Невеста с огоньком, или Герцог с дымком

– Леди Эль, прячьтесь! – испуганно пискнула Мэйв.

Передо мной появились серые носы чьих-то припыленных сапог, и я спешно ушла под воду.

Запуталась в гибких стеблях озерной нимфейры, тянувшейся корнями к мутному дну. Рванула локтем сеть из липких листьев, в которую угодила. Колени неприятно обволокло мокрой тканью, и воздуха в груди стало не хватать.

Я чувствовала, как в панике греются ладони, как с пальцев пытаются сорваться искры. Но в этой стихии я была беззащитна. Леди Беатрис, которую столь сильно тяготило мое «огненное» присутствие и долги Тарвов, стоило взять сей грустный факт на вооружение!

Плотно сжимая губы, я наконец вырвалась из растительной ловушки. Проплыла еще немного и, задыхаясь, вынырнула у самого края леса. Здесь берег был неровным, заросшим диким вьюном и усыпанным мелкими серыми камешками.

Отплевавшись от тины, я выглянула из-за кустов. Поискала глазами платье, в котором бесстыдно жарким утром покидала графское имение.

Бездна! Их тут целый отряд! Словно половина безлюдного Ташера решила выступить с войной на Эшер. Прямо сегодня, в несносное пекло середины лета. Истинно сумасшедшие северяне.

Отсюда, от кромки Тарвского леса, начинались земли Экарте. И это вполне можно было счесть за вторжение, если бы вояки оделись по погоде. А так, видит Варх, они под своими плащами помрут задолго до того, как доберутся до главных ворот.

– Браксаард, дай кувшин, – проревел один из воинов, скидывая на траву плотный кожаный жилет. – Священные граксовы подмышки, эшерская жара меня добьет!

– Со дня на день в Ташере зима наступит, третья Великая ночь на носу… Вот тогда я и послушаю твои жалобы, – пожилой воин, в чьих волосах седины было больше, чем рыжины, передал кувшин соседу.

– Самое время насладиться последними летними деньками, Марибо… Да еще в какой приятной компании, – громко заржал детина с белой косой на затылке. Пот бурной речкой струился по его лбу.

«Приятная компания», в которую тыкал пальцем молодой вояка, представляла собой пятерых юных прислужниц графства Экарте. Девушки жались друг к другу, перепуганно глядя на мужчин и опасаясь показаться из воды всем, что ниже подбородка. Одежда осталась на берегу, а мокрые сорочки из тонкого сафлота оставляли слишком мало простора для фантазий.

– Вон та пышка явно на кухне работает! – продолжал потешаться молодой воин, вытаскивая из штанов потную рубашку. – Скрасьте наш досуг своим прекрасным…

– Леонтин, не пугай девиц, – к краю берега подошел еще один светловолосый северянин. – Не видишь? Белые уже, как макушки ташерских гор.

– Мы гнали лошадей пять ночей, объехали три графства в поисках граксовой девчонки… Хочешь сказать, мы не заслужили немного отдыха?

Их было человек восемь, все в походной воинской форме. Пыльные, грязные и нахальные!

Мы с подругами не увидели их приближения, не успели выбраться на берег. Хвала Мэйв, она быстро отпихнула меня в заросли нимфейры, прошептав, что «леди Эль никак нельзя гулять в сорочке перед потными северянами».

– Сир Нетфорд, пойдете с нами окунуться? Глядите, сколько прелестниц! – крикнул Леонтин, освобождая тело от налипшей ткани.

– Я составлю компанию Айку, – сухо прохрипел кто-то совсем рядом с моими кустами.

– Думаете, он успел по вам соскучиться, сир? – с ехидным недоверием протянул детина.

– Привал один час, потом выступаем. Мы обязаны успеть до снега.

И какой зимы боялись воины на разломе душного лета?

До ближайших холодов – многие месяцы. А мои двоюродные сестры уже изнывают, прячась от жары в подземных переходах графства, в ажурной тени садов и в замковых библиотеках. Раз в час принимая ванны со льдом и вливая в себя кувшины холодного альта-цитронового чая. Купаться в Тарвском озере с прислугой выше их достоинства.

Но для меня это самая привычная компания. Прозорливая Мэйв, камеристка леди Беатрис и ее дочерей, пугливая Трисси, дочь нашего конюха, полненькая Фанни, помощница кухарки… В их простом шумном обществе я почти забываю о своих несчастьях.

Детина игриво помахал в воздухе голубым платьем с легкомысленными кружевными рукавами. Моим. И я с тихим стоном отступила в лес, прощаясь с одеждой.

Вода с меня стекала ручьями, капли набегали друг на друга и собирались на кончиках пальцев. Горячий эшерский воздух распирал грудь, но сорочка не спешила обсыхать на теле. А помогать ей было рискованно: так можно весь лес спалить.

Голые пятки умудрились собрать все колючки, какие нашлись на пути. Ойкая и покусывая губы, я отыскала тропу. Сюда мы добирались пешком, делая привалы на полях, собирая венки из цветов и колосьев, отхлебывая охлаждающий сбор из заговоренного термоса Фанни… И еще при нас была обувь, да.

– Фрр! – с возмущенным фырканьем проход к тропе преградил конь. С черными-черными глазами, глядящими недружелюбно, и с такой же темной шерстью.

Кто-то расседлал коня, и тот, отдыхая, свободно прохаживался мимо ровных стволов эшерских туров. Наслаждался лесной тенью и озерной прохладой, подходил к воде, терся шеей о бугристую кору деревьев… Но сейчас его внимание полностью сконцентрировалось на мне.

– Ффррр!

– Тише! – подняла раскрытую ладонь, пытаясь успокоить животное.

Сначала хотела сообщить ему, что мне «только пройти», но затем, прикинув расстояние до графства…

– Иди сюда, дружок, – поманила коня мокрыми пальцами.

Тот недоверчиво переминался на сухостое, потряхивая такой черной гривой, словно в каждый волосок был вплетен мрак междумирской бездны.

– Я не обижу. Тут недалеко, а потом отпущу… – убеждала упертое животное, просительно заглядывая под темные ресницы. Нет, оно не собиралось входить в мое бедственное положение и уносить «леди Эль» подальше от потных северян.

В голове быстро рисовался план, как я несусь галопом к графской усадьбе. Я хорошо знаю тайные тропы, живу тут не первый год и легко найду путь к черному ходу. Сорочка вмиг высохнет от быстрой езды, а там, через кухню, рукой подать до моей спальни.

А этого красавца оставлю у ворот. Тут всего одна дорога, вояки не проедут мимо. Решат, что сам ускакал: кто же лошадь одну без привязи бросает?

Конь насмешливо фыркнул, не соглашаясь с моим планом. Упрямец!

– О… еще одна, – сально хмыкнули за спиной, и я от волнения вцепилась в черную гриву. – Ты бы, милая, герцогского коня не трогала… Он кусачий, не любит барышень и с чужими диковат. Ладошку оттяпает. Пойдем лучше купаться!

Вархов Леонтин в одних брюках и сапогах сделал шаг ко мне, и мы с конем одновременно дернулись. Животное занервничало, зафыркало угрожающе. Я часто заморгала, с ресниц на щеки сорвались капли воды, но тут же просохли, оставив запекшиеся дорожки на коже.

– Тише, Айк, – глухо бросили из кустов, и на тропе показался еще один северянин. В отличие от детины с белой косой, этот был темноволос, мрачен и жутко холоден в своей аристократической стати. – Что тут происходит?

– Она собиралась украсть вашего коня, сир, – поспешно донес Леонтин, и я осторожно выпустила гриву из рук. И так же осторожно этими руками прикрыла все, до чего дотянулась: рубашка облепляла тело, что чешуя.

– Айка нельзя украсть, а мокрая белоручка и в седле не удержится, – равнодушно бросил сир и почесал заросший подбородок.

Я зажмурилась, снова разлепила веки и заморгала еще чаще, на этот раз от гнева. На мое образование леди Беатрис выделяла куда меньше средств, чем на учителей для Азары и Сибильи, но уж из седла я не выпаду! Без седла сложнее, конечно, но и так, почти уверена, удержусь.

Вблизи хозяина конь успокоился, расслабился и перестал нервно переминаться с ноги на ногу. Я растерла мокрые волосы по щеке и отступила от неприятного незнакомца.

– Так уж прямо и нельзя… – протянула с недоверием, косясь на пыльные сапоги и не собираясь отпираться. – Мы с ним почти договорились.

Конь несогласно фыркнул, но больше мне не сопротивлялся. Даже позволил потрепать по драгоценной черной гриве, решив, что «хозяин дозволяет».

– Горничная? – без особого интереса уточнил северянин, оторвал мою руку от сорочки и покрутил перед надменным носом. – Пальцы не исколоты, мозолей нет, под ногтями чисто. Не швея, не кухарка. Работаешь в графском имении? Хорошо знаешь земли Экарте?

Я стиснула зубы, отобрала свою руку и прижала к груди, как самое ценное сокровище. Пальцы горели от чужих прикосновений. Грубых, бесцеремонных, каких в моем отношении никто раньше себе не позволял.

Разумеется, я знаю земли Экарте. Я сама, Варх меня прибери, Экарте. Только теперь это ничего не значит.

– Нам не помешает проводник, – равнодушно выдал мужчина, бросая тяжелый взгляд на мои голые пятки. И медленно поднимаясь от них выше. И выше. Пока не вернулся к раскрасневшимся щекам. – Через час выступаем. Иди к подругам и оденься. Которое платье твое?

Мое платье господское, голубое, отделанное тонким трисольским кружевом – один из редких щедрых подарков дядюшки. Но я не собиралась надевать его при всем варховом отряде северян.

– Не хотите проверить свое возмутительное предположение? – спросила с нервным вызовом.

– Какое?

– Удержусь я без седла или нет? – я уперла руки в бока, и взгляд хамоватого северянина тут же свалился вниз. Скользнул по мокрой ткани аж до пупка. Ойкнув, я снова обвила себя руками.

Сир пожал плечами и жестом показал, что не против, если я попробую взобраться на его коня. Расседланного. Уже предвкушал бесплатное шоу, в котором неловкая белоручка шлепается на землю.

Я похлопала Айка по холке. Тот фыркнул растерянно, перестав соображать, о чем договариваются эти двое. Северянин с самодовольной усмешкой подставил мне свою ладонь на уровне отсутствующего стремени.

