Невеста. Последнее задание Энди

Лампы горели ровно, заливая бесконечный коридор мертвенно-голубым светом. По обе стороны от меня и на сколько видел глаз впереди через равные промежутки располагались абсолютно одинаковые глухие двери. Отличающиеся друг от друга только крохотными разноцветными фигурками, расположенными несколько выше уровня человеческих глаз. Все такое обезличенное, однотипное, что временами мне казалось, будто я снова на Уране. Снова прохожу испытательный полигон. И единственное, что мне может грозить в случае провала – это пересдача зачета. Но нет. Я на Ильдарре. И мы с напарником с трудом пробрались в подземный засекреченный институт по разработке биологического оружия.

Под землей было тихо. Так тихо, что у меня мороз по коже периодически пробегал. И это несмотря на то, что в академии я считалась одним из самых лучших полевых агентов. Прав был папа, когда говорил, что мне не хватает опыта. Сейчас я это почувствовала особенно остро. Успех всей операции теперь целиком и полностью зависит от меня. Когда я осознала всю степень ответственности, захотелось взвыть. Но я сжала челюсти и упрямо продвигалась вперед.

Красться по коридорам не было смысла. В случае чего, прятаться здесь негде. Поэтому я шла открыто, не таясь. Но была настороже. Готовая в любую секунду отразить атаку и атаковать сама. Готовая дорого продать свою шкуру.

Сунувшись в этот подземный лабиринт, мы с напарником до последнего верили, что нам повезет. Еще бы! 

Когда пришла информация о том, что в опасной близости к Солнечной системе, в, казалось бы, тихом и безопасном созвездии Крауф* ильдаррцы основали колонию, земное правительство заволновалось. Человечество еще не имело никакого веса в Звездном Альянсе. Мы и вступили в него всего каких-то пятьдесят лет назад. Мелочь по меркам других рас. Наверное, именно поэтому, когда на окраинные колонии Солнечной системы напали агрессивные и сильные ильдаррцы, к нам никто не поспешил на помощь. Выкручивались сами, как могли. Все, что сделал для землян Альянс – это прислал патрули. Которые больше следили, чтобы ильдаррская зараза не расползалась дальше нашей системы, чем реально нам помогали. 

Я как раз перешла на последний курс, когда началось вторжение. Какими словами папа ругался на мою авантюрную жилку, сподвигшую меня поступить именно в военную академию, не хочу даже вспоминать. Достаточно того, что мама не выдержала, и покинула комнату, чуть ли не закрыв уши руками. Спустив пар, родитель сделал все, чтобы я не оказалась на передовой. В частности, папа по своим каналам пропихнул меня на обучение по особой, экспериментальной программе. Готовили особистов в разведывательное управление. Впервые по программе Звездного Альянса. И обучали кураторы из Альянса. На сколько я знаю, половина из моих одногруппников после обучения предназначалась в командный состав звездной разведки. Звучит гордо. Но, как таковое, подразделение существовало только на бумаге. А значит, ребят ждал тяжелый и неблагодарный труд.

Вторая половина группы, и я в том числе, должны были стать костяком преподавательского состава реорганизованной и обновленной военной академии. Но судьба внесла свои коррективы. Наши агенты каким-то немыслимым, фантастическим способом вышли на девчонку-ильдаррку, любовницу ведущего вирусолога секретной бактериологической лаборатории, расположенной на одной из планет в созвездии Крауф. И вот тут-то и начались проблемы. 

В стычках с ильдаррцами земляне постоянно несли потери. Хорошо обученных специалистов оставалось очень мало. И все они были там, где было горячее всего. Без них тот молодняк что, наскоро обучив по ускоренной экспресс-программе, отправляли в бой, был просто пушечным мясом. Даже одного было отозвать сложно. И к тому же, достаточно долго. А у нас было всего двое суток до смены кодов, предоставленных девчонкой. Если кого-то отзывать с передовой, то добраться до засекреченной колонии мы бы никогда не успели. И правительство Земли приняло непростое решение – на задание были отправлены вчерашние выпускники. Желторотики, как ласково нас называли ветераны, еще не имевшие никакого опыта. Отобрали двоих лучших из лучших. Так я и оказалась в системе Крауф.

 В кои-то веки агентурная информация оказалась верна. Все коды и пароли подходили, как родные. И мы с Максом без особых проблем спустились на нужный этаж. Куда труднее было добраться от десантной капсулы до входа в институт.

Проблемы начались, как только открылись двери проклятого лифта на нижнем уровне. Мы уже успели расслабиться. Нападения не ожидали. Ладно. Я расслабилась. И это я повинна в смерти моего бессменного на протяжении всего времени с момента поступления в академию напарника Макса Лебовски. Он прикрыл меня собой от смертоносных лучей лазера. Впрочем, если бы Макс не пожертвовал собой, мы бы оба остались там. В этом проклятом лифте. Надо было идти пешком.

А теперь я одна пробиралась по коридору бункера, чутко прислушиваясь к любым звукам. Палец лежал на кнопке пуска. Бластер выставлен на полную мощность. Либо я добуду то, за чем мы пришли, либо останусь тут. Как и Макс. Выбора нет. 

Двери. Двери. Двери. Если верить девчонке, которая слила нам информацию, то где-то впереди, примерно в ста метрах, должна быть нужная лаборатория. Мне нужно было «всего лишь» вскрыть ее. Скопировать информацию. И уничтожить носители.

Первоначально планировалось просто все уничтожить. Но наша разведка где-то нарыла информацию, что ильдаррцы изобрели сверхмощное бактериологическое оружие, которое позволит захватывать чужие территории не напрягаясь. Солнечная система и так заметно слабее более развитой расы ильдаррцев, а если Ильдарра пустит в ход свое секретное оружие, Земле и вовсе не выстоять. А я не хочу видеть свой дом в руках расчетливых и бесчувственных ильдаррцев. Да и никто из землян не хочет. Это просто катастрофа, что именно в лабораториях Ильдарры появилось мощное бактериологическое оружие, способное уничтожать целые расы. И я намерена это недоразумение исправить. Вот сейчас найду лабораторию. И все будет хорошо. 

Тишина и пустота угнетали, заставляя подспудно постоянно ждать подвоха. Свет горел ровно, не мигая. Рукоять бластера в моей ладони нагрелась. Пластик скользил по потной коже. Будь все проклято! Скорее бы уже нужная лаборатория! А то у меня уже позвоночник в камень превратился от напряжения и дрожали колени. Красивого четкого шага уже не получалось.

Вопреки законам жанра до нужной лаборатории я добралась без проблем. Будто расстреляв дежурных у лифтов, я истребила все живое на этаже. В полной тишине и абсолютном безлюдье, нервно оглядываясь по сторонам, я торопливо ввела код доступа. И замерла. Момент истины. Совершенно не удивлюсь, если вместо того, чтобы отпереть чертов замок, введенный мною код на самом деле подаст сигнал о взломе куда следует.

Под мерное, едва слышное гудение ламп дневного света дверь с сухим щелчком отворилась. А я медленно выдохнула. 

Я.

Достигла.

Цели.

Разом нахлынуло облегчение. Даже колени затряслись. Но это было всего лишь половина дела. Теперь нужно было найти нужный терминал. Потом взломать код и скачать информацию. А потом будет самое сложное. Мне нужно будет выйти живой из этого проклятого бункера.

Я осторожно проскользнула внутрь. Огляделась. И позволила себе секунду слабости. На миг прислонившись к стене у входной двери, и прикрыв глаза. Было темно и тихо. Все оборудование обесточено. Столы убраны. Реактивы и материалы лежали по своим местам.

Я выдохнула. Открыла глаза и выпрямилась. Теперь придется действовать на свой страх и риск. Девчонка, слившая нам информацию, не знала где находится тот самый терминал.  Все, что она смогла нам сообщить, это что на нужном нам столе стоит семейная фотография в дорогой рамке, украшенной искусственными бриллиантами. А еще то, что коды доступа меняются каждый месяц. И те, которые она нам сообщила, перестанут действовать уже завтра. Пришлось торопиться. Кажется, я уже ненавижу неподготовленные вылазки!

Я не рискнула включить свет. И теперь осторожно кралась вдоль ряда столов, присматриваясь в полутьме к тому, что на них стояло. Это долго. Это рискованно. И это муторно. Но другого выхода я не видела.

