Невеста орка

— Орки завтра должны приехать. Сама слышала от Томаса…

— Ну, вот и понятно, откуда такой переполох на кухне. Весь запас баранины в печи, а повар с ножом носится, будто на дракона собирается.

Голоса за углом заставили меня замедлить шаг. Я шла к конюшне и краем уха зацепила разговор двух сплетничающих служанок. Хотела пройти мимо, но внезапно услышала свое имя.

— А наш-то ловко придумал. Киру оркам отдаст, а Веську свою в замке оставит. И указ короля, стало быть, выполнит и дочь законную сохранит от замужества с этими чудищами.

Я непроизвольно зажала себе рот ладонью и прижалась к стене. Так вот она разгадка столь стремительного решения герцога приблизить  меня к себе? Вот зачем ему это было нужно!

За стеной послышалось чье-то неразборчивое причитание, а затем  насмешливое фырканье.

— А ты как думала? Кто ж свою кровную в такую даль к дикарям пошлет? На такое только побочную байстрючку и сплавишь. Жаль девчонку, конечно, да видать судьба у нее такая. Что тут скажешь? Королевская воля. Кто против нее пойдет? — продолжила рассуждать первая.

— И не говори, — поддакнула своей собеседнице вторая сплетница. — А я-то все гадала, чего он ее притащил в замок. Девятнадцать годков не вспоминал про своих байстрюков, а тут на тебе. Признал дочь, да еще и к себе забрал. Девчонка-то небось и не знает, что ее ждет.

Их шаги зашуршали, удаляясь по коридору. Я так и осталась стоять. Бесжалостные слова жгли, как раскаленные угли. Байстрючка… сплавить…орки…

Все кусочки мозаики, все нестыковки прошедшего месяца, наконец, с грохотом сложились в целую, ужасающую картину. 

В глазах потемнело, и я, шатаясь, пошла обратно в свою комнату, не видя дороги. Заперла дверь и опустилась на стул у окна, бессмысленно глядя на тренировочный двор внизу.

Мысли неслись, цепляясь за воспоминания. 

Тот день, месяц назад. В наш дом в маленьком городке Лока, что на самой границе, ворвался  посланец в герцогских цветах и холодно объявил волю герцога.

Мой отец… Вернее, тот кого я все это время считала своим отцом, капитан городской стражи, молча выслушал посланника. Его суровое, обветренное лицо стало похоже на маску. Но затем он кивнул. 

А я не могла поверить своим ушам, что все это правда. Весь мой привычный мир рассыпался в один миг.

Мама… Мама не плакала. Она только крепко сжала мои руки, а потом, когда помогала торопливо собирать мои вещи, рассказала. Сухо, без слез и эмоций.

Все чудовищно просто.

Двадцать лет назад герцог Вальг Шает, наш сюзерен, посетил свадьбу своего капитана. Красота невесты привлекла его взгляд. И он воспользовался правом, о котором все давно забыли, — правом первой ночи.

Верный вассал не мог ослушаться. Капитан, мой неродной отец, человек чести и долга, был вынужден подчиниться. Я родилась спустя девять месяцев. Герцог велел проверить, его ли ребенок. Убедился. И… не признал. Тогда ему это оказалось не нужно.

Я росла в семье с неродным отцом, не подозревая об этом. Да он  и никогда, ни единым словом не дал понять, что я чужая. Учил держаться в седле, показывал, как стрелять из лука, как держать меч, гордился, когда я рассказывала ему о травах, которые мы собирали с мамой. 

Потом появились мои  младшие сестры и брат, его кровные дети. Но это никак не сказалось на отношении ко мне. Я продолжала расти в счастливом неведении в любящей семье. Мы делили и радости, и наказания поровну. 

Я была просто Кирой. Старшей дочерью и сестрой.

И вот  неожиданно герцог вспомнил обо мне и приказал, немедля, доставить к нему в замок. 

— Таков твой долг, дочка, — сказал мне  на прощание, тот, кого я привыкла называть папой. — Я воспитывал тебя как свое дитя. Но видно боги решили вмешаться в твою судьбу. Прими ее достойно, как я учил тебя.

И я послушно держала спину, и старательно прятала слезы, когда прощалась с мамой, сестрами и маленьким братишкой. 

В замке герцог, высокий, грузный, темноволосый мужчина с  цепкими серыми глазами,  принял меня в своем кабинете. Холодно, оценивающе оглядел, скривился недовольно. Я совершенно не походила на него. Скорее в мать пошла по росту и масти.