Я сглотнула, и по горлу прокатилось щекотное предвкушение близящегося позора. Но отступать было некуда (разве что в озеро к Мэйв, Фанни и потным воякам), и я быстро подняла подол сорочки. Задрала ткань до колена, поставила исколотую ступню на пальцы северянина, вцепилась в шею Айка и быстро запрыгнула на коня.

Тот завозился, расфыркался подо мной, пока его хозяин растерянно рассматривал голое бедро. В бездну это все! Мою репутацию уже не спасти. Но возможность сбежать от колючих глаз прямо сейчас искушала, и я пихнула Айка пяткой в бок.

Сир из Ташера, почуяв неладное, тут же попытался сдернуть меня на землю. Я испуганно оттолкнула его рукой, с пальцев сорвалось пламя. Дикое, бесконтрольное, пожирающее все на своем пути. Мое проклятие.

Сухостой под пыльными сапогами загорелся, затрещали сучья. И штаны сира тоже предательски задымились. Мужчина выругался, поминая демонов Мертвого леса. Конь дернулся, заржал… и понес меня прочь от огненной стены, отделившей нас от свирепого северянина.

– Стой! – гневно рычал в спину дымящийся сир, прибивая пламя к земле студеными магическими потоками. – Стой, я сказал!

Но ни конь, ни я его уже не слышали. Айк мчался во весь опор, от страха перед огнем потеряв все ориентиры и благородные принципы. Я же мертвой хваткой вцепилась в его шею, понимая, что если отпущу – тут же сорвусь.

– Фрр… фррр… – профыркал ворчливо Айк, когда мы выскочили из леса на ровную дорогу и немного сбавили темп.

– Я не хотела… п-пугать… – выдохнула, дрожа всем телом, стискивая в пальцах черную гриву.

– Фрр! – конь был возмущен, но сбрасывать не стал.

Кажется, он так и не понял своего хозяина: то сам девушку подсаживает, то вдруг орать начинает и стащить пытается. И ничего страшного, если ташерский сир, обладатель таких замечательных дымящихся сапог, пешком прогуляется. Найдет своего жеребца на нашей конюшне.

Конюх Эрл громко заржал, узрев, в каком виде я прискакала домой. Оценил масть и породу черного красавца, присвистнул и помог мне спуститься.

Я оправила на себе просохшую сорочку, вошла в дом через дверь для слуг, прошмыгнула сквозь кухню и устало ввалилась в спальню. Азара и Сибилья, поджидавшие внутри, в план никак не входили!

– И где ты устроила пожар на этот раз? – старшая кузина поморщила острый носик, учуяв знакомый дымок.

– В лесу, – призналась, смачивая полотенце в тазике со льдом и стирая с лица пыль и копоть.

– А платье новое где? – Сиби намотала на палец розовую ленту. Они с Азарой были сегодня особенно нарядны, словно дожидались важных гостей.

– Сгорело со стыда, – пробубнила, припоминая холодные и колкие прикосновения северянина.

Осознав, что полотенчиком умываться буду до самых сумерек, я целиком запустила лицо в тазик. Прохладная вода забралась в уши, ненадолго заглушив расспросы двоюродных сестер.

– Придется ему как-то восстать из пепла, – донеслось сквозь бульканье. – Папенька велел к ужину спуститься в лучших выходных нарядах.

– Зачем? – резко вынырнула, расплескав половину воды.

– Так смотр же! – Сибилья дернула темно-синюю ленту на поясе у задумчиво сопящей сестры, и та негодующе подскочила с кресла. – Не убежала бы с утра с прислугой, узнала бы вместе со всеми.

Я поглядела в упор на сестер. Обе темно-рыжие, с тонкими острыми носами и высокими скулами. Только Сиби имела вид задорный, а Азара – гордый, надменный. Старшей дочери графа Эйрона сам Варх велел родиться честолюбивой.

– Какой еще осмотр?

Не нужно меня осматривать!

Я нашла в зеркале свои лихорадочно разрумянившиеся щеки с ямочками, обрамленные влажными светло-рыжими завитками. Волосы уже начали просыхать и теперь по-дурацки пушились. Голубые глаза слезились от волнения и дыма, к которому давно уже должны были привыкнуть.

– Смотр, а не осмотр. Невест. Для младшего сына герцога Эквенора, Эйдана Красивого, – мечтательно протянула Азара, расправляя на коленях синие складки шелка.

Я с недоверием пробежалась взглядом по их аккуратным прическам, отутюженным бантам и лентам… Нет, ради глупого розыгрыша слишком много стараний, а Азара в жару ленива, как сонная вирра.

И все-таки что-то не сходилось.

– Смотр невест для младшего герцога объявили бы за месяц, – промычала с сомнением, вытряхивая разгоряченное тело из сорочки и втискиваясь в любимое домашнее платье.

Ко мне приказ дядюшки относиться не мог, да и не было у меня больше нарядного выходного… В плену у ташерских вояк осталось.

– Утром прислали срочный ледяной кристалл. Из самого Ташера, – Сиби заговорщицки подмигнула и прошлась по моей маленькой, забитой ненужным хламом комнате. – О том, что старший сын герцога Эквенорского в течение пяти дней проследует по пяти эшерским графствам с целью найти подходящую невесту для младшего брата…

– Подходящую? – я резко развернулась и сощурилась.

Почудилось в этой истории что-то… с душком. Рождающее сомнения. К примеру, почему младший, тот, который Красивый, не ищет себе невесту сам? Причем тут его брат? И что вообще за срочность?

– Вопрос жизни и смерти, – серьезно покивала Сиби.

– Это что же, младший герцог помрет, если срочно не затащит в постель «подходящую» жену?

– Вполне вероятно… – задумчиво отозвалась Азара, отражаясь в моем зеркале во всем своем синем великолепии. – И не только он. Не беспокойся: на вас с Сиби смотреть не будут. Ей всего шестнадцать, а ты бесприданница и… и вообще.

– И вообще, – вздохнула, вспоминая воздвигнутую стену огня. Хорошо все же, что маг сумел его потушить: пожары в душном, иссушенном жаждой Эшере страшны.

Вархово проклятье (оно же дар, который владеет мной, а вовсе не наоборот) ставило крест на нормальной жизни. Кому захочется, чтобы его внезапно испепелила собственная молодая жена?

– Леди Беатрис, верно, счастлива, – скупо кивнула Азаре в зеркальной глади.

– Она говорит, это шанс для рода Экарте породниться с герцогским. Времени на выбор у них не осталось, так что… – кузина оторвала от сердца небольшую вырезку из ежегодного журнала для знати и протянула мне. – Эйдан Эквенор готов завтра же жениться на любой благородной девице, обладающей хотя бы средней одаренностью.

Иллюстрация была черно-белой и плохо передавала нюансы, но младший сын герцога имел внешность очень приятную. Серебристые волосы до плеч, игривые искорки колотого льда в больших, доверчиво распахнутых глазах. И интригующая ямочка на подбородке.

Азара отобрала у меня карточку и, наморщив лоб, подула на сложенные пальцы. Словно могла вот так за полчаса раздуть в себе «хотя бы среднюю одаренность».

– Ты всерьез собралась в Ташер? Там же проходит граница с неизведанным, да и нравы совсем другие, – поглядела на кузину с сочувствием. Желание стать герцогиней и выйти замуж за красавца с картинки затуманило ей разум.

– Знаю, – пробубнила Азара, пощипывая бледные щеки. – А еще Мертвый лес, полный демонов, горная глушь и лютая зима по полгода.

– Потому им и нужна наша магия, – улыбнулась Сиби. – Девы Экарте славятся огненным даром. Правда, кое на ком он отдыхает…

Она опять дернула синюю ленту на платье сестры. Азара пошла багровыми пятнами. И стала дуть на ладонь усерднее.

– Северяне уже были в графствах Соулей, Бракс и Венмор. И уехали ни с чем, – старшая «дева Экарте» удовлетворенно покивала. – Вы же знаете, как я дружна с Олли Венмор, мы с ней вместе посещали занятия в школе Матье. Утром она прислала мне почтовый огонек.

– И что? – Сиби широко распахнула глаза, готовая внимать новую сплетню. Даже ленту из шаловливых рук наконец выпустила.

Графства Эшера жили уединенно, обособленно, варясь в собственном соку под южным светилом. И каждая новость тут была за иномирский деликатес.

– И она все утро слезами заливается, что не смогла выжечь из себя ни искорки ради Эйдана Красивого. Говорит, его жуткий брат смотрел так мрачно, что Олли все уроки сира Матье забыла! – ехидно рассмеялась Азара, наконец раздувая крошечное пламя на безымянном пальце. – Так что я лучшее, что может найти в Эшере герцог Эквенор.

– На меня точно не посмотрят? – я заглянула в надменные медовые глаза, отражавшиеся в зеркале. – Мой дар сильнее твоего.

Это было не хвастовство. Мы обе помнили, что мой неподконтрольный огонь скорее проклятие, чем нечто полезное, и Азара не собиралась обижаться. Она прекрасно знала себе цену. И мою… мою цену знала тоже.

– Не устраивай шоу спятивших пиромантов, и все будет хорошо, – спокойно отозвалась она.

Легко сказать «не устраивай»! «Спятивший пиромант» – часть моей натуры.

К вечеру, ровно по сигналу младшей прислужницы, мы с кузинами спустились вниз. Я, как была, в домашнем платье, Сиби и Азара – в изысканном, ярком великолепии. На последних ступеньках мы не удержались и начали взволнованно перешептываться.

– И все же, почему старший брат ищет невесту для младшего? – непоседливая Сибилья разыскивала глазами гостей, но те задерживались.

– Потому что он старший, – Азара тоже оглядывалась, но степенно, с достоинством приподняв острый подбородок. – И лучше знает, что нужно герцогству.

В приемный зал графского имения с шумом ввалилась толпа северян, и я не особо удивилась, обнаружив среди них пожилого рыжего вояку и Леонтина, кидавшего на Фанни сальные взгляды. Не так часто у нас бывают гости из Ташера. И хоть мой мозг успел расплавиться под пылающим светилом, я без труда сопоставила новости кузин и важного черноволосого сира, ищущего проводника по землям Экарте…

И теперь внутри бухало так, словно в ребра вбивались молоты эшерских дварфов с южных гор. Сердце чуть не выскочило из груди с прощальной канонадой, когда в зал вошел предводитель северян. Все такой же статный и надменный, в пыльных сапогах и обожженных брюках.

– Какой же он жуткий, – поморщилась Сиби. – И мрачный. И морщится, будто вместо сладкого охлаждающего взвара случайно напился средства для чистки лошадиных копыт…

Или будто увидел девушку, укравшую его жеребца и чуть не спалившую половину леса.

