землями не действует, так что маговизор бесполезен.

Внизу замелькали желтоватые выжженые солнцем степи, извилистые ленты рек, деревушки по берегам и пестрые квадраты фермерских полей. Огненный летел впереди. Когда мы пересекли границу Ничьих земель, он качнул крылом, просигналив мне, и помчался вправо, как мы и договорились.

Я остался один над северными предгорьями Золотых гор. Ну и как тут искать маленькую и глупую девчонку?

Под крылом — степь. Вроде бы дикая и безлюдная, но опытный взгляд тут и там отмечал присутствие коварного врага — орков. Думаю, дикие племена Табхайра не сильно отличаются от тех, с которыми нам приходиться сражаться у границ Иллирии. Дальше потянулись леса и заболоченная пойма реки.

Вскоре я обнаружил, что эти места просто кишат воинственно настроенными орками. Они, впрочем, пока что боялись невиданного в этих местах огромного серебристо-стального дракона, потому позорно прятались. Только однажды в меня полетел веер из стрел. Я ответил струями ледяного огня и храбрые, но дикие воины повалились на колени и принялись молиться новому божеству.

***

К вечеру второго дня поисков я нашел останки верда.

Случайно обратил внимание на покалеченную верхушку одного из молодых дубков на самом краю Гиблых топей. Это показалось подозрительным: что могло так повредить дерево? Спустившись ниже, я заметил, что глянцевитые листья на надломленных ветвях завяли, но еще не высохли. Что-то упало сверху день или два назад. Обернувшись человеком прямо в воздухе, я соскользнул по стволу дерева вниз и осмотрелся. Присыпанная ветками туша была наполовину объедена местными хищниками. Но стрела с пестрым оперением красноречиво пояснила причину катастрофы. Тавро с гербом огненного дракона на шее не оставило сомнений, что это тот самый ящер, которого увела девчонка.

Вот только где она сама, ведь должна была нешуточно пострадать, падая с такой высоты. И куда исчезли седло и упряжь? Предположим, девчонка не пострадала, а упряжь можно разобрать на ремни — они всегда пригодятся в таких дебрях. Сомневаюсь, впрочем, что у юной сьерры хватит на это мозгов. Но я отказываюсь верить в то, что она ушла, взвалив на плечо тяжеленное седло, обитое металлом. Да и зачем оно ей?

Зато тем, кто сбил верда, очень пригодятся и девушка, и сбруя! Я покосился на древко толстенной стрелы с серо-зеленым оперением. Орки. Если девушка у них, наверное, лучше сообщить арк’Брокку. Я вытянул стрелу из туши и закинул ее в подпространственное хранилище — послужит уликой.

Уже хотел отойти от жутко воняющей туши, но, окинув взглядом устилающий тряскую почву влажный мох, заметил то, что нарушило мою стройную теорию о похищении девчонки орками. Цепочки следов тянулась к болоту. Тот, кто забрал Данаису, не был орком. Он носил грубые сапоги, притом небольшого размера. Глубокие, наполовину заполненные водой отпечатки — красноречивое свидетельство, что он несколько раз возвращался тяжело нагруженным. У самой кромки черной стоячей воды следы исчезали.

Где-то поблизости деревня или избушка отшельника. Отлично, значит, к вечеру найду дуреху и верну отчиму!

_______________________________

[1] Отсылка к событиям романа «Миа: Замуж по воле Солнца» и намек на бесславную гибель брата Алиды — Никаса арк’Фрейра.

Дана

Я с ужасом смотрела на грубую тонкую полоску из антимагического сплава. Это «украшение» на запястье резко уменьшило мои шансы выжить в Ничьих землях. Сердце замерло от осознания безвыходности положения.

Пусть пока не обучалась боевой магии в академии, но я одаренный маг и умений после пансиона достаточно, чтобы защитить себя в большинстве случаев. Пусть не тонкими приемами и мощными заклинаниями, но простой силой магии. Внушительного резерва хватит на десяток таких противников, как лесная знахарка, будь она хоть трижды злая ведьма! Скорее всего, у старухи дар стихии земли на уровне оборотня или обычного простолюдина. Очевидно, она решила заранее обезопасить себя, что лишний раз свидетельствует о злом умысле.

Тут от очага донеслись странные звуки, похожие на стрекот. Я подняла глаза. Усевшись на низкую скамейку, старуха злобно хихикала, обнажив в глумливой ухмылке длинные желтоватые клыки. Жуткое зрелище!

— Снимите немедленно! — потребовала я. — Клянусь, что не причиню вам вреда.

— Не причинишь, не причинишь, — забормотала ведьма и вновь глумливо ощерилась. — Так оно надежнее, уж я-то знаю. Что, дитя, будешь теперь слушаться старую Жантайр?

Отвечать я не стала и направилась к выходу. Удивительно, но старуха не препятствовала. Я открыла низкую тяжелую дверь и шагнула за порог.

Издевательский тон ведьмы выбил меня из равновесия. Я чуть не плакала и до боли сжимала кулаки. Не время раскисать, Данаиса! Нужно методично искать путь к бегству. Он должен быть, Жантайр не могла предусмотреть всего.

Стараясь обрести спокойствие, я резко выдохнула и огляделась. Опасения подтвердились: никакого жилья рядом, кругом лес. Снаружи лачуга оказалась не менее живописной, чем изнутри. Теперь понятно, почему одна из стен — земляная, — хижина пристроена к отвесному склону холма. Слой почвы и дерна на крыше, а также заросшие мхом и ползучими растениями бревна делали ее почти незаметной на лесной поляне. Вековые ели с длинными почерневшими иголками нависали над холмом. В сумерках местность выглядела зловеще.

Казалось, что я иду по мертвому лесу. Впечатление усиливало отсутствие ветра, а также птиц и насекомых. Лишь многолетний слой истлевшей хвои шуршал под ногами. Тишина подавляла и хотелось ступать как можно тише. Вскоре я убедилась, что лиственные деревья здесь давно высохли, и голые, уродливо искривленные сучья затянуты плотной паутиной.

Теперь я остро чувствовала обруч на запястье и все время пыталась сдвинуть его так, чтобы не давил. Разумеется, это нервы. Антимагический наручник не причиняет боли или особого неудобства, пока не пытаешься его снять. Даже если бы мне удалось найти напильник или клещи, самостоятельно избавиться от ограничителя магии невозможно — в этом его суть.

Вскоре пришлось остановиться. Я занесла ногу, чтобы ступить на очередную кочку, но впереди что-то громко булькнуло. В сизых сумерках разглядела зеленоватую с черными проплешинами поверхность воды. Время от времени она колыхалась, словно живая, и бугрилась пузырями болотного газа.

Я постояла немного, вслушиваясь в звуки ночного болота. Слишком темно, чтобы искать здесь дорогу. Жаль, что я не могу теперь сотворить даже простейший световой шар. Хотя, может, это к лучшему. Кто знает, какие существа здесь обитают? Их привлечет свет… или мое присутствие. Словно в ответ на эту осторожную мысль, где-то неподалеку прозвучал резкий хохот. Я вздрогнула, ошеломленная жуткими, лишенными веселья звуками.

