Невеста с сюрпризом, или Попаданец для принцессы

Антон

Жарко. Как же жарко. И что я забыл в такую погоду на тренировке?

Стоило мелькнуть этим предательским мыслишкам в голове, как я тут же пропустил удар, а затем и второй. В глазах потемнело, к горлу подкатил вязкий комок, и в следующую секунду я рухнул на пол.

– Тоха, ты чего?! – пробасил надо мной Колян. – Я вроде не сильно рубанул.

– Антон, слышишь меня? – с тревогой спросил Виктор Николаевич, стягивая с меня маску и ощупывая шею.

– Да, – прохрипел я, силясь сфокусировать взгляд и прогнать туман перед глазами.

– Что беспокоит? – задал следующий вопрос тренер.

– Пелена какая-то. – Я попытался приподняться, но голова закружилась. – Все плывет.

– Так, – сурово протянул он. – Коля, тащи лед. Видать, у Антона сотрясение.

– Нет, – отозвался я, постепенно приходя в себя. – Сознание не терял, значит, не сотрясение.

– Ты мне еще поговори, – буркнул тренер, шлепая мне на лоб пакет со льдом.

Живительный холод мгновенно принес ни с чем несравнимое удовольствие. Я почувствовал, как все неприятные ощущения отступают, и становится легче.

– Ну что очухался? – спросил Виктор Николаевич, а друг забрал меч и стянул перчатки.

– Порядок, – выдохнул я и сел, цепляясь за руку Коляна.

– Молоток, – кивнул тренер. – На сегодня все. Увидимся в воскресенье.

Он отошел к остальным парням, а друг помог мне подняться.

– Идти можешь? – уточнил он.

– Кажется.

Коля проводил меня до раздевалки, где я сразу же пошел в душ. Как только оказался под струями прохладной воды, голова окончательно прояснилась. Одевались молча. Колян бросал на меня встревоженные взгляды, но не лез.

Я знал его, кажется, целую вечность. Даже не помнил себя без добродушного верзилы Николая Стародуба. Наши матери дружили и вместе работали в больнице. В первом классе мы оба остались без отцов – дядя Сеня умер от сердечного приступа, мой же папаша внезапно решил, что семья для него непосильная ноша, и уехал на север искать лучшей доли. С тех пор наши матери работали без продыху, выбивались из сил, но растили нас.

После школы Колян выбрал стезю автослесаря, а я – врача. Но несмотря на это мы не переставали общаться и регулярно встречались на тренировках и не только. Историческое фехтование стало нашей общей страстью. Однажды случайно попав на турнир, мы загорелись попробовать, а потом так втянулись, что уже который год рубились на мечах, участвуя в выездах и состязаниях по всей стране.

На улице разливалась вечерняя прохлада. Запах цветущей сирени щекотал ноздри. Я неспешно брел рядом с другом к стоянке автомобилей. Мимо прошла шумная компания молодежи, весело переговариваясь.

– Ты точно в порядке? – спросил Колян, с подозрением косясь на меня.

– Да нормально все, – отмахнулся я, открывая машину. – Бывай. До воскресенья.

– Ну как знаешь. Пока.

Коля пожал мне руку, уселся в свой старенький джип и вырулил на дорогу. А я залез в тачку, завел движок и поехал в сторону дома.

Зазвонил телефон. Бросив взгляд на экран, выругался сквозь зубы.

– Да, Григорий Матвеевич.

Звонок шефа в вечернее время не сулил ничего хорошего.

– Антон, приветствую. Занят?

– За рулем. А что?

– Слушай. Тут такое дело. У Аркадия дома проблемы. Не сможет выйти в ночь. Ты как? Подменишь?

– Григорий Матвеевич, я уже дежурил на этой недели, – начал я, мечтая оказаться дома и растянуться на диване.

Но шеф почуял неладное и быстро закончил разговор:

– Он обещал заменить тебя в другой раз. В общем, приезжай. Вся надежда только на тебя. Ждем.

– Твою ж мать! – треснув по баранке, процедил я.

Настроение мгновенно упало в бездну, и я резко развернул машину на перекрестке, получив возмущенные гудки со всех сторон.

– Да пошли вы, – пробубнил себе под нос, нажимая на газ.

Снова зазвонил телефон.

– Да! – рявкнул я не глядя.

– Тошик, ты чего такой сердитый? – заворковала очередная отцовская пассия, а меня перекосило от ее сюсюканья. – Я что, не вовремя?

– Сколько раз повторять? Не называй меня так. Чего хотела?

– Какой ты вечно грубый, – обиженно протянула Инга. – Но я тебя прощаю. Уверена, как только ты узнаешь меня получше, сразу перестанешь быть такой злюкой.

Игривые нотки в ее голосе заставили сжать челюсти.

После своего триумфального возвращения в Москву отец предстал предо мной, сверкая словно начищенный пятак. Глава крупной строительной фирмы, бизнесмен с большой буквы, богатей. По его замыслу я должен был впечатлиться, бросить все ради работы у него и стать достойным продолжателем, но наше общение не заладилось. Только спустя несколько лет я смог худо-бедно терпеть его.

Отец познакомил меня с новой любовницей около двух месяцев назад. Высокая блондинка с силиконовыми губищами, здоровой задницей и конкретно выпирающей грудью. И почему все его бабы на одно лицо?

– Я занят. Говори быстрее.

– Борюсик просил передать, чтобы ты приехал к нам на выходные, – затараторила она. – Будет его деловой партнер с дочерью. Как ее там? Ах да. С Викой. Невзрачная чернявая замухрышка, на которой тебя отец хочет женить.

Я усмехнулся. За глаза Инга готова была злословить про кого угодно, а вот в лицо всегда мило улыбалась и разливалась соловьем.

– И что? Я здесь при чем?

– Борюсик сказал, ты развлечешь нас, пока они будут обсуждать дела, – капризно заявила она.

– Я вам что? Бесплатный аниматор? Закажи себе клоуна и развлекайся. Все. Пока.