По закону подлости нужный стол оказался последним в длинном ряду себе подобных. Фоторамка действительно стояла. Вся усыпанная тускло поблескивающими бриллиантами, она гордо демонстрировала фото черноволосой красавицы с пронзительным взглядом и двух маленьких девочек с такими же темными косичками и задорными глазами, как у матери. Я повертела фото в руках. Жаль, девчонки, обижать вашего отца. Но я не виновата, что мы оказались по разные стороны баррикад. И не моя вина, что ваш папашка не следит за своими подчиненными, позволяя им разбалтывать секретные сведения кому ни попадя. Поставив фоторамку на место, я запустила терминал и пристроила декодер. Теперь мне нужно только время.

Копирование прошло гладко. Даже слишком. Мне бы насторожиться. Но я спокойно вынула внешний носитель со всеми данными, расчетами и схемами, и спрятала в нагрудный карман. Теперь оставалось только подчистить всю информацию с терминала и уносить ноги. Я почти была уверена в том, что информация на терминале не в единственном экземпляре. Наверняка где-то есть копии. Но я даже не представляла, где их нужно искать. Это может быть и домашний личный терминал. И рукописные экземпляры. И облачный хранитель. В голове мелькнула мысль, что неплохо было бы взорвать здесь все к чертовой бабушке. Так надежнее. Над головой вспыхнул свет.

Чисто инстинктивно я соскользнула со стула вниз. Под стол. Перед этим успев запустить процесс форматирования терминала. И отчаянно надеясь, что вошедший не сразу сможет адаптировать зрение. Дисплей терминала я выключила. А чтобы увидеть работающий блок, нужно обойти стол. Если мне хоть капельку повезет, то меня не заметят. Даже если здесь запрут, это ерунда. Главное, чтобы ничего не заподозрили.

Но мне не повезло. Я едва не застонала, когда властный мужской голос непререкаемо скомандовал на всеобщем:

 - Вылезай оттуда немедленно! Или поджарю прямо под столом!

Я помедлила немного, все же надеясь, что меня пытаются взять на слабо. Но уверенные быстрые шаги в сторону моего убежища почти убили эту надежду. Голос с отвращением бросил:

 - Ну как знаешь! Я предупредил.

Я чудом успела выскользнуть из-под стола буквально за секунду до того, как лазерный луч угодил в работающий блок терминала. Во все стороны брызнули осколки пластика. Запахло паленой пластмассой. В воздух поднялся черный вонючий дымок. Здорово! Теперь уже не важно, отформатировался он или нет.

 - Ты кто? Как тут оказался?

В голосе стоявшего напротив меня высокого черноволосого ильдаррца было столько неподдельного изумления, что я невольно криво усмехнулась. Не ожидал, умник, что в вашу святая святых так легко можно забраться? А вот не будете в следующий раз обижать своих женщин. Впрочем, разглядывающий меня с хмурым изумлением ильдаррец скорее всего даже не подозревал, что один из его собратьев неподобающе ведет себя с женщиной. И та, обиженная его холодностью и невниманием, решила с помощью землян избавиться от мешающей ей работы избранника. По-видимому, девица решила, что если не станет разработок, над которыми корпел днями и ночами ее мужчина, то он скорее на ней женится. Не мое это дело. Но, по-моему, откровенная глупость.

 - Ты как сюда попал, солдат? И что тут делаешь?

Я с трудом удержалась, чтобы не заржать. Не иначе, как от большой растерянности ильдаррец задает мне тут глупые вопросы, вместо того, чтобы прибить на месте. А потом уже разбираться. Но смех-смехом, а выбираться отсюда надо. Пока он не опомнился. Я осторожно прикинула свои шансы. Моя позиция, конечно, изначально совсем не выгодна. Прямую дорогу к двери перегораживает черноволосый ильдаррец. А я стою в самом углу. И чтобы добраться до выхода, мне необходимо как-то нейтрализовать противника. Проще всего, конечно, выстрелить из бластера. Да только вот беда, блохой выпрыгивая из-под стола, я его уронила. И пусть оружие совсем близко. В полуметре от моих ног. Но незаметно его поднять не получится. И вряд ли ильдаррец согласится смирно постоять, пока я поднимаю бластер и прицеливаюсь в него. Можно еще было пихнуть на противника стол с дисплеем терминала и дорогой фоторамкой. Но у меня было подозрение, что все столы здесь привинчены к полу. Во всяком случае, в наших, земных лабораториях это практиковали повсеместно. Особенно там, где работали с опасными и агрессивными биологическими материалами.

Пока я обдумывала возможности бегства ильдаррец сообразил, что глупыми вопросами от меня ничего не добьется. И пошел в наступление, окончательно загоняя меня в угол. 

Я запаниковала. Теперь у меня не было ни единого шанса, чтобы вернуть себе бластер. И другого оружия при себе никакого нет. Разве что… Когда я собиралась на свое первое задание, я, как и во время обучения, положила в правый карман брюк старую прорезиненную перчатку с металлическими когтями-крюками на концах пальцев. 

Когда-то давно, на первом курсе военной академии я имела глупость поспорить с сокурсником, что сдам экзамен по физподготовке с самыми лучшими в группе результатами. В мою победу никто не верил. Надо мной насмехались. Самая маленькая в группе по росту. Девчонка. Да еще и тоненькая, как веточка. Ради высшего балла мне пришлось попотеть. Тем более, что в случае проигрыша мне бы пришлось стать любовницей самого высокомерного ублюдка в нашей группе. А это для дочери легендарного генерала Мура было абсолютно неприемлемо. Так что да, я выиграла. Моим призом была раритетная перчатка-кастет с тяжелыми металлическими заклепками и жуткого вида когтями на концах пальцев. С тех пор я носила перчатку с собой. Как талисман. Как напоминание, что ничего недостижимого нет. Все в моих руках.

Я выхватила перчатку и молниеносно натянула на руку. Так быстро, что сама изумилась. Никогда специально не тренировалась с этим своеобразным кастетом. В глазах ильдаррца при виде моего оружия промелькнула насмешка. 

Медлить я не стала. Чем внезапнее атака, тем больше у меня шансов прорваться. В открытом бою против ильдаррца мне не выстоять. Он хоть и худощав, но выше меня на голову. Кроме того, их раса славится быстротой реакции, физической силой и беспощадностью. В ближнем бою не каждый мужчина-землянин одолеет ильдаррца. Что уж говорить про слабую девушку? Я и задание это получила только потому, что в нашем подразделении я лучшая по тактике. Макс был самым сильным и самым тренированным. А в десантной капсуле нас ждет самый лучший пилот-ас Мартин Гроу. Главное, чтобы дождался. Чтобы было кого дождаться.

Моя субтильность была мне на руку. Я легкой тенью перемахнула через отделяющий меня от ильдаррца стол. И сразу же взмахнула рукой, целясь когтями ему в глаза. Пожалуй, это самый лучший выход – ослепить его. И убивать будет не нужно. Без глаз он не сумеет помешать мне выбраться. Реакция у черноволосого была отменной. Не смотря на всю внезапность атаки, он дернулся, уклоняясь от нападения. Но все же недостаточно быстро. Когти прочертили кровавые борозды по его лицу от виска к подбородку. Брызнула кровь. Ильдаррец сдавленно застонал и непроизвольно схватился за лицо, скрывая от моих глаз нанесенные повреждения. Я пихнула его, освобождая себе путь. И просчиталась. 

Когда я уже почти проскользнула мимо, ильдаррец вдруг отнял от лица одну окровавленную руку и вслепую нанес удар. Какой-то странный и страшный для меня удар. Незнакомые, непривычные движения. Я вся и так была как натянутая тетива. К тому же, увидев, что контакта не избежать, я напряглась еще больше. Но ильдаррец бил не кулаком, а сложенными какой-то странной щепотью пальцами. Снизу-вверх. Не знаю, что должен был сделать этот удар с мужчиной. Мне он попал в низ живота. И внутри словно взорвался реактивный снаряд.

От адской боли перехватило дыхание. Колени подогнулись. Перед глазами все заволокло алым. В голове мелькнуло: «Конец!» Сквозь пелену невыносимой боли я заметила, как рядом со мной на колени с мучительным стоном опускается мой враг, что-то цедя сквозь зубы. Меня вдруг охватило бешенство. Да, мне больно даже дышать. Но я дочь генерала Мура! Я не буду покорно сидеть и ждать, пока нас найдут соплеменники черноволосого. 