— По крови ты мне дочь, — объявил он, спустя паузу. — Отныне будешь жить здесь. Готовься к замужеству. Это твой долг перед родом и королевством.

 И тогда я не придала его словам большого значения. Мне показалось, что моей ролью станет — выйти за какого-то вассала, чтобы упрочить власть герцога. Вот и все. Обычно так и случалось с бастардами.

Не сказать, чтобы мне это нравилось. Но ведь и выбора у меня не было. Мой неожиданный отец был в своем праве. А своему прежнему отцу я обещала принять свою судьбу с достоинством. Вот я и приняла все как есть.

Герцог, объявив все это, далее не проявил ко мне ни радушия, ни любопытства. Видимо, им руководил один холодный расчет и, посчитав свою миссию исполненной, он снова забыл обо мне.

Что ж, так даже лучше. Подумала я. Не нужно заставлять себя улыбаться ему и изображать радость от обретения. 

Мне выделили комнату в восточном гостевом флигеле. Скромную, но приличную. И  с этого дня я стала призраком при дворе. Герцогиня не замечала меня, как и герцог. Их единственная дочь, Веселина, моя ровесница, смотрела сквозь меня, как будто я пустое место. 

За обедом я сидела в конце стола и слушала, как они строят планы на ее блестящее будущее.

Я не роптала. Я пыталась привыкнуть и найти свое место в этом новом доме, раз уж боги так распорядились.

Моим спасением стала замковая библиотека. Я случайно открыла ее для себя, когда бродила по заброшенным коридорам. Вот там, среди пыльных фолиантов и высоких стеллажей я дышала свободно. 

Я любила читать, но в нашем доме не так часто удавалось это делать. А здесь, когда у меня неожиданно оказалась уйма свободного времени… 

Я читала всё подряд: исторические хроники, труды по медицине и, конечно,  романы. Эти часы досуга хоть как-то примиряли меня с моей новой жизнью.

И вот теперь новая страшная правда снова обрушила мой мир в пропасть.

Орки… 

Я видела орков раньше. Наш городок все же располагался на границе. Правда, только издалека. Но впечатления были… пугающими. 

Огромные, суровые воины, казалось, рожденные из камня. Их боялись. О них говорили только шепотом  жуткие истории. 

И вот завтра они приедут. За мной? Но почему я? 

Тошнота подкатила к горлу, ладони вспотели. Я торопливо вытерла их о покрывало. Сквозь страх пробивались глупые, растерянные  вопросы.

Неужели это тоже воля богов? За что они меня так наказывают?

Я подошла к зеркалу. Бледное лицо, испуганные прозрачные  глаза. 

— Ты справишься, Кирая… — тихо прошептала я. — Ты должна справится. 

Я медленно и решительно расправила  плечи и выпрямила спину, встретив собственный взгляд в зеркале. Страх никуда не делся. Но он больше не парализовал мою волю.

Мой взгляд скользнул к окну. На западе догорала заря, окрашивая небо в цвет старой крови. Где-то там, в наступающей тьме, лежала степь. Мир безжалостных орков.

А теперь, выходит и моя новая жизнь, если служанки не соврали.

Я не знала. Но теперь  я была готова это узнать. 

Я так и осталась стоять у окна, пока сумерки не поглотили последнюю полоску света. Мысли кружились, натыкаясь на одни и те же острые углы. 

А может… сбежать?

Страх подталкивал меня на безрассудство. 

И опрометчивое глупое решение вспыхнуло вроде в голове, такое  ясное и освобождающее. 

Я резко развернулась и бросилась к сундуку. Руки дрожали, когда я вытащила походный мешок. Туда полетели самое простое и прочное платье, смена белья, теплый плащ, нож для трав, который всегда был со мной. 

Моя кобыла, Зорька, стояла в замковой  конюшне. Рыжая, выносливая, знавшая мой голос с жеребячьего возраста. 

Я часто выезжала на рассвете, чтобы просто прогуляться по холмам, дыша свободой. Это было моим вторым доступным развлечением в замке. Герцог не возражал. А конюхи уже привыкли. Они только кивали, когда я брала седло. Никто не станет искать меня до полудня, а то и до вечера.

На кухне вполне можно незаметно стащить хлеба и сыра. Немного денег у меня есть. Отец дал перед отъездом, а я так и не нашла куда их тут потратить.

И эта идея сначала  показалась мне безупречной. Я уже затягивала шнурок на мешке, представляя, как лес примет меня, как я сверну с дороги в знакомые овраги, как доберусь до соседнего городка или затеряюсь где-нибудь среди полей…

И тут новая мысль ударила, ледяным клинком под ребра. Я замерла, сжимая в руках грубую ткань мешка.

