Невеста палача, или злодейка поневоле

В лицо плеснули холодной водой. Задохнувшись в крике, испуганно открыла глаза. Все вокруг было размытым, нечетким. Гул голосов, пряные острые запахи, незнакомые люди — все буквально оглушало.

Чья-то крепкая рука ухватила меня за локоть и рывком поставила на ноги.

— Маэстро?

Очень часто моргала и щурилась, пытаясь понять, что происходит и где я. Зрение потихоньку возвращалось. Теперь я четко видела, как ко мне медленно подходил высокий плечистый мужчина в кожаном плаще. Нижняя часть лица была скрыта черным шелковым платком. Взгляд карих глаз пробирал до дрожи. Мужчина смотрел в мою сторону как-то странно. Окинув меня взглядом, низким голосом с бархатными нотками проговорил:

— Это она. 

Незнакомец неожиданно до боли впился в мое запястье. Я вскрикнула и попыталась вырваться, но хватило одного лишь многообещающего взгляда, чтобы замереть соляным столбом. Мужчина вывернул мою руку и, сняв перчатку, коснулся внутренней стороны запястья, ведя горячими пальцами вверх, к сгибу локтя. 

Кожа вспыхивала огнем, колола, казалось, что жгли каленым железом. Под пальцами мужчины на моей коже выступала золотая вязь, когда он убрал свою руку, то я с ужасом увидела золотистую метку на своем запястье: розы с шипами вокруг меча. Метка вспыхнула золотистым светом и намертво въелась в мою кожу.

— Вейра Селеста Тремейн, очень рад нашей встрече, — мужчина усмехнулся и сверкнул глазами, затем отпустил мою руку и склонился в полушутливом поклоне. — Вот вы мне и попались.

— Что? Я не…

Что за Вейра? Какая Селеста Тремейн? Меня звали совсем не так, я… Попыталась вспомнить свое имя, но вместо этого была лишь пугающая пустота. Я твердо знала, что это не было моим именем, что место мне незнакомо. Какая-то темная комната, довольно грязная, с решетчатым окошком под потолком и узкой тяжелой дверью. В углу стояло ведро, а возле него гора соломы, на которой лежало потертое грязное одеяло.

Я была будто бы… в тюрьме?!

— Не трогать ее. Никого не впускать. 

— Но, маэстро Алистер, наместник Финниан дал четкие распоряжения!

Мужчина, невысокий, полноватый, с вихрами светлых волос с праведным гневом смотрел на того, кого же сам называл маэстро. Уступал ему в росте наверное, на треть. 

— Слушай сюда, я тебе сказал, что эта женщина под моей защитой, — взяв за грудки посмевшего ему возражать наглеца, маэстро Алистер прорычал. —Вейра сейчас в моей власти. И я буду решать, что с ней делать. У меня есть такое право. Если же этому трусу Финниану нужны веские причины для ее освобождения, то я их тебе дам, — обернувшись и посмотрев на меня слишком многообещающе, закончил. — Она станет моей невестой. Такой расклад тебя устроит?

— Но… как же Клаудия…

— Я все сказал. Вы ведь, вейра Селеста, не будете возражать? — мужчина обратился ко мне. — У вас выбор не большой: на костер или под венец. Так что скажете?

— На костер? — хрипло переспросила и медленно отошла назад, пока не уперлась спиной в стену. — Какой костер?

Рывком обернулась и, привстав на цыпочки, выглянула на улицу.  Оказалась вровень с каменной мостовой. Я словно в средневековье оказалась. Довольно грязная улица, немного косые дома, сумерки делали все еще более унылым, чем было. А чуть впереди поодаль возвышался небольшой помост, к которому укладывали связки дров. И столб.

— Ведьма!

Мне в лицо прилетел ком грязи. Взвизгнув, рухнула на пол и принялась утираться, в том числе и рукавами грубой длинной рубашки, в которую была одета, и которая доходила почти до пят. Откашлялась и с ужасом уставилась на мужчин.

— Так что, вейра, — маэстро Алистер будто насмехался надо мной. — Такой обмен вам по душе? Костер на замужество?

Словно у меня выбор был! 

— Я… я согласна.

— Вот видишь, Тейт, вейра согласна. А уж с Клаудией наместник как-нибудь разберется, — маэстро недобро рассмеялся и хлопнул мужчину по плечу, от этого тот крякнул и присел. — Теперь же приведите мою невесту в порядок. Накормите ее, переоденьте. Утром я приду за ней, а до этого… Тейт, если с ее головы хоть волосок упадет, ты попадешь в мои руки. Обещаю, умирать ты будешь долго.

Оба мужчины почти одновременно вышли из камеры, а затем и дверь захлопнулась. Я же осталась сидеть на полу, дрожа от холода и ужаса. Запрокинула голову и, посмотрев на окно, отползла в угол на солому. Уселась как можно дальше и поджала колени.

Где я? Что вообще происходит?
Но самое главное: кто этот мужчина, и почему он меня спас?

Дорогие читатели! Я рада видеть вас на страницах своей новой истории! Обещаю, скучно не будет. Не забывайте добавлять книгу в библиотеку и ставить сердечки. Вам не сложно, а нам с музом очень приятно! 

Ваша Полина

Вновь грохнула дверь. Белобрысый Тейт в черном строгом сюртуке и штанах, высоких сапогах, белый от гнева, швырнул мне в лицо темно-бордовое платье, следом поставил ведро с водой и какое-то подобие очень потрепанного полотенца. Финалом была плошка с какой-то похлебкой.

Я сминала платье и с недоверием смотрела на мужчину. Почему-то мне казалось, что он бы с удовольствием прямо сейчас устроил показательную казнь. Медленно подойдя ко мне, мужчина схватил меня за руку, ту самую, которой касался маэстро Алистер.

— Что он тут нашел?

