Невеста не от мира сего

Когда Тася пришла в себя, она не поняла, где находится и очень испугалась.

Осмотрелась. Комната небольшая и чистая. Очень тёплая, хотя Тася нигде не заметила ни камина, ни печи. Невероятно белый и ровный потолок. Светлые стены, белая дверь, большое застеклённое окно. Незнакомые запахи, не сказать, что неприятные, но пугающие. Она в чистой постели на белых простынях. И какое-то навязчивое пиканье. Из руки торчит трубка.

Состояние очень странное. Слабость, голова очень болит и кружится, а ещё всё, как в тумане. Во рту невыносимая сухость. Это пиканье очень раздражает.

Тася решила, что это сон. Но почему же так болит голова?

— Пить – жалобно попросила девушка.

Тут дверь открылась и в комнату вошла милая девушка в бирюзовой одежде непонятного кроя и такого же цвета бирюзовом то ли чепце, то ли колпаке странной формы – как кастрюля, только без ручек. Тася таких никогда не видела. А ещё самое удивительное было в том, что вошедшая девица была в брюках! Девушка и в брюках! Тасианна не могла поверить в то, что видит.

В руках у незнакомки был поднос. Тася не поняла, с чем. Какие-то бутыльки, трубочки и ещё что-то непонятное.

— О, проснулась, принцесса! Ну наконец-то! Профессор будет счастлив. Он тебя с того света вытащил.

— Пить – повторила свою просьбу Тася.

— Тебе ещё нельзя много пить, ты после наркоза и недельной комы. Но губы я тебе смочу губкой. Вот – давай тихонечко, не торопись. — и девушка приложила к губам Таси что-то мягкое и сочащееся влагой. — Ну как ты себя чувствуешь, принцесса? Голова болит? Сколько пальцев я показываю? Скоро вот капельница закончится, и я поставлю другую. Ты потеряла много крови, надо восстанавливать. Меня Света зовут, будем знакомы. Профессор сейчас на операции, но скоро к тебе зайдёт. Если разрешит – переведём тебя в палату.

Незнакомка болтала не переставая.

— Где я? — говорить было очень трудно, но Тася понимала, что она не в замке. Кто такой профессор? «Вытащил с того света», значит он знахарь или лекарь. Её называют принцессой. Неужели её с кем-то перепутали? Палаты – они ведь тоже во дворцах только бывают. А может быть, это какая-то ворожба? Или, всё-таки, сон? Вопросов у Тасианны было много, но она боялась их задавать. Слишком уж тяжело ей жилось в последние три года в замке. У неё не было ни одного близкого человека. Да и добрых слов она за это время не слышала. Общалась, в основном, только с кухаркой. А от неё получала лишь брань, тычки и шлепки мокрым полотенцем.

— Ты, милая, в больнице при институте. Тебя оперировал сам профессор Верховцев Пал-Палыч. Светило науки. Привезли тебя практически при смерти. Он совершил настоящее чудо. Вот так тебе повезло. О! А вот и закончилась капельница. Тааак… давай поменяем лекарство. Ну вот и славненько. Оно со снотворным. Тебе надо поспать. Ты отдыхай. А я пойду. Меня ещё другие пациенты ждут. — с этими словами Света выпорхнула за дверь. А у Таси перед глазами поплыл туман, и она упала в него, засыпая.

Столько непонятных слов, значение которых девушка не знала, ну ничего. Сейчас поспит и попытается разобраться. Бабушка всегда говорила, что пока мы живы, всё наладится, не пропадём. Ведь добрыми людьми земля полнится.

Когда Тасианна снова открыла глаза, сон не поменялся. Всё тот же слишком белый потолок и раздражающее пиканье. Только над ней стоит пожилой мужчина. Одетый также, как Света. Это показалось Тасе странным, но она решила сильно не удивляться, ведь во сне и не такое бывает.

— Ну что, спящая красавица, ожила? Неделю уже лежишь у нас. Пора бы тебе приходить в себя – Сказал мужчина.

Тася решила, что сейчас ей лучше слушать и молчать, а не говорить. Может быть, так удастся разобраться, где она оказалась и что ей делать дальше. Похоже, что этот мужчина не злой. Говорит спокойно. Голос приятный, мягкий. Тасианна молча во все глаза уставилась на него.

— Ну что молчишь? Света сказала, что ты можешь говорить. Значит речевой центр не пострадал.

Тася моргнула.

— Скажи, ты помнишь, что с тобой произошло?

Девушка запаниковала. Она хорошо помнила, что упала с лестницы и что её толкнула госпожа Ирэн. Она прекрасно понимала, что говорить об этом не стоит, иначе её жизнь будет уже не спасти. Даже такому доброму «профессору», который «вытащил её с того света». Поэтому, решила придерживаться своей тактики и промолчала.

— Хм… Похоже, что не помнишь… Ладно. А как тебя зовут, знаешь?

Тася не знала, можно ли называть своё имя? А, вдруг, если она скажет, случится что-то нехорошее. Поэтому, решила снова промолчать. На всякий случай.

— Молчишь… Ну хорошо. Меня зовут Павел Павлович Верховцев. Я профессор научно-исследовательского института нейрохирургии и нейрохирург по совместительству. Тебя, девочка, привезли в очень плохом состоянии после автокатастрофы, в которую ты попала вместе со своими родителями. Ты прости меня, милая, что сейчас сообщаю тебе такие печальные новости, но твои родители не выжили. Авария была страшная и их спасти не удалось. Зовут тебя Анастасия Михайловна Лебедева, 18 лет от роду. Ну что, припоминаешь?

Тася похолодела от ужаса. Что это может значить? Какие родители? Почему её называют чужим именем? Неужели Ирэн так заметает следы своего преступления? Или Граф помогает ей? Что такое «автокатастрофа» и «авария»? Катастрофа – это понятно, но какая катастрофа могла случиться с ней? С Тасей? Что происходит? Что делать теперь ей? Как ей выпутываться из этой ситуации? Бежать? Но куда? Как? Ведь тело совсем не слушается!

— Ты побледнела… Понимаю… Принёс такие вести тебе, малышка. Но ты держись. У тебя жизнь вся ещё впереди. Считай, что второй раз родилась! Ну ладно, приходи в себя потихоньку. Попрошу Свету добавить тебе в капельницу успокоительного. Сегодня ещё понаблюдаю тебя, а завтра, думаю, можно уже будет из реанимации спускать в общую палату. Полиция передала все твои вещи. Расследование уже завершено. Это был несчастный случай. В живых осталась только ты одна. В вашей машине ехали лишь вы с родителями, а врезался в вас камаз. Водитель тоже не выжил. Вывернул руль так, что машина его перевернулась несколько раз и упала с трассы… ну да… что это я? Кхм… Я это к чему? Телефон твой вернули, но я не могу тебе позволить им пользоваться. Операция на мозге. Сама понимаешь… Да и звонить-то тебе особо… Ну да… Родственников, говорят, нет больше. Тётку троюродную хотели найти. Вот если найдут… Ладно, девочка, отдыхай. Пить уже можно, а есть, пока, только жидкую кашу и бульон. Я Свете всё передал. Она знает. Держись давай!

С этими словами мужчина удалился из комнаты.

У Таси в голове ничего не складывалось. Половину слов она не поняла. Но общий смысл уловила. Похоже, её спутали с какой-то другой девушкой, у которой погибли родители. Этот человек её лечил. У него получилось спасти её от смерти. Родственников, как и у Таси, у той девушки не осталось. Что же ей делать теперь? Притворяться, пока получается? А потом бежать, когда станет полегче? Да, именно так и следует поступить. Но где же она всё-таки оказалась?

