Невеста проклятой крови

Графство Стааф

Юный граф Габриэль Стааф сидел в обеденном зале. Расположившись у окна в грубо сбитом дубовом кресле, подсунув под спину подушку из гусиного пера, он читал, иногда отрываясь от страниц и бросая долгий взгляд в окно на двор фамильного замка. Время перевалило за полдень, а это значило, что скоро его старшая сестра должна была вернуться домой. Она, как обычно, принесет из леса подстреленного зверья: кролика, тетерева, глухаря; будет пахнуть листвой и мхом. А он почувствует себя виноватым за то, что ей приходится тянуть на себе все пришедшие в упадок владения, заботиться о крестьянах, живущих в долине, посевах, раскинувшихся на полях, лошадях, стоящих в конюшне, да обо всем! Даже о нем, - единственном оставшемся в живых мужчине рода, о том, кто сам должен быть её защитой.

Габриэль - наследник дома Стааф, являлся самым большим разочарованием своего отца. Слабый и болезненный он был не способен даже натянуть тетиву лука, не то что поднять меч. По началу отец: королевский паладин, могучий воин закаленный в боях, пытался обучить сына военному искусству, но эту затею пришлось оставить: кости Габриэля не выдерживали малейшего удара. После того, как юный граф в третий раз сломал руку, отец сдался. Цинтия, его старшая сестра, дабы перетянуть внимание отца на себя, взяла в руки лук и села на коня. Хотела ли она владеть оружием? Пожалуй, нет. Просто защищала брата, желая, чтобы отец больше не приводил к нему учителей фехтования, которые, пусть случайно, но с завидным постоянством ломали его. Учителя не были виноваты в травмах. Причиной тому слабое здоровье Габриэля, но Цинтия не могла видеть его страдания.

- Отец! – сказала она однажды. – Габриэль может быть и слабый, но он умный! Он в свои семь лет прочитал столько книг, сколько я за всю жизнь не осилю. Вот увидишь, его пытливый ум ещё сделает честь дому Стааф! А сильной буду я!

- Да будет так! – ответил тогда отец, сурово сдвинув брови. И девятилетняя девочка заняла место брата на уроках фехтования. Возможно, граф Стааф надеялся, что тяжелые нагрузки заставят девочку отступиться от своих слов, сдаться, просить вернуть все, как было. Не важно. Цинтия не сдалась, не отступилась и как бы не было трудно, ни разу даже не попросила о передышке или снисхождении.

О, как злилась мать! Графиня Стааф каждый день проедала мужу плешь своими увещеваниями, говорила, что девочки не для того рождены на свет, не должны скакать на лошадях, не имеют права махать мечом, что это недостойно благородной леди. Говорила, что Цинтии и так досталась тяжелая участь старшего дитя рода, а значит наследницы магических способностей, что она должна готовиться к поступлению в Королевскую магическую академию, но отец был непреклонен: дочь сама приняла на себя эту участь, сама решила закрыть собой брата, и теперь должна держать свое слово и отвечать за сказанное. Знала бы тогда мать, что умение Цинтии стрелять из лука и скакать верхом спасет её детей от голодной смерти, стала бы так упрямствовать? Конечно, нет.

Цинтии только-только исполнилось двенадцать, когда отца призвали в королевское войско. Начались годы Холодной смуты. Все изменилось. Казалось, сама природа восстала против живущих, против идущей где-то далеко на севере войне: весна приходила поздно, лето стало холодным и дождливым, осень ранней, а зима – лютой. Урожай с полей снимали скудный, а налоги задрали так, что после всех выплат простому народу почти ничего не оставалось. Люди испытывали голод и нужду. Мать всё чаще говорила о надвигающемся белом хладе, который поглотит все и вся, заморозит каждого, отберет жизнь. Ночами она расхаживала по замку и пела протяжные песни о ледяных великанах, утаскивающих детей из колыбели, чтобы превратить в ледяные скульптуры в своих снежных дворцах. 

В эти ночи Габриэль не мог заснуть от страха, прислушивался к шагам, раздававшимся за дверьми его покоев, и протяжному пению матери, пробирающему до самых кишок. А когда лежать в темноте, в объятиях ужаса становилось невмоготу, он выскальзывал из постели и со всех ног мчался в покои сестры, прокрадывался мимо спящей старой прислужницы, а оказавшись у кровати Цинтии убеждался, что она тоже не спит.

- Забирайся, - шептала сестра, откидывая край одеяла. Габриэля уговаривать было не нужно - он только того и ждал.

- Цини, а что такое с мамой? - однажды спросил он. – Зачем она поет эти страшные песни?

- Не знаю, - ответила сестра. – Но мне кажется, она сошла с ума.

Быть может, Цинтия тогда сказала это со зла, от того, что переживала за брата, от того, что сама не понимала, почему мать так себя ведет. Но она была права: безумие коснулось графини Стааф.

Габриэлю было четырнадцать, когда закончилась Северная война. Весть о победе короля, казалось, вдохнула жизнь во все графство, люди пели и веселились, играли, водили хороводы. Всем казалось, что теперь-то все непременно наладится. Всем, кроме матери, графини Стааф. Через десять дней в родовой замок Стааф явился королевский гонец. Он привез самую жуткую весть - весть о гибели отца. Это означало не только потерю близкого и дорого человека, это значило ещё и то, что Габриэль в свои  четырнадцать стал владетелем титула и земель. Однако, учитывая, что мальчик был несовершеннолетним, порядок требовал установление регента при юном графе до его восемнадцатилетия.

- Я привез бумаги от короля, - вещал гонец, разъясняя ситуацию собравшимся в обеденном зале графине Стааф, Цинтии и Габриэлю. – Нужно только чтобы вы вписали свое имя, графиня, и поставили подпись. Это утвердит ваше регентство до совершеннолетия сына.

- Нет! – воскликнула мать. – Нет! Я не стану нести это бремя! Нет!

Королевский гонец растерялся, озадаченно захлопал глазами.

- Но кто же тогда? – удивленно спросил он.

Графиня бросила холодный взгляд на Цинтию.

- Она… - тонкий бледный палец указал на дочь.

- Ваша дочь? – удивился гонец. – Но ей только шестнадцать, она и сама ещё не достигла совершеннолетия.

- Я даю ей эмансипе! – выпалила мать. – Я ведь имею на это право!

Эмансипе, досрочное совершеннолетие, как правило, давалось девушке матерью в случае скорой свадьбы.

- Да… но... – замялся гонец.

- Я согласна, - выдала Цинтия и шагнула к королевскому гонцу, забирая из его рук бумаги. – Покажите, где подписать.

Её тогдашняя решительность спасла молодого графа и саму Цинтию от тяжелой судьбы. В эту ночь их мать, графиня Сааф окончательно обезумев от горя утраты, бросилась с северной башни замка, оставив своих детей сиротами.

Если бы не подписанные Цинтией бумаги о регентстве, ещё до того, как мать была бы предана земле, их сосед, барон Снейге прирезал бы Габриэля и выдал бы Цинтию насильно за своего сына Брота, получив тем самым титул графа и земли Стаафов в свои владения.

Стоя на похоронах матери, Габриэль всё никак не мог поверить, что в четырнадцать лет он стал сиротой. Как же это могло случиться с ним, потомственным графом из дома Стааф, чья ветвь берет своё начало от самих нормундов, тех, кого люди звали бессмертными за их необычайное, сравнимое с эльфами, долголетие. Габриэлю всегда казалось, что он вырастет, женится, обзаведётся детьми, и на представление его старшего ребенка богам стихий будут присутствовать и отец, и мать… все такие же молодые. Тогда он внешним видом сравняется с ними, словно они одного возраста. Представлял, как вся его семья гордо шествует к алтарной чаше в Храме Стихий. Но судьба распорядилась иначе: его родители, прямые потомки нормундов, были мертвы.

До слуха Габриэля, вырывая из печальных мыслей о прошлом, донесся цокот конских копыт. Граф поднялся со своего места и  выглянул в окно, ожидая, кто же появится во дворе. Не прошло и минуты, как перед его взором предстали всадники, всего семеро, все в дорожных плащах, пятеро на рослых лошадях и двое на млутах - низеньких гномьих лошадках. И что тут забыли гномы? Всадники спешились, на груди одного из гномов мелькнул королевский герб.  Из конюшен вышел старый слуга Вакур. Старик низко поклонился гному с королевским гербом, тот что-то спросил, Вакур быстро ответил. Габриэль силился расслышать, о чем идет речь, но не мог. После короткого диалога шестеро всадников, взяв лошадей под уздцы, отправились вслед за Вакуром в конюшни, а гном, чей наряд украшал королевский герб, затопал ко входу в замок. Габриэлю ничего не оставалось, как дожидаться гостя в обеденной. Долго гном ждать себя не заставил, минута, и на каменных ступенях послышались быстрые шаги, двери обеденной распахнулись и на пороге показался широкоплечий, плотно сбитый гном. Немедля ни секунды, он твердой поступью направился прямо на молодого графа. Габриэлю показалось, что гость сейчас собьет его с ног.

- Габриэль! – воскликнул гном, широко раскинув руки.  Какое-то мгновение, и граф оказался заключен в кольцо стальных объятий. Гном поднатужился и приподнял Габриэля. – Ух, какой вымахал!

Всего несколько секунд, и юный граф вновь ощутил под ногами твердость каменного пола. Гном разжал объятия, отступил на полшага и похлопал Габриэля по плечу. От такого приветствия вся рука графа болезненно заныла, он неосознанно повел плечом, стараясь стряхнуть неприятные ощущения.

- С кем имею честь? – пробубнил Габриэль, внимательно изучая улыбающееся, испещрённое мелкими морщинами лицо гнома и его ярко-рыжую бороду.