А что будет с ними? С моей семьей? Не герцогской. Настоящей семьей?

Перед глазами встало лицо матери — уставшее, с морщинками у глаз, которые появлялись только когда она думала о чем-то тяжелом. Смеющиеся лица сестер. Брата-сорванца. И отца… капитана. Человека, чье молчаливое, надежное присутствие было фундаментом  всего моего прежнего мира.

Герцог. Он не будет милосердным. Я уже успела его неплохо изучить за это время.

И его ярость обрушится не на меня. Я буду далеко. Она обрушится на них. На мать, которую он однажды  унизил и использовал для своего короткого удовлетворения. На моего отца-капитана, который неправильно воспитал дочь. 

Конфискация имущества, тюрьма, а может, и виселица за измену. 

Он сделает это. Чтобы восстановить свою честь в глазах короля и орков. Он принесет их в жертву без колебаний.

Мои колени подкосились. Я обреченно опустилась на край кровати, мешок  соскользнул на пол. 

Короткий и глупый порыв свободы сменился давящей, свинцовой тяжестью. Бегство не было выходом. Оно было предательством. Предательством тех, кто любил меня по-настоящему.

Я так ни разу и не назвала герцога отцом. Он был «ваша светлость», «милорд». Холодный титул вместо теплого слова. И он не требовал иного. 

А моя настоящая семья была там, в приграничном городке, беззащитная перед его гневом.

Нет. Я не могу бежать. Не сейчас.

Но мысль, раз родившись, не хотела так быстро уходить. Она лишь изменила форму.

Не сейчас. Но быть может позже?

После свадьбы. Когда брачный договор будет уже  скреплен, когда орк примет обязательство на себя,  когда все решат, что я смирилась… 

Что мешает мне тогда исчезнуть? Где-то по дороге в степь? 

Тогда риск был бы только мой. Моя семья была бы в безопасности, свой долг перед родом я бы выполнила.

Эта мысль позволила мне дышать. Я убрала вещи обратно в сундук. Потом долго сидела на кровати, глядя в темноту, слушая, как затихает жизнь в замке. 

Я нашла решение. Зыбкое, но оно придавало мне уверенности и спокойствия перед завтрашним днем.

Уже под утро я забылась  коротким беспокойным сном. Мне снилась степь, где я бежала, но земля уходила из-под ног, и чей-то хриплый страшный  голос настойчиво звал меня по имени…

А на рассвете меня разбудил непривычный шум.

Глухой, ритмичный топот множества копыт по брусчатке двора. Резкое ржание лошадей и голоса. Низкие, гортанные, режущий слух рычащий акцент, перекрывающий остальной шум.

Я сорвалась с постели и босиком подбежала к окну.

Двор внизу кипел. Наши солдаты в синих с серебром герцогских плащах стояли растерянным полукругом. А в центре возвышались пришельцы.

Орки.

Я во все глаза таращилась на них, стараясь разглядеть как можно больше деталей.

Десятка воинов. Высоченные, широкоплечие, с длинными черными волосами, заплетенными в сложные косы или завязанные в хвост. Орки поголовно были  крепких, поношенных кожаных доспехах, отороченных мехом. Ни одного стального панциря. Только заклепки и отдельные пластины, нашитые на кожу.

Рядом с ними — массивные и такие же крепкие, спокойные  степные лошади. Необычные седла и сбруя.

 Я вглядывалась в лица. Кожа отливала темно-зеленым и  землистым оттенком. Грубые, резкие черты. Но, что удивительно, не отталкивающие. Их лица не вызывали неприятия, как я боялась. Просто крупные, жесткие мужчины-воины. С зеленой кожей и острыми ушами.

Это я так мысленно успокаивала себя.

 Орки не суетились, не кричали. Они просто стояли, оценивающим, безразличным взглядом разглядывая замок и столпившихся вокруг обитателей.

Сердце забилось чаще, когда в толпе я заметила своего возможного жениха. Один из орков выделялся. С первого взгляда он не казался выше или мощнее остальных, но его стать, его осанка, взгляд, жесты, то как на него смотрят остальные орки — всё это выдавало в нем вожака.

И вдруг он поднял голову и посмотрел в мою сторону.

Я резко отшатнулась от окна, прижимая ладонь к груди и  стараясь унять дрожь в пальцах. Он заметил? Почувствовал что-то? Это то самое звериное чутье орков?

Или мне просто показалось?

Я заставила себя дышать глубоко и ровно. Не сейчас. Паниковать нельзя.