Вставать Тася не могла. Руки и те её не слушались. Пришлось лежать и думать. Обо всём. О графе. О госпоже Ирэн. Об этой девочке, с которой её перепутали. О странностях, которые она заметила. И тут она поняла, что говорили с ней не на её родном языке, а на каком-то другом. Но она понимала и Свету, и этого профессора. Как такое может быть? И спросить-то не у кого.

Так Тася промаялась весь день. Света её кормила с ложечки, как маленького ребёнка, помогала справлять нужду в странную посудину, а вечером поменяла лекарство в капельнице, и девушка забылась до утра целительным сном.

Проснувшись рано утром, Тасианна ожидала увидеть Свету, но к ней в комнату вошла другая девушка в такой же странной одежде, как у Светы и профессора. Она молча стала убирать с тела Таси какие-то твёрдые нитки и пиканье, наконец, прекратилось. Тася испытала огромное облегчение. Девушка убрала трубку, которую Света называла капельницей и, наконец, заговорила.

— Профессор Верховцев велел переводить тебя в общую палату. Ходить ты ещё не можешь, поэтому сейчас привезу каталку. Будь готова.

И вышла.

Тася не удивилась холодности обращения этой девушки. Удивительно для неё было как раз такое дружелюбие от Светы и от профессора. А эта девушка как раз вела себя так, как Тася привыкла – безразлично.

Каталкой оказалась узкая кровать на колёсиках. Вместе с девушкой к ней в комнату вошли два парня. Всё в той же одежде. Видимо, у них все так ходят. Неужели и Тасе придётся ходить в брюках? Не хотелось бы. Но это не самое страшное. Неизвестность страшнее.

Парни легко переложили Тасю на каталку и укрыли её одеялом. Тасианна не почувствовала ни боли, ни неудобства. Сегодняшняя девушка повезла Тасю по коридору. Видно было только потолок. Он оказался таким странным, что Тася забыла обо всём. Потолок был не белый, а покрытый бежевой плиткой. Но не это удивило девушку, а светильники – необычно яркие. Каждый был размером с одну из плиток и покрыт очень тонкой металлической решёткой. Ни свечей, ни вообще огня Тася там не увидела. Что это за чудо? Что за странное место? Как и где она очутилась? И страшно и жутко любопытно. Похоже, что здесь есть магия. Тася помнила, как бабушка в детстве читала ей книжки про волшебников. Неужели ей повезло оказаться в сказке?

Тася стала осматриваться по сторонам. Длинный коридор. Светлые стены. Много белых дверей. А на стенах висят картинки. И портреты людей. Всё очень красиво и очень чисто.

Девушка, которая везла Тасю на каталке остановилась у глухой стены и на что-то нажала. Тася не успела ничего понять, как вдруг стена разъехалась в разные стороны и за ней появилась малюсенькая комнатка. Девушка закатила Тасю в эту комнатку и вошла сама.

Тасианна не помнила себя от страха. Что происходит? Что это за странное волшебство?

Когда каталка въехала в комнатку без окон и без дверей, стена снова сомкнулась и Тася вдвоём с этой недружелюбной девушкой оказалась заперта в маленьком замкнутом пространстве. Тогда молчунья снова сотворила что-то и Тася почувствовала движение. Она решила молчать и ждать. Ведь от неё всё равно ничего не зависит. Она руками-то двигает с трудом. Бежать точно не получится. Да и куда тут убежишь? Холодный пот крупными каплями покатился с её лба.

Вдруг движение прекратилось, и стена снова разошлась в разные стороны. Всё так же молча, девушка выкатила Тасю снова в коридор. Присмотревшись, Тася поняла, что это уже другой коридор. Ну надо же! Как необычно!

Пока Тасианна удивлялась волшебным перемещениям, девушка дотолкала каталку до конца коридора, как раз до торцевой стены, в которой было окно, и повернула направо. Вкатила Тасю в комнату с двумя кроватями. В одной из них лежала молоденькая девушка. Одна её нога почему-то не лежала, а была подвешена над кроватью и обёрнута чем-то белым и, похоже, твёрдым. Волосы у девушки почему-то были синие, распущенные и рассыпались по подушке, глаза карие, а губы сиреневые. Тася подумала, что перед ней точно не человек, а какое-то сказочное существо. Ведь людей с такими волосами и губами точно не бывает.

Необычная сказочная девушка не спала. Она с любопытством и даже, как показалось Тасе, с радостью и интересом поглядывала на своих гостей.

Когда молчаливая спутница с помощью очередного волшебства переложила Тасю на вторую кровать и вышла, необычное существо заговорило обычным человеческим голосом.

— Привет! Я Вика. А тебя как зовут? Наконец-то ко мне подселили соседку! Представляешь, я тут в одиночестве лежу уже вторую неделю! Когда попала в больницу при институте, тут лежала бабулька-божий одуванчик. Так её отсюда уже на второй день сдуло. Вот и кукую тут одна одинёшенька. Я с ногой лежу, а ты, смотрю голову повредила? Я слышала, тебя оперировал сам Верховцев. Что, правда? Ну и как он? Молодой? Клёвый? Чего молчишь? Чего такая пришибленная? Ой, прости. Ты и так пришибленная. У тебя же голова.

— Да, голова…

— Так как тебя зовут-то? Что с тобой случилось? Я свалилась с электросамоката, представляешь? Летела-летела и ба-бах!

— Так вы фея?

— А? Чего?

— Ну вы такая… и летела… Простите, госпожа, я ни в коем случае не хотела вас оскорбить. Прошу, не убивайте и не сдувайте меня!

— А? Эм… А? Ты чего? Прикалываешься? Не ожидала от тебя, конечно! – С этими словами необычное существо надуло свои сиреневые губы, отвернулось от Таси, взяло в руку ярко зелёную дощечку и стала внимательно смотреть на неё.

Тасианна переполошилась. Она очень не хотела навлечь на себя гнев волшебного существа. И никак не могла понять, как же исправить ситуацию.

— Госпожа Вика, прошу прощения! Я никак не хотела вас обидеть. Скажите, чем я могу искупить свою вину?

— Ты иностранка что ли? Почему я госпожа-то? Мы ведь с тобой, можно сказать, ровесницы. Зови меня просто Вика. А тебя как звать?

— Я Тася. Тасианна дю Свон. Но вы можете звать меня просто Тася. Ой…

— Что ой? Хм… Тасианна дю Свон. Я так и поняла, что иностранка.

— Нет. Мне профессор говорил другое имя. Что же теперь делать? – Тася с отчаянием посмотрела на потолок.

— Как интересно! Тася, а почему профессор говорил тебе другое имя? Он что не знает, как тебя зовут?

— Простите, госпожа Вика, я просто очень сильно ударилась головой и, видимо, путаю всё. Простите меня, пожалуйста, и не гневайтесь! – У Таси на глаза навернулись слёзы.

— Эй-эй, не реви! Ты чего, опять надумала? Правда думаешь, что я могу причинить тебе вред? Да брось! Все знают, что у Виктории Куропаткиной самое доброе сердце! И пользуются этим… Не переживай так! И перестань называть меня госпожой. Зови просто Вика и на «ты», окей?

Тасианна разрыдалась. Она никак не могла собраться с силами, чтобы начать говорить. Ей стало себя очень жалко. Она поняла, что находится в совершенно чужом для себя месте, даже мире. Что здесь всё незнакомо. Что она одинока и беспомощна.

— Так, давай разберёмся. Ты чего так расстроилась? Я тебя обижать не собираюсь. Давай, рассказывай, что приключилось? Или у тебя просто отходняк от наркоза такой? Ну, Таська! Соберись уже! Рассказывай! Мне можешь говорить, как есть. Я всё пойму. Обещаю, что помогу, чем смогу.