С трудом заставляя себя двигать руками, я принялась шарить по полу. Уже на третьей секунде мне несказанно повезло на что-то наткнутся. Пальцы осторожно ощупали предмет. И теперь дыхание у меня перехватило уже от радости. Бластер! Видимо, его выронил ильдаррец, когда я вцепилась в его породистую рожу. Я быстро, стараясь абстрагироваться от горящей внутри меня боли, вскинула руку по направлению к врагу и нажала пусковую кнопку. И едва не застонала от разочарования.

Ожидания не оправдались. Бластер остался мертв. Или полностью разряжен. Или блокирован. А у меня нет времени искать кнопку блокировки. Я перехватила оружие поудобнее и, помолившись всем богам космоса, нанесла удар. 

Боги видимо приняли мою неумелую молитву. Или просто решили сжалится над несчастной девчонкой, попавшей в переплет. Я не промазала. И через секунду тело ильдаррца с глухим стуком упало рядом со мной. 

Смотреть жив он или нет не стала. С трудом, цепляясь за мебель, поднялась на ноги и поплелась прочь на ватных ногах. Стараясь не думать об адском костре боли, полыхающем у меня в животе. Но на пороге все же не удержалась. И оглянулась. Чтобы тут же остолбенеть. 

Черноволосого коротко стриженного ильдаррца не было и в помине. Вместо него на полу, в той же позе и без сознания, лежал с окровавленным лицом мужчина не известной мне расы.

Я замерла на пороге, позабыв про быстро бегущее время. Даже адская боль отошла куда-то на второй план, стала вполне терпимой. Мужчина лежал лицом ко мне, на боку. Словно устал и прилег отдохнуть. По полу разметались пряди волос, цвета золотого пламени. Никогда не слышала, чтобы у кого-то из гуманоидов были такие волосы! Перекрасил? Но чего ради? К тому же, пряди были явно длиннее, чем обычно принято у мужского пола. Я пристально вглядывалась в хищные, перепачканные кровью черты лица, ища признаки знакомых, изученных в академии рас. И чем дольше смотрела, тем больше крепло убеждение, что эту расу мы не проходили.

Только космическим богам известно сколько бы я так стояла и изучала незнакомца, если бы внезапно не погас свет. В то же мгновение над головой завопила, надрываясь сирена. Темное пространство осветилось противным сине-багровым светом. Стыдно признаться, но я подскочила от испуга. И мне понадобилось секунд тридцать, чтобы взять себя в руки и успокоить бешеный стук сердца. 

Пока я боролась с собственными нервами, вопли сирены стали тише и прерывистей. Равнодушный механический голос бесстрастно о чем-то говорил в перерывах между короткими взвизгиваниями тревожного сигнала. Я не знала ильдаррский. Но тут и не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы понять: сработала тревога. И не просто тревога, а, скорее всего, запущен механизм самоуничтожения. Нужно выбираться отсюда. Пока этот проклятый институт со всеми его супер современными лабораториями не стал моей могилой.

Я повернулась к дверям. Положила руку на ручку. И даже нажала на нее. Но толкнуть и открыть дверь не хватило духу. Почему-то я не могла равнодушно уйти, оставив лже-ильдаррца на верную смерть. Прав был папа, солдат из меня никакой.

Проклиная свою мягкотелость, я вернулась назад в лабораторию. Еще при первичном осмотре я видела справа от входа, в углу между стеной и шкафами деактивированную платформу- антиграв. Если она рабочая, то нам с инопланетником повезло. Если же нет… Сцепив зубы, я отогнала от себя плохие мысли. С проблемами будем разбираться по мере их поступления. Хватит того, что я не в состоянии оставить потенциального врага на опасной территории.

К сине-багровому сумраку добавились резкие оранжевые вспышки света. Механический голос отрешенно бубнил одну и ту же фразу по кругу. А в оранжевых вспышках стали мелькать странные геометрические символы. Похоже, это был обратный отсчет. Неприятная догадка заставила ускорится.

Платформа оказалась на месте. И даже исправная. А больше всего мне повезло в том, что, падая, инопланетник оказался не на спине, а на боку. И мне удалось относительно легко закатить его на платформу. 

Антиграв был небольшим. Примерно метр на полтора. Инопланетник целиком на нее не поместился. Ноги свисали с платформы, касаясь пола. По моим прикидкам, платформа была где-то метра полтора в длину. Это какой же у мужика рост? 

Все это я обдумывала на ходу, торопливо закрепляя лжеильдаррца, чтобы не упал, и выводя платформу в коридор.  Не нужно знать чужой язык, чтобы понять – мое время на исходе. Нужно торопиться. И я почти побежала, направляя платформу, обливаясь потом и шипя сквозь зубы от невыносимой боли. Только бы не потерять сознание! А то останемся тут вдвоем.

Непрерывное мельтешение оранжевых вспышек, сине-багровый полумрак и боль в моем животе делали коридор бесконечным. Когда я наконец добралась до лифтов, перед глазами все плыло и тряслось мелкой дрожью. И только когда лифт захлопнул у меня за спиной двери и как-то неохотно начал ползти вверх, я поняла, что это не меня подводит зрение. Это здание института мелко дрожит и трясется, как в лихорадке. Похоже, и без знания ильдаррского языка, я сделала верный прогноз. Запущен режим самоуничтожения. Только бы успеть выбраться на поверхность!

Лифт кряхтел, вздыхал и вздрагивал. И, как мне казалось, слишком медленно полз вверх. Но все-таки полз. И чем выше мы забирались, тем сильнее тряслась кабина с нами. Ежесекундно мне казалось, что каждое вздрагивание лифта последнее. Что в следующее мгновение кабина вместе со мной и обморочным инопланетником полетит вниз. А сверху ухнут, хороня нас под собою бетонные плиты перекрытия.

Я почти угадала. Лифт все-таки дополз до первого наземного этажа. К этому долгожданному моменту трясся он уже непрерывно. Как замерзшая под проливным дождем дворняга. Вместе с ним дрожало и тряслось мое сердце. Никогда в жизни мне еще не было так страшно. Впрочем, что я видела в этой жизни? Как показала практика, ничего. В груди крохотной льдинкой мерз животный ужас перед ситуацией, в которой оказалась. Только бы уцелеть. Только бы вернуться домой.

Двери лифта неохотно поползли в стороны, открываясь, прямо перед самым моим носом. Не дожидаясь их полного открытия, я ломанулась наружу, ругая себя за поспешность и с трудом протаскивая в образовавшееся отверстие антиграв. Платформа выскользнула наружу, с отвратительным скрежетом пройдясь боками по створкам лифта. Я вздрогнула от противного звука, едва не потеряв управление антигравом. Платформа вильнула и больно ударила меня по ногам. В этот момент внизу что-то глухо бахнуло. Стены и пол под ногами вздрогнули как при землетрясении. Под моим потрясенным взглядом по мраморной отделке стены пробежала, стремительно расширяясь трещина. Что-то треснуло. Раздался не то удар, не то щелчок. Створки лифта замерли, словно в ужасе. А в следующее мгновение не до конца открывшая свои двери кабина лифта со свитом рухнула вниз.

От ужаса у меня замерло сердце. И, кажется, зашевелились волосы на голове. Я словно примерзла к полу, не имея возможности даже вздохнуть. Вместе со мной застыло и время, лишая меня возможности двигаться. В полном вакууме рядом со мной только антиграв едва слышно пофыркивал. Остальные звуки умерли.

Я не знаю, сколько длился этот ужас: мгновение или вечность. Способность дышать, принимать решения и двигаться вернулась ко мне внезапно. Когда слева от меня, совсем рядом, с потолка с шумом отвалился кусок облицовки. Как только он с грохотом коснулся пола все здание вновь вздрогнуло. Вздрогнуло так сильно, что меня оторвало от пола и подбросило вверх на несколько сантиметров. Антиграв рядом закачался и опасно накренился. Если бы я не закрепила раненого, то он бы уже свалился с тележки. К счастью, все обошлось. Похвалив себя за предусмотрительность, я большими прыжками помчалась по дрожащему и вздрагивающему полу к виднеющемуся впереди центральному входу. Одной рукой таща за собой антиграв. А другой на ходу переводя бластер на максимальный режим. Молясь про себя всем богам космоса, чтобы на выходе меня никто не поджидал.

В институт мы с напарником пробирались со всеми предосторожностями. Окольными путями, через боковой вход. На центральном входе тогда были дежурные и суетились какие-то мелкие гуманоиды. Сейчас же было пусто. Ни одной живой души. Оставалось надеяться, что и снаружи будет так же. Все же я сомневалась, что смогу достойно оборонятся, будучи раненой самой, и имея раненого на руках.