— Хахахаха, — прилетело писклявое из глубины болот.

— Хахаха, — откликнулось басом откуда-то сбоку.

Подгоняемая этим странным смехом, я почти бегом вернулась в лес, под черный полог елей. Возможно, заплутала бы в сплошном мраке, если бы стволы и паутину мертвых деревьев не посеребрила взошедшая на небеса Веолика[1]. Вскоре показался огонек в узком окошке хижины Жантайр, и я вышла на поляну. Крики с болота сюда почти не проникали, как будто сами деревья не пропускали посторонних звуков, оберегая тяжелую, неестественную тишину.

Ночь была теплая, даже жаркая. Я остановилась возле дома, рассматривая жилье лесной травницы в слабом свете луны. Заходить внутрь пока не хотелось: старуха непременно начнет насмешничать, если скоро вернусь. Жантайр уверена, что никуда я не денусь, поэтому и не задерживала. Значит, отсюда не просто уйти, а уж ночью бежать решительно невозможно. Но выход точно существует, ведь сама злобная ведьма уходит надолго и кому-то сбывает свои травы, иначе, зачем заготавливать так много.

Нужно обследовать здесь все.

Я решила прогуляться вокруг холма. Сбоку у стены дома обнаружился ветхий кособокий сарай. Открыв дощатую дверь, я впустила внутрь немного лунного света. В лицо пахнуло ароматом душистых полевых цветов. Большие охапки травы сушились здесь под потолком. А в глубине обнаружились несколько мешков, туго набитых шуршащим сеном. Я радостно засопела, бросившись на эту пружинистую, хоть и колкую перину. Кажется, нашелся способ вообще не возвращаться в лачугу. Даже не стану возражать, если компанию мне составит семейка крохотных пушистых анур. Раньше я их боялась, но они гораздо приятнее, чем злобная болотная ведьма.

Незаметно уснула, не беспокоясь по поводу шорохов и постукивания веток по деревянным доскам сарая. Среди ночи проснулась от сердитых воплей Жантайр, которая обнаружила меня спящей на приготовленных для продажи мешках травы. Сонно пробормотав, что все равно уже ничего не исправишь, так что нечего кипятиться, я повернулась на другой бок и продолжила спать. Странно, но отшельница отстала и даже прикрыла меня старым плащом. С чего такая доброта, не пойму? Возможно, ведьма просто оценила возможность выспаться в собственной кровати, ведь других спальных мест в хижине нет. Под утро в сарай пробрался холодок, и плащ пришелся кстати.

***

Я открыла глаза и долго лежала, рассматривая временное убежище. Солнечный свет нашел дорогу в сарай через узкие щели между досками. В золотых полосках беззаботно плавали пылинки. Расставаться со сном было жаль, ведь я видела Ги: мы гуляли по цветущим лугам. Наверное, аромат увядающих трав навеял. За морем есть благословленный Лаиной[2] остров, там растут чудесные цветы, которые распускаются только для истинных возлюбленных. Думаю, мы легко прошли бы испытание.

Вот в таком замечательном настроении я проснулась, а потом вспомнила все и улыбка сползла с губ. Грезы о моем прекрасном Ги придется отложить и сосредоточиться на том, чтобы выбраться отсюда. А еще нужно запастись всем необходимым в дорогу.

Вышла из сарая, прихватив с собой плащ. Судя по тому, как высоко стоит солнце, уже почти полдень. Старуха у порога сноровисто вязала пучки очередных трав. Ее темные крючковатые пальцы так и мелькали, переплетая тонкие стебли. У ее ног стояла ржавая клетка. Я не поверила глазам, увидев внутри двух встрепанных граев. Вид у птиц был несчастный и замученный. Еще бы, никогда не слышала, чтобы этих падальщиков и завзятых обитателей кладбищ держали в неволе. Зачем они понадобились Жантайр, интересно?

При виде меня старуха неодобрительно поджала губы, но подвинулась, пропуская меня в хижину.

— Встала, наконец! Заспалась на моих травушках. Небось, все помяла да поломала, как теперь торговать? Кто их купит? Разорила старуху…

— Вы можете продать мое платье. Думаю, оно стоит гораздо дороже, чем сухая трава.

Старуха продолжила ворчать. Судя по кислому виду Жантайр, совет пришелся ей не по вкусу. Подозреваю, что она уже продала мои вещи.

Я прошла к котлу с чистой водой и зачерпнула чашку. После вчерашней солонины мучительно хотелось пить. Нужно запастись водой в дорогу. Стараясь не шуметь, я сняла с полки небольшую бутылку и, убедившись, что она чистая, наполнила до краев. Также стянула с блюда на столе увесистый кусок хлеба.

Заплетая волосы в косу, прошлась по комнате и приметила на полке в углу длинный, узкий нож. Он оказался довольно тупым и со сломанной рукоятью, но за неимением лучшего сгодится для самообороны. Спрятала его в голенище сапога, так всегда делал отец. Хотела уже отойти от полки, но на глаза попался небольшой серый камешек на шнурке. Был он плоский и невзрачный, на одной из граней красной краской нанесена древнеэльфийская руна «Дай» — круглая закорючка с перечеркнутой ножкой. Амулет лесной знахарки. Насколько он ценен, говорило место, где он хранился — на полке, среди какого-то хлама. Даже не знаю, почему мне нестерпимо захотелось взять его. Прямо руки зачесались! Никогда такого со мной не было, отчим не жалел денег на мой гардероб и украшения. Однако сейчас я чувствовала, что мне просто необходимо надеть его на шею. Спрятала руки за спину и сделала шаг назад. Я не грабитель и беру у старухи только то, что нужно для выживания. Гордо повернулась спиной и… быстро подскочила и схватила амулет. Добычу спрятала в бездонных карманах жилета и вышла из хижины, стараясь не подавать вида, что замышляю побег.

Жантайр уже закончила работу и сейчас возилась в сарае, размещая очередную партию вязанок. Оттуда доносилось старческое покашливание и брюзжание.

Ну, пускай поворчит, главное, чтобы не пыталась меня задержать или запереть. Я направилась к болоту, но едва отошла от хижины на несколько метров, как корень ближайшей ели выполз из-под земли и метнулся к моей ноге. Я завизжала от неожиданности и отскочила в сторону. Черный от земли корень, извиваясь как змея, убрался прочь.

— Куда собралась, шалопутная? Погулять захотела? Некуда тебе идти, кругом моего острова трясина, не равен час, утащит болотница или борг затянет в нору, этого хочешь? А то — лесовик за ногу на сук подвесит.

— Болотница? Лесовик? Кто это такие? — полюбопытствовала я.

— Не знаешь, а суешься! Духи здешние. Если их разозлить туго придется. Да вот ввечеру хохотали болотницы, чай слыхала?

— Слышала. — Мне стало жутко. Духи. Как с ними бороться?

— Сегодня ночью сольются Тея и Веолика, вот духи и беспокойные. Они завсегда кого-нибудь утащат в эти поры. — Старуха говорила размеренно и даже монотонно, словно сказку рассказывала. Может, это и сказки, только смеялись на болоте вчера, и правда, жутко. Даже сейчас, при свете дня, меня пробрал мороз.

