Невеста по ошибке

Представить не могла, что рай выглядит так. Тем более не думала, что окажусь в нем — по крайней мере, так рано. Мне же еще тридцати нет, столько всего впереди.

Ан нет, судьба распорядилась по-своему. Одна глупая случайность привела меня в место удивительное, загадочное. Совершенно нереальное.

Чудилось, будто снова оказалась на побережье Черного моря. Ласковое солнышко напекало темечко, песочек прилип к разгоряченному телу, а голова слегка кружилась, как от принятого внутрь красного домашнего винца. Руки и ноги слегка затекли от долгого лежания в одной позе. Но переворачиваться было лень.

Вдалеке шумел лес. Ветер перебирал листики, скрипел ветвями, точно играя на музыкальных инструментах.

— Неужели теперь можно просто лежать и никуда не спешить?.. — обратилась не то к голубому с белыми барашками облаков небу, не то к самой себе.

На мне все еще красовалось платье от «Карден». Я на него полгода копила. Бордовое, с пышной юбкой и длинным шлейфом, с усыпанной стразами бретелью через одно плечо. Оно так похоже на цветок гибискуса: такое же экзотичное и дерзкое.

Эх, как знала, что в это утро придется умирать и надела. Уж если и попадать в рай, то во всеоружии.

Рядом валялся клатч. Эту крошечную сумочку, больше похожую на кошелек из тонкой кожи, подружка подарила на прошлый день рождения. И только вчера выпал шанс вывести подарочек в свет. Точнее в ночной клуб, куда мы отправились отмечать девичник.

От воспоминаний заломило виски, дурнота подкатила к горлу.

— Разве у бесплотных духов бывает похмелье? — задумалась вслух. — И почему они чувствуют сухость во рту и жажду?

Ответ нашелся довольно просто. Я вовсе не умерла. А вот где нахожусь и как тут очутилась, хотелось бы знать.

— Черт знает что! — заметила вслух. И обругала себя по обыкновению: — Ты, Варвара Степановна, даже умереть не смогла по-человечески.

Поднялась, отряхнула платье. Сунула клатч подмышку. Наклонилась вперед и попыталась вытрясти песок из волос. Они — мое главное сокровище, моя гордость.

В остальном же я — обычная девушка из двадцать первого века. Среднего роста, не худощавая, но и не слишком полная. С карими глазами и милой, по мнению мамы, улыбкой. Если собрать волосы в пучок, натянуть джинсы и майку, никто на улице не обратит внимания.

Всего лишь одна из тысячи таких же провинциалок, явившихся покорять столицу. Таких на проспектах Москвы тысячи. Правда, образование я все же получила. Вот только не исполнила мечту мамы и не стала педагогом. Вместо престижной профессии всерьез увлеклась танцами. Стала участницей трио «Веселые зефирки».

— Фу, это даже звучит пошло, — высказывалась по этому поводу мама.

— Вполне прилично, — не слишком рьяно возражала я. — К тому же ничего плохого в наших выступлениях нет. Мы не танцуем стриптиз и не выставляем прелести напоказ.

Мама не верила, но и не давила слишком сильно. Хотя, как все родители на свете, желала мне другой судьбы.

А я всегда любила танцевать. Музыка для меня, как живительный эликсир, без нее мне тоскливо и одиноко. Но стоит услышать зажигательный аккорд, и у меня точно срабатывает кнопка «вкл».

— У тебя дар! — говорила про меня подружка Ариша.

Кастинг я прошла с первой попытки. И вот уже три года выступала в элитных клубах и на корпоративах. Зарабатывала неплохо — когда не косячила. Правда, не косячила я редко. Неприятности прилипали ко мне так же шустро, как мухи к меду.

Вот и сейчас…

Не успела толком осмотреться, как из леса вывернул громадный белый жук. Уплощенное тело овальной формы с поперечными полосами, длинные усики-антенны, перевязанные красными лентами, мохнатые ноги. Подозрительно знакомые очертания!

— Ма-а-ама, это же таракан!.. — выдохнула я и закусила ладонь, чтобы не вскрикнуть. — Какая громадина!

Заозиралась в поисках места, где можно скрыться. В мозгу стучало: только бы таракан проскакал мимо, только бы не заметил меня.

Ага, щаз! Будто можно не увидеть на белоснежном песке девушку в ярком платье.

— Хоть бы ты оказался слепым!.. — искренне пожелала, цепенея от ужаса.

Но и это желание не сбылось. Таракан уверенно несся в мою сторону. Более того, чем ближе подбирался, тем хуже становилось мне. Дело в том, что на спине панцирного монстра восседало нечто, напугавшее до икоты.

— Нет, это определенно не рай! — догадалась вслух. — Судя по седоку — всамделишный ад.

На широченных плечах наездника красовалась сероватая шкура. Вместо головы на плечах лежал гигантский череп, оскалившийся рядом блестящих зубов.  Прямая осанка и мощь седока пугали до икоты.

Оцепенение быстро прошло, и я заорала, точно уже угодила в лапы к демону. Пустилась бежать.

Петляя, как заяц, рванула к лесу, надеясь спрятаться там от погони. Но ездовой таракан оказался на редкость проворным, а его хозяин — нечеловечески зорким. Сильная рука наездника перехватила меня на бегу и подняла в воздух.

— Куда бежишь, Калки тебя раздери! — взревел череп человеческим голосом. — Вечер скоро, а ты не спряталась.

— Тебе какое дело?.. — взбрыкнула, вырываясь из цепких объятий. — А ну, отпусти!

Череп рассмеялся и остановил «скакуна». Спрыгнул сам и стянул меня.

— Покажи, в какой стороне твой дом? — попросил он. — Ты из отшельников? Понимаешь, чего у тебя спрашивают?

Ой, ну нена-а-ада. Еще не хватало, чтобы какой-то там демон ада считал меня тупорылой отщепенкой. Я, между прочим, высшее образование получила не за красивые глазки и могу кого угодно сразить наповал своей эрудицией. Ну, в крайнем случае, ввести в заблуждение изобретательностью.

Уперла руки в бока и хмыкнула.

— Сам-то ты кто такой? — спросила грозно. — Почему по лесу шастаешь и незнакомых девушек домогаешься?

Мой словесный выпад достиг цели. Демон притих и стянул с башки причудливое украшение. Пристально посмотрел на меня, изогнув красиво очерченную бровь.

— Никого я не домогаюсь, — чуть ли не обиженно пробормотал незнакомец. — Всего лишь пытаюсь спасти.

Настал мой черед потерять дар речи. Это надо! Оказаться в чужом мире, чтобы встретить там мужчину из своих снов. Красавец-брюнет с темными, как сама преисподняя, глазами и ямочкой на подбородке. В ухе — золотая серьга, надо сказать, весьма впечатляющая.

Под меховой накидкой охотника отчетливо выделялись внушительного вида плечи, на мускулистой груди висел острый кинжал. Кожаные штаны плотно обтягивали крепкие бедра и сильные ноги. Пожалуй, это все же не демон. Скорее похож на варвара. А сапоги с широкими голенищами будто у пирата спер.

— Спасать меня не надо! — объявила я. — Лучше скажи, как отсюда выбраться. Поближе к цивилизации.

— Куда?.. — растерянно переспросил варвар.

Посмотрел так, точно увидел призрака. Видать, слова «цивилизация» не знал. Пришлось объяснять на пальцах.

— Мне нужно выйти из леса и вернуться к себе домой. В свой мир. К привычной, нормальной жизни. Без всяких там тараканов, масок из черепов и прочего бреда.

Дикарь больше выглядел растерянным. Теперь смотрел с прищуром и качал головой.

— Нет другого. Погиб, — растолковал тоном наставника. — Наверно, ты на солнце перегрелась, вот и потеряла память. Надо показать тебя лекарке.

 — Со мной все в порядке! — возразила я, хотя и не чувствовала подобного на самом деле. — И лекарей мне не нужно. Как бы тебе это объяснить… За пределами ваших владений есть жизнь. Там много людей, машин, одежды и еды. Всего много! Просто нужно выбраться отсюда и…

Широкая ладонь опустилась на мой рот — не грубо, но вполне ощутимо. Варвар оглянулся по сторонам и выдал:

— Нельзя покидать Капулу, это табу! Не остановят жрецы, так сожрет Калки!

Последние слова прозвучало, как предупреждающий выстрел в воздух.

Не знаю, кто такая эта Калки, но попадать к ней в лапы я не собиралась. Неужели все этот красавец мужчина оказался заложником в этом богом забытом месте? Одичал, не имея возможности вернуться к цивилизации?

Почувствовала себя Колумбом, открывшим новую землю. Осталось убедить неандертальца послать весточку во внешний мир. Или поискать кого-то более сговорчивого.