- Вши мне в плешь! – воскликнул гном, отступая от юноши на два шага. – Нечто ты меня не помнишь? Я же Кромур, Бортро Кромур! Ну? Дядюшка Тро!

Габриэль порылся в своей памяти, извлекая из её кладовых покрытые паутиной забвения обрывки прошлого. Ему вспомнилось как он, его отец и Цинтия мчались по заснеженной дороге на санях, запряженных тройкой лошадей, звонко смеялись, звенели бубенцы, вторя их смеху, а на облучке сидел рыжебородый совершенно лысый, забывший надеть шапку в такую стужу, гном. Он покрикивал, крутил хлыстом, подгоняя лошадок.

- Быстрее, дядюшка Тро! Быстрее! – сквозь смех выкрикивала Цинтия.

- Дядюшка Тро… - задумчиво изрек Габриэль.

- О, гляньте, вспомнил! – рассмеялся гном. – Дай-ка ещё раз обниму!

Гость снова сжал юношу в объятиях.

- Да только теперь-то я уже не просто дядюшка Тро, и даже не Бортро Кромур, - продолжал гном, отпуская графа. – Теперь я – его светлость второй королевский советник герцог Кромур. Так-то.

Гном неловко замялся, выговорив свой до жути высокий титул. У Габриэля глаза на лоб полезли, он и не чаял принимать таких высоких гостей, да и не знал, что в таких случаях делать. Точнее знал. Стоило бы позвать слуг, велеть, чтобы трубили в трубы на башнях и накрывали стол пошикарнее. Да только слуг ныне у графа Стааф не было, а стол накрывать оказалось нечем.

- Что и присесть старику не предложишь? – спросил гном.

- Ах, да, простите, - начал Габриэль. – Садитесь, прошу.

С этими словами юноша подошел к большому, сбитому из сучковатой древесины столу, отодвинул один из стоявших рядом табуретов. Гном, не раздумывая, сел.

- Вы, наверное, устали с дороги. Отдыхайте, а я пойду на кухню, распоряжусь, чтобы нам собрали что-нибудь поесть, - засуетился растерянный Габриэль.

- А просто позвать кого-то из прислуги никак нельзя? – удивился Кромур.

- Я бы с радостью, но из прислуги у нас остался только старый конюший Вакур и Аннет. Да и те тут только потому, что идти им некуда, - юноша не пытался вызвать чувство жалости у гостя, просто не видел необходимости что-то скрывать от старого друга почившего ныне отца.

- Вот как, - задумчиво изрек Кромур. – То-то я смотрю так у вас бедненько стало. Раньше обеденная была полна резной мебели из милотского дерева, стулья были с высокой спинкой, обиты бархатом. А теперь, гляди-ка, крестьянские табуреты.

Гном говорил беззлобно, ничуть не пытаясь задеть графа Стааф, напротив, в каждом его слове звучало неподдельное удивление и сострадание.

- Чего случилось-то? – после небольшой паузы спросил гном.

- Годы Холодной смыты случились, - ответил Габриэль, и уже собирался отправиться на поиски Аннет, как со двора снова донесся цокот копыт.

- Это ещё кто? – удивился граф и кинулся к окну. Из самого его сердца вырвалось тревожное мычание.

- Кто ж там, что ты так не рад? – спросил Кромур.

- Барон Снейге, наш сосед и королевский сборщик податей по совместительству, - презрительно бросил граф. – Тот ещё мерзавец. Все сватает мою сестру, негодяй!

- Эко какой проворный! – вставил гном. – А где, кстати, Цинтия?

- В лесу, - отмахнулся Габриэль.

- В лесу? – удивился Кромур. – А знаешь что, сынок, ты потолкуй с этим бароном. А я вон там, за колонной постою, в тени, чтобы не видать было, послушаю. Не говори ты этому Снейге, что я тут.

Прежде, чем Габриэль успел что-то возразить, на каменной лестнице послышались шаги, а гном исчез за колонной.

- Добрый день, сосед, - нараспев, мерзенько, притворно улыбаясь, проговорил барон Снейге, входя в обеденную.

- Добрый, барон, - ответил Габриэль. – Что привело вас в наш замок?

Ничего не отвечая и не дожидаясь приглашения, Снейге прошел к креслу на котором совсем недавно сидел граф, читая книгу, и расположился на нем, вольготно закинув ноги на подоконник. Он взял оставленный графом томик в руки.

- По-ли-то-ло-ги-я, - по слогам прочитал барон. – Я надеюсь, ты не забиваешь этой чушью хорошенькую головку Цинтии?

Снейге с размаху кинул книжку себе за спину, та, ударившись корешком об пол, жалобно зашелестела страницами. Затем барон потянулся, разминая жилистое тело, провел рукой с толстыми, короткими, похожими на свиные шпикачки, украшенные множеством сверкающих перстней, пальцами по сальной шевелюре цвета полусгнившей осенней листвы и громко выдохнул.

- Так что привело… - начал Габриэль, едва сдерживая жгучую злость.

- Что привело, что привело... – пробубнил барон. – Государственные дела, разумеется! Приехал напомнить, что до сбора государственных пошлин осталось тринадцать недель.

- Через тринадцать недель регент дома Стааф, графиня Цинтия внесет причитающуюся сумму, - официально, вытянувшись в струну, проговорил Габриэль.

- Цинтия, - улыбка барона стала похожа на оскал. – А где она сейчас?

- Отъехала по делам, - граф уже нутром ощущал к чему ведет Снейге.

- По делам, - хмыкнул барон. – Ну тем лучше. Я считаю своим долгом напомнить, что до твоего, Габриэль, совершеннолетия осталось всего восемнадцать недель. Восемнадцать. А после…

- Если речь опять о женитьбе, - прервал барона граф. – То моя сестра уже дала свой ответ. И он отрицательный.

- Какой же ты недалекий, - прошипел Снейге, вскакивая с кресла. – Скоро, очень скоро вопрос о женитьбе будет решать не она, а ты, как полноправный наследник дома Стааф. И тогда, если ты ответишь на мое предложение отказом, я брошу тебе вызов. А как же! Такой отказ – это же оскорбление! Цинтия – не мужчина, ей я бросить вызов не могу, а вот тебе…

Барон подошел вплотную к Габриэлю. И хотя граф был на полторы головы выше, на фоне сборщика податей, он казался щуплым мальчишкой.

- Я вспорю тебе живот! – бросил ему в лицо Снейге. – И возьму твою сестру силой. И твой титул, и твой замок, и твои земли! А потом милашка Цинтия нарожает мне много-много наследников, в жилах каждого из которых будет течь кровь нормундов, даруя им долголетие!

Барон громко и раскатисто рассмеялся.

- Восемнадцать недель, мальчик, восемнадцать недель! – прохрипел Снейге, затем сплюнул под ноги Габриэлю, развернулся и направился к дверям.

- Жди меня, мальчик, жди! – крикнул он, спускаясь по каменной лестнице.

Его голос эхом отразился от сводчатых потолков, разнесся по коридорам и закоулкам замка, забираясь в каждую щель. Затем со двора донеслось лошадиное ржание: барон Снейге покинул замок Стаафов.

Габриэля трясло от злости и собственной беспомощности. Он прекрасно знал, что в поединке с Бротом Снейге ему не победить, как и знал, что Цинтия не позволит ему сражаться. Она скорее умрет сама, или, что немногим лучше, выйдет замуж за этого гадкого баронишку, чтобы спасти никчёмную жизнь своего брата. Ни к кому молодой граф не испытывал такой жгучей ненависти, как к Снейге. Долгими ночами он вынашивал жуткие изощренные планы убийства мерзавца барона, великое множество планов, но ни один из них невозможно было воплотить в жизнь.

- Ох и подонок ваш сосед, - раздался голос за спиной Габриэля. Граф подпрыгнул на месте от неожиданности. Он совсем забыл о своем госте, гноме, прячущимся за колонной все время разговора.

Кромур прошел к столу и сел на прежнее место.

- Знаешь что, парень, ты иди на кухню, распорядись, чтобы там чего-нибудь приготовили съестного для нас. И пусть моих людей накормят, если найдется чем. Они в конюшне сейчас с Вокуром лошадей чистят, - изрек гном. – А я пока посижу тут, подожду тебя, покурю… И подумаю.

С этими словами гном достал из кармана резную трубку, выточенную из кости, отвязал от пояса кисет, и принялся тщательно забивать табак. Габриэль молча поклонился гному, и отправился на поиски Аннет, сочтя возможность уйти за благо. В графе клокотало столько злости и ненависти, что его зеленые глаза горели безумным пламенем, а темно-каштановые волосы, казалось встали на затылке дыбом. Даже обычно фарфорово-бледные щеки порозовели. 

Он ворвался в кухню, подобно урагану, обвел небольшое помещение быстрым взглядом. Аннет не было. Тогда юноша схватил первый попавшийся под руку глиняный горшок и со всей силы шандарахнул его об стену. Осколки брызгами разлетелись во все стороны. Тяжело дыша, Габриэль оперся руками о разделочный стол, ощущая, как по спине под белой льняной рубашкой стекает холодный пот. Ему хотелось, сесть на коня, догнать Брота Снейге и собственноручно свернуть ему шею. Но он знал, что в его руках не хватит сил. Ощущение собственной беспомощности накрыло с головой. Он стянул с волос скреплявший их в хвост кожаный шнурок. Каштановые пряди рассыпались по щекам, доставая до плеч. Граф тряхнул головой, будто пытаясь выкинуть из нее Снейге, снова собрал волосы ладонями в хвост на затылке и стянул шнурком. Эти простые действия должны были помочь успокоиться, но ничего не вышло.