Значит, сегодня лунное затмение: яркая Веолика наползает на крошечную голубоватую Тею раз в три месяца. Тот голос из зеркала говорил, что придет за мной в день, когда Веолика поглотит Тею. Уже сегодня! Может, все-таки удастся договориться со старухой? Положение просто безвыходное.

— А вам-то что, если меня утащат?

— Я этого не позволю, не бойся. У тебя другое предназначение, не лесную нечисть кормить.

Вот оно что! Интересно послушать, какую участь мне готовят. И я немедленно озвучила этот вопрос. Темное лицо Жантайр оставалось бесстрастным, лишь глаза посуровели. Она промолчала. Но я не собиралась сдаваться.

— А почему вы ничего не спрашиваете обо мне, бабушка? Разве вам неинтересно, как я здесь очутилась?

— А чего о тебе знать? Не по своей воле ты оказалась тут. Вела тебя злая судьба. Вот и все, что нужно знать, девочка. Смирись.

Хм, так мы никуда не придем! Таким равнодушным тоном рассуждает обо мне, проклятая ведьма! А насчет судьбы — это мы еще посмотрим!

— Но меня ищут! Родственники щедро наградят за мое возвращение.

Этот вариант, конечно, следует рассматривать только в самом крайнем случае. Отчим будет в ярости. Что и говорить: это проигрыш. Но все-таки вернуться в замок лучше, чем сидеть посреди болота со злобной ведьмой или служить ее планам. Разумеется, я снова сбегу из дома, но теперь буду действовать гораздо более осмотрительно.

Однако старуха лишь неопределенно хмыкнула, не поддавшись посулам.

— Мне золота и каменьев не нужно, дитя. — Она повела рукой вокруг: — Тут я сама себе королева. Все, что нужно, вымениваю в фактории на травы и зелья.

— Здесь поблизости торговая фактория? — оживилась я.

Но в ответ старуха лишь хрипло рассмеялась и скрылась в лачуге, закрыв за собой дверь.

Сзади послышалось хриплое карканье. Я подпрыгнула от неожиданности и обернулась на клетку с несчастными птицами. Один из падальщиков что-то выискивал под траурно-серым крылом, другой просунул свою отвратительную голову на длинной, тонкой шее между ржавых прутьев и заглядывал на меня, как мне показалось, со злорадством.

Я отвернулась и еще раз осмотрела лес. Черная, словно тронутая гниением, хвоя и затянутые серой паутиной ветви мертвых яворов и ильмов. Отвратительное зрелище. Идти на разведку не хотелось, еще ярки были воспоминания об ожившем корне, а также рассказ о лесных духах. Вздохнув, я направилась в хижину.

Открыла дверь и замерла на пороге. Комната была пуста. Куда исчезла Жантайр? Я искала всюду: и под столом, и даже под кроватью, но другого выхода не обнаружила. Оставалось единственное предположение: у лесной ведьмы имеется артефакт переноса — портал, настроенный на определенное место. Дорогая вещица, я сама приценивалась к такой на ярмарке. Ах, Жантайр, а говорила, денег не нужно!

Я вышла из хижины и в нерешительности уселась на пороге. Хорошо, что ведьма ушла. Наверное, будет отсутствовать несколько часов. Как бы разведать местность, пока ее нет? Я бы влезла на дерево, но паутина… Как раз в этот момент заметила, что поблизости, на одной из нижних ветвей иссохшего ильма копошится крупный паук с отвратительным пухлым брюшком, покрытым острыми фиолетовыми шипами. Я поспешно отвела взгляд.

Ох, ну и место!

Так, не раскисать! Я и без деревьев в состоянии прикинуть, где нахожусь. Верд летит быстро и легко преодолевает сто километров пути за час. Над Ничьими землями мы неслись целую вечность — так мне показалось, но, предположим, что прошло не больше четырех часов. Значит, я примерно в четырехстах километрах от замка отчима.

Я схватила тонкий прутик и на влажной земле по памяти начертила карту северо-восточной части Табхайера. Хорошо, что география была одним из моих любимых предметов в пансионе. Изрезанная прихотливая береговая линия. На западном побережье городок Аламо, анклав моей родной Надании. На северной оконечности материка — свободная колония Ча-Ичи. У юго-восточной береговой кромки — торговый порт Ил-Айта и остров Сула. А между ними — сплошные белые пятна неизученных территорий. Судя по всему, информация наставницы о том, что серединные земли полностью необитаемы, не соответствует действительности.

Широкая река, мелькнувшая почти перед самым падением, может оказаться Изури. Она берет исток в Надании, с южных отрогов Золотых гор и течет на север по степи, широкая и неспешная. Но вскоре ландшафт понижается, и река теряется в болотистых низинах, которые называются Гиблыми топями. Эти места почти не изучены, но логика подсказывает, что меня занесло именно туда.

Если расчет верен, я в самом центре Ничьих земель. Значит, Ил-Айта — на востоке, примерно в пяти днях пешего пути. Вспоминая карту, я вздохнула: на дороге лежат Гиблые топи. Не годится.

На западном побережье, примерно на таком же расстоянии, — городок Аламо. Он располагается возле Хедвичского хребта, и добираться туда нужно будет через лесостепь и плоскогорье. Это путь мне подходит. Только бы выбраться с островка ведьмы, а там направлюсь строго на закат.

Голубое пламя портала вспыхнуло посреди полянки внезапно. Я спешно стерла ногой рисунок и поднялась с порога. Ведьма деловито вытянула из портала за рога черного ханна. Бедное животное жалобно блеяло и упиралось, но сильным жилистым рукам отшельницы его усилия были нипочем. Она привязала хаана к дверям моего сарая и прошла в дом.

— Все тут обрыскала, девчонка! — проговорила Жантайр, едва вошла в комнату. Я внутренне напряглась, совесть ведь нечиста. Впрочем, видно было, что старуха нисколько не сердится, а ворчит по привычке. Она принялась возиться с травами у очага.

До крайности заинтригованная я последовала за ней.

_________________

[1] Веолика — одна из двух лун мира Андор, наиболее яркая и крупная. Названа по имени одной из жен верховного бога Шандора.

[2] Лаина — богиня любви и весны, дочь верховного бога Шандора и его супруги Теи. Ее олицетворением считается Синяя звезда, которая восходит утром на севере. Считается покровительницей исследователей и ученых, потому одна из академий носит название «Синей звезды».
Друзья! Очень хочу услышать ваше мнение об истории, чем вам нравятся/не нравятся герои? Делитесь со мной, не молчите, а то мой муз повесит нос и крылышки))

Дана

Отмеряя ингредиенты на глаз, старуха сноровисто смешивала их в закопченном медном котелке. Добавила немного масла из тщательно укупоренного кувшинчика, который хранился под кроватью. В каменной ступке были истолчены блестящие, словно лакированные, клешни болотных крабов и шляпки ярко-розовых поганок. А после смесь отправилась на треногу в очаг. Жантайр непрерывно помешивала деревянной ложкой, что-то бормотала на непонятном языке, приплясывала и махала руками. Я уже почти привыкла к странным ужимкам старухи, но держалась подальше и лишь гадала о предназначении зелья. Надеюсь, она не думает, что я стану это пить!