 Стеклянные двери едва успели передо мной распахнуться, с такой скоростью я мчалась. По инерции я пробежала еще несколько метров вперед. Прежде, чем сумела погасить скорость и остановиться, с трудом переводя дух. Подозрительно оглядываясь по сторонам. Все огромное пространство перед институтом было пустым. А когда мы недавно пробирались внутрь, то тут просто кишели гуманоиды. То там, то тут мелькали представители не гуманоидных рас. Непрерывно отлетали и приземлялись маленькие юркие машинки. У нас на Земле они только-только начали появляться. Стоили астрономическую сумму денег. И именовались аэрокарами. Папа обещал подарить мне такой, если брошу военную карьеру.

Настороженно оглядываясь по сторонам, я побрела к выходу с территории института. Относительная тишина и безлюдье радовали. Похоже, все уже эвакуировались. Значит, некому будет помешать мне добраться до капсулы и до Гроу. Надеюсь, он меня дождется. А то, если решит, что мы с напарником оба остались под завалами института, у меня будут проблемы. Боль в животе уже, кажется, расползлась по всему телу. Огнем пылала каждая клеточка. Хотелось лечь и не двигаться. Но я упрямо продвигалась вперед, таща за собой платформу. Тоже еще проблема. 

Зачем я его вытащила? Почему не бросила там, внизу? И что с ним делать сейчас? Ответов у меня не было. Придумать что-то на ходу не получалось. Потому что даже думать мне было больно. Так я и брела, упрямо сцепив зубы и отсчитывая про себя шаги. Пока сквозь туман боли не пробился хриплый шепот на всеобщем:

 – Куда ты меня тащишь? И зачем? Я пленник?

Я не сразу сообразила, что это очухался мой раненный. А когда поняла, меня неожиданно охватила злость:

 – А что, если не пленник, то нужно было бросить подыхать внизу?

Голос неожиданно даже для меня самой оказался скрипучим, как несмазанные петли. Впрочем, так даже лучше. Защитный шлем я не снимала. А в комбинезоне моя фигура женской не выглядит. Пусть считает меня парнем. Кто его знает, что в его голове творится. Раса мне не известна. Поведенческие привычки предсказать невозможно. Значит, мимикрируем.

 – Я бы и сам прекрасно выбрался бы. Не стоило напрягаться.

От неприкрытой издевки в голосе инопланетника я даже остановилась и повернулась к нему:

 – Выбрался? Сам? Откуда? С того света?

Мужчина вывернул голову под крайне неудобным углом, чтобы взглянуть на меня и прохрипел:

 – Я тебя не понимаю, солдат. О каком свете идет речь?

Я мысленно выругалась и сквозь зубы процедила:

 – Черта с два ты бы оттуда выбрался! – Почему-то этот инопланетник раздражал меня немыслимо. Жутко хотелось подойти и со всей дури вмазать кулаком по и так израненному лицу. – Ну разве что ты в состоянии просачиваться сквозь бетонные завалы.

Мужчина замер, бросив свои бесполезные попытки увидеть меня:

 – Ты о чем?

 – О том, что в институте сработала система самоуничтожения. Лифт рухнул вниз, едва успев доставить нас на первый наземный этаж. 

В этот момент, как иллюстрация к моим словам, стены наземной части института с шумом и грохотом сложились вовнутрь, как карточный домик, подняв в воздух тучи серой пыли и мелкого мусора.  Мы оба с иноплнетником закашлялись. От резкого рефлекторного движения адский костер боли внутри меня усилился в миллион раз. И я едва не грохнулась в обморок.  Чудом удержавшись на ногах и затаив дыхание, пережидала приступ, когда в сознание пробился хриплый встревоженный голос:

 – Солдат! Эй! Солдат! Ты ранен?

Глупейший вопрос! Мне безумно хотелось хотя бы наорать на этого идиота. Но приходилось молчать и сдерживать дыхание.

Постепенно боль слегка утихла. Я даже смогла почти нормально дышать. И уже собиралась открыть рот и отчитать придурка, валяющегося на антиграве, когда у меня на руке ожил коммуникатор:

 – Макс! Энди! Где вас черти носят? Тут что-то нехорошее творится!  Ильдаррцы спешно покидают планету. Где вы, демоны вас побери?

Я взглядом приказала раненому молчать и приблизила коммуникатор ближе к лицу, чтобы не открывать шлем:

 – Это Энди. Мартин, Макса больше нет. А я уже иду. Жди. Скоро буду.

Я отключилась прежде, чем Мартин начал задавать вопросы. Раз ильдаррцы покидают планету, значит нас ждет подлянка галактического масштаба. Нужно уносить ноги. Я с сомнением посмотрела на раненого:

 – Сам идти сможешь? Боюсь, я не в форме, чтобы тащить еще и антиграв с твоей тушкой.

Инопленетник поджал тонкие губы:

 – Даже если и не смогу, то это уже будут мои проблемы.

Я мысленно передернула плечами. Сам так сам. Черт с ним. Произведя нехитрые манипуляции, я деактивировала крепления платформы и придержала ее, пока инопланетник сползал и становился на ноги. Рост у него оказался запредельным. Я, со своим метр семьдесят, была вынуждена смотреть на него, запрокинув голову.

Постояв немного и обретя равновесие, раненый посмотрел на меня и скептически хмыкнул:

 – Откуда ты такой мелкий, солдат?

 – С Земли.

Боль опять начала набирать обороты. Поэтому я экономила каждый вздох. Мне еще нужно было добраться до капсулы. Пожалуй, это очень хорошо, что инопланетник решил дальше топать на своих двоих. А то, боюсь, я бы далеко его не утащила. Даже несмотря на то, что на руках его нести не было нужды.  Инопланетник склонился ко мне, хмуро пытаясь разглядеть хоть что-то через щиток шлема:

 – Куда ты ранен?

 – Травма от твоего удара.

Мне становилось все хуже. И я уже всерьез начала сомневаться, что смогу самостоятельно добраться до капсулы. 

Мужчина выпрямился. Сведенные в хмурой гримасе брови натянули кожу, вынуждая лопаться подсохшие корочки на ранах. И по его лицу опять поползли вниз капли ярко-алой крови. Но он, казалось, этого не замечал, напряженно над чем-то раздумывая. А через мгновение отмер и полез в какой-то потайной карман. 

Сквозь окутывающую меня пелену боли я увидела, как инопланетник извлекает на свет божий какое-то непонятное мне устройство длиной с мой палец. И толщиной, как два пальца. А потом прикладывает этот приборчик к моей шее. Незащищенный комбинезоном участок кожи обожгло болью. И я услышала:

 – Сейчас станет легче. Правда, надолго этого не хватит. Но добраться до своего корабля успеешь.

Инопланетник не обманул. Где-то через пять моих редких вздохов боль стала медленно отступать. Пока не свернулась в глубине моего организма тяжелым свинцовым комом. Я пошевелилась на пробу и прислушалась к ощущениям. Никакого особого дискомфорта не было. Меня захлестнуло облегчение. Теперь все будет хорошо!

Вдвоем с инопланетником мы очень быстро добрались до края той площадки, которую здесь использовали в качестве космодрома. Непривычная тишина и пустота еще совсем недавно оживленного места действовала на нервы, заставляя беспрестанно оглядываться по сторонам. Но ни ильдаррцев, ни каких-либо других рас поблизости не наблюдалось. Ощущение просто гигантских грядущих неприятностей заставляло перебирать ногами все быстрей. Сама площадка была уже пуста. Хотя я хорошо помню, что, когда Гроу опускал нашу капсулу, два межзвездника тут точно были. 

Оглядев открытое пространство, я поежилась. Инстинкт самосохранения словно взбесился. Хорошо, что мне туда не надо. Капсула была у меня за спиной, надежно скрытая от посторонних глаз странными кривыми деревцами серо-сиреневого цвета. Чтобы попасть в капсулу, мне нужно было сделать около полутора десятков шагов. И я буду в безопасности. 

Я повернулась к инопланетнику с намерением попрощаться и наткнулась на пристальный взгляд золотистых глаз. Мужчина упорно сверлил взглядом щиток шлема. Словно в надежде продолбить взглядом в нем отверстие и все-таки увидеть мое лицо. В ребячливом порыве вдруг до зуда захотелось показать ему язык. Я с трудом удержалась от проказы. Ну и что, что он меня не видит. Все равно не прилично. Не понимая, что со мной происходит, я глухо пробормотала:

 – Ну что, будем прощаться? Мой корабль совсем рядом. – Я кивнула себе за спину.