Тейт крутил-веретел мою руку, потирал запястье. Я отчетливо видела золотую метку, а вот мужчина — нет. Оттолкнув мою руку, зло пробормотал:

— Радуйся, ведьма. Или плачь. Я бы лучше выбрал костер на вашем месте. Быть невестой палача — участь незавидная. Но вам виднее, вейра, — обратился ко мне вежливо как с издевкой.

— П-п… Палача? — заикаясь, еле пробормотала в ответ.

— Именно, — мужчина расплылся в гаденькой улыбке. — Это ведь он должен был завтра вас сжечь! Не делайте вид, будто не знали, вейра. Что же, поздравляю вас. Теперь вы — невеста палача! 

Я застыла, не зная, что делать и что говорить. Просто глупо хлопала глазами и пыталась переварить услышанное.

То есть… палача. Моего палача? Вернее, этой, как ее, Селесты Тремейн? 

— Да и Клаудия такого позора не перенесет. Так что ходите и оглядывайтесь, вейра, народ вам ничего не простил.

Проводила мужчину ошеломленным взглядом и даже не вздрогнула, когда оглушительно грохнула дверь. Просто смотрела в одну точку, забыв как моргать. Прижимала к себе платье и молчала.

— Я сошла с ума? Это кошмар?

Если кошмар, то очень реальный. Болезненная метка с руки никуда не исчезла. Да и сколько бы не терла свою щеку, сколько бы не щипала себя, ничего не менялось. Все та же камера, шум города, доносящийся из узкого окошка под потолком и запахи, от которых тошнота подкатывала раз за разом. 

— Ведьма тут!

— Ты видел ее?

— Да, завтра сожгут!

Радостные детские крики раздавались прямо рядом с окном. Я испуганно посмотрела наверх, ожидая очередной гадости, но внезапно раздались чьи-то тяжелые шаги. Затем и вовсе заметила сапоги, наверное, какого-то стражника.

— А ну брысь, мелюзга! Не то уши надеру!

Выдохнула с облегчением. Кажется, теперь меня и правда охранять будут. Видимо, этот палач, Алистер, весьма влиятельный, раз этот Тейт его слушался и поспешил приказ исполнить.

Отложила в сторону платье и задумалась. Меня еще потряхивало от страха, но пугало то, что я ничего о себе не помнила и не понимала, как оказалась там, где оказалась.

Я помнила школьные правила из физики, что угол падения равен углу отражения, таблицу умножения, адрес и название университета, в котором училась. Что в моем мире были технологии, современный быт и… Я четко осознавала, что оказалась в каком–то странном вымудренном средневековье, в котором, вроде бы, и магия существовала.

Но не помнила ни своего имени, ни своей семьи, ничего! Будто пустой лист, словно кто-то начисто стер… меня.

А теперь я оказалась в теле какой-то Селесты, которую хотят казнить, обзывают ведьмой, и, кажется, ненавидят все поголовно. Словно я, Селеста эта, — страшная преступница. Жутко было подумать о том, что же она натворила!

Но ведь если женщина что-то и сделала, то я к этому никакого отношения не имела! И как же это объяснить? Мне ведь никто не поверит! Я ведь ничего об этом мире не знала, а мои старые знания могут показаться очень опасными. 

Вновь посмотрела на платье, на ведро с водой и плошку с едой. 

Наверное, разумнее пока было молчать. Может, говорить, что не помню ничего. А затем просто побеседовать с этим Алистером, попытаться ему объяснить все, когда мне уже не будет грозить какое-нибудь аутодафе. Встать и посмотреть в окно, чтобы убедиться, что помост начали разбирать, я побоялась. 

Когда окончательно стемнело, я осмелилась встать со своего места и взять ведро с водой и старенькое полотенце. Стянула рубашку и начала придирчиво изучать новое тело. 

Холеная нежная кожа, руки, которые явно тяжелого труда не знали. Хрупкая фигура. Темные волнистые волосы, доходившие почти до поясницы.

Благородная дама? Какая-нибудь аристократка?

Никаких следов пыток или чего-то подобного, только сбитые колени и следы от падения. Словно женщина очень долго бежала босиком, а потом упала. Ссадины не были свежими, наверное, им было уже несколько дней, потому что на коленях уже все коркой затянулось.

Осторожно обмылась, но особенно тщательно вымыла лицо. Затем обтерлась, надела прямо на голое тело платье, потому что ничего больше не дали, а старую рубашку я брезговала поддевать под чистое. Плошку с едой проигнорировала, хотя живот от голода крутило.

Было откровенно страшно. Мне почему-то казалось, что еду могли отравить. Да и выглядела она очень не аппетитно. 

Забралась обратно на солому и, обхватив себя руками, принялась думать. Ночь обещала быть долгой.
Дай бог, не последней.

Вейра Селеста Тремейн

Маэстро Алистер Блэкторн

Кошмар продолжался. Кажется, он стал моей новой реальностью. Утром я проснулась на той же куче соломы. Косой луч солнца лениво полз по камере, деля ее пополам. Зевая и потирая лицо, первое, что увидела так это чумазые лица ребятни в окне под потолком, которые вытаращив глаза смотрели на меня. Заметив, что я проснулась, бросились врассыпную. Кажется, мой страж сам задремал.

При свете солнца все не выглядело таким уж мрачным. А еще стало теплеть, ночью я порядком замерзла. Грея своим же дыханием кончики пальцев, на цыпочках подошла к окну. Выглядывала с опаской, боялась, что снова получу в лицо очередной “подарок”.

Чище, конечно, город не стал. Но людей на улицах прибавилось. Смогла разглядеть и деревья, которых, к слову, было не так уж много, и они будто бы совсем недавно покрылись листвой. Слишком уж яркой и нежной она мне казалась.

Держась за холодную металлическую решетку, пыталась сообразить, все же, где я оказалась. Город хоть и напоминал средневековый, но что-то неуловимо чуждое, иное было в нем. Что-то странное, чужое.