Когда от котелка с серо-зеленым варевом начал подниматься золотистый дымок, Жантайр бросила перемешивать. Выкрикнула заклинание и вытянула вперед скрюченные пальцы, вливая магию. Сложное это дело — зельеварение: на лбу старухи выступили крупные капли пота, а дыхание сбилось, словно она бежала. Отвар забурлил, на глазах становясь густым и тягучим, будто патока, а цвет сменился на красный. Ух ты! Похоже, ведьму удовлетворил результат. Она засмеялась противным стрекочущим смехом и утомленно опустилась на скамью рядом с очагом.

— Будет сегодня жертва болотникам! — довольно воскликнула она.

Я не успела расспросить, что она имеет в виду. Снаружи послышались отчаянные визги ханна.

— Что там этот мешок с шерстью? — раздосадовано воскликнула Жантайр и выбежала на двор. Испуганные ее внезапным появлением граи встревоженно заклекотали и заметались по клетке. — Да чтоб вы пропали, тхарово племя! — приласкала их травница.

Я выбежала следом и застыла, с ужасом глядя, как несчастный ханн бьется, не в силах вырваться от цепкой хватки корней гигантской ели. Ее толстые черные щупальца уже обвились вокруг головы и шеи, пытаясь втянуть упирающееся животное под землю. Вероятно, в поисках свежей травы ханн забрел близко к опасному дереву. Старуха с ругательствами бросилась спасать недавнее приобретение и поймала несчастного за задние ноги. Некоторое время исход схватки не был понятен, и я с опаской подступила ближе, чтобы помочь. Однако ведьма оказалась и сильнее, и могущественней, чем темные силы дерева. Хрипло прокричав заклинание, она плюнула на один из корней, и тот, боязливо поджавшись, немедленно уполз под землю. Хватка ослабла, и визжащий от ужаса ханн был освобожден. Корни еще долго в бессильной жажде извивались, словно клубок змей, в образовавшейся у ствола яме.

Испуганная и оглушенная, я долго косилась в сторону деревьев, хотя ведьма заверила, что духов леса скоро можно будет не опасаться, в ночь затмения они теряют силу.

Жантайр вернулась в хижину. Ханн был крепко связан и, крупно вздрагивая, лежал рядом с граями. Птицы шипели и вытягивали длинные шеи, стараясь дотянуться до полумертвого от страха животного. Я шикнула на них и потрепала мягкую шерсть на крутолобой голове бедняги. Недобрая догадка о том, какая судьба его ждет, заставила сердце сжаться: не для шерсти и даже не ради мяса его сюда притащили.

А сильно ли положение ханна отличается от моего?

Разумеется, от таких мыслей на душе было неспокойно. Я бродила возле холма, стараясь не приближаться к деревьям. Помню, старуха говорила через зеркало, что меня ищут и вот-вот обнаружат лачугу. Но за целый день над поляной никто не пролетал. Напрасно я воображала, что меня станут искать несколько дней. От того, что матушка и отчим так быстро смирились с моим исчезновением, становилось еще грустней.

Старуха несколько раз выходила на двор и подолгу стояла, подперев руками бока. То ли прислушивалась, то ли принюхивалась к чему-то, а потом, ворча, возвращалась в хижину. Она ждет. Ждет ту самую «внучку», которая должна явиться за мной сегодня.

Только я немного притерпелась к непростому характеру хозяйки лесной хижины, как судьба готовится нанести новый удар. Уверена, если бы в моем распоряжении была еще пара дней, уломала бы ее отдать меня отчиму. Знаю, внутри нее кипит алчность. Но странное, похожее на религиозное, убеждение, что нужно отдать меня «внучке», играет против всякий раз, как я завожу разговоры о щедром выкупе.

День клонился к закату, и становилось все тревожней. Я беспокойно поглядывала на небо, ожидая, что вот-вот на поляну спустится какая-нибудь воинственная особа на верде. Как еще попасть на остров посреди болота? Вряд ли стоит ждать, что внучка Жантайр прибудет порталом: имелась бы такая возможность, она давно появилась бы здесь, ведь пространственные коридоры в разы сокращают не только пространство, но и время.

Разумеется, роль беспомощной жертвы меня не устраивает, но разве сейчас есть хоть одна возможность сбежать? Я готова на самые отчаянные меры, лишь бы обрести свободу и добраться до побережья. Но вдруг шанс представится, когда прибудет ведьмина внучка? Со страхом и надеждой вглядывалась в небо, тайком проверяла свои запасы и даже попыталась потихоньку наточить лезвие ножа, отыскав на склоне холма подходящий булыжник.

Но небо было пустым. Даже птицы, кажется, облетают эти места стороной.

Когда солнце стремительно покатилось за горизонт, Жантайр подозвала меня и предложила выпить горячего киселя. Я опасливо принюхалась: розовая густая жидкость в чашке действительно пахла ароматными лесными ягодами. Притворилась, будто сделала пару глотков, чтобы убедить старуху в том, что пью. Но когда та отвернулась, тихонько вылила напиток под стену дома. Нет уж, не стану я пить ведьмины кисельки!

Прошло еще несколько минут, и мне приказали войти в дом и не выходить без разрешения. Ясно, что ведьме не терпится приступить к какому-то обряду, а свидетель лишний. Видимо, предполагает, что я засну после угощения. В душной тесной комнате я чувствовала себя, словно в клетке, потому предпочла скрыться в сарае. Жантайр, целиком погруженная в свои мысли, не возражала.

Разумеется, я тут же припала к щелочке между досками. Лианы с широкими листьями, снаружи увивающие стену сарая, частично закрывали обзор, но мне удалось отыскать место, откуда открывался вид почти на весь двор.

Ведьма, раскинув руки, обратила лицо на запад, к заходящему солнцу. У ее ног на земле я разглядела широкую плоскую чашу. Жантайр что-то монотонно бормотала, то повышая голос, то понижая. До меня долетали лишь отдельные слова:

«… Шандор… весть …прими кровь …»

Кровь?! Меня передернуло от отвращения. Она собирается принести в жертву богу солнца Шандору несчастного ханна? Но как это поможет против злобных болотниц? Я вновь припала к щели.

Последние лучи солнца гасли на макушках елей. Старуха взяла нож. Вытянула вперед правую руку и сделала ритуальный разрез на ладони. Черная кровь закапала в чашу. Когда собралось достаточное количество (прошло несколько минут, я уж подумала, что Жантайр собирается расстаться со всей кровью), она плеснула немного на землю и залечила пораненную ладонь. Затем достала из клетки одного из граев и легко, без всякой жалости отсекла ножом его маленькую голову с длинным кривым клювом, а затем долго сливала его кровь в чашу, примешивая к собственной. Смотреть на это я не могла, только изредка заглядывала в щель. Мерзкое действо длилось долго, но, наконец, чаша наполнилась.