– Слава Варху Всемогущему, выходить надо не за него, – равнодушно улыбнулась Азара, оправляя наглаженные ленты. – Говорят, Эйдан Красивый – полная его противоположность. Веселый, живой и…

– Красивый, – договорила за кузину, разглядывая гостя из-под опущенных ресниц.

В поле зрения попадали только знакомые сапоги, шествовавшие мимо нас в сторону длинного стола. Пахнущие дымком. И обгоревший край черных походных брюк.

Несмотря на нанесенный ущерб, походка мужчины была до того уверенной, что каждый шаг отзывался громом в парадных стенах. Бах, бах, бах… Или это мое сердце так грохотало?

Я опустила голову ниже. Принялась разглядывать каменную мозаику на полу, как учила Азара. Бах, бах, бах… «Герцог с дымком» прошел мимо, притормозив рядом с нами лишь на секунду. От него дыхнуло прохладой, которая могла бы стать избавлением в жару, но вместо этого принесла неуютный колючий озноб.

Слуги суетились, нервный шепоток разлетался под высокой крышей. Графство едва успело приготовиться к приему гостей, пусть наспех, зато с нескромным размахом.

Столы ломились от угощений. Пряное мясо эшерской акулы, вяленые на солнце трефанги – сладковатые моллюски, добываемые неподалеку от дварфовой впадины, креветочные муссы, желе из ягод и водорослей… Все богатство южной морской кухни!

Радушие дядюшки плохо сочеталось с походной формой северян, которые не удосужились ее сменить. Варх, да они даже сапоги не почистили.

– Вы получили послание, извещавшее о цели нашего визита? – сухо уточнил темноволосый ташерец, расстегивая пару пуговиц на плотном удлиненном жилете.

– Да, ваша светлость, – учтиво поклонился дядя, не спеша занимать место за столом.

– Герцог Эквенорский, мой отец, был смертельно ранен на Последней летней охоте и месяц назад отправился в граксовы чертоги, – холодно продолжал гость.

– Примите наши соб… – встряла леди Беатрис, но мрачный сир остановил ее резким жестом.

– Огонь в жертвенных чашах угас, аванпосты потухли. Магия моей матери, которую отец раздувал и поддерживал все эти годы, ушла вместе с ним, – он говорил ровно, безучастно, словно вообще был не способен на эмоции. – Близится третья Великая ночь, а за ней – долгая зима. Северному пределу не выстоять. Поэтому один из Эквеноров должен взять в жены Дочь Огня. С этой целью мы здесь.

Мышцы на дядином лице дрогнули, по полным щекам прошла рябь волнения. И все же он расправил плечи и церемонно указал на стену, которую мы подпирали своими спинами. Как варховы статуи «покорных дев», украшавшие графский интерьер.

– Это моя дочь Сибилья, шестнадцати лет от роду, – прохрипел граф, перемещаясь пальцем с кузины на меня. – Это воспитанница Эллайна, дочь моей сестры Амелии Экарте и сира Теренса Тарва. И моя гордость – старшая Азара.

Леди Беатрис выпихнула замешкавшуюся дочь вперед, и та гордо расправила плечи. Двоюродная сестра обладала красотой яркой, запоминающейся. И статью истинно аристократической, вышколенной на упорных занятиях. Наверняка она младшему герцогу очень понравится.

– Все три девы чисты телом и душой, одарены огнем и носят гордую кровь Экарте, – чинно произнес дядюшка. – Но моя старшая дочь по праву признана самой умелой: она постигала стихийную науку в школе Матье.

Я принялась нервно выскребать грязь из-под ногтей, пытаясь соответствовать заявленной чистоте. Герцог холодно кивнул каждой из нас в честь знакомства, задержавшись на моих судорожно сведенных пальцах. И наконец сел на отведенное ему место.

Леди Беатрис тут же развела суету: Сиби усадила рядом с дядей, Азару подпихнула к стулу напротив северянина. А мне указала на дальний конец стола, у которого взволнованно топтались слуги с кувшинами и подносами. Трисси привычно стояла с ковшом студеной воды – на случай спонтанного возгорания.

Северянин лишь слегка пригубил из бокала, и от его выдоха стекло покрылось ледяной коркой. Поставил сосуд на стол, достал из нагрудного кармана небольшой серебряный шар. Катнул его в сторону Азары, и та взволнованно протерла вспотевшие пальцы салфеткой.

– Это простая формальность, – сухо сообщил герцог, не отрывая глаз от шара. – Древний артефакт рода Эквенор. Познакомьте его со своей стихией, и он определит уровень носимого дара огня.

Азара раздула щеки, напряженно наморщила лоб и осторожно взяла шарик пальцами. Спустя пару минут старательного пыхтения на ее ладони заплясало крошечное пламя, которое артефакт тут же впитал, забавно причмокивая. Металл окрасился бледно-золотым, и северянин нахмурился.

– Хмм… – поджал он губы.

– Она самая умелая. Самая, – закивала леди Беатрис, бледнея в тон парадным скатертям.

– Огонь в деве едва теплится, дар мал и неразвит, – устало сообщил герцог, подпирая щеку кулаком. – Но пока это лучшее, что мы видели в ближайших графствах. Прочие кандидатки не умели и этого.

– Магия огня очень старая, она вымирает в Эшере, вырождается, – пояснил дядя.

Он растерянно наблюдал, как северяне мнутся у замковых стен, не спеша занимать места за празднично накрытым столом и приступать к роскошной трапезе. Весь их собранный вид кричал, что в случае неудачи ташерцы на ужин не задержатся. Сорвутся с места сию же минуту и отправятся в следующее графство, пятое. Последнее.

– Время на поиски почти истекло, сир Нетфорд, – пробубнил пожилой рыжий вояка, сгибаясь над плечом ледяного герцога. – Третья Великая Ночь всегда приходит внезапно. Что, если она случится завтра? Многие воины оставили в крепости свои семьи… И если есть шанс, что эта дева напитает огнем хотя бы часть…

Старший Эквенор кивнул, не поднимая глаз на советника. Забрал артефакт из дрожащих рук Азары, подкинул его на ладони… и вдруг с силой катнул по столу. Шарик с грохотом попрыгал по скатерти и остановился ровно напротив моей тарелки.

Со скрипом отодвинулся стул, раздались гулкие шаги. Почти сразу за ними появились и брюки. Я уткнулась взглядом в литую медную пряжку с изображением диковинного зверя, стараясь не вдыхать знакомый запах недавнего пожара.

– Поднимите глаза, ланта Эллайна.

Тьма, он прав: на пряжку смотреть еще хуже!

Я задрала подбородок и нашла взглядом суровое лицо. Безэмоциональное, холодное, выточенное из белого мрамора. От герцога тянуло морозом, хотелось ежиться и кутаться в пушистую кофту.

Глаза его тоже были серыми, как у младшего брата с журнальной картинки. Но если Эйдан обладал доверчивыми и располагающими, то эти омуты были наполнены ледяными иглами. И из-за больших черных зрачков казались темными, как сама бездна.

– Возьмите артефакт в руки.

Это была военная команда, не просьба. Все внутри сопротивлялось приказному тону. Но герцог стоял прямо и молча, не шевеля ни одним мускулом. Готов был изображать статую хоть до конца Звездносвода.

С тяжелым вздохом я протянула руку к артефакту. Если не пытаться призвать дар (а то он меня когда-то слушался!), то ничего дурного и не произойдет.

– Ну? – поторопил северянин, с нетерпением глядя на прохладный кусок отполированного серебра.

– Вы же видите, ваша светлость, она не может! – выкрикнула леди Беатрис с другого конца зала.

– Да ну? Не может? Или не хочет? – рявкнул герцог и опустил руки на стол с таким жутким хлопком, что тарелки подпрыгнули.

И огонь – тоже подпрыгнул. Прямо на моей ладони, выдавая испуг с потрохами. Шар заполыхал, раскраснелся… А потом от волнения заполыхала и скатерть.

Языки пламени потянулись к сиру герцогу и его медной пряжке. Трисси привычно подскочила с ковшом и щедро плеснула на стол. Скатерть намокла, ташерским штанам тоже досталось. А леди Беатрис, судя по грохоту, спешно упала в обморок, чтобы не видеть моего позора.

– И часто с вами такое? – герцог брезгливо морщился.

– Постоянно. Когда нервничаю.

– Я вас пугаю?

– Да, – сглотнула, не поднимая глаз от черной закопченной скатерти.

От его надменного тона по лопаткам заплясал ледяной ветер, хотя еще секунду назад передо мной полыхал родной огонь.

– Хорошо. Мы берем эту, – дымящаяся глыба льда ткнула в меня пальцем, как в кобылку на выставке. – Собирайтесь. Отправляемся через час. У нас не так много времени, чтобы успеть организовать брачный обряд до третьей Великой ночи Звездносвода.

Меня? Берут? Через час? Отрывистые фразы, выданные приказным тоном, никак не желали укладываться в голове. Нет-нет, это судьба для Азары! Для наследницы графа, будущей хозяйки имения…

Дядя был того же мнения. Он вскочил со стула, и тот с грохотом отлетел к стене.

– Ваша светлость, Эллайна прелестная дева… и дар ее силен… Но она с трудом… упф… держит его под контролем! – граф, потирая полное горло, пытался скрыть одышку. – А вот моя Азара уже освоила…

– Я видел, да.

– И, главное, муж моей сестры оставил земли Тарвов в упадке, в долгах… У малышки Эль нет приданого, – дядя сокрушенно развел руками. – Ничего, кроме родового имени и этих варховых искорок.

– Этих искорок вполне достаточно, – заверил его упрямый герцог.

– Но как же?.. – леди Беатрис, пришедшая в себя и пытавшаяся заесть горе, выронила вилку.

– Чем сильнее дар, тем крепче он пропитает родовую магию своей стихией, – угрюмо объяснил северянин, отходя от стола. Эшерские деликатесы его не впечатлили. – Даже мой брат… при всех его слабостях… сможет раздуть огонь. Это все, что нас интересует.

– А мое мнение случайно не интересует? – шепотом уточнила у герцога, пока он далеко не ушел, и растерянно огляделась. – Хоть кого-то?

– А оно у вас есть? – с некоторым пренебрежением уточнил сир Нетфорд.

– Представьте себе, – нахмурилась недоверчиво. – А по-вашему, не должно быть?

