Невеста на замену для Северного Лорда

Противный звук пощечины нагло вторгается в мое сознание, а следом за ним с секундным опозданием приходит боль.

«Это меня ударили! – всплывает в затуманенной голове мысль. Пощечина повторяется, но теперь страдает другая щека. – Сомнений нет, меня. Но за что?»

Боль усиливается, ноет не только лицо, но и все тело, словно по мне проехался каток.

– Очнись, Бритта! Хватит притворяться! Я не позову тебе лекаря, он уехал в деревню, мы не будем тревожить уважаемого врачевателя из–за твоих нервов, ты не обманешь меня, как в прошлый раз, – зло цедит прямо над моим ухом скрипучий голос. – Как там целитель советовал? Воды тебе дать, так этого добра у нас навалом, держи.

Владелица противного голоса замолкает и выплескивает мне в лицо ледяную воду.

– Ах! – восклицаю я, ловя ртом воздух и приподнимаюсь на локтях. – Зачем же так резко?!

Ледяная вода стекает по моей шее вниз, ткань противно намокает, и мне становится холодно. От грубого пробуждения и общей слабости в теле я начинаю дрожать, зубы непроизвольно стучат, а я зябко ежусь.

– А нечего прикидываться хворой! – произносит противная старуха в шерстяном халате и цветастом платке. – Ишь чего удумала, моду взяла, чуть что – так сразу болезной и слабой прикидываться. Упала она в обморок! Нехорошо ей стало! Жених ее обидел! Руку поднял! На Севере такие не выживают, раз смогла вырасти и дальше справишься со своей ношей. Господин, идите сюда, девчонка очнулась! – обращается она к кому–то, поворачиваясь к дверному проему. – Да прикройся ты, – это уже мне, – не позорь имя своего отца.

Мне вручают грубую ткань, которую я натягиваю до подбородка. Сил спорить нет никаких. Молча осматриваюсь вокруг и с нарастающим внутренним ужасом понимаю, что не узнаю место, в котором очнулась.

– Ингунн, почему она на полу? – произносит высокий крупный бородатый мужчина. Он выглядит настоящим великаном, но, присмотревшись, я понимаю, что такое впечатление составляет объемный меховой плащ, небрежно накинутый на его плечи. – Подними ее.

– Слушаюсь, господин.

Старуха с неожиданной для нее силой рывком поднимает меня на ноги и усаживает на низкую кушетку.

Я не сопротивляюсь, лишь бросаю испуганные взгляды на просторное деревянное помещение с тусклым освещением, тщетно пытаясь понять, где я нахожусь. А еще почему здесь так холодно? Дело не только в ледяной воде, мои руки и ноги окоченели гораздо раньше.

«Север, она сказала, на Севере такие не выживают. Но как я оказалась на Севере?»

Как я не силюсь вспомнить, что происходило со мной до пробуждения – не могу. В голове пустота, на краю сознания лишь ощущение тепла, чуждого этому холодному месту.

– Бритта, так не пойдет, – произносит мужчина и лишь спустя несколько секунд я понимаю, что он обращается ко мне, – твой отец храбро погиб, он и его соратники сейчас пируют Вальхалле, а ты позоришь его светлое имя. Тебя назвали Бриттой, сияющей, но как по мне никакая ты не сияющая, а слабая. И теперь я понимаю, почему тэн Бьерн тебя отверг.

Непривычные слуху имена внезапно отдаются узнаванием в моей душе: «Бритта – это я. А Бьерн, – я зажмуриваюсь, мозг подкидывает фантомное воспоминание об ударе, – мой жених».

– Боюсь, что в моем состоянии виноват как раз Бьерн, – тихо произношу.

Четкая картинка никак не хочет оформляться в моей голове, но откуда–то приходит уверенность в том, что я предположила верно, все так и было.

– Да что ты говоришь? – Мужчина грубо хватает мой подбородок рукой и больно сдавливает его.

«Кнут! Его зовут Кнут!» – меня посещает еще одно озарение.

– Отпустите, пожалуйста, мне больно, – как могу, произношу со сдавленной челюстью.

Из глаз невольно брызжут слезы, хочется крикнуть: «Что здесь происходит?» и «Заберите меня уже отсюда!»

– Твой отец вырастил неженку, – с презрением выплевывает Кнут, но, к счастью, отпускает меня. – Ты бесполезна, ты не его наследница, ты никто. Ты не сможешь стать достойной женой ни одному из уважаемых тэнов, тебя только в наложницы Северному лорду. Может, он смилостивится, когда увидит тебя, и сделает невестой, все–таки ты происходишь из древнейшего рода, викингов еще не было на этой земле, а твоя далекая родня уже была местной знатью. Жаль, что от прежнего величия осталась одна ты. Сегодня же отречешься от наследия отца и завтра отправишься на поклон к своему новому господину.