Старуха бросила мертвую птицу в яму у корней зловредной ели, а сама подступила к оставшемуся граю. Перепуганный падальщик забился в угол клетки, но ведьма вроде бы и не думала его убивать. Чаша с кровью оказалась перед ним, и через несколько минут отвратительная птица уже жадно пила ее содержимое, периодически резко вскидывая голову.

А в это время Жантайр зажгла курильницу с травами. Голубоватый дымок поднимался в быстро темнеющее небо. Окуривая клетку, ведьма принялась монотонно петь на неизвестном мне языке. Вскоре поведение птицы изменилось: грай больше не вытягивал шею, стараясь дотянуться до чаши.

Утомленная переживаниями дня и долгим обрядом, я уже начала задремывать, привалившись к стене, но внезапный хохот старухи напугал и прогнал сон. Я вновь посмотрела в щель. Теперь грай сидел на клетке. Готовый взлететь, он распустил длинные крылья, преданно уставившись на Жантайр. Его маленькие глазки светились в сумерках красными угольками.

Теперь ведьма говорила тихо, почти шептала, но старалась четко выговаривать слова, потому я расслышала все:

— Скоро ль ты? Не сдюжу больше скрывать остров от дракона. Поспеши, иначе завтра к вечеру отправлю девчонку невольницей на север. — И уже громко приказала: — Лети, отыщи мою родную кровь!

Птица ждала только этой команды и немедленно взмыла ввысь. Ведьма постояла, глядя в небо, уже усеянное звездами. А затем, выплеснула остатки крови на землю и скрылась в хижине. Когда она проходила мимо ханна, тот негромко и жалобно мекнул, на что ведьма поддела его под ребра ногой в грубом башмаке и проворчала:

— Сейчас и твой черед настанет… Обожди, вот водицы изопью и ужо займусь тобой, кучерявый.

От слов старухи о том, что завтра меня сделают рабыней, подкосились ноги. Я ловила ртом воздух, забыв, как дышать. Сомнений в том, что Жантайр способна привести в исполнение свои подлые планы, не было. Что я могу сделать, чтобы избежать этого?

В темноте снова раздалось жалобное блеяние ханна.

В душе поднималось что-то яростное, холодное. Прежде всего, не позволю лесной ведьме измываться над беззащитным животным! Мной руководила жалость, а равно и желание навредить, нарушить планы Жантайр, как она нарушила мои.

Я тихонько выскользнула из сарая, осторожно прикрыв дверь. На цыпочках прокралась к связанному ханну, и ножом перерезала веревки. Животное испуганно шарахнулось в темноту. Пробегая мимо чугунка, в котором остывало зелье для жертвоприношения, я пнула его ногой.

— На тебе жертву! — Густая красная жижа с шипением выплеснулась прямо на стену и порог хижины.

Куда бежать? Я обогнула холм и боязливо вступила в темноту леса, каждую секунду опасаясь почувствовать захват ожившего корня на щиколотке, но шла все дальше, а никто не нападал. Видимо, странные деревья действительно потеряли силу из-за предстоящего слияния лун. Никогда прежде не слышала о живых деревьях. Не иначе как злая сила обрядов ведьмы убила здесь все ильмы, а ели превратила в кровожадных чудовищ.

В густом мраке ночного леса я различала стволы и неровную почву под ногами — в моих предках встречались эльфы и света звезд мне достаточно. Несколько раз из-под самых ног убирались какие-то небольшие существа. И думать не хочу, что это!

Я шла и шла вперед. Не то чтобы всерьез надеялась скрыться от ведьмы — это же небольшой островок посреди непроходимых болот, а в них… Живо припомнились хохот и бульканье их странных обитателей. Брр! Но хотя бы в чем-то сорвать планы ведьмы казалось важным. Я надеялась договориться по-хорошему, но из послания Жантайр ясно, что она не собирается допускать дракона на свой остров, а, следовательно, и о моем возвращении к отчиму речи нет.

Кстати, неужели огненный дракон сам меня ищет? Сам важный лорд Дирк арк’Брокк, советник короля, оставил все дела и рыскает над опасными гиблыми землями? Не верится. Скорее всего, подрядил кого-то из своих вассалов.

Разве пару дней назад я могла вообразить, что мне грозит быть проданной в рабство, на север, в Ча-Ичи — пиратскую республику, где процветает торговля людьми, запрещенная в других государствах! Как говорила наставница, горе тому, кто окажется в этой жуткой клоаке! Мне оттуда не выбраться. А если даже произойдет такое чудо, отчим не обрадуется падчерице, которая побывала в таком месте, ведь честь для драконов важнее всего.

Незаметно для себя я приблизилась к кромке болота. Берег здесь был выше. Возле затянутой ряской черной воды столпились, словно им тоже не терпелось сбежать от ведьмы, тонкие деревца. Вероятно, болото в этом месте не такое уж глубокое — прямо из воды росли чахлые, но вполне себе живые деревья.

Удивительно, но сегодня здесь было тихо. Где же все эти болотницы, которые ни за что не успокоятся, если не принести им жертву?

Только так подумала, как вдали разглядела красноватое сияние. Что это? Чей-то костер? Мне живо представились усталые путники, которые расположились вокруг уютного костерка. Значит, болото не так уж обширно. Но через пару минут я поняла, что отсвет приближается. Вскоре разглядела огонек.

У меня упало сердце — вот и внучка ведьмы пожаловала!

Две ведьмы сойдутся на одном острове! И рабство у пиратов, возможно, покажется приятным отдыхом, в сравнении с тем, что готовит эта парочка.

Я спряталась за ствол толстенной ели и оттуда напряженно всматривалась вглубь болот, стараясь разглядеть находящихся в лодке. Слабенькая надежда на то, что это люди, отправленные на мои поиски, не желала умирать в душе.

Вдруг что-то мягко ткнулось мне под колени, я подавилась криком и тут же зажала рот руками. Это оказался всего лишь ханн. Он нашел меня и радостно крутился возле ног. Облегченно переводя дыхание, я опустила ладонь на шелковистую шерсть на холке.

— Беги и прячься, лохматик! Ты маленький, тебя они могут не заметить.

Прохладный пятачок ткнулся в руку, и ханн спокойно улегся, привалившись к моим ногам.

— Уходи, глупая животинка! — Я попыталась заставить, но протестующее повизгивание прозвучало слишком громко в оглушающей тишине. — Тихо! Молчи, если уж остаешься!

У деревьев разом появились глубокие тени — взошли сразу две луны. Я подняла глаза и увидела большую яркую Веолику и крохотную Тею, малозаметную на черном бархате небес. Уже сейчас луны совсем близко друг от друга.

Словно по команде, где-то на разные голоса захохотали болотницы. Я невольно оглянулась, показалось, что этот жуткий безрадостный смех приближается, и по спине пробежали ледяные мурашки. Ханн мелко дрожал и жался к моим ногам.

Так мы и стояли между двумя смертельными опасностями: к острову приближалась внучка ведьмы, и заподозрить ее в дружеских намерениях было бы слишком рискованно. А за спиной глумливо хохотали кровожадные болотные духи. Да и третью опасность — Жантайр — нельзя недооценивать, она вот-вот должна нас хватиться.