— Кто такая эта Калки? — я все же попыталась разговорить варвара. — Животное? Соседнее племя?

Лицо мужчины окаменело. Он посмотрел так, будто я попросила у него миллион долларов.

— Богиня! — снизошел до разъяснений варвар. — Страж мира.

Ага, значит жрецы и богини — классический набор дикого мира. Еще и табу. Надо срочно отсюда смываться. Но для начала — задобрить варвара, усыпить его бдительность. Ничего, осмотрюсь, поспрашиваю и найду выход. Где наша не пропадала?

— Ладно-ладно, — не стала возражать. — Богиня, так богиня. Что ты там говорил на счет лекарки?

— Сейчас отвезу тебя к ней, — пообещал Варвар. — Тебе она явно нужна. Зовут-то тебя как, помнишь?

Вот же приставучий! Вбил себе в голову, будто я потеряла разум. Каюсь, перебрала со спиртным на вечеринке, но не настолько же?..

— Варвара, — объявила я.

Хотела сделать книксен, наподобие тех, что выделывали барышни в женских романах. Но побоялась, что мою изысканность варвар примет за издевательство. Или агрессию.

— Филипп, — представился он. — Можно просто Фил. Тебе так будет проще.

Это еще что за новости? Мало того, что решил, будто я лишилась памяти, так еще и дебилкой решил величать? Нет уж, это слишком.

— Слушай, Фил, прекращай меня драконить! — объявила я. — Может, чувствую себя неважно, но это не значит, что можно этим пользоваться.

— Драконы?.. — изумленно переспросил Фил. — Точно, тебе срочно нужна помощь. Драконы погибли вместе с миром!

Будто я не знаю, что их не существует. Пока придумывала достойный ответ, варвар времени не терял. Подхватил меня подмышки и ловко усадил на таракана. Запрыгнул сам и крепко прижал к себе одной рукой.

Даже ойкнуть не успела. Вот это порядки у них! Оставалось надеяться, что мы действительно поедем к лекарке, а не в пещеру варвара.

От предположений стало жутковато. Хотя выглядел варвар вполне симпатично, можно даже сказать — притягательно, перспектива стать его добычей меня не прельщала.

Таракан двигался плавно, без резких скачков. И что удивительно — Фил им совершенно не управлял. По крайней мере, мне так казалось.

Еще интереснее стало, когда мы забрались в густые заросли. Фил вытянул вперед кинжал, и тот превратился в некое подобие меча. Буквально на моих глазах увеличился в размерах, точно по мановению волшебной палочки.

— Как у тебя так получилось? — не сдержалась я. — И откуда таракан, то есть твой боевой конь, знает, куда скакать?

— Его зовут Белый Друг, — поделился Фил. Коснулся башки Унитазика мечом (нет, я не забыла, что таракана зовут Белым Другом, но сокращенный вариант нравился больше). Тому, вроде бы, понравилась ласка, и он издал звук, похожий на урчание голодного желудка.

— Рада за него, — кивнула я. — Так что с оружием?

— Магия, — хохотнул варвар. — Вернее, жалкие остатки былой мощи. Великая Мать больше не охраняет своих детей и не наделяет даром.

Полная ахинея. Сдается, это не я перегрелась на солнце, а местные дикари. Тот, что попался мне, так наверняка.

Мы выбрались из зарослей высоких трав, миновали песчаный перешеек, и теперь все чаще на глаза стали попадаться деревья. Совершенно странные, но, тем не менее, очень знакомые. Огромные исполины, прожившие многие десятки лет, поражали своими раскидистыми кронами и обильным цветением. Их ветви и стволы изгибались самым причудливым образом, словно безумный великан пытался выжать из них сок.

— Чую, до того, как магия исчезла, вы тут успели делов наворотить… — поделилась наблюдениями.

Фил оставил замечание без внимания, всецело сосредоточившись на управлении Унитазиком.

На том дереве, что я вначале приняла за родную сердцу березку, красовались шишки и наросты, напоминавшие головы обезьян, а иногда и другие части их тел. На гигантских соснах попадались сережки ольхи, а из дупла дуба торчала вросшая в ствол лавровая ветвь.

Нереальное место, абсолютно безумное. Одновременно на усеянном еловыми иглами кусте акации распускались почки и созревали фрукты, по форме и цвету  походившие на груши. Яблоки-дички я тоже нашла — под огромным листом лопуха. Еще были одуванчики размером с подсолнух и грибы-опята, под каждым из которых мог спрятаться от непогоды не один лесной житель. А если увиденную мной тыкву, похожую на кувшин, очистить от семян, то из нее получится «теремок» для Белого Друга.

— Пригнись, — потребовал Фил.

Таракан пробегал под низко висящими ветвями. Кажется, эти деревья близкие родственники наших яблонек.

Не удержавшись от соблазна, я сцопала один плод. Надкусила. И тут же выплюнула.

Один раз в детстве сдуру спорола в огороде у бабушки жгучий перец, так он был, пожалуй, не такой едкий. «Яблочко» оказалось не лучше: рот связало так, что не могла сглотнуть.

На этом мои эксперименты по поеданию незнакомой флоры прекратились.

— Держись крепче! — предупредил Фил. По-свойски обхватил обеими руками.

Не успела воспротивиться, как таракан добрался до болотистой местности. Перепрыгивал с одной кочки на другую, а я клацала зубами от страха и тряски.

Ругать Фила за фамильярность передумала: если бы не его поддержка, давно свалилась в мутную зеленоватую жижу. А так продолжала движение к цели, хоть и попискивала от страха. Зато жива, здорова, даже клатч все еще при мне.

— Скоро прибудем, — пообещал Фил. — Ма варит отличные зелья, тебе сразу станет легче.

Ого, так меня еще и к местной ведьме везут. Вообще отлично! Надеюсь, она более сговорчивая и не заставит меня есть лягушек или дохлых мышей.

Интересно, где я вообще нахожусь? Это все еще Земля? Кошмарный сон? Прошлое, будущее или параллельный мир?

Моя голова трещала, как скорлупка яйца — еще немного, и желток, то есть — мозг, вытечет наружу.

А ведь еще вчера все шло так весело и вместе с тем обычно.

Хотя нет, не все… Был один момент, о котором стоит поразмышлять.

В прошлый вечер мы с девчонками ушли в отрыв. Не каждый же день провожаешь подругу в плаванье по открытому морю страстей на шаткой лодчонке супружества.

В баре я потеряла счет выпитым коктейлям. Глова шумела, перебивая гул музыки.

— Как на счет перебраться в клуб «Бешеная цыпа»? — прокричала Аришка — виновница торжества и самая неугомонная гуляка. И как она вообще замуж собралась?..

Я отрицательно мотнула головой. Мне нравилась модная и слегка распущенная атмосфера клуба, но количество принятого на грудь отбило все желания, кроме одного: немедленно принять горизонтальную позу и отрубиться.

— Что-то не хочется. Лучше пойду домой и высплюсь на сутки вперед.

— Тогда мы тебя домой отправим, — живо предложила Марьяна, другая подруга. — Не можем же мы тебя оставить в таком состоянии.

Мы с девчонками отправились на улицу — ловить такси.

Ночной город встретил нас, как злая свекровь невестку, красноречиво намекая, что не рад. Холодная изморось била в лицо, а настырный порывистый ветер так и норовил забраться мне под юбку. Пропитанный влагой воздух пах бензином и мокрым асфальтом.

Как по волшебству перед нами остановилась черная «Тойота» с шашечками на боку. На бородатой физиономии водителя блуждала улыбка.

— Куда ехать, красавицы?— спросил он, окидывая нас профессиональным взглядом.

Разодетые в пух и прах, мы наверняка казались «платежеспособными» клиентками. Практически, легкой добычей.

— До улицы Строителей, дом два, — распорядилась Марьяна. Ткнула в меня пальцем: — Девушку доставить прямиком до подъезда.

Водитель назвал сумму, и я полезла за кошельком. Но Аришка меня опередила, сунув водителю целую тысячу рублей.

— Что б с ветерком! — объявила она.

Ага, в моем состоянии только и кататься на большой скорости.

Впрочем, возражать я не стала. Забралась на заднее сиденье и приникла лбом к холодному стеклу. Скорее бы домой, в теплую постельку…

—Может, пересядешь вперед? — предложил таксист.

— Мне здесь удобно, — возразила и громко чихнула. Поморщилась досадливо: не хватало еще простудиться.

— Будь здорова, — послышалось в ответ. — Меня, кстати, Василием зовут. А тебя?

— Варвара, — представилась я и крепче сжала клатч. Там у меня настоящий дамский набор, в том числе упаковка Супрастина, крем, дорожный тюбик геля для душа, маникюрные ножницы, а главное — дезодорант-спрей. В крайнем случае его можно использовать, как средство защиты. Пшикнуть в лицо маньяку — так нас на уроках самообороны учили.