– Стой! Антон, пожалуйста, приезжай. Ты же знаешь, как это важно для твоего отца. Да и Вика приедет только из-за тебя. Ну я прошу тебя.

– Мне твои просьбы до лампочки! – вызверился я, уже понимая, что придется ехать. – Передай отцу, буду, если не нарисуется срочный вызов в больницу.

– Спасибо, Тошик! – обрадовалась Инга, явно поняв, что выхода у меня нет. – До встречи! Целую!

Ее смачный «чмок» резанул по ушам.

Вспомнив надменный, пронизывающий взгляд Виктории, я скривился. Вот кого отец с удовольствием ставил мне в пример при каждой встрече. Единственная дочь богатого бизнесмена, окончила МГИМО с красным дипломом, топ-менеджер в компании своего крутого родителя, знает все о стройке, подрядах, материалах, прорабах и чем они там еще занимаются. В общем, идеальный преемник для Владислава Стройко.

И рядом с ней я. Окончил мед с горем пополам, пошел в травматологи и на ночных дежурствах пьяным побитым алкашам носы вправлял. Вместо того чтобы за бешеные бабки у отца вкалывать, поперся в аспирантуру и корпел над диссертацией. Одно сплошное разочарование. И дался я этой Вике!

Так нет же, она словно двинулась на мне, заставив наших отцов затеять эти тупые игры со свадьбой. Я давно бы послал всех подальше, но мой папаша не зря слыл пронырливым ублюдком. Оплатил мне учебу в лучшем научном центре, а взамен я должен был любезничать с акулой строительного бизнеса. Моя давняя мечта об освоении уникальной методики проведения операций внутри закрытых суставов заставила согласиться. И вот теперь придется ехать загород и кататься на лошадях с этой «мощной наездницей», будь она неладна.

До больницы я добрался только через полтора часа. Бесконечные пробки вымотали окончательно. Голова трещала, мышцы ныли, а ноги еле сгибались. Отодрав себя от сидения, я достал из багажника сумку со сменной одеждой, которую всегда возил с собой на такой вот случай. Внезапные вызовы на работу случались с завидной периодичностью, а запах несвежих шмоток я органически не переваривал. Колян всегда ржал над этой моей особенностью, считая ее придурью. Я не обижался. Что поделаешь, если с детства резкие запахи доводят до тошноты и мигрени? Поневоле станешь помешанным на чистоте, вечно принюхивающимся параноиком.

Тусклый свет редких фонарей выхватывал из темноты стоящие в ряд машины сотрудников. Легкий ветерок обдувал лицо, даря вожделенную свежесть. Вой сирены скорой помощи, мчащейся по улице за забором, навеял невыносимую тоску. Опять спать не придется. Вздохнув, я закрыл машину и поплелся к главному корпусу.

Внезапно из-за кустов вышли трое здоровенных мужиков в черных плащах и преградили мне дорогу. Накинутые на головы капюшоны скрывали черты лиц, но я нутром чувствовал, что от этой троицы ничего хорошего ждать не приходилось.

– Это он? – спросил один другого, а я впал в ступор и молча разглядывал странных типов.

– Он, – подтвердил второй. – Артефакт на него указал.

– Берите его и уходим, – распорядился первый.

Двое слаженно двинулись на меня, я попятился.

– Мужики, вы чего? – потрясенно выдохнул я, судорожно соображая, что вообще происходит. – Я врач. Вы меня с кем-то спутали.

Типы в черном не реагировали, упорно надвигаясь монолитной стеной. Я огляделся, ища пути отхода. Как назло, вокруг оказались ряды машин, но попытаться стоило. Я швырнул в мужиков сумку и рванул к забору. Резкая вспышка боли обожгла затылок, и в следующую секунду я уже летел в черноту.

Антон

На краю сознания маячила ноющая навязчивая боль, словно прилипший к лобовому стеклу листок. Она раздражала и никак не позволяла забыться окончательно.

Рядом раздавались глухие мужские голоса, но я не мог разобрать ни слова. Один бубнеж да карканье. Веки будто приклеились, не желая подниматься, уши заложило. Внезапно в лицо ударил поток ледяной воды, и я тут же сделал резкий вдох и закашлялся.

Пока я тряс головой и пытался хоть немного прийти в себя, меня кто-то схватил за волосы и заставил смотреть вперед. Передо мной открылась настолько нереальная картина, что я в сердцах бросил:

– Вот черт!

Блеклый свет чадящего факела позволял разглядеть каменные стены и пол, давным-давно потемневшие от времени. В дощатой двери квадратное окошко закрывала решетка. Жуткая вонь гнили и испражнений мгновенно вызвала тошноту. На стенах болтались цепи с кандалами. Собственно, я сам был как раз прикован одними такими побрякушками и в полной мере наслаждался болью во всем теле от неудобного положения со вздернутыми вверх руками.

И посреди всего этого великолепия стоял маленький толстячок в шортах-шароварах, коротком красно-золотом сюртуке, туго обтягивающем выпирающее брюхо, белых чулках, подвязанных кокетливыми розовыми бантами, и остроносых ботинках. На голове у него красовался бархатный берет, а из-под него во все стороны торчала копна рыжих кудрей.

– Ты кто такой? – потрясенно выдохнул я, совершенно сбитый с толка.

Толстяк поморщился, кивнул тому, кто все еще держал меня за волосы. Скосив глаза, я выхватил громоздкую фигуру типа в черной жилетке на голое тело, широких металлических браслетах на руках, кожаных штанах, массивных ботинках и темной маске, закрывающей все лицо, словно вторая кожа. Здоровяк без лишних слов вытащил из-за пояса палку с округлым набалдашником, гаркнул какую-то тарабарщину и со всей дури впечатал эту штуковину прямиком мне в солнечное сплетение.

Мой дикий рев слышали, наверное, на многие километры вокруг. В глазах потемнело, и я почувствовал, что вот-вот потеряю сознание. Но никто не собирался со мной церемониться. Ледяная вода и новый рывок за волосы взбодрили лучше любого нашатыря.

– Этот готов, – милостиво махнул на меня пухлой ручкой клоун в шортах. – Давай следующего.