Между тем огонек на болотах заметно приблизился. Теперь уже было видно, что это лодка, в которой сидят несколько человек. Воткнутые на корме и носу факелы освещали им путь. А из глубины острова слышались не только безумный смех болотниц, но и неравномерный глухой стук, словно кто-то стучал по дереву.

По воде звуки разносились далеко, вскоре я уже разобрала взволнованные голоса сидевших в длинной лодке мужчин. Всего я насчитала пять пассажиров и еще один на корме работал длинным шестом.

— Слышь, Каллен, стучит и хохочет чегой-то… Не к добру это! — Крупный мужчина, сидевший на носу лодки, напряженно вглядывался в темноту острова.

— Не робей, Груздь, — спокойно ответил бородатый дед в вязанной шапке, надвинутой на лоб. — Ясно, что ведьма озорует. Самая ночь, чтоб избавиться от этой напасти навсегда!

— Боязно… — Детина поежился, поднимая воротник кожаной охотничьей куртки.

— Ну, не ходи, — холодно усмехнулся их более молодой спутник. — Подождешь нас в лодке.

— Э нет! Нашел дурня одному на болоте болтаться в такую ночь! — Трусоватый Груздь даже подпрыгнул от возмущения.

— Слышь, Груздь, не робей! — весело прикрикнул кто-то. — Нас шесть мужиков, что нам сделает ведьма? Пусть и такая, что житья никому не дает.

Каллен сжал руками борта, словно боролся с яростью.

— Да, потравила скот в деревне, пастбища, а теперь порчу на мою старуху навела! Разве ж мы будем такое терпеть, мужики? На кол ее!

— Сжечь ее хибару вместе с ней! — загалдели остальные.

Тут из глубины острова прилетел пронзительный то ли крик, то ли вой. Человеческий ли? Не знаю. Болотницы на минуту смолкли, а затем их смех зазвучал вновь.

Что это было? Я, ни жива ни мертва, вжалась в ствол ели. А лодка тем временем причалила к берегу.

Нико арк’Одден

Уверенность, что девчонка отыщется в одной из нищих деревушек, что прячутся к дельте реки Изури, растаяла, когда я познакомился со здешними обитателями. Отверженным чуждо милосердие, и, отыскав девчонку в лесу, они, скорее всего, не стали бы ее выхаживать, а просто позабавились бы или продали. Закон силы заменяет здесь остальные. Если ты слаб, то умрешь, вот и вся простая логика. Кажется, миазмы от застойной воды болот насквозь пропитали этих людей. Дикие нравы рождают порок, несправедливость и жестокость, при виде которых у меня невольно сжимались кулаки и хотелось выжечь здесь все ледяным пламенем. Обитатели поселений в Гиблой топи немногим отличаются от орков — те же буйная дикость нравов и крайняя нищета, только без кровавых ритуалов.

Чтобы поиски шли без задержек, я воспользовался маскировкой. С драконом тут никто откровенничать не станет, и чтобы сойти за простого искателя приключений, пришлось кое-что в себе изменить. Несколько глотков эликсира на основе оборотника лесного помогли скрыть драконью кровь. Фиал с этим зельем — необходимая вещь во время путешествий: не везде уместно представляться тем, кем являешься. Единственный минус: после нескольких дней употребления, оборот в главную ипостась невозможен. Это неудобно, а в некоторых случаях опасно, зато я мог беспрепятственно искать девицу под личиной такого же беглого преступника, как обитатели болот. А кому еще придет в голову бродить в этих опасных, далеких от цивилизации местах?

Любопытство и личные вопросы здесь не в почете, в противном случае нарвешься на боевое заклинание или (еще вернее) на ржавый кинжал под ребра. Суровые неразговорчивые мужчины, поблекшие, измученные трудной жизнью женщины, истощенные физическим трудом старики встречали незнакомца хмурыми взглядами. В глазах многих при виде добротной (хоть и уже потрепанной) куртки и дорогого оружия загорался жадный огонек, но, оценив прямой жесткий взгляд, высокий рост и широкие плечи, они опускали глаза.

Поселения на болотах устроены однотипно. Пять-шесть крохотных хижин лепятся вокруг одной побольше и от внешнего мира защищены высоким частоколом. Заметить их с воздуха достаточно трудно, буйная растительность почти смыкается над кровлями. Лачуги сложены из жердей мирты — местного дерева, главной особенностью которого является то, что оно не горит, даже когда высыхает. Крыши покрывают широкими кожистыми листьями, а сверху обмазывают глиной. По завершении постройку превращают в пылающий костер, после чего обожженная глина защищает от ливней, а также от орочьих огненных стрел. Это люди всегда готовы отразить нападение дикой орды или умереть.

В каждой маленькой общине постоянно живут от десяти до тридцати человек, но многие поселенцы переходят с места на место, бродяжничая или занимаясь ремеслом. Так что путники в этих местах не редкость. Женщины и старики влачат жалкое существование и гнут спину, занимаясь строительством и возделывая клочки скверной земли, отвоеванной у наступающего леса. Мужчины охотятся или пьянствуют. С утра до вечера в центральной хижине кипит жизнь. Это и жилье вожака, и трактир, и постоялый двор, и амбар, и рынок.

Я не сообщал, кого ищу, просто находил случай, заглянуть в каждую ветхую лачугу, а потом в общей хижине, сидя над миской с невероятно жестким мясом, наблюдал, вслушивался в разговоры мужчин и ловил слухи (а они, кажется, распространяются со скоростью лесного пожара). Однако девчонку, найденную в лесу, здесь не обсуждали, главной темой оставалась только что захваченная и разрушенная орками деревня у переправы через Изури.

На рассвете четвертого дня я встретился с посланниками лорда арк’Брокка. Мне передали, что пора сворачивать поиски. Огненный больше не верит, что девчонка жива или не хочет, чтобы ее нашли подпорченной каким-нибудь орком. Подозреваю, старика больше волнует честь клана, чем жизнь падчерицы. Ну а я так просто не сдаюсь — в Северном легионе не принято бросать начатое.

В деревню Или-Ур я пришел к вечеру. Довольно большое и богатое (по меркам этого Шандором забытого места) поселение располагалось на самой границе гнилых топей.

Едва вошел в распахнутые ворота, замер, озираясь — насторожило отсутствие караульных. Обычно один или два бродяги грелись в тени частокола, а здесь — никого. Может, деревню разграбили орки? Если так, то все жители убиты или уведены в плен. Я осмотрелся, однако зловещих признаков разорения не увидел, хотя черная, обугленная древесина хижин и выглядела, как после пожара. Повизгивание тощих свалявшихся ханнов в загоне около одной из лачуг, подсказали, что нужно искать другую причину отсутствия обитателей.

Обогнув первый ряд строений, я услышал приглушенный гвалт. Похоже, все жители Или-Ур собрались в главной хижине.

Так оно и оказалось. Когда я толкнул склизкую от болотной сырости дверь и вошел в дымный полумрак главного зала, чуть не задохнулся от смрада немытых тел набившихся сюда болотных жителей.