Я слышала, что Ташер консервативен, но настолько доисторических нравов не ожидала! Все-таки у нас не доварховы времена.

– Это несколько усложняет мне задачу, – признался пахнущий дымом сир. – Я бы предпочел вашу покорность и максимально быстрый сбор. Мой брат ждет свою невесту.

– Я с вашим братом незнакома, – напомнила шепотом. – Да и едва ли приспособлена к жизни на севере.

– Эйдан вам непременно понравится, у него это в крови, – прохрипел, морщась, ташерец. – Если Предел падет, рано или поздно изнанка Мертвого леса доползет и до Эшера… А там, видит Гракс, разницы между югом и севером уже не станет.

Его статная военная выправка идеально сочеталась с хлестким, жестким, отрывистым тоном. За минуту разговора я начала ощущать себя бойцом из отряда, потным и запакованным в жаркую кожу.

– Собирайтесь, – продолжил кидаться приказами северянин. – Не берите много, едем налегке. Без экипажей, на конях: через горный хребет так удобнее.

– Через хребет? – дядя икнул, вздрогнул всем телом и побелел так, словно знал о горах куда больше присутствующих.

– Браксаард прав: Великая ночь приходит без предупреждения. Мы сделали большой крюк, объезжая графства одно за другим, но должны успеть в Ташер к утру, – уверенный тон, верно, должен был прикрыть сочившуюся из герцога усталость и взбодрить оставшихся. – Полагаю, из седла вы не вывалитесь, ланта Экарте? Или вам удобнее без?

Жесткая усмешка выплыла на породистое лицо: герцог помнил про похищение своего жеребца. И вряд ли вообще когда-то забудет…

Я собиралась ответить, что ни одна леди не соберется за час. У меня, может, не столько вещей, сколько у кузин, однако памятным барахлом забита вся комната! Но вместо слов изо рта вылился жалкий стон, и я начала задыхаться.

Осознание накатило слишком резко. Какой-то «Красивый» младший герцог, какие-то монстры Мертвого леса, север, зима, аванпосты… И самое страшное – какая-то свадьба. С незнакомцем с журнальной картинки! Это все точно не про меня. Оно не может быть про меня!

Дядюшка подошел к северянину и глянул снизу вверх прямо в колючие глаза.

– Нет, – выдохнул без страха.

– Юг отказывает северу в даре огня? – желваки заходили на суровом лице герцога. – В невесте, без которой падет целый предел?

– Не отказывает. Но Эллайна мне не чужая, и я не позволю тянуть ее, как кобылку на привязи. Она благородная леди, а не безродная девица, и не станет скакать с отрядом потных вояк наравне, – строго объяснил граф.

Вся его округлая, тягучая, мягкая суть вдруг собралась в тугой волевой кулак, который мог и ударить.

– Вот как? – герцог удивленно поднял брови, выдав первую человеческую эмоцию за все время.

– Вот так. Вы дадите ей три часа на сборы и прощание с семьей. А я пока подпишу брачные бумаги и велю заложить экипаж, – дядя изобразил радушие и карикатурно пошевелил пухлым носом. – Отдохните с дороги, поужинайте, посетите… кхм… купальню…

– Хорошо. Вы меня убедили. Моим людям не помешает отдых и сытный ужин, – кивнул северянин после минутной заминки. – А я не откажусь от горячей ванны. И буду благодарен, если ваши слуги почистят и высушат мою одежду, – он кинул взгляд на свои мокрые, а еще недавно дымившиеся брюки и недобро зыркнул на меня. – У вас три часа, ланта Экарте. Потом я вас забираю – с чемоданами или без.

Три часа. Казалось бы, много, но в моем положении это были сущие крохи.

Как минимум час из отведенного времени я провела в ступоре. Обмерла, встав посреди комнатушки, знакомой до последней трещинки в потолке.

В графстве было много просторных спален, в которых никто не жил. Но леди Беатрис решила, что маленькая Эль, свалившаяся на их головы с чемоданом родительских долгов, обязана запомнить разницу. У Азары и Сиби все было показательно лучшее – наряды, учителя… Даже такие мелочи, как ленты и булавки, мне покупались более тонкие и хрупкие.

Род Экарте не бедствовал. Посмертные долги моего отца, неудачно вложившегося в южную верфь, не были такой уж неподъемной ношей для дяди. Но слуги не набирали для меня ванну со льдом и лепестками, и за холодным чаем я спускалась на кухню сама. И еще раз в сутки леди Беатрис приходила лично напомнить, что я ее вечная должница.

И все-таки мне трудно было покинуть место, на долгие годы ставшее домом. Поэтому я так и сидела у распахнутого чемодана, не спеша сложить в него накопленное барахло.

Звездносвод потемнел. Я слышала, как на улице кричит конюх, веля помощнику закладывать экипаж. Но не могла заставить себя шевельнуться.

В дверном проеме показалась Азара, рассеянно прошлась по моей спальне и выронила из рук карточку с Эйданом Красивым. Он полетал немного в пыльном воздухе и приземлился на пол у ее ног.

– Я утром, когда получила почтовый огонек от Олли Венмор, так разозлилась на себя, что ленилась летом тренироваться. В такую жару, да еще пламя высекать… – пробормотала кузина растерянно. – А потом отправилась в библиотеку читать о Ташере. Зимой там холодно и…

– Азара, я не специально! – вскинула на нее побелевшее лицо.

Меня потряхивало от перспективы ехать всю ночь в экипаже в компании северян. Особенно в компании весьма конкретного северянина, который одним взглядом может насмерть заморозить.

– Там холодно, – повторила она заторможенно и вытащила из-за спины голубой сверток. – И будет разумнее одеваться, как местные. Они суеверны и не любят южан.

Без каких-либо объяснений сестра положила в мой чемодан свой теплый плащ с мягким воротом из белого пуха и перьев. И вышла из спальни, притворив дверь.

Щелчок замка вытянул меня из «обмороженного» состояния. Я подскочила с кровати и принялась бросать вещи в кожаные короба. Понятно же, что если не успею собраться, вархов герцог перекинет меня через плечо и увезет в Ташер «налегке». Прямо в домашнем платье.

Закончив сборы, я подняла с пола карточку с Эйданом Красивым и, поразмыслив, оставила на полочке возле зеркала. Если это мой будущий муж, то наверняка предстанет передо мной лично. Там и познакомимся.

Сделав несколько вдохов (которые должны были унять волнение и предупредить вероятные пожары), я вышла из девичьей спальни. Мысль, что еще немного – и я буду засыпать в супружеской постели, предназначенной для двоих, – несказанно нервировала. И то, что «Великая ночь» приходит в Ташер внезапно и без расписания, ничуть не успокаивало.

Пара северян, отправленных за моим багажом, принялась таскать вещи вниз, сопровождая каждую коробку сальной шуткой или заковыристым ругательством. Сбежав от шума и непривычного говора, я пошла по коридорам имения, поглаживая пальцами шероховатые стены. Надо хотя бы с Трисси, Мэйв и Фанни успеть попрощаться.

В закутке, уводящем к графским купальням, кто-то жеманно хихикал. Я завернула, сощурилась… и разглядела полную фигурку младшей кухарки. Сегодня, по случаю большого приема, Фанни помогала Мэйв и другим горничным.

За девушкой, крепко выражаясь и рассыпаясь в непристойностях, топал Леонтин. От него прямо несло дурными манерами! Молодой воин шептал Фанни что-то на ушко, отбирал полотенца, сложенные аккуратной стопочкой, бесстыдно раскидывал их по полу…

Я собралась громко окрикнуть бесстыжего парня. Но вдруг поняла, что подруга совсем не против такого грубого, навязчивого внимания. Парочка скрылась за очередным поворотом, а я принялась собирать мятые полотенца. После моего отъезда леди Беатрис начнет искать новую жертву, чтобы сорвать на ком-то всю свою «доброжелательность».

Из приоткрытой купальни сочился густой пар. Прямо клубами! Мы-то все лето принимали ванны со льдом, но северяне, похоже, предпочитали кипяток.

Ташерцы давно голосили внизу, а тут никто не додумался проветрить. Жаркий воздух обжигал легкие, хоть в обморок падай прямо на влажные плиты.

Представив, как достанется прислужницам от леди Беатрис, чье душевное здоровье этим вечером трагически пошатнулось, я зашла в купальню и принялась открывать окна. Дергала скрипучие задвижки, пока наконец не образовался просвет и в ванную не пошел вечерний воздух.

Добравшись едва не на ощупь до стенной ниши, я принялась складывать полотенца в стопочку. Варх Всемогущий, как душно! Неужели в северных купальнях всегда так? Я, конечно, понимаю: мороз, зима, горная местность… Но это же не повод кипятить себя заживо?

Отмахиваясь от комьев горячего белого пара, оставлявших на чувствительной коже красные пятна, я влепилась рукой во что-то мокрое и гладкое. Странно пугающее.

– Сколько можно ждать? Ты принесла полотенце? – недовольно рявкнули из тумана, а я в ужасе наглоталась кипящего воздуха на годы вперед. – А мою вычищенную одежду, Гракс тебя раздери?

Варх Всемогущий!

Явно не все северяне толпились у экипажа.

Закусив губу, я кинула в мужчину сложенной стопкой, рассыпав полотенца по полу. Сделала вид, что не слышала едкое раздраженное шипение герцога. И не видела колких темно-серых льдинок, на секунду выглянувших из пара (как только умудрились не растаять в этом кипятке?). И совсем не трогала вот это все мокрое и горячее, холодному северянину не положенное.

Пальцы защекотало приближающейся огненной волной, и я, красная и перепуганная, выскочила в коридор. Подобрав юбку, понеслась вниз, до самых погребов и подземных хранилищ. Уселась на прохладный пол, стукнулась затылком о стену и тяжело задышала.

Спокойно, Эль. Спокойно, спокойно… Не надо поджигать дядюшкин дом, в котором тебе было не так и плохо. Совсем скоро ты выйдешь замуж и переселишься в супружескую спальню, и обнаженный мужчина – последнее, что будет тебя смущать. Наверное.

***

Когда я, накинув на лицо непроницаемую маску невозмутимости, спустилась к экипажу, герцог уже был сух и холоден. Таким он меня больше устраивал, чем мокрым и горячим.

Закусывая щеку до боли, я чинно поклонилась отряду ташерцев и развернулась к дяде. Граф как раз вручал тугой свиток старому вояке, и что-то подсказывало, что в этой бумажке – моя судьба.