Тип в маске отпустил меня и прошел в другой угол камеры. Оказалось, что и там кто-то прикован к стене. Все проделанное со мной громила методично повторил с щуплым длинноволосым парнем.

– Уроды! – вопил мой сокамерник на чистом русском языке. – Пустите! Сволочи!

– Утихомирь его, – брезгливо передернул плечами толстяк.

Мужик в жилетке с размаху вдарил парняге кулаком в живот, и тот мигом захрипел, корчась от боли.

– Так-то лучше, – одобрительно покивал пухлячок. – Теперь к делу. Слушайте меня внимательно, безмозглые твари. Повторять не буду. Вам оказана великая честь. Сам его высочество наследный принц Энтони Вельсикс выбрал вас в качестве своих личных двойников для выполнения наиважнейшей миссии. Вы должны…

– Заткнись, упырь недобитый! – выплюнул патлатый парняга. – Засунь этого ублюдка в свою жирную задницу. Мои кореша найдут эту хазу и всех тут порежут. Чо вылупился? Не понял? Отпускай меня, пока жив.

Лицо толстяка закаменело, жесткая усмешка скользнула ядовитой змеей по пухлым губам и всего один взгляд на мужика в маске решили участь борзого пацана. Удар жезла точно в правый глаз, и ошметки того, что секунду назад было головой живого человека, заставили мой желудок сжаться в рвотном позыве. Однако ел я последний раз утром, а потому ничего не смог явить к ногам чокнутого рыжего садиста.

– Хочешь занять его место? – в упор посмотрел на меня толстяк.

Борясь в душе с дикой яростью и омерзением, я все же замотал головой. Получить в глаз хотелось меньше всего. Особенно с такими вот фатальными последствиями.

– Итак, – как ни в чем не бывало продолжил он, – тебе выпала великая честь стать двойником и подменить его высочество на одном важном мероприятии. Ты пройдешь обучение, чтобы соответствовать возложенной на тебя миссии. Выполнишь задание, а потом мы вернем тебя туда, откуда забрали.

Слова рыжего психа никак не доходили до моего сознания, но спорить я не собирался. Себе дороже.

– Хорошо, – выговорил я пересохшими губами и тут же обомлел оттого, что изъясняюсь на чужом языке. Вот же чудо-палка, блин. Видимо, с помощью нее верзила научил меня языку этих типов.

– Рад, что ты осознаешь, насколько тебе повезло, – усмехнулся толстяк и обернулся к незнакомцу в маске. – Жак, преподай ему урок, чтобы не передумал. А потом принеси в восточную башню.

Под ложечкой заныло от нехорошего предчувствия. Рыжий колобок мелкими шажками просеменил к двери, стукнул в нее кулаком, и его мгновенно выпустили.

Упомянутый Жак встал прямо передо мной и, поигрывая своим жезлом, нараспев затянул очередную околесицу. Слов я не разобрал, но зато увидел, как набалдашник засверкал. От яркого зеленоватого сияния в полумраке камеры пришлось зажмурить глаза. Я догадался, что последует дальше, и стиснул зубы.

Не знаю, сколько он дубасил меня чертовой штуковиной. Может, минуты, а может, и часы. Для меня все слилось в сплошное, нескончаемое ощущение дикой взрывающей мозг боли. Поначалу я еще пытался молчать, но потом понял, что лучше орать. Это хотя бы отвлекало.

Все тело ломило, голос хрипел, сил терпеть не осталось, но сознание я так и не потерял. Почему, даже не знаю. По всем известным мне законам физиологии я давно должен был быть в отключке. Но Жак все охаживал меня и охаживал, тем не менее ни разу не задев лицо. Видимо, получил поганец соответствующие инструкции на этот счет.

Когда я уже перестал вообще что-либо соображать, Жак отстегнул мою изувеченную тушку, без особых усилий закинул себе на плечо и преспокойно вышел из камеры. Провидение наконец смилостивилось, и я вырубился.

Мириам

– Отец, умоляю! – в отчаянии вскричала я, расхаживая взад-вперед по своей комнате и терзая носовой платок. – Как ты не понимаешь? Я не могу выйти за него! Я вообще ни за кого не могу выйти!

Владыка объединенных срединных земель стоял у окна и, хмурясь, вглядывался вдаль. С самой высокой башни нашего замка, конечно, было на что посмотреть, но уж точно не в такой судьбоносный для меня момент.

– Ну что ты молчишь?! – в сердцах бросила я, подбежав к нему и схватив за руку. – Посмотри мне в глаза и скажи, что ты отменишь свадьбу!

Стиснув зубы, отец оторвался от созерцания прекрасного холмистого ландшафта, уходящего к самому горизонту, и сурово взглянул на меня.

– Через месяц ты выйдешь за его высочество кронпринца Ариона, – чеканя каждое слово, с угрозой в голосе проговорил он. – И если по какой-либо непонятной причине свадьба сорвется, не только ты, но и все остальные горько пожалеют об этом. Ясно?!

Отец сверлил меня гневным взглядом, крепко сжимая мою руку в ожидании ответа.

– Да, Владыка, – тихо ответила я, опустив глаза и присев в положенном реверансе.

Он отпустил меня и снова уставился в окно.

– Посмотри на эти зеленые поля и цветущие сады, – указал он перстом в знакомую до мелочей картину. – Они прекрасны! Люди вкладывают столько труда, чтобы вырастить урожай и прокормить не только себя, но и своих лордов, отвечающих за их безопасность.

Он замолчал и сцепил руки за спиной.

– Но все это может в скором времени исчезнуть, – с невыразимой болью выдавил он. – Проклятые болота когда-нибудь дойдут и до нас. Жуткие кровожадные твари изничтожат все живое вокруг, а смрад и трясина поглотят плодородную землю. Ты этого хочешь?

Давно знакомое чувство вины за чужие ошибки отдалось болью в груди и осело горькой тяжестью на сердце.

– Нет, Владыка.

Отец вздохнул, развернулся ко мне и положил огромные ладони на мои тощие плечи.