— Гос… Гос… Вик… Гос… У-у-у…

— Ну понятно. Нескончаемый слезопоток. Ладно. Проревись. Похоже, что тебе сейчас это нужно.

Тасианна ревела навзрыд, рыдала, выла, хлюпала носом, и, со временем, ей на самом деле полегчало. Она начала успокаиваться. Девушке очень нужен в этом мире друг, который станет проводником в незнакомой реальности. Видимо, придётся довериться этой Вике. Похоже, что она неплохой… эм… неплохое существо. Тася помнила из сказок, что главному герою всегда помогали разные добрые волшебные существа, так, может быть, эта Вика, как раз, и окажется таким волшебным существом, которое для неё, Таси, устроит всё самым лучшим образом и даже поможет вернуться в знакомую для неё реальность? Надо попробовать.

— Госпожа Виктория… Вика, меня и правда зовут Тасианна дю Свон, но тот человек, который спас мне жизнь, почему-то назвал меня другим именем. Я не запомнила его, к сожалению. Но он явно спутал меня с другой девушкой. Говорил о какой-то катастрофе, родителях, которые не выжили и о том, что я заново родилась. Но я не знаю никакой катастрофы, меня столкнула с лестницы госпожа Ирэн, официальная фаворитка хозяина. Она заревновала меня к графу. А он хотел от меня… но я никак не могла этого допустить и шла, чтобы поговорить с ним, попросить не губить мою молодость. Госпожа Ирэн не хотела ничего слушать и ударила меня по лицу. Я не удержалась и упала. А потом, видимо, потеряла сознание и оказалась уже здесь. Здесь всё такое странное. Волшебство повсюду, как в сказке. Тепло, но ни каминов, ни печей нет. Огня нет, а свет исходит из плиток на потолке. Стены расходятся, и я оказываюсь в другом месте. Я не понимаю половину того, что мне толкуют окружающие. Мне очень страшно. Если здесь есть летающие феи, то могут быть и жуткие монстры. А я не умею колдовать. Я не знаю, как здесь выжить и куда мне идти… Быть может, вы сможете мне помочь? Как мне вернуться? Что для этого надо сделать?

— Да ладно! – Вытаращила свои карие глаза Вика. – Ты попаданка? Серьёзно? Что, так бывает на самом деле? Нет, ну я, конечно читала про попаданок всяких. Они меняли жизнь там… Погоди, а ты не бредишь? Или ты меня разводишь? Меня снимает скрытая камера и сейчас все будут надо мной ржать?

— Ржать? – Не поняла Тася. – Здесь есть лошади? Или есть другие существа, которые ржут, как лошади?

— Ага… как лошади… как кони! Хочешь, сказать, что ты меня не разводишь и на самом деле попала сюда из другого мира?

— Простите… прости меня, Вика. Мне кажется, что я понимаю речь окружающих людей, хоть она и не такая, к какой я привыкла с детства, но вы… ты говоришь на каком-то другом наречии и я могу спутать. Разводить можно ведь только жидкости? Разве ты жидкая? Как тебя можно развести?

— О-о-о!

— И некоторые другие слова, которые ты говоришь, я не очень понимаю в этой реальности. Скажи честно, это сон? Или это сказочный волшебный мир? Куда я, всё-таки, угодила? Отсюда можно выбраться?

— О-о-о! Ты и правда попаданка! Вот это прикол!

— Прикол?

— Ну да, прикол. Офигенно просто! Так, погоди. Если ты попаданка, то тебе никак нельзя никому в этом признаваться. Запомни. Больше никому никогда об этом не рассказывай. Поняла?

— Поняла. А почему? Это опасно? Чем мне это грозит?

— Да, Таська, это очень опасно! Ни в коем случае об этом никому не рассказывай! Или в дурку загремишь или пустят тебя на опыты. Никому!

— Загремлю? На опыты? Дурку? Ладно. Я ничего не поняла, но говорить больше никому о себе правду не стану. Вижу, что ты доброе волшебное существо и готово мне помогать. Но что же мне говорить, если меня станут спрашивать о прошлом, ведь я здесь ничего не знаю, не понимаю, как жить без колдовства и мне некуда пойти? Ты мне поможешь?

 — Волшебное существо? – Захлопала глазами Вика? – П-почему я существо?

— Ну как же? Кто же ещё? Ведь не человек же?

— П-почему не человек? Я человек! Конечно же я человек! Или ты, глядя на мою ногу решила, что я баба Яга, костяная нога?

— А-а! Так она у тебя костяная! С такой, наверное, летать лучше?

— Чего? Летать? Что ты несёшь? А ну выкладывай, что там у тебя в голове за каша? Почему я не человек, а существо, по-твоему?

— Ну как же? У людей ведь не бывает синих волос и сиреневых губ. Вон и ногти у тебя такого цвета, какого я не видела никогда. Ты явно волшебное существо. Да ты и сама рассказывала, что «летела, летела и ба-бах». Что за ба-бах я не поняла, но летела же. А люди, как известно, летать не умеют. Поэтому, ты точно волшебное существо. Я подумала, что фея. Но ты обиделась, значит не фея.

— Мм! Так вот оно что! – Глубокомысленно заявила Вика.

— Так, всё-таки, ты кто?

— Да человек я. Девушка. Виктория Сергеевна Куропаткина. Волосы я в синий выкрасила недавно, настроение у меня такое было. Есть такая специальная краска для волос. Можно хоть в синий покрасить, хоть в зелёный, хоть в серо-буро-малиновый. Это хоть кто сделать может. Губы – тоже накрасила. Помадой. У вас в мире помады что ли нет?

— Есть. Но она не бывает такого цвета.

— А-а… ну понятно. Мир у вас отсталый, значит… замки, графы, камины…

— Отсталый? – Расстроилась Тася.

— Не расстраивайся. Не мы выбираем, где рождаться. Так. Ногти? Так тоже…

— Покрасила? Значит, ты человек? – Обрадовалась Тася.

— Ну да! О чём я тебе уже битый час толкую тут? Конечно человек! Мне 19 лет. Я студентка колледжа искусств и культуры. Учусь на библиотекаря. Ну как учусь… Так, хожу туда иногда. Мама за меня платит. Хочет, чтобы я получила какие-нибудь корочки об образовании. А мне это вообще не нужно. Деньги только тратить. Зато в каникулы сломала ногу и лежу тут в институтской больнице, прохлаждаюсь на законных основаниях. Меня мама сюда по блату устроила. Так-то тут больше позвоночники, да головы лечат. Это меня смогли с ногой впихнуть, потому что какой-то там её клиент ей сильно задолжал, а работает в институте, вот и подсуетился. Опять же мне повезло – тебя вот встретила. Тоже клёво!

 — Ох… Как же мне отсюда выбраться?

— Отсюда – это из больницы? Или отсюда – это из нашего мира?

— Из мира, конечно. Мне здесь страшно, и я ничего не понимаю.

— Хм. Боюсь, у меня для тебя очень плохие новости, Таська. Обратной дороги у тебя нет. Придётся осваиваться здесь.

— Ох! Вика, а ты уверена? Может быть, ты не всё знаешь? Ты уже встречала таких, как я?

— Хи-хи! Таких, как ты просто не бывает, Таська! Ты одна такая во всём мире. И технологии у нас на Земле уже до многого дошли, но переправлять людей в другие миры ещё не научились. И волшебства у нас, к слову нет…

— Да как же нет, если я сама его видела! Своими глазами! Я же тебе рассказывала! – разгорячилась Тася.

— То, что ты называешь волшебством, это просто продвинутые технические разработки. Ну как тебе проще объяснить? Давай на примере транспорта. Вот ты мне скажи, как у вас, в том мире люди перемещаются на дальние расстояния? Ну, к примеру, если нужно поехать из одного города в другой?