«А я и говорю: убить ведьму!»

«Совсем житья не стало…»

«Сжечь…»

Это уже что-то новенькое.

Я неохотно оторвался от косяка и пробился сквозь толпу к пустующей лавке у стены. Столы здесь заменяли деревянные колоды. Жители, увлеченные планами мести, привычно не обратили внимания на одинокого путника.

Чем же не угодила ведьма? Наверное, не первый год живет по соседству. Кстати, хорошо бы узнать, где именно.

А страсти разгорались. Мужчины горячо и громко обсуждали способы убиения травницы. Особенно неистовствовал крепкий еще дед в вязанной шапке, надвинутой на самые глаза. Из сбивчивой речи, густо приправленной ругательствами, я понял, что его жена слегла с лихорадкой, а у соседа по имени Груздь на скот напала какая-то болезнь.

Машинально поглаживая непривычно колкий подбородок, я удивлялся странной логике местных обитателей. Допустим, они давно принюхались к болотным миазмам. Но достаточно взглянуть на растительность вокруг — сплошь искривленные чахлые деревца и редкую изъеденную пятнами листву, чтобы понять, что климат здесь крайне нездоровый. Так чего же на ведьму наговаривать?

— Ого! Вот так красавчик пожаловал в кои-то веки! — Местная подавальщица, наконец, отвлеклась от обсуждения методов казни злокозненной вредительницы и заметила чужака. Вихляя бедрами, разбитная грудастая полуоборотница направилась ко мне. — Что прикажете, мой господин?

— Кружку сидра и жареного мяса, красавица.

Я втиснул в загрубевшую от черной работы ладонь пару мелких серебряных хилдо.

Девица убежала к очагу и вскоре вернулась. В помятой оловянной миске лежал довольно приличный кусок от бока жареного лесного вепря. Сидр пенился в большой деревянной кружке. Мясо было жестковатым, но это лучший обед, который только можно получить в этих местах.

Подавальщица не спешила отходить и крутилась поблизости. Я опустил в вырез ее блузки еще несколько серебряных монеток. Поощренная девица присела рядом, несомненно, рассчитывая на то, что я куплю и ее сомнительные прелести.

— Что так шумно у вас сегодня, красотка? — равнодушно проговорил я, пытаясь прожевать мясо. — Напали орки?

— Милостивые Светлые девы, нет! Болотная ведьма навела порчу на бабу нашего старосты! А еще на скот Груздя.

— Чем же вы ее рассердили?

— Так она целого ханна требовала за зелье и травку от черной лихорадки! Ну, Каллен и его ребята прогнали ее за частокол, да извалять в смоле и перьях пригрозили.

Ага! Как раз об этом сейчас и разорялся мужик в вязаной шапке.

«Да она нам сама должна приплачивать за то, что мы позволяем жить рядом с собой! Мне отлично известно, что денюжки у нее водятся: не раз видели ее в фактории работорговцев из Ча-Ичи».

«Что ж за товарец она сбывает северянам?» — спросил кто-то едко.

Староста замер на минуту, а потом лицо его потемнело. Он в ярости сорвал головной убор и бросил себе под ноги, на лбу горело уродливое клеймо каторжника.

«Так вот куда исчез ребенок Мари!» — воскликнул он.

На минуту в хижине установилась такая тишина, что стало слышно, как жужжат большие зеленые мухи вокруг бочонка с медовой настойкой. А затем все разом загомонили.

«Значит, он не утонул!»

«Ведьма продала бедного мальчика! Смерть ей!»

«Сжечь! Сжечь!»

Толпа распаляла саму себя, я видел такое не раз. Недурно бы выслушать обвиняемую. Но приговор вынесли, и несколько смельчаков вызвались немедленно отправиться на остров посреди болота. Не завидую старухе, которая, возможно, и не виновата ни в чем. Наверное, нужно навестить ее и предупредить о готовящейся расправе. А заодно проверить, не прячет ли ведьма беглянку.

Не без брезгливости я оторвал ладонь шустрой девицы от своего бедра, расспросил, как добраться до хижины злобной ведьмы, и вскоре покинул селение.

Мой путь лежал через болота к небольшому острову, который, если верить подавальщице, находится в часе пути к северу отсюда.

Оборот из-за действия зелья дался с трудом. Я уже и позабыл то мерзкое чувство неуверенности и даже страха, когда застреваешь между ипостасями. Но все-таки стоит перетерпеть подобное неудобство, не плыть же туда в лодке в самом деле!

Разумеется, я уже раз десять облетал эти места, но искал деревню или жилище отшельника, а они плохо заметны с воздуха. Думаю, островок среди болот — лучший ориентир.

***

Однако спустя час уверенности в том, что остров ведьмы так уж легко отыскать, поубавилось. Я без толку кружил над заболоченной излучиной Изури. Внизу — лишь торчащие из черной воды деревца с искривленными хилыми стволами да заросли тростника и болотного лилейника. Отвратительные места, кажется, даже борги здесь не водятся. И то, что сюда затащили беглянку, меня вовсе не удивляло. С ее-то удачливостью!

Солнце золотило облака на западе, опускались сизые сумерки. Над водой уродливыми клочьями пополз грязно-серый туман. Несмотря на то, что темнота для меня не проблема, туман грозил свести на нет шансы отыскать избушку травницы.

Далеко на юге показался огонек, — вероятно, жители Или-Ура плывут, чтобы расправиться с ведьмой. Давно пора, я уж и сам готов спалить ее хибару, как только найду. Призвал чары невидимости, чтобы не спугнуть их. Раскинув крылья, спустился ниже и завис над чахлыми кронами деревьев. Жуткие миазмы, поднимающиеся от гнилостных вод внизу, заставляли дышать через раз.

Любопытно, смогут ли лихие жители этих Шандором забытых мест отыскать проклятый остров? Если даже они не найдут, значит, там скрывается не простая деревенская ведьма, а сильная чародейка уровня магистра. Тогда стоит вызвать на подмогу королевских магов Надании.

Лодка приближалась, но словно нехотя. Вскоре в пляшущем свете факелов я различил знакомые фигуры старосты и его подручных. Бывшие головорезы и каторжники не особенно торопились и плыли все медленнее и медленнее. Вряд ли они наслаждались приятной прогулкой по здешним водам. Вероятнее всего, просто трусили. Легко бить себя в грудь и грозиться из дома. Но ночью на этих болотах не по себе даже бесшабашному храбрецу. Один из парней стоял на корме и при помощи длинного багра вел узкое суденышко, лавируя между корягами. Это занятие не мешало ему настороженно озираться. Пассажиры сидели напряженно, сжимая кто топор, а кто вилы.

Я почти оглох от ватной тишины, которая установилась с закатом. Ни всплеска, ни громкого бульканья болотных газов. Даже лодка шла почти бесшумно. Потому напрягся, когда странный стрекот, похожий на смех, взорвал тишину. В черной маслянистой воде всплыло отражение сразу двух лун, и я вспомнил, что сегодня ночь Слияния.