Инопланетник медленно кивнул, все также не отрывая от меня глаз. Вот уставился! Я подавила в себе трусливое желание поежится, и добавила:

 - Желаю тебе удачи. И надеюсь, что домой ты доберешься без приключений.

Инопланетник снова кивнул. А потом неожиданно добавил:

 – Я не прощаюсь, Энди. Уверен, наши пути еще пересекутся.

Я внутренне передернулась. Вот этого мне точно не надо! Кем бы этот инопланетник не был, какие бы цели не преследовал, встречаться с ним я больше не желаю. Слишком уж он какой-то жуткий. Да и не думаю, что это возможно. Уверена, это первое и последнее мое полевое задание. Впереди меня ждет Земля и академия. 

Я медленно кивнула мужчине на прощание. Повернулась и пошла к капсуле, борясь с желанием оглянуться.

Впрочем, через десяток шагов я не выдержала и малодушно оглянулась назад. И сразу поняла, почему для посадки капсулы Гроу выбрал именно эту чахлую с виду рощу. Кривые несчастные деревца скрыли инопланетника и взлетную площадку с моих глаз надежней маскировочной завесы. Я вздохнула. Ну и ладно. Этот эпизод уже окончен. Нужно возвращаться домой. Носитель с украденной информацией буквально жег карман. Еще и полученная травма. Инопланетник же сказал, что облегчение кратковременное. Надеюсь, я успею вернуться на Землю. Я отвернулась от серых зарослей. И едва не уткнулась носом в грудь Мартину Гроу.

Бластер сам собой оказался в моей ладони, готовый к атаке. Мартин мягко отвел ствол в сторону:

 – Тише ты! Свои!

Я облегченно выдохнула и позволила отобрать у меня оружие:

 – Мартин, ты меня напугал! Зачем вышел? Надо убираться отсюда к черту! Пошли!

Мартин пожал плечами:

 – Капсула уже готова к взлету. – И тут же поинтересовался: - Удалось добыть информацию?

Я кивнула:

 – Да. Носитель у меня. Идем?

Мартин смотрел пристально и не двигался. И я насторожилась:

 – Мартин, ты чего? Пошли. В институте уже сработала система самоуничтожения. И я начинаю побаиваться, что вся эта чертова планета тоже может самоуничтожиться. Не даром же ильдаррцы в такой панике ее покинули.

Но Гроу даже не дернулся. Только медленно вытянул в мою сторону руку. И я ошарашенно уставилась на черный глазок собственного десантного бластера:

 – Мартин, ты чего?!

 – Отдай мне носитель.

Я онемела. Что? Гроу рехнулся? А пилот деревянным голосом повторил:

 – Энди, отдай мне носитель. Не вынуждай меня тебя убивать!

У меня во рту разлился кисло-горький привкус предательства. Стало страшно до одури. С трудом сглотнув вязкую слюну, я тихо поинтересовалась:

 – А если не отдам, то что? Выстрелишь? А что дальше? Что ты на Земле скажешь?

Мартин скривился в отвращении:

 – А что тут говорить? Вы оба погибли под развалинами. Информация осталась там же. Не первая и не последняя провальная операция.

 – Ну и мразь же ты! – Мне стало противно, словно я нечаянно наступила босой ногой в экскременты.

Гроу зашипел на меня:

 – Хватит болтать!...

В этот момент раздался характерный звук выстрела. В воздухе отчетливо запахло паленым. Пилот с выпученными глазами стал медленно оседать к моим ногам.

 – Вот теперь мы в расчете, солдат.

Уже знакомый хрипловатый голос заставил меня оторвать потрясенный взгляд от мертвого пилота. У ближайшего кривого дерева стоял инопланетник с бластером в руках. Я сглотнула. 

 – Жизнь за жизнь. Теперь я тебе ничего не должен. – Инопланетник медленно вложил оружие в набедренную кобуру. – До встречи, Энди.

Огненноволосый мужчина повернулся и исчез за деревьями. 

Я еще некоторое время продолжала стоять, в шоке таращась на мертвого Гроу. Почему он так поступил? Зачем? Чего ему не хватало? Ведь он один из самых лучших. И чудом оказался на Земле в тот момент, когда командование спешно подбирало кандидатов для рискованной вылазки. Я не могла придумать достойный повод для такого предательства. А это было несомненно предательство. Вряд ли на Земле можно было куда-то пристроить информацию, что сейчас прожигала дыру в моем внутреннем кармане.

В чувство меня привел какой-то низкий, зловещий гул. Я вздрогнула, словно просыпаясь. На планете явно происходило что-то очень нехорошее. Чужая природа вокруг меня замерла в ужасе перед предстоящим. Затаилась, словно маленький зверек перед огромным хищником. В той стороне, откуда я пришла, казалось, сгущался сероватый сумрак, поглощая собой несчастные кривые деревца. Я передернула плечами и помчалась к капсуле. Надеюсь, Мартин не солгал, и она действительно готова к вылету. Иначе мне конец.

Небольшая десантно-штурмовая капсула, рассчитанная на трех пассажиров и двух членов экипажа, стояла там, где мы ее и оставили. И действительно было готова к вылету. Это была единственная хорошая новость. Самой главной неприятностью стало то, что боль в моем животе проснулась, едва я только ступила на палубу капсулы. А едва села в кресло пилота, внутри меня словно атомная бомба взорвалась. Сидеть было совершенно невыносимо. Но и стоять тоже было немыслимо. Хотя бы потому, что я попросту не выдержу перегрузку на старте.

Запустив предстартовый отсчет, и молясь про себя, чтобы с кораблем все было в порядке, я почти наощупь нашла аптечку и сделала себе инъекцию обезболивающего. Но лекарство не помогло. Впереди меня ждало шестнадцать часов ада.

Выйдя на орбиту планеты, я трясущимися руками задала координаты Земли. Я не пилот. Но в академии нас обучали летать на небольших аппаратах. С одной поправкой: полеты подразумевались в пределах атмосферы одной планеты. Мне же предстоял межзвездный перелет. Надеюсь, автопилот здесь в порядке.

Весь полет я то проваливалась в забытье. То выныривала на поверхность своего горячечного бреда. Проверяла показания приборов. И снова проваливалась в небытие. Чтобы на границе между сном и явью раз за разом переживать гибель Макса и предательство Мартина. Снова и снова на пределе собственных возможностей бежать из разрушающегося института. Или красться по его бесконечным коридорам в поисках нужной лаборатории. Но чаще всего мне являлся высокий золотоволосый и золотоглазый мужчина, пристально вглядывающийся в защитный щиток шлема. И во мне крепла уверенность в правильности принятого решения: не выдавать чужаку свою суть.

Постепенно мне становилось все хуже. Я почти потерялась в своем горячечном бреду. Момент моего приземления вообще не отложился в воспаленном мозгу. Кажется, из капсулы меня доставал папа. Не знаю. Не уверена. Может, мне только привиделось, что серый от переживаний генерал армии Джон Мур собственноручно выудил меня из кресла пилота и понес на выход? Но я совершенно точно улыбнулась ему и тихо прошептала:

 – Я вернулась, папа.

Шесть лет спустя

Корабль готовился к первому гиперпрыжку. Если все пойдет по плану, что через три четверти часа по внутреннему корабельному времени всем предложат занять специальные противоперегрузочные капсулы. Всего прыжков будет шесть. Далековато все-таки от Земли Аргола. Даже с гиперпрыжками полет займет почти месяц. 

Я стояла на обзорной палубе и впитывала в себя картину родного космоса. Хоть я и искренне его ненавижу, но здесь мой дом. И я сейчас улетаю из дому на целых восемь месяцев. Как же я ненавижу космос!

После того самого первого, практически провального, задания, я больше ни разу не покидала Землю. Сначала долго болела и не менее долго восстанавливалась. Потом хватало дел в академии.

Мое самое первое осознанное воспоминание после возвращения из системы Крауф – это белый больничный потолок, куча трубок, трубочек и проводков, и невыносимо противный писк аппаратов. Заплаканные глаза мамы, сидящей рядом с кроватью. Бледные, перепуганные лица сестер. И посеревший от горя отец.

