Невеста опального принца

1

Всё это началось в тот день, когда я погибла.

Вернее, за три дня до этого, не могу сказать «радостного события». Вот не хотела я идти к бабке-гадалке, как чувствовала! 

— Ну за компанию! — ныла моя подруга Нина, которая была одержима идеей, что всё её любовные переживания только из-за напущенной порчи. Или венца безбрачия.

— Сама посуди, — рассуждала она с самым серьёзным видом. — Не может же быть так, что к тридцати годам никто мной всерьёз не увлёкся. Я что, уродина?!

Нина не была уродиной, а совсем наоборот. Умницей, красавицей, с собственным жильём и машиной. Проблема была в ином: она слишком жаждала сходить замуж. Это навязчивое желание было написано у неё на лбу, поэтому отпугивало кавалеров. 

Но сказать это вслух было бы неприличным, да и бессмысленным. Во-первых, подруга бы только отмахнулась, мол, любая приличная дама в её возрасте хочет замуж, а не просто так, в постели покувыркаться.

Во-вторых, Нина как раз и кувыркалась в каждым встречным, а потом удивлялась, почему через неделю они все сводили отношения на нет. 

— Не все, с Денисом мы жили десять лет! 

Оставалось только закатывать глаза и надувать щёки, чтобы не выругаться.

Помнила я этого Дениса. Слащавый мальчик-карьерист использующий Нину как домработницу и любовницу в одном флаконе! Но я помалкивала, потому что Нина сразу заводила пластинку «у тебя самой развод за плечами».

— И что? Сейчас восемьдесят процентов пар разводятся! Мы и прожили-то вместе месяца два, —  меланхолично замечала я, но подруга твердила, что это всё от порчи.

Раньше она верила в карму, но когда Нине её почистили. а заодно и карманы с банковским счётом, подруга поняла, что надо обращаться к своим суевериям, а не иноземным.

— Она и тебе поможет. Витю вернёт, — вкрадчиво сказала Нина, видимо, исчерпав аргументы. — Ну, Лиза, прошу! Это очень могущественная знахарка, к ней только по рекомендации попасть можно. Я сама боюсь до жути.

— Я тоже. Не буди лихо, пока оно тихо, — ответила я, глядя в глаза подруге с самым серьёзным видом. Взывать к разуму, одурманенному эзотерикой, логикой бесполезно.

— Она и тебе поможет. Не хочешь мужа возвращать, ну и фиг с ним. Другого приманим. Богатого и щедрого. Молодого, прям принца на белом коне. И серьёзного, умного, порядочного, как ты хочешь!

Тогда я не обратила внимания на эти слова, посчитав их бредом. Нина убеждать умела, к тому же она сильно выручила меня после развода, когда бывший выкинул меня из совместно-нажитой квартиры, обманом переоформив её на свою мать. Судились мы с ним до сих пор, время шло, адвокаты тянули деньги, а воз и ныне оставался там.

Нет, суд постановил, что я могу пользоваться помещением, пока не вынесено окончательное решение. Но видеть рожу бывшего совсем не хотелось, да и замки гад менял каждый раз, когда я решалась воспользоваться этим своим правом.

На самом деле сейчас я не хотела новых отношений. Мне всего двадцать восемь, успею и замуж выйти. Да и есть ли в этом смысл? Детей всё равно не будет. 

— Ладно, только один раз. И ненадолго, — согласилась я, ещё не зная, как круто поменяется моя судьба.

2

Знахарка оказалась не намного старше нас с Ниной, но это никого не смущало. Ни людей, терпеливо ожидающих в коридоре, ни седовласых помощниц гадалки, проворно угощающих ожидающих чаем с баранками.

— Анастасия всем поможет, — приговаривали они. — Кому советом, а кому и делом. Это уж как ей видней.

Дела у знахарки, должно быть, шли блестяще. Она принимала в подмосковном двухэтажном особняке, первый ярус которого был переделан под офис, и включал просторную гостиную с мягкими диванами и креслами для посетителей, а также молельный зал, больше похожий на танцевальный, чем на тот, где старались исполнить прошения с помощью высших сил.

Наша очередь подошла почти сразу, что вызвало удивление у сидящих и ожидающих своей очереди не первый час, но громко возражать никто не стал.

— Анастасия говорит, дело у вас срочное, — одна из седовласых помощниц обратилась к Нине, когда ты назвала себя. Подруга сразу надулась от осознания собственной важности и с видимым превосходством посмотрела на меня. Мол, я же говорила!

— Следуйте за мной. — Сухонькая женщина неопределённого возраста повернулась к нам спиной и, не оглядываясь, быстро засеменила по коридору. 

Мы с Ниной переглянулись, и подруга ухватила меня за запястье, наверное, чтобы я не отстала и не передумала.

— Ух, как повезло! — услышала я её шёпот, и уже через минуту мы стояли у резной деревянной двери с резиновым ковриком у порога. Таким, какие продают в магазинах «Всё по пятьсот».

— Снимайте обувь и проходите. Анастасия вас ждёт, — грозно произнесла прислужница и вернулась в гостиную.

— Ты первая, — подтолкнула меня Нина, и я только вздохнула. Надо было не отказывать прямо, а выдумать какое-нибудь срочное дело, но теперь-то чего пятиться!

Я постучала два раза и открыла дверь, не дожидаясь голоса прорицательницы. Нам же сказали входить, так зачем у двери топтаться?!

 Молельный зал оказался просторной комнатой и был весь увешан зеркалами,  Посреди него стоял диванчик, совсем низкий, на нём, поджав ноги, сидела молодая женщина с ярко-рыжими волосами и красными губами. Волосы явно крашеные, а губы подкачаные.

Туника с модным орнаментом и накладными карманами,  оголённые изящные щиколотки и копна мелких кудряшек — Анастасия меньше всего походила на знахарку, скорее на содержанку высокопоставленного чиновника. Впрочем, одно другому не мешало.

— Идите скорее, мне ещё долго работать, — с оттенком усталой обречённости произнесла она и указала на два табурета напротив.

Мы покорно сели, сложив руки на коленях, и Нина принялась долго и обстоятельно рассказывать о своей беде. Через пять минут Анастасия закрыла глаза и подняла указательный палец.

— Ничего не выйдет. Одинокая ты будешь, как перст. В религию ударишься, собак подкармливать в приюте будешь, но ни мужа, ни детей не вижу. Разве только решишь судьбу поменять, — вздохнула знахарка и открыла глаза, уставившись на побелевшую Нину. 

— Разве это можно? — выдохнула подруга, и мне захотелось немедленно увести её отсюда. Будет ещё какая-то размалёванная прости господи обижать подругу, которая и так мимо чужой беды никогда пройти не могла!

— Можно. Уезжай за границу. В Африку. Зайди на сайт знакомств и найди там себе мужа. Он сам тебе напишет. Его семья тебя примет, жить будешь в достатке, детей родишь пятерых, но двоих девочек потеряешь.  Я всё тебе сказала. Хочешь такой судьбы — бери. Нет? Оставайся с тем, что и так придёт.

— Спасибо, мы пойдём. — Я встала первой и чуть ли не силой заставила подняться и Нину. — Как-нибудь сами проживём.

— Проживёте, да не все, — усмехнулась Анастасия и достала из кармана пачку ментоловых сигарет. — Ты умрёшь послезавтра, Елизавета.

— Это вы говорите, чтобы я вам заплатила? — засмеялась я, но в душе почувствовала, что скорее дам этой хрупкой кукле в морду, чем открою кошелёк. Я, конечно, девица цивилизованная, но сейчас считала мордобитие оправданным. Будет знать, что квакать и когда!

— Сейчас не заплатишь. Сегодня тебе весточка от мужа придёт, а затем и сам он. Скажет, что помириться хочет, только ты не верь, он уже договорился, чтобы тебя проучили, да только перестараются учителя. Хотя, если тебе хочется быть жертвой группового изнасилования, я умываю руки. Приходи сюда завтра, скажем, в семь. И ты сможешь и жизнь сберечь, и отомстить обидчику.

Анастасия говорила всё это так спокойно, будто пересказывала сюжет сериала, просмотренного накануне.  А потом достала зажигалку и прикурила.

Ни слова не говоря, я повернулась и потянула Нину к выходу.