Цинтия

Этим утром меня терзало какое-то волнительное предчувствие, словно что-то должно было произойти. И не ясно - хорошее или плохое. Возвращаясь из леса, направилась прямиком к боковой двери, ведущей в кухню. Та скрипнула, и я увидела брата обернувшегося на звук. В проем скользнул яркий свет июльского солнца, осветив его бледное лицо и нездоровый, бешеный блеск в глазах. Сразу поняла - пока я отлучилась, чтобы проверить силки, что-то произошло. Габриэль прошелся быстрым взглядом по моему егерскому костюму лесных цветов – зелено-коричневому, торчащему из-за спины луку и колчану стрел, по заплетённым в тугую косу каштановым, как у брата, волосам и, как обычно, недовольно поджал губы. Он часто говорил, что в таком виде я была похожа на деревенского паренька. Брат болезненно реагировал на то, что мне, графине, девушке, приходится добывать самой еду. И не только для себя, но и для него, потому как сам он “не в состоянии обеспечить нам достойное существование”, а я понимала, что в том нет его вины. 

Заметила на полу глиняные черепки. Кажется, брат еще несколько минут назад был настолько зол, что выместил чувства на посуде. Обычно уравновешенного и спокойного Габриэля вывести из себя мог только один человек…. Наш сосед, чья персона раздражала и меня до зубного скрежета. 

- Что случилось? – спокойно спросила я, закрывая за собой дверь и отстегивая пояс к которому были привязаны два попавших в силки кролика.

- Барон Снейге приезжал, - ответил Габриэль, разворачиваясь к столу спиной и складывая руки на груди.

- А, ясно, - бесцветно протянула в ответ, кладя кроликов на стол и направляясь к печи, за которой прятались метелка и совок. Ничуть не сомневалась, что наш дражайший сосед опять требовал отдать меня за него замуж и грозил расправой.

- Но это еще не все, - продолжил Габриэль, наблюдая за тем, как я подметаю черепки. 

Удивленно взглянула на брата. Похоже, у Габриэля снова кольнуло сердце, что тут же отразилось на его лице болезненной гримасой. Наверняка он думал что-то вроде: “Это где видано, чтобы графиня мела полы! Если бы только я не был таким беспомощным...!” Сколько бы я не говорила, что он - моя опора и поддержка, что его пытливый и гибкий ум еще сделает честь нашему дому, Габриэль все равно чувствовал себя виноватым за немощь собственного тела.

- А что ещё? – поинтересовалась я.

- К нам приехал… - договорить брат не успел. Боковая дверь снова распахнулась, и на пороге появилась Аннет.

- Знаю, уже все знаю! – тут же выпалила девица и бухнула на стол рядом с кроликами большую корзину полную овощей. – Встретила Вокура, он мне все сказал. Так я в огород сбегала, набрала всего, что наросло, - тараторила Аннет, поправляя косынку на голове и заправляя под неё русые пряди, упорно лезущие наружу.

- Что знаешь? – удивилась я. Как только Аннет открыла рот для ответа, дверь снова отворилась, и в кухню вошла старушка.

- Ах, госпожа! – вскрикнула она, увидев меня. – Вот, возьмите!

Старушка сунула мне в руки корзинку, в которой сидела белая гусыня. От удивления я даже растерялась.

- Кассия, ты что?! – выдохнула, округлив глаза. – Это же твоя единственная гусыня!

- Бери, Цини, бери! – не унималась старуха. – Тебе сейчас нужнее, вон какие гости пожаловали! А у меня шестеро гусят народилось! Обойдусь!

- Какие ещё гости? – не понимая, что происходит, спросила  я и стрельнула в сторону брата глазами.

- Не слушай её! – выпалила Аннет, забирая корзинку с птицей. – Спасибо! Сготовлю сейчас, спасибо.

- Да не за что! – старушка поклонилась. – Если бы не Цини, мне бы уже не ходить давно по земле. Да и внукам моим не ходить бы! Помогите стихии молодой графине, -  с этими словами Кассия вычертила в воздухе божественное знамение, направив его в мою сторону, поклонилась и вышла.

- Да что тут, ради всех стихий, происходит? – выпалила я, как только дверь за старушкой закрылась.

- К нам гости пожаловали, - улыбнулся Габриэль.

- Я уже слышала, барон заезжал. А дальше-то что? – искренне недоумевала из-за чего переполох.

- Да пусть катится этот барон в межмирье! – выругался Габриэль. – К нам приехал второй королевский советник!

- Аха, - хмыкнула я. – И еще его величество король, и весь двор.

- Не веришь? - прищурился Габриэль. – Ну так идем.

Брат направился из кухни, возвращаясь в обеденную. Я шла за ним, и по дороге по привычке бубнила о непутевом брате и его глупых розыгрышах.

- Регент дома Стааф графиня Цинтия, - церемониально громко, позволяя своему голосу отразиться от высоких сводчатых потолков обеденной, замерев в дверях, произнес Габриэль.

- Ну это уже слишком, - отчеканила я, входя в зал, и замерла на пороге, не веря своим глазам. 

На табурете у стола сидел, преспокойно покуривая трубку, дядюшка Тро!

- Здравствуй, чертенок! – вставая с табурета и откладывая трубку в сторону, произнес гном.

Взвизгнув, как ребёнок, я понеслась в гномьи объятья. Кромур крепко стиснул своими мощными ручищами мою талию, и даже, несмотря на то, что я была выше, умудрился поднять и покружить меня.

- Ох ты и выросла! Красавица! – наконец отпустив меня, заметил гном.

- Дядюшка Тро! Как ты тут оказался? – спросила я, широко улыбаясь.

- Ну, я теперече не просто дядюшка Тро, а… -  начал гном.

- Его светлость второй королевский советник герцог Бортро Кромур, - закончил за него Габриэль.

- Ну да, - хмыкнул гном, усаживаясь обратно за стол. – Вот как-то так! А здесь я проездом. Ездил по государственным делам, да на тракте карета моя сломалась. Ну я и решил верхом да напрямки, а напрямки, значит, через ваше графство и получилось. Вот.

Гном замолчал, снова взял трубку, покрутил в руках, встал, подошел к камину и вытряхнул в него пепел, вернулся на свой табурет и стал набивать нового табака.

- Садитесь, чего как не у себя дома, - буркнул он как-то совсем не весело. Габриэль и я сели по другую сторону стола, напротив гнома.

- Приехал я, значит, а у вас тут такое, - гном многозначительно обвел взглядом полупустой обеденный зал, в котором ныне сиротливо стояла простая, бесхитростная, плохо выструганная мебель. 

Здесь не было ни нарядных гобеленов, которые украшали стены во времена расцвета дома Стааф, ни скульптур, ни серебряной посуды, теснившейся некогда в резных сервантах, был только огромный камин, украшенный причудливым барельефом, как эхо благополучного прошлого. Еще более многозначительный взгляд достался моим лежащим на столе рукам, которые были покрыты мозолями от работы в огороде, ссадинами от сбора ягод, следами укусов лесных насекомых. Я поспешила спрятать руки под стол.

- Как же это случилось? – спросил гном.

Повисло неловкое молчание. Такое звенящее, словно кто-то до предела натянул струну: стоит тронуть - лопнет.

- Я вам пока принесла попить. Свежее пиво! - в зал вошла Аннет, неся в руках три кружки, каждая по кварте, полные до краев. Её появление тут же разрядило атмосферу. Девица поставила кружки на стол, как полагается, сначала перед гостем, затем перед Габриэлем, а потом и передо мной.

- Где взяла? – шепнула я, хватая Аннет за край фартука.

- Вакуй принес, - так же шепотом ответила девица, аккуратно, но настойчиво выдергивая фартук из моих пальцев, попутно улыбаясь гному. – Сказал, передать графине его благодарность за приют в холодную зиму.

Я поджала губу и нехотя выпустила край фартука служанки. Мне, как никому другому, было известно, что у моих подданных у самих столы не ломятся от яств, а вот это пиво Вакуй мог бы продать на ярмарке и купить на вырученные деньги что-то для своих ребятишек. Однако, такой отклик людей, старающихся помочь нам с братом не ударить в грязь лицом перед высокими гостями, трогал до глубины души.  Гном тем временем сделал из кружки хороший глоток и замер, глядя на меня, явно ожидая ответа.

Я молчала, перебирая пальцами вверх-вниз по глиняному боку кружки, собиралась с мыслями перед долгим повествованием.

- Как случилось?.. – начала наконец. – Да так и случилось. Отец отправился на королевскую службу, эта Холодная смута потом... Нечего тут рассказывать.

С этими словами я чуть отпила из кружки, желая поскорее закрыть неприятную тему.

- Нечего? – с жаром возмутился Габриэль. – Да тут столько всего надо рассказать, что до утра времени не хватит!

- Ну раз тебе есть что рассказать, так говори, - сухо заметила на это. – А я пойду лучше на кухне помогу. Есть хочется.

Не дожидаясь, что скажут мужчины, поднялась из-за стола и направилась к выходу из обеденной.

Мне не хотелось ни вспоминать о пережитых тяготах, ни тем более о них рассказывать. Годы, прошедшие с момента, когда отец покинул графство, казались сплошной чередой невзгод и несчастий, которым пришло время закончиться. Надо бы оставить все плохое в прошлом и никогда не вспоминать. Я бы так и сделала, если бы не Брот. Этот мерзкий сборщик податей имел твердое намерение взять меня в жены любой ценой, ибо так ему завещал на смертном одре старый граф Снейге. И я прекрасно понимала, что сама никакого интереса у Брота не вызываю. Он не питает ко мне каких бы то ни было нежных чувств. Его всегда интересовали титул, земли, нормундское долголетие для потомков. Перспектива такого замужества нисколько не вдохновляла, но, возможно, если я не стану противиться, барон Снейге сохранит жизнь Габриэлю. 