— Понятно как – если один человек, то на лошади быстрее всего добраться. А если нужно перевезти несколько человек, да ещё и с грузом, то лошадь в повозку впрягают или в карету.

— Ну вот. Хоть до колёс вы уже додумались! Ведь кто-то колёса придумал, так ведь?

— Да, конечно. А у вас как перемещаются? Хочешь сказать, что летают?

— Бывает, что и летают.

— Как? И ты говоришь, что у вас нет волшебства? Ты меня путаешь, Вика.

— Вот именно. Это никакое не волшебство. Пойми, в нашем мире технологии продвинулись гораздо дальше, чем у вас. Очень сильно дальше. Поэтому то, что для тебя кажется настоящим волшебством, на самом деле – дело рук человека. Например, у нас сейчас, чтобы ехать куда-то – лошади вообще не нужны, если только для развлечения. А по делу люди ездят в самодвижущихся повозках – автомобилях – и управляют ими прямо изнутри – из удобного тёплого салона. А при необходимости летают на самолётах – это такие огромные агрегаты, в которые помещается человек 300. Все желающие лететь – это пассажиры, они усаживаются в удобные кресла, и все вместе летят в другой город или вообще в другую страну. Есть у нас и другие виды транспорта. Наземные, подземные, воздушные, наводные, подводные. Все их придумали люди для собственного удобства. А то, что ты говоришь про раздвижные стены – это был обыкновенный лифт. Он есть, практически, в каждом доме. С его помощью люди поднимаются или спускаются на разные этажи. Или перевозят грузы. Наука движется семимильными шагами и это ещё не предел.

— То, что ты рассказываешь крайне удивительно и в это сложно поверить, но я не думаю, что ты меня обманываешь.

— Конечно, я тебя не обманываю. Мне и незачем это делать. Тем более, все мои слова легко доказать. Просто сейчас мы с тобой обе прикованы к кроватям. А вот когда выздоровеем…

В этот момент, дверь в комнату открылась и улыбаясь зашла девушка с пышными формами всё в такой же бирюзовой одежде. Тася уже перестала этому удивляться, хотя, всё же надеялась, что ей не придётся ходить в такой. Не очень-то Тасианне хотелось ходить в брюках.

 — О, красотки, доброе утро! Подружились уже? Ну и славненько – защебетала пышечка.

— Да, Надюша, мы уже немного познакомились. – улыбнулась вошедшей Вика. – Только вот у девочки с памятью не очень. Она и имя своё не особо помнит. Я всякие имена называла, думала, что она какое-нибудь из них вспомнит, но ничего не получилось.

— Ох, ну ничего себе! Бедная девочка! Так Настасья она. Лебедева Анастасия Михайловна. Документы у профессора лежат, я видела. Да и в карточке с назначениями написано.  

— Анастасия? Так вот почему тебе казалось, что тебя Тасей зовут? Ну вот и отлично! Будем тебя звать Тася. Так Настю тоже можно сокращать. Ты согласна?

— Да – захлопала ресницами Тася.

— Ой, Вика! Ну ты и выдумщица! С тобой не соскучишься. Повезло Тасеньке с соседушкой. – зачирикала Надежда. – А теперь, девочки, пора раны ваши обрабатывать.

После этих слов пышечка начала порхать над девушками. Сперва над Викой, а затем и над Тасей. Она так легко и непринуждённо занималась своим делом, при этом болтая обо всём на свете и отвлекая от неприятных ощущений, что время в её присутствии пролетело просто незаметно.

Когда Надежда вышла из комнаты, которая, как выяснила Тася, называется палатой, обе девушки расслабленно улыбались.

— Таська, я вот тут думаю, если ты здесь называешься Анастасией Лебедевой, то ты попала в её тело? Ты себя вообще уже видела?

— Что? Что ты имеешь в виду? Как это в её тело? Ты хочешь сказать, что я теперь не я?

— Ага. Если профессор видел твои документы, лечил тебя и ничего его не удивило, то ты можешь выглядеть иначе… Хотя, может быть, вы с ней астральные близнецы? Как думаешь?

— Ох, Вика! У меня уже голова болит от всего, что я узнаю каждую минуту. Я теперь буду волноваться. Как же мне узнать, я это или не я?

— Хм… Дай подумать. Голову ты, пока поднять не можешь, чтобы оценить твоё у тебя тело или нет, но руки-то можешь?

— У меня такая слабость, что руки слушаются очень плохо. Но я попробую.

— Ладно. Пробуй. А пока пробуешь, расскажи, какого цвета у тебя глаза?

— Бирюзовые.

— Да? А волосы какие?

— Да. А волосы длинные ярко рыжие, вьются… Вика, почему ты так на меня смотришь?

— Таська, ты только не волнуйся. Это очень вредно…

— Вика, что ты хочешь этим сказать?

— Тасенька, ты переместилась в другое тело и теперь выглядишь иначе. Ты только не расстраивайся. Ну подумаешь, внешность другая. Зато ты живёхонька и скоро бегать будешь… А знаешь что? Давай я посмотрю всё про эту Настю, которая теперь ты?

— К-как посмотришь? Г-где? К-как эт-то другое тело? – У Таси снова покатились слёзы из глаз.

— В интернете. Сейчас все висят в социальных сетях, ведут блоги всякие. Ты вон, молодая, должна же быть о тебе какая-то информация в сетях.

— Каких сетях, Вика? Как висят? Как мне теперь жи-и-и-и-ить? Может быть, лучше мне было умере-е-е-еть? У-у-у-у-у!

— Понимаю тебя, подруга. Такие новости переваривать нелегко. Надо бы тебе паузу сделать. Иначе ты и без признаний в попаданстве в дурку загремишь. Сейчас, погоди, я позову Надежду. – И Вика нажала на какой-то кругляш на стене.

— Девчонки, что тут у вас приключилось? – В дверь вкатилась Надя. – Тасенька, ну что же ты плачешь, милая?

— Надюша, у Таськи перегруз, ей бы поспать. Дай ей чего-нибудь успокоительного, пожалуйста. Это я виновата. Вывалила на неё слишком много информации, а у неё голова, понимаешь?

— Понимаю, конечно, голова… Подождите, девоньки. Надо бы это с профессором обсудить. Я же не назначаю лекарства. – С этими словами Надежда выпорхнула из палаты.

— Таська, держись, подруга, не раскисай. Всё будет пучком.

— Каким пучко-о-о-ом? Ви-и-и-ика-а-а-а! Мне стра-а-а-а-ашно-о-о-о! У-у-у-у!

— Да уж… не быть мне дипломатом. – вздохнула расстроенная Вика.

— Тааак! Что тут за потоп, моя спящая красавица? Кто тебя обидел? – Профессор подошёл к Тасе, взял стул и присел рядом.

Тася от страха даже рыдать перестала. Лежит, смотрит на него, глазами хлопает.

— Ох и красивая девка ты, Настасья! Ну, рассказывай, что тебя так расстроило?

— Тася – промямлила Тася.

— Что? – удивился профессор.

— Я вспомнила, что меня зовут Тася. – Чуть погромче проговорила девушка.

— Ах вот оно что? Хм… Ну теперь всё прояснилось. И слёзы твои мне понятны. Память, значит, стала возвращаться. Это, конечно, замечательно. Но у тебя убедительный повод погрустить, Тася. Назначу-ка я тебе лёгкие успокоительные. Будем наблюдать. Надюша, сейчас я сделаю назначение, а с тебя, как обычно, исполнение.

— Конечно, Пал-Палыч. Сделаю всё в лучшем виде.

— Ну вот и славненько. Хм… Тася, значит. Прекрасно-прекрасно. – И профессор вышел из палаты, захватив Надежду с собой.