Мне  нужно успокоится  было спуститься вниз. Может все же боги сжалятся и тот разговор служанок окажется просто глупой сплетней? Ведь герцог ничего мне не говорил о скорой свадьбе. А я просто глупо и зря разволновалась.

Я сделала еще один глубокий вдох, выпрямила плечи и потянулась к самому строгому, но и самому изысканному платью, темно-синему, из тонкой мягкой шерсти, с едва заметной вышивкой на рукавах и груди. 

Что внутри подсказывало, что я должна выглядеть достойно. 

Я долго и тщательно  расчесывала свои непослушные густые. Заплела их в тугую косу.

В мою  дверь  вдруг постучали сдержанно, но настойчиво. Я вздрогнула, оторвавшись от зеркала.

— Да. Войдите.

Это оказалась  старшая служанка Герис. Она принесла поднос с едой.  

— Доброе утро, госпожа Кира. Его светлость приказал принести вам завтрак сюда, — объяснила она, в ответ на мой удивленный взгляд. 

Она суетливо поставила поднос на стол.

 —  Еще Его светлость приказали передать.  Вам надлежит оставаться в своей комнате, пока за вами не придут.

Она кивнула, избегая моего взгляда, и поспешно вышла. Щелчок замка прозвучал негромко, но отчетливо. 

Я подошла к двери, прислушалась. За дверью кто-то негромко кашлянул. Потом я услышала тихий скрип кольчуги, когда кто-то за стеной слегка переступил с ноги на ногу.

Стражник. Герцог решил подстраховаться. Приставил охрану, чтобы не сбежала. Значит мои подозрения не были ложными. Он вправду собрался отдать меня за орка. Не сказав мне. Вот так просто решил мою судьбу, словно я бездушная вещь.

Я тихо отошла от двери. Вернулась к столу и тяжело опустилась на стул. Но мой завтрак так и остался нетронутым.  Во рту было сухо и горько. 

Я встала и снова подошла к окну, прячась за складкой тяжелой портьеры, чтобы меня не заметили снизу.

Суета во дворе упорядочилась.

Мои глаза невольно снова нашли вожака. Какой же он большой! Но не размеры пугали больше всего. Пугала… легкость. Хищная, звериная пластика, с которой он только что развернулся. Движение было стремительным и точным, без единого лишнего усилия. 

Так двигался волк в высокой траве или горный лев на уступе. Это было неестественно для такого массивного тела. Я знала это, мне объяснял отец, тренируя наш гарнизон в городке.

В книжных описаниях орки были грубыми великанами. Этот был…  клинком. Живой, дышащей, смертоносной сталью.

Если он и есть тот самый, то мои шансы на побег становились совсем мизерными. От этого хищника сложно будет ускользнуть незаметно. Даже в отдалении он пугал до невозможности, а что будет когда я увижу его вблизи? 

И этот…  мужчина… станет моим мужем. Сегодня. В груди болезненно кольнуло страхом.

Новая волна страха, на этот раз приземленного, инстинктивного смыла все предыдущие мысли. Меня бросило в жар, а потом пронзил холод. Я вспомнила отрывочные разговоры и смешки в казарме среди солдат, намеки матери, когда она объясняла мне, что происходит после замужества.

Я смутно представляла себе как это происходит. В ту первую ночь…

Но не с ним. Не с этой грозной, убийственной  силой.

Он же раздавит, а потом переломит меня как тростинку! В первую же ночь!

Мысль была настолько реальной и ужасающей, что у меня похолодели пальцы. Я представила эти огромные руки, эту нечеловеческую мощь… на своем собственном невинном теле. 

Щеки запылали от стыда и ужаса. Нет! Я не смогу с ним! Не смогу!

Я быстро отвернулась от окна, прислонившись лбом к прохладному камню стены. А если так и было задумано? Герцогом.

Он исполнял королевский указ, отдавая оркам дочь. И если эта дочь… не переживет брачную ночь по несчастному стечению обстоятельств? Что ж, очень жаль. Договор был скреплен браком, формальности соблюдены. 

А неудобное напоминание о его побочной дочери… исчезало навсегда. Аккуратно и без скандала.

Я сглотнула, пытаясь протолкнуть  в горло подступивший комок. 

Мои  наивные планы о бегстве после свадьбы рассыпались в прах. Нужно было думать о том, как пережить саму свадьбу и кошмар первой ночи.

Я больше не смотрела в окно. Я сидела на стуле, сжав руки в кулаки на коленях, и пыталась придумать новый план. Но мысли путались. 