— Вот сучка! — прошептала подруга, когда мы снова оказались в полутьме пустого коридора. Сказала, а сама оглянулась по сторонам, не слышит ли кто. — Лиза, прости ты меня дуру доверчивую. Это просто какая-то садистка! Только полугодовые сбережения зря просрала, лучше бы в Тай сгоняла!

Я продолжал молчать до того, как мы сели в мою машину. Нина тоже замкнулась в себе, так что путь обратно проделали молча. Я включила радио и поймала себя на мысли, что хочу закурить. Бросила два года назад, думала, всё, отпустило, а нет, старые грехи не забываются!

— Думаешь, стоит? — спросила меня Нина, когда я подъехала к её дому. — Конечно, я не верю, но зарегистрироваться на сайте несложно. 

— Как хочешь, но больше никогда не проси меня пойти с тобой на подобное, — фыркнула я, всё ещё злясь то ли на себя за то, что согласилась, то ли на Нину, что уговорила и сейчас пытается следовать полученным ценным указаниям шарлатанки.

— Ну прости. Не злись. А ты не боишься? — внезапно она повернулась ко мне с затаённым страхом. Так смотрят на покойника, когда боятся, что он сможет ожить. 

Если бы! Я бы дорого отдала, чтобы мои родители не погибли в автокатастрофе, хотя это и случилось больше пятнадцати лет назад, а рана всё не затягивалась. Особенно, если учитывать, что виновный выжил и ни капли не пострадал. Ни во время, ни после.

— Я не боюсь смерти. Когда-то боялась, но авария отбила страх, — сказала я совершенно искренне. Нина была одной из тех, кому я могла сказать такое прямо в лицо.

 Она знала всю историю моей семьи  и то, что я при живом родном дяде, брате моего погибшего отца, по вине которого и случилась авария, оказалась в детдоме. И почти лишилась наследства.

— Давай, спокойной ночи, и прошу тебя, Нина, больше не делай глупостей! — сказала я немного наиграно и с фальшивой улыбкой, надеясь, что в темноте салона это не будет слишком заметно.

— Ок, люблю тебя.

Нина полезла с обнимашками, и я искренне похлопала её по спине.  Дома оказалась я уже за полночь, заехала в магазин и купила бутылку шампанского. Конечно, я не верю, что жить мне осталось два дня, но бокальчик-другой никому не повредит!

3

Однако на следующий день события сложились точно таким образом, как и предсказывала Анастасия. Поэтому уже вечером я снова оказалась в её подмосковной резиденции.

Шла, и сама себя ругала. Ну как можно верить?! Наверное, она в сговоре с моим мужем, вот и ответ. Логичный и ясный. И никой мистики.

Сейчас выскажу всё, что думаю, и всё-таки плюну ей в лицо. Меня провели в гостиную, на этот раз абсолютно пустую, те же самые седовласые помощницы приказали ждать, пока Анастасия освободится, и я покорно села. Не для того я проделала дальний путь, чтобы уехать не поговорив.

Вскоре одна из женщин сказала, что я могу проходить туда, где была вчера. Дорогу я знала и даже обрадовалась, что меня никто не провожает. Без свидетелей лучше.

— Сколько вам заплатил мой муж? — спросила я с порога. На этот раз знахарка, одетая и причёсанная, как и вчера, стояла спиной к самому большому зеркалу. Я посмотрела в него, и на миг показалось, что моё лицо абсолютно неживое. Застывшая маска покойника.

Я моргнула, и наваждение исчезло. Надо бы вести себя осторожнее и ничего здесь не пить и не есть. Мало ли что подсыпают клиентам в чай услужливые помощницы этой ведьмы!

— Нисколько. 

Ответ был ожидаем.

— Но вы заплатите мне всем, что имеете, Елизавета. Вам оно теперь ни к чему.

Анастасия встряхнула волосами и улыбнулась. Робко так, будто хотела понравиться и извиниться за то, что вынуждена говорить неприятные вещи.

— То есть я умру в любом случае? — спросила я, услышав, как помимо воли дрогнул голос. Смерть сейчас не входила в мои планы, да ещё и такая! Если верить шарлатанке, пора задуматься о том, как всего избежать.

Я не верила. Но задумалась.

— Да, — ответила она так просто, будто речь шла не о человеческой жизни, а лишь о каком-то хозяйственном деле, избежать выполнения которого никак не удастся. — Но я могу дать вам другую жизнь и новое тело.

О, это уже что-то новенькое. Надо бы сразу догадаться, что Анастасия не только мошенница, но и больная на всю голову.

— Нет, благодарю. Мне и этого тела хватает, — произнесла я как можно дружелюбнее и попятилась к двери, не делая резких движений. Поворачиваться к умалишённой спиной не было никакого желания.

Она продолжала стоять и смотреть на меня, прищурив глаза, а потом снова достала из кармана пачку сигарет, подцепила краем ногтя одну, да так и застыла.

— Ты должна выжить. Помнишь, именно это сказала тебе мать за пару секунд до той аварии. Как она цеплялась за тебя, желая прикрыть своим телом? Конечно, помнишь. Это снится тебе каждую полную луну, если не заглушаешь сны антидепрессантами. Уверена, что хочешь уйти? Мне нужно твоё согласие, а тебе — новая жизнь. В этой сделке не будет проигравших.

Анастасия, или как там её зовут, говорила вполне разумно и обстоятельно, рассуждала обо всех рисках и о том, как собирается их минимизировать, с выправкой банковского работника, привыкшего работать с кредитами, выдаваемыми юридическим лицам. Разумеется, если не вникать в смысл её слов.

— Та девушка всё равно решила покончить с собой, так что ты легко займёшь её тело, — заключила она и тяжело вздохнула. Разве что пот с лица не отёрла. Но на диван присела и указала мне на кресло напротив.

— Спрашивай, но не слишком долго, разговоры отнимают у меня силы, а обряд нужно провести уже в полночь. Сегодня.

— И я должна переписать на вас имущество? Квартиру, машину, счёт в банке, дачу?

Я сидела и загибала пальцы, время от времени проверяя, смотрит ли собеседница. Она томно прикрыла глаза и кивнула после того, как я замолчала.

— И как это можно сделать технически? — на всякий случай поинтересовалась я.

— Просто. Нотариус ждёт в соседней комнате.

Понятно, значит, всё-таки не больная на голову, а мошенница. Весьма наивная.

Кто же станет переписывать имущество в обмен на историю о параллельном мире, где живут маги и колдуны. А также прекрасная дева, предпочитающая смерть замужеству с принцем. Прямо скажем, фантастическая сказка.

— Я покажу тебе кое-что. Но на этом всё. Больше уговаривать не стану. Да и не стала бы вовсе, если бы не нуждалась в тебе. Видишь ли, — Анастасия склонила голову набок и улыбнулась. Сейчас она была похожа на Лису Патрикеевну из детской сказки, обольщавшую сладкими речами простосердечных зверей.

— Ты должна была умереть. А смерть не прощает нарушения планов. За тобой тянется шлейф из мёртвых цветов. Ты его не видишь, а я — да. Даже если завтра ты останешься жива, что маловероятно, смерть придёт за тобой в следующем году. Вспомни, после той аварии ты раз в год подвергалась серьёзной опасности.

Об этом я вспоминать не любила и списывала всё на карму, невезучесть и депрессии. Бесконечные пневмонии с осложнениями, раз заболела корью, да так, что почти ослепла, потом мыла окна и чуть не вывалилась из окна.

Многое было. И всегда приходилось на зимнюю пору, поэтому я  ненавидела снег, Новый год и всё, что напоминает о холоде.

Никогда не забуду запах ломаного металла, кровь на белом покрывале января и запах гари в морозном воздухе!

И вот теперь смерть решила прийти осенью. Не дождалась первых заморозков!

Пока я раздумывала, Анастасия прошла к шкафу и открыла дверцу. Обычно в таких хранят одежду, но знахарка достала оттуда круглое зеркало, размером с юбилейный торт.

Она обращалась с ним так бережно, несла, вытянув руки перед собой, будто это была не деревянная рама, а корона. Наконец зеркало было водружено с поистине царским апломбом на туалетный столик, стоявший тут же.

— Протяни руку!

Я подчинилась, любопытствуя, что будет дальше, и эта ненормальная кольнула меня цыганской иглой, что прятала в руке. Я вскрикнула и отдёрнула руку, но капля крови пролилась на зеркальную гладь.