– Не упрямься, Эль, – пробормотал дядя, поймав мой укоряющий взгляд. – Северный предел давно изучает эшерский огонь, использует его для защиты. Может, там ты сможешь обуздать стихию. И если твой будущий муж так добр, как о нем пишут, он непременно наймет учителей, которых не смогли мы.

Точнее, не захотели: чужие дети леди Беатрис не интересовали. И в их будущее она не вкладывала ни йоргена.

– Ты так похожа на мою сестру, – граф понизил голос и потрепал меня по щеке. – Рыжим золотом волос, вот этими пушистыми завитками у висков, небесными глазами… И ямочки на щеках у тебя точно такие, как у Амелии. Дочери пошли в мою супругу, а ты – чистая Экарте. Вчера все, что у тебя было, это имя и дар, Эллайна… А сегодня – целое будущее.

Я закусила щеку сильнее, запрещая себе реветь. Будущее мое может быть весьма и весьма коротким. Если предел падет и изнанка Мертвого леса решит поближе познакомиться с обитателями крепости…

Последний мой чемодан – маленький, ручной, собранный Мэйв в дорогу – принял Леонтин. Одному Варху известно, как он скоротал три часа, но сейчас, при герцоге, парень с серебряно-белой косой был предельно собран. Ни в одном жесте не проявлялась грубость и фамильярность. И не покидало ощущение, что без мокрой сорочки любвеобильный воин меня не признал.

– Вы не очень рады за воспитанницу, – герцог заметил кислую физиономию леди Беатрис.

– Долги, в которых погряз дом Тарвов, легли на наши плечи. Как и забота о девочке, ее образование, наряды… – графиня поджала тонкие губы, загибая костлявые пальцы. – Мы рассчитывали, что Эллайна со временем вернет вложенные в нее средства. И если вам так нужны эти «искорки»…

Стыд раскрасил мои щеки в насыщенный пурпур. Дварфова пропасть! Леди Беатрис, ни секунды не бедствовавшая графиня Экарте, намекала на выкуп!

Уверена, будь на моем месте Азара, тетушка сама приплатила бы за шанс породниться с легендарным родом Эквенор. Но мою цену знали все в Эшере, от северного хребта до южной впадины.

– Герцогство готово взять на себя все долги юной ланты Экарте, – скупо кивнул ташерец.

Лицо леди Беатрис разгладилось. А на мои плечи словно два валуна упало, пригвоздив тело к земле. «Новая жизнь» начиналась со старых долгов, которые я буквально перевозила в своих чемоданах.

«Ланта Экарте»… Обращение давно устарело и вышло из эшерского обихода, но в Ташере им, видимо, пользовались до сих пор. Странным образом оно грело слух.

Герцог спешился и под неодобрительное фырканье Айка подсадил меня в экипаж. Я неловко забралась внутрь, и дверца тут же захлопнулась, отрезав меня от прошлого. Оставив в пустой, гнетущей темноте настоящего.

Скрипучий старый экипаж тронулся с места, раскачиваясь на эшерских кочках и оставляя позади имение дяди. Наверное, стоило отдернуть шторку, махнуть рукой Сиби, найти глазами Трисси и Мэйв… Но руки отяжелели, упали на колени двумя безвольными гирями, примяв ткань плотной походной юбки.

Жара спала, вечерняя прохлада пробиралась в щели в полу и прохудившиеся рамы. Не рассчитывая на возврат имущества, леди Беатрис выдала мне самый трухлявый экипаж, которому место давно на свалке.

Из всех дыр завывал ветер, ручной чемоданчик подпрыгивал на кривом дощатом полу. Ехать одной в темноте, посреди ночи, без компаньонки, в обществе незнакомых мужчин, под монотонный перестук копыт… Все это походило на кошмар для воспитанной юной леди.

Но меня больше заботило то, что случится после. Замерзну ли я в Ташере в первую же секунду? И придет ли в ужас Эйдан Красивый, увидев, какое бледное, перепуганное и плюющееся огнем чудище доставили ко двору?

Северяне изредка переговаривались. Ворчали, что из-за дряхлого «корыта» и моих неподъемных чемоданов мы еле тащимся и до зимы не успеем. И даже переход через хребет страшными изнаночными тропами (варховы золотые небеса, чем-чем?) нас не спасет. Потом воины надолго замолкали, каждый думал о чем-то своем.

Сбежав от пылкого Леонтина, Фанни собрала мне в дорогу немного угощений со стола. Но из-за нескончаемой качки в животе жутковато булькало, горечь подбиралась к самому горлу. Так что даже смотреть на еду было опасно.

Пытаясь отвлечься от тошноты, я все же отдернула штору. Нашла глазами фигуру в черном плаще с гривой длинных темных волос… Герцог словно был продолжением собственного коня, созданного из самой мрачной тени Междумирья.

– Уже ночь, сир Нетфорд, – крикнула ему, разыскав в себе остатки учтивости.

В конце концов, родители пытались дать мне нормальное воспитание. Не их вина, что тесная дружба с прислугой заставила «малышку Эль» позабыть о части манер.

– Я заметил, – угрюмо кивнул герцог, глядя ровно перед собой.

Звездносвод был отменно черен, как всякую летнюю ночь над южными землями. Поля по обе стороны от дороги казались глубокими лужами с разлитой в них Тьмой. А островки леса с резными макушками деревьев – стенами древних разрушенных замков.

– В экипаже есть место, – я призывно постучала по оконной раме.

– Это не экипаж, а рухлядь, которая развалится раньше, чем мы подъедем к Хребту, – припечатал северянин, и я окинула свой диванчик тревожным взглядом.

Если он прав, мне придется перебраться на чью-то лошадь, а чемоданы… Чемоданы останутся диким виррам. Надрывный скрип рессор намекал, что герцог близок к истине. И лишними тяжелыми предметами (вроде ледяных ташерских глыб) экипаж лучше не нагружать.

– Вам необязательно ехать верхом… – протянула, поглядывая на прыгающий впереди конский хвост.

Хмурый тип продолжал скакать, будто я не к нему обращалась.

– Вы гнали лошадей несколько ночей, ваш конь устал…

– Айк в порядке, – бросил герцог, не оборачиваясь.

– А вы – нет. Даже ледышкам вроде вас нужен отдых, – вздохнула с сожалением. – Мне собрали еды, а я из-за качки на нее смотреть не могу.

– Мое общество не улучшит ваш аппетит, ланта Экарте, – съязвил мужчина, чуть сбавляя ход. Он поравнялся с моим окошком, и я наконец перестала упираться взглядом в конский зад.

Герцог спешился, передал поводья светловолосому детине, запрыгнул в экипаж и устало упал на лавку напротив. Он был прав: остатки аппетита рассеялись под ледяным недружелюбным взглядом.

– В Ташере сейчас холодно? – за разговором о погоде я надеялась скоротать минуты, наполненные неловкостью. – У меня не так много теплой одежды, в Эшере нет в ней нужды.

– Зима настанет позже, с третьей Великой ночью. Вас обеспечат всем необходимым, – отрывисто бросил «компаньон».

Несмотря на видимую усталость, он сидел прямо, будто кто-то вогнал в герцогский позвоночник ровный железный прут. Темный плащ стекал с его напряженных плеч на лавку и расстилался по дырявому полу.

Из сложной системы ремешков и заклепок на кожаном поясе торчала оружейная рукоять. С обратной стороны предполагалось какое-нибудь лезвие, длинное или короткое… Но тут меня ждало разочарование. Серебряная рукоять оканчивалась… ничем.

– Настоящая зима? В смысле, со снегом, с сосульками, с красивыми узорами на стеклах?

Варх, я такую только на картинках в книге сказок видела!

На юге тоже случалось похолодание. Старые туры сбрасывали листву, мы накидывали плащи на тонкие платья… Иногда с моря приходили сильные ветра, и тогда мы прятались в закутках имения, коротая дни за чтением и шитьем. Но снега я ни разу не видела.

– Раньше зима в герцогстве была прекрасной, – проворчал сир Нетфорд. – Ледяные мосты, искрящие узоры на замерзшей озерной глади, беззаботные забавы, крутые горки, многоместные деревянные сани… Сейчас остались только смертельная охота и Мертвый лес. После свадьбы вам будет запрещено выходить за ворота, это для вашей же безопасности.

– Расскажите мне хоть что-то о своем брате, – попросила шепотом, ножкой подпихивая корзинку с едой в сторону северянина. – Я знаю только имя: Эйдан.

– Многие его подруги не знают и этого, – хмуро буркнул в кулак мужчина, но опомнился и встряхнулся. – Он сам расскажет, ланта Эллайна.

– И все-таки я бы хотела заранее…

– Он вам понравится, не волнуйтесь, – герцог поддел пальцем стеклянную ручку закупоренного кувшина. Выудил сосуд из корзины, открыл и приложил тонкое горлышко к губам. Сделал несколько больших бесшумных глотков. – Эйдан обходителен с дамами, опытен и умел. Я не слышал, чтобы кто-то в Ташере жаловался.

Побледнев, я скомкала похолодевшими пальцами юбку. Ясно: младший герцог развязан, гулящ и давно не невинен. Выходит, у северян не принято блюсти себя до брака.

– Вы так часто моргаете, будто удивлены, – пробубнил мой спутник, с неприязнью оглядывая южный пейзаж за окном. – Есть вещи куда более важные, чем ваши дамские грезы и надежды.

– Я никогда не мечтала об удачном замужестве. И не вырезала картинки из журналов для знати, – прошептала сдавленно.

Я видела, как старый вояка передал свиток герцогу. И половину пути воображала, что там написано. Как именно звучит «брачная дарственная» на Эллайну, дочь Амелии Экарте и Теренса Тарва, подписанная графом.

– Порой судьба случается без всякой нашей на то воли… – задумчиво произнес сир Нетфорд. – Мой брат тоже не планировал остепениться так скоро.

– В этом мы с ним похожи.

Тьма, хоть что-то меня объединяет с будущим супругом! Ни один из нас не желает брака.

– Ваш опекун чтит древний договор между Севером и Югом, – холодно объяснил сир, от которого до сих пор, несмотря на все купания, тянуло дымом. – Многие века назад северные герцогства Ташера взялись защищать континент от изнанки Мертвого мира, что подбирается к нам лесными тропами. Юг дал клятву поддерживать нас Даром Огня. При первом требовании. Граф Экарте исполнил священный долг предков. И Эйдан… исполнит тоже.

– Я не знала… о договоре.