– Мириам, ты моя единственная дочь, – начал он свою излюбленную песню, от которой меня воротило уже много–много лет. – У меня нет наследника, а власть, тем не менее, нужно передать в надежные руки. Твой супруг станет моим преемником, опорой и надеждой для правителей всех срединных королевств. И он избавит, наконец, тебя, да и всех нас, от этого богомерзкого проклятия.

– Почему ты слушаешь только этих шарлатанов-прорицателей?! – в сердцах воскликнула я, смахивая выступившие слезы. – Муж ничего не сможет сделать, когда я превращусь в монстра! Я просто разделаю его когтями, как новорожденного теленка, и ты получишь свежий труп после брачной ночи вместо преемника.

Гнев сверкнул в синих глазах моего отца, но я уже не могла остановиться.

– Хотя нет. О чем это я? Трупа не будет. Я его сожру и даже косточек не останется от Энтони Вельсикса. А ты получишь самый настоящий мятеж крупнейшего из срединных королевств. Арион не простит гибели своего кронпринцы от клыков твоей проклятой дочурки!

– Мириам! – прорычал отец. – Замолчи!

– Нет! – закричала я, отскакивая от него в сторону. – Думаешь, я не знаю, почему только мне выпало счастье в полнолуние становиться чудовищем, жаждущем свежей крови? Мне давно все известно! И не только мне. Уверена, совет королей ждет не дождется твоей оплошности, чтобы растоптать своего Владыку. И уж поверь, смерть кронпринца станет прекрасным поводом, чтобы убрать с трона нечестивца, навлекшего гнев истинного бога.

Отец мгновенно оказался возле меня и отвесил хлесткую пощечину. Вспышка боли обожгла щеку, а от силы удара я чуть не рухнула на пол. Но Владыка заботливо придержал меня за плечо.

– Замолчи! – процедил сквозь зубы он, впечатывая пальцы в кожу. – Не смей говорить со мной в подобном тоне!

– Да, Владыка, – выплюнула я, заливаясь слезами. – Как прикажете.

Он ослабил хватку, и я тут же вывернулась из его рук и подбежала к двери.

– Только не надейся, что я смирюсь с этой бредовой свадьбой! – бросила я, колотя по массивным доскам. – Ты не заставишь меня!

Он посмотрел долгим взглядом и двинулся к выходу.

– Ты выйдешь замуж в следующем месяце в день полной луны, – с леденящим душу спокойствием произнес отец, проходя в отворенную моей охраной дверь. – И этот кошмар наконец закончится.

Меня как обычно заперли, но я давно уже научилась выбираться из своей тюрьмы, минуя стражей. И ненавистный лязг задвигаемого засова лишь в очередной раз напомнил о моем положении опасной заключенной в замке Владыки, но никак не о статусе принцессы на выданье. И как отец собирается вручить этакое сокровище принцу? Сам-то он побаивается отпускать меня на волю.

Что же делать? Этот Энтони вовсе не виноват в моем проклятии, и уж совершенно точно не сможет снять его, только зря погибнет. Отца просить бесполезно. Он уверил себя, что замужество способно что-то изменить, и теперь не отвяжется, пока я не пройду обряд венчания. Может, попробовать договориться с принцем?

Нет, не получится. Если он узнает об истинном положении дел, меня могут и на костре сжечь, как порождение тьмы. Я, конечно, не хочу убивать своего супруга, но и сама погибнуть не стремлюсь.

Дверь отперли, и она со скрипом отворилась.

– Чего тебе? – недовольно буркнула я, увидев старую няньку-кормилицу, единственную служанку, которой отец позволял бывать в моей башне.

– Обедать пора, – тягостно вздохнула она, водрузив поднос с тарелками на стол. – Вот принесла тебе вкусненького, а то такая тощая, что смотреть больно.

– А ты не смотри, – огрызнулась я. – Ешь сама. Аппетит пропал.

Ярана, кряхтя, опустилась на стул и подперла круглую морщинистую щеку рукой.

– Опять поругались?

– Тебе-то что? Много ты понимаешь.

Ее голубые глаза лукаво блеснули.

– Да уж поболе твоего, – усмехнулась она. – Я-то поди полжизни путешествовала с мужем по миру. Чай успела всякого повидать, прежде чем поступила к твоей матушке в услужение. А ты что? Сидишь тут взаперти, света белого не видишь. Все книжки читаешь да с кудрявым проходимцем лясы точишь. Ах да. Совсем забыла. Искал он тебя.

– Когда? – вскинулась я.

– Да еще до полудня, – отмахнулась Ярана, будто от назойливой мухи. – Знамо дело, опять хотел тебе голову бредятиной какой забить. Так я сказала, что ты занята, Владыку ожидаешь.

– Дура! – в сердцах бросила я, в спешке извлекая из тайника сапоги, брюки, рубашку и веревку. – Кто тебя просил языком попусту чесать?

Нянька задрала нос, поджала губы и назидательно произнесла:

– Поумнее некоторых буду. Смотри, узнает отец о твоих вылазках, в подвале запрет.

– Будто я там ни разу не была? – не глядя на нее, отозвалась я переодеваясь.

Ярана снова вздохнула, отломила кусок ароматного хлеба, обмакнула в похлебку и отправила себе в рот.

– Так-то оно так, – чавкая, отозвалась она. – Да только не стоит Владыку злить. Боком может выйти.

Закончив со сборами, я подошла к окну и выглянула наружу.

– Без разницы. Мне его милости не видать при любых раскладах. Отвлеки стражей. Вернусь к вечеру.

– А обед?! – всполошилась нянька. – Без еды никуда не пущу!

– Стану я еще твоего позволения спрашивать, плебейское отродье, – хмыкнула я, но потом все же передумала. – Ладно. Собери в сумку хлеб, фрукты, овощи и что там еще можно взять. Да смотри, не вздумай мясо пихать!

Ярана засуетилась, выполняя распоряжение.

– Что я, не знаю, что ли? Никакого мяса и в мыслях не было ложить.

Втянув воздух, я нахмурилась, уловив ненавистный запах.