Погруженная в невеселые мысли добрела до кухни, открыла дверь и, войдя в помещение, не поверила своим глазам: там творилось что-то совершенно невообразимое! Кроме Аннет тут трудились ещё три крестьянки, пришедшие из деревни, над очагом что-то бурлило и кипело, шкварчало и невероятно вкусно пахло.

- Ваше сиятельство, - бросила Аннет, не отвлекаясь от ощипывания гусыни. – Вы ко мне в помощь? А не надо, вот уже Зитра, Кларисса и Фрида пришли помогать.

В первую секунду даже растерялась, глядя на то, как женщины споро шинкуют, помешивают, раскладывают.

- Что вы здесь все делаете? – наконец выговорила я.

- Как что? – заметила, стоящая у очага и помешивающая в котелке длинной деревянной ложкой рагу из кролика, Зитра. – Помочь пришли. К её светлости вон какие гости пожаловали! Надо их как следует угостить. Может они подсобят и не допустят скорой беды…

- Ты о чем? – нахмурилась я.

- Ясно, о чем, - подхватила Кларисса, продолжая шинковать капусту. – О бароне Снейге и его притязаниях.

Я поджала губы, чувствуя, как кровь отлила от щек, понимая, что побледнела.

- Если вы решили, что королевский советник явился, чтобы решать наши проблемы, - проговорила я. – То знайте, что это не так. Его светлость Кромур здесь проездом, завернул случайно.

- Ну может и случайно, а может его сами Стихии к нам послали! – заявила Фрида, очищая очередную морковку.

- Так! Хватит болтовни, - строго заметила Аннет. – Спасибо, ваша сиятельство, что проявили заботу, но ваша помощь на кухни не нужна.

Она отошла от своего места, и обтерев руки о передник, мягко стала подталкивать меня к выходу.

- Идите в свои покои, приведете себя в порядок, - продолжала Аннет чуть на распев. – И смените, наконец, егерский костюм на что-то более приличествующее девушке. Вот хоть бы на то сиреневое платье, что осталось от вашей матушки…

Я сама не заметила, как оказалась в коридоре. Хоть и не хотела этого признавать, но мне была приятна такая забота, радостно от того, что без всяких просьб и увещеваний крестьянки пришли в замок и трудятся на кухне.  Губы сама собой тронула легкая улыбка. Вздохнув, отправилась к себе, намереваясь последовать совету Аннет и, по меньшей мере, вычесать из волос листья и ветки, принесенные из леса.

Когда вернулась в обеденный зал, Габриэль уже закончил повествования о произошедшем в графстве Стааф со времени начала Северной войны и Холодной смуты. На столе появилось множество тарелок со съестным, а Аннет и Фрида прислуживали у стола.

- О! – воскликнул гном, взглянув на меня. – Вот теперь истинно графиня! Видно, видно. 

Смущенно поправила выбившийся из незамысловатой прически темный локон, отливавший горьким шоколадом, отдернула сиреневое платье, и чуть приподняв юбку, направилась к столу и села на прежнее место. Такой наряд был мне непривычен: надевать платье приходилось только по официальным случаям, а такой случай в графстве случался один раз в год, во время сбора подати. Во все остальные дни ходить в брюках и камзоле или рубахе было сподручней: и в лес удобно, и в поле, и в огород, и на конюшню. Ныне я все больше выполняла не графскую работу. Однако, это платье напоминало о тех далеких днях, когда все ещё было совершенно по-другому: рядом были отец и мать, графство процветало, а мерзавец Снейге и не помышлял о женитьбе.

- Ну, мы тут с Габриэлем поговорили, - начал гном, но замолчал, бросив взгляд на все ещё суетившихся у стола Аннет и Фриду.

- Оставьте нас, - произнес Габриэль. Девушки быстро присели и вышли.

- А потом я подумал, - продолжил гном, когда дверь обеденной закрылась. – И вспомнил вашего отца. А ведь знаете, если бы не он, не сидеть бы мне сейчас здесь, ох не сидеть. И не носить гордый титул герцога. Меня бы еще тогда, на Северной войне тифлинги в мелкий фарш порубили…

Бортро снова закурил, выпустил несколько колец густого, пахнущего луговыми травами дыма, немного помолчал.

- Тебе бы защиту от этого Снейге какую-нибудь найти, - наконец изрек он.

- Ха, - всплеснула руками я. – Где же ее взять? Если кто ещё прознает о нашей ситуации, действия и мотивы будут все те же: заарканить, заполучить.

- Ну не у всех, не у всех, - на лице гнома появился хитрый прищур. – Что ты знаешь о Лестусе Иврийском?

- Что он наш король, - спокойно заметила я, придвигая к себе тарелку с рагу, намекая тем самым, что этот разговор кажется мне несерьезным. Да и пахло удивительно вкусно, мы такое не часто последнее время едим. – И что мой отец погиб, отстаивая его права на трон.

- Угу, - буркнул королевский советник. – А кто был твой отец?

- Паладин его величества, - вставил Габриэль.

- А он что же по-вашему паладином этим родился? – эти наводящие вопросы начинали утомлять.

- Нет, родился он с магическими способностями, а потом обучался в Королевской магической академии, - продолжал Габриэль пока я сосредоточенно поедала рагу из кролика.

- Во-о-о-от! – протянул гном. – А ты же у нас, Цини, перворожденное дитя, наследница магического дара. Вот бы тебе туда поступить! У Габриэля был бы резонный предлог отказать барону до окончания твоего обучения, отложить так сказать, принятие решения. Повод веский, никто не посмеет считать обучение невесты в Королевской академии недостаточным предлогом. Придется барону убираться восвояси несолоно хлебавши.

- Ничего не выйдет, - проглотив очередную порцию рагу, проговорила я. – Мои магические способности запечатаны. И кроме того, в Академию огромный конкурс, надо пройти вступительные испытания, а я забросила учебу, не до того было.

- Ну, положим, печать можно и снять, - гном пыхнул трубкой ещё пару раз. – А вот с испытаниями…

Второй королевский советник крепко задумался, замер, только пальцы выстукивали причудливый ритм на краешке стола. Затем он окинул меня придирчивым взглядом, рассмотрел так, словно видел впервые, почесал в затылке.

- А что, может и выгорит, - лицо Бортро Кромура выразило крайнюю степень злокозненности. – У нашего короля ведь есть сын. Неженатый. Чуешь?

- Не чую, - заметила я, отправляя в рот новую порцию рагу.

- А вот ты послушай и почуешь, - фыркнул гном с таким видом, будто он только что преподнес мне на блюде самую дрожайшую драгоценность, а я отвернулась, даже не взглянув. – Принцу в этом году исполнилось двадцать лет, хм… То есть он вступил в возраст, в котором наследнику престола быть неженатым просто неприлично.

- Я слышал, что у принца была невеста, - прервал гнома Габриэль. – Но она погибла. Какая-то темная, нелепая история.

- Ну да, ну да, - подтвердил гном. – Потому наш наследничек до сих пор не пристроен. И вот теперь король по древним родовым законам доверил своим советникам представить кандидатуры невест для принца. От каждого советника по девушке, всего три штучки. Из этих девушек принц будет обязан выбрать себе супругу.

- А я-то тут причем? – удивилась не на шутку.

- Быть тебе невестой, предложенной вторым королевским советником! На отбор невест, значит, поедешь! – воскликнул Кромур, громко хлопнув ладонью по столу.

Я поперхнулась не дожёванным рагу, громко закашлялась, схватилась за салфетку.

- А я выхлопочу у короля для тебя особую рекомендацию для зачисления в Академию, - словно не замечая происходящего с мной, замурлыкал гном. – Дескать, чтоб ты была поближе к принцу. Он в этом году заканчивает как раз Академию, в шестнадцать лет поступил по выдающимся магическим способностям. Ага. Скажу, мол, сложно наследнику угодить, пусть, мол, девочка будет поближе, авось и притрутся. Зачислят, как миленькие зачислят!

Я даже не пыталась возразить, старательно откашливалась и вытирала выступившие на глаза слезы. Все эти слова Кромура казались нелепой шуткой!

- Нет уж! – неожиданно вспылил Габриэль. – Из когтей одного хищного гада в пасть к другому! Только через мой труп!

Тут уже я откровенно рассмеялась.

- Габриэль, - обратилась я к брату, глянув на него, как на несмышленого малыша. – Вокруг принца сотни девушек. Холеных, красивых, хорошо воспитанных, дорого одетых. Да он и не посмотрит на меня - провинциальную оборванку. Я даже говорю, как крестьянка, и ещё к тому же нисколько этого не стыжусь!

- Все равно это слишком рискованно, - буркнул Габриэль в ответ. – Ты очень красивая.

Я лишь отмахнулась. Уродиной меня не назвать, но и покрасивее бывают. Вот хотя бы моя мать… Такой красивой женщины, как она, мне не приходилось встречать никогда. Жаль, что я не такая, как она.

- В этом я с Габриэлем не могу не согласиться, красивая! Однако, риск - дело благородное, - лицо гнома не теряло заговорщицкого выражения. – Зато так ты точно поступишь в Королевскую магическую академию. Учиться там долго. Кто знает, что случится за это время? Может быть Снейге найдет себе кого-то повыгодней! К тому же обучающимся в Академии платят хорошую стипендию. А вам деньги точно не помешают.