После чего произошло нечто совсем невероятное. Я пригляделась к зеркалу, до этого остававшемуся неподвижным, и увидела, как с той стороны стекла на меня пристально  смотрит незнакомая девушка в старинном платье.

Первое, о чём я подумала: жалко, что у такой красавицы с правильными чертами лица крупный нос-рубильник. Весь аристократизм портит, и даже бледная кожа и ясные глаза не спасают ситуации.

А что подумала красавица, я и так поняла. Она вскрикнула, картинно закрыла лицо руками и зарыдала. Наверное, не нашла во мне ни капли аристократизма, хотя нос у меня был аккуратным. Ну, фигура, конечно, по меркам средневековых стандартов, наверное, слишком бодипозитивна, зато грудь не первого размера, как у некоторых.

Между тем Анастасия накинула белоснежную ткань, похожую на больничную простыню, на зеркало, и я пришла в себя. Всё-таки что-то со мной не то, иначе как объяснить, что я всерьёз поверила в эту девушку с экзальтированным взглядом святой мученицы?!

— Ты встретилась с ней на Мосту. Так называется место или предмет, который существует одинаково в нескольких мирах, — пояснила Анастасия, улыбнувшись и приблизившись ко мне на расстояние протянутой руки.

Если бы не тот бред, который она говорила, можно было бы подумать, что мы подруги и беседуем о светских глупостях и общих знакомых.

— Присядь, я расскажу. На самом деле вы не очень похожи с Арисой Офосской, так зовут эту девушку. Однако не знаю почему, но вы способны поменяться судьбой. На Мосту встречаются только те, кто должны заменить друг друга.

Анастасия села на диван и жестом подозвала меня занять место рядом.

 — Не бойся, Елизавета. Ты справишься. Вот тебе входные данные, всё, что мне удалось о ней узнать: Ариса — девушка чувствительная, склонна к депрессиям, религиозна и меланхолична. И она задумала завтра себя убить.

— Да? Почему? — машинально спросила я, обдумывая, как бы заговорить хозяйку и сбежать.

— Несчастная любовь. Она узнала, что жених не любит её, — на губах рыжеволосой мошенницы промелькнула снисходительная улыбка. Моя собеседница явно предпочитала чужое имущество всем разговорам и чувствам.

— Бесприданница?

— Напротив, её отец — приближённый бывшего короля и нынешней королевы.

— Откуда вы это знаете? — я попыталась улыбнуться как можно обворожительнее. Надеюсь, не перестаралась.

Сейчас я её заболтаю и незаметно приближусь к окну. Первый этаж — кости не переломаю, решёток нет. Распахнуть створку и выпрыгнуть на кусты — дело нескольких минут, а там побегу со всех ног. Конечно, всё это годится только для голливудских боевиков, но чем чёрт не шутит?!

Анастасия томно поднялась и подошла к секретеру, стоящему в дальнем углу. Пока знахарка открывала ящик и возилась с бумагами, у меня мелькнула мысль подкрасться и дать ей по голове, но рыжеволосая бестия тут же обернулась и улыбнулась так, будто догадалась о моём намерении.

— Подпиши вот здесь!

На столик легли бумаги. Дарственная. Понятно, побег отменяется. Хотя я потом смогу доказать, что меня заставили подписать бумаги. И Нина подтвердит.

В лице наклонившейся ко мне Анастасии промелькнуло что-то хищное. Я поставила аккуратную подпись. Такую, какой никогда не расписывалась прежде.

— А вам-то какая польза от этого обмена душами? — спросила я.

— Я получаю деньги и силы той, что и так должна умереть. Да не твои, не переживай! Видишь ли, Ариса — хороший эмпат. Теперь я тоже буду чувствовать эмоции других. И деньги мне тоже не помешают. Удачи тебе, Елизавета!

Анастасия, не выпуская моей руки, подвела меня к лежащему зеркалу, в котором я видела незнакомку. И не успела я что-либо сказать, как она сдёрнула с него покрывало и толкнула меня в спину.

То ли удар был таким сильным, то ли я неудачно подвернула ногу, но полетела прямо на зеркало. «Сейчас упаду и поранюсь. Вот и смерть моя», — подумала я, но каким-то чужим голосом, почему-то оказавшемся в моей голове.

Я упала, но не разбилась. И осколков не было. С силой врезалась в холодную тёмную воду и от неожиданности глубоко вдохнула.

4

Мне снилась беззвёздное небо, в котором плавали синие тени, лишь потом я поняла, что это и не ночь совсем, а вода.

«Прощай, мой принц! Ты вряд ли вспомнишь о моей безгласной тени, но пусть останется на память мой локон», — крутились в голове слова, и я точно знала, что сама их и написала. Совсем недавно, роняя слёзы на равнодушную бумагу.

Я медленно, но верно задыхалась, хотя страха и не было. Будто я уже умерла, а значит и бояться больше нечего. Остаётся только заснуть, что я и сделала.

— Её милость очень слаба, — услышала я спокойный женский голос, раздавшийся неподалёку, и открыла глаза.

За резным решетчатым окном было совсем темно, высоко под белоснежным потолком висели светящиеся белые шары, похожие на шаровые молнии, только гораздо более тусклые. Света они давали столь мало, что я разглядела лишь, что лежу  на кровати с полупрозрачным балдахином.

Пусть не сразу, преодолев головокружение и слабость в ногах и руках, но я села на постели. Тело не слушалось, я казалась самой себе куклой, подвешенной за ниточки, и это ощущение чужеродности лишь усиливало желание подчинить себе его.

Длинная светлая рубашка доходила до щиколоток и лишь мешала мне овладеть телом полностью. Я задрала её до колен и откинула волосы назад. Длинные тяжёлые и чёрные, они тоже были чужими.

Я не привыкла к такой гриве, к тому же в комнате было жарко и душно, мне захотелось немедленно стянуть пряди в хвост или поднять, чтобы они, словно змеи, перестали струиться по спине от малейшего движения головы.

Зрение окончательно прояснилось, и я смогла разглядеть, где нахожусь.

Дамская спальня была обставлена богато, и явно принадлежала особе, не задумывающейся о том, как заработать себе на кусок хлеба. Но главного я так и не обнаружила — зеркала. Мне всё ещё казалось, что я сплю, да вот только проснуться никак не получалось. 

Почему-то я верила, что стоит посмотреть в зеркало, как всё сразу встанет на свои места. Я проснусь в своей панельной двушке и позвоню Нине. Мы вместе посмеёмся над странным сном и бредовыми предсказаниями, окажется, что никакой Анастасии и в помине не существует, да и Нина не собиралась бегать по прорицательницам.

Только я сумела встать на ноги, держась за спинку кровати, как за спиной распахнулась дверь, и тишину спальни, разрезал густой бас:

— Ариса, слава Богине, ты жива! 

Я  обернулась на голос, сопровождаемый женским визгом, и увидела на пороге двоих: статного плечистого мужчину с аккуратной бородкой, одетого по средневековой моде, и даму средних лет в простом, но добротно сшитом платье тёмного цвета, более приличествующему экономке, чем богатой особе.

Мужчина, на вид лет пятидесяти, не дожидаясь моего ответа, подошёл вплотную и со всей добросердечностью влепил пощёчину. Да такую, что я рухнула на постель, держась за левую щёку и надеясь, что мужлан не вывихнул мне челюсть.

Будь я всё ещё я, устояла бы, но с такой хрупкой комплекцией и овладевшей мной слабостью это было невозможно. Вот только поднимусь и дам отпор.

— А ты вон! — гаркнул он на экономку, и та, покосившись на меня, поклонилась и молча удалилась, прикрыв дверь.

— Как ты посмела, мерзавка?! Ты понимаешь, что вся семья на тебя рассчитывает. Плохо знаешь дочерний долг, так я тебе сейчас о нём напомню!

Меня подняли и влепили пощёчину по второй щеке. Было не столько больно, сколько унизительно. Кожа горела, я закусила нижнюю губу, чтобы сдержать стон боли.

— За что только меня Боги наказывают! Всегда верой и правдой служил своей стране и королю! Сыновей нет, единственная дочь, да и та умалишённая, но это бы ещё полбеды. А непокорности не потерплю!

И снова крепкие руки отца Арисы повернули меня и грубо поставили на ноги, чтобы я смогла в полной мере насладиться его раскрасневшимся и перекошенным от гнева лицом.