Впрочем, это оказалось лишним. Василий маньяком не оказался. Вел машину и не отвлекал лишними разговорами. Я почти задремала.

Но свист тормозов заставил меня очнуться. Какой-то безумец появился словно из ниоткуда. Просто выбежал на середину дороги и застыл, будто впервые видел машину.

— Что б его!..

Василий вывернул руль и одновременно нажал на сигнал. Но незнакомец в длинной, почти до пят, белой шубе среагировал совсем не так, как ожидалось. Вскинул руки и заорал какую-то ахинею, больше напоминавшую стишок-считалочку из детского мультика.

«Тойоту» занесло на скользком покрытии, и ее черный бок все же тюкнул парня.

— Достали эти наркоманы! — взревел Василий, выпрыгивая на улицу. — Понажрутся таблеток, а ты мучайся.

Несмотря на злость, таксист подошел к пострадавшему. Ощупал и попробовал приподнять.

— Давай вместе? — Я не могла не присоединиться к спасательной операции.

Вдвоем мы кое-как затолкали нежданного пассажира на заднее сиденье. Он все еще не пришел в сознание. Василий осмотрел его: ни синяков, ни ушибов.

— У меня ощущение, что он свалился в обморок от страха, — призналась я. — И вообще, странный тип.

Под меховой накидкой у пострадавшего обнаружились кожаные штаны и сапоги. Правое предплечье украшала татуировка в виде солнца с тремя лучами. В руке он крепко сжимал не то кошель, не топустую кожуру от гигантского банана.

— Да обычный наркоман из «золотой» молодежи, — фыркнул Василий. — Посмотри, какой загорелый и гладенький. Грудь, и ту побрил, гламурчик-переделок.

— А одежда, — не сдавалась я. — Ты посмотри на шубу — это же просто выделанная шкура, прихваченная с боков завязками. Да и слово «молодежь» к нему как-то нейдет, посмотри на морщины вокруг глаз.

— На современную моду я давно забил гвоздь со стразами, — выпалил таксист. — Из ночных клубов и не в таком прикиде забирал. К слову, молодящихся дедков в злачных местах больше, чем мухоморов в лесу.

— Рубашка его где?! — не выдержала я, указав на пострадавшего.

— У любовницы забыл, — предположил Василий.

Добыл из бардачка нашатырь. Смочил им ватку и поднес к носу пострадавшего. Тот явно находился под кайфом. Очнувшись, он стал нести какую-то чушь про другой мир и какую-то там матерь. Не исключено, что последнее, было всего лишь ругательством.

Василий попытался вразумить дебошира, но попытка провалилась. 

— У вас что-то болит, вы ранены? — забеспокоилась я.

Случайно задела рукой кнопку на дверке авто, и стекло опустилось.

Мужчина вытаращил глаза и отпрыгнул, точно увидел змею. При этом нечаянно лягнул мою руку с сумочкой, и ее содержимое рассыпалось по салону.

— Все, мне это надоело, — объявил Василий.

Выхватил из внутреннего кармана куртки электрошокер и долбанул скандалиста. Тот перестал орать и снова отключился.

— Совсем спятил?! — взревела я. — Он же только что пришел в себя. А если у него сердце не выдержит?

— Не боись, я уже тыщу раз так делал, — самодовольно заявил Василий. — Сейчас отвезу в больничку и сдам врачам, пусть они откачивают. В другой раз будет думать, прежде чем кайф словить.

Не зная, что и думать, я смотрела, как таксист ровнее усаживает нечаянного пассажира. Мечтала поскорее очутиться дома, забыть сегодняшний день как страшный сон.

Закончив с буйным спасенным, Василий помог мне собрать пожитки обратно в клатч и заявил:

— Ну, когда идем на свидание? Я тебе в сумочку номер свой положил. Позвонишь?

Он произнес это так буднично, словно не произошло ничего необычного. И мы просто мило болтали по дороге домой.

— Когда солнце на западе взойдет, — мрачно предрекла я и предупредила: — Учти, номер машины запомнила, завтра обязательно позвоню в больницу. Если что не так — сообщу, куда следует.

— Обижаешь, куколка, — возмутился таксист. — Все будет в ажуре. Забирайся на переднее сиденье, довезу до дома, как обещал.

— Ну, уж нет! — огрызнулась я. — Достаточно с меня сегодня приключений. Да и идти-то всего ничего.

Я не обманула: невменяемый любитель меховых изделий поджидал авто аккурат за углом моего дома. Жаль, что он облюбовал именно это место.

Перепрыгивая через лужи, я ринулась к подъезду.

— Жду завтра звонка, — донесся до меня голос Василия.

Отвечать не стала. В тот момент меня интересовали только три вещи: горячий чай, мягкая кровать и крепкий, многочасовой сон.

Я растянулась поперек кровати и улыбнулась. Что может быть лучше, чем после тяжелого дня забраться под одеяло и, как в детстве, спрятаться там с головой.

Утро же началось с головной боли и телефонного звонка.

Высунула голову из-под одеяла и глянула на часы: всего семь утра. За окном по-прежнему было темно, а небо все еще оплакивало напрасно прожитое лето.

Скинула одеяло и зябко поежилась. На цыпочках добежала до шкафа, закуталась в теплый халат и натянула шерстяные гольфы.

Телефон продолжал трезвонить, настойчиво призывая к ответу.

— Кому не спится в такую рань?!— не выдержала я. — Вашу маму…

Точно, это была она. Мама.

— Ты почему так долго не брала трубку? — спросила родительница вместо приветствия. — Отвечай, ты там не одна?

Ее подозрительность всегда ставила меня в тупик. Даже находясь за триста километров, в далекой Костроме, мама усердно контролировала дочь. Точнее, пыталась это делать.

— Одна, сплю, — пробормотала я, присаживаясь на край тумбочки. Разговор обещал быть долгим. — Что-то стряслось?

— Почему ты каждый раз об этом спрашиваешь? — вознегодовали на том конце провода. — Разве не могу позвонить просто так?

— В семь утра?.. — вздохнула я.

Кажется, этого вопроса мама и добивалась.

— Нормальные люди давно встали в это время. И собираются на работу. Вот скажи, когда ты оставишь свое неприличное занятие и возьмешься за ум?

— У меня есть работа, — обреченно произнесла я. Эту тему мы обсуждали тысячу раз, но так и не пришли к единому мнению. — Пусть не лучшая в мире, но хорошо оплачиваемая.

Мама фыркнула в трубку. Ей, учителю начальных классов, представительнице интеллигенции, не верилось, что работу танцовщицы можно считать приличной.

— Ты уехала из дома, бросила семью и знакомых, окончила пединститут — и все это ради того, чтобы прыгать по сцене в откровенных нарядах? — недоумевала мама. — Хоть бы личную жизнь наладила…

Я вздохнула в трубку и принялась накручивать провод телефона на палец. Похоже, основательной промывки мозга мне не избежать.

— Ты же знаешь, я пыталась устроиться по специальности.

Внезапно я вспомнила про вчерашнее знакомство с Василием и решила потешить мамино любопытство. Конечно, на роль «принца» таксист не тянет, но маме-то об этом неизвестно.

— Как раз вчера у меня было свидание, — собравшись с духом, пролепетала я в трубку. — И, вроде бы, вполне успешное.

—О-о-о, — оживилась мама. — И кто же он? Надеюсь, не какой-нибудь прощелыга с хорошенькой мордашкой и пустым кошельком.

— Ну что ты, — возразила я. — Василий — солидный бизнесмен, имеющий офис в центре города и загородную резиденцию. А еще он отличный оратор и настоящий супергерой. Буквально вчера он вытащил из-под колес автомобиля человека и совершенно безвозмездно доставил в больницу.

Разумеется, упоминать о том, что Василий сам и сбил того парня, я не стала.

— И чем же занимается твой супер-герой Василий? — допрос продолжался.

— Перевозками, — не соврала я. — И дела его идут неплохо.

— Рада слышать, что ты наконец-то взялась за ум, — подобрела мама. — Не упусти свой шанс, не дай парню сбежать. И научись, в конце-то концов, прилично готовить. Поверь, домашняя еда — залог успешной семейной жизни.

— Да, мама, — процедила я и покосилась на холодильник, забитый полуфабрикатами.  Отварить сосиски или пельмени — предел моего кулинарного таланта. — Как только, так сразу…

— Вот и умница, — не оценила мой тонкий юмор мама. — Когда «клиент» дозреет, привози его к нам в Кострому. Мне не терпится познакомиться с будущим зятем.

— Предложу Василию, но не обещаю, что он согласится, — предупредила я. — Бизнес отнимает у него слишком много времени.