Уже гораздо позже я узнала, что даже самая суперсовременная медицина иногда бывает бессильна. Я слишком поздно попала к медикам. Начавшийся перитонит едва не утянул меня на тот свет. Но опытные военные медики сумели все-таки спасти мне жизнь. Жизнь, но не здоровье. Виноватые глаза моего лечащего врача, когда он перед выпиской скороговоркой сообщил мне, что у меня никогда не будет своих детей, часто снятся мне в кошмарах. Хотя тогда, сразу, я еще не прониклась. Не поняла, что только что услышала свой приговор. Что я уже не женщина в полном смысле этого слова. А только пустая ее оболочка. Яркая обертка с обманкой внутри. Если бы только можно было все отмотать назад…

На сборы нам отвели катастрофически мало времени. Я прыгала на одной ноге, натягивая форменный комбинезон и одновременно лихорадочно рассылала уведомления о том, что намеченная на сегодня вечеринка по поводу успешного старта моей карьеры не состоится. То немногое, что могло мне понадобиться на задании из личных вещей, я уже давно покидала в тощий рюкзак. 

На коммуникатор начали приходить сообщения, полные разочарованных стонов. Ради любопытства я ткнула пальцем в первое попавшееся, продолжая быстро плести тугую косу. Вьющиеся темно-каштановые пряди путались между собой, усложняя мне работу. «Надо было обрезать!» Раздраженная мысль мелькнула в голове и пропала. Потому что коммуникатор выстрелил голограмму взбешенного родителя. Коса выскользнула из ослабевших пальцев, когда я поняла, что открылось не сообщение, а входящий звонок.

 – Энди, ты никуда не полетишь! – Яростный рык генерала армии Джона Мура заставил дрожать стены моей крохотной квартирки. – Как отец и как высший командный чин, я тебе запрещаю! Без тебя разберутся!

Столбняк, напавший на меня в первые секунды, развеялся. Я прищурилась и едко поинтересовалась:

 – Хотите провалить самое ответственное задание, генерал Мур? И черт с ней, с Землей? Авось, захватчики всех не уничтожат!

От моих едких слов на папиных скулах заиграли желваки. Взгляд потяжелел. Я вздохнула:

 – Прости, пап. Я тоже не горю желанием лететь к ильдаррцам в гости. Но кто же знал, что девчонка расколется именно сегодня, а названные ею коды будут действительны только двое земных суток? У нас совсем нет времени.

Папа шумно выдохнул и потер устало висок. Он всегда так делал, когда признавал свое поражение, свою беспомощность перед какими-то событиями.

 – Энди-Энди! Зачем ты только поступила в эту проклятую академию? Сейчас бы уже была замужем и, может быть, порадовала бы наконец старика-отца внуком. А то твои сестры похоже пошли все в мать – только девчонок и могут рожать. 

Я молча проглотила обиду. Когда я была еще ребенком, папа часто повторял, что мои старшие сестры разочаровали его, выбрав типично женские профессии. Старшая Джессика работала наставником в детском центре. Средняя Джули открыла собственный салон красоты. Я была поздним ребенком. Наверное, уже нечаянным. Но от этого не менее любимым. Папа безмерно меня баловал. И во всем мне потакал. Я была его любимицей. Наверное, именно это повлияло на выбор моей будущей профессии. Я безумно хотела быть как можно ближе к любимому папочке. И наивно вообразила, что если получу военную профессию и стану лучшей в своей области, то папуля будет мною гордится. И перестанет переживать по поводу того, что у него нет сына. Ведь девочки ничем не хуже, верно? И я ему это докажу!

  Получив аттестат зрелости, я тайком ото всех записалась в лучшую военную академию Земли. Мама потеряла сознание, когда я, придя однажды домой, с гордостью выложила перед родителями документы об успешной сдаче вступительных экзаменов и зачислении в Королевскую Военную Академию. 

Скандал был знатный. Тогда я впервые почувствовала на собственной шкуре каким может быть мой отец. Но я была его истинной дочерью. И обладала немалым запасом ослиного упрямства. Я настояла на своем. Все годы моего обучения и практики папа часто бурчал: «Мало я тебя порол».

 – Мало я тебя в детстве порол!

Услышав такую знакомую реплику, я невольно улыбнулась:

 – Я тебя тоже очень люблю, пап! Но не мне тебе рассказывать, насколько важны для Земли эти чертовы исследования ильдаррцев. Возможно, это наш единственный шанс выстоять в борьбе с ними. Иначе, я боюсь даже представить, что ждет Солнечную систему.

Папа снова вздохнул:

 – Энди, ты не готова. Только закончила обучение. Пороху еще не нюхала. И сразу в самое пекло. 

У меня по спине пробежал ледяной озноб. Я старалась не думать о том, что меньше чем через сутки окажусь даже не в зоне боевых действий, а в глубоком тылу врага.

 – Пап, меня обучали выполнять подобные задания. И я на потоке была второй.

 – В том-то и дело, что второй, а не первой.

 – Ну извини. Не я виновата в том, что Николас Хоган накануне стал дважды отцом и так наотмечался это грандиозное событие, что его не смогли вовремя найти. А кроме него больше некому. Ты и сам это знаешь.

 – Хоган, как только объявится, получит урок на всю оставшуюся жизнь! – Злобный рык в адрес незадачливого лейтенанта и папа тоскливо вздохнул: - Береги себя, Энди. И возвращайся домой.

От накативших эмоций у меня перехватило горло. Так, что слово невозможно оказалось выдавить. Я молча послала папе воздушный поцелуй, подхватила рюкзак и прервала связь. Пора.

Воспоминания, как всегда, причинили боль. Я отчаянно затрясла головой, пытаясь от них избавится. Если бы только можно было все повернуть вспять! Горько усмехнулась. Теперь-то я умная. Жизнью наученная. Теперь бы я точно послушалась бы папу и отказалась бы от задания. Хотя… Нет, все же жизнь меня ничему не учит. И я опять наступаю на одни и те же грабли. 

Неприятное осознание дежавю ознобом пробежалось по коже. А ведь и вправду. Ситуация повторяется. Вновь командование отобрало меня, льстиво заверяя, что только я, лучшая из лучших, к тому же имеющая боевой опыт, достойна сопровождать невест на Арголу. Это почетно для меня. Это одолжение для аргольцев. Мол, лучшие из лучших сопровождают ваших будущих жен. К тому же, ну что может случится плохого? Война уже закончилась. Кстати, полным разгромом ильдаррцев. И между прочим, не без помощи все тех же аргольцев. В космосе тихо и спокойно. Как в церкви на воскресной проповеди. Кораблем управляют лучшие из лучших. И самые опытные. Я передернула плечами. Да, наверное, самое ужасное, что может меня ожидать – это склоки между невестами. Если они не поделят женихов. Хотя, нас и уверили, что недостатка в мужчинах на Арголе нет.

Я в последний раз бросила взгляд на торжественно-сумрачный космос на обзорном экране. И отвернулась. Со склоками девиц я справлюсь. Тем более, что на борту я не единственная женщина-военный. Есть еще моя помощница Дарси Меллорс. Блондинка с невероятными голубыми глазами. И такими же невероятными габаритами. По-другому шкафоподобную фигуру Дарси и не опишешь. Кстати, нужно к ней зайти перед гиперпрыжком. Хватит уже рефлексировать. Дел полно.

Двери, ведущие с обзорной палубы в общий коридор, послушно и бесшумно отползли в сторону, открывая проход. Верхняя палуба была целиком отдана под разного рода помещения общего пользования. Чего тут только не было! Уже изученная мною обзорная палуба занимала всю переднюю часть корабля. Хотела по привычке сказать «нос корабля», но «Тацина», на которой мы летели, была первым межзвездником идеально круглой формы. Этакая летающая тарелка галактических масштабов. Смешно, но факт. Хорошо хоть в полете не вращалась.

Следом за обзорной палубой по обе стороны коридора располагались общая столовая, салоны красоты, игровые и спортивные залы, медиатеки и самые обычные кают-компании, замаскированные под светские салоны. «Тацина» была пассажирским лайнером, способным одновременно вместить полторы тысячи пассажиров и немаленькую команду вместе с обслуживающим персоналом. С этим рейсом «Тацине» не повезло. В качестве пассажиров на борту присутствовали двадцать девушек-невест, взвод солдат с командованием в лице меня и Дарси, а также трое представителей дипломатического корпуса. Корабль был отвратительно пустой.