Выслушав Кромура, усердно раскладывала в голове все плюсы и минусы предлагаемого гномом на воображаемые весы. Если стану невестой принца, пусть и выборной, возможно, мерзавец Снейге и вовсе струсит появляться в нашем с братом графстве, получить хорошее образование тоже было бы весьма кстати. Я с раннего детства мечтала обучаться магии, до той самой поры, как весть о смерти отца не разрушила эти мечты. А уж как кстати бы пришлись стипендиальные…

- Боюсь, король не заинтересуется мной, - наконец серьезно заявила я. – Такая невестка, как я, ему не нужна даже теоретически. Мой отец был магестом. Пусть и не был мятежником, служил королю, но все равно он был носителем запретной магии, а я - наследница проклятой крови.

- А вот тут ты не права, - возразил гном. – Он хорошо знал твоего отца, доверял ему. А твоя магия под печатью, даже и не знаешь, какая тебе досталась - материнская или от отца. Кроме того, ты владетельница высокого титула графини, род твой идет от прямой ветви нормундов. Мне твою кандидатуру предложить будет не стыдно.

- Я категорически против этой аферы! -  взбудоражился Габриэль. Согласиться с тем, что этот выход не только приемлемый в нашей ситуации, но единственный видимый, ему не позволял страх остаться без поддержки, хоть он в этом, наверняка, даже себе не признавался.

- Я согласна, - выдала, обдумав предложение, и сама испугалась сказанного.

- Цини, - простонал Габриэль. – Ты хоть бы до утра подумай!

- Нечего тут думать, - резко пресек всякие дальнейшие стенания гном. – Сегодня я и мои люди заночуем тут, а завтра… - Кромур поднялся из-за стола. - Завтра вы, графиня Стааф, вместе со мной и моими людьми отбудете в столицу, - гном, выйдя из-за стола, церемониально поклонился. – А сейчас попросите прислуга показать мне покои, где я смогу хорошенько выспаться.

- Аннет! – позвала я.

Служанка тут же распахнула двери обеденной и вошла. Наверняка подслушивала!

- Покажи, пожалуйста, его светлости гостевые покои, - попросила я.

Глядя, как выходят Кромур и Аннет, потихоньку начала осознавать, что уже завтра придется оставить привычную жизнь и окунуться с головой в неизведанное. Это пугало до полусмерти. В этот момент хотелось смалодушничать, броситься за советником и кричать, что передумала. Но уже было поздно: я сказала свое слово и теперь не имела ни малейшего права забрать его назад. Так учил отец.

- Приедешь в столицу, собери всю бумагу, какую найдешь у Кромура и отправь мне, - голос брата вывел из удушающего волнительного оцепенения.

- Зачем? – удивилась я.

- Затем, что я собираюсь писать тебе длинные письма, - буднично заметил Габриэль. – А у нас бумага закончилась.

- Я пришлю, - усмехнулась в ответ.

Сквозь оконные стекла в обеденную залу проникали закатные лучи солнца, окрашивая голые серые каменные стены в желтовато-оранжевые оттенки. Казалось, что сегодня солнце, падая за горизонт, сгорает особенно ярко, словно собирается прогореть все до последней искры, словно завтра на небе появится совершенно другое, новое солнце, которое будет освещать совершенно новую судьбу графини Стааф - мою судьбу. Только не было никаких гарантий, что я стану счастливее.

Графство Стааф

Утром, свежий и отдохнувший советник короля Бортро Кромур, гном родившийся и выросший в недрах Эленийской гряды, спустился на завтрак, держа в голове твердое намерение поторопить со сборами Цинтию Стааф. Но в обеденной за столом его встретил только Габриэль, державший в одной руке бутерброд, а в другой книжку.

- Доброе утро, - на лице гнома расцвела довольная улыбка. Здесь, в этом старом замке, сложенном из камня, он отчего-то чувствовал себя так, словно приехал погостить к матери в чертоги Эленийких городищ.

- Доброе, ваша светлость, - ответил юноша, отрываясь от книги.

В зал вошла Аннет, неся в руках поднос со снедью, который поставила перед Кромуром.

- Милая, - улыбнулся служанке гном. – Поди, разбуди графиню. А то нам пора собираться в путь.

- А графиня не спит, - захлопала девушка ресницами. – Она ещё до рассвета выехала из замка.

- Как? – удивился Кромур. – Куда?

- Сказала, что будет ждать вас на границе графства, - голос девушки задрожал, на глаза навернулись слезы. – Даже мне не позволила её проводить, говорит: «Не люблю прощаний, все плакать будете, будто я умираю!»

Аннет отвернулась и быстро смахнула навернувшиеся слезы.

- Так она ж не знает, какой дорогой ехать! – гном был воистину возмущен таким самоуправством и вместе с тем ошарашен решительностью действий.

- Почему же не знает? Знает, - парировала служанка.  – Графиня Цинтия вчера вечером, когда вы отбыли ко сну, поинтересовалась о планах путешествия у ваших спутников.

- Вот тебе дело! И мне ничего не сказала, позволения не спросила, - бубнил гном.

- Быть может вас утешит то, что мне она тоже ничего не сказала, - грустно усмехнулся Габриэль. – Послушание и покладистость не входит в число добродетелей моей сестры.

Гном на секунду призадумался, почесал в затылке.

- Чувствую, придется мне ещё от неё поплакать да поплясать, - проговорил он себе под нос. – Да то не сильно большая плата за мою жизнь, которую спас её отец.

С этими словами Кромур быстро запихал себе в рот кусок мяса, надкусил ломоть хлеба и запил морсом из стоявшей перед ним кружки. А после вскочил со своего места и быстрым уверенным шагом направился во двор, откуда уже доносились голоса его людей и ржания лошадок. 

Собрались быстро. Не прошло и часа, как второй королевский советник и его спутники выехали из замка. Габриэль провожал гостей до крепостных ворот, где уже толпились крестьяне, многие из которых, и в самом деле плакали, словно на похоронах. Это удивляло: обычно простой люд не отрывается от своих насущных дел из-за такого пустяка, как отъезд господ.

Границ графства Стааф отряд достиг только к вечеру. Издалека Кромур заметил дымок костра, затем показались очертания пограничного камня, доехав до которого путники обнаружили, что костер палит никто иная, как молодая графиня.

- Вот ты где, беглянка! – хмыкнул гном, подъехав к импровизированному лагерю девушки.

- А где же мне быть? – спокойно ответила ему. – И я вовсе не сбегала. Разве Аннет не передала, что я буду ждать вас здесь?

- Передала, - протянул Кромур, спешиваясь.

- Тогда, господа, добро пожаловать к столу, - графиня была вежливой и приветливой. 

Она указала мужчинам на расстеленную под растущим в двух шагах раскидистым дубов тряпицу, выполнявшую роль скатерти, на которой уже ждали пара зажаренных кроликов и печеная рыба,  а вместе с ними хлеб, сыр и немного овощей, прихваченных из замка. Мужчины поспрыгивали с коней, благодарно загалдели и направились к указанному месту.

- Кто свежевал кроликов? – тихо спросил Кромур, усевшись рядом с Цинтией на поляне во время трапезы.

- Я, само собой, - ответила она гному, вгрызаясь в кроличью ножку белыми зубками.

Гном странно хмыкнул и тут же полез за трубкой, торопливо набивая её табаком.

- Окажешься при дворе, никому не говори, что ты свежуешь кроликов, - пробурчал Кромур.

- А что глухарей ощипываю, можно? – рассмеялась в ответ девушка.

- Я серьезно, - гном нахмурил густые рыжие брови, на широком лбу залегли глубокие морщины. – Ты не представляешь, что такое королевский двор, не знаешь какие, кхм, особи там обитаю.

- Я же еду поступать в Магическую академию, - с набитым ртом изрекла та в ответ. – Что мне до королевского двора?

- Ага, - гном стал ещё мрачнее. – Да только, чтобы ты туда поступила, мне придется заявить тебя, как нареченную невесту. А это значит, что ты обязана будешь бывать при дворе, сопровождать принца. И, о великие стихии, хотя бы делать вид, что заинтересована в нем, как в супруге, и разумеется, пытаешься ему понравиться.

- Сбегаю от одного назойливого ухажёра, чтобы прилипнуть к другому, - ехидно поморщилась Стааф.

- Я тебе не шутки шучу! – гном, в отличии от графини, был предельно серьезен и, очевидно, начинал злиться. Это было видно по разгорающимся в его глазах искрам, по прилившей к щекам краске, по нахмуренным бровям. – Королевский двор – это настоящее змеиное кубло. А ты даже не ведаешь, лазоревая моя, какое количество девушек готовы идти по головам, чтобы называться нареченной невестой и какое количество мужчин готовы убивать, чтобы пропихнуть на это место свою кандидатку. Одно неверное слово, неосторожное движение, глупый поступок, и в тебя выпустят такое количество яда, обольют такими помоями! Вши мне в плешь, да они сожрут тебя вместе с потрохами!

Цинтия выслушала эту тираду королевского советника спокойно, но внимательно. Медленно проживала, на несколько секунд потупила взгляд, обдумывая его слова. Кромуру показалось, что вот сейчас она поднимет на него полный слез взгляд и запросится домой. Но нет! У девушки были совершенно иные мысли.

- Подавятся, - выплюнула она.

Взгляд, брошенный ею на гнома, был таким твердым, пронзительным, колким, что ему стало не по себе: этот взгляд ему что-то напоминал, неуловимую манеру кого-то другого. Возможно, так когда-то на него смотрел отец, граф Стааф?

Цинтия

- Просто будь внимательна и учтива, - заметил гном, смягчившись. – И старайся лишний раз не высовываться.

Кивнула, и на том наставнический разговор завершился. 