— Все эти месяцы я смотрел сквозь пальцы на то, что ты так ничего путного и не узнала о планах принца Леннарда, так ты, тварь неблагодарная, ещё и решила утопиться. Ох, надо было удавить тебя в детстве, глядишь, твоя мать и родила бы ещё кого, а не чахла над твоей колыбелью!

Я насуплено молчала, потому что в голове роились десятки чуждых мыслей. «Он сердится», «что я наделала», «надо умолять о милости» и прочая чушь, подходящая вечным жертвам обстоятельств.

Зато встряска мужлана, именовавшего себя отцом Арисы,  пошла мне на пользу. Я наконец почувствовала, что в полной мере овладела этим телом и готова дать отпор.

— Отпустите меня, милорд, — произнесла я как можно высокомернее, и это возымело действие.

Правда, оставшись без поддержки, я чуть было не рухнула обратно на постель, но вовремя схватилась за спинку кровати и удержалась на ногах.

— Ишь, как заговорила! — фыркнул мужчина, но посмотрел с одобрением. — С принцем бы так разговаривала., глядишь, и взяла бы этого рохлю в оборот!

Я засмеялась, потому что, во-первых, была на грани истерики и не понимала уже, где сон, а где реальность, а во-вторых, удивилась, как быстро удалось обуздать гнев отца Арисы.

Наверное, он и сам этого не ожидал, значит, надо продолжать в том же духе и выведать, кто я, и что нужно от меня суровому родителю, от которого за метр разило кислым вином и жареным мясом.

— Вы так говорите, будто принц — деревенский конюший, не видевший дам высшего света.

Я бросила это наугад, пользуясь обрывочной памятью девушки. Чувство, что она ушла безвозвратно, не покидало меня и наполняло странной тоской, словно мы были подругами или сёстрами по несчастью.

Мои слова окончательно развеселили родителя, он плюхнулся в кресло у окна так небрежно, что то затрещало, а ножки прочертили на полу дорожки, и захохотал, хлопая себя по объёмной ляжке.

— Ладно, Ариса, вижу, что холодная вода Проклятого омута пошла тебе на пользу. А я сразу говорил твоей матери, что у неё ведьма растёт, когда ты от лёгочного задыха очнулась. Все последыши в замке посдыхали, а ты, вона как, оклемалась. Ну да, смыслю, что Боги не оставляют меня в отчаянии.

Родитель погладил себя по бороде и посмотрел на меня почти ласково:

— Ты давай отоспись да не захворай после купания, а я уж немедля весточку ко двору отправлю. Мол, так и так, чуть рассудком дочь моя от любви не повредилась, ну да насилу привели в чувства. Её величество будет рада и позовёт тебя назад.

— Куда? — мрачно спросила я и села.

Всё-таки я жертва утопления, поэтому имею право на слабость. А этот мужлан стал как-то плотоядно присматриваться, словно думал, как бы ухватить меня посильнее, да за что именно.

Чёрт, я же в одной, хоть и плотной, но рубашке. Стоп, он же мой отец!

Память Арисы услужливо подбросило мне эпизод, когда этот благочестивый подданный беззастенчиво лапал за задницу несчастную дочь. Правда, по пьяни, но это дела не меняло. Немудрено, что она хотела утопиться.

«Нет, только не это», — стонала тогда Ариса, видя, что родитель настолько пьян, что не разбирает, кто сейчас перед ним.

— Ты же выбрана фрейлиной её величества, — отец Арисы причмокнул губами и, ничуть не стесняясь, начал ковыряться щепкой в зубах.

Эта деревяшка была настолько грязной и сальной, что не оставалось сомнений: она используется не в первый и даже не в четвёртый раз.

— Ладно, спи, — кивнул мужлан, когда покончил с чисткой зубов и спрятал свой ценный инструмент в карман залатанного, но бывшего некогда красивым, сюртука. — И придумай, что бы такого сказать Леннарду, чтобы он снова захотел тебя. А то сказать стыдно, даже отставному принцу моя дочь не сгодилась!

И мужчина вышел, хлопнув дверью так, будто хотел выдернуть её из петель.

В голове роилась масса вопросов, которые докучали, как голодные пчёлы, но я сдержала любопытство и решила первым делом посмотреться в зеркало. Та ли это Ариса, которую я видела во время сеанса у Анастасии?

Но выполнить намеченное я не успела, в комнату влетела темноглазая девушка, почти подросток. Она была одета в серое домотканое платье, скрывающее чуть намечавшиеся прелести, но на шее носила ярко-жёлтый шарф.

— Ваша милость, позвольте вам помочь приготовиться ко сну, — произнесла она, потупив взор, но тут же посмотрела исподлобья. — Ваша милость ещё слишком слаба.

— Уйди, Вивиен, — спасла меня от замешательства та самая дама средних лет, которая появилась на пороге полчаса назад вместе с моим отцом. — Отправляйся к лорду Фрэнсису, он звал тебя.

И дождавшись, пока девушка выйдет, раскланявшись раз десять до того, как прикрыть дверь, экономка обернулась ко мне и произнесла:

—  Негоже этой бесстыднице корчить из себя благородную в присутствии знатных особ.

Дама сделала шаг ближе, одёрнув подол платья, зацепившегося за ножку стула, и шёпотом произнесла:

— Я выполнила вашу просьбу, ваша милость. Лягушачьи потроха и самые жирные пиявки ждут в подвале в крынке из-под молока. Прикажете принести сейчас?

1

— Для чего? — опешила я, на секунду забыв о том, в чьём теле теперь нахожусь. Но быстро нашлась: — У меня голова болит, никак не вспомню, что я хотела с этим добром делать.

— Так, ваша милость, на принца Леннарда же погадать хотели. Ох, ваша милость в этом искусна, как болотная чертовка! Ой, прости боги, болтаю тут глупости, чтоб меня ночные болотные огни пожрали!

И экономка прижала два пальца ко лбу, а потом к сердцу. Вероятно, это был какой-то религиозный знак, подкрепляющий клятву говорившего!

Так, на свой лик в зеркало я и без прислуги посмотрю, а вот на таинственного принца, мечту окрестных дам, надо бы взглянуть.

— Никак не могу найти его портрет. Ты не видела его? — спросила я даму, поняв, что так и не знаю её имени. Да я вообще ничего здесь не знаю!

— Да мне-то откуда?! — замахала руками дама, будто я призвала чуму на её голову. — Я спрошу Вивиан, только она выйдет из покоев лорда Фрэнсиса уже за полночь, так что не взыщите. Может, пока погадаете, старый Орхан этих пиявок на свои тощие ноги ловил.

— Ну, раз так, неси, — согласилась я, незаметно щипая себя за руку. Всё это походило на странный сон.

И Анастасия с её способностями, и эта комната, похожая на будуар дамы эпохи Возрождения, и все встреченные после пробуждения персонажи. Цирк, да и только, правда, пока без коней!

Экономка выплыла из комнаты, ненадолго оставив меня в одиночестве. А мне только этого было и надо! Осмотрюсь, а там буду действовать по обстоятельствам. Первым делом надо найти зеркало. Ну не может быть, что в спальне девушки нет ни одного зеркала! Что здесь за дикие нравы царят?!

Я медленно ходила, осматривая картины на стенах и предметы на тумбочке, да туалетном столике. Так, Ариса явно из богатой семьи, но зеркала нет, значит, либо она уродина, либо здесь не принято, чтобы незамужняя девица день-деньской на себя в зеркало глядела. Тьфу ты, я уже как царевна из русской сказки заговорила!

Нет, вряд ли Ариса уродина, её отец непременно бы об этом упомянул. Да и та девушка, которую я видела в зеркале Анастасии, была вполне себе ничего.

Пока осматривалась, до моего слуха донеслась какая-то возня, идущая из-под кровати, что сначала ввело меня в ступор, а потом в сердце закрался страх. Возня то утихала, то внезапно становилась ощутимо слышимой.

«Мышь», — подумала я и с визгом, приличествующим даме эдак века восемнадцатого, вскочила в ближайшее кресло.

— Что случилось, ваш милость? — в дверь просунулось заросшее чёрными волосами мужское лицо. — Вы кричать изволили?

— Там! — указала я под кровать, не обращая внимания на тот факт, что неизвестный мужчина с наружностью лесничего, который не видел бритвы последний месяц, бесцеремонно прошёл в мою спальню и направился к кровати. Не волновалась я и потому, что сделал он это с такой привычной вальяжностью, будто прибегал к Арисе по первому писку.