Стартовали мы час назад. Глубокой ночью. Или, скорее, очень ранним утром. Все девушки прибывали на корабль порознь. И, насколько знаю, сразу ложились спать. Бодрствовала только дежурная смена команды. Все остальные отдыхали. Это мне не спалось. Злость на саму себя, что позволила уговорить себя на авантюрное задание, и отвратительная сцена перед самым стартом не способствовали успокоению. В поисках релакса я забрела на верхнюю палубу в железной уверенности, что тут мне никто не помешает. И вот теперь я замерла в дверях с поднятой ногой. В коридоре совсем рядом кто-то шептался и тихонько хихикал. И я готова была поклясться собственной жизнью, что в коридоре была парочка. Один из голосов был явно женским.

Я осторожно встала на обе ноги и зафиксировала дверь, не давая ей открываться-закрываться. Как ни тихо работал механизм, но шипение сжатого воздуха могло меня выдать. Почему мне было так важно узнать кто находился в коридоре? У меня не было ответа на этот вопрос. Прекрасно понимая, что свидание здесь могли назначить и члены экипажа, я тем не менее не двигалась с места, до предела напрягая слух.

Мне не повезло. Сколько я ни прислушивалась, кроме кокетливого хихиканья и невнятного мужского бормотания ничего не смогла разобрать. А через пару минут и вовсе все стихло. Скорее всего, мужчина и женщина спрятались в одном из многочисленных, пустых в это время суток, помещений.

На всякий случай я постояла тихонько еще несколько минут. Вдруг вернутся? Но все вокруг было тихо. Я вышла в пустой коридор и в задумчивости огляделась. Проверять все помещения на этой палубе? А если и вправду это члены команды? Я буду иметь крайне глупый вид. И совершенно точно потеряю авторитет среди невест. А это для меня непозволительная роскошь. Не имея авторитета, в этом гадюшнике порядок не навести. Но и оставить все как есть тоже нельзя. Если это кто-то из невест… Мне стало плохо от понимания, чем Земле может грозить не выполнение своей части договора. Я должна быть точно уверенной, что это не кто-нибудь из невест. Остальное меня не касается.

Приняв решение, дальше я действовала стремительно. Мне хватило пары минут, чтобы добраться до каюты Дарси и объяснить ей в чем дело. Заспанная Дарси возражать даже и не подумала. Молча и по-армейски быстро натянула форму, пригладила коротко остриженные пшеничные волосы, и мы с ней пошли обходить каюты подопечных.

Во всем, что касалось невест, у нас с Дарси были абсолютные полномочия. Я весьма удивилась данному обстоятельству, когда ознакамливалась с документами перед подписью. А теперь я этим полномочиям обрадовалась, как родным. Потому что секретный код позволил нам не будить девушек посреди ночи, а тихонько заглянуть в каждую каюту через специальное окошко.

Каждая из двадцати девушек была в своей каюте. Все спокойно спали. Кто-то, разметавшись по всей постели, кто-то, завернувшись в одеяло, как в кокон. Рыжеволосая оригиналка с длинной огненной косой спала на спине без подушки. Чинно вытянув руки вдоль тела. Мы с Дарси только переглянулись в недоумении. Неужели ей так удобно?

Около последней каюты мы столкнулись с симпатичным старшим помощником капитана «Тацины». Точно помню, что нас знакомили, когда я поднялась на борт. Но, взвинченная некрасивой ссорой с Тимом, я не запомнила его имя.  Теперь растерянно соображала, как прикрыть свое невежество.

 – Дамы, у вас какие-то проблемы? Требуется помощь?

Дарси, похоже, этические нормы не волновали совсем. Пока я судорожно придумывала нейтральный ответ, она отрезала:

 – Наличие или отсутствие проблем у невест не должно вас волновать, командор Вилсон.

Я едва не охнула от неприкрытой грубости напарницы. Но старший помощник даже глазом не моргнул. И вкрадчиво ответил:

 – Ошибаетесь, леди. Мне по должности положено волноваться о комфорте и безопасности пассажиров. А вы сейчас именно пассажиры. Так что у вас случилось? Чем я могу вам помочь?

На этот раз я не стала дожидаться пока Дарси снова нахамит старшему помощнику. Не знаю, когда и за что она заимела зуб на молодого мужчину, но ссорится с членом команды не лучшее решение.

 – Спасибо, командор, но не стоит беспокоиться. Мы всего лишь проверили у всех ли девушек все хорошо? А то, знаете ли, старт, хоть и комфортный, для обычного человека все равно стресс. А тут еще разлука с домом, родными и близкими. Но, судя по всему, все хорошо.

Старший помощник белозубо улыбнулся:

 – Это хорошо, что у всех все хорошо. Тогда, может быть, по чашечке кофе?

Дарси уже открыла рот с воинственным видом. Не сомневаясь в том, что вряд ли сейчас услышу что-то хорошее, я поспешно покачала головой:

 – Давайте в другой раз, командор. Военные – тоже люди. И им тоже иногда нужно отдыхать. Так что мы с напарницей пойдем по своим каютам.  Но в следующий раз лично я с удовольствием составлю вам компанию.

Командор отнесся с пониманием к отказу и снова одарил нас сияющей фирменной улыбкой:

 – Конечно, леди, я понимаю. И ловлю вас на слове. Мы обязательно должны завтра вместе позавтракать. А пока, в ожидании, я вас провожу до ваших кают.

И не успели мы с Дарси опомниться, как нахальный командор вклинился между нами и подхватил нас обеих под ручки:

 – Леди, не сердитесь. Сейчас ночь, ваше и мое личное время. Завтра будем официальными до беспамятства. И ни на йоту не отступим от служебной субординации. Но сейчас, прошу вас, не откажите мне в такой ерунде – провести симпатичных девушек до их кают.

На этот раз я успела взглядом приказать Дарси молчать. И она только горестно вздохнула. Но подчинилась.

Командор Вилсон довел нас обоих до дверей в каюту и поцеловал на прощание пальчики. Старомодный жест, давно уже вышедший из употребления. Но тем не менее все равно приятно. Приятно почувствовать себя интересной женщиной, достойной целования рук. Хотя, Дарси этот жест, по-моему, только разозлил. Закрывая за собою двери, она взглядом пообещала мне все муки ада.

Вилсон довел меня до моей каюты. Которая, к слову, была в паре шагов от каюты Дарси. Подождал пока я открою дверь и войду внутрь. И только после этого галантно попрощался, и пожелал спокойной ночи. Проводив взглядом его удаляющуюся спину, я счастливо вздохнула, закрыла и заблокировала за собою дверь.

Время приближалось к утру. Незаметно я пробегала большую половину ночи. Нужно лечь и поспать хоть чуть-чуть. А то, скорее всего, завтрашний, а вернее, уже сегодняшний день будет суматошным. Пока невесты перезнакомятся друг с другом. Пока изучат корабельный распорядок. Пока выяснят кто и что забыл дома. Потом поистерят немного из-за разлуки с близкими. Так и ночь незаметно настанет.

Я устало стянула с себя одежду и шагнула в душ. Горячие упругие струи воды частично смыли с меня усталость бесконечного дня. А вместе с усталостью схлынуло и очарование от случайной встречи в коридоре. Я замерла, всем телом ощущая, как иголочки душа почти болезненно вонзаются в кожу. Что это было в коридоре? Что нужно этому Вилсону? А главное, что он делал возле кают невест? Ведь жилые помещения команды и обслуживающего персонала находятся совсем на другой палубе.

Не смотря на усталость, долгий нервный день и горячий душ в конце, уснуть не получалось долго. То ли кровать не привычная. То ли слишком сильное переутомление. Но я больше часа ворочалась с боку на бок, сбивая простыни и подушку в отвратительный ком. В голове заезженной пластинкой крутилась одна и та же мысль: «Что тут происходит?» А в душе занозой засела тревога. В конце концов я приняла решение прямо с утра, после завтрака, затребовать записи корабельной системы безопасности. Пусть лучше считают параноиком. Зато я точно буду знать, что невестам и, соответственно моей миссии, ничего не угрожает. Успокоив себя таким образом, я наконец провалилась в сон.

Пробуждение мое было ужасным. Мне приснилось, что на «Тацину» напали ильдаррцы и при захвате корабля использовали бактериологическое оружие. Неведомых вирусов было так много, что они хлынули в помещения лайнера в виде сплошного потока воды. Заливая глаза и уши. Лишая возможности дышать. Я с воплем подскочила на кровати. И от моего крика жидкость хлынула в легкие. Утонуть в собственной кровати. Что может быть ужаснее? Я отчаянно забарахталась, пытаясь выплыть на поверхность.

 – Энди, тысяча чертей тебе в печенку! Проснись, наконец! У нас ЧП!