Я и путешественники заночевали прямо под ветвями растущего у самой границы графства дуба, а на утро, напоив лошадей из протекавшего неподалеку ручья, наполнив походные бурдюки, снова отправились в путь. До столицы оставалось два дня пути. Двигались по торговому тракту, ибо дороги тут были хорошие и безопасные. 

Спутники Кромура показались мне приятными людьми. Все они, кроме второго гнома, Камата Кромура, который являлся никем иным, как племянником дядюшки Тро, поступившим на королевскую службу и ныне служившим помощником Бортро. Был он из числа королевских гвардейцев, сопровождавших советника в качестве охраны. Все мужчины оказались услужливыми, и каждые полчаса интересовались, не устала ли я, не нужен ли отдых, сокрушаясь, что мне приходится ехать верхом. Я же чувствовала себя вполне комфортно, восседая на послушной лошадке, бодро шагавшей легкой рысью. 

К закату путники заехали в один из постоялых домов, раскиданных по торговому тракту, под названием «Щербатая крынка». Там Кромур первым делом справился у владельца о наличии вилохвоста.

- Для его светлости найдется! – сказал корчмарь, низко кланяясь, и тут же исчезая из столовой, но вскоре он вернулся с огромной, покрытой куском коровьей шкуры клеткой в руках. Гордо сдернув кожу, корчмарь поставил клетку на стол рядом с гномом.

- Самый быстрый вилохвост во всей округе! – гордо произнес корчмарь. Вид у него при этом был такой, словно он только что совершил настоящий подвиг.

- Спасибо, - буркнул Кромур, глядя на сидящее в клетке существо.

Корчмарь снова поклонился и ушел.

Я во все глаза наблюдала за тем, как существо, явно разбуженное светом, которого в столовой было в достатке, сперва открыло желтые глаза с черными вертикальными зрачками, затем зевнуло, продемонстрировав ровные ряды белых острых зубов, затем потянулось, позволяя бликам света пробежаться по его желтовато-оранжевой чешуйчатой шкуре от вытянутой головы до самого, оканчивающегося иглой, хвоста, попереступало когтистыми лапами, и под конец, распахнуло перепончатые крылья. 

Этот странный зверек, размерами с кошку, совершенно заворожил меня. Конечно, я слышала о вилохвостах, которые были домашними животными в знатных и зажиточных домах, а также использовались для доставки почты, но сама никогда их не видела. Кроме меня никто из путешественников (за исключением, естественно, Кромура, по чьей просьбе вилохвост тут и появился) внимания на зверя не обратил.

- Тощий-то какой, - буркнул Кромур. – Ну да другого нет, а письмо во дворец давно уже надо было отправить.

Стало как-то обидно за этого вилохвоста, мне он показался немыслимо красивым. Судя по морде зверя, ему слова гнома тоже не пришлись по вкусу. Вилохвост фыркнул, отвернулся от Кромура и стал глядеть на меня.

- Не слушай его, - улыбнулась я, и тайком показала его светлости язык. Зверек прищурился, а потом тоже высунул красный раздвоенный язычок, развернув голову к Кромуру, а спрятав его, снова принялся глазеть на меня. 

Так и сидели – вилохвост в клетке, глядя в мою сторону, я - за столом, глядя на клетку со зверем - пока гном выводил на бумаге послание во дворец. Когда же Кромур закончил, открыл клетку. Вилохвост как-то неохотно, но горделиво вылез из неё.

- Соблаговолите, господин вилохвост, доставить это послание в королевский дворец, - ехидно проговорил гном, скручивая послание, упаковывая его в кожаный мешочек и привязывая к шее зверя. – И как можно быстрее.

Вилохвост тут же расправил крылья, взлетел, пронесся над головами присутствовавших в столовой, изрядно всех напугав, и исчез в распахнутом оконном проеме. После этого мы поужинали и разошлись спать.

Выехали, как только показались первые солнечные лучи. К полудню воздух прогрелся до такой степени, что было тяжело дышать. Пейзаж вокруг стал неуловимо меняться, все чаще можно было увидеть людей, работающих в полях, очертания деревень и городищ в отдалении от дороги. Вскоре и сама дорога изменилась: лошадки зацокали подковами по камню, которым был вымощен тракт. Это могло означать только одно: столица Иврии – Сюней – совсем близко. 

Мучимая палящим солнцем, углубилась в собственные мысли. Дико тревожила неуверенность в собственном решении. Я направлялась в Сюней дабы поступить в Королевскую магическую академию, а вместе с тем стать названной невестой Иврийского принца. При этом уровень моих знаний никогда бы не позволили сдать вступительные испытания в Академию. Если меня и зачислят, то только по прямой протекции Кромура и короля. И как я будет учиться в Академии без должных базовых знаний? Это настоящая авантюра! Да мне даже неизвестно, какими магическими способностями я обладаю: печать, наложенная отцом, должна была сдержать способности до его возвращения, чтобы он мог обучить меня контролю, но граф Стааф так и не вернулся. 

А стать названной невестой – ещё большее безумие! Дворцовый этикет, которому меня пыталась обучить мать, я знала плохо, да теперь к тому же и что прежде знала, забыла. Он при общении с крестьянами как-то не пригождался, вот все вдолбленные в голову знания и выветрились. А ведь еще нужно постараться понравиться принцу, ну или хотя бы сделать вид, что стараюсь ему понравиться. А какой он? Вдруг его высочество еще хуже мерзавца Снейге? Прибавить к этому то, что пришлось оставить в графстве Стааф брата одного, и впору поворачивать коня и во весь опор скакать назад! Прямо в объятья ненавистного соседушки… Да уж, перспектива та ещё!

«Вперед, и только вперед!» -  с трудом взяв себя в руки, подумала я.

- Почти приехали! – известил один из гвардейцев.

Я тут же оживилась, стала вглядываться в даль. На линии горизонта показались очертания городских ворот.

Однако, до города добрались только к сумеркам. У ворот, казавшихся крошечным окошком в невероятной громаде крепостной стены, меня и герцога Кромура уже ждала карета, чему я удивилась, а вот дядюшка Тро - ничуть. 

Мы пересели в экипаж. Всю дорогу до дворца я выглядывала в окошко, жадно впитывая окружающую атмосферу столицы, полную снующих людей, разнообразных запахов, стихающего вечернего гомона. Ехать в карете было непривычно, но весьма комфортно. Экипаж остановился, дверца кареты открылась, и я выскочила на улицу, даже не подумав опереться на руку лакея. 

Дворцовые ворота были совсем не похожи на городские. Широкие двойные квадратные двери распахивались наружу. Дерево, из которого они были смастерены, оказалось обито металлической решеткой, проклепано и выкрашено, как и вся дворцовая стена, в красный цвет. Сама стена не была такой высокой, как крепостная, но поражала толщиной, из-за чего ворота образовывали настоящий туннель. Кромур пошел вперед, раскланялся с каким-то с виду жутко важным дворянином, затем вернулся ко мне.

- Ну, крошка моя сапфировая, приехали, - сообщил гном так, словно это не было чем-то очевидным и, жестом пригласив меня следовать за ним, зашагал по туннелю ворот. – Меня уже ждет король, а ты пойдешь с Каматом в мои покои. Я живу в нефритовом саду.

- В каком смысле в саду? – удивилась я.

Тут из густого сумрака ворот мы шагнули под свет вышедшей на небо луны. Я окинула взглядом открывшуюся панораму и обмерла. Прямо передо мной раскинулась огромная, мощеная площадь, украшенная причудливой сетью каскадных фонтанчиков. По периметру от площади во все стороны разбегались дорожки, которые тонули в зелени садов. И там, и тут над верхушками деревьев виднелись крыши невысоких строений. Прямо же располагался сам дворец, попасть в который возможно было только по высоким ступеням лестницы. 

Его выкрашенные в приглушенно-красный стены искрились множеством квадратных окон, в которых уже были зажжены огни. Дворец был совершенно не похож на родовой замок Стааф. Он не имел ни множества башен, ни узких окошек-бойниц, он был вытянут в длину, а не ввысь. Его желтовато-коричневая крыша, как и имеющиеся на каждом этаже козырьки, причудливо изгибалась всеми кромками вверх, на углах сидели резные статуи божеств. Во всем этом сооружении чувствовались гармония и величие. Ничего столь красивого мне еще не приходилось видеть.

- Красиво, да? – спросил гном.

Я в ответ смогла только кивнуть, не в силах оторвать взгляд от дворца.

- Ты еще садов не видела, - протянул Кромур. – Придворные во дворце не живут. У них отдельные покои, дома такие на дворцовой территории. А территория поделена на сады. Я вот живу в нефритовом.

В целом все это я знала. Брат часто за ужином выдавал что-то вроде: «А ты знала, что на дворцовой территории есть сад Чистоты?» Но обычно я его слушала только вполуха, думая, что эти знания никогда в жизни мне не пригодятся.

- Ну да это все потом, - продолжал Кромур. – Король ждать не любит. Я пойду, а ты у меня располагайся. Устала, поди, с дороги.

С тем гном и ушел.

- Пойдемте, графиня, - обратился ко мне Камат. Этот совсем юный, ещё безбородый гном жутко тушевался в моем присутствии и всю дорогу до столицы старался держаться где-то позади, вне поля моего зрения.

- Да, да, - закивала я, и гном быстро зашагал вперед через площадь, а потом свернул на одну из многочисленных дорожек. 

Шла за ним и старалась не отставать. Вокруг было настоящее буйство растений: высокие деревья, низенькие, цветущие, ровно стриженные кустарники, клумбы с яркими соцветиями. Сады были наполнены пением птиц, волнующими ароматами и плеском текущей где-то недалеко воды.