— Счас глянем, — ухмыльнулся он, оглядывая меня с ног до головы. Блин, я только сейчас поняла, что по-прежнему стою в одной рубашке! Вряд ли для Арисы было привычным принимать гостей в таком виде!

Вон и этот бугай, косая сажень в плечах, одетый, как лакей, а диким взглядом так и зыркал на мои босые ноги и прикрытую тонкой тканью нательной рубахи грудь. Увидев это, я фыркнула, строго посмотрела и спряталась за тяжёлую портьеру. Ухмылка бугая стала ещё противнее, но он встал на колени и заглянул под кровать.

— А ну, иди сюда, нечисть болотная! — гаркнул он так, что я обмерла от страха. Захотелось вытянуться по струнке и начать оправдываться, что, мол, не нечисть, да и болота никогда не видела.

Но черноволосый чернобородый бугай не обращал на меня никакого внимания, а разговаривал с существом под кроватью. Может, у них тут и мыши по болотам шастают?

— Да тока попробуй хватани, шею вмиг сверну. Вот, ай, зараза, куснула!

Под кроватью раздался жалобный визг, за которым последовала недолгая борьба. Визг повторился, только на этот раз более жалобно. Судя по голосу животное под кроватью было намного больше средней мыши.

— Что там такое? — высунулась я, от любопытства позабыв, что снова показываю бугаю сомнительные прелести астеничного тела Арисы.

Но тот больше не обращал на меня внимания, направив все силы на борьбу с неведомым мне существом.

— Да вот кто это!

Извернувшись, бугай сделал рывок, почти забравшись под кровать по пояс, и появился в поле моего зрения с каким-то грязно-серым извивающимся существом, похожим на мокрую крысу с огромными, торчащими в стороны усами.

— Болотная выдра, чтоб её! Видать, в открытую дверь забежала, такие жирные только в Проклятом омуте водятся!

Существо дёрнулось и жалобно пискнуло, а потом открыло маленькие глазки-пуговки и уставилось прямо на меня. По-человечьи так, будто просило сохранить жизнь.

— Счас, ваш милость, я её вмиг упокою!

И бугай уже собрался ударить кулачищем по маленькой головке, как я выбежала вперёд и крикнула что есть мочи:

— А ну остановись! Не смей!

Бугай замер с поднятым кулаком и уставился на меня с неподдельным удивлением, будто из-за портьеры выскочила не Ариса в нижней рубашке, а злющая ведьма, которая сейчас приложит его по темечку толстенной ручкой метлы. 

— Что тут происходит?! — вбежала с ведром, закрытым деревянной крышкой, экономка. — Биф, как ты посмел войти в спальню её милости?!

— Так я...— опешил бугай, всё ещё держа в вытянутой руке отчаянно попискивающее существо. Оно даже не вырывалось, а лишь жалобно крутило головой по сторонам. — Кричали тут. Ну, я и заглянул.

— Немедленно положите на пол зверюшку! — воспользовалась я возникшей паузой.

— Да делай, что тебе говорит её милость! — махнула рукой экономка. — А то сейчас сюда весь замок сбежится. И сам уже иди, вон, дверь охраняй, как приказано.

— Я и хотел. А тут вона чего, ну, я её и хвать. Да молчу, мисса Пенелопа.

Как только существо оказалось на полу, оно смешно заковыляло в мою сторону и спряталось в дальнем углу за большой напольной вазой, следя оттуда маленькими глазками-пуговками за ногами бугая.

А тот попятился к двери, всё кланяясь да бормоча что-то себе во всколоченную бороду, пока не вышел таким образом в дверь, которую за собой и прикрыл.

— Вот и хорошо! — произнесла экономка. — Повезло мне, ваша милость. Я что задержалась-то? Портрет его высочества для вас сыскала! Сейчас, только руки освобожу.

И дама поставила ведро, сняв крышку. Чтобы «не задохла живность», как она объяснила. А чтобы не пахло, ведро было поставлено поближе к приоткрытой створке окна.

Проделав всё это, экономка вытерла руки о полотенце, перекинутое через плечо, и достала из кармана платья овальную гравюру.

— Давай скорее! — поторопила я её. Это ж надо так возиться, как нарочно!

Экономка протёрла портрет и с поклоном передала его мне.

2

Так, посмотрим, что за фрукт!

Я подошла к светильнику, горевшему в изголовье кровати, и поманила за собой экономку.

— Пенелопа, садись, — и указала на маленькую скамеечку у своих ног. Память Арисы подсказала, что служанка ни за что не сядет рядом с госпожой. — Расскажи мне про принца Леннарда.

— Так, ваша милость, я ничегошеньки не знаю про его высочество, — побледнела она, будто я обвинила её в краже.

— Не бойся. Наверняка сплетни ходят. Что народ болтает?

— А вы лорду Фрэнсису расскажите, — чуть не заплакав, сказала Пенелопа. На лице женщины появилось крайне озадаченное выражение. — Мне ещё двух дочерей пристраивать, а кто их возьмёт замуж, коли лорд меня высечет и выгонит?!

— Никто, — согласилась я. — Поэтому лорд ничего не узнает. Мне ведь за принца замуж выходить, вот и хочу про него узнать не то, что говорят при дворе, а то, что за спиной болтают. Да садись уже!

— Так, ваша милость, — растерянно пробормотала Пенелопа, всё-таки решившись сеть на указанное место. Она разглаживала складки на платье и не спешила поднимать головы. — Не в себе ведь принц, поговаривают, как покойный король Богу душу отдал, так и тронулся умом  его наследник. Поэтому матушка и вышла замуж за дальнего родственника покойного мужа, чтобы род продлить. А то как же государство без наследника?

Ладно, кое-что прояснилось, а то в голове Арисы только охи и вздохи по прекрасному профилю молодого человека.

Я посмотрела на овальный портрет, что держала в руках. Принц был изображён по пояс, лицо длинное, вытянутое, взгляд надменный, будто одолжение делает, что вообще смотрит. И волосы длинные, перехвачены на затылке траурной лентой, губы тонкие, изящные, но в лице какая-то злость, что всё и портило, придавая Леннарду сходства с эльфом, уколовшим себе озверин.

Наверное, и на язык язвителен, поэтому Ариса часто плакала и вздыхала после встреч с этим высочеством. Ну ничего-ничего, я тоже в карман за словом не лезу.

— Но ещё говорят, что принца специально оговорили, чтобы отстранить от трона, — прошептала, наклоняясь ко мне,  Пенелопа.

И тут раздался грохот, будто что-то где-то упало. Экономка вскочила и тут же плюхнулась на колени, наверное, думая, что явился сам лорд Фрэнсис, чтобы наказать её за длинный язык. Я вздрогнула и сначала спряталась за полог кровати, но потом сообразила, что это упало ведро с пиявками, которое поставила у окна экономка.

Выглянув в том направлении, я убедилась, что так и есть.

— Аккуратнее, ваша милость, может, позовём кого? — шептала насмерть перепуганная Пенелопа. — Это Богиня меня покарала за то, что клевещу на правящий род!

— Ничего подобного, — скептически заметила я. — Это зверушка.

Наконец ведро остановилось, и из него высунулась довольная морда с чёрным глазками-пуговками, только изрядно перемазанная чем-то тёмно-красным.

— Ах ты гад! —  кинулась было с кулаками Пенелопа, позабыв о сдержанности и чопорности. — Да я счас тебе!

— А ну, стой! Я сама подойду!

Почему-то я была уверена в принятом решении.

— Ваша милость, а вдруг укусит и заразит чем? Это же болотная выдра, они вечно всякую дрянь подбирают! Говорят, они шпионы Тьмы!

Боже, что за каша в голове местных!

— А по-моему, он просто голоден,— произнесла я и сделала несколько шагов навстречу существу. Зверёк пискнул, облизнулся и хотел было убежать, но после сытного ужина пиявками и что там ещё было в ведре Пенелопы, изрядно раздулся и стал жутко неповоротливым.

Я схватила какую-то тряпку, забытую экономкой на диванчике, и набросила её на зверька. Он заверещал, но застыл на месте.

Пенелопа тем временем продолжала делать охранные знаки и пряталась за пологом кровати. Эх, придётся действовать самой.

— Дай мне что-нибудь съестное, — приказала я таким тоном, что экономка достала из кармана сухое печенье, завёрнутое в бумагу, и, не раздумывая, подала мне.