Мамочка, что же мне делать? Папа, ты всегда говорил, что я храбрая, но сейчас… Я не знаю откуда мне взять смелость. Ты просил принять, но я не могу принять такую судьбу. Это слишком жестоко.

Страх не отпускал. Все внутри натянулось, как тетива, что вот-вот лопнет, перед надвигающейся смертельной  опасностью. 

Где-то внизу, за дверью решалась моя участь. И единственное, что у меня сейчас было — это страх и упрямое, крошечное пламя гнева. Гнева, который пока не мог ничего сжечь, кроме моей собственной трусости. 

Мне нужно  найти в себе силы поднять голову и встретить свою судьбу без дрожи и  без слез. Хотя бы для виду. Я хочу чтобы мой отец мной гордился. Не герцог. Мой настоящий папа. 

Ради своей семьи я должна быть сильной. Как он учил меня. Я ведь старшая. Дочь и сестра… 

Шум внизу нарастал. Кто-то что-то кричал. Я услышала приближающиеся  шаги по коридору. Мое время истекло.

А вот и наша героиня:


Кирая (Кира)

Это снова явились Герис, но уже не одна, а с двумя молодыми служанками. Те были непривычно притихшие, хотя я знала их, как вечных хохотушек и сплетниц. Девушки аккуратно занесли и разложили на кровати новое платье для меня.

Похоже, герцог решил показать товар в более привлекательном виде. Я заставила себя выпрямиться и не задавать вопросов.

Новый наряд был красив и строг в своей простоте. Темно-зеленый бархат, отделанный серебряным шитьем по подолу и рукавам — цвета герцогского дома. Никаких рюшей, ничего лишнего. Мне подходит.

Служанки, ловко орудуя пальцами, облачили меня в него. Ткань была тяжелой, непривычно гладкой и скользкой. Корсет затянули туже, чем когда-либо, еще больше выпрямляя спину и ограничивая дыхание. 

Девушки работали молча. Ни шуток, ни болтовни, которыми обычно сопровождалось облачение к празднику. Только испуганные, мельком брошенные взгляды и тихие вздохи. Каждое движение шнуровки отдавалось тихим жутким  шелестом в тишине комнаты. Герис сурово наблюдала за их работой. также молча.

Как бы я не заталкивала страх подальше, он уверенно расползался внутри. Я сжала пальцы, чтобы скрыть их дрожь. Я не должна показывать свой страх. Это слабость. А я не хочу выглядеть слабой. Не в этот день.

Потом меня  усадили перед туалетным столиком и принялись за мои волосы. Обычно я заплетала их в простую, тугую косу, как сегодня. Теперь их распустили, расчесали до блеска тяжелой серебряной щеткой и начали укладывать в сложную прическу, закрепляя шпильками каждую прядь. 

Все также молчаливо и скованно. И это молчание было страшнее любых слов. В нем читались все их спрятанные  мысли и чувства. Жалость,  суеверный страх перед моей судьбой, и даже облегчение, что это не они.

Когда служанки  закончили, я едва узнала себя в зеркале. Высокая, прямая, закованная в бархат и серебро девушка с бледным, как полотно, лицом и огромными прозрачно-голубыми глазами. 

И как бы я не прятала, но но в них горел тихий, немой ужас. Я хотела сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться, но корсет не дал груди расправиться полностью. Дышать было трудно. Выглядеть уверенной и спокойной  в этом наряде — еще труднее.

— Готово, госпожа, — тихо сказала Герис.  — Пора. Герцог ждет вас внизу. Приказал сразу спускаться.

Она открыла передо мной дверь. Стражник за дверью молча кивнул и жестом указал вперед по коридору. Мы двинулись маленьким траурным кортежем: он впереди, я посередине, служанки сзади.

Главный зал. Высокие стрельчатые окна, гербы на стенах, длинный стол, заставленный яствами. Все готово для приема гостей и… моей продажи.

Герцог стоял у камина, выпрямившись, в своем парадном камзоле. Рядом  герцогиня, прямая и невыразительная, как всегда. И их дочь, Веселина. На ней было платье еще богаче моего, но сегодня она вела себя тише мыши. Смотрела в пол, бледная, и испуганная. 

Была ли это игра? Или она все же понимала, на какую грань ступил ее отец, и боялась, что однажды такая же участь может постичь ее?

Все они были необычно напряжены. Воздух в зале звенел от тревоги.

Неужели и я выгляжу также?

Руки сами собой сжались в кулаки так, что ногти впились в ладони. Нет. Я не хочу стать такой же бледной тенью.