Пришли к нужному месту мы довольно быстро, но попытаться повторить путь в обратном направлении без сопровождения я бы не решилась, так часто Камат сворачивал то влево, то вправо на многочисленных развилках. 

Дом, перед которым мы остановились своей архитектурой напоминал дворец: те же цвета, те же изогнутые кровли, резные фигурки божеств, только был меньше, выглядел не величественным, а скорее уютным. Камат распахнул передо мной раздвижные двери, и я вошла внутрь. Там уже ждали две девушки-служанки, которые тут же приветствовали нас чуть присев. Камат же поклонился в ответ и вышел.

- Добрый вечер, графиня, - начала одна из девушек. Очевидно, о моем прибытии здесь все были предупреждены. – Ваша спальня готова. Прошу.

И девушка поплыла куда-то влево, мягко шурша складками коричневого платья. Я пошла за ней. Прежде, чем оказаться в спальне, мы пересекли несколько помещений, назначение которых для меня было не ясно. В отведенной комнате уже ждали мои вещи, которых было до неприличия мало – одна седельная сумка. Служанка же, снова присев, исчезла за дверью, оставив меня в одиночестве. 

Я осмотрелась. В комнате все было аккуратно и чисто, но обычно: большая кровать, застеленная вышитым покрывалом, небольшая прикроватная тумба, туалетный столик с зеркалом, шкаф со сдвижными дверцами. Удивительными были, пожалуй, только окна, доходившие практически до пола и закрытые сейчас такими же сдвижными, как и дверцы шкафа, ставнями, в которых вместо деревянного полотна, была натянута тонко выделанная кожа. 

Я открыла одну ставню и в комнату тут же ворвался легкий ветерок, принося с собой звуки и ароматы сада. Оказалось, что через это окно, которое и не было окном в полном смысле этого слова, можно выйти на примыкающую веранду, а оттуда – на улицу, в объятья растительного царства. 

На чистом темно-синем небе висела огромная луна, мерцали, словно россыпь драгоценных камней, звезды. Их мягкий свет превращал сад в сказочное видение. Прохлада летнего вечера, пришедшая на смену дневного зноя, дарило чувство покоя, позволяя наконец вдохнуть полной грудью. 

Порылась в седельной сумке и извлекла оттуда маленький холщовый мешочек, полный чая, травы для которого я лично собрала на просторах родного графства. По дому ещё не успела соскучиться, но в сердце зажглось желание смешать аромат родных лугов с волнующими запахами королевского сада. 

Сперва хотела позвать кого-то из девушек-служанок, но потом передумала, решила, что сперва стоит осмотреться. Видимо, привычка все делать самой намертво въелась в подкорку мозга. 

Затем вышла в сад. Недалеко заметила что-то похожее на летнюю кухню. Тут был причудливо сооруженный очаг, разделочный стол, ручная колонка, из которой лилась чистейшая родниковая вода, небольшая дровница и посуда. Быстро разожгла огонь в очаге и водрузила над ним небольшой чугунный чайник, наполнив его водой. Затем разыскала керамический заварочник, припрятанный здесь же. Не прошло и пятнадцати минут, как чай был готов. Взяв чайничек и красиво расписанную чашку, я решила углубиться в сад, туда, откуда доносился плеск воды. 

Далеко идти не пришлось – десять шагов по мощенной тропе, и я оказалась у небольшого фонтана. Здесь не было бьющих в небо струй, только обтекающие гладко обточенные камни ручейки сбегали в крохотный пруд, где плавали, поблескивая радужной чешуей, никем непуганые рыбы. Я расположилась в тени тесно обступивших фонтанчик сливовых деревьев, уселась прямо на траву, опершись спиной о ствол и налила себя душистый чай. Аромат луговых трав приятно защекотал ноздри. 

Отпила глоток горячего напитка, и, расслабившись, ощутила во всем теле давящую усталость, вызванную долгим путешествием. Было приятно сидеть в одиночестве среди деревьев, почти так, как делала это в Стаафских лесах. Но долго побыть одной не удалось. Кто-то приближался к фонтанчику по одной из дорожек. 

Незнакомец, судя по дорогому черному костюму, расшитому серебром, и высоким сапогам из мягкой кожи, в которые был облачен, явно являлся дворянином. Он был молод и высок, его длинные темные свободно распущенные волосы чуть подхватывал ветерок. Дворянин шел медленно, неторопливо, явно о чем-то напряженно размышляя, словно старался переварить какую-то неприятную новость. Он остановился у самого фонтана, внимательно вглядываясь в бегущие струйки. Было в его широкоплечей фигуре что-то смутно знакомое и… печальное. На вид ему было немногим больше, чем мне, хотя, учитывая количество потомков нормундов, живущих во дворце, о возрасте которых после периода взросления судить крайне сложно, я не поручилась бы за свои выводы о количестве прожитых этим дворянином весен. Спрятанная от глаз незнакомца тенью сливы и вечерним сумраком, размышляла, стоит ли обозначить свое присутствие или нет. В итоге показалось невежливым вот так тайком подглядывать за человеком.

- Хочешь чаю? – произнесла я, вставая с земли и делая несколько шагов к фонтану.

Дворянин резко обернулся, рука непроизвольно легла на эфес пристегнутого к поясу палаша. Я, заметив этот угрожающий жест, остановилась. Цепкий взгляд синих глаз незнакомца прошелся по моей фигуре. Решив, видимо, что я не представляю опасности, он убрал руку с эфеса клинка. Приняла это за хороший знак и, сделав ещё один шаг, протянула чашку парню.

- Это травяной чай, - сказала я, при этом непроизвольно разглядывая дворянина. 

Его красивое лицо с правильными чертами выражало крайнюю озадаченность, меж густых бровей пролегла задумчивая морщинка, губы были поджаты от плохо скрываемого раздражения, а на широких скулах играли желваки. Подумала, что, вероятно, не стоило обращаться к дворянину вот так, по простому, на “ты”. Так при дворце, скорее всего, не принято, и моя привычка общения с простолюдинами на равных сыграла со мной злую шутку. Но пытаться что-то изменить было бы глупо.

- Оставь меня, - бросил мужчина.

- Вообще-то, я первая сюда пришла, - стало немного обидно, что разговор как-то не заладился. Огорченно отпила из чашки. – Вкусный, зря отказываешься… Из собранных на моей родине трав, между прочим!

- Так ты не местная? – снисходительно произнес дворянин.

- Нет, - отчего-то отчаянно хотелось, чтобы этот разговор закончился приятно, словно бы желала доказать сама себе, что смогу вписаться в это новое для меня общество, не стать белой вороной при дворе. – Я только сегодня прибыла во дворец.

- Тогда дам тебе совет, - дворянин забрал из моих рук чашку и сделал большой глоток. – Не стоит тебе разговаривать со знатными на равных. Они, знаешь ли, любят, чтобы прислуга обращалась к ним иначе.

- Но так я же не прислуга, - слова совсем не показались обидными.

- Да? – дворянин прошелся красноречивым взглядом по моему пыльному дорожному костюму.

- Ах, это! – улыбнулась я, отдернув край камзола. – Не успела переодеться с дороги. Я – графиня Стааф.

Чуть неуклюже присела, припоминая что так стоит делать при знакомстве. Лицо дворянина изменилось моментально, брови удивленно взлетели вверх, несколько секунд он не отрываясь смотрел на меня, затем одним глотком допил остатки чая.

- Графиня, говоришь, - казалось ему удалось совладать с собой, губы тронула легкая усмешка. – А с пяти шагов я бы принял тебя за мальчишку-пажа.

- А вот это уже обидно! – всплеснула я руками и рассмеялась, чем, кажется, снова удивила парня. Но было забавно, что совершенно незнакомый человек говорит в точности, как мой брат.

- Чай и правда вкусный, спасибо, - проговорил он.

- Я налью ещё, у меня там чайничек под сливой остался, - шагнула к дереву, взяла стоящий на траве предмет. – Я сама собирала травы.

Развернулась к фонтанчику, держа чайник в руках. Вот только оказалось, что наливать чай некому. Дворянина не было, он бесшумно растворился в густой зелени сада, только пустая расписная чашка осталась сиротливо стоять у фантанчика.

- Хоть бы представился, - буркнула я себе под нос, поднимая её и наливая напиток. – А то напоила чаем, а сама даже не знаю кого.

- ваше сиятельство! – позвал голос девушки-служанки.

- Я здесь, - откликнулась на ее зов.

Голос звучал как-то взволновано. Через секунду на дорожке ведущей к дому появилась и сама служанка.

- ваше сиятельство, - запыхавшись изрекла она. – Там… Там к вам пришли! Идите скорее!

Девушка поспешно забрала из моих рук чашку и чайник. Её перепуганный вид не предвещал ничего хорошего. Кому я могла понадобиться тут во дворце, да еще и в такой час?

- Хорошо, хорошо, иду - успокоительно заверила служанку и направилась к дому, мысленно пытаясь прикинуть, кто бы мог ко мне пожаловать. Кто вообще может знать о моем прибытии и надумать явиться в гости?

Гость ожидал меня прямо в спальне. Ткань идеально подогнанного по горделивой широкоплечей фигуре серебристо-серого одеяния и такого же серебристо-серого плаща, небрежно скрепленного у горла золотой витой застежкой, улавливала проникающий сквозь оконные проемы лунный свет и отражали его многократно, отчего явившийся казался подсвеченным. Черные, как бездна Межмирья, волосы были заплетены в замысловатую косу, доходившую до середины спины. Мужчина стоял боком, рассматривая висевшую на стене картину, из-за чего я могла видеть только профиль, тот самый аристократический, точеный профиль, который красовался на золотых государственных монетах… 

Король! 