Когда мама, довольная результатами опроса, положила трубку, я чувствовала себя так, будто только что вышла из центрифуги.

Потому решила себя немного побаловать, повысить градус счастья, так сказать. Достала из шкафа платье — «Карден», шикарней придумать сложно. Нанесла макияж, чтобы не пугаться отражения в зеркале.

Плохо соображая после вчерашней гулянки, все же решила узнать, что стало с мужчиной, которого сбило такси. Пошарила в клатче и удивленно охнула.

— Это еще что?..

В руке у меня был ключ размером с ладонь, тяжелый и блестящий. По форме он напоминал крест с петлей наверху. Всю поверхность покрывали непонятные надрезы и загогулины, похожие на египетские иероглифы. Каждому символу соответствовала картинка — маленькая, едва различимая.

— Интересненько… — задумчиво произнесла я. — Не припомню, чтобы мне дарили что-то подобное.

Постепенно удивление прошло и меня озарило:

— Наверняка позаимствовала эту штуку у того мужика в шубе. Надо бы вернуть…

Продолжая рассматривать предмет, поняла, что в руки попало нечто очень ценное. Ключик оказался золотым.

— Осталось найти подходящую дверцу, — рассмеялась я. — Жаль, что в моей однушке нет нарисованного на холсте очага.

Присела на край тумбочки и потянулась к телефону. Аппарат был очень старым, дисковым. Не один день у меня ушел, чтобы приноровиться им пользоваться.

Номер Василия я все же нашла. Сунув клатч подмышку, приложила трубку к уху и зажала плечом. Одной рукой придерживая телефон, другой стала набирать номер. Ключ, чтобы пока не мешал, зажала в зубах. Некстати вспомнила наставления мамы: «не суй в рот всякую дрянь».

Чего-чего, а грязи я не боялась: еще ни одному микробу не удалось взять штурмом крепость моего иммунитета. Словно в доказательство собственной неуязвимости я коснулась языком золоченой поверхности ключа. Нащупала крохотное углубление: гладкое и отчего-то сладковатое.

— М-м-м… — произнесла я. — Надеюсь, это был не яд.

Только успела положить ключ обратно в клатч, как перед глазами все поплыло. Гудки телефона стали раздаваться все дальше, словно из другой реальности. Диск телефона с цифрами завертелся с бешеной скоростью. Уши заложило, а в теле появилась необычайная легкость.

Поток теплого ветра подхватил меня и закружил, как песчинку в урагане. Влекомая бурным воздушным потоком, я поплыла навстречу неизвестности, не имея ни сил, ни желания сопротивляться.

Женская интуиция, посовещавшись с пятой точкой, пришла к выводу, что нужно расслабиться и получать удовольствие. После этого сознание обиделось и отключилось.

Очнулась уже в неведомом месте. И на неведомом звере с неведомым и дико  привлекательным мужчиной ехала к какой-то там ведьме.

Интересно, действие незнакомого яда скоро кончится? Успею повидаться с ведьмой или прежде вернусь в свою квартирку в Москве?

Вспомнив о таинственном ключе, полезла в клатч. Облегченно вздохнула. Не эта ли таинственная штуковина открыла дверцу в другое измерение и перенесла из городской квартиры в этот дикий лес?

Мой рациональный ум твердил, что это невозможно. Но иррациональная русская смекалка утверждала обратное. Я покосилась на Фила: он, вроде бы, ничего необычного не заподозрил.

— Мне сойти нужно, — попросилась я. — На минутку.

— До пещеры Ма не дотерпишь? — деловито уточнил Фил. — До темноты осталось не так много времени.

Откуда я знаю, сколько еще ехать до лекарки, Ма или как там ее?.. Что, если у меня получится вернуться. Вот прям щас…

— Не дотерплю! — отчеканила я. Нервно поерзала для пущей убедительности.

Не знаю, что сделал Фил, но его ездовой таракан остановился и даже присел. Я сползла с панцирной спины и пулей понеслась к ближайшим кустикам.

— Стой! — раздался сзади грозный окрик Фила. — Не заходи глубоко в заросли, там могут прятаться звери.

Будто сама этого не понимала. Но не могла же я при нем вытащить заветный ключик. Что-то мне подсказывало, что вещица эта очень и очень ценная.

Укрывшись понадежнее, засунула ключ в рот, нащупала языком заветное углубление. Приготовилась почувствовать головокружение и спустя секунду очнуться в привычном мире.

Ничего подобного не произошло.

— Попробуем еще раз, — я пыталась мыслить позитивно. — Главное, не смотреть на заросли. И не бояться.

Повернула ключ другой стороной. Боком. Погрызла и чуть не сломала зубы. После нескольких бесплодных попыток язык распух, а я по-прежнему находилась непонятном месте.

Громко шипя от досады, запихнула ключ обратно в клатч и прижала к себе. Внутренняя чуйка подсказывала, что эта вещица мне еще пригодится.

— Получилось? — таким вопросом встретил меня Фил.

— Нет, — разочарованно призналась я. — Поехали уже к твоей лекарке. Может быть, она действительно варит забористое зелье.

Стемнело в лесу так быстро, точно невидимая рука щелкнула выключателем. Если бы не Фил, клянусь, обалдела б от страха. Слишком уж тут специфическая растительность.

О том, какие животные могут населять эту местность, и говорить не стоит. В каждом шорохе мне слышалась поступь хищников. Поскрипывание веток казалось чьим-то протяжным стоном. Длинные тени деревьев гигантскими змеями ползли по земле и подбирались Унитазику. Стоило проехать мимо одной, как ее место занимали десятки других.

Я зажмурилась и вжалась спиной в грудь Фила. В сравнении с придуманными страхами варвар не казался таким уж варварским.

«Наверное, я очень сексуальна, раз жизнь решила поиметь меня в столь извращенной форме», — пришла в мою одуревшую голову крамольная мысль.

— Прибыли! — объявил Фил.

Таракан остановился возле высоченной горы. Кажется, ее верхушка задевала края черного, усыпанного блестками звезд, неба. Присмотревшись, я заметила вход, прикрытый плотной тканью или шкурой. Внутри жилища, скорее всего, горел костер — его свет виднелся через незакрытые края входа.

— Эй, Ма! — зычным басом позвал Фил. — Выходи, помощь нужна!

Через несколько минут из пещеры выбралась старая бабка с клюкой. Настоящая ведьма из детских сказок. Худощавая, скрюченная, точно знак вопроса. Ее седые длинные волосы были заплетены во множество тонких косиц, причудливым образом закрученных вокруг головы. Создавалось впечатление, будто у бабки на темечке покоится клубок ядовитых змей.

Одета бабка была в затейливое платье из разноцветных шкурок. На ногах — теплые меховые угги. А на шее — множество бус, ожерелий и каких-то явно ритуальных амулетов. В общем вооружилась бабка по полной. Того и гляди колдовать начнет.

— Знаешь ее? — кивнул Фил в мою сторону. — Потерялась в лесу, ничего не помнит.

Старуха долго рассматривала меня, склоняя голову то к одному плечу, то к другому. А я не сводила напряженного взгляда с ее прически. Того и гляди «змеи» оживут и ужалят.

Бабка вытянула вперед тонкую, как паучья лапка, руку с длинными кривыми ногтями и крякнула:

— Кто?

Пятясь, как рак, я отступила и нервно сглотнула. И как расположить к себе эту знахарку?

— Здравствуйте, бабушка. Меня Варей зовут. Я тут это… как его… заплутала. Выбраться не поможете?

Ма вытаращила глаза так, словно не поняла ни слова. Напряженный мыслительный процесс отразился на грубых чертах ее лица.

— Чья? — бабка задала новый вопрос. — Откуда?

— С планеты Земля, — буркнула я и отвернулась.

Догадалась: от этой дикарки толку еще меньше, чем от Фила. Тот хоть разговаривает не односложно.

Мои босые ноги продрогли. В тот миг я могла лишь завидовать бабке и ее уггам. А еще ругать себя за непредусмотрительность. Вот что мне стоило обуться, прежде чем совать ключ в рот? Или хоть носки шерстяные натянуть…

— Помоги ей, — попросил Фил.

Подошел к таракану и отцепил от седла увесистый мешок. Добыл оттуда семь тушек каких-то мелких пушных зверьков и вручил Ма. Похоже, у них тут приветствуется натуральный обмен. И знахарка только что получила за меня продукты.

— Идем, — поманила меня пальцем. — Поживешь у меня. Полечишься.

— На танцы не забудь привести, — спохватился Фил. — Ей уже пора.

Какие еще танцы? Куда пора? У меня ноги гудели, как чугунные. Глаза слипались, а живот урчал от голода. Не до ухаживаний всяких там дикарей.

— Приведу, — живо пообещала старуха. — Если разрешение получу.