Что тут прекрасного Тася не поняла. Но реветь больше не стала. Вика помалкивала и смотрела зачем-то на ярко-зелёную дощечку. Внимательно смотрела и, то морщила нос, то поднимала удивлённо брови. Как будто на этой дощечке было нарисовано или написано что-то интересное.

Тася не стала отвлекать новую подругу от её странного занятия и решила попробовать поднять руку, чтобы убедиться в том, что она – больше не она.

За этими занятиями их и застала женщина, которая тихонечно открыла дверь и вошла в палату.

Одета новая посетительница была не так, как все люди, окружавшие Тасю прежде. На ней было платье насыщенного бордового цвета. Узкое и очень короткое – едва прикрывающее колени. Поверх платья женщина накинула какой-то полупрозрачный балахон с рукавами. На голове у неё не было колпака, вообще волосы не были покрыты. Они у незнакомки были короткими, едва доставали до плеч, прямые и ярко-чёрные. Глаза большие, карие и очень похожие на глаза Вики. Тасе показалось, что на этих самых глазах была краска, но она не портила черты лица, а, наоборот, подчёркивала красоту незнакомки. Тася обратила внимание на руки женщины. Ногти оказались такого же цвета, что и платье, а в руках был какой-то мешок из непонятного яркого материала. Губы незнакомки тоже были бордовые, в цвет платья. И вся внешность этой женщины была очень стильной и продуманной. Тасе показалось, что облик незнакомки говорит о её, должно быть, высоком статусе в обществе.

— О, привет, мам! Ты как тут? Тебе что, удалось сбежать с работы? Как это тебя отпустили? – По тону Вики не было понятно, рада она приходу мамы или нет.

— Виктория, ну как ты встречаешь мать? Что за тон? Ты что, мне не рада?

— Рада, мам! Конечно, рада. – Вика чмокнула в щёку, присевшую к ней на стул гостью.

— Я смотрю, у тебя появилась новая соседка? Я же просила зав-отделением, чтобы тебе выделили отдельную палату. Ну хорошо. Я поговорю с ней ещё раз.

— Что? Нет, мам! Не надо! Это Тася, знакомься. Не надо её от меня переводить. Мы уже подружились. С ней случилась большая беда. Её сейчас нельзя тревожить, а мне она очень понравилась. Когда ты её узнаешь поближе, она и тебе понравится, вот увидишь! Ма-а-ам! Ну, пожалуйста!

— Как интересно, Вика. Ты серьёзно? Ты сама захотела общаться с этой девушкой?

— Ну конечно серьёзно, мам! Тася, знакомься, это моя мама – Ольга Вячеславовна. А это Тася – Анастасия Лебедева. Мам, представляешь, она осталась совсем одна во всём мире. В аварии погибли оба её родителя, а больше родственников у неё не осталось. Память у неё только восстанавливается, а я единственный человек, который может ей помочь.

— О, прими мои соболезнования, детка… эм… Тася? Так тебя назвала моя дочь?

— Благодарю вас, госпожа Ольга. Да, моё имя Тася. Я привыкла, что меня зовут именно так. Мне очень повезло подружиться с вашей дочерью, у неё большое сердце. Без Вики мне было бы гораздо тяжелее переносить утрату и справляться со своим горем.

— Ох, милая. Ты такая воспитанная и учтивая. Думаю, что моей Виктории есть чему у тебя поучиться.

— Надеюсь, госпожа Ольга, вы проявите милосердие и позволите нам общаться. Я уверена, что это поможет нам научить друг друга многим полезным и нужным вещам.

— Да, дорогая, конечно. Я очень надеюсь, что ты благотворно повлияешь на Вику. Ей так не хватает хороших манер и такта в общении.

— Безусловно, госпожа Ольга. Мне не составит никакого труда позаниматься с Викой. Манеры нарабатываются с практикой. Моя бабушка воспитывала меня просто своим примером. Думаю, что и с такой чудесной, заботливой и великодушной девушкой, как Виктория, этот способ может сработать.

— Что ж, Виктория, я согласна с тобой. Хоть мне до сих пор удивительно, что ты сама решила начать дружить. Я думала, что ты этого не умеешь. Надеюсь, что эта милая девушка и впрямь хорошо повлияет на твой характер.

— Спасибо, мам! Я так рада! А что это ты мне такое принесла?

— Это витамины – фрукты, конечно. Я советовалась с твоим лечащим врачом, тебя ведёт сама зав-отделением Лилия Борисовна. Она сказала, что тебе можно. А ещё она предупредила что желательно исключить из твоего рациона. Я, разумеется, имею в виду все эти чипсы, фаст-фуды и прочие вредности. Расскажи мне, как ты себя чувствуешь? Что тебе принести в следующий раз? Чем порадовать?

— Мам, а ты можешь принести мне планшет? Я бы рисовала. Да и фильмы с него смотреть гораздо удобнее. Пожа-а-алуйста!

— Что ж. Думаю, что это можно устроить. Ничего дурного в этом я не вижу. А теперь будем прощаться, девочки. Мне пора. Дела не ждут и сами себя не сделают. Выздоравливайте.

Вика и Тася попрощались с Ольгой Вячеславовной и остались снова наедине. Как оказалось, ненадолго. Потому что пришла Надежда, прикатила столик с обедом. У Вики был стандартный обед, состоящий из трёх блюд, а Тасю Надя кормила с ложечки жидкой пищей.

Когда Надя ушла, Вика спросила Тасю громким шёпотом:

— Таська, я посмотрела про эту Анастасию информацию в сети. Она была такая… ну крутая, короче, вот.

— Вика, ты могла бы говорить понятнее? Что значит крутая?

— Понятнее? Ладно, попробую. Тебе три недели назад исполнилось 18. Ты закончила школу в каком-то Задрипанске и поехала в наш город, чтобы поступать в институт. Но крутость заключается не в этом. Ты крутая паркурщица! И вообще экстремалка. Зимой ты катаешься на сноуборде, летом на скейте, прыгаешь по крышам, с тарзанки и с парашютом, гоняешь на мотике и перепробовала все виды экстрима, которые я знаю, даже конный спорт. Прикинь?

— Что? Я половину слов не поняла. Это что же, получается, если я – это теперь она, я тоже должна буду прыгать по крышам и всё вот это… Ох, мамочки!

— Да уж… мамочки – не то слово! Но, на самом деле, я ещё узнала, что у тебя есть своя собственная квартира в нашем городе, в общем-то вы туда с родителями и ехали, чтобы тебя заселить. Ну, чтобы ты спокойно поступала в универ, и тебе было где жить. Вот только не доехали… прости…

— Вика, ты забываешь, что ехала не я. Поэтому можешь не извиняться.

— А, да, точно… Ну вот, это я всё к тому, что ты в нашем городе никого не знаешь и можешь полностью изменить свои привычки, характер и даже внешний вид. Никто ничего не поймёт. А ещё, я так поняла, что твои родители тоже не бедствовали, и раз у тебя родственников других нет, то за ними всё наследуешь ты. Получается, что ты богата, при квартире и полностью свободна в своём выборе – чем заниматься и куда податься. Хоть путешествовать по миру, хоть запереться дома и гвозди в дощечки заколачивать.

— Зачем гвозди?

— Ну не гвозди, можешь вышивать крестиком или мыльные пузыри с балкона пускать. Всё, что душе твоей угодно. Понимаешь?

— Понимаю… Конечно, понимаю. А ты поможешь мне освоиться в этом мире, Вика?

— Конечно! Ты чего, подруга? Мы с тобой таких дел наворотим! Ух!

— Ой, а можно не воротить ничего? Я обещала твоей маме, что буду хорошо на тебя влиять.