Уж кого-кого, а его величество собственной персоны я тут увидеть была не готова. Замялась на пороге, заметалась взглядом по комнате, будто тут мог отыскаться ещё кто-то, кто сможет поддержать, но, само собой, никого не обнаружив, собралась и сделала шаг к правителю.

- Ваше величество, - пролепетала я, приседая в знак почтения. 

Король обернулся, окинул меня презрительным взглядом. Я подняла глаза, несмело разглядывая своего гостя. Правитель напомнил птицу, а точнее желтоглазого ворона, обитавшего вблизи Ирийских гор, там, где некогда находилась столица Нормудского царства. Такой же весь острый, точеный, резкий, такие же пронзительные янтарные глаза, прожигающий взгляд, черные, как перья птицы, волосы. Такой же… красивый!

- Не слишком изысканный наряд, - бросил король, жестом приказывая мне подняться.

- Я не ждала гостей, - парировала это замечание, поднимаясь, и задним умом понимая, что реверанс в походном костюме выглядит, вероятно, не слишком уместно, и совершенно не грациозно. Стоило бы поклониться. Поздно!

- Это не важно, - Лестус Ирвийский продолжал разглядывать меня. Его пытливый взгляд, казалось, замечал все до последней дорожной пылинки на моем одеянии. – Худая, жилистая, руки, как у крестьянки… Загорелая… - последний эпитет был сказан особенно пренебрежительно. – Ты действительно думаешь, что можешь понравиться моему сыну?

- Я об этом не думаю, - честно ответила на это его величеству. Я не ожидала радушного приема в столице, но слова короля все же ощутимо кольнули куда-то в область сердца обидой. 

Несколько нескончаемо долгих секунд король буравил меня новым острым взглядом, изучая, как диковинную вещицу, чуть склонив голову на бок.

- Какая у тебя магия? – спросил наконец он.

- Я не знаю, - ответила честно.

- Как так? – бесцветно уточнил владыка. 

- Отец запечатал мои способности уходя на Северную войну, - снова прямой ответ.

Еще несколько секунд томительного молчания.

- Сколько тебе было, когда графа Стааф призвали на королевскую службу? – новый вопрос короля разрушил напряженную тишину.

- Исполнилось двенадцать лет, – ответила я.

- Немного, - прошептал король, отвернувшись.

Заложив руки за спину, сплетая длинные тонкие пальцы в замок, король медленно прошел от одной стены комнаты до другой, затем вернулся обратно. Полы его плаща тихо шуршали при каждом шаге.

- Уверена, что хочешь, чтобы твою магию выпустили из созданной отцом клетки на волю? – спросил король, шагнув ко мне и остановившись в каком-то жалком полушаге. Его ярко-янтарные глаза глядели так, словно хотели прожечь во мне пару дыр, попутно причинив как можно больше боли. – На сколько я знаю, твоя мать счастливо жила с запечатанной магией.

- А потом сошла с ума и сбросилась с замковой башни, - парировала я.

- Острый язык, - король подошел вплотную; я инстинктивно сделала шаг назад, а владыка приблизился снова. Ещё шаг, и я уперлась спиной в стену.

- Некуда бежать, - Лестус Ирвийский стоял так близко, что я чувствовала его дыхание. В следующий миг увидела, как в янтарных глазах короля вспыхнуло пламя. Тут же тонкие, но сильные пальцы сомкнулись на моем горле. Я попыталась оттолкнуть мужчину, но он навалился всем телом.

- Не дергайся, сделаешь только хуже, - прохрипел король. 

Я вцепилась обеими руками в предплечье короля, изо всех сил стараясь ослабить мертвую хватку на своем горле, дать себе воздуха, всем телом постаралась трепыхаться, выскользнуть. Не тут-то было! Король, сильный, высокий, держал крепко. Всё поплыло, только два ярких пламени – глаза короля – горели передо мной. Лестус Ирвийский произнес какие-то незнакомые слова, дотронулся большим пальцем свободной руки до моего лба, прочертил на нем что-то, а потом словно схватил за самый кончик нечто невидимое и потянул на себя, извлекая из моего тела. 

В тот же миг голову пронзила ужасная боль, словно внутри появился раскаленный докрасна металлический штырь, который теперь по миллиметру извлекали, предварительно разломав все кости черепа. Я пыталась закричать, но воздуха в легких не было, страшное удушье не позволяло издать ни звука. Царапала руку короля, державшую за горло, трепыхалась, стараясь вырваться, но мужчина был сильнее… намного сильнее. Эта пытка все длилась и длилась, боль разрывала, выворачивала. Казалось, прошли долгие часы, полные истязаний, звуков собственной бьющей в перепонки крови, безрезультатных попыток освободиться, и вдруг, в один миг все прекратилось. Боль исчезла, король отпустил горло, и я рухнула на пол, кашляя и судорожно хватая ртом воздух.

- Всю руку расцарапала, - услышала я голос короля, звучавший словно издалека. Подняла глаза на владыку, растирая горло.

Лицо Лестуса Иврийского приобрело оттенок пергаментной бумаги, каждая вена явственно проступила сквозь натянутую до предела тонкую кожу. Он спокойно стоял, разглядывая собственную расцарапанную в кровь руку.

- Твоя магия теперь свободна, - наконец сообщил он, не глядя на меня. – Я снял печать.

- Стоило бы предупредить перед началом, - прохрипела в ответ.

- От этого только хуже. Если ты заранее знаешь, то и печать знает, что её хотят разрушить, и сопротивляется, - улыбнулся король, словно бы уничтожения таких вот печатей было для него некой забавой, сродни охоте. – Ты крепкая, - добавил он. – Хотя так с виду и не скажешь. Другие при снятии печатей молят о пощаде, а убить меня пытались впервые. Ты только посмотри!

Король протянул ко мне окровавленную, всю в глубоких царапинах ладонь, повернув ее тыльной стороной вверх. Собрала в кулак все оставшиеся силы и поднялась на ноги, голова тут же закружилась. Чтобы сохранить вертикальное положение, оперлась о стоявшую рядом этажерку.

«Это я-то убить его пыталась?! Серьезно? А мне показалось, что все было наоборот!» - подумала я, однако в вслух произнесла другое:

- Прошу простить меня, ваше величество, я не понимала, что делаю, ибо мой мозг был лишен притока воздуха, - извиняться совершенно не хотелось, но поранить короля! Это же и в казематах можно оказаться…

Странное ощущение силы теплой волной разбежалось по моему телу, что, видимо, тут же отразилось на лице.

- Уже чувствуешь её? – голос короля снова обрел твердость.

- Кого? – искренне озадачилась я.

Король ничего не ответил, только надменно улыбнулся и направился к выходу.

- Ах, да, - заметил владыка, стоя в дверном проеме. – Поздравляю с поступлением в Королевскую магическую академию, нареченная невестка. Занятия начнутся с наступлением осени… Сразу по завершению отбора.

Дверь за Лестусом Ирвийским закрылась с тихим скрипом. 

Неужели король только что сообщил, что сделал мне протекцию на поступление? О, Великие стихии, сейчас бы сплясала на радостях, но сил не нашлось. Я, практически ничего не соображая, наполненная каким-то странным ощущением пьянящей свободы, добралась до постели, и упав на неё, как была, в грязном дорожном костюме, сомкнула веки, серьезно намереваясь провести в кровати ближайшие сутки.

Однако, намерениям этим было не суждено сбыться. Не прошло и десяти минут, как в комнату, тяжело дыша, ворвался Кромур. Королевский советник, судя по тяжёлой отдышке и раскрасневшемуся лицу, только что совершил марш-бросок.

- Король… где… он… - хватая через каждое слово воздух ртом, выдавил из себя гном.

- Ушел, - лениво ответила я, даже не глядя на гнома.

- Как? – удивился гном. - А зачем приходил?

- А мне-то откуда знать? – так хотелось спать, если бы не ощущала такой слабости во всем теле, наверное, немилосердно и наплевав на приличия, выгнала бы Кромура из спальни.

- А что сказал-то? – спросил королевский советник, присаживаясь на край кровати рядом со мной.

- Если коротко, то сказал, что я замухрышка страшная, намекнул, что принц на меня и не взглянет, - пробубнила нехотя, одной рукой натягивая на себя одеяло, а другой стаскивая сапоги. – А потом чуть меня не задушил!

- ЧТО?! – выдохнул Кромур.

- Это он так печать, сдерживающую мою магию, снимал, - буркнула я.

- Как снимал? Печать снимал? – затараторил гном. – И что? Снял?

- Сказал, что снял, - мечтала только о том, чтобы этот допрос поскорее закончился, и я смогла бы поспать. Похоже, ритуал по снятию печати  прошел для меня отнюдь не бесследно.

- А потом что? – не успокаивался гном.

- А потом поздравил с поступление в Академию, назвав при этом невесткой, и ушел, - зевая, выдавила я из себя. - Дядюшка Тро, давай завтра поговорим, а? Я прямо умираю, как спать хочу…

- Пещерные черви! – пробубнил гном. – Ритуал провел… Прямо тут, вот так, сразу. Это ж врача надо. Ага. А я короля там, в приемных покоях жду с докладом. А он все не вызывает и не вызывает. Спросил, значит, у одного его помощника, а тот говорит: «Ушел к прибывшей нареченной невесте принца!» Я бегом сюда… Что-то, думаю, выкинет сейчас. И точно!  Ну ты, это, спи, Цини, спи. А я пошел.

После этих слов я блаженно закрыла глаза. И стоило моим векам сомкнуться, как тут же провалилась в глубокий сон.