В пещере она обитала не одна. На входе нас встретили еще две дикарки, судя по возрасту и лицам — дочки Ма. И ее сынок. Последний совершенно не внушал доверия. Бледный, дерганый. Худой, как жердь, с нечесаными космами, похожими на паклю, носом-картошкой и низким покатым лбом. Его блеклые рыбьи глазки бесцеремонно шарили по моему телу.

Старшая из девиц подозрительно прищурилась и подступила ко мне. Уцепилась за шлейф платья.

— А ну, отдай! — рявкнула я и выдернула тонкую ткань у нее из рук.

Мне никак не хотелось, чтобы эта дикарка прикасалась к «Кардену». У нее лапы грязные, и не только они. Девица выглядела какой-то неопрятной, хотя и вырядилась в белое платье из меха. Но эти покатые плечи, обвисшую грудь и голенастые ноги ничто не спасет.

Деваха рассердилась и зашипела, обнажив желтые, как у заядлой курильщицы, зубы. Двух передник, к слову, не хватало. Видимо, варварке не впервой нарываться на тяжелый кулак русской женщины.

— Мама. Съесть? — В глазах увядшей девицы, обращенных на старуху, читалась мольба.

— Кого съесть?! — я аж подпрыгнула. — Меня? С ума посходили? Так и быть, отдам я вам платье. Только проводите до русского посольства. Или еще какого-нибудь. Только поближе к цивилизации, ладно? А я вам потом бус пришлю — почтой.

С каждым сказанным словом я отходила все дальше от дикой семейки. Пока не уперлась спиной в шершавую стену.

— Табу, — немного пораздумав, выдала бабка.

Относительно успокоившись, я позволила дикарям вновь приблизиться. То, что они не каннибалы — уже хорошо. Осталось уговорить их вывести меня к людям. К культурным людям.

Больше всего меня пугал «сынок». Высокой, сутулый, с непропорционально длинными руками, он мало напоминал человека. На лицо он был не страшнее многих моих знакомых, но в повадках читалось что-то звериное. Дикарь явно руководствовался в жизни только инстинктами.

— Я. Взять ее. Себе, — объявил он родственницам. — Жена.

Бабка — моя спасительница — размахнулась и огрела сыночка по спине. Надо признать, рука ее оказалась далеко не такой дряхлой, как мне показалось вначале.

— Разрешения нет. Нет жены, — объявила старуха. — Табу.

Сыночек недовольно ухнул, но не возразил матери. Та задумчиво повращала глазами, поводила нижней челюстью, при этом издавая невнятные, похожие на кашель простуженной кошки, звуки.

— Прекратите уже осматривать! — скомандовала я. — Тащите сюда ваше зелье. Мне нужно вернуться к себе на Родину, понимаете. У вас тут очень красиво, все такое… Но я не могу остаться.

— Какая работа. Твоя? — постановка вопроса далась Ма с трудом. Похоже, общаться в этом заброшенном уголке мира не любили и не желали.

 Я задумалась. Набросала в уме несколько вариантов и выдала самый правдоподобный:

— Зефирка. Профессия у меня такая. Умоляю, отведите меня к вождю. Или кто у вас главный?

— Жрецы. Табу, — припечатала бабка. — Идем.

М-да, местные шаманы-шарлатаны мне вряд ли помогут. Да и их боги тоже. Раздумывая над своей дальнейшей судьбой, я поплелась вслед за бабкой и ее великовозрастными детишками. Сыночек все еще поглядывал на меня с интересом, но активности не проявлял.

Пещера оказалась не такой первобытной и убогой, как можно подумать. Скорее напоминала дом, вырезанный внутри камня. Несколько отдельных комнат, в каждой — очаг. Роль светильников выполняли сталактиты и сталагмиты, отсвечивающие пламя костров. Естественные наросты каким-то немыслимым образом улавливали свет и многократно отражали, отчего стены казались расписанными в разные тона. От розового до нежно-желтого.

— Сюда! — Ма завела меня в самую маленькую комнату.

В ней была лишь узкая кровать, накинутая потрепанной шкурой, совсем крошечное углубление для очага и пара мелких «светильников» тусклого зеленоватого оттенка.

— И на том спасибо, — вяло поблагодарила я.

Интересно, сколько стоили те тушки, что отдал старухе Фил? Во сколько он оценил мое здоровье?

Ма ушла, а через несколько минут вернулась с ворохом одежды. Правда, меховое платье было грубоватым, но хотя бы чистым. Угги из грубо выделанной шкуры все же грели ноги.

— А как на счет памяти? — отважилась настоять я. — Кажется, Фил говорил о каком-то зелье. Оно сможет вернуть меня домой?

Ма нехотя поплелась выполнять обещанное. В соседней «комнате» послышалось недовольное шипение, громыхание и ругательства. По пещере поплыл аромат плесени и болотной жижи.

— Если это для меня отварчик готовят, то я пас!

Не хотелось мне маяться заворотом кишок рядом с этими варварами. Они, поди, о настоящих лекарствах и не слышали.

Питье для меня принесла младшая варварка. Эта худенька девчушка-подросток с неправдоподобно большими, прямо-таки оленьими глазами казалась мне самой приветливой в семействе. Она почти не разговаривала, но высокий лоб и живой взгляд выдавали ее ум и природную проницательность.

— Меня Варей зовут, а тебя? — решила я подружиться.

— Варя? — переспросила варварка, словно примеряясь к незнакомому слову. — Красиво.

Я улыбнулась и приняла из ее рук вырезанный из дерева сосуд с едко пахнущей жижей. Но пить не спешила.

Варварка указала пальцем себе на грудь и представилась:

— Ника. Ка.

— А остальные? — поинтересовалась я. — Кто члены твоей семьи?

После поочередно представила родственников. Их мамашу звали Энома, но детишки и другие дикари сокращали до Ма. Старшая сестра — Домна, или попросту Мна. Приставучему варвару и имя досталось соответствующее — Зипер, совсем как неприличная болезнь. Сокращенное «Пер» звучало еще смешнее.

— Зачем вы упрощаете слова? — чтобы отвлечься от тревожных мыслей, спросила я у Ка. — Так вы вообще забудете про человеческую речь.

Варварка не поняла вопроса и только пожала плечами.

— Пей, — повторила она. — Лекарство. Почувствуешь легкость. И сразу уснешь.

— Спасибо, как-то перехотелось, — буркнула я. Вылила содержимое сосуда в угол, а «тару» вернула Ка. — Только маме не рассказывай, ладно?

Та кивнула и попросила меня отдать платье. Расчетливая Ма не только взяла за меня натурпродукт, но и «Кардена» захотела прибрать к рукам.

Спорить я не стала, как и открыто враждовать. Тем более что в меховом наряде в пещере куда комфортнее ночевать. 

Только клатч я не отдала. Пока искала, куда бы добро припрятать, Ка предложила сделать мне прическу.

— Ну, валяй, — разрешила я.

Посмотрела на ее корону из кос и нашла ее довольно милой. К тому же в этой импровизированной «корзинке» можно будет спрятать заветный ключик. А если постараться — то и клатч полностью.

Доверия к варварам я не испытывала от слова совсем.

Выспаться этой ночью мне так и не удалось. Сперва я боялась, что Пер попытается отомстить, но храбрым он становился только с материнского одобрения.

Ближе к рассвету в мою комнатку прокралась Мна. Я притворилась спящей, а сама наблюдала за действиями варварки. Ее осторожные движения и прищуренные глаза не внушали доверия.

Она подкралась на цыпочках. Одной рукой ухватилась за мои волосы и приложила к своему лбу. Довольно улыбнулась, наверняка считая себя красавицей.

—Тебе это не поможет, — рявкнула я, глядя ей в лицо. — На такого крокодила даже у заядлого охотника ружье не поднимется.

В ладони Мны сверкнул металлический предмет. Я перехватила ее руку и вывернула, не давая лезвию коснуться моих волос. Худая варварка оказалась жилистой и выносливой. Но за свои сокровища я готова сражаться до последнего.

Мна растопырила пальцы и приготовилась расцарапать мне лицо. Но я не собиралась покорно терпеть выходки этого доисторического Фредди Крюгера. Мой кулачок вонзился в плоский живот соперницы. Мна икнула и огласила пещеру диким ревом.

И только я хотела продолжить схватку, как чья-то твердая рука вновь схватила меня за волосы, словно намереваясь стащить скальп. Я машинально перехватила жесткие ладони руками и попыталась вывернуться из захвата.

— Драться нельзя! — рыкнула Ма. — Табу!

И тюкнула меня лбом о камень, не давая шанса возразить. Перед глазами распустились красные маки, усыпанные серебристыми искрами росы. В ушах затянули песню гномы-рудокопы и заработали своими маленькими молоточками.