— Да, мамулю мою ты кайфово обработала! Я прямо обалдела, как ты так складненько с ней договорилась! Где это ты такому научилась? Ты из этих что ли? Ну, из благородных?

— Ох, Вика. Я тебе, конечно, всё расскажу, и ты сама всё поймёшь. Родилась я в семье обедневших дворян. Моя бабушка, баронесса дю Свон после войны с соседним королевством овдовела и осталась с сыном-подростком – это был мой отец. Он, когда повзрослел, женился на моей маме, девушке из такой же обедневшей дворянской семьи. У нас после войны много разорившихся вдов осталось. Брак моих родителей был заключён по любви, поэтому он не принёс в семью никакого особого дохода. От этого брака родилась я. Когда мне было 5 лет, родители поехали в город на ярмарку и по дороге на них напали лихие люди. Родители не выжили. Но зато, они умерли вместе и так и не расстались никогда. Для меня они навсегда остались эталоном семейного счастья.

Воспитывала меня бабушка. Сперва в нашем маленьком имении ещё оставались слуги, но, постепенно они разбежались. Мы с бабушкой остались вдвоём. Она учила меня с детства всему, что должны знать воспитанные благородные девушки – как держаться, как себя подать, как говорить, как правильно сервировать стол, как танцевать и многому другому. Когда слуги разбежались, нам с ней пришлось самим следить за домом. Под конец мы с ней жили в небольшой комнатке рядом с кухней. В этой каморке раньше обитала кухарка. Это была самая тёплая комната в доме. Мы с ней вместе учились и готовить, и убирать, и зашивать изношенные платья.

— Ох, вот это история. Ну ты молодец, конечно! И бабушка у тебя тоже молодец!

— Да, всё так. Когда мне исполнилось 15, выдалась очень холодная зима. Бабушка сильно простудилась и слегла. Больше она не встала. Зачахла к весне. – Тася горько вздохнула. – Родителей я не помню почти, а вот по бабушке скучаю. Она у меня была очень сильная, смелая и мудрая.

— Получается, что ты и в своём мире осталась совсем одна? И что же ты стала делать?

— Да, получается так. Что делать? Я решила искать работу. Это было очень сложно. Королевство наше было разорено войной. Людям самим было нечего есть, не то, что работников нанимать. Поэтому, я решила пойти в услужение в соседнее графство – в замок к графу Витторио де Лозамонду. Я рассуждала так – в большом замке работа всегда найдётся. Так и случилось. Я тогда была уже совсем похожа на бродяжку и не стала признаваться из какого я рода. Из всего богатства при мне остались только мои длинные волосы, за которыми я тщательно ухаживала и берегла их. Я думала, что поработаю на графа, заработаю себе на приданое и найду хорошего мужа, который будет меня любить и заберёт жить к себе в дом. Вот тогда волосы сделают меня для него привлекательнее.

— Ты хочешь сказать, что думала о замужестве в 15 лет? – поразилась Вика.

— Конечно думала! Какая же девушка не мечтает об удачном замужестве и хорошем муже? Ты хочешь сказать, что не думаешь об этом?

— Ох, нет, конечно! – выпучила глаза Вика. – Что ты? Чур меня! Какое замужество? Я ещё для себя не пожила! Рано мне о таком думать! Надо с парнями погулять, повыбирать, да и вообще сейчас замуж выходить совсем не обязательно. Женщина и сама может себя обеспечить.

— Сама? – Тася крепко задумалась. – Но как же ты можешь… мне надо обязательно узнать, как у вас в мире всё устроено. Иначе, чувствую, я попаду в беду.

— Не огорчайся, Таська. Я возьму над тобой шефство. Всему, что знаю сама тебя научу. Ну а что было дальше? Получилось у тебя собрать приданое?

— Ну что ты? Я, конечно, устроилась работать в замок. Меня взяли на самую грязную и чёрную работу, которая была мне по силам. Пожалели и на том спасибо. Но оказалось, что у графа слугам денег не платят. Их только кормят и одевают. Так я и прожила 3 года и уже думала, что придётся мне без приданого мужа искать.

— Ну ты даёшь, Таська, конечно. У вас там женщины сами-то вообще ничего не могут что ли?

— Конечно нет. У девушки обязательно должен быть опекун – отец, брат или другой старший родственник мужского пола. Он отвечает за девушку и помогает выйти замуж. Более свободными бывают только вдовы. Но даже у них прав не слишком много и, если есть такая возможность, они тоже стремятся выйти замуж повторно. Но это, конечно, случается крайне редко. Вдов замуж берут либо очень бедные мужчины, которые хотят за счёт жены поправить своё благосостояние, либо очень старые. Они могут жениться на вдове с детьми, потому что у самих детей по какой-то причине нет.

— Да уж! Ну и нравы! И что с тобой случилось дальше? Ты что-то говорила, что не сама упала, а тебя толкнули? Как это случилось?

— О, это очень неприятная история.

— Ну это-то понятно. Расскажешь?

— Конечно. Когда мы жили с бабушкой, я привыкла к чистоте – и тела, и волос, и одежды. Понимаешь?

— Ну конечно, понимаю! А как же иначе?

— А вот в замке слуги моются очень редко. Тем более те, кто лично графу и его фаворитке не прислуживают. Я как раз им старалась лишний раз на глаза не показываться от греха. Поэтому, мылась летом в речке, а зимой у меня получалось иногда умыкнуть с кухни тёплой воды и в курятнике помыть волосы. И вот как раз в один из таких дней, после мытья, я пробиралась в свою каморку. Свечей у меня, конечно, не было. Поэтому, я кралась в темноте. Так меня граф и застал. Видимо, подумал, что я воришка. Но, когда разглядел – понял свою ошибку и отпустил. Но запомнил и стал постоянно проверять мою работу. А однажды приказал явиться к нему в комнату. – Тася всхлипнула.

— Таська, он что, подкатывал к тебе?

— Что? Как это, подкатывал? Нет, у него по замку на коне не проедешь.

— Не, ты меня опять неправильно поняла. Он приставал к тебе что ли? Но ты же что-то там про фаворитку говорила.

— Фаворитку. Да. Граф был женат трижды и трижды его жёны умирали родами, забирая с собой и младенцев. Детей у него не было. А ему уже 47 исполнилось. Я слышала, что о нём говорят другие слуги – что он девок портит. Но бастардов не признаёт. А ещё у него есть официальная фаворитка – госпожа Ирэн. Ирэн ди Кусакен. Ей, если я правильно помню, исполнилось 28 лет. Она уже давно живёт вместе с графом, ведёт себя, как жена, но официально граф на ней жениться не хочет. Слуги болтали – это потому, что она бесплодна. Вот она и бесилась постоянно. А мне завидовала, потому что у меня длинные, яркие и красивые волосы и белая кожа… были… Прямо в лицо мне говорила, что изведёт меня. А тут ещё граф меня заметил. Я шла к нему, чтобы попробовать отговорить, чтобы он сжалился и не губил мою жизнь, ради минутной прихоти. Ирэн, как узнала, куда я иду, так и взвилась. Стала кричать всякие обидные слова и в конце концов ударила меня по лицу. Я не удержалась на ногах, кубарем с лестницы полетела. Думала, вот и пришёл мой конец – или шею сверну или голову разобью. А потому проснулась… уже здесь…

— Ну и история! Во дела! Таська, ты не дрейфь! Я тебя ни за что не брошу. И всему-всему тебя научу.