Путь я не сама выбрала эту судьбу, но отец прав. Самое главное — сохранять достоинство.

Я постаралась взять себя в руки, разжала ладони и заняла место, которое мне указал взгляд герцога. Чуть в стороне от них, будто не совсем своя, но и не чужая. Побочная дочь…

Я сложила руки перед собой, чтобы они не дрожали, и уставилась на резьбу на дубовой панели напротив, стараясь ни о чем не думать. Но я помнила. Оно помнила видение из окна. Огромную, хищную силу во дворе.

Ждать пришлось недолго. Дверь в дальнем конце зала распахнулась.

И они вошли. Орки. Высокие могучие фигуры, от которых так и разило мощью и неукротимой силой. Здесь были не все. Лишь пятеро. И первым был тот самый орк, что я рассматривала из окна. Я угадала — он был из предводителем. 

Мой шок стал еще больше, когда они приблизились.

В помещении они все, и вожак, в особенности,  показались еще более огромными и подавляющими. 

Жутко представить, что он станет моим мужем. Еще страшнее, что я должна буду провести с ним первую ночь. Внутри все заледенело от ужаса, когда мой испуганный взгляд охватил всю его огромную  фигуру целиком.

Нет. Орк не был ужасен внешне. Но он был просто чудовищно большой для меня. Его голова едва не касалась притолоки. Он был в том же походном кожано-меховом доспехе, только, кажется, снял тяжелый плащ. Его черная густая грива была собрана сзади  в хвост. Темные, цепкие глаза — пугающе остры.

И от него пахло степью: ветром, дымом, конской потом и чем-то еще, пряным и чужим. От них всех шел этот незнакомый чужой запах.  Орки остановились в пяти шагах от герцога, а я продолжила разглядывать их вожака. Просто глаза сами не могли перестать это делать.

Орк не спеша обвел взглядом зал. Взгляд был быстрым, оценивающим, лишенным всякого интереса или почтительности. Он скользнул по гербу, по герцогу, по его семье… и остановился на мне.

Это длилось пару коротких мгновений, но во время них я почувствовала себя загнанным зверьком под взглядом хищника, который уже решил исход погони.В его глазах было спокойствие и уверенность сильного зверя. Он сразу понял кто перед ним. А вот я едва заставила себя не отвести свой взгляд.

Мне нужно было выдержать его. Я для себя так решила. 

Герцог сделал шаг вперед, вытянувшись в подобии учтивого поклона.

— Приветствую тебя, наместник Улгар, под кровом моего дома, — он говорил на всеобщем языке, четко выговаривая слова. — По воле наших повелителей и для скрепления мира между нашими народами, я, герцог Вальг Шает, передаю тебе свою старшую дочь, Кираю.

Он повернулся и широким, демонстративным жестом указал на меня.

— Вот она. Кирая пройдет обряд и станет твоей супругой.

Тяжело было выдержать такое количество взглядов, разом устремленных на меня. Но я стояла прямо, закованная в бархат, чувствуя, как под этими взглядами тяжелое платье превращается в саван, а серебряная вышивка — в ледяные оковы. 

Мне нужно было сделать шаг вперед. Произнести что-то. Но горло сжалось. 

Я лишь смогла медленно, против воли, поднять глаза и снова встретиться взглядом с тем, кто теперь после оглашения герцогом  официально стал моим женихом.

Улгар, теперь я хоть знала его имя, внимательно  смотрел на меня. Странный это был взгляд. Он словно в самое нутро мое заглянуть пытался и что-то найти там. 

Он не поклонился. Не улыбнулся. Лишь слегка кивнул, коротко и резко, больше герцогу, чем мне.

— Сегодня вечером обряд, — гулким низким голосом произнес орк. — Завтра утром мы уедем.

О боги! Уже сегодня?!

Пора познакомиться с нашим героем:


Улгар (наместник повелителя орков)

После сухой и холодной  формальности в главном зале наступила пора подготовки. Меня торопливо увели обратно в мои покои, но теперь под другим предлогом,  для переодевания к обряду.

Служанки, все те же испуганные и молчаливые, сняли с меня тяжелый бархат и корсет, и я на мгновение смогла вдохнуть полной грудью. 

Но передышка была короткой. На меня надели уже  другое платье. Простое, широкое, из грубоватого, но тонкого белого полотна, без единого украшения, но зато с витиеватой серебристой вышивкой и кружевом на подоле и рукавах.

 Сначала оно висело на мне свободным саваном, но потом меня подпоясали красивым плетеным поясом из тонких кожаных полосок. 