– Зачем тогда каждый раз приносишь? Знаешь же, что на дух не переношу.

– Приказ Владыки, – нехотя ответила она, опустив взгляд.

Да уж, папочка у меня заботливый. Мяском своего домашнего монстра подкармливает, когда простым людям голодать приходится и за кусок говядины идти на преступление.

– Сама ешь, да стражей угости, – посоветовала я, перекидывая сумку через плечо. – Увидимся.

Набросив веревку на крюк, перелезла через подоконник, спустилась до небольшого окошка кладовки под моей комнатой, легко проскользнула в него и очутилась в заваленном всяким хламом помещении. Ключи хранились только у Яраны, но она слишком меня любила и потакала всяческим прихотям, поэтому я давным-давно уговорила ее сделать эту каморку моим выходом на свободу.

Тихонько дойдя до двери, прислушалась. Тишина стояла оглушительная. На всякий случай шепнула простенькое заклинание и еще раз убедилась, что на лестнице никого. Отлично.

Без единого звука я приоткрыла как следует смазанную дверь, просочилась в проход, закрыла кладовку и поспешила вниз. Не доходя до площадки первого этажа, застыла на помеченной особой выбоиной ступеньке, вытянула левую руку и нажала на пятый снизу камень. Он легко ушел в стену, запустив скрытый механизм. Часть каменной кладки подалась внутрь и отъехала в сторону, явив темное нутро тайного хода.

Мириам

Сердце заколотилось, во рту пересохло. Детский глупый страх темноты не поддавался ни логике, ни силе воли. Наверное, потому что я знала: во тьме обитают те, кто давно и настойчиво зовет к себе, и когда-нибудь им удастся заполучить меня целиком.

Сделав глубокий вдох, я зажмурилась и шагнула вперед. Стена за спиной вернулась на место, а темнота стала абсолютной. Я не видела этого, поскольку глаз так и не раскрыла, а просто помнила по прошлому опыту. Пройдя еще шесть шагов, на ощупь отыскала выступающий камень по правой стороне, нажала и сразу же с облегчением выдохнула осматриваясь. Тусклый свет заговоренного фонаря озарял спускающийся все глубже мрачный ход.

Поспешив вперед, я почти бежала от одного источника света до другого, кляня в душе тех, кто строил этот извилистый лабиринт переходов под древним замком. Не могли побольше фонарей развесить!

Наконец последний поворот остался позади, и я уперлась в мнимый тупик. Обшарив каменную кладку слева, запустила очередной тайный механизм. Стена отъехала в сторону, я выскочила наружу и тут же привалилась к холодной скале.

Яркие солнечные лучи, что так щедро заливали все на улице, в этой рукотворной пещере лишь смущенно жались у входа. Внезапно по взвинченным нервам ударил заливистый, будто мальчишеский смех, заставив вздрогнуть.

– Ну и вид у тебя! – хохотал Трайтор, чуть не падая с большого камня. – Умора!

– На себя посмотри, – буркнула я, покраснев от стыда. – Чего здесь забыл?

Он легко поднялся, тряхнул копной белокурых кудрей и широко беззаботно улыбнулся.

– Не злись, Мира. Я не виноват, что ты боишься темноты. Тебя Рипент ищет. Сказал, это насчет свадьбы.

– Пошли быстрей, – заторопилась я, отлипая от прохладного камня и подходя к нему. – У меня мало времени.

Мы двинулись к выходу и скоро уже огибали высокий утес по узкому, выдолбленному в горной породе уступу. Над нами возвышался замок Владыки, пронзая шпилями башен набегающие облака, а внизу, у подножья горы, раскинулась столица срединных земель, приковывая взгляд красными черепичными крышами домов и четкими линиями мощенных камнем улиц.

Дорога от города к воротам замка шла вдоль склона, делая несколько оборотов вокруг вершины. Мы же спускались поодаль от нее, никем не замеченные, и наш путь лежал к противоположной стороне горы, туда, где плескалась вода чистейшего Запретного озера, заходя в извилистый, как ползущая змея грот.

Несмотря на палящее летнее солнце, налетавший ветер пронизывал и трепал легкую одежду. После очередного поворота, когда уступ перешел в более широкую тропу, а деревья, растущие на склоне, полностью скрыли нас, Трайтор поравнялся со мной и заговорил:

– Ну что, Мира, рада предстоящей свадьбе?

– Шутишь?! – вскинулась я. – Отец сам не понимает, что затеял.

– И чего ты упираешься? – Он пожал плечами, с любопытством глядя на меня. – Тебе в мужья прочат не какого-нибудь страшного и злобного старика, а одного из самых видных женихов. Энтони Вельсикс широко известен своей храбростью и благородством.

– Ага, конечно, – хмыкнула я. – Как же, известен он. Ради трона Владыки срединных земель кто хочешь прикинется лучшим из лучших.

Трай рассмеялся и приобнял меня за плечи.

– Мне, что ли, попытать счастье? А, Мира? Что скажешь, получится из меня будущий Владыка?

В душе всколыхнулась застарелая горечь и обида от осознания, что счастливая семейная жизнь мне не грозит. Я дернулась в сторону и сбросила его руку.

– Не мели всякую чушь! Я не намерена выходить замуж.

Поднажав, я легко побежала вперед. Обсуждать предстоящую свадьбу совсем не хотелось.

– Мира! Стой! – закричал позади Трайтор. – Осторожно!

Но я не собиралась его слушать. Горные тропы вызывали у меня куда меньший страх, чем моя спальня глухой ночью.

Высокие хвойные деревья отбрасывали густую тень, дарящую вожделенную прохладу, и я неслась под уклон, жадно вдыхая свежий, напоенный ароматом леса воздух. Трайтор вскоре нагнал меня и, схватив за руку, остановил.

– Ты свихнулась?! Рипент убьет меня, если с тобой что-то случится!

– Да что тут может произойти? – весело отозвалась я вырываясь. – Рядом с Запретным озером никто не бродит. Боятся.

Трай настороженно огляделся по сторонам, и его приятное лицо стало вмиг серьезным.