Не сразу, но удалось разогнать их дружную компанию. Зрение вернулось, и я увидела Мну: та валялась в противоположном конце комнаты и потирала ушибленный зад. Строгая мамаша не делала исключений для нарушителей табу.

— Хватит отдыхать! — объявила нам Ма. — Работать.

Пер вырубал пещеру в соседней скале. Судя по невнятному объяснению Ка, брат ее готовился когда-нибудь обзавестись собственной семьей.

Мну мать обучала премудростям знахарки. Нам же с Ка досталась самая тяжелая работа. Собирать хворост, добывать сладкие коренья и ягоды.

— Зачем твоей сестре мои волосы? — этот вопрос не давал мне покоя. — Увеличить «корзинку» на голове?

Ка повернулась ко мне, коснулась волос: на ее простодушном личике отразилась легкая зависть вперемешку с восхищением.

— Красивые, — проворковала она. — У Мны плохие. Не возьмут замуж.

Вот в чем дело, в мужчинах. Как и в моем родном мире женщин выбирают за внешние данные. Неужели Ка надеется с помощью чужих волос заполучить мужа? Лишь бы не устроила охоту.

Я поежилась —от страха, а не от холода. Валить отсюда надо, и как можно скорее.

— Ка, ты можешь мне помочь?

Девчушка повела худеньким плечиком, избегая моего взгляда.

— Ка слабая, — пробормотала она. — Не может помочь.

Я подавила готовый сорваться с губ сердитый возглас. Трижды вздохнула, прежде чем продолжить разговор.

— Мне нужна не защита, а информация. Я хочу выбраться отсюда и вернуться домой, понимаешь?

Рука Ка на минуту замерла, высокий лоб прочертила тонкая полоса. Варварка размышляла —непривычное для нее занятие.

— Жизнь есть тут, — предупредила она. — Больше нигде. Великая Матерь больше не дает молока. Все погибло.

— Да какое молоко?! Какая матерь?! — взвилась я — Все это глупости. Есть другой мир, и он жив. Я это знаю, потому что пришла оттуда. Только не знаю как…

Ка сжалась и втянула голову в плечи.

— Не бей.

Похоже, девчушка привыкла получать тумаки от старших. Я подошла к ней и обняла ее худенькие плечи.

—Прости, что накричала. Это просто эмоции, но у меня и в мыслях не было тебя бить.

Ка согласно мотнула головой, но не перестала дрожать: сочувствие и ласка напугали ее не меньше, чем мои крики. Я расцепила объятия и заглянула варварке в глаза:

— Расскажи еще?

— Что? — она шмыгнула носом.

— Все, что знаешь, — отозвалась я. — Как далеко простирается этот лес? О вашей жизни. И главное: приходили ли к вам другие люди, не из вашего племени.

Ка снова принялась за хворост, но работала все медленней. Умственный труд с непривычки оказался тяжелым.

— Калки стережет. Калки сильная. Огромная. Жрецы молятся.И Калки не покидает рощи. За это жрецы получают дань. Две трети всего.

Ничего себе, порядочки. Неплохо устроились эти жрецы. Наверное, живут они не в пещерах, да и питаются неплохо.

— Жрецы берут еду и красивых женщин, — добавила Ка. — Они сильные. Их воля — закон.

— Кто бы сомневался, — пробухтела я. — И где же живут жрецы?

— Там, — Ка махнула рукой куда-то вглубь леса. — В сердце Капулы.

— Эм-м-м…— я крепко задумалась. — Капула— это что? Название вашей страны?  Деревни?

Ка развела руками. Похоже, не слишком понимала, о чем спрашивают.

— Капула — Дом, — наконец, выдала она. — Здесь есть жизнь.

— Угу, — согласилась я, отламывая от ствола дерева приличной толщины ветку. — А где живет Калки?

Ка испуганно вздрогнула и обернулась. Но грозный страж мира не пришел наказывать за богохульство.

— Жрецы молятся. Не дают покидать солнечной рощи.

Становилось все интереснее и интереснее. Все чудесатее и чудесатее.

— Какой-какой рощи? — переспросила я. — Солнечной? Что это значит?

На этот вопрос Ка не смогла ответить. Поморщилась и посмотрела на меня, чуть не плача. Потерла виски.

— Голова разболелась? — посочувствовала я. — Да, думать — это тебе не орехи собирать.

Я с опаской посмотрела на высоченный ствол, примерилась к ветвям. В детстве меня прозвали обезьянкой за умение взбираться на любые деревья. Интересно, былая сноровка не потерялась?

Подпрыгнула и ухватилась за ближайшую ветку. Подтянулась, стала карабкаться выше.

— Табу! — испуганно вскрикнула Ка. — Остановись.

— Не бойся, никто не узнает, — пообещала я. Все эти нелепые запреты сидели у меня в печенках. — Жрецы не накажут.

Ценой сломанного ногтя и ссадины на ноге удалось добраться почти до самой макушки дерева. Вцепилась в ствол и стала осматриваться.В центре Капулы стояла гигантская каменная пирамида — наверняка жилище жрецов. На вершине что-то пылало, будто зажженный факел или отсвет далекого маяка. Рядом с каменным великаном ютились постройки поменьше, приземистее. Зелень леса подходила вплотную к строениям, окружала их плотным кольцом, замыкаясь возле широкого озера.

Как я ни старалась, так и не смогла рассмотреть среди густых зарослей других варваров или их жилища. Зато заметила поле, вероятнее всего — кукурузное.

— Выходит, эти варвары не такие уж дикие, — констатировала я. — Мне просто повезло наткнуться на самую придурковатую семейку.

То, что Ка назвала «солнечной рощей», оказалось еще одним лесом, окружившим Капулу. Как я ни стремилась разглядеть то, что находилось за зарослями этих оранжево-красных исполинов, так и не сумела. Владения Калки были обширны. Словно золотой океан опоясал сокрытую от посторонних глаз деревню, укрыл от остального мира.

Спуск дался тяжелее подъема. И только подсказки Ка помогали ставить ноги на нужные ветки. Девчонка очень переживала за меня. А еще больше за то, что Ма может нас застукать. Видимо, за соучастие в нарушении табу тоже полагалось наказание.

— Что. Там? — Ка дрожала от нетерпения.

Но поведать варварке о видах сверху мне не удалось. Ма слишком долго ждала нашего возвращения и отправилась на поиски. Ка получила неслабый подзатыльник, мне же достался лишь толчок в спину.

— Нет работы. Нет еды, — строго предупредила глава семейства.

Угроза показалась страшнее стихийного бедствия. Вчерашние орешки давно переварились, а желудок настойчиво требовал вкусного и питательного завтрака.

Но получил только воду и ломомоть сухой кукурузной лепешки. Варвары собирали с крупных листьев утреннюю росу и хранили ее в пустых высохших тыквах. Ка назвала эти емкости калебасами. И я бы с удовольствием похохотала над этим словечком, если не была такой злой и голодной.

На этом испытания не кончились. После скудного завтрака все кроме Пера отправились собирать травы для знахарки. Ма лично руководила поисками. К тому моменту, как привела в нужное место, я устала так, что едва передвигалась.

— Не садись, — предупредила Ка. — Побьют.

Пошатываясь от усталости и голода, я тоскливо посмотрела на варварку. Как можно работать в таком состоянии? О побеге я и думать перестала и мечтала лишь об одном: упасть и уснуть. Лучше насовсем.

— Сейчас, — сообразила девчонка.

Длиннющими ногтями выкопала из земли какой-то корень. Разломила пополам, одну часть протянула мне:

— Ешь. Быстро.

Заозиралась по сторонам и облегченно вздохнула: ее мать ушла достаточно далеко, чтобы не видеть, чем мы заняты.

Предупреждение было излишним. Первый кусок я проглотила, почти не разжевав. И только на третьем укусе почувствовала вкус корня: чуть сладковатый, с легкой кислинкой.

— Еще, — объявила и обвела взглядом поляну, выискивая похожие росточки.

— Нельзя, — покачала головой Ка. Потерла живот и поморщилась. — Работать не сможешь.

Сорвала гигантский лист лопуха — в его сердцевине скопились капли росы — и жадно выпила их. Я последовала ее примеру. Хотела закусить самим листом, но побоялась. С больным животом точно не смогу работать и все же нарвусь на кулаки Ма.

— Копать, — Ка указала на нужные растения и первой взялась за дело.

Я покосилась на свои изуродованные пальцы и застонала. Опустилась на колени и долго рассматривала побег, примеряясь. К счастью, под руку попался увесистый плоский камень. Орудуя им, как лопатой, быстро приноровилась к работе.

Солнце вошло в зенит и стало нещадно припекать макушку. Работать совершенно не хотелось. И я решила взять небольшой тайм-аут. Плюхнулась в мягкие заросли какого-то папоротника, блаженно прикрыла глаза.