– Мы с братом оба рассчитывали, что отец проживет много лет. Что не оставит разоренный, беззащитный Предел у подножия зимы, – прохрипел герцог, устало потирая гладкий лоб. – Но, уверен, Эйдан возьмет себя в брюки… в руки… сразу, едва увидит официальную невесту.

Экипаж начал подъем, качнулся на особо крупной кочке, затем резко провалился колесом в яму, и мои внутренности перекувыркнулись. Я схватилась за горло, сдерживая рвущуюся наружу тошноту.

– А я предлагал обойтись без экипажей! – раздраженно прошипел северянин, съезжая по лавке влево.

– Но почему… почему вы сами… – я собрала себя по кусочкам и сделала глубокий вдох. И еще один. – Почему сами не женитесь?

Наши взгляды пересеклись, его черная бровь недоуменно поехала вверх, и я тут же отвела глаза. Дварфова пропасть!

– Я совсем не то имела в виду. То есть… нет, ни за что. Пусть предел хоть сто раз падет, – прохрипела в ужасе, покрываясь ледяной коркой. – Не на мне женитесь, а на ком-нибудь другом…

– Тому есть причина, – скупо выдал герцог.

– Но вы старший!

– Я уже женился.

– На огненной деве? – сощурилась с подозрением.

– Предполагалось, что да.

– Тогда зачем вам я?

– Не мне, а Эйду, – поправили меня невозмутимо. – Мой брак был неудачен и короток. Я был женат целых пять дней.

– Что случилось?

Вдоль дороги разнеслось тревожное ржание, и экипаж встал, опасно накренившись влево.

– Вас это не касается, ланта Экарте, – герцог вернул кувшин в корзину, резко ввинтил пробку в горлышко и выглянул в окно.

– Хребет, сир! – прокричали с головы нашей процессии. – Вы уверены, что стоит туда соваться? Еще есть шанс обойти…

– Пффрр!

Айк вырвал поводья из рук светловолосого воина и вернулся к экипажу, нервно фыркая и дергая смолистой гривой. Словно надеялся отговорить спятившего хозяина от гиблой затеи.

– У нас нет вариантов, – негромко ответил старший Эквенор, уверенным прыжком перебираясь на коня. – Спокойно, Айк. Тише! Сидите смирно, ланта Эллайна. Зашторьте окна и не высовывайтесь, что бы вы ни услышали.

Мое послушание дало сбой: я сдвинула черные шторы неплотно, оставив крошечную щель. Пока снаружи растекалась темнота, разницы между тканью и видом из окна не было никакой. Но через несколько мгновений в зазор пробился голубой свет.

Задержав дыхание, я прилипла к стеклу. Несколько высоких отвесных скал сходились в этом месте в единую гряду, а между каменными стенами светился узкий проход. Кони нервничали, подходя к голубому сиянию, и воины успокаивали их, настойчиво ведя вперед.

– Тише, тише, дружок, – герцог похлопывал Айка по холке, подбадривая. – Еще немного, и мы доберемся до предгорья Ташера, а там до Северного предела рукой подать…

Меня, трясущуюся за шторкой в дурном предчувствии, он успокаивать не собирался.

– Пфффр! – конь возмущенно тряс головой.

– Тебе только кажется, что там страшно, – негромко бубнил сир Нетфорд. – Обычная портальная зона. Нырнем и вынырнем с той стороны.

– Фрр-фрр…

– Ну, может, не самая обычная, – хрипел герцог, не отъезжая от экипажа. Мы приблизились к ущелью, и Айк с обреченным видом шагнул внутрь.

Голубой свет пропал, нас погрузило в черноту. Из коридора, образовавшегося столкнувшимися горами, тянуло холодом и неизбежностью. Колеса вязли в зыбучем тумане, стелившемся внизу. Экипаж качало, внутренности выворачивало.

Ветер забирался в щели и будто разговаривал со мной. Бурная фантазия придумывала за него слова, что с жутким завыванием залетали в уши. «Бойся… Боль… Огонь не топит лед… Бойся… Боль… Огонь…»

Плащ герцога развевался медленно, нереально, то зависая в воздухе, то опадая на крепкие плечи. Шелковая грива Айка колыхалась, спутывалась, как длинные водоросли на глубине стоячего водоема.

В черных волосах сира Нетфорда серебрились тонкие пряди, вспыхивали и угасали. Побелевшие кулаки судорожно сжимали поводья. Его пальцы казались прозрачными, вырубленными из куска льда.

Меня болтало в экипаже из стороны в сторону, качало на невидимых гребнях волн. Сдерживая в себе дурные позывы, я съехала с диванчика и уселась на пол. Прислонилась щекой к холодному окну, тяжело дыша.

Дверца распахнулась, в проеме показалось белое лицо герцога. Несколько мгновений он смотрел на меня со смесью недоверия и восхищения. Затем неохотно протянул руку.

– Перебирайтесь сюда, ланта Экарте, – приказал строго, усмиряя коня. – Айк, тише, она не жжется.

Я нервно схватилась за протянутые пальцы и позволила втащить себя на седло.

– Чего он так боится? – спросила шепотом, ерзая перед герцогом.

– В данный момент вас. Дурные воспоминания, – слышала, как он морщится. – Айк не любит огонь.

– Разве где-то горит?

Я скосила глаза. Показалось, что пушистые завитки волос у моих висков и впрямь окутаны красным маревом.

– Где-то горит, – задумчиво повторил сир, указывая «стеклянным» пальцем вперед. – Это древняя изнаночная тропа, ташерцы иногда пользуются ей. На свой страх и риск.

– Изнанка? – меня затрясло сильнее. – Вроде той, что в Мертвом лесу? С демонами, монстрами и… смертью?

– Изнанка бывает разной. На то она и изнанка, – пробубнил герцог. – Постоянно лишь одно: она проявляет суть. На свой странный темный вкус. Не вздумайте слезать с коня и кричать, ланта Экарте. Лишнее внимание нас убьет.

Он вовремя предупредил: вопль ужаса как раз рвался из саднящего горла. Из густого черного тумана под копытами выползали странные тени. Они тянули к нам свои щупальца и хоботки, но будто бы не могли дотронуться.

– Вот видишь, Айк, так гораздо спокойнее, – прохрипел герцог, и мой затылок оцепенел от ледяного выдоха. – Соседство огненной ланты хоть и неприятно, но полезно.

А я-то на секунду решила, что холодное ташерское сердце дрогнуло, и старший Эквенор решил позаботиться о перепуганной девице…

Дыхание герцога было колючим, мучительным. Студеным ветром оно гуляло по моим волосам, забиралось под воротник. С учетом тянущихся к нам черных «лап» поездка стала окончательно невыносимой.

Хотелось вцепиться в магически прекрасную гриву Айка, развернуть коня и скакать, скакать домой. В родной Эшер, в крошечную спальню. И там до самого утра выслушивать очередные упреки леди Беатрис.

– Верните меня обратно, – взмолилась шепотом, разглядывая бесконечную черноту впереди.

– Как вам угодно, ланта Эллайна, – герцог распахнул дверь экипажа, что катился бок о бок с нами, и в пару движений пересадил меня внутрь.

Хлопок – и я снова в темноте. Трясусь на полу, наслаждаюсь нервным ржанием и заунывным изнаночным воем.

***

Сколько часов продолжался кошмар, определить было трудно. Время на изнанке будто растягивалось горячей карамелью, то истончаясь до прозрачности, то утолщаясь. К моменту, когда экипаж наконец остановился, я потеряла всякую надежду, что взболтанные внутренности вновь найдут свои места.

В щель между штор пробивался свет уходящей ночи. Виднелись очертания высоких гор, столбы сторожевых башен, решетки ворот. Все это окрашивалось бледно-голубой рассветной дымкой.

Вой изнанки сменился голодным ржанием и звонким перестуком: кони ступили на дорогу, мощеную булыжником. Мы прибыли в северное герцогство Эквенор.

Дверца хлипкого экипажа, одной варховой милостью не рассыпавшегося по пути, распахнулась. Я кинула на герцога недружелюбный взгляд исподлобья, сообщая, что все еще жива. Не его стараниями. Даже слипшиеся волосы стряхивать с носа не стала.

Я ничего не ела за все путешествие, но внутри организма что-то упорно просилось обратно. Так что шевелиться было рискованно.

– Ланта Эллайна, дайте руку и выбирайтесь, – сурово велел герцог. – Приветствуйте свой новый дом.

Щурясь, я оглядела безжизненно серые крепостные стены, бесцветное небо, блеклую горную гряду, уходящую под самый Звездносвод. Колени дрожали, когда я вылезала из экипажа. Чувствовала себя такой же безжизненной и бесцветной, как все вокруг.

На улицах не было ни души, серая дымка тумана стелилась вдоль дороги до самого замка. Коренастого, каменного, внушительного, «твердо стоящего на ногах»… в отличие от меня.

Не выражая протестов – на них попросту не было сил, – я топала вслед за герцогом. Сир Нетфорд передал поводья Айка рыжему воину, приказал разгрузить мое барахло, а сам свернул направо, ко входу для прислуги.

В замке было пусто и тоскливо. На окнах висела траурная вуаль, картины в коридорах увивали черные ленты. Я слышала на ужине, что настоящий старший Эквенор, управлявший пределом, был ранен на летней охоте и скончался около месяца назад. Но только теперь осознала: все герцогство погружено в траурную скорбь.

Пошатываясь, я пришла за сиром Нетфордом в пустую кухню. На каменных подогревающих плитах стояли остывшие медные кастрюли и чайники. Герцог по-хозяйски прошелся мимо них, открывая крышки и принюхиваясь. В последней посудине нашел холодный бульон, с вечера заготовленный для какого-то соуса. Налил в широкую чашку, поставил передо мной.

– Пейте. А я пока найду кого-то, кто проводит вас в ваши комнаты, – скупо сообщил мужчина.

– В меня сейчас ничего не влезет, – помотала головой.

– Пейте!

За герцогом хлопнула очередная дверь, и я осторожно приложила чашку к губам. Распробовав, жадно отхлебнула. Варх, ничего вкуснее во рту не держала!

По коридору прокатился гул голосов, и я прислушалась.

– Иди спать, Эйдан. Оставь знакомство на утро, – хрипел где-то вдалеке сир Нетфорд.

– Разве не должен я лично встретить свою невесту? – с вызовом уточнил его собеседник.

– Ей нужен отдых.

– О, боюсь, никакой отдых этого не исправит, – проворчал голос более молодой и эмоциональный. – Я имел счастье полюбоваться из окна. И ты её выбрал мне в жены? Бледную моль серо-зеленого оттенка?