Я отломила кусочек, приподняла полог тряпки, оказавшейся моим халатом, и кинула его туда. Через миг послышался чавкающий звук, и снова всё затихло. Я повторила процедуру несколько раз, пока не почувствовала, что зверь сомлел и больше не боится.

— Аккуратнее, ваша милость, — скулила Пенелопа, заламывая руки. — Мне попадёт от лорда Фрэнсиса, что недоглядела.

Я приподняла полог халата, какое-то время мы со зверьком молча смотрели друг на друга, а потом я протянула ему руку, в которой лежал очередной кусочек печенья. Зверёк повёл носом и сделал осторожный шаг в мою сторону. Потом ещё несколько.

«Сейчас цапнет», — только и успела подумать я, как почувствовала щекотание жёстких усов и прикосновение к ладони шершавого языка. Приняв угощенье, зверёк довольно курлыкнул и снова лизнул меня.

— Какая прелесть! — умилилась я, откидывая халат и уже смело поднимая зверька в воздух. Он покорно висел, не проявляя ни малейшего беспокойства. Брюхо было таким раздутым, что раздумывать об имени долго не пришлось. — Я назову тебя Пузырём. Пенелопа, принеси ему какую-нибудь лежанку. Я положу Пузыря рядом с кроватью.

Так я и обрела первого друга в новом мире. Экономка хоть и пыталась этому помешать, но потерпела фиаско и  лишь глянула на меня так, как обычно смотрят на тихо помешанных. Вроде не опасны, но такое выкинут, хоть святых выноси!

Заснула я в тот вечер мгновенно, стоило упасть лицом на подушку. Мне снился принц Леннард, он насмешливо на меня посмотрел, а потом сказал:

— Если я её не смог полюбить, с чего мне тобой заинтересоваться, ведьма Проклятого омута!

Я вскрикнула и проснулась. Тут-то и ждало самое интересное: из королевского замка пришло два письма. Одно — официальный приказ Арисе Офосской, дочери лорда Фрэнсиса, ждать указаний, а пока оставаться в замке отца. Второе — личное послание для Арисы от принца Леннарда.

Глава 3

1

— Давай открывай, — поторопил меня родитель, когда вручил письмо от принца.

Было раннее утро, но меня уже подняли на ноги, приодели и причесали. Не без помощи неких магических штучек, напоминающих привычные щипцы для выпрямления волос и плойку для красивых локонов.

Гардероб Арисы был богатым, но на редкость однотонным. Она предпочитала тёмно-синие цвета, фасоны платьев были настолько чопорными, что в пору ходить в них в церковь, чтобы прослыть там оплотом добродетели.

«Конечно, она ещё и девственница», — так думала я, но, пробежав глазами первые строчки письма, поняла, что ошиблась.

— Что ты там молчишь? Вслух читай! — раздражённо произнёс рыжеволосый мужчина, похожий на моего родителя формой носа и ушей. Они даже хмурились одинаково.

Это был мой дядя. Милорд Харди Тритий Офосский, старший сын ветви моего нового рода. Если верить обрывочной памяти Арисы, весьма жестокий интриган, не раз переступавший через интересы своих близких ради новых титулов и земель.

Милорды сидели в каминном зале поближе к огню, а я стояла перед ними, будто провинившаяся служанка. Зала была по размерам сравнима с храмом, а пламя еле теплилось.

Батюшка Арисы, как я уже успела убедиться, был прижимист и рачителен, хотя и богат. Даже жену свою уморил экономией лет пять назад.

Мать Арисы заболела из-за сырости и плесени, налипшей на стены её покоев.

Итак, меня просили прочесть письмо принца Леннарда, а я всё тянула время, потому что хотя и понимала язык этой страны, сомневалась, что смогу так же легко воспроизводить без запинки письмо, написанное каллиграфическим почерком а-ля «уездной барышни альбом».

Но сердить родственников и дальше было бы не слишком умно. Я уже решила этой ночью, что если мне суждено здесь жить, то лучше стать принцессой, чем старой девой, попавшей в полную зависимость от милордов, смотрящих на меня так, будто я главная причина морового поветрия последнего десятилетия.

Я покашляла и развернула сложенную вдвое плотную белоснежную бумагу с оттиском королевского дома Меалиддов, герб которого представлял собой три лилии, над которыми свернулась в кольца змея с раскрытой пастью.

— Приветствую тебя, моя воронья миледи! — начала я читать на удивление легко и без запинки.

Потом посмотрела в сторону милордов и продолжила:

— Мне писали, что ты была больна и даже пыталась свести счёты с жизнью. Признаюсь, эта новость огорчила меня, потому что мне казалось, что наш последний разговор расставил всё по местам. Да, вы отдались мне по доброй воле, но не смеете утверждать, что я обещал вам что-то, кроме одной ночи.

«Ах ты, полоз королевский! Так вот из-за чего она утопилась», — только и успела подумать я, как отец Арисы взревел, словно раненый вепрь. Я, конечно, не слышала ранее, как орёт этот зверь, но представляла, что именно так.

— Что?! Да как ты посмела, дрянь подзаборная!

Родитель вскочил на ноги и, сжав руки в кулачищи, направился было ко мне, но я от страха крикнула что есть мочи:

— А ну, милорд, сидите там! Я ещё не закончила!

Конечно, лорда это не оставило, и тут бы мне и пришёл конец, если бы не вмешался дядя.

— Фрэнсис, и правда, сядь на место, — произнёс он спокойно, но это произвело на его младшего брата такое же действие как магическая успокоительная микстура, которую мне накануне дала Пенелопа. — Дослушаем.

Он выразительно поднял бровь и глазами указал родителю Арисы на место. Тот подчинился, но ещё кряхтел от злости, а его жиденькая борода тряслась от возмущения.

Я стояла ни жива ни мертва, но нашла в себе силы читать дальше, хотя вначале буквы расплывались перед глазами:

— Раз всё обошлось, вам не следует возвращаться ко двору. Такой впечатлительной маргаритке не место среди шипастых роз. Идите служить в храм Единой Богини, вы обретёте среди молитв и заунывных песнопений тот покой, о котором мечтали.

Ваш покорный слуга, его высочество Леннард.

Письмо закончилось, и я замолчала, не представляя, что теперь делать. Этот аристократический мудак слил Арису так технично, как не всем удаётся и в моём времени.

— Что думаешь, Ариса? — спросил металлический голос дяди.

Я подняла на него глаза и отчеканила:

— Надо вернуться и заставить его высочество пожалеть о своих словах.

— А сможешь?

— Смогу. Даже не сомневайтесь, милорд.

— Тогда решено.

Дядя неспешно поднялся и бросил через плечо брату:

— Выезжайте завтра поутру.

— Но в донесении королевского глашатая ясно говорится, чтобы она не возвращалась, — фыркнул лорд Фрэнсис, однако при этом с надеждой уставился на брата. Видимо, тот не первый раз совершал невозможное.

— Будьте покойны. Предоставьте это мне. И когда вы приедете в замок Трёх Роз, вас будут ожидать с нетерпением.

Я поклонилась дяде, но тот прошёл мимо, не удостоив меня взгляда.

— Ну, смотри мне, дрянь! Чуть что не так, остригу косы, и в богадельню пойдёшь, — прошипел над ухом заботливый родитель и поспешил вслед за прихрамывающим братом, стук палки которого затихал в коридоре.

Я осталась одна. Итак, первый бой выигран. Ну всё, принц, жди, скоро буду.

2

Весь день прошёл в сборах и в откармливании нового питомца. Я заставила Пенелопу и Вивиен носить мне лягушачьи потроха и пиявок в количестве несколько крынок в день.

Пузырь всё сметал, будто хотел наесться на год вперёд. А потом подбегал ко мне и тыкался холодной мордой в ладони, довольно мурча, совсем как котёнок.

Я раньше никогда не видела выдр, но этот экземпляр был чем-то средним между лаской, бобром и кошкой. Как-то после обеда Пузырь убежал, я уже думала, он не вернётся, но к вечеру этот фрукт появился и положил к моим ногам мелкую рыбёшку с выпученными глазами.

Так мы и подружились.

— Я беру Пузыря с собой, — сказала я лорду-родителю, почувствовав, что не могу вот так бросить зверушку. Он один из немногих, кому я могла доверять. И кто был ко мне добр.