Девушки стали думать, с чего начать обучение, чтобы в голове всё не перемешалось, а сразу разложилось по полочкам. В итоге, Вика предложила начать выдавать информацию, как для деток в детском саду. Но для начала пришлось подробно рассказать про систему образования в нашей стране. Тася удивлялась, восхищалась, радовалась. Загвоздка случилась, когда выяснилось, что профессор категорически запретил пока Тасе напрягать зрение и телефоном пользоваться тоже. Тогда Вика придумала, что будет находить детские аудиопередачи и включать их Вике со своего смартфона. Заодно и сама слушала, поясняя по ходу, если Тасе было не понятно, и контролировала информацию, которую давала девушке.

Так неделя пролетела незаметно. Тася окрепла. Слабость почти прошла и в конце недели профессор Верховцев предложил ей попробовать встать с постели. Мероприятие прошло очень удачно. Тасе помогали Пал-Палыч и Света из реанимации, а морально её поддерживала Вика.

Профессор пообещал, что если динамика выздоровления Таси будет такой же, то через неделю девушка сможет выходить на прогулку в парк при институте.

Радости подруг не было предела.

Обучение Таси продвигалось довольно бодро. Во время прогулок по больничным коридорам Тасианна выяснила, что умеет читать. Обрадовала Вику, что этому её учить не придётся.

Вика тем временем тоже поправлялась. И девушки решили, что выписываться будут непременно вместе.

Подруги полюбили гулять по красивому солнечному парку при институте. Тася ногами, Вика на коляске. Лето было в самом разгаре.

Тасе было очень страшно покидать уютную институтскую больницу и выходить в большой мир. Ей всё не верилось, что люди там будут такими же дружелюбными, как больничный персонал. Она уже понимала, как пользоваться многими благами современной цивилизации и не боялась. Очень помогали Викины уроки. Со временем профессор позволил пользоваться телефоном и вот тут начался настоящий ужас для Тасианны. Поток информации, который на неё обрушился просто сносил с ног. Вика терпением особо не отличалась, поэтому девушки даже несколько раз ссорились, но потом снова находили общий язык.

Мама Виктории удивлялась их дружбе. Вика прежде вообще не стремилась к такому близкому общению ни с кем, а тут окружила Тасю заботой, вниманием. Ольга Вячеславовна нарадоваться не могла, что так удачно получилось. Она понимала, что Тася явно благотворно влияет на её дочь и ей самой меньше придётся волноваться за свою девочку. Ольга боялась, что со своей загруженностью работой может потерять дочь. Но с появлением такой чудесной подруги отношения между мамой и дочкой значительно потеплели.

В середине августа девушек стали готовить к выписке. Ольга Вячеславовна, узнав о ситуации Таси связалась со своим юристом и выяснила, что квартира, которую купили родители девочки, записана на неё, но свободных средств у неё фактически нет. В наследство, по закону, она сможет вступить только после нового года. Поэтому, посовещавшись с Викторией, решили, что девушки могут пожить вместе в квартире Таси. Составят договор аренды с Викой, как будто Тася её сдаёт Вике, а Ольга Вячеславовна будет оплачивать коммуналку и питание при условии, что Вика будет хорошо учиться в колледже и перестанет пропускать занятия. Так и у Вики появится повод обучаться самостоятельности. А когда Тася освоится окончательно, то сможет устроиться на работу и обеспечивать себя сама. На том и порешили.  

На выписку с девушками, как с родными вышел прощаться персонал всего отделения, вместе с профессором Верховцевым. Тася клятвенно пообещала держать его в курсе своих дел, приходить в гости или хотя бы звонить периодически. Света и Надя залили футболку Таси слезами и пожелали на прощание счастья и успехов в дальнейшей жизни.

Ехали девушки в новую Тасину квартиру с большим волнением. Вика предвкушала счастливую и свободную жизнь, а Тася даже не понимала, к чему ей готовиться. Попутно удивлялась всему, что видит вокруг, начиная с салона такси и заканчивая видом из окна автомобиля. Дома, парки, другие автомобили, люди, одетые слишком открыто – всё поражало её, хоть уже немного подготовленное, но ещё не до конца освоившееся в новой реальности, воображение.

Оказалось, что дом находится в спальном районе города с хорошей транспортной развязкой. Родители позаботились о том, чтобы у их дочери не было проблем с учёбой. Поэтому, дом выбирали так, чтобы легко было добраться до любой точки города. Сам дом оказался высотной новостройкой с нетиповыми квартирами, где каждый хозяин может наделать комнаты так, как ему заблагорассудится. Двор с охраной, в каждом подъезде вахтёры. Квартира Таси оказалась на 14 этаже из 16. Соседей девушки не повстречали.

Тасе было очень странно оказаться хозяйкой своего собственного жилья. Она внимательно разглядывала и небольшую, но светлую прихожую, которая выходила в коридор с тремя дверями. За одной из них оказалась ванная комната, совмещённая с санузлом. Огромное зеркало, в котором отражалась незнакомая блондинка. Тася решила не заострять особо внимание на своей внешности. После разберётся. Она и в больнице не хотела смотреть в зеркала. Но её очень интересовала комната, которую девушки нашли за очередной дверью. Она оказалась довольно большая, квадратной формы. Здесь расположились диван, ковёр и шкаф для одежды. Вместо окна оказался выход на маленький застеклённый балкончик. Вика, пока, не позволила Тасе выходить туда, чтобы потрясения были дозированными и не привели подругу в шоковое состояние. За третьей дверью оказалась кухня. Небольшая, но вместившая в себя всё необходимое для жизни.

— Настоящая холостяцкая квартира, Таська. Всё, что нужно есть. Чего не хватит докупим. А то, что комната одна, не переживай. Мы с тобой несколько месяцев одну палату на двоих делили. Думаю, и здесь не подерёмся.

— Что ты, Вика, конечно, не подерёмся. Ты так меня выручаешь! Я тебе по гроб жизни буду благодарна! Давай распаковывать вещи?

— Давай. Предлагаю отметить новоселье. Что скажешь?

— Хорошо. Я тебе доверяю. Что для этого нужно сделать?

— Думаю, что пицца прекрасно подойдёт для нашего маленького праздника.

— Хорошо. Если не ошибаюсь, это такой открытый пирог – итальянский. Я правильно запомнила?

— Ну да, ну да. Изначально, так и есть. Но с тех пор, как её изобрели, появилось уже много других пицц. Хах!

— Хорошо. Пусть так. Вика, но мы ведь только что сюда въехали. Здесь совсем нет продуктов. Из чего же мы будем готовить пиццу?

— Готовить? – выпучила глаза Вика – Нет, дорогая, мы будем её заказывать. По интернету. Понимаешь? И нам её привезёт курьер. Прямо домой. Горяченькую! Мм! Вот увидишь, тебе понравится. Иди сюда, будешь делать заказ сама, под моим чутким руководством!

Тася провозилась с этой непростой для себя задачей минут 20. Вика даже начала нервничать. Но, в итоге, всё получилось и девушки принялись ждать заказ, попутно освобождая свои чемоданы. Пока Вика занималась вещами, Тася решила сходить в ванную.

Вот тут у неё и появилось время подумать над своей новой внешностью. Ещё в больнице она была в таком шоке от изменений, которые произошли с ней, что никак не решалась на подробное изучение себя и не позволяла Вике затрагивать эту тему. Но теперь, у себя дома, она решилась. Войдя снова в ванную комнату, Тасианна стала разглядывать незнакомку в зеркале.