Потом распустили так тщательно уложенные волосы, и они тяжелой волной льняного цвета упали на спину. Служанки долго и заунывно расчесывали их, пока они не стали совсем шелковыми. 

В последнюю очередь мне  накинули на голову длинное полупрозрачное белое полотно, скрывающее мое лицо. Теперь я видела все как сквозь туман. А лучше бы вообще ничего не видно стало.

Так страшно, что колени начали трястись, против всякой моей воли. А что же будет вечером? Смогу ли я вообще сама спуститься вниз?

Меня оставили на какое-то время одну. Герис сухо велела посвятить это время размышлениям о будущем муже, а  также обратиться с молитвой к богине, чтобы она послала мне легкую первую ночь, без боли и мучений. 

Вот тут мне стало совсем жутко. И почему я не сбежала этой ночью? 

Стиснув в руках покрывало, я сидела на кровати и смотрела пустым взглядом на стену. Дверь тихо скрипнула и ко мне зашла… Веселина.  Дочь герцога? Что она тут делает? За все время моего нахождения в замке, она ни разу не приходила ко мне. 

А  Веселина оглядела быстрым взглядом мою скромную спальню. Скривилась, и вздернула подбородок.

— Вот ты где, — протянула она, ехидно улыбнувшись. — Готовишься? 

— Чего тебе надо? — совсем непочтительно отозвалась я.

В любое другое время, я бы поостереглась так открыто дерзить кому-то из герцогской семьи, но завтра я уже буду либо мертва, либо далеко отсюда. Поэтому я решила хоть раз забыть о вежливости. Не до нее мне сейчас было.

Веселина замерла, её глаза округлились от возмущения. Видно, такого ответа она не ожидала от тихой, незаметной побочной дочери своего отца. Я ведь никогда не перечила. 

— Как ты смеешь! — яростно выдохнула она, сжимая кулаки. — Забыла свое место, грязная, ублюдочная тварь?  Вот теперь тебе и показали его сегодня. А то, поди, возомнила себя ровней мне? 

Она победно усмехнулась.

— Так вот  нет. Отец подобрал тебя только для одной цели, чтобы ты согрела постель этому орку. Посмотрим, выживешь ли ты после этой ночи. Орки, говорят, огромные. Везде. Да ещё и дикие, меры не знают. Разорвёт тебя пополам. У него, между прочим, и кличка есть. Все наместника Степным Волком зовут.

Я слушала молча, радуясь, что на мне накидка,  и она не видит, как кровь разом отлила от моего лица. 

Степной Волк. Жуткое прозвище. Оно так подходило к тому хищному, неумолимому образу, что я успела увидеть в зале. Настоящий опасный, дикий зверь.

Но я постаралась не показать виду. Не отдам ей этой маленькой победы. Я сделала глубокий вдох под полотном и ответила, нарочно делая голос ровным, почти ленивым:

— Наверное, ты мне просто завидуешь, Веселина. Мне хоть и орк достался, да молодой и сильный. А тебе-то отец, поди, какого-нибудь лысого графа в мужья подберет, в три раза старше тебя, чтобы земли прирезать. Вот и посмотрим тогда, кто плакать будет.

Эффект был мгновенным. 

Веселина вспыхнула, как факел. Глаза её засверкали чистой, бессильной злобой. Она открыла было рот, чтобы что-то еще сказать, но слова, видимо, застряли у неё в горле от неожиданности и ярости. 

Поэтому она лишь фыркнула, смерив меня взглядом, полным ненависти, и вылетела за дверь, хлопнув ею так, что задрожали стены.

Когда её шаги затихли, я позволила себе выдохнуть. Дрожь, которую я сдерживала все это время, вырвалась наружу. 

Степной Волк. И он скоро станет моим мужем.

Но странно. После дерзкого ответа Веселине, после этой маленькой, глупой стычки, мой первоначальный парализующий страх немного отступил. Появилось другое чувство. 

Гордость, наверно. Если я уж обречена идти в пасть к волку, то пойду с высоко поднятой головой. Хотя бы из последнего упрямства. Хотя бы чтобы такие, как Веселина, не смели смотреть на меня с презрением в тот миг, когда я будет решаться моя судьба.

Я поправила полотно на голове и снова выпрямила спину. Пусть дрожат колени. Но я сама спущусь вниз. Навстречу своей судьбе. 

Сразу после этого в комнате снова появилась Герис и знакомые служанки.

Меня снова вывели. Но теперь не в парадный зал, а вниз. В подвал, где располагался алтарный родовой круг. Именно там мне предстояло пройти обряд с орком.