– Безопасно там, где ты не теряешь бдительности, – с изрядной долей пафоса заявил он. – Держись рядом. Немного осталось.

Мне пришлось подчиниться и пойти следом за подмастерьем старого мага-отшельника. Рипента я когда-то случайно встретила возле озера в одну из своих первых вылазок и с тех пор постоянно навещала.

Мы вошли в лес, обогнули склон горы и очутились на песчаном берегу прозрачного, искрящегося на солнце озера. Я вдохнула полной грудью и широко улыбнулась. Этот безмятежный вид широкой водной глади всегда ассоциировался у меня с ощущением свободы, пусть и временной.

Однако это место неслучайно считалось запретным. Даже в самую лютую зиму озеро не замерзало, и сильнейшие шквальные ветра не могли всколыхнуть его кристально чистых вод.

Трайтор дошел до прибрежных кустов, вытащил спрятанный там узкий челнок и поволок по песку к воде. Оборвав ветку, я замела четкий след и остановилась у самой кромки.

– Садись, я столкну, – кивнул на лодчонку Трай и подал мне руку.

Специально не обратив внимания на предложенную помощь, я перелезла через невысокий борт и приютилась на корме. Трайтор усмехнулся, одарив меня проникновенным взглядом ясных голубых глаз, толкнул суденышко и запрыгнул внутрь, тут же сев на лавку и вытащив весло.

– Держись! – бросил он через плечо и начал грести.

Я стиснула зубы и вцепилась обеими руками в края хлипкой посудины. Возле берега челнок шел еще ровно, но стоило достичь середины, как началась дикая качка. С этим ничего нельзя было поделать, заколдованное озеро никого не хотело пропускать без положенной дани, поэтому приходилось терпеть и ждать.

Когда лодочка оказалась в центре таинственных вод, на наших глазах перед ее носом, словно из ниоткуда, возник водоворот. Трай спрятал весло, залез в сумку, перекинутую через плечо, и швырнул в воронку увесистый шматок сырого мяса. От этого зрелища меня чуть не стошнило, и я часто-часто задышала ртом. Принесенную жертву с противным хлюпаньем всосало в озеро, и водоворот тут же исчез.

Трайтор быстро взял весло и принялся усиленно грести. Нам требовалось оказаться в гроте как можно скорее. Миновав опасное место, мы приблизились к нависающей скале, пригнулись и скользнули под нее.

Челнок оказался в длинном узком проеме между каменистыми выступами. Трай осторожно направлял лодчонку вперед, слегка отталкиваясь то с одного края, то с другого. Свет едва проникал внутрь наполовину заполненной водой пещеры, а вскоре мы свернули налево и очутились в кромешной тьме. Зажмурив глаза, я боролась с душащей меня паникой.

– Всё. Можешь не трястись, – насмешливо проговорил Трай, и я, выпучив глаза, огляделась. – Выходи.

Он снова подал мне руку. Тут уж я не стала нос воротить. Вцепилась в него мертвой хваткой, и он чудом выдернул меня на берег.

Челнок причалил к широкой каменной площадке, освещенной заговоренными светильниками. Впереди темнел вход в пещеру, где жил Рипент. Мы преодолели короткий коридор и очутились в убежище старого мага.

Природное углубление в горной породе едва ли можно было назвать жилым в полной мере. Низкий потолок, неровные будто изрезанные стены, покрытые влагой и плесенью, торчащие из углов острые камни, грозящие проткнуть зазевавшегося растяпу, мелкие лужицы на полу заставляли чувствовать себя неуютно. Под потолком висели многочисленные фонари, освещая каждую щелку, но даже магия не могла изгнать запах сырости, давно сроднившийся с этим местом.

– Рипент! – крикнул Трай, по-хозяйски усаживаясь на топчан у стены.

– Иду, иду, – отозвался маг из-за пестрой занавески, скрывающей проход в еще один закуток, где отшельник обычно колдовал над своими зельями и амулетами.

Длинноволосый бородатый старик в запачканном неизвестно чем сером балахоне вышел к нам и тут же по-детски наивно улыбнулся.

– Мира! Рад, что ты смогла выбраться. Есть новости! Тебе больше не нужно избегать свадьбы.

– Что?! – в замешательстве вскричала я, бросаясь к нему и хватая за руку. – Но почему, учитель? Объясните?

Он потрепал меня по светлым волосам и мягко проговорил:

– Не волнуйся, я все тебе расскажу. Присядь.

Мы сели за импровизированный каменный стол возле выдолбленного в стене очага, и отшельник поделился тем, что поведали ему духи.

– Вы уверены? – с изрядной долей сомнения протянула я, услышав рассказ. – Не может быть, чтобы принц нашел своего двойника и заставил жениться на мне.

– А что тебя так удивляет? – пожал плечами Трай, окидывая меня оценивающим взглядом. – Ты, конечно, с виду милашка, но на самом деле довольно опасная штучка. Думаешь, принцу охота своей головой рисковать в первую брачную ночь?

– Не ты ли мне только что говорил о его неземном благородстве и смелости? – процедила я сквозь зубы, мгновенно разозлясь на этого кудрявого шалопая.

А он только расхохотался в ответ.

– Видимо, своя шкура ему дороже чести и совести, – выдавил сквозь смех Трайтор.

– Неважно что сподвигло принца на этот поступок, – постарался успокоить нас Рипент. – Главное – мы сможем использовать его двойника в наших целях.

Я задумалась.

– Предлагаете уговорить его помочь нам?

– Зачем сразу уговаривать? – снова влез Трай. – Припугнем бедолагу твоими острыми зубками, и дело сделано.

– Заткнись! – взорвалась я, не выдержав его издевок.

– Тише, тише, – замахал на нас руками отшельник. – Все гораздо проще. Двойник – чужак. Думаю, принц посулил ему возвращение домой в обмен на участие в венчании. Мы можем пообещать то же самое, только объяснив, как в действительности обстоят дела с этой свадьбой и его участием. Вряд ли бедолага в курсе, что принц и не думает его никуда возвращать. Узнав правду, он сам захочет нам помогать.