– Нет! – вскрикиваю, не подумав.

И, взглянув в глаза Кнута, я понимаю, что зря я это сказала, он в тысячу раз опаснее Бьерна…

В комнате воцаряется тяжелое молчание, старуха Ингунн стоит, поджав губы и, кажется, даже дышит через раз. Я судорожно стискиваю тонкую тряпку, как будто она сможет стать моим щитом, и вжимаю голову в плечи, инстинктивно пытаясь стать меньше и незаметнее.

– Твой отец был отличным воином, но отцом он был никаким, – медленно произносит слова Кнут, складывает свои руки в замок и продолжает. – Он не растил тебя, как воинственную деву, но и как покорную жену он тебя тоже не растил. С чего–то он взял, что ты сможешь стать его наследницей такой, какая ты есть, красивой, но слабой, – Кнут делает шаг вперед, нависая надо мной. – Тебе придется отдать все земли отца мне, у тебя нет выбора. Вечером сделаешь публичное заявление, чуть позже я прикажу, тебе принесут бумаги, твой отец любил все документировать, не по нашим обычаям жил, ты подпишешь все, что я скажу. А взамен я пообещаю не трогать тебя и прикажу другим тебя не обижать, до Северного лорда ты доберешься в добром здравии. У тебя есть час на раздумья, проведи его с пользой.

Он кивает и выходит из помещения, даже не удостоив взглядом склонившуюся в глубоком поклоне Ингунн.

Дверь, на удивление, хлопает громко, чего не ожидаешь от тонкой на вид деревяшки. Я вздрагиваю, мои глаза нервно бегают по комнате и вдруг цепляются за едва тлеющие в очаге угли.

– Разожги огонь, пожалуйста, – произношу я, осипшим от страха голосом.

Ингунн бросает на меня презрительный взгляд, но просьбу мою выполняет.

В голове всплывают обрывочные воспоминания, нет, картинки. Я смотрю на них словно со стороны, словно они мне не принадлежат, ведь я совершенно точно никогда раньше не бывала в этом длинном доме. Я и определения такого, длинный дом, не употребляла никогда. А сейчас оно почти срывается с моих губ так легко, словно я им пользовалась всегда.

Эта комната, она большая, но полупустая. Самым главным украшением помещения является кровать, кушетка, на которой я сижу, уступает в размерах, но радует своим бордовым цветом на фоне серого пространства. Остальные комнаты в доме такие же полупустые, сейчас в них обосновались знакомые погибшего отца, местный закон велит быть гостеприимной. Эти мужчины во главе с Кнутом прибыли якобы чтобы поддержать и защитить дочь погибшего товарища.

На самом деле никто не спрашивал, хочет ли Бритта выйти замуж за тэна, и какие у нее мысли относительно ее будущего. Никто не слушал Бритту, она никогда не была воинственной девой, она была лишь красивой, но бесполезной куклой. Но теперь ей формально принадлежит большой надел, которым хочет править Кнут, отдав часть земель своим соратникам. И Бритта ему мешает.

«А Бритта – это нынче я», – заканчиваю мысль с ужасом.

Я уже один раз зажмуривалась, это не помогло вернуться туда, откуда бы я не пришла, но я все равно повторяю это действие еще несколько раз, а вдруг?

К сожалению, холодная серая комната и хмурая злобная старуха никуда не деваются, я по–прежнему здесь, и я по–прежнему зовусь Бриттой.

«А ведь Кнут и не собирался доводить до свадьбы с Бьерном, все изначально было подстроено! Бьерн самый глупый и недалекий, он и не понял, как его используют!» – понимаю вдруг я.

Обрывочные картинки, которые с бешенной скоростью всплывают в моей голове, помогают понять ситуацию. Жаль, но дальше последней недели они ничего не показывают. Как бы я ни силилась, я не могу даже примерно почувствовать, как относился к своей дочери Бритте ее отец, не могу я также узнать, как он погиб и почему оставил столь неприспособленную к местной жизни наследницу одну.

Зато в моей голове всплывает рассказ о том, к кому меня посылает Кнут:

«Северный лорд не такой, как местные мужчины, им пугают юных дев. У него было столько невест, что не перечесть. Некоторые считают, что сосватанные ему девицы оседают в его горной крепости в качестве наложниц, другие же уверены, что девушки становятся кровавыми жертвами в чернокнижных ритуалах лорда. Иначе почему за столько лет его внешность не поменялась. У его верных соратников седины на висках, морщины в уголках глаз, но не у него. Магия, не иначе»…

– Я должна бежать, – едва слышно шепчу, осознав все свои перспективы.
Рада приветствовать вас в новой истории! Она пишется в рамках : 16 удивительных историй о героинях-попаданках в непростых обстоятельствах.

Должна бежать…

Легко сказать, да трудно сделать. Мой мозг услужливо подсказал мне примерное расположение комнат в непривычном для меня доме, но территорию за периметром он не демонстрировал. Я не понимаю, где ближайшее поселение, не могу даже примерно прикинуть, в какую сторону двигаться. Но главная загвоздка даже не в этом, а в том, что на землях вокруг живут те, кто подчиняется Кнуту и его приспешникам. Сколько бы я не мнила себя владелицей территории, я ей являюсь именно что только номинально.

Те, кто поселились на этих землях, признают лишь силу. В чем–то Кнут прав, отец Бритты слишком привык цепляться за прошлое, слишком любил совершенно иные обычаи далеких благородных предков. И дочь растил по ним, видимо. И совершенно не учел тот факт, что она останется один на один с грубыми викингами, а не благородными мужами.

– Чего ты замерла? Новый обморок собираешься изобразить? – подает голос Ингунн.

Я, если честно, позабыла про старуху, все мое внимание заняли рассуждения о ситуации вокруг. Я даже порефлексировать о том, что я не помню свое личное прошлое, не могу, не время для страданий, но данных из нынешней реальности, к сожалению, тоже не хватает.

– Почему ты так груба со мной? Ты разве не должна меня слушаться? Этот дом пока что мой, – бросаю пробный камень, глядишь, узнаю что–то полезное из возмущений старухи.

– Да ты даже защитить этот дом не можешь! И нас всех погубишь! Ты никто, просто красивая девчонка, даже слишком красивая! – ярится Ингунн, но как–то без огонька, зато в ее голосе появляется горечь. – И что мой внук в тебе нашел, влюбился идиот, отправился на подвиги, чтобы завоевать сердце прекрасной девы, да и сгинул.

Между нами повисает неловкое молчание. Я не ожидала таких откровений, думала, услышу нечто более полезное и менее личное.

– Ладно, кхм, – прочищаю горло, с разожженным старухой огнем я наконец–то согреваюсь, – но одежду приличную и теплую ты мне принесешь? Я же не могу выйти из комнаты в этом.

– А что, госпожа, уже не можете выбрать сама? Перечитала книг и теперь подражает южным принцессам, которые даже пройти до вешалки с одеяниями не могут? – издевательским тоном растягивает гласные Ингунн и в конце своей речи машет мне за спину.

Оборачиваюсь и вижу выступающую из стены перекладину, на которой в аккуратный рядок висит одежда.

– Тогда оставь меня? – полуспрашиваю, боясь снова попасть впросак. – Кнут дал мне час, я бы хотела провести его одна.

– Легко! – фыркает старуха и шаркающей, но быстрой походкой удаляется из комнаты, не забыв прикрыть за собой дверь.

Я тут же подскакиваю на ноги, из–за резкой смены положения тела голова кружится в первый момент, но недомогание быстро проходит. И общее мое самочувствие стало гораздо лучше, только есть хочется.

Торопливо подбегаю к одежде, нужно выбрать что–то удобное и теплое, а потом… А, действительно, что потом? Выбираться через окно? Через дверь рискованно, здесь все знают Бритту, а вот Бритта знает не всех.

Оставляю в покое одежду и подхожу к окну – второй этаж, на улице зима, снег, может, что–то и получится, снег смягчит падение. Еды мне все равно не раздобыть, нужно пробовать уйти так.

Качаю головой, смотря на чистое заснеженное поле за территорией дома, там ведь даже прятаться негде, меня сразу поймают. Но оставаться здесь тоже опасно, я не хочу ничего подписывать, но меня вынудят силой. А даже если подпишу добровольно – не факт, что Кнут выполнит свое обещание и не тронет меня.

– Нет, нужно как–то хитрее, – бормочу себе под нос, и постепенно в моей голове оформляется новый план действий.

Одежду я все–таки меняю, выбираю штаны и длинную рубаху, подпоясываю все это дело и накидываю сверху меховой жилет. Умыться бы и расчесаться. И если с водой проблем нет, Ингунн не всю на меня вылила, то с остальным возникают трудности.

Подхожу к единственному столу в помещении и пытаюсь открыть его ящики, поддается только один:

– А вот и зеркало с расческой, – комментирую вслух, так легче не упасть духом и довести до конца мой план.

Перехватываю маленькое зеркальце и едва не роняю его, стоит мне взглянуть на собственное отражение. На меня смотрят мои глаза, настоящей меня, из другой жизни. Это одновременно и радует, и обескураживает. Эмоции сдавливают мое горло, и по щеке скатывается одинокая слеза. Я и Бритта очень похожи, буквально близнецы, тем больнее мне сейчас.

Провожу рукой по длинным шелковистым волосам, мои были такими же только темными, не светлыми. Эта маленькая, но важная деталь помогает мне не опрокинуться в пучину отчаяния, а закончить свои приготовления, подойти к двери и решительно открыть ее…