Хохот повторился. Откуда-то справа прозвучал ответ, а потом поднялся настоящий гвалт. Эти звуки я слышал здесь не впервые, но увидеть, кто их издает, не удавалось — болотные существа с противными голосами скрывались под покровом тумана. Сейчас, в пронизанном лунным светом тумане, удалось разглядеть неясные тени. Показалось, что они скользят в одном направлении. Туда, куда двигалась лодка.

Тени мелькнули и исчезли так быстро, что, глядя на клочки тающего над водой тумана, я не был уверен, что все не привиделось. Но нет, жутковатая перекличка теперь слышалась с правой стороны. К хохоту прибавились стук и скрип.

А потом вместо топкой жижи, поросшей тростником и митрами, прямо на глазах появился лес. В ипостаси дракона я нем, но это отнюдь не помешало мне склонять на все корки могущественную ведьму мысленно. Если бы не необычная активность бестелесных теней, я мог бы год кружить здесь и не видеть ничего, кроме надоевшей болотистой низины!

Лодка местных причалила к берегу — для них остров явно не являлся секретом. Сколько же времени потеряно! Нужно было нанять лодку в селении. Привычка не доверять никому в орочьих и ничьих землях, которая пару раз спасла мне жизнь, на сей раз подвела.

Ругаясь на всех известных мне диалектах, устремился к острову. Главное — опередить жаждущих крови болотных жителей. Хитрая ведьма мне нужна живой!

***

Все, что случилось дальше, живо напомнило один из моих первых рейдов в составе Легиона. Наш отряд выдвинулся сразу, как только получили сигнал из форта пограничной стражи. Но, как ни спешили, прибыли к дымящимся руинам. Иногда вижу все это во сне. Горечь, которую испытываешь, когда хоронишь товарищей, конечно, не сравнится с тем, что я чувствую сейчас, но разочарование достаточно острое.

Сколько времени прошло с того момента, как мне открылся остров? Три — пять минут? Но когда обернулся (снова медленно, через необъяснимый страх) и спрыгнул на покрытую хвоей землю возле берега, все уже было кончено. Шум и отвратительный неестественный смех разом стихли.

Я побежал вглубь острова. Через несколько шагов наткнулся на лежащего на спине человека. Рядом на земле догорал оброненный факел. Не желая задерживаться, я мельком глянул на его лицо: гримаса смертельного ужаса искажала грубые черты Груздя. Но не это заставило сбиться с шага. Кожа на лице показалась слишком темной.

Я не стал задерживаться и побежал дальше. Пальцы привычно сжали рукояти парных мечей с коротким зазубренным лезвием. Отсветы ледяного огня, пылающего на клинках, заливали путь мертвенным светом.

Следующим был труп высокого с виду сильного парня. Он так и не выпустил из рук топор и лежал навзничь возле корявого дерева, все ветви которого были завешаны паутиной. Беглый взгляд выхватил неестественно темную, натянутую на череп кожу. Бедолагу словно выпили. Но каким образом это могло произойти? Что-то подобное с трупами делает пустыня за долгий срок.

Я не останавливался, пока не оказался на небольшой поляне перед хижиной, пристроенной к невысокому холму. Перед дверью, раскинув руки, лежал староста Каллен, я узнал его лишь по клейму на низком лбу. Окинув поляну быстрым взглядом, направился к двери. Порог и дверь были выпачканы чем-то вроде свежей крови. Рядом валялся перевернутый котелок.

Что здесь произошло? Деревенские испытали на себе гнев ведьмы, которой они помешали проводить обряд?

Я отворил дверь. На полу перед здоровенным очагом, в котором еще кипела какая-то бурда, лежала мумия. Вернее, то, что осталось от ведьмы после того, как из тела была выкачена вся жидкость.

Старуха, очевидно, принадлежала к одному из полудиких темнокожих народов, обитающих в Табхайере, к северу от Золотых гор. Я слышал, среди них встречаются сильные маги природы. Из-под яркой нижней рубахи торчали тощие ноги в грубых сапогах. Я внимательно взглянул на подошвы и отметил их небольшой размер. У сапог того, кто забрал сьерру Данаису, был похожий отпечаток.

Что ж, осталось найти труп моей нареченной и доставить родителям.

«Не успел, хотя был так близок» — стучало в висках.

Кулак тяжело опустился, приводя в полную негодность столешницу, сколоченную из горбылей. В душу прокралось мерзкое чувство потери. Я стянул с кровати шерстяное покрывало, чтобы завернуть тело несчастной девушки.

Бегло осмотрел жилище в поисках вещей, которые могли ей принадлежать. В сундуке — куча разномастного тряпья, но ничего, что по описанию было на сьерре Данаисе. Под столом обнаружился замаскированный ход в неглубокое подполье, там я нашел сбрую верда и алое бархатное платье беглянки. Здесь же нашелся вместительный сундучок, набитый вперемежку золотыми леями и мелкой серебряной монетой. Сокровище, ради которого ведьма творила свои грязные дела.

Забрал только платье девушки, и вышел из затхлой духоты хижины. Постоял, прислушиваясь, не зазвучит ли где тот жуткий смех. Но тишину не нарушал даже шорох ветвей. Над макушками елей Веолика расходилась с Теей, чей бледный синеватый диск казался еще меньше, чем всегда. Мальчишкой я верил в байки, которые рассказывали в детской, будто в ночь Слияния недобрые чары теряют силу, и отыскать клад легче. Ну, может, и легче, но кровавые деньги ведьмы мне не нужны, хоть я и дракон.

Я мрачно усмехнулся, заметив парочку пауков-шипунов, которые оставили заплетенные паутиной деревья и подбирались к мертвому старосте. В зачарованных насекомых, вскормленных колдовством ведьмы, полетели короткие голубые стрелки льда, а я принялся методично, концентрическими кругами, прочесывать остров в поисках тела несчастной Данаисы дей’Фиерволф.

Когда первые лучи солнца окрасили восток розоватым светом, я устало опустился на землю. Последний круг, осталось проверить то место на берегу, куда высаживались люди из деревни. За спиной пылали сухие деревья. Вместе с ними, распространяя отвратительный смрад, сгорали многочисленные пауки, а также кладки яиц. Я нашел шесть трупов горе-карателей. Никто из тех, кто был на острове в момент Слияния, не выжил. Девушка так и не отыскалась. Объяснение может быть лишь одно: ведьма успела продать ее работорговцам из пиратского Ча-Ичи. Это, разумеется, спасло Данаисе жизнь сегодня ночью. Хотя тут можно поспорить, ведь есть участь гораздо хуже смерти.

Где искать теперь?

Я поднялся и вышел к берегу. Тонкие молодые деревца мирты сбегали здесь прямо в воду. В черной тине и ряске, вязким слоем покрывающих поверхность застойной воды, виднелся узкой след от лодки. Один из миртов был искривлен и лишен верхушки. Блестящие желтые капли смолы медленно стекали в воду. Деревце выглядело так, словно его отчаянно пытались вырвать с корнем.

Сама лодка исчезла, причем довольно давно, судя по узкой полосе черной воды в тине. Я ошеломленно смотрел на след, теряющийся в дебрях Гиблых топей.