Не успела толком расслабиться, как внимание привлек подозрительный шум. Будто стадо мамонтов шло строем и сотрясало землю гигантскими лапищами. Тут же забылись усталость и неудобство, зато очнулось любопытство. А страшнее женского любопытства, как известно, может быть только женская логика.

Вот она-то и подсказала: нужно немедленно посмотреть, что происходит.

Ломая ветки высоченных, почти в мой рост, лопухов, я подобралась к крутому обрыву. Опустилась на мелкую гальку, затаилась. Мимо, пугая и завораживая, прошлась процессия. Три огромных жука, размером со слонов, несли на спинах паланкины из чистого золота. Массивные сооружения, украшенные драгоценными камнями и шелком, плавно покачивались. Из них доносились возбужденные женские голоса и хриплые — мужские. Еще два жука тащили тюки с вещами и провизию.

Процессию сопровождали воины с копьями в руках. Жуков вели под уздцы коренастые низкорослые слуги в легких набедренных повязках.

— Варя! — окрикнула меня Ка. — Где?

Дикарка выбрела из зарослей, заметила процессию и тут же упала ниц.

— Ты чего? — всполошилась я.

— Жрецы! Нельзя смотреть, — предупредила Ка. Схватила за руку и потянула вниз. — Табу.

— Вставай ты, — я отдернула руку. — Они уже ушли, не увидят.

Но Ка не спешила подниматься. Для начала приподняла голову и убедилась в правдивости моих слов.

— Куда они направляются? — спросила я. — Знаешь?

Ка словно нехотя поднялась с земли, опасливо повращала глазами и прошептала.

— Озеро. Они отдыхают там.

Я прищурилась: в голове созрел гениальный план. Чтобы выжить в этом мире, нужно узнать о нем как можно больше. И уже после этого решить, как вернуться домой. Нельзя упускать такой прекрасный шанс.

— Давай подсмотрим за ними? — предложила я.

Ка замотала головой и замахала на меня руками. В ее глазах застыл неподдельный ужас.

— Да ладно, мы только посмотрим, —попыталась пробудить в ней любопытство. — Одним глазком, и сразу вернемся. Неужели тебе никогда не хотелось увидеть, как живут сильные мира сего?

Что и говорить, в этом диком краю молодой девушке не хватало впечатлений. Ни тебе телевизора, ни интернета, ни шоппинга с подругами. Тоска.

Ка колебалась.

— Как знаешь, — бросила я и двинула в ту сторону, где скрылась процессия.

Идея подсмотреть за жрецами нравилась мне гораздо больше, чем собирание целебных корений. Сразу появились силы и энтузиазм. Перестали гудеть ноги.

Через десяток шагов я обернулась: боязливо пригибаясь к земле, Ка следовала за мной. Все же она женщина, пусть и дикая. Желание нарушать табу у нас в крови.

Процессия остановилась на живописном берегу озера: бирюзовые воды лизали белый песок, редкие деревья давали достаточно тени, чтобы спрятаться от изнуряющей дневной жары. Возле большого камня я заметила привязанную лодку, а в зарослях раскидистых ив — укрытую от посторонних глаз террасу.

— Неплохо они устроились, — заметила я.

— Жрецы… — вздохнула Ка. — И можно. Все.

Погонщики заставили жуков лечь на землю и помогли хозяевам выбраться из паланкинов. Мое представление о жрецах покачнулось и с треском разлетелось, столкнувшись с реальностью. Они вовсе не походили на толстых увальней, напротив, оказались чертовски привлекательными и подтянутыми.

Их было четверо, и все отличались крепким телосложением, статью и истинно мужской привлекательностью. Одетые в белые меховые накидки, позволявшие рассмотреть сильные ноги и руки, оценить ширину плеч. Длинные волосы, стянутые в хвосты, струились по спинам золотыми ручейками. Каждое движение этих мужей говорило о достоинстве и высоком положении. Величавые, слегка надменные лица делали похожими на греческих богов, снизошедших на грешную землю с самого Олимпа.

— Вот это красавцы, — прошептала я, не в силах отвести от жрецов взгляда.

Ка мне не ответила, но ее выражение лица сказало все за нее. Дикарку тоже поразило и восхитило зрелище.

Мы укрылись в густом ивняке, возле открытой деревянной террасы. Отсюда хорошо обозревался пляж, а плотные ветви позволяли надежно замаскироваться.

— Любопытство не порок, а способ добыть информацию, — шепнула я.

Хуже пришлось, когда слуги принялись подготавливать террасу к отдыху хозяев. Принесли циновки, ковры, мягкие подушки. Стали расстилать на полу и длинных лавках.

Три стражника лениво осмотрели окрестности. Для проформы потыкали копьями в заросли.

Я едва удержалась, чтобы не пискнуть, когда острый каменный наконечник прошелся в сантиметре от моей спины. Ка закрыла рот ладонью, чтобы не заверещать от ужаса.

Но стражники не проявили особой бдительности, наверняка полагались на табу. Откуда этим здоровякам знать, что не все готовы подчиняться местным законам?

— Вернемся, — жалобно проскулила Ка, когда терраса опустела. — Страшно.

— Подожди, — я отмахнулась от нее, как от назойливого насекомого. — Не видишь, начинается самое интересное.

В этот момент из последнего паланкина стали выбираться девушки. Все образы светских львиц из моего прошлого тут же померкли перед их очарованием. Подтянутые, крутобедрые, с длинными, распущенными по плечам волосами, они походили на райских птичек. Их запястья и щиколотки украшали золотые браслеты.

Но больше всего меня поразила кожадевушек: абсолютно гладкая, без признаков волосяного покрова, натертая маслом, она сияла на солнце, как дамасский шелк.

— Кто они? — спросила я у Ка.

— Наложницы, — шепнула в ответ варварка. — Жрецы берут красивых. Делают своими.

— В смысле — берут? — не поняла я. — Покупают?

Ка не секунду задумалась, покачала головой.

— Выбирают. На смотринах. Или отбирают. У мужей. Красивых. В наказание.

Ничего себе, положеньице. Хорошо устроились эти жрецы. Еду у варваров забирают, живут во дворце. Оказывается, еще и баб тырят. Что-что, а придумать провинность или назначить очередное табу — дело двух секунд.

Как бы устроиться к ним на полставки: бить в бубен и петь заунывным голосом я тоже умею. Если что, могу еще и шаманский танец изобразить, дождь там призвать или радугу. Варвары все равно не поймут, отгоняю ли я Калки или пою матерные частушки.

— А что за смотрины? — спохватилась я и обернулась к Ка.

Сквозь слой грязи на ее лице пробился румянец.

— Раз в год. Танцы, — путаясь в словах, произнесла варварка. — Получили разрешение. Выбирают жену. Дают выкуп родителям. И жрецам.

Нет, ну про выкуп у родителей я в курсе. Но жрецы-то причем? И Фил что-то про танцы упоминал…

Задать этот вопрос вслух мне помешали слуги жрецов. Они внесли натеррасу сосуды с питьем, фрукты, ломтики мяса и гигантскую запеченную рыбину. Присмотревшись, я поняла, что посуда сделана вовсе не из глины, как мне показалось сперва. Горшки, подносы и даже кувшины дикари изготовили из засушенных тыкв. Роль тарелок выполняли толстые лепешки.

Жрецы и их спутницы направились к озеру. Плескались и резвились, совсем как дети. Хотя, не совсем.

Присмотревшись, поняла: развлечения скорее напоминают брачные игры, и детского в них мало. Нисколько не стесняясь слуг и воинов, жрецы гонялись за наложницами, а когда догоняли — целовали в губы. Девчонки притворно визжали и вырывались.

Игра продолжалась с новым азартом.

Прикосновения и ласки становились все откровеннее, а быстроногие девицы вырывались уже не так охотно. Напротив, всячески поощряли мужчин перейти к активным действиям. Но те не спешили. Наверняка ждали, пока наложницы из преследуемых жертв перейдут в разряд охотниц.

И если я удивилась раскованности жрецов, то Ка испытала настоящий шок. Она попеременно краснела и бледнела. Прижимала ручку к бешено бьющемуся сердцу и изредка комментировала происходящее.

— Как они. Так? — недоумевала она.

— Как-то так, — бурчала я.

— Ей больно? — домогалась девчонка, указывая на одну заигравшуюся парочку. — Почему стонет?

— Приятно, — хихикнула я.  — Отстань. Потом спросишь.

Один из жрецов — высокий, с белыми, отливающими серебром волосами, решил воспользоваться удобством террасы. С собой он прихватил сразу двух наложниц: пухлую высокую брюнетку и хрупкую рыжеволосую нимфу. Последняя была совсем юной, едва ли старше Ка. Но во взгляде, обращенном на жреца, читалась сумасшедшая, прямо-таки крышесносная страсть.