— Что за причуды, Ариса? Думаешь, болотной выдре будут рады при дворе? — хмыкнул тот и засмеялся, должно быть, представив лица своих знакомых.

— Пусть покусает принца. Так ему и надо.

— А знаешь, что про тебя говорят здесь? — и вовсе развеселился родитель, стукнув по обеденному столу так, что подпрыгнули чашки и супница с тарелками. — Что ты ворожишь, как настоящая ведьма. Тебе вон вёдрами таскают потроха лягух! Это только кривотолки вызывает, за глаза тебя в чернокнижницы записали!

— Ну и пусть боятся, — вздохнула я, роясь в памяти Арисы. Нет, за ведовство здесь не наказывали, но не слишком и жаловали, предпочитая обходить чернокнижниц стороной. То ли дело белая магия!

В итоге на следующее утро, чуть забрезжил рассвет, мы были уже на ногах и отправились в путь. Я ехала вместе с родителем в одном экипаже, слуги, сопровождающие нас, в двух других, ещё двое везли гардероб и прочие нужные вещи.

Похоже, лорд Фрэнсис решил надолго покинуть родовое имение!

— Помни, королева Мориа приходится нам родственницей, пусть и дальней. А главное, не дай этого забыть остальным, — поучал меня лорд Фрэнсис, разительно изменивший линию поведения по отношению к дочери.

Это в своём замке он не считал меня за человека, а при королевском дворе хотел сойти за заботливого опекуна, денно и нощно хлопочущего о благополучии единственного отпрыска.

И пусть девица не в своём уме, но уж тут, право слово, не его вина, а покойной жены, в роду которой были безумцы.

А он так её любил, что не придал этому значения. Хотя следовало!

— А король? — спросила я, откопав в памяти предшественницы кое-какие интересные подробности. Например, о том, что он был крайне неравнодушен к молоденьким фрейлинам жены.

— Этот выскочка просто вскружил ей голову, — фыркнул папаня. — Вот и вышла за младшего дворянина. Что мешало остановить выбор на достойной партии? На мне, к слову сказать.

Я чуть не расхохоталась. Вот оно, значит, как!

Вскоре лорд Фрэнсис задремал на подушках и даже захрапел, а я, за неимением другого занятия, принялась смотреть в окно.

Пейзаж навевал тоску, везде и всюду раскинулись голые равнины, редко чередующиеся с болотными топями. Да уж, в таком месте немудрено захандрить!

Экипажи шли довольно бодро, что поддерживало во мне надежду на то, что к вечеру мы будем на месте. В памяти Арисы мелькнул какой-то портал, ускоряющий перемещения между дальними землями королевства Вернон. Книг в замке не держали, поэтому больше почерпнуть информацию мне было неоткуда.

— А зачем они, эти книги? — удивлялась Пенелопа, служившая в замке с малолетства. Как и все её предки. — Сыновей-то у лорда нет, а женщинам знания ни к чему. Не чернокнижницу же воспитывать. Ой, простите, ваша милость.

Пенелопа низко поклонилась и поспешила уйти. В замке за мной прочно закрепилась дурная слава. Разве болотная выдра признаёт своей хозяйкой обычную барышню?

Сам лорд тоже книг не любил. Как я выяснила, даже читал по слогам, чем невероятно гордился. Мол, время проводил не как архивная крыса, а на полях сражений, да в дозорах полкоролевства объездил. Войны в Верноне не было лет триста.

Незаметно для себя, я тоже задремала. Сны были тяжёлыми, в них мне чудились мёртвые розы, чёрные, с огромными и острыми шипами.

Потом экипаж как следует тряхануло, я открыла глаза и вскрикнула. В окна бил нестерпимо яркий свет, а в воздухе разлился густой запах горького миндаля. А ещё каких-то цветов. Казалось, миру пришёл конец, надвигалось что-то страшное и одновременно мучительно-прекрасное.

Последнее, что я услышала перед тем, как потерять сознание, был сдержанный смех лорда Фрэнсиса.

1

— На нас напали? — прошептала я, когда очнулась и заметила, что лежу боком на подушках, а экипаж тихо продолжает ехать дальше, только не по песчаной насыпи, а по булыжной мостовой.

— Что это с тобой было? — спросила лорд Фрэнсис, перекусывающий вяленым мясом. — Побледнела вся, затряслась, это тебе не инквизиторская проверка, пока бояться нечего.

И довольный собственной шуткой, он весь зашёлся смехом, потом поперхнулся и долго откашливался, сердито посматривая в мою сторону. Я спокойно наблюдала за его раскрасневшимся лицом, сложив руки на груди.

— Зачем сразу угрожать? Ничего такого я не сказал, — пробурчал он, но миролюбивым тоном.

Я только сейчас поняла, что он решил, будто бы я наколдовала, чтобы родитель поперхнулся. Как бы в наказание. Эх, тёмное время, тёмные люди!

Я пожала плечами и уставилась в окно. Пейзаж, действительно, разительно изменился. Теперь мы катили по равнинам и ухоженным садам, раскинувшимся по обе стороны от широкой дороги, вымощенной крупным булыжником.

— К вечеру въедем в столицу, — вздохнул родитель и положил еду обратно в лукошко, которое потом, кряхтя, спрятал по сиденье. — Скоро привал, пора и размяться.

Он меня не обманул. Через четверть часа мы въехали в придорожную гостиницу. Служка подбежал к нашему экипажу и с низким поклоном открыл дверь. Все работники и хозяин гостиницы вели себя так, будто прибыли важные господа.

Так, наверное, и было, только лорд Фрэнсис, с радостью принимая услужение, не одарил никого из слуг даже самой мелкой монетой, а нищим, просившим подаяние у ворот, бросил через плечо:

— Каждому дай — сам скоро рядом сядешь. Кто бы мне просто так подал!

Есть мне совсем не хотелось, поэтому, сославшись на головную боль и проверив, как там чувствует себя Пузырь, я поднялась наверх и мгновенно заснула. Всю дорогу до столицы я чувствовала слабость и головокружение.

И пришла в себя, только когда мы въехали в ворота королевского замка. Когда-то, видимо, он был настоящей крепостью, но с тех пор постоянно перестраивался, пока не превратился в хорошо укреплённый дом.

Правда, с дозорными башнями и винтовыми каменными лестницами, ведущими на колокольню или на верхотуры для караула.

Столицу я рассмотрела мало, мы ехали какими-то окольными путями, миновав большую часть красот и площадей. К тому же, стоило нам приблизиться к окраинам столицы, как на город сразу опустились густые сумерки.

К счастью, сейчас погода была достаточно тёплой, почти летней, хватало, чтобы не замерзнуть и с удовольствием изучать мир вокруг.

Замок Трёх Роз встретил меня огнями в узких высоких окнах и освещённым оживлённым двором. К тому же здесь было относительно чисто и, главное, никаких гусей и уток под ногами.

Покои мне отвели на втором этаже новой пристройки. Это оказались две смежные комнаты, довольно просторные и богато убранные. В отличие от замка лорда Фрэнсиса  в обстановке преобладали яркие оттенки: от нежно-голубого  до изумрудно-зелёного.

И слуги здесь были совсем другой породы: вышколенные, тихие, не позволяющие себе иметь, а тем более высказывать своё мнение.

Но самое главное, мне принесли корзину, в которой мерно посапывал Пузырь. Он и крошечным ухом не повёл, когда я почесала толстое брюхо, разве что принюхался и открыл глаз-пуговку.

— Ваша милость, —произнёс позади меня певучий женский голос. — У меня для вас есть послание.

Я обернулась. Передо мной была недурно одетая госпожа-горничная. Почему-то я была убеждена, что эта миниатюрная смуглая красавица с глазами испуганной лани и кокетливо-завитыми локонами, забранными наверх по последней моде, не была мне ровней.

Наверное, что-то в её взгляде убедило меня в этом. Ведь можно приодеться как госпожа, но раболепное выражение глаз не выветрится за пару дней или даже лет.

Девушка медленно подошла ближе и, сделав книксен, подала мне письмо без конверта, но скреплённое сургучом и печатью. Змея грозно раскрыла пасть и приготовилась к броску.

— Как вас зовут?

Вопрос, казалось, совсем не смутил девушку.

— Оливия, ваша милость. Я помощница экономки, миссы Гленны. Она распоряжается убранством комнат и залы в Орлиной части замка.