– Эйд!

– Это твоя месть? Но за что, граксова напасть?

Я сунула нос в дверной проем и нашла глазами два силуэта. Тот, второй (вероятно, Красивый), был немного ниже старшего и предпочитал светлые одежды. В траурной черноте дома он был этаким солнечным пятном – искристым и вспыльчивым.

– Почему ты не взял меня с собой? – шипел младший герцог.

– Знаю я, каким местом ты выбираешь…

– Да хотя бы глазами! Мне ведь с этим жить. Мне, а не тебе, Нэд, – Эйдан не пытался говорить тише.

Или думал, что меня давно отвели в дамские спальни. Или намеренно бил по больному, чтобы сбежала первой. Будто не знал, что меня связывают бумаги, подписанные дядюшкой!

Журналы и народная молва не солгали: мой будущий муж действительно был Красивым. Даже тревожное пробуждение на рассвете не испортило черными тенями гладкого ухоженного лица.

– Иди спать. Утром разглядишь получше. Возможно, она тебя удивит.

– Сменит унылое лицо на чье-то чужое? Она и такой магией владеет? У девчонки вид, будто ее от всего тошнит! – распалялся младший. – От меня, от Ташера, от предстоящей свадьбы…

– От перехода через Хребет… От ужаса изнаночных троп… – договорил за брата Нетфорд. – Нормальное у нее лицо. Ланта Экарте весьма привлекательная и в твоем вкусе, просто устала с дороги. Я предлагал доставить ее в седле, но граф уперся.

– И?

– И пришлось тащиться с экипажем. Сам знаешь, как их трясет на въезде в Ташер. Не всякая дева вынесет такое путешествие без обморока и тошноты.

– Она еще и здоровьем слаба? – уныло фыркнул Эйдан.

Мои пальцы, державшие тяжелую чашку, задрожали. В отличие от Азары, я не питала пустых надежд на «счастливый брак с незнакомцем». Понимала, как мало шансов сойтись характерами с первой встречи. Но сейчас обида горечью резала горло и сводила челюсть.

– А тебе кажется, что там, в Эшере, граксов магазин невинных благородных девиц? – старший герцог раздраженно хлопнул кулаком по стене. – И у каждой барышни в рукаве припрятан крепкий огненный дар? Пора уже вылезти из скорлупы… и заодно из местных партэлей, Эйд. Тебе выпала честь защитить Предел, так неси ее с достоинством!

– Не учи меня… честь нести… – в шипении Эйдана послышалась угроза. – Если бы ты не поленился и проверил свою супругу, я бы и дальше не спешил связать себя драными узами. А теперь мне что?

– А теперь тебе… делать наследника, – сипло процедил его брат. – Это ты умеешь лучше всего. Ты Эквенор не меньше, чем я. Пора бы об этом вспомнить!

Наследника? Так далеко мои тяжелые мысли еще не забегали…

Уставшие пальцы обмякли, чашка вырвалась из руки и с грохотом раскололась об пол. Мужчины обернулись, два раздраженных лица уставились на меня. Ровно на такую, как описал младший: бледную, серо-зеленую и с признаками тошноты от всего на свете.

Эйдана передернуло, его красивые припухшие губы пренебрежительно скривились. С шумным выдохом младший герцог повел плечами и отвесил мне церемонный поклон.

– П-приветствую… в новом доме… моя дражайшая… невеста, – слова выходили из Эйдана ядовитыми плевками, но он пытался держать лицо. Лишь договорив положенную речь, позволил себе развернуться и студеным вихрем унестись прочь.

Сон поймал меня и скрутил в мягких объятиях за секунду до того, как голова коснулась подушки. Наутро я едва помнила, как попала в эту спальню и кто меня сюда дотащил. А заодно избавил от походного платья и накрыл чудовищно толстым, плотным одеялом.

Из распахнутого окна тянуло непривычной прохладой – утренней, осенней, пахнущей старым лесом, мхом и сухими листьями. Комнату для невесты выделили светлую, ее не стали украшать траурными лентами и черной вуалью штор.

И потому сейчас на меня без всяких преград глядело серо-голубое небо Ташера. В нем быстро перемещалась стая больших белых птиц, касаясь кончиками крыльев друг друга.

– Это цапы, их пух и перо очень ценятся по обе стороны Эшерского моря, – сообщил тихий женский голос, возникший у изголовья кровати.

Я отвернула голову от окна и наткнулась на красивое лицо темноволосой женщины. Виски ее были лишь слегка тронуты серебристой патиной, а лоб – размечен несколькими неглубокими морщинами.

– Вы вдовствующая герцогиня? – уточнила я осторожно, спросонок вспоминая, не говорил ли сир Нетфорд имя матери.

– Ох, нет, я леди Кетрисс, – женщина поправила черный воротничок платья и грустно улыбнулась. – Ее светлость погибла в Мертвом лесу много лет назад. И с тех пор я пыталась хоть чем-то заменить мальчикам утраченную мать. Я бесполезная супруга их дяди, имевшего неосторожность жениться по любви.

– Роскошь по нынешним временам, – согласилась, приподнимаясь на локтях.

Я не любила бесцеремонные вторжения в свою комнату, но за годы в графском имении привыкла к этому неудобству.

– До меня донесли, что встреча с будущим супругом оставила дурное послевкусие, – сдержанно промолвила леди Кетрисс и поднялась со скамьи. – Это печально, но ты застала герцогство в унынии, в черной тоске. В страшном предчувствии зимы, когда улыбка – редкий гость на лицах северян. Что никак не отменяет того, что свадьба – событие несомненно прекрасное… И для юной девушки очень важно́…

Женщина расправила лежавшее на кресле светло-голубое платье. С высоким воротом-стойкой, подбитое белым пером и расшитое серебристой нитью.

Вероятно, как-то так одевалась ташерская знать, когда не горевала. Сдержанно, закрыто, но очень элегантно. Наряд предназначался мне, и я отсюда видела, что леди Кетрисс угадала с размером.

– Я оставлю тебя, Эллайна, наедине с северным утром. Привыкай к запаху Ташера и нового дома, – женщина чинно кивнула. – Я подожду в библиотеке в конце коридора. Как будешь готова, я познакомлю тебя с нашими традициями и устройством замка.

Дверь мягко затворили, и я уселась на подушках. Прочесала пальцами спутанные завитки волос, оглядела комнату. Просторную и пустую, с минимумом необходимых вещей – скамьей, зеркалом, креслом, парой шкафов, медной чашей для омовения, столиком для дамских безделушек. И горкой моих чемоданов, сваленных в углу.

Я растерла заспанное лицо, налила из кувшина теплую воду, смочила руки. Тщательно умылась и расчесалась, примерила платье. Азара права: я должна соблюдать традиции, мне тут еще как-то жить. Будет неплохо, если во мне перестанут видеть южанку с огненной кровью.

Взбудораженные внутренности нашли свои места, следов ночного кошмара во мне почти не осталось. Отражение в зеркале приятно удивляло. Светло-рыжие завитки лихорадочно подпрыгивали у висков, голубые глаза блестели голодом, покусанные губы припухли, в животе урчало… Вполне здоровая девушка. С нормальным аппетитом. Вовсе не бледная моль.

Как дикий зверек, похищенный из знакомой норки и заброшенный в новые обстоятельства, я не спешила покидать комнату. Посидела в кресле, постояла у окна, обрисовывая взглядом далекие очертания гор и пересчитывая птиц в белых стаях… А когда с тяжелым вздохом собралась выйти, в дверь вошла молоденькая прислужница с подносом, заставленным едой. И мое знакомство с устройством замка еще немного отложилось.

***

Леди Кетрисс, как и обещала, нашлась в библиотеке. Молча поприветствовав во второй раз, она повела меня дворцовыми коридорами.

Негромко, стараясь не нарушать траурный покой, она рассказывала про всякие мелочи. Про хрустальный колокольчик на шелковом шнуре, разносящий неслышную трель и вызывающий прислужниц. Про закутки для уединения, запрятанные за гобеленами.

Про круглую темную молельню с пустой каменной чашей в центре. Пламя в ней едва теплилось после летней охоты. И окончательно угасло, едва оборвалась жизнь прежнего хозяина Предела.

– Эйдан раздует новый огонь из твоей искры, Эллайна, – уверенно кивнула леди Кетрисс, закрывая дверь в комнату для молитв. – И смятение в наших душах сменится покоем.

Мы вошли в другое помещение, лишенное окон. Женщина зажгла ледяные кристаллы в стенных нишах, и пространство заполнилось мрачноватым голубым светом.

– Это музей? – мой голос тревожно дрогнул.

Взгляд наткнулся на черную руку с огромным когтем, торчащую из картинной рамы.

– Я называю это место «комнатой страха».

Очень меткое определение! Я, к примеру, уже была заполнена священным ужасом до кончиков ушей. А пыточной тут нигде не предполагается? Скажем, для особо строптивых невест с юга?

– Оно не для того, чтобы пугать, Эллайна, – «успокоила» леди. – Оно для того, чтобы помнить об ужасах с той стороны. Эта комната – вместилище горя и мрака, трагедий и памяти. Коготь ранил молодую герцогиню, занес ей в кровь черную заразу, заставив угасать в муках…

– Как это могло случиться? – в глазах встали непрошенные слезы.

– Леди Лаэлия побежала в Ледяной храм, чтобы наполнить погасшую чашу огнем и осветить путь для отряда мужа. Она думала, пламенная магия защитит ее в темный час, но лес коварен… – леди Кетрисс резко отвернулась от «экспоната» и шумно вздохнула. – Последняя искра того самого огня угасла месяц назад, старый герцог его очень берег.

Другие картины «музея» изображали жутких монстров, приходящих из ночи. Некоторые гости были косматы, зубасты и передвигались на четырех лапах. Другие восседали сверху, ввинчивая в темное небо угольно-черные рога.

Сколько правды было в этих изображениях? Видел ли художник хоть раз обитателей Мертвого леса или воображал чудищ по описаниям?

Насмотревшись и надолго набрав пищи для кошмаров, мы покинули «страшную комнату». Пошли вдоль больших окон закрытой галереи, соединявшей крылья дворца.

– Эйдан был мал, он почти не помнит той трагедии. Его не коснулось «горе севера», – со скорбью на лице объясняла леди Кетрисс. – Нетфорд другой. Порой кажется, старший сын герцога уже родился в траурной рубашке. Со временем ты увидишь разницу между братьями. Эйдан обладает нравом легким, он приятен и учтив… в светлые времена.