Факелы ярко горели на стенах. Герцог уже стоял у стола, где лежал развернутый свиток с тяжелыми печатями. Рядом с ним стоял  какой-то чопорный седой лорд в королевских цветах. Наблюдатель от короля?

Я не знала, как все должно было произойти. Ни на  одной свадьбы знати я не была до этого. Этот момент тоже добавлял растерянности. А вдруг я что-то перепутаю?

Но герцог посчитал, что моя подготовка — это лишнее. 

Орков было только двое: Улгар и еще один  помоложе.

Зря я так боялась и волновалась.Обряд оказался очень коротким и  сухим. Я забыла, что для моего отца этот брак был обычной сделкой. 

Герцог просто подписал пергамент красивым длинным росчерком. Потом перо передали Улгару. Его подпись оказалась резкой, угловатой, без украшений. 

Мне же даже не показали договор. Незнакомый лорд с удовлетворенным видом быстро свернул его, и обряд продолжился. 

Герцог кивнул мне, чтобы подошла, потом  взял мою руку и небрежно положил ее на ладонь орка. 

Рука Улгара была огромной и невероятно горячей. Сильные пальцы сомкнулись вокруг моей кисти легко и даже почти осторожно, но я почувствовала в этой легкости такую мощь, что внутри все сжалось от нового страха. Он мог раздавить меня одним усилием.

— Передаю тебе свою дочь, — глухо произнес герцог.

Улгар не ответил. Он просто чуть сильнее сжал мою руку. Это был самый кошмарный момент в моей жизни. Я едва сохраняла силы, чтобы стоять с такой же прямой спиной, как и в начале.

Затем подали чаши. Сначала одну — с темным, горьким вином, похожим на уксус. Наблюдатель короля  что-то провозгласил о горечи, которую надо разделить на двоих. 

Улгар медленно поднес чашу к губам, отпил, сморщился едва уловимо, и подал ее мне. Мои пальцы дрожали, когда я прикоснулась к серебряному сосуду. Я сделала крошечный глоток под покрывалом. Темная жидкость обожгла губы, рот и горло.

Потом нам дали вторую чашу  со сладким, светлым вином. Улгар снова выпил свой глоток, и на его лице мелькнуло то же самое выражение глухого недовольства. 

Очевидно, что он ненавидел все это. И меня, как  часть этой ненавистной процедуры.

Он стоял так близко ко мне. Его размеры подавляли. Я едва доставала ему до плеча и  боялась предстоящей ночи до тошноты. Боялась его размеров, его молчания, этой яростной неприязни, которую он даже не пытался скрыть.

Он так и не посмотрел мне в глаза. Его взгляд был мрачен и темен, устремлен куда-то в пространство поверх моей головы, будто я была пустым местом, неодушевленным предметом, на который случайно упал его взгляд.

Наконец, лорд-представитель от короля возвысил голос, объявляя брак заключенным перед лицом людей и согласно условиям мирного договора между королевством и степью. 

Улгар в ответ лишь резко кивнул. Затем он разжал пальцы, выпуская мою руку, резко развернулся и, не оглядываясь, тяжелыми шагами вышел из зала. Его спутник последовал за ним.

А меня увели, но теперь уже  не в мои покои. Мы шли по другим, темным коридорам, в самую сердцевину замка, в гостевые апартаменты, предназначенные для самых важных гостей.

Меня ждала темная опочивальня. Большая, холодная комната с огромным камином, в котором уже трещал огонь, и с невероятно широкой кроватью под темным  пологом. 

Служанки торопливо и даже как-то испуганно, словно им передалась моя дрожь, сняли с меня полотно, а потом и платье. Я стояла, окоченев от стыда и страха, позволив им облачить меня в тонкую льняную сорочку — единственную преграду между мной и тем, что должно было скоро случиться.

Потом они ушли. Сбежали, виновато опустив глаза. Все. 

Я осталась совершенно одна в центре чужой, огромной комнаты, дрожа от холода, который шел не от камня, а изнутри. Огонь в камине плясал, отбрасывая на стены пугающие, прыгающие тени. От него шла могучая волна жара, но почему-то она не могла меня согреть. Зубы продолжали стучать.

Я села на край кровати, обхватив себя руками. Залезть на нее полностью и укрыться одеялом, смелости мне не хватило. 

А потом я услышала тяжелые шаги за дверью. И это  была не тихая шуршащая поступь  служанки.

Это были его шаги. Моего мужа. Степного Волка, пришедшего забрать свою добычу.