Мы с Ка вновь спрятались за листьями, прикинувшись камнями. Моя спутница перестала помышлять о побеге и с любопытством наблюдала за происходящим. Уже не боялась, а заинтересованно смотрела за тем, как сладкая троица взошла на террасу и расположилась на устланных коврами лавках.

Жрец пугал меня до колик в печенках. Он был высок, строен и красив, как бог. Ему наверняка перевалило за четвертый десяток, но это обстоятельство не умаляло его привлекательности.

Держался мужчина холодно, надменно. Отдавал приказы и наверняка пребывал в полной уверенности, что любой его каприз выполнят. В движениях скрывалась грация льва, выслеживающего добычу. Благородные черты лица, длинные ухоженные пальцы, манящий взгляд голубых глаз, обведенных темной подводкой.

Повинуясь легкому кивку жреца, брюнетка наполнила вином три высоких грушевидных сосуда.Взяла один и подошла к жрецу, опустилась перед ним на колени.

— Благодарю, — улыбнулся он.

Пригубил вино и потянулся к сочным губам наложницы. Обвел языком их контуры, будто пробуя на вкус. Запустил пальцы в роскошную иссиня-черную гриву.

Девушка сладко вздохнула и откинула голову. Тяжелые темные пряди упали и скрыли под собой нежные розовые пяточки. Губы жреца коснулись подбородка наложницы, оставили влажный след на ее шее.

Мы с Ка затаили дыхание. Как и рыжеволосая спутница жреца. Видимо, она совсем недавно попала в гарем и не всегда понимала, что от нее требуется. Поджав под себя ноги, она сидела на ковре в покорной, но довольно соблазнительной позе.

Жрец оторвался от брюнетки и обратил свой взор на юную нимфу. Осмотрел ее с головы до стройных ножек и вновь обернулся к брюнетке:

— Ты хорошо подготовила ее, Амула?

Та улыбнулась и легко провела ладонью по крепкому бедру жреца.

— Я старалась. Дола многое умеет и готова выполнить любую твою прихоть.

— Пусть танцует для меня, — объявил жрец. — И не прольет ни капли.

«Ого, — подумала я, — это будет интересно». Пару раз в неделю мы с Аришкой ходили на восточные танцы и заимствовали оттуда много движений для выступлений. Меня всегда восхищало умение женщин владеть своим телом и исполнять утонченные и сложные танцы. А еще я любила сочетать восточные традиции с современными стилями — публика была в восторге.

Ход моих мыслей прервал громкий хлопок в ладоши. Жрец устал ждать.

Брюнетка Амулаподнялась с колен и подозвала двух слуг. В их руках я заметила забавные музыкальные инструменты: небольшие флейты, состоящие из двух рядов тростниковых трубочек, связанных между собой. Затерянный в лесном массиве мир удивлял меня все сильнее.

Потупив глаза, музыканты приступили к игре. Меня поразили услышанные звуки — мелодичные, переливчатые, как весенняя капель, они словно струились по воздуху. Проникали, кажется, в самую душу и уносились высоко в раскаленное солнцем небо. Такие чистые и нежные звукия не ожидала услышать в этом абсолютно диком краю.

Варварка, которую назвали Долой, испуганно вздрогнула.

«Вот глупая, — подумала я, — разве можно бояться танца?».

Спустя минуту мне захотелось забрать свои невысказанные слова обратно. Темноволосая Амула придирчиво выбрала из всего разнообразия сосудов один, изготовленный из тыквы-горлянки. Наполнила его чем-то белым, похожим на молоко. Подошла к бледной Доле и поставила сосуд ей на голову. Станцевать и не пролить ни капли — сложное испытание.

Рыжеволосая одалиска поднялась на ноги. Вымученно улыбнулась жрецу, вскинула вверх тонкие руки. Браслеты на ее запястьях жалобно звякнули, сочувствуя хозяйке. Слуги заиграли громче, добавили звукам страсти и ритмики.

— Давай же, удиви меня, — подбодрил жрец девушку.Речь его была правильной, без тени дикости.

Мне казалось, что я снова переместилась во времени и пространстве. И из первобытного мира перенеслась в гарем восточного султана. Внутренний голос упрямо твердил, что нужно бежать. Но я не слушала его. Тут творилось такое, что только ядерная зима заставила бы меня это пропустить.

И то не факт.

Наплевав на осторожность, подползла ближе. К счастью, все были слишком заняты выступлением Долы и не расслышали подозрительного шуршания гальки. Да и шум музыки перекрывал остальные звуки.

Воодушевившись моим поступком, Ка тоже подползла вплотную к террасе. Любознательность, видимо, победила первобытные страхи.

Пользуясь случаем, я впилась взглядом в жреца, рассмотрела его в мельчайших подробностях. Вблизи он показался мне еще прекраснее: рельефные мышцы груди так и манили коснуться их;  золотистые волосы казались шелковым покрывалом; высокие скулы и тонкие, но чувственные губы сводили с ума.

Вот только глаза…

В них не было и капли нежности или хотя бы сочувствия. Жрец смотрел на Долу холодно, едва ли не равнодушно. Для него такое представление определенно стало обыденностью, не удивляло и не вызывало дрожи желания.

На правом предплечье жреца красовалась татуировка в виде восходящего солнца с тремя лучами — такую же я видела у парня, что бросился под машину Василия. Как это было давно. Ровно одну жизнь назад.

«Выходит, тот мужчина тоже был жрецом, — пронеслась шальная мысль в одуревшей голове. — Как бы расспросить этих красавцев об обратной дороге? Наверняка они знают, как мне вернуться домой».

Пока размышляла подобным образом, Дола исполняла танец живота. Самые обыденные, не слишком отточенные движения. Жрецу, да и мне было скучно. Девушка двигалась, как в замедленной съемке: слишком медленно, осторожно. Не попадала в такт музыке и не стремилась выложиться по полной. Ни тебе акробатических элементов, ни страстности, ни азарта.

Но что ужаснее всего — на лице ее застыла мина мученицы. С таким выражением идут к стоматологу, но никак не на выступление.

Дола явно не справлялась. Амула опустилась перед жрецом на колени и извиняющимся жестом коснулась ступни. Пальцы мужчины стальными браслетами сомкнулись на ее запястье: на нежной коже наверняка останутся синяки.

— Не смей подлизываться! — предупредил жрец. — В этом есть и твоя вина.

Оттолкнул Амулу, и та покорно распласталась у его ног. Взбешенная, зыркнула на подопечную и провела указательным пальцем по своей шее.

Дола верно истолковала жест. Дернулась, как от удара, и до крови прикусила губу.

Жрец протянул руку и провел ладонью по шее и плечам танцовщицы. На изящных, но твердых, как сталь, пальцах остался белый след от молока.

— Ты не справилась, — объявил жрец.

Хлопнул в ладоши, и музыка замолчала. Дола рухнула как подкошенная. Умоляюще взглянула на господина. В глазах ее дрожали слезинки.

— Переведете ее в нижний гарем, — объявил слугам жрец. — Из нее не выйдет достойной любовницы.

Дола еще сильнее побледнела, но не осмелилась возразить. Покорно последовала за слугами и забралась в паланкин. Она упустила свой шанс понравиться господину, и если во дворце жрецов действовали те же правила, что и у восточных халифов, — жизнь в семье Ка может оказаться куда счастливее той, что ждет девушку в нижнем гареме.

— Ты подвела меня, — холодно объявил жрец наставнице. — И будешь наказана.

— Да, господин, — Амула склонилась в поклоне. — Твоя воля — закон.

Она возвела руки к небу и запричитала:

— О, великий хранитель мира, ты даришь нам кров и пищу. Защищаешь от жестокой Калки и оберегаешь от…

Договорить ей жрец не дал. Перекинул Амулу через колено, задрал юбку и с силой опустил ладонь на упругую попку. Удар следовал за ударом, и округлые ягодицы стали розовыми.

Амула не издала ни звука. И что-то мне подсказывало, что поркой жрец не ограничится.

«Так, нам тут делать больше нечего, — решила я. — Нельзя же вот так запросто прервать любовников и как ни в чем не бывало спросить у них, как пройти в библиотеку. То есть, как мне добраться до дома».

Путаясь в мыслях и ветках ивы, я все же ушла не с пустыми руками. Пользуясь тем, что жрец и его наложница немного заняты, а слуги смущенно потупились в пол, все же тиснула  со стола кувшин с молоком и хвост гигантской рыбины.

Правда, Ка замахала на меня руками и зашипела, но я схватила ее за руку и потащила в обратном направлении. Любопытство удовлетворили, можно вспомнить и о прилипшем к позвоночнику желудке. На корешках и  орешках далеко не уедешь.