Кто-то схватил меня за плечи и стиснул. Сильно. До синяков. А потом встряхнул так, что моя голова едва не оторвалась от шеи. Какого лысого демона?! Я вслепую отмахнулась кулаком. И в кого-то попала. Кто-то охнул и сдавленно выругался. А я наконец сумела открыть глаза. И обомлела.

У меня в каюте, что называется, яблоку не было где упасть. Капитан корабля, лысый сухощавый человечек в форме медицинской службы, двое из трех дипломатов и… Дарси, потирающая челюсть. Я ошарашенно села на постели. Под попой неприятно хлюпнуло. Беглая проверка показала, что моя постель чьими-то стараниями превратилась в болото.

 – Извини, Энди. Это была вынужденная мера. – В противовес словам, виноватой Дарси не выглядела. –  Ты никак не хотела просыпаться. И я не смогла придумать ничего лучше, чем выплеснуть на тебя колбу ледяной воды.

Ну теперь хоть понятно, что в моей каюте делает медик. 

Остатки сонливости улетучивались быстро. Я сползла с мокрой кровати и недобро оглядела всех присутствующих. Кто-то из них мне сейчас заплатит за устроенную сослуживицей подлянку.

 – Господа хорошие, а что вы делаете в моей каюте в таком любопытном составе? И что за повод для экстремальной побудки? Кто-то из невест сбежал с лайнера?

Знаю, идиотская реплика. Но я надеялась незамысловатой шуткой развеять витающее в воздухе напряжение. Но нечаянно попала в яблочко.

 – Гораздо хуже, подполковник Мур.  – Капитан сделал полшага вперед, взяв на себя незавидную участь гонца с плохими известиями. – Одна из невест…

Капитан осекся и судорожно сглотнул, глядя на меня дикими глазами. Я напряглась. В сердце впилась отравленная иголочка тревоги.

 – Одна из невест – что?.. – Капитан не спешил отвечать. Пришлось его подтолкнуть слегка.

Капитан молчал, словно воды в рот набрал. Я посмотрела на остальных. Каждый из присутствующих, встречаясь со мной взглядом, виновато отводил глаза. Да что, черт побери, тут происходит?!

 – Дарси? –Я в упор посмотрела на заместительницу.

Блондинка шумно вздохнула. Но, зная мой норов, молчать не стала:

 – Полчаса назад одна из невест нашла вторую мертвой. В ее собственной постели.

Наверное, если бы капитан предложил мне пешком и без скафандра добираться до Арголы, я бы и то удивилась меньше. Да этого просто не может быть! Все невесты проходили самый тщательный медицинский контроль перед полетом. По договору Земля обязана была предоставить двадцать молодых, красивых и совершенно здоровых девушек. С тем, чтобы они стали сначала невестами, а потом и женами избранных аргольцев. А теперь объясните мне, солдату, пожалуйста, от чего могла умереть молодая и здоровая девушка, прошедшая не единожды через медицинский контроль? Как?!

А еще меня сильно интересовал вопрос, какого лысого демона одна невеста поперлась в каюту к другой за несколько часов до побудки? Я недобро прищурилась в сторону медика:

 – Вы уже осматривали девушку? Уверены, что она мертва?

Лысый сухощавый сморчок в форме медицинской службы сильно напоминал мне богомола. Такой же нескладный, несуразный, но при определенных условиях могущий быть опасным. В его водянистых бесцветных глазах легко читалось полное безразличие к возникшим проблемам. Он равнодушно кивнул головой в ответ на мой вопрос. И, спустя секунду, добавил:

 – Мертва так же точно, как и то, что вы сейчас стоите передо мной в мокрой пижаме, подполковник Мур. А значит, рискуете стать моим клиентом. Вернее, пациентом.

Я чуть зубами не заскрежетала от злости. Остряк-недоучка!

 – Когда будут результаты вскрытия?

Горе-медик взглянул на меня с насмешкой и снисходительно:

 – Какое вскрытие? Вы шутите? Без разрешения родственников или постановления суда я не имею права! Не хочу, чтобы мне вчинили иск и отобрали медицинскую лицензию.

Краем глаза я заметила, как округлились голубые глаза Дарси. Блондинка даже отступила немного в сторону, хорошо понимая, что сейчас может случится. А меня накрыло бешенство. Лицензия, значит. Ну-ну!

Я выпрямилась так, что спине стало больно и рявкнула на всю каюту:

 – Имя, звание, должность?

Насмешка медленно сползала с незадачливого служителя медицины. Но он, кажется, еще не до конца осознал с кем имеет дело:

 – Томас Фоллерт, лейтенант запаса. Гражданский я.

Сдерживая внутри себя холодную злость, я показательно скривилась.

 – Кто вам сказал такую чушь, Томас? Все медики военнообязанные. И подчиняются старшему по званию. – Фоллерт начал медленно бледнеть. – Здесь и сейчас, на этом лайнере я самая старшая по званию. Вопросы есть?

Медик мотнул головой, с опаской глядя на меня.

 – Это хорошо. Тогда возвращаемся к первоначальному вопросу: когда я увижу результаты вскрытия? Мне нужна причина смерти девочки.

Побледневший медик тем не менее отказался сдаваться и упрямо мотнул головой:

 – Без разрешения родственников вскрытие можно проводить только по решению правоохранительных органов. А я не вижу здесь ни одного полицейского.

Теперь от дурного медика отошел и капитан. Я медленно втянула в себя воздух, стараясь успокоиться. Знаю, что это не оправдание, но тяжелый день накануне и зверский недосып лишили меня выдержки. Я шагнула вперед и схватила богомола за воротник форменного комбинезона:

 – Слушай меня, ты, придурок! Если, не дай лысый демон, твои коллеги с Земли проглядели у девчонки какую-то заразную болячку, от которой она и умерла, то по твоей милости мы все тут подохнем. Если, не дай боже, это суицид, то никому из нас назад лучше не возвращаться. Родственники умершей по судам затаскают за недосмотр. И им будет абсолютно наплевать, что, возможно, сами невольно ее подтолкнули к самоубийству, записав невестой на Арголу. Тоже самое будет, если имеет место несчастный случай. Мы все здесь влипли по самое не балуйся! Если кто-то здесь не в курсе событий, то я напомню. Земля обязана предоставить двадцать девушек-невест. Молодых, здоровых и красивых. А также согласных на замужество с инопланетником. И, как следствие, возможную разлуку с родными и Землей навсегда. Вот прямо сейчас я не могу придумать ни одной ситуации, в которой Земля не будет виновата в произошедшем. А ты мне будешь лепетать здесь что-то о медицинской этике?! А кроме всего вышеперечисленного, - я выпустила из кулака воротник богомола, - правительство Земли выдало мне абсолютный допуск во всем, что касается безопасности невест. – Я с наслаждением вывела из коммуникатора голограмму той самой бляхи, которая и давала мне абсолютную власть. – Поэтому я приказываю в кратчайшие сроки провести вскрытие тела и доложить мне о результатах!

Медик отшатнулся от меня, судорожно оправляя комбинезон:

 – Ну, если будут претензии от родственников!..

Я сухо его оборвала:

 – Займитесь, наконец, делом. С претензиями я сама разберусь!

Богомол с надеждой покосился на капитана. Но тот с равнодушным видом смотрел себе под ноги. Правильно. Умный мужик. Понимает во что мы все с размаху вляпались. Возвращаться за еще одной девушкой нет времени. Да и есть риск, что, вновь оказавшись на Земле, кто-то из невест рискнет сбежать. Не все пошли на этот шаг добровольно. Хоть это и противоречит договору с Арголой. Потому и доставляли их на «Тацину» ночью. И поодиночке. 

Не найдя поддержки в лице капитана, богомол как-то сник, скукожился и быстренько выскочил за дверь моей каюты.

Я устало сжала виски. Сон слетел с меня позапрошлогодней шелухой. Но слабость и неимоверная усталость никуда не делись. А еще нужно бы переодеться. На корабле вроде тепло. Но влажная одежда может сыграть со мною злую шутку. Я устало глянула на Дарси:

 – Отправь кого-то, кому доверяешь, чтобы проследили за вскрытием. Не нравится мне этот медик. Не повезло нам с ним.

Дарси дернула широченными плечами:

 – С твоего позволения, Энди, я сама за ним прослежу. Мне он тоже не внушает доверия.

Дождавшись моего согласного кивка, блондинка поспешно покинула мою каюту. А я страдальчески посмотрела на оставшихся мужчин. И почему я абсолютно уверена, что ничего хорошего меня сейчас не ждет?