Настанут ли они хоть когда-то, эти времена? Вопрос увяз в горле: я увидела в окно, как хмурый сир Нетфорд выходит за ворота.

– Не думала, что он решится туда вернуться, – пробубнила женщина, провожая взглядом старшего. Выбравшись из крепости, тот резко взял влево.

– Что там?

– Справа Мертвый лес…

– Но ворота открыты!

– Погода пока хороша, – задумчиво покрутила головой леди Кетрисс и распахнула широкое окно, впуская в галерею запахи замшелой листвы и увядания. – Летом лес нас кормит, а зимой, с пробуждением изнанки – убивает…

– А слева что?

Именно туда направился герцог, подметая дорогу черным плащом.

– Там Ледяной храм с главной священной чашей. Оплот магии севера, сердце рода Эквенор.

Леди указала пальцем на сверкающую островерхую крышу, окруженную башенками поменьше. Отсюда казалось, что здание собрано из кусочков мутноватого хрусталя.

– Храм древних граничит с Погибшим садом, старым, заложенным тысячи лет назад… Изнанка приближалась, и мы вынуждены были от него отгородиться, – Кетрисс рисовала рукой воображаемую линию. – Осенью сад дивно красив, можешь там прогуляться, осмотреться. Запомнить дорогу к алтарному камню. Очень скоро, с наступлением Третьей Великой ночи, тебе придется по ней пройти…

– Зачем?

– Как зачем? Чтобы скрепить благословленный брак, – смущенно улыбнулась леди Кетрисс. – Наделить Предел спасительным огнем. Твоя магия – единственное, чего боится ледяная тьма за нашими воротами.

Выходит, свадьба пройдет с той стороны? На опушке Мертвого леса, с когтистыми монстрами в свидетелях?

Расстраивало ли это меня сильнее, чем отвращение в глазах жениха и вчерашнее похищение с родных земель? Пожалуй, что нет. За ночь я устала расстраиваться.

Согласно брачным бумагам, подписанным дядей, я принадлежала северу. Вся, до последней из своих непослушных искорок. И бежать отсюда было решительно некуда.

Еще немного побродив с леди Кетрисс по замковым коридорам, я (не без помощи сопровождающей) вернулась в выделенную спальню. Неохотно распаковала один из коробов, сунула пару сорочек в ящик комода… И со стоном бессилия опустилась на постель. Неужели это случается со мной по-настоящему?

Жених, до глубины северной души потрясенный моей серостью, к повторному знакомству не стремился. И я не собиралась проявлять инициативу. Поэтому, обнаружив на дне чемодана смятый осенний плащ, замоталась в него и вышла из герцогского замка через знакомый черный ход.

Ташерцы давно проснулись, площадь заполнилась грубоватым говором. Небогатая накидка цвета корицы и шоколада ничем не выделяла меня из толпы.

Внутри крепостных стен было не так много места, поэтому небольшой городок тут едва уместился. Дома местных теснились друг у друга «на плечах», необычайно узкие улочки чернели змейками между коренастых зданий.

Воздух внизу совмещал в себе ароматы пота, лошадей, кожи, прелой соломы и вяленого мяса. Глаза с легкостью нашли и рынок, и конюшни. Выловили знакомого светловолосого воина, сопровождавшего наш отряд. Он трепал по голове маленького мальчика с игрушечным мечом.

За воротами воздух был совсем другим – освежающе-морозным, лесным. Уверенная, что сир Нетфорд давно покинул Погибший сад и отправился по своим важным герцогским делам, я тоже свернула влево.

Старые деревья сбрасывали листву на лабиринт нехоженых троп. Если тут и были указатели, то давно, в какой-то прошлой жизни. Сейчас же я шла вперед, прислушиваясь к чутью.

В просвете черных ветвей, сплетенных в единый ажурный ансамбль, виднелся «хрустальный» храм. Я взяла правее, забираясь в гущу древнего сада. Пинала носками сапог сухую листву, оглядывала причудливые изгибы незнакомых стволов… И сама не заметила, как вышла на круглую площадку, со всех сторон приобнятую пышными, еще цветущими кустами.

В центре стоял очень широкий, низкий камень с плоской поверхностью. Пожалуй, он сгодился бы для отдыха древнего титана, кого-то из первых богов.

На выщербленной черной поверхности еще читались магические символы, узкие извилистые канавки «стекали» с боков вниз до самых замшелых камней. Там, в мощеной земле, тоже нашлись высохшие ручейки, лучами расходившиеся во все стороны сада.

Справа от меня раздался тягостный вздох, и я резко повернула голову. Дварфова пропасть! Сир Нетфорд никуда не ушел. Он, похоже, спал тут. Стоя, прислонившись к черному стволу и окаменев мрачным изваянием. Зима еще не наступила, а герцог уже обморозился до последней косточки.

Абсолютно пустыми глазами он смотрел на глыбу перед собой. Угрюмый и темный, как сама изнанка.

– Кхм-кхм… – осмелилась я себя обнаружить.

Стряхнув наваждение, сир Нетфорд перевел глаза на меня.

– Сомнительное место вы выбрали для прогулки, – ледяной взгляд протыкал насквозь и отмораживал внутренности на расстоянии.

– Ноги сами привели. Я мало смотрела по сторонам, – призналась еле слышно.

– Нервничаете перед «торжеством»?

– Да не то слово… – пробубнила в рукав плаща, прикрываясь ладонью от колючих глаз.

Если и был в Ташере кто-то, по кому я ни секунды не успела соскучиться, так это старший брат моего жениха.

– Я полагал, леди Кетрисс с утра закружила вас подготовкой к свадьбе. Чтобы не осталось времени на сомнения и волнения, – сухо сообщил герцог.

– Подготовкой какого рода? – уточнила с опаской.

– Вам необычайно повезло, ланта Экарте. Рассвет принес добрую весть: третья Великая ночь не сегодня. У вас есть день, чтобы подогнать наряд и выбрать украшения. Или что там полагается?

Один день… Меня словно подушкой, набитой гнилыми яблоками, стукнули по затылку. Необычайное «везение»! А если бы Звездносвод объявил Ночь сегодня, я бы шла к алтарю в домашних тапочках?

– А вы зачем тут стоите? – я нервно передернула плечами, осматривая алтарный камень.

Какой-то он подозрительно большой и плоский. Будто для жертвоприношения задуман. И эти канавки…

– Предлагаете полежать? – насмешливо хмыкнул Нетфорд, отворачиваясь от ритуальной глыбы.

– О, это идеальное ложе для подобного куска льда, – заверила мужчину. – Если вы искали место для отдыха и уединения, то, похоже, нашли…

– Кетрисс вам не рассказала? – невозможные брови поползли выше, заставляя ощущать какой-то подвох.

– Она мне много всего рассказала… и показала… Самого разного, весьма впечатляющего.

Я выпрямила спину и распахнула плащ. При всей осенней прохладе мне стало душно и жарко, как в эшерский зной.

– Тогда вы готовы ко всему, – герцог окинул равнодушным взглядом высокий ворот, сжимавший мое горло. – И даже не выглядите насмерть перепуганной. А я надеялся увидеть вытянувшееся личико благородной южанки…

Судя по тьме, расползавшейся в центре серых глаз, ему показалось мало наказать меня переходом через Хребет. И он рассчитывал еще на какую-то пакость. К примеру, лично отвести в «комнату ужасов» местного городка и придумать страшилок.

И все это старание – из-за нелепой кражи коня и подпаленных брюк? Не такой уж большой ущерб я ему нанесла!

– Куда делась ваша жена? – прямо спросила у надменного ташерца, пока он еще какое-нибудь испытание для «неприятной огненной ланты» не придумал. – Надеюсь, сбежала?

– Она погибла. Прямо тут, на этом самом месте, – безэмоционально бросил герцог.

Здесь? Да нет, быть того не может! О таких вещах не говорят за прогулкой по саду. Он меня просто пугает в отместку за Айка.

– Знаете, сир Нетфорд, я смирилась с грубыми местными нравами и отсутствием манер, но подобные шутки…

– Шутки? – он поднял на меня посеревшее лицо. – Кетрисс вас очень щадит. Боится, что сбежите, несмотря на брачные бумаги. Но глазам придется открыться, хотите вы того или нет. Вы не заметили траур, ленты, вуаль?

– Заметила, – сообщила шепотом. Не совсем же я слепая? – Ваш отец, прежний герцог, хозяин предела… Вы сами сказали, что он отправился в «граксовы чертоги».

– А спустя пару недель, во вторую Великую ночь, за ним последовала моя молодая жена. Траур двойной, – угрюмо бросил Нетфорд. – Именно из-за него я не могу связать себя новым союзом в ближайший год. Поэтому – брат. Считайте, что вам опять повезло.

– «Необычайно», – прохрипела, потирая горло под голубым воротником. Ткань удушающе сжалась на коже.

Так это не шутка? Невозможно вот так правдоподобно сыграть утрату. Да и не приметила я в герцоге признаков артистизма.

Его молодая невеста… Прямо здесь, у алтаря… Как это возможно? Кто позволил этому случиться?

«Мой брак был неудачен и короток. Я был женат целых пять дней», – вспомнилось сказанное в экипаже.

Он прав: это меня не касается. Скорбь севера не понять чужачке с юга.

Мой взгляд перепуганной россохой прыгал по герцогу, с его напряженных плеч на блестящую пряжку, с горделивого носа на тонкие поджатые губы. С черного ворота рубашки на рукоять без лезвия.

Сейчас на ремешках болталось нелепое украшение из пары белых перьев и короткой розовой косички, выплетенной из шерсти незнакомого существа. Та же розовая шерсть нашлась и на черных брюках. Ей Варху, странные моды у этих северян.

– От чего погибла ваша жена?

Вопрос, может, и был бестактным, неуместным и несвоевременным, но мне предстояла скорая свадьба. Вот тут, возле жуткого алтарного камня. И если мне стоит заранее о чем-то узнать, о чем предпочла умолчать леди Кетрисс…

«Если бы ты не поленился и проверил свою супругу…»

Тьма! Да может северяне принесли девушку в жертву, а боги не приняли подношение?

– От глупости, – скупо выдохнул герцог, разворачиваясь с черным взмахом плаща.

– Чьей? Ее или вашей? – уточнила, взволнованно комкая ткань нового наряда.

– Полагаю, глупы были мы оба, – проворчал он, удаляясь по тропе в сторону крепости. – Но я – больше.