Болезненный спазм перехватил горло. Довериться чужаку? Ни за что!

Антон

Я находился между сном и явью. Казалось, будто вижу со стороны, как Жак тащит мое тело по бесконечной череде полутемных извилистых коридоров, а потом он достиг крутой винтовой лестницы и легко взошел на самый верх. Открыв касанием все того же жуткого жезла кованную дверь, Жак сбросил меня на мягкую постель в углу просторной чистой комнаты, укрыл одеялом и вдруг усмехнулся кривой, холодящей душу ухмылкой.

Невыразимый ужас сковал сознание, а мой мучитель будто почувствовал что-то неладное, насторожился, внимательно всматриваясь мне в лицо, прошептал неразборчивую фразу и начертил жезлом в воздухе странный зигзаг. И все видения мгновенно прекратились.

Очнулся от ощущения, что я задыхаюсь. Резко сел, судорожно хватая ртом воздух, и еле-еле пришел в себя. Нос заложило так, что никакое высмаркивание не спасло бы. Только капли. Черт! Меня же похитили!

Я схватился за голову и постарался восстановить в памяти недавние события. Получалось скверно. Мысли с трудом ворочались, не желая рисовать ясную картину произошедшего. Плюнув на все, я поднялся с кровати и принялся осматривать комнату в поисках двери в уборную. Должна же она здесь быть. Или нет?

Место, где меня заперли, выглядело так, будто я попал в дешевый сериал про Средневековье. Стены и пол из серого камня, дощатый потолок с выступающими потемневшими балками, добротная крепкая деревянная кровать, заправленная бельем из грубой небеленой ткани и шерстяным одеялом, стол, стул и тумбочка с кувшином воды. Вот и вся обстановка. Никакой двери в дополнительное помещение я не нашел. Зато обнаружил пустое ведро в углу. И чутье подсказывало, что именно оно и должно было служить тем целям, ради которых я провел этот осмотр.

– Зашибись, – хрипло прогнусавил я на тарабарском и тут же скривился.

Пересилив себя, воспользовался ведром и сразу порадовался, что забитый нос не дает ощутить амбре.

Мой взгляд упал на распахнутое настежь окно, и я высунулся из него по пояс, в надежде найти выход. Но тут же отпрянул, встал сбоку и уже с безопасной позиции посмотрел на улицу.

Комната находилась на невообразимой высоте, а под окном разверзлась глубокая пропасть, дна которой я так и не увидел. И куда меня занесло? Что-то не припомню никаких принцев с фамилией Вельсикс, если я правильно вчера услышал. Хотя политика никогда особенно не волновала меня, а уж разные монархи и их отпрыски тем более. Да и пресловутый жезл, коим так умело орудовал проклятый Жак, вряд ли являлся среднестатистической вещицей.

Дальше моим раздумьям уйти не удалось, поскольку послышались голоса, и дверь в комнату распахнулась.

В проеме появился Жак и быстро осмотрел помещение. Мельком взглянул на меня, принюхался и направился прямиком к ведру. Стало донельзя противно. Я стиснул зубы, сложил руки на груди и подпер спиной стену.

Жак, не обращая на меня внимания, взял ведро, подошел к окну и выплеснул содержимое наружу. Я только рот раскрыл от удивления.

– Можно входить, лорд Гадикинс! – пробасил он, убирая злосчастную жестянку.

В комнату вкатился вчерашний рыжий колобок, и сразу же вцепился в меня взглядом.

– Почему он на ногах? Ты что убрал следы побоев, идиот? – напустился он на своего подчиненного.

– Мне пришлось, – нехотя признался Жак. – У парня есть дар. От боли сила вышла из-под контроля. Нельзя было оставлять его в таком состоянии.

– Чушь! – заорал Гади-как-там-его. – Ты мне своей грязной волшбой голову не морочь! Сказано было проучить. А ты что?! Сделай так, чтобы он осознал, что его ждет, если не подчинится.

Черная маска полностью скрывала лицо здоровяка, и определить его эмоции не удавалось. Жак сжал кулаки. Мне показалось, что он вот-вот сорвется и выскажет толстяку наболевшее. Но нет. Он достал из-за пояса жезл, нарисовал в воздухе зигзаг перед моим носом, и я тут же рухнул ничком на стоящую рядом кровать. Дикая всепоглощающая боль разлилась по всему телу.

– Вот так-то лучше, – усмехнулся рыжий лорд улыбочкой садиста. – Теперь слушай меня, мразь. В наших силах заставить тебя постоянно испытывать мучения. Но если ты будешь слушаться и выполнять все, что мы скажем, Жак уберет эти неприятные ощущения. Согласен?

Слова долетали до меня будто издалека, я ничего не понимал, и лишь одно желание владело моим разумом – избавиться от боли любой ценой.

– Да, – превозмогая себя, выдохнул я. – Согласен.

Круглое румяное лицо исказила гримаса презрения и отвращение.

– Жак! – кивнул в мою сторону Гади. – Действуй.

Угрюмый здоровяк пробурчал непонятные слова, взмахнул своей смертоносной игрушкой, и боли как не бывало. Я с непередаваемым облегчением уткнулся в одеяло и часто-часто задышал ртом.

– И разберись с его носом и голосом, – приказал лорд. – Гнусавит и хрипит так, что ни слова не разберешь. Его величество будет недоволен.

Жак перевернул меня на спину и, приложив пальцы к переносице и горлу, прошептал очередную нелепицу. В ноздри ударил целый букет острейших запахов, и я сразу же начал нещадно чихать.

– Что еще? – с раздражением бросил Гади.

– Я уже говорил, – недовольно отозвался Жак. – У парня дар. Видимо, как-то связан с его носом. Нужно время, чтобы организм привык и освоился. Мы же перенесли его из другого мира. Это слишком резкая смена магического фона. Могут быть…

– Да плевать я хотел на эту придурь! – вскричал толстяк, аж трясясь от негодования. – Его величество вот-вот будет здесь! Сейчас же приведи в порядок это ничтожество. Иначе пеняй на себя.