Оказалось, что у неё довольно женственная фигура, с приятными округлостями в нужных местах, тонкой девичьей талией и ровными длинными ножками. Тело существенно отличается от того субтильного и недокормленного, которое она оставила в прошлой жизни. Страшнее всего было смотреть на своё/не своё незнакомое лицо. Но, собравшись с духом, Тася разглядела и его. Овальная форма лица, прямой ровный носик, мягкие пухлые розовые губки и большие выразительные серые глаза с тёмным, окаймляющим радужку ободком. Пушистые ресницы и золотистые прямые волосы завершали образ премиленькой блондинки. Тася знала, что волосы у неё очень короткие, но увидеть это своими глазами оказалось непросто. Волосы у новой Таси едва закрывали уши. Она чуть не разрыдалась, вспомнив свою длинную рыжую косу. И, чтобы совсем не расплакаться, решила принять душ, смыв с себя всю печаль. Так научила её Света ещё в больнице.

После душа, у Таси настроение немного выровнялось, и она решила смотреть на все свои огорчения с философским оптимизмом. Волосы – это то, что можно изменить. Зато с фигурой и лицом ей очень повезло. Надо же, какая красотка. Не даром профессор Верховцев всегда звал её спящей красавицей, да и парни-санитары поглядывали заинтересованно.

Выйдя из ванной, Тася обнаружила, что Вика уже разобрала свои вещи и «залипла» в своём смартфоне. Девушки решили поделить шкаф по-дружески, т.е. пополам, поэтому, свободные полки и вешалки ждали, когда Тася займёт их своими вещами.

Каким же было удивление Таси, когда, открыв свой чемодан, она обнаружила в нём только спортивную одежду и обувь, бельё и пижаму.

— Вика, как такое может быть? Неужели Настя не носила платьев? Она же одевалась, как мужчина! Я не смогу так! Что же теперь делать? Сюда я ещё доехала в брюках, скрепя сердце, но из дома я так выйти не смогу. Я ведь девушка, так нельзя!

— Ого! Таська, ну ты нашла проблему, конечно.

— Нет-нет! Даже не уговаривай меня! Я в этом ходить не стану! – Тася упрямо поджала губы.

— Да уж! Ну и дела! И что мне с тобой такой делать теперь? Придётся нам завтра шопингом заняться, видимо. Денег на карте у меня хватит на пару платьев и босоножки. Что скажешь? А выйти… подарю тебе один из своих сарафанов. Выбирай – не жалко.

— Ох, Вика! Ты такая чудесная подруга! Я тебе верну все деньги, как только заработаю. Ты не думай, я не стану у тебя на шее сидеть! Правда, можно выбрать?

— Конечно – вот смотри, какой красивый сарафанчик. Голубой – тебе, как блондинке должен подойти!

— Вика! – У Таси глаза стали просто огромными. – Ты что, в этом на улицу выходишь? Это же не платье! Это… это… Даже не знаю, что это! Да тут всё открыто! Даже колени будет видно! Это то же самое, как голышом выйти на улицу! Как так можно?

— Даааа…. Об этом я не подумала как-то… Ну тогда только один вариант, Таська. Вот! – И Виктория жестом волшебника достала из чехла лёгкое, как облачко платье пудрового цвета длиной в пол. Лиф платья украсили цветы, вышитые бисером. А сверху предлагалось накидывать полупрозрачный то ли шарф, то ли палантин того же цвета, что и платье. – Вуа-ля!

— Ах, Вика! Какая красота! Это платье восхитительно! А какая невероятная ткань! Она же просто воздушная! Волшебство!

— Ну да! И выглядит дорого-богато и стоит, как крыло самолёта.

— Ой, Вика…

— Да забей! Это моё выпускное. Я его уже носить не буду. Так что, дарю. Тебе должно подойти, мы с тобой по фигуре похожи.

Тася надела платье и покрутившись перед ещё одним зеркалом, которое оказалось на внутренней стороне одной из створок шкафа, присела в изящном реверансе.

— Премного благодарна вам, леди Виктория! Я достойно отблагодарю вас при первой же возможности! Я многим обязана вам и это, безусловно, делает меня вашей пожизненной должницей. Но хочу, чтобы вы знали, я в долгу долго оставаться не намерена и очень надеюсь на то, что своей любовью и искренней преданной дружбой смогу хотя бы частично покрыть свой долг перед вами.

— Ах, леди Анастасия! Ну что вы, что вы? Не стоит благодарности. – Виктория не смогла долго удерживать серьёзный тон и звонко расхохоталась.

Девушки некоторое время веселились, изображая дам с изысканными манерами.

— А ты знаешь, Вика, у тебя очень неплохо получается. Если немного потренироваться, то ты сможешь порадовать свою маму хорошими манерами и изысканной речью. Она ведь именно этого хочет, я верно её поняла?

— Ага. Вот только я не горю желанием идти у неё на поводу. Мне совсем не интересна жизнь этого бомонда! Они все такие напыщенные, искусственные и самовлюблённые. Хотя, ты знаешь, ты права! С тобой в виде игры, это даже весело. Я не против так общаться иногда. Глядишь, и с мамой отношения наладятся.

— Ой, Вика. Ты слышала? Что это за звук?

— Это домофон, подруга. Пойдём учиться им пользоваться. Чур, теперь я учитель!

И девушки, хихикая направились открывать дверь курьеру. Им оказался совсем ещё молоденький юноша. Когда он увидел Тасю, открывшую ему дверь в своём новом платье, то просто потерял дар речи. Замер, восхищённо уставившись на девушку.

— Отомри, Ромэо! – вернула его к жизни Вика. – Чего замер? Пиццу давай!

— А? Да-да! Вот, пожалуйста! Ваша пицца!

Вика забрала заказ у курьера и закрыла дверь прямо перед его носом. Он так и не смог оторвать взгляда от Таси.

— Ну ты даёшь, Таська! И это ты ещё не накрашенная и без причёски!

— Вика, я, если честно, не поняла, что произошло? Почему он так на меня смотрел?

— Хм! Влюбился, пацан, что ж тут непонятного? Ты сразила его наповал одним только своим появлением! Хи-хи! Эх ты, роковая женщина! Пойдём уже свои животики радовать! У нас пицца стынет!

На следующий день подруги нарядились и направились сперва в салон красоты.

— Ты пойми – говорила Вика – платье, это хорошо, но образ должен быть цельным. Сама ты не справишься, а у меня руки… ну это… из неправильного места, в общем… Нам с тобой прямая дорога к профессионалам.

В салоне говорила Вика. Тася только слушала, училась, дивилась и в итоге расслаблялась в умелых руках девушки-парикмахера. Решили, что будут делать образ «а-ля Мерлин Монро», предварительно показав фото актрисы и получив одобрение Таси.

— Краситься так тебе не надо, мужики и так тебе проходу давать не будут. Мы тебя только освежим слегка. После больницы ты немного померкла, что ли.

Вика тоже решила сменить имидж. Рядом с такой красавицей чувствовать себя синеволосой дурнушкой совсем не хотелось. Поэтому, она решила играть на контрасте. Если Тася нежная блондинка, то она станет роковой яркой брюнеткой. Тася с пушистыми волосами, а Вика будет с прямой стрижкой, удлинённым каре и прямой чёлкой, как Клеопатра.

— Ну вот и у меня появился повод сменить весь свой гардероб. Просто прекрасно! Я счастлива! Ты так меня вдохновляешь! О, нам сюда.

Вике долго ходить ещё было сложно из-за ноги, поэтому, посетив несколько модных бутиков и прикупив по паре платьев, к ним бельё и обувь, подруги решили отдохнуть, выпить прохладительных напитков. Некоторые новые вещи Вика надела сразу, а Тася, влюблённая в своё новое пудровое нежное платье, решила остаться в нём.

Для того, чтобы не ходить по городу с покупками, Вика обратилась в службу доставки торгового центра и договорилась, что всё купленное сегодня им доставят вечером прямо домой.

На фут-корте Вика сидеть не хотела, поэтому девушки направились в ближайшее небольшое кафе, которое находилось на противоположной стороне парка, разбитого рядом с торговым центром.