Дверь за спиной лязгнула задвижкой. Я уткнулась спиной в стену и вытаращилась на стражников. Как-то не очень получалось расслабиться, когда на тебя смотрели два великана: мужчины были на редкость высокими. В черных одеждах и стальных доспехах поверх казались статуями. Да и цепи с кандалами в их руках доверия не внушали. Но тут уже вмешался Тейт. Протиснувшись вперед, жестом велел убрать все это и косо посмотрел на меня. Сегодня мужчина был одет довольно нарядно, в светло-синий сюртук с серебром и светлые короткие штаны с белыми чулками, но выглядел еще более недовольным, чем вчера. 

— Выходите, вейра. 

Я сглотнула и едва подавила в себе желание мотнуть головой в ответ. Чуть выждав и опомнившись, нашла в себе силы и с усилием сделала шаг вперед. Шла медленно, настороженно, исподлобья поглядывая на мужчин. Тейт вдруг протянул мне руку, но без особого воодушевления.

— Алистер ждет. 

Палач. Шумно сглотнула и вышла из камеры. Да, вчера мои догадки оказались верными, я находилась в тюрьме. Широкий коридор с низким закопченным потолком, несколько однотипных дверей и необычного вида фонари на стенах. Будто бы масляные, но свет от них шел белый, да и дым был слишком черный, будто одна копоть и сажа вверх летели. Тейта начала раздражать моя неторопливость и медлительность, как и любопытство к каким-то совершенно обыденным вещам. А я будто губкой стала, впитывала все, запоминала, прислушивалась и осматривалась.

Из коридора вышли к довольно крутой лестнице с кривыми, чуть наклоненными назад ступеньками. Те оказались скользкими, я бы упала, если бы Тейт, пусть и весьма брезгливо, не поддерживал меня за локоть. Зато когда поднялись, не преминул отпустить меня и тут же торопливо утереть пальцы о свой сюртук, будто он в грязи перепачкался. 

Преодолев последнюю ступеньку, оказались в уже довольно просторном помещении, из окон было видно улицу. За столом у лестницы сидел мужчина в уже знакомой форме стражника. Пугливо осматриваясь, Алистера не увидела.

Тейт же толкнул меня в спину кулаком, чтобы я не стояла, а шла дальше, вперед. Несколько рассерженно обернулась и посмотрела на мужчину, он побледнел, но свел брови к переносице и сухо осадил:

— Идите вперед, вейра, пока я не передумал и вас просто не выкинули к ногам этого гордеца Алистера!

Шлепая босыми ногами по каменному полу, подошла к двери и, вновь обернувшись, трусливо потянула ее на себя. Тейт, кажется, будто бы ждал этого момента. 

— Смелее, вейра. Там вас ждет свобода, — мужчина сказал это слишком надменно и самодовольно. — Идите смелее.

Открыв двери и сделав шаг, я мгновенно оказалась в людском море. На улице возле здания тюрьмы яблоку негде было упасть. Множество озлобленных лиц, крики, визг, ругательства. В меня тут же полетело гнилье и грязь. Едва успела прикрыть лицо, как в меня впились десятки рук. Платье трещало по швам. Испуганно взвизгнув, отшатнулась назад, но уперлась уже в запертую дверь.

Оказалось, что Тейт не сильно-то и боялся Алистера. 

Мне казалось, что меня сейчас на части разорвут: пихали, толкали, хватали. Рухнув на колени, сжалась в комок и забилась к двери. Кто-то вцепился в мои волосы, я закричала громче:

— Отпустите меня! Не трогайте!

Что-то пребольно ударило в лоб, а затем вдруг стало очень тихо, будто все вымерло. Смаргивая пот и капли крови с рассеченного виска, я со страхом смотрела вперед перед собой. Люди испуганно и молча расступались, а ко мне шел Алистер. От грохота его сапогов по мостовой сердце екало. Мужчина был не просто в ярости, а в неимоверном гневе. Карие глаза в свете солнца казались намного светлее, будто бы в них плескалось жидкое золото. Скрипнув своим кожаным плащом, склонился ко мне. От страха даже дышать забыла. В ужасе прикрыла лицо обеими руками, ожидая очередных побоев, но вместо этого Алистер довольно осторожно подхватил меня за локти и помог встать. 

Убрав ладони, посмотрела мужчине в глаза. Нижняя часть лица так и была скрыта черным плотным платком, как маской. Оглядывая меня, Алистер заметил рану на моем виске и окончательно рассвирепел. Развернувшись к толпе, молча обвел ее взглядом.

— Отдай нам ведьму, палач!

— Ведьма должна умереть!

Пугливо спрятавшись за внушительной фигурой мужчины, зажмурилась и зачем-то нерешительно ухватилась за широкий пояс его кожаного плаща. Сердце норовило выпрыгнуть из груди. 

Толпа вновь разволновалась, окружив нас полукольцом. Мы оказались зажаты прямо у дверей тюрьмы. Люди кричали и ругались, не собираясь отступать. Я лишь неосторожно высунулась сбоку, как в меня тут же камни полетели. Алистер перехватил один из них, даже не поморщившись, заслоняя меня собой. 

— А ну заткнулись, отребье! Или плетей захотели? — мужчина пророкотал, показательно сжимая руку в кулак и буквально превращая камень в своей руке в пыль. — Ну, кто такой храбрый? Кому пяток на завтрак отвесить?

Алистер демонстративно отряхнул руку, бросая пыль и крошки от камня к своим ногам. Вроде бы стало тише.

— Так что же? Кто первый будет? Вот я стою, один. Или…

Я даже понять ничего не успела, как Алистер левой рукой перехватил в воздухе еще один камень и тут же бросил его обратно. Бросивший его ничего не успел сделать. Камень угодил ему в лицо. Вскрикнув, мужчина рухнул на землю.

— Так что же? Трусливое отребье… — Алистер цыкнул. — Чего же притихли?