Последние слова он буквально шипел, грозя здоровяку пухлым кулачком. Мне это показалось до того комичным, что я прыснул со смеху. Однако Гади ничего не заметил, поскольку Жак загородил меня собой.

– Слушаюсь, лорд Гадикинс, – склонился он перед рыжим, а потом повернулся, начал водить надо мной руками и бубнить белиберду.

От его действий мне действительно стало гораздо легче. Мозг уже не взрывался от дикой смеси запахов, и я смог выделить несколько особенных ароматов.

Само место, где мы находились, источало запах древности, основательности и, как ни странно, защищенности. Жак, напротив, пах опасностью и смертью. Гадикинс же вонял гнилью и нечистотами.

Шокированный новыми необычными ощущениями, я не сразу осознал слова Жака о другом мире, но немного придя в себя, призадумался. Неужели это правда? Верится с трудом. Хотя чем еще можно объяснить все, что со мной случилось? Да и убийственный жезл здоровяка не выглядел как техническая новинка, а скорее напоминал волшебный предмет. Свихнуться можно!

Пока я пребывал в пришибленном состоянии, Жак внимательно следил за выражением моего лица, а Гадикинс расхаживал взад-вперед, поминутно поправляя то берет, то сюртук, то манжеты.

За дверью послышались шаги, и в комнату вошел седой бородатый широкоплечий мужчина в черном сюртуке, расшитом золотом, темных брюках, кожаных сапогах и блестящем обруче на голове. За ним следовал расфуфыренный хлыщ с идеально зачесанными назад темными волосами, подкрученными усиками и короткой бородкой, в переливающемся серебристом колете, белоснежной рубашке с жабо, шортах, светлых чулках и остроносых ботинках.

– Ваше Величество! – тут же подлетел к седому Гадикинс и низко поклонился. – Приветствую! Ваше Высочество, доброе утро! Прошу. Двойник готов.

Новые люди принесли с собой новые запахи. Король источал аромат власти и тирании, а пижон благоухал тщеславием и хитростью.

Жак схватил меня за грудки и вздернул на ноги. Я в упор рассматривал местных монархов, пытаясь найти сходство между принцем и мной. Если оно и было, то явно очень приблизительное. Я уж точно не был похож на это голубоватое нечто.

– Не могли найти кого-нибудь повразумительнее? – Принц брезгливо поморщился и отвернулся.

Король молча сверлил меня колючим изучающим взглядом и наконец вынес вердикт:

– Сходство есть, но придется поработать, чтобы сделать из этого отребья хотя бы отдаленную копию моего сына. Займитесь, лорд Гадикинс. Не жалейте средств, но чтобы через месяц я не смог бы отличить его от собственного сына. И ни одна живая душа не должна узнать о подлоге. Не справитесь – сгною в подвалах замка.

– Но, отец, этот не подходит! – с негодованием воскликнул принц. – Он даже близко не напоминает меня! Да ни один учитель не сможет привить ему соответствующие манеры и умение подать себя!

Король одарил сына тяжелым взглядом и громыхнул:

– Я сказал свое слово! Никто не смеет перечить мне, и твое мнение никого не интересует. Сделаете, как я сказал, иначе каждый из вас пожалеет, что вообще на свет появился. А ты, Энтони, дневать и ночевать будешь возле этого парня, но превратишь его в принца. Уяснил?

Высочество сжал челюсти и его синие глаза полыхнули ненавистью, но он тут же спрятал ее, отведя взгляд и отвесив поклон.

– Да, отец. Я исполню твою волю.

Король благосклонно кивнул:

– Сейчас ты мне нужен. Приступишь ближе к полудню.

Принц снова поклонился, избегая встречаться с монархом взглядом.

– Лорд Гадикинс, займитесь в первую очередь его внешним видом.

Толстяк услужливо поклонился, а король посмотрел на меня в последний раз и вышел.

– Отмойте его хоть. – Принц состроил кислую физиономию и последовал за папашей.

Дверь закрылась, и все разом выдохнули. Мы с Жаком переглянулись, а колобок поспешил к выходу.

– Ты слышал его величество? Займись им. Я подойду позже.

Насквозь гнилой лорд испарился, а я повернулся к Жаку. Тот посмотрел мне в глаза и его губы растянулись в холодящей душу улыбке, которая так потрясла меня вчера. Под ложечкой заныло, а во рту появился металлический привкус.

– Пойдем, – скомандовал он, и мне ничего не оставалось, как подчиниться.

Антон

Мы спустились по крутой лестнице на первый этаж башни. Жак открыл одну из дверей и пропустил меня вперед. В лицо пахнуло влажным теплым воздухом, а обостренное обоняние уловило ароматы трав и близкой воды. Я очутился в полутемном помещении с длинными лавками вдоль стен. Единственным источником света служил чадящий в углу факел.

– Раздевайся и набрось вот это, – сказал Жак, всучив мне кусок материи.

Расставаться с одеждой не хотелось, но вряд ли тут кого-то интересовало мое мнение. Скинув шмотки, я завернулся в подобие простыни и посмотрел на громилу.

– Надень. 

Он протянул мне маску, чем-то напоминающую венецианские. Но стоило взять ее в руки и приблизить к лицу, как она буквально прилипла к коже. Я попробовал снять – ничего не вышло. Стало жутко.

– Не бойся, – усмехнулся Жак, явно уловив мои терзания. – После мытья сниму. В купальни ходят и мужчины, и женщины. Здесь не принято открывать свое лицо. Ну а в твоем случае это вообще недопустимо.

Он отворил вторую дверь, и оттуда сразу вырвался горячий пар. В напряжении я застыл на пороге, но Жак толкнул меня вперед и зашел следом.

Широкая лестница вела вниз к огромному бассейну с темной водой. Вдоль него прохаживались плечистые мужики в масках и набедренных повязках. Белесая дымка обволакивала все вокруг и скрывала то, что находилось в глубине помещения.

– Отмойте его хорошенько, – распорядился Жак, привалился к стене у входа и сложил руки на груди.

Мужики слаженно двинулись в мою сторону