— Кто дал тебе это письмо? Я никого при дворе не знаю, — начала было я, но осеклась. Ариса же бывала здесь, даже жила последние годы, так что успела приобрести приятелей и завистников.

— Известно кто. Его высочество. Точнее, конечно, камердинер, этот высокий, вечно мрачный Хедрик, но послание от его высочества.

Девушка не стремилась уходить, с интересом разглядывая меня, будто прикидывала, чем же я могу привлечь принца, но стоило ей наткнуться на мой выжидательный взгляд, как девица покраснела и торопливо откланялась, чуть не запнувшись на пороге.

Я опустила глаза, только когда дверь плотно закрылась. Ну что, теперь можно и ознакомиться с содержимым письма принца. Судя по всему, он тот ещё любитель эпистолярного жанра!

2

Я шла по верхнему ярусу Орлиной пристройки и думала о том, как бы не оступиться и одновременно не выронить магический шар.

Управлять им я научилась ещё в замке родителя Арисы, но практики было столь мало, что этот засранец так и норовил выскользнуть из-под моего влияния и взмыть в небо.

Принц назначил мне тайное свидание в таком месте, где сам чёрт ногу сломит. Верхний ярус пристройки представлял собой чердак, заваленный хламом, с одним узким окном под потолком, прорезанным там, куда никогда не заглядывает луна.

— Ариса, вы пришли! — услышала я насмешливый голос и обернулась, чуть не порвав платье о край железного сундука, зачем-то громоздящегося прямо на проходе.

Словно кто-то нёс-нёс его, да и устал, а бросил здесь на всякий случай: сундук хороший, может, кому и сгодится.

— Ваше высочество!

Я сделала книксен, с нетерпением ожидая знака, чтобы подняться. Очень уж хотелось рассмотреть принца вблизи!

Он сделал шаг навстречу и подал мне руку.

— Давайте поместим ваш шар сюда, к моему, — предложил он, и на секунду наши магические поля соприкоснулись.

Это было очень забавно: ощущение, словно трогаешь что-то упругое, не имеющее формы, только цвет. И сразу приходит понимание того, каков этот цвет. Моё поле было нежно-голубым, принца — ослепительно белым.

Я даже боялась дышать, настолько этот момент был интимным, гораздо более проникновенным, чем поцелуй в губы.

Принц умело обращался с магическими шарами, как и все вокруг. Он поместил его на одну из специальных подставок, которые были вделаны в стены. Два шара мгновенно слились в один большой, и света стало больше.

— Присаживайтесь, Ариса, — указал мне принц на тот самый сундук, о который я умудрилась споткнуться. — Итак, вы всё же приехали. Надеетесь  вытянуть из меня ещё кое-какие ценные сведения? Например, о якобы готовящемся перевороте, чтобы ваш отец и дядя, обгоняя друг друга, смогли заслужить милость нового короля?

Он стоял, скрестив руки, унизанные кольцами с яркими сапфирами, на груди.

Даже по меркам моего времени принц был привлекательным мужчиной. Стройный, подтянутый и в то же время крепкий. И в королевской стати ему не откажешь, как ни крути.

— К чему этот фарс с прощальным письмом? — тем временем продолжил Леннард. — Хотели вызвать во мне жалость и тем самым заставить жениться? Этого не будет, Ариса Офосская, вы слишком инфантильны и тщедушны для королевы. Вы женщина-дитя и не созданы для этого мира. Зря не хотите стать послушницей Храма Богини!

Его голос можно было слушать бесконечно: приятный баритон ласкал слух, но сейчас он звенел как лязг мечей и песнь натянутой тетивы.

Однако я не боялась ни угроз, ни гнева отставного принца. Отец Арисы пояснил мне, да я и сама поняла, что реальной власти за Леннардом не стояло.

Нет, он мог убить Арису, и никто бы и бровью не повёл, разве что королева бы нахмурилась, но как не простить пока ещё единственного сына!

Он мог даже попытаться приказать бросить в темницу кого угодно, многие были за принца и сочувствовали ему. Но законная власть есть тот, кто сидит на троне. И это был совсем не Леннард.

— Спасибо за откровенность, ваше высочество! Позвольте мне, вашей скромной слуге, недостойной целовать следы ваших ног и землю, по которой они ступали, ответить вам тем же, — с милой улыбкой произнесла я, чувствуя, как в груди закипает ярость. — Вы ещё не король, и одним богам ведомо, станете ли им. Я буду денно и нощно молить их о том, чтобы дожить до столь славного события. Но, возможно, этому что-то помешает.

— Что тебе известно? — Принц грубо схватил меня за локоть и заставил встать.  — А ну, отвечай!

Я хотела было сказать, что ничего, и вообще речь идёт  о вероятностях, можно умереть от простуды, оспы или даже упасть с лошади и сломать спину. Говорят, в мире несколько процентов здоровых людей не просыпаются по утрам.

Однако я и рта раскрыть не успела. Свободной рукой принц сдавил мою шею так сильно, что у меня перед глазами поплыли тёмные круги.

— Говори же!

— Не могу, — прохрипела я, хватая ртом воздух.

«Дай только освободиться, уж я тебе скажу!» — подумалось мне, и, к счастью, я почувствовала, что  снова могу дышать.

— Не играй со мной, Ариса, что тебе известно?

Я села на сундук и закашлялась. Принц терпеливо ждал, пока я приду в себя, но извиняться не собирался.

— Её величество молода. Она вполне может родить наследника, — сказала я первое, что пришло мне в голову.

Ну а что, королеве чуть за сорок, у неё новый муж, любовь и всё такое. Тут любая расцветёт, а память Арисы подсказала, что королева Мориа уже родила троих, двое сыновей, правда, умерли в младенчестве, но...

— Ваш женский век короток, — произнёс принц. Сейчас он смотрел на меня чуть ли не с жалостью.

Я уже видела этот взгляд в замке отца Арисы, после того как объявила, что Пузырь теперь мой ручной зверёк. Девка, мол, совсем умом тронулась.

— Твои родственники готовят мне ловушку или нет?

Он снова наклонился и заглянул мне в глаза. В зелёных радужках вспыхивали огоньки, похоже, этот маг действительно что-то умел.

Чёрт, да он сейчас пытался меня заколдовать? Странно, но я ничего такого не чувствовала.

— Ты закрыта, как тебе это удаётся? — коротко спросил он, а я только ехидно улыбнулась.

Ну не говорить же правду! Точно решит, что слетела с катушек.

— Что ты задумала? Отвечай, пока не передал тебя безопасникам!

Он блефовал, хотя и строил из себя грозного принца. Ну что я такого сделала, чтобы меня взяли под стражу? Да и родственники у меня, как говорится, люди серьёзные, при связях.

— От вас ничего. Хотела сказать, чтобы вы, ваше высочество, держались от меня подальше. А то ненароком влюбитесь!

Я снова ехидно улыбнулась, прекрасно чувствуя, что этот аристократ королевской крови готов задушить меня голыми руками.

На самом деле отчего-то я боялась его сильнее, чем родителя Арисы. И даже её всесильного дяди.

Чувствовалась в принце какая-то сила, да такая, что может переломить человека, как тростинку. Или разума лишить. По-настоящему.

— Я понял, зачем тебя привезли.

Внезапно принц отступил, заложил руки за спину и посмотрел на меня немного по-другому, словно размышлял вслух.

— Вот почему я не могу ничего понять, вот отчего ты такая шальная. И закрыта для меня. Отец опоил дочь, чтобы вернуть ко двору и предложить королю. Конечно, как я сразу не догадался?!

— З-зачем? — икнула я, чувствуя разгорающуюся, как пожар, головную боль.

— Чтобы бастарда родила. Моя мать не сможет, и вот уже ты мать законного короля! Беги отсюда, Ариса, пока не поздно. Я спрячу тебя в храме и помогу дать обет. Тогда тебе ничто не будет угрожать.

Я даже не сразу нашлась что ответить. Почему-то этот принц старался отвадить меня от двора, и что-то мне подсказывало, что делал он это в своих интересах.

Я встала и поправила юбки.

— Благодарю, ваше высочество, за предложение, только не смогу им воспользоваться.

— Почему? Боишься отца? Дяди?

— Потому что не хочу, — отчеканила я, повернулась на каблучках туфель и, не разбирая дороги, пошла прочь, позабыв о магическом шаре.

В полутьме добежала по двери, чуть не сломав ноги, и бросилась вниз по лестнице.