Теперь все взгляды были прикованы к палачу, к тому, кто по словам Тейта и должен был меня на костер вести, а вовсе не защищать от разъяренной толпы. Впрочем, разъяренной она уже не была. Кажется, Алистера, все же, боялись.

— Она моя. Вам ясно? Кто тронет ее, шкуру спущу. Найду и кровью харкать заставлю. 

Вой мужчины, получившего камнем в лицо, был прямым тому подтверждением. Пока больше желающих лезть к Алистеру не было. Он же несколько недовольно снял свой плащ и накинул мне его на плечи.

— Сзади!

Я едва успела вскрикнуть, но Алистер и сам был не промах. На него напали трое, со спины. Воспользовались моментом, что он повернулся ко мне лицом. 

Без плаща Алистер казался еще больше, выше, крепче. Подтянутая атлетичная фигура внушала уважение, а крепкие кулаки — страх. Оттолкнув меня к двери, мужчина чуть согнулся и перекинул через себя первого нападавшего прямиком в толпу, повалив людей. Второму досталось кулаком в нос. Третьему не повезло больше всего. Алистер просто молниеносно вывихнул ему руку и заставил встать перед собой на колени.

— Народ Гримвуда… — Алистер согнул мужчину едва ли не в бараний рог, от хруста костей мурашки бежали. — Совет первородных дал мне власть и право вершить правосудие здесь. Как и дал право исключительного помилования. Вейра Селеста Тремейн станет моей женой. 

Вот теперь воцарилась такая тишина, что, кажется, я слышала, как по моему виску стекает капелька пота.

— И любой, кто поднимет на нее руку…

От оглушительного треска перерастающего в пронзительный не то визг, не то вой мне стало плохо. Я зажмурилась, борясь с тошнотой.

— Этой руки лишится. Как и головы.

Звон стали заставил меня приоткрыть один глаз. Под плащом у Алистера на бедре были ножны и он только что достал оттуда короткий узкий меч. Мужчина, которому он сломал руку, лежал под ногами и всхлипывал, подвывая.

— Вы так и будете испытывать мое терпение?

— Ты один, а нас много! Эта ведьма должна за все ответить! — донеслось из толпы. — Где же тогда правосудие?

На это Алистер промолчал, но крепче перехватил меч. На фоне города, залитого солнцем, ярких людских пятен фигура палача смотрелась большим черным пятном. 

— Где правосудие, палач?

— Оно явно не в руках толпы. Казнить всегда можно, — Алистер приставил меч к шее мужчины лежавшего у его ног. — Но поспешный суд убьет и судью. Жители Гримвуда, в этот хороший теплый день у вас явно полно дел. Не стоит портить его своей смертью. 

Кажется, это было последнее предупреждение от Алистера. И оно сработало. Нехотя люди расступились, помогая и тем, кому досталось от разъяренного палача.

Спрятав меч в ножны, мужчина подошел ко мне вплотную. От него пахло чем-то пряным, острым. Плотнее закутав меня в свой плащ, с легкостью взял на руки, подмечая мои босые ноги.

— Ах ты ж, дерьма кусок, Тейт! Ничего, поквитаемся.

Прижимая к себе, Алистер нес меня прочь от тюрьмы прямиком к простому крытому экипажу, напоминающему точно что ящик на колесах. Внутри оказалось тесно, темно и прохладно. Усадив меня на жесткую лавку, Алистер пристроился рядом, властно беря пальцами за подбородок мое лицо и вглядываясь в рану на лбу. Кажется, кровь перестала идти.

— Спасибо…

— Не спеши меня благодарить, Селеста, — Алистер закрыл дверцу экипажа и недобро усмехнулся, сверкнув глазами. Маска на лице только добавляла зловещести. — Я спас тебя не по доброте душевной. Вовсе нет. И от правосудия ты не уйдешь. Расскажешь все, в подробностях. А пока не названо последнее имя, ты будешь моей величайшей драгоценностью, которую никто не посмеет тронуть. Никто.

Я смотрела мужчине в глаза, чувствуя как внутри все холодеет от ужаса. Мне казалось, что у него другие мотивы для моего “спасения”. Тогда чем он лучше той толпы, что хотела меня растерзать? 

Алистер явно усмехался, я видела морщинки в уголках его глаз. Мужчина не спешил отстраняться от меня, наоборот. Пытливо разглядывал мое лицо, с каким-то злым интересом. Будто ждал чего-то.
Когда его пальцы коснулись моих губ, метка на руке огнем вспыхнула. Я поморщилась, но глаз не отвела. Наоборот, смотрела, не отрываясь. 

Воздух вокруг как загустел, я же глядела будто в чан с темным расплавленным золотом, манящим и пугающим. Сама не поняла, как моя рука потянулась к черному платку на лице Алистера. Вцепилась пальцами в черную шелковистую ткань и почти сдернула ее, но мужчина опередил меня и стиснул мою ладонь.

— Нет-нет, вот этого, Селеста, лучше не делать. Даже не вздумай!

Я опустила взгляд. Сейчас Алистер был без плаща, а меня будто догадка озарила: осматривала его запястья. Рукава рубашки немного задрались, но я видела лишь смуглую кожу и больше ничего. Выходило, что такая метка была только у меня?

Вновь посмотрела мужчине в глаза. Он больше не трогал мои губы, но они до сих пор огнем горели, как и пульсировала метка на запястье. От этого по всему телу липкий жар расползался, даже зубы сводило. Находится в такой близости к Алистеру было настоящим мучением, а самое ужасное — я не понимала почему.

— Я ничего рассказать не смогу.

— Очередная искусная ложь? — Алистер вскинул брови и хрипло рассмеялся. — Даже здесь, наедине со мной, ты продолжаешь врать!

— Я… я не Селеста.

— Конечно. Ты уже не просто врешь, ты пытаешься быть настоящей дурой? Кто поверит в это? — мужчина вдруг вцепился в мою руку, обнажая метку. — После этого? Можешь врать людям, они не видят. Но не я. Метка есть, метка домов Тремейн и Эшторн. Метка невесты… 

Попыталась выдернуть руку, но Алистер не только не поддался, а наоборот рывком притянул меня к себе. От мужчины будто сухой жар шел, меня после жуткого холода в жар бросило. 

— Нет, такая была только у Селесты Тремейн. Пусть твое лицо уже не прежнее, не такое милое, не такое… невинное. Но это точно ты!

— Говорю же, я не Селеста! — выкрикнула в лицо мужчине. — Я сама не знаю, кто я!

Тяжело дыша, уже с вызовом смотрела Алистеру в глаза, мечтая лишь о том, чтобы хоть на секунду он ослабил свои объятия. Отпустил. Невыносимо было сидеть так близко. Продолжая упорствовать, покраснела и твердо повторила:

— Я не Селеста. Может… это тело и ее, но…

— Тело? — Алистер прижал меня к себе еще крепче. Если бы не его же кожаный плащ, мне бы пришлось худо. — Брось, Селеста, ты не так сильно головой ударилась, чтобы я поверил в эту чушь. Придумай что-то поинтереснее. Это тебе не поможет.

— Хорошо, — я выдохнула и нетерпеливо облизала губы, — и как мне доказать свою правоту?

Эти слова немного озадачили Алистера. Растерянным он не выглядел, но во взгляде промелькнула тень сомнения. Что-то мужчину смутило. И теперь он раздумывал. Я же уже вовсю нервно покусывала губы. Может… Может, если Алистер поймет, что я не Селеста, то все обойдется? Хотя как? Я в чужом мире и в чужом теле, примеряю к себе чужую судьбу. Веселая история выходила, ничего не скажешь.

— Посмотрим, Селеста. Посмотрим, — Алистер резко отстранился от меня и вдруг грохнул кулаком в стенку позади нас. — Трогай!

Ехали долго. После отвратной ночи и не менее отвратного утра, я позволила себе закутаться в плащ и впасть в тревожную дрему. Больше Алистер меня не трогал. Скрестил руки на груди и смотрел в узкое окно. Молча. А я и не лезла. Старалась на мужчину вообще не обращать внимание. Когда же задремала, так и вовсе отвернулась от него.

Экипаж качнулся особенно сильно. Сонно протерев глаза, выглянула в окошко: мы выехали за город. Вокруг все было залито солнечным светом, зеленые деревья, сады и низкие дома из светлого камня и с красными крышами. Попадались цветники, пусть и пустые пока. Все же, сейчас точно была весна.

Мы ехали по разбитой грунтовой дороге, медленно подъезжая к низкому каменному забору, увитому едва зеленеющим плющом. В глубине запущенного сада возвышался дом. Внешне все выглядело так, будто тут никто не жил.

Ворот как таковых не было, зато к дому вела довольно приличная каменная дорожка, пусть и заваленная сухими ветками и не то листвой, не то каким-то мусором.

Остановившись под каким-то раскидистым деревом, Алистер вышел первым из экипажа, а затем, не слушая никаких возражений, взял меня на руки.

— Босая ты далеко не уйдешь, — мужчина вдруг хмыкнул. — Может, тебе вовсе обуви не давать? Не вздумай бежать, Селеста, я тебя всюду найду.

Я сглотнула и промолчала. Отвела взгляд, осматривая дом. Три этажа, полно заколоченных окон. Двери с облупленной краской. Только свет в окнах на первом этаже успокаивал — хоть какое-то место было жилым.

— Это твой дом?

Покосилась на Алистера, его мои слова удивили. Нет, мужчина правда выглядел удивленным и смотрел на меня с явным подозрением. Откровенным просто.

— Мой дом, Селеста?

— Ну… — я нахмурилась и невольно сжалась в комок. — Разве это не твой дом? Ты же меня сюда привез. Хотя выглядит так, будто тут никто не живет.

— Селеста, это твой дом. Дом Тремейнов.

Мое искреннее недоумение поразило Алистера. Секунды шокированности пролетели быстро. Вскоре мужчина вновь смотрел на меня жестко и чересчур внимательно. Нес на руках аккуратно, я только слышала, как ветки под его ногами похрустывали, да ветер несколько заунывно пел в кронах деревьев. 

Двери нам никто не открыл, но это, казалось, Алистера не смутило. Он плечом навалился на нее, и мы попали внутрь дома. 

Пустой просторный холл, в котором явно не хватало мебели. Полукруглая массивная лестница вела на второй этаж. Слева и справа от нас были закрытые двери. И хотя чувствовалось запустение, затхлости или сырости не было, наоборот. Я ощутила тепло. Когда Алистер взял влево, привычно наваливаясь на двери, мы оказались в довольно уютной комнате.

— Маэстро!

Навстречу нам выскочил вихрастый парень в довольно дорогой и старинной одежде, я даже увидела золотые нити на его сюртуке. На золотом шнурке, одетом наперевес через плечо, висел массивный темный ключ. 

— Дэниель, где тебя демоны носили? Почему не встретил?

— Простите, маэстро, я был наверху, проверял крышу. Не услышал… — парень оправдывался, но не прекращал улыбаться. Он сиял и светился как солнце. — Сейчас, маэстро.

— Да прекрати ты лыбиться! — Алистер ворчливо осадил своего слугу. — Где Мари? И пододвинь ты кресло, демоны тебя раздери! Не зли меня, это уже успешно сделали до тебя!

Оглушительный рявк парня ничуть не расстроил. Наоборот, все с той же милой улыбкой он захлопотал вокруг нас. Подвинул кресло к камину, добавил дров, поставил подставку для ног и стащил с потертой софы плед. 

Алистер усадил меня на кресло не без облегчения. С усмешкой забрал свой плащ и, накинув его на плечи, передернулся. А в это время Дэниель услужливо подтолкнул подставку под мои ноги, накрыл меня пледом и вопросительно смотрел на своего хозяина.

— Отдайте ей ее спальню. А меня до утра не трогайте. Увижу кого… — Алистер заскрежетал зубами и сжал руки в кулаки. — Дел хватает. Ясно?

— Конечно, маэстро, — Дэниель расплылся в широкой улыбке и отвесил вежливый поклон.

Я выдохнула лишь тогда, когда Алистер, грохнув дверьми, вышел обратно в холл. Было слышно, как надсадно скрипит лестница под его сапогами, когда мужчина поднимался наверх.

И только когда воцарилась относительная тишина, Дэниель перестал так широко улыбаться и посмотрел на меня несколько удивленно и заинтересованно в тоже время. Заметив рану на моем виске, вскинул брови:

— Почему маэстро вас не подлечил, вейра?

— Подлечил? — я изумленно переспросила. — То есть?

Нас прервал обеспокоенный возглас. В гостиную вбежала женщина. Полноватая, в возрасте, с приятной сединой в волосах и с теплым ласковым взглядом серых глаз.

— Где она? Где госпожа?

— Мари, она тут, — Дэниель позволил себе махнуть рукой и отошел в сторону.

Женщина подскочила ко мне и со страхом посмотрела мне в лицо, будто ждала какой-то реакции. Я же смотрела несколько озадаченно, ведь эта Мари мне была незнакома. Видела женщину в первый раз, и она это поняла. Лицо у нее вытянулось, а в глазах появились слезы.

— Госпожа…

— Простите, я не знаю вас.

— Мари, — Дэниель вежливо кашлянул, привлекая к себе внимание, — почему маэстро не подлечил вейру?

Теперь Мари аккуратно коснулась моего виска, а затем и бросила взгляд на мои сбитые ноги. Женщина посуровела и поджала губы.

— Несносный грубиян!

— Мари, тише, — Дэниель впервые перестал улыбаться и воровато огляделся. Затем примирительно поднял руки. — Он услышит.

— Да и пусть! — женщина горделиво приосанилась и нахмурилась. — Это же надо такое сотворить!

— Это сделал не Алистер, — робко вмешалась, отогреваясь под пледом. — А висок — в меня камнем бросили. Если бы не Алистер…

— Паскудные животные! — Мари выкрикнула в сердцах и очень нежно перехватила мой подбородок осматривая мое лицо. — Придется мне ваши раны лечить. Гордость ему не позволяет, — женщина вновь поворчала. — Пусть слышит! Я его не боюсь. А вы тут, госпожа, я о вас позабочусь, не бойтесь.

От женщины просто веяло материнской заботой. И я не удержалась, схватилась своей ледяной ладонью за ее горячую руку. Говорить ничего не требовалось. Мари охнула и покачала головой.

— Ну, чего застыл, растяпа? Готовь купальню! Не видишь, в каком виде госпожа? Да шустрее, шустрее!

Дэниель вновь улыбнулся и кивнул. Каштановые вихры взметнулись, когда парень на своих длинных ногах бросился прочь. Видимо, выполнять приказ Мари.

Женщина цокала и качала головой, осматривая мои руки и ноги. Колени и вовсе ее в ужас привели. Мари только и делала, что ругалась и едва ли не плакала, причитая о том, что со мной сделали. Фыркала на платье и ужаснулась тому, что под ним ничего не было. Это повергло женщину в настоящий шок:

— Как они могли так поступить с вами, госпожа?!

Видимо, Мари знала Селесту. И приняла меня за нее, как и все остальные. Но я не собиралась обманывать женщину, внушать ей ложные надежды. Только Мари меня опередила. 

Убедившись, что мы остались одни, она присела передо мной. Заглядывая мне прямо в глаза, очень тихо спросила:

— Госпожа, что с Люси? Где она?

Дэниель

Мари

Обжигающий взгляд, от которого метка на руке начинала болезненно пульсировать, я не могла не почувствовать. Даже стоя спиной к Алистеру, каждый раз мне казалось, что его пальцы касаются меня. 

— Смотрю, Мари о тебе хорошо позаботилась, Селеста…

Поморщившись, нехотя обернулась. Мужчина, упершись руками в косяк, стоял в дверном проеме и буравил меня недовольным взглядом. Нижняя часть лица так и была скрыта под черным платком. Даже в доме Алистер скрывался за этой маской. Мари и Дэниель на это внимание на обращали, наверное, так было всегда. 

— Так и будешь молчать?

— Я… я не знаю что говорить.

Вот тут я душой не кривила. Я правда не знала, что говорить.

Стоило видеть лицо Мари, когда она услышала мой искренний ответ, что я не только не знаю никакую Люси, но и ничего не помню. Так легче было объясниться. Мне показалось, что женщина не только ужаснулась этому, но и впала в настоящее отчаяние. Но больше к этой теме не возвращалась. 

— Можешь начать с правды, — мужчина усмехнулся. — Играешь ты прелестно. Я почти поверил. Обманула Мари, но меня тебе обвести вокруг пальца не удастся.

— Я никого не обманывала…

Место, где была метка, начало нестерпимо жечь. Натянула рукав черного строгого платья до самых пальцев и отступила назад. 

В доме оказалось не так много жилых мест. Алистеру многого не требовалось, Дэниелю и Мари так тем более, а кроме этих троих и меня, никого больше и не было. А так как слуги не очень жаловали общество своего господина, то сейчас нашему уединенному разговору ничто помешать не могло.

— Что же, — мужчина с усмешкой выпрямился и скрестил руки на груди, — я не очень гостеприимен. Наверное, следовало бы тебя пригласить на ужин, при виде твоего личика у меня аппетит начисто пропадает. 

Тут я Алистера поддерживала. Наверное, в его присутствии я даже вздохнуть толком не смогу. Все ждала какого-то подвоха. Как сейчас.

— Но Мари следует тебя как следует откормить, старое платье на тебе висит. Что же, вейра, вы голодали? — Алистер язвительно уточнил и подошел ближе. — Новая жизнь оказалась не такой сладкой?

— Я ничего об этом не знаю, — тихо возразила, хмурясь и отходя от мужчины как можно дальше. К камину. — Я не Селеста. Мне незнаком этот дом, я не знаю никого тут! 

Алистер вскинул брови и тяжело вздохнул. Огляделся и тихо прикрыл за собой двери. Бежать было некуда, я поздно это поняла. На глаза попалась подставка для кочерги, совка и каких-то еще приспособлений для камина. Алистер проследил за моим взглядом и насмешливо осадил:

— Даже не вздумай, Селеста. Сейчас это мой дом, и ты в нем гостья. Как-то грубо бить хозяина кочергой. 

Я сглотнула и неопределенно пожала плечами: все зависело от намерений хозяина этого дома к своей гостье. Хотя, конечно, я бы даже замахнуться не успела. Алистер показал, на что он способен. 

— Я устала повторять одно и тоже…

— Так скажи что-то новое, Селеста! Прошу! Что-то кроме той глупости, что ты — это не ты. История с потерей памяти затянулась… — Алистер упорно приближался ко мне, буквально давлея надо мной своей внушительной фигурой. — О чем вы так мило шептались тут с Мари? Что она спрашивала?

Округлила глаза и с удивлением уставилась на мужчину: неужели Дэниель был прав? Алистер знает абсолютно все, о чем говорят в доме? Даже по моим скромным прикидкам со второго этажа и криков не услышишь. Не то что сбивчивого шепота на ухо. 

Я уткнулась спиной в стену у самого камина. Еще и это дурацкое платье, которое не только ходить, но и дышать толком мешало. Жесткое, с воротом под горло, оно будто душило меня.

Алистер сел в кресло возле камина. Почти алый отсвет делал мужчину более похожим на живого. В глазах появился блеск, фигура во всем черном уже не казалась такой грубой. 

— Что ты стоишь? Ждешь, что я накинусь на тебя, как животное? — мужчина сухо расмеялся. — Не для того я тебя четыре года искал… 

Я все еще не решалась сесть рядом в свободное кресло. Натягивая рукава и переминаясь с ноги на ногу, хмуро смотрела на мужчину.

— Так ты сядешь или мне тебя силой в это кресло сунуть? — Алистер повысил голос. — Не очень хочется нарушать правила гостеприимства. Прошу, Селеста, сядь рядом.

Что-то в тоне мужчины было таким жутким, что я просто рухнула в свободное кресло. Сидеть в платье оказалось еще более неудобно, чем стоять. 

— Платье тебе не по размеру, а ты все одергиваешь его, будто оно тебя душит. Совесть мешает спокойно дышать?

Я поправила ворот и косо посмотрела на мужчину:

— Не привыкла такое носить.

— Чем же тебе твое же траурное платье по жениху не угодило? Хочется обратно в шелка?

— Единственное, чего мне хочется, так это понять… что происходит. И только. А еще… разобраться, кто ты… — поспешно поправила саму себя, — кто вы такой! И зачем вам я. Кажется, вы меня сжечь на костре должны были.

— К чему эти вежливые обращения? Я не так благороден, чтобы заслужить кайрена, вейра. Нет, я мастер своего дела и только, — Алистер прикрыл глаза и жестко добавил. — Если же ты хочешь, чтобы я показал свое мастерство на твоей драгоценной шкурке, то так и быть. Но видят боги, этого делать я не хочу. 

Сглотнув, стала нервно теребить манжет платья.

— Итак, Селеста, мой уговор такой: ты рассказываешь мне, что произошло семь лет назад, кто подбил тебя на подобное гнусное дело. 

— Гнусное дело?

— Ах, да, я забыл… Ты же память потеряла, — Алистер приоткрыл глаза и посмотрел на меня с легким прищуром. — Давай я тебе ее освежу. Итак… ровно семь лет назад, такой же ранней весной, ты, Селеста, убила своего жениха: Дрэйвена Эшторна. Так говорят. Но не думаю, что ты сделала это своими руками. Вовсе нет…

Я одернула рукав и посмотрела на метку. Меч, увитый терновником и розами. Золотая, будто намертво въевшаяся в кожу. Как Алистер сказал? Метка невесты?

— Драконья кровь не дала бы тебе так поступить… Но ты, все же, предала Дрэйвена.

— Покажи свои руки, — я вдруг склонилась вперед и нагло потребовала немыслимое, поражаясь низкой хрипотце в своем голосе. — Свои руки!

— Забавно, что же ты подумала, Селеста?

Алистер наклонился вперед и демонстративно закатал рукава черной грубой рубашки, показывая свои запястья. Даже позволил их коснуться: ничего. Чистая смуглая кожа, пусть и испещренная светлыми полосами шрамов. Но никакого золотого рисунка я не увидела.

— Пусть во мне и есть частичка драконьей крови, я не так благороден. И уж точно не Эшторн, — Алистер вдруг ухватил меня за руку. — Теперь же, когда я удовлетворил твое любопытство, удовлетвори и ты мое: кто стоял за убийством Дрэйвена? Кто устроил те жуткие погромы семь лет назад?

Меня будто ударили чем-то по голове. Перед глазами все поплыло. Я обмякла, прижавшись к подлокотнику и до боли зажмурившись. 

Я… Я попала в тело убийцы?! 

Нет, от такого никогда не отмоешься. Такое клеймо точно что останется на всю жизнь! И как же быть?

— Тебе так неприятно это слышать? Или усиленно вспоминаешь имена тех отродий, что громили поместье Эшторнов? Поднимали на вилы, поджигали…

— Хватит, — прижала ладонь ко рту, чувствуя прилив едкой тошноты. — Прошу!

— Ты меня просишь, Селеста? Мы ведь про твоих сестер не начали говорить. Хотя признаться, их судьба меня мало заботит…

— Я сказала хватит!

Вскочила на ноги и выкрикнула в сердцах. Вцепилась в ворот платья, пытаясь судорожно сделать хоть вдох. В ушах кровь стучала. Я в панике смотрела на довольно спокойного Алистера, глядевшего в ответ на меня исподлобья и со стальным блеском в глазах.

— Нет, Селеста, не хватит. Или ты думаешь, что я подарил тебе жизнь просто так? Хотя бы догадываешься, чего мне это стоило? — мужчина мрачно рассмеялся. — А теперь слушай другую часть нашего с тобой договора. 

Но меня шатало. Будто паника всем телом овладела. Осознание всей чудовищности моей ситуации стало четким только сейчас: выхода никакого не было! А моим единственным спасением был мужчина, который с трудом перебарывал если не отвращение, так глубокое презрение к той, в чье тело я угодила. 

Схватилась за каминную полку и застыла, шумно дыша. Закрыв глаза, пыталась хоть немного прийти в себя. Вдох за вдохом.

— Через четыре дня состоится наша с тобой свадьба. Церковнику ты скажешь “да”, — Алистер сухо знакомил меня со своим планом. — Когда назовешь последнее имя, то станешь свободной. Развода не будет, но и удерживать тебя силой не стану. Справедливая сделка, Селеста. И очень простая.

— А… а в чем подвох?

— Никакого подвоха. 

— Как и никакой свободы? Да? — я зло посмотрела на мужчину. — Это ведь ложь. Толпа ничего мне не забудет!

— Это уже не мое дело, — Алистер усмехнулся. — Конечно, ты можешь остаться здесь.

Выбор без выбора. В этом подвох: Алистер хотел получить Селесту, и он ее получил. Правда, не в том виде, в каком желалось.

— Теперь сядь, Селеста.

— Я не Селеста! — выкрикнула и сжала кулаки. — Ничего нового я не скажу! Весь этот мир, все происходящее — это просто дурной сон. И эта… дурацкая метка! Почему она так жжется?! Я не Селеста! Я не хочу ею быть!

Знак на коже и правда огнем горел. Я остервенением стала чесать его ногтями в надежде, что рисунок сойдет на нет. Но вместо этого стало только больнее и жарче. Яркая белая вспышка оглушила. Алистер, взвизгнув ножками кресла, едва успел меня подхватить, когда я, ослепленная и ошеломленная, рухнула навзничь. 

Цепляясь за мужчину, рывком стянула платок. Именно его лицо, немного расплывчатое, но несомненно красивое было последним, что я помнила. 

Как и нудную мысль в ноющей и гудящей голове: он же красивый, зачем лицо прячет?

Голова раскалывалась, будто я мучалась самым настоящим похмельем. Глаза слезились, но вышло рассмотреть комнату: кажется, это та самая спальня, что отдали мне. Бывшие покои Селесты. 

Воздух был спертым и затхлым, а еще пыльным. В носу просто нестерпимо свербило. Я чихнула не один раз, маясь кроваво-огненными всполохами в сознании. Со стоном и держась за голову, привстала на локте. 

Алистер принес меня сюда. Верно. Я лежала в платье на кровати. Через неплотно задернутые шторы просачивался алый свет. Было уже так поздно?

Обвела взглядом комнату. Первое, что бросилось в глаза — странная мерцающая пелена на окнах. Сначала я списала все на свое состояние, но, похоже, это было нечто иное. Обернулась и посмотрела на дверь: плотно закрыта. И, наверное, заперта. 

Хозяин дома был по-особенному гостеприимен, очень не хотел, чтобы я куда-то делась. Откинулась на подушки и прикрыла лицо руками. Только тогда заметила повязку на запястье. Я, видимо, как-то повредила эту самую метку невесты. Что это было? Магия?

Чуть сдвинула плотную ткань повязки и заметила яркий блеск золота: метка сияла и переливалась. 

— Можно я засну и проснусь дома?

— Но ты уже дома, Селеста.

Тонкий серебристый голосок раздался над ухом. Я зажмурилась и покачала головой.

— Уж голоса слышать стала…

— Позволь мне унять твою боль, Селеста! И я вовсе не голос.

По волосам будто что-то пробежало, а потом мелкие когтистые лапки коснулись моего лица. Приоткрыла один глаз и застыла. От моего визга разве что стекла не полопались. Отскакивая к самой стене, я стряхивала с себя мышь приличных размеров. 

Встала на ноги и, едва дыша, смотрела, как по кровати ко мне торопливо подбегает настырный грызун.

— Селеста, не бойся, я не причиню тебе вреда.

Не то, чтобы я мышей боялась, но говорящие мыши… Я будто окончательно с ума сошла. Хрипло дыша, смотрела, как мышка садится и торопливо умывает лапками мордочку. Кремовая шерстка по всем телу казалась тонкой и шелковистой. Мордочка, лапки и ушки были черными. По расцветке мышь напоминала мне сиамскую кошку.

Умные глаза-бусинки смотрели на меня без осуждения.

— Я услышала твой зов и пришла на помощь.

— Мой… зов? — осторожно отлипла от стены и села в подушки. — Какой зов?

Зверек юркнул к юбкам платья и ловко по ним взобрался, а затем и вовсе уютно устроился на плече. Вновь почувствовала теплые когтистые лапки на своем лице. Вместе с тем боль ушла, а метка, наконец, перестала доводить до тошноты своим жжением. Мне с каждой секундой становилось легче.

— Твой зов. Ты нуждалась во мне, и я пришла. С трудом нашла щель в полу, вся эта комната запечатана охранными заклинаниями… — мышка позволила взять себя на руки. Уперлась лапками на мой большой палец и забавно пошевелила усами. — Я твой фамильяр.