Невеста наследника

…Все пятеро мастеров огня выдохнули пламя в центр круга, поджигая яркий огненный «кинтенский» фонтан. Цветной искристый столб огня взметнулся к крыше шатра, на миг высветив ее. Зрители разразились аплодисментами, но это еще не конец…

Шанта дэас Ваенар вместе с другими девушками-ученицами выбежала в круг, взмахнув цепью, на обеих концах которой уже разгорались огненные фитили. Со стороны, она знала, все это выглядит легким танцем, на самом деле же – это несколько дней тяжелых тренировок. Движения должны быть синхронными и точными. Представление должно пройти безупречно!

Вслед за девушками выбежали парни-трюкачи. Традиционно ни выступают только в кожаных штанах, с голыми торсами. Это опасно – кожу от огня ничего не защищает. Но огненный цирк – фадеро – это всегда сначала – отработка всех элементов, абсолютная уверенность в себе и в партнерах, это творчество, это единение пламенем. И только в последнюю очередь – риск и опасность.

Все! Еще один, последний взмах, последний громовой раскат барабанов…

И гром аплодисментов. Под маской ее никто не узнает, под маской Шанта может выступать в бродячем цирке мэтра Ликье сколько угодно!!!

Но по спине вдруг холодом пробежала волна мурашек. Знакомое неприятное чувство, от которого сводит лопатки и хочется сбежать куда-нибудь далеко-далеко. За пределы древней Тварги, на острова, к Нирским пиратам. На горящее Побережье.

Кедьяко, лимелиец, родной брат отчима. Он в ордене занимает не самую почетную должность помощника казначея, но он входит во внутренний круг и владеет… многими техниками. В том числе и ментальными.

Шанта Сжала челюсти. Осталось пройти круг по татти и отсалютовать рукой Последнему Огню. Осталось немного.

По спине, пока не сильно, предупреждающе, словно кто-то похлопал ледяной плетью. Вероятно, Кедья смотрел шоу. Наверное, даже снял свою неизменную серо-синюю хламиду и явился в городской одежде. Правила ордена такое, кажется, иногда допускают.

Под аплодисменты фадерхе в строгом порядке потянулись к выходу из шатра. Еще один удар по спине, сильнее. Кедьяко нравится причинять боль живым. Особенно если он точно знает, что ответа не будет. Женщин не учат магии. Просто загоняют под кожу возле плеча небольшой каменный амулет, блокирующий магию. Они называют это «клеткой в себе». А без магии сопротивляться силе мастера второго круга – невозможно.

Нельзя ни оборачиваться, ни вообще показывать, что происходит что-то не то. Иначе – дорога в цирк Ликье будет для нее закрыта. Шанта сжала челюсти. Спину прямо! Улыбка! Красивый шаг. Рука вверх – одновременно с другими!

Снаружи моросил мелкий дождь, Между шатром и фургончиками цирка набрались большие лужи. Что поделать – осень!

С каким бы счастьем она сегодня переночевала прямо здесь, в одном из фургонов, рядом с другими артистами! Но – нельзя. Барон и так уже что-то подозревает. Вчера весь вечер водил породистым носом, все ему казалось, что пахнет гарью и какой-то отравой.

– Шанта! – окликнул кто-то из-за спины, – С дебютом! Неплохо получилось!

Она вымученно улыбнулась и кивнула. Холодная петля как раз начала захлестывать горло.

– Благодарю Тильре!

Этого парня она знала давно. Когда-то в этом цирке солировала ее мать, и его фургоны всегда останавливался весной и в конце лета во владениях Ваенара. С Тильре Шанта впервые познакомилась, когда ей было лет семь, а ему – чуть больше пяти. Но сейчас он – уже состоявшийся артист большого татти, а Шанта попала в шатер только потому лишь, что одна из девушек поранила руку и временно не могла выступать. Разумеется, не во время выступления поранила – случайно, ножом, в один из вечеров, когда готовили ужин.

Шанта была рада и помочь и вообще – выйти на татти. Впервые с того момента, как осталась сиротой.

Прошло всего два года, но в это трудно поверить. Кажется, что целая долгая жизнь. В которой основную роль теперь играл негодяй барон и его лимелийский родственник.

Тильре поравнялся с ней, предложил:

– Давай, провожу. А хочешь – на руках донесу, ноги не замочишь!

Она улыбнулась в ответ и покачала головой: надо спешить. Еще немного, и скрывать «приветы» от Кедья станет бесполезно. А еще надо переодеться и причесаться, и шляпку заколоть.

Но парень никуда не спешил и рад был поболтать.

Он пошел рядом, рассказывая:

– Кстати, ты не представляешь, что было! Сегодня к нам в цирк заглянул граф Кевтерар! С супругой! Они долго говорили с мэтром. Обожаю, когда такие знатные шишки заглядывают!

– Почему?

– Потому что это деньги! – назидательно заметил Тильре. – значит, на ужин будет мясо и вино!

– Это славно…

– А хочешь, я замолвлю за тебя словечко перед мастером?! Останешься с нами. Что тебе эти каменные города, эти знатные зазнайки. В душе-то ты наша!

Ну да. Наследница рода Ваенар, баронесса. Если подумать, барон Дархут будет счастлив как никто, ведь все имущество «приемной доченьки» достанется ему. А уж как будут счастливы городские сплетники: почти уже объявленная невеста наследника Низинного королевства сбежала от ненавистного мужа с бродячим цирком! Прекрасно, аплодисменты, нет, овации!

– А где мастер? – спросила она. – Мне бы перед уходом ему пару слов сказать…

– Так у себя. Вон, лампа под навесом горит. Значит, у себя. Точно, у него же гость.

– Граф?

Шанта помнила графа Кевтерара еще по Ихарне, на празднике коронации. Граф тогда щеголял каждый день в новой шляпе, и многие дворяне над ним подшучивали. Но он воспринимал каждую шутку как комплимент – и этим пришелся ей по душе.

– Да нет. Он из наших. То есть, не из фадерхе, конечно, но я думаю, или из бродячих музыкантов, или из шутов.

В огненный цирк на работу устраивается шут?

Уже смешно.

И конечно, самое время поговорить о шутах. Обижать Тильре ей не хотелось. Но как-то от него избавиться надо. Нельзя, чтобы в цирке о чем-то догадались. Иначе ведь решат помочь, и сами подставятся под удар. Отчим – ни много ни мало, а наместник короля в Мэршри. Он может сделать так, что любой цирк за одну ночь не только перестанет существовать, но и все забудут, что такой колесил по свету.

По счастью, фургон, в котором Шанта переодевалась перед выступлением, был уже рядом.

Она вежливо, хоть и немного поспешно, попрощалась с парнем и залезла внутрь.

В знак уважения не столько к благородному происхождению Шанты, сколько к памяти ее матери, ей выделили отдельный небольшой фургон. Обычно в нем путешествуют сундуки запасной сценической одеждой, обувь и инструмент для починки всего этого. Ну и, кое-какой реквизит.

На одной из деревянных дуг каркаса над головой едва теплилась лампа. Пришлось выкрутить фитиль, чтобы стало светлее.

Тихо застонав, она упала на мягкие тюфяки. Сосредоточилась, пытаясь выгнать Кедья из своей головы. Ведь он достает ее не магией… верней, не напрямую магией. Он обращается к памяти Шанты, к ее фантазии, он заставляет себе поверить и ощутить физически то, чего нет.

Невидимый кнут на этот раз прошелся по ногам. Она их поджала и до крови прикусила губу. Знала – не поможет. Этот ублюдок наверняка сейчас в цирке. А может быть, зашел за выгородку, в которой стоят фургоны, и уже ищет ее среди артистов.

Он не может знать наверняка, но он может догадываться, что его любимая жертва – где-то здесь.

Она зажмурилась и в сотый раз попыталась представить, что находится вовсе не в маленьком цирковом фургоне, а в коконе из прочнейших магических нитей, сквозь которые ее даже не видно. Никому. Кедьяко – в особенности! И от которого отскакивают все заклинания.

Снова холодом по ногам. И куда сильнее. Похоже, Кедья злится. Очень сильно злится. Он редко так откровенно проявлял свою подлую натуру, ограничиваясь запугиванием. Но сегодня…

Что-то ему сегодня надо именно от Шанты. И не обычной порции шантажа.

Значит, надо собраться как можно быстрей и уходить переулками, а не через торговую площадь, как во все другие дни.

Руки дрожали, но она все-таки справилась и с платьем и с шляпкой, и с сапогами. В тех, в которых фадерхе выступают, может, было бы удобней, но они все пропитаны «огнным маслом» и защитными составами. Барон точно унюхает что-то не то…

Она осторожно выглянула из-за полога, но улица была пуста: кто-то еще общался с почтеннейшей публикой, кто-то переодевался в своих фургонах, кто-то готовил еду в дальней отсюда части выгородки. Все прятались от дождя. Хламиды сизого брата Кедьяко тоже нигде не мелькало.

Шанта мысленно сосчитала до десяти. Надо выйти под дождь. Надо неспешно, как будто она из местных, дойти до «черного» выхода с территории цирка. Надо улыбнуться дежурному и пообещать, что завтра непременно снова придет.

В цирке хорошо. В цирке – дом.

Голова немного кружилась – эффект от магии Кедья. Но хорошо, что он больше не…

Зря так подумала. Он снова с удовольствием прошелся по спине своим ледяным хлыстом. Излюбленный инструмент, магия, которая ему дается лучше всего…

Она все-таки пискнула и шатнулась.

А в этот момент из соседнего фургона, громко посмеиваясь и что-то обсуждая вышел мэтр Ликье и его гость.

Именно гость оказался рядом и не задумываясь, подхватил Шанту под руку, не давая упасть.

– О, давно в Тварге к моим ногам никто не падал! – прозвучал ехидный веселый голос.

– Простите! – Шанта встала уверенней и даже отстранилась. Поспешно, но так, чтобы незнакомец не обиделся. – Я просто… поскользнулась. Мэтр, это случайность!

Мэтр покивал. Он хотел продолжить беседу. Но вот его собеседник как раз переключился на новый объект. Это было плохо. Потому что если Кедья продолжит, то завтра на татти выйти уже не получится. И он расскажет брату, что не смог проследить за ней в городе.

Может и про цирк рассказать.

А это совсем никуда не годится. И нечестно по отношению к фадеро.

Шанта кинула взгляд вверх на незнакомца. Првое – что бросилось в глаза это рыжие, почти медные волосы густой встрепанной копной. Вот почему Тильре счел его шутом! Наверное, поэтому.

Осанка красивая, не то чтобы худой – жилистый и стройный. На фоне грузного и широкоплечего мэтра он производил впечатление ловкости и силы. Да, артист. Но вряд ли шут.

И одежда у него такая… интересная.

Украшенная под старину. Правильней будет жаже сказать – изукрашенная. Кружевной ворот с брошкой-изумрудом, бархатный шитый серебряной нитью черный кафтан. Короткий плащ оторочен серебристым мехом, а на сапогах блестят пряжки, но не шпоры.

– И что же такого интересного юная госпожа углядела на моих ногах?

Действительно. Она поймала себя на том, что отвела взгляд. Так и не взглянула в лицо рыжему гостю.

– Думаю, куда сподручней падать… – пробормотала она. Шмыгнуть бы мимо, да исчезнуть – сначала в проулке, потом в толпе. Да что же ее все время сегодня задерживают-то!

– Уверен, есть в мире куда более интересные для вас ноги! Мэтр, позвольте откланяться! Здесь слишком сильно пахнет сизыми братьями, пожалуй, вы правы и поспать пару часов в приличной гостинице – это то, что мне сейчас нужно!

Холодная плеть как будто уперлась в спину… или это чей-то взгляд пытается пропилить в спине Шанты дыру? И даже понятно, чей. Кажется, ее нашли.

Кажется, больше выступлений на татти больше не будет… и ничего больше не будет. Она зажмурилась.

Снова сосчитала до трех. Натянула улыбку и тоже обратилась к мэтру:

– А что, как дела у Варды? Скорей всего, мне завтра не удастся ее заменить.

– Все более или менее. Доктор сегодня ее посмотрит. Но думаю, она выйдет уже сама. А вам, Баронесса, от меня – благодарность. И всегда, конечно же, мы вас ждем! В любое время и при любых обстоятельствах!

Она улыбнулась незнакомцу, резко кивнула на прощание, как принято в огненном цирке, и поспешила к заветному выходу пока снова не…

Нога все-таки подогнулась, и она упала. Хорошо, не в лужу. Но тут рыжий незнакомец ее догнал со словами: «Куда ж вы падать?! Здесь же нет моих ног?», и помог встать.

Подхватил под руку и доверительно сообщил:

– Провожу. А то уж больно вы склонны падать. И куда-то не туда. Хоть от вас и несет, как от старины Оргля, но вы ж все-таки дама…

– Вы знаете мастера Оргля?

Шанта сначала спросила, а потом обругала себя. Могущественный глава ордена несколько раз бывал в Ваенаре. И ей не без оснований казалось, что на мамино (а теперь уж на ее) наследство теперь претендует не только барон Дархут.

– Он вам дорог? – вопросом ответил рыжий.

Шанту аж передернуло. Если от Кедьяко веяло опасностью и постоянным ожиданием злых шуток, то Оргль казался олицетворением власти – недоброй и слишком сильной, чтобы ей противостоять.

Кажется, рыжий сразу понял по ее реакции – старый маг ей не дорог. И вдруг лучезарнейше усмехнулся:

– Можете выдохнуть, ммм… баронесса. Старина Оргль с недавних пор может быть вам дорог лишь как память. Его больше нет.

Значит, вот какая новость не дает Кедья покоя.

Оргль и орден его хоть немного сдерживали… что же дальше?

– Вы не рады.

И тут Шанте вновь прилетело по ногам. Она все-таки вскрикнула, отстраняясь. Убежать-то не получится, но гордо уйти, не слушая хотя бы насмешек ничто не помешает.

– Стойте!

Застыла. А выход-то был совсем рядом.

– Магия холода, не то чтобы по родственной крови… привязка по артефакту. Стой! Больно? Давно с тобой так обращаются?

Шанта сжала челюсти и зажмурилась. Мотнула головой.

А меж тем рыжий непонятно от чего развеселился:

– Так вот, в чем дело! Это не твоей магией несет на весь квартал! Это тут лимелиец пасется! Как все странно складывается. А скажи-ка мне, баронесса! Маленький выкормыш этхаров из верхних земель тебе знаком? Мальчишке должно быть лет шестнадцать. Йу-ху! Как все странно заплелось!

– Кто вы?! – дрогнувшим голосом спросила Шанта.

– Прости, не представился. Я – мастер Дин Вортье, немного музыкант, немного акробат, немного маг. Прибыл в свите его величества… ненадолго. Дайте-ка мне вашу руку. Да не так, ладонью вверх! О, глупые боги. Я не кусаюсь, не надо вырываться. Просто постойте так минуту… или меньше. Вот скотина. Слушайте, баронесса… а хотите, я этому вашему лимелийцу как это говорят… макияж подправлю?!

– Что?

– Ну, рожу сделаю асимметричной, напихаю в забрало… столько слов, и ни одного правильного.

– Вы смеетесь? Он – маг внутреннего круга. Сильный. А вы…

Она снова окинула Дина Вортье взглядом и покачала головой. Слишком утонченный, слишком нарядный. Слишком даже где-то манерный. Такой – и драться?

– А за вас, похоже, никогда никто не вступался, да?

Это был удар ниже пояса, но держать удары она привыкла.

– Отчего же. Когда-то мама…

Рыжий воздел очи к пасмурному небу:

– Вы прелесть! Пошли.

– Куда?

– Бить морду этому вашему…

И только через несколько шагов до Шанты дошел вдруг масштаб катастрофы. Мастер Динворт прибыл в свите короля. В свите Горта Первого, короля низин. То есть, король вернулся из своей внезапной поездки. То есть, отсрочка, которую она выторговала у отчима и его несносного братца, закончилась. Значит, завтра, «говоря за весь юг» барон Дархут ненавязчиво предложит королю всестороннюю поддержку в его начинаниях, в том случае если, конечно, он выберет правильную жену. А смерть Оргля развязывает руки уже Кедьяко… и Кедья дорвется до власти – он ее любит…

Кедья действительно ждал «племянницу» на площади, неподалеку от пестрого шатра фадерхе. И улыбался своей многообещающей улыбкой.

Высокий, с низким лбом, хитрыми глазами-щелочками, грязными патлами вдоль щек. Серую хламиду раздувал ветер. Вокруг Кедьяко образовалось большое пустое пространство. Лимелийцев в Тварге уважают, опасаются и не любят.

– А я-то все думал, – скривился он – куда это ты сбегаешь, каждый вечер, племянница! А тут вон что! Тут у нас романтика! Тут у нас хлыщ молодой… вот отец-то не знает!

– Отчим! – упрямо ответила она и встала, как на татти перед сложным трюком. Чтоб уж точно без неожиданностей. – Кедья, солнце еще даже не на закате. Я всегда возвращаюсь вовремя.

– Шавка ты дворовая, а не баронесса! Вся в свою матушку-циркачку! Вертихвостка!

– Кедья! Что ты несешь, подумай!

– У меня-то чистая кровь. А ты… ступай вон… карета ждет. Быстро. А мы пока с твоим кавалером потолкуем.

Маг. Сильный.

Но Шанте он никакого серьезного вреда причинить не может. Она им с братом нужна, как потенциальная королевская невеста. Пока ее можно использовать как мостик к короне (к деньгам и власти) – ей ничего страшнее ледяного хлыстика и шантажа – не грозит.

Хлыстик – демон с ним. Шантаж хуже, потому что и Кедья и отчим, прекрасно знают, ради чего. Или точней сказать, ради кого. Она готова пойти на любые условия.

Но шантаж – это потом. А сейчас нужно как-то это остановить! Не дать Кедья покалечить этого безрассудного самоуверенного лицедея!

Шанта быстро шагнула вперед, закрывая рыжего собой.

– Пойдем, Кедья. Ты же хотел меня видеть? Пойдем!

На лице мага поселилась предвкушающая мерзкая улыбочка. Он знал, что сильнее. Он собирался примерно наказать и племянницу, и ее защитника.

Один взмах руки, и Шанта, коротко вскикнув, схватилась за голову – словно кто-то всадил в затылок огромную сосульку и провернул там… в глазах на миг потемнело… но она каким-то чудом устояла на ногах и даже услышала хладнокровное:

– Баронесса, эта мерзкая вонючая сизая скотина вам чем-то дорога? Я могу его испепелить на месте?

– Не надо, – прохрипела она, обращаясь скорей к Кедья, чем к рыжему мастеру Дину. Он не понимает опасности. Он не понимает, что его-то не защищают условия завещания и планы барона Дархута на корону…

– Тогда – так!

Вокруг головы Кедья вдруг вспыхнуло алое пламя, и тут же опало, только по волосам побежала дорожка огня, заставив лимелийца захлопать себя по голове, бранясь на чем свет стоит.

– Зовут Кедьяко Дархут, – ровно, словно читая с листа, сказал вдруг мастер Дин. – В детстве, хоть сейчас не скажешь, был болезненным мальчиком, чем пользовался: лучшие игрушки, сладости – все доставалось «слабому и больному»… но потом отец отправил его в Лимелию, и там он себя нашел!

Шанта слушала, и ей становилось страшно, потому что Кедья ничего не делал рыжему. Стоял, покачиваясь в той же позе, потел и краснел.
_______________________________
Друзья, а между прочим, прямо сейчас если кликнуть вот по этому баннеру, то вы перейдете в прекрасный сборник совершенно бесплатных романтических историй, созданных специально к дню Всех Влюбленных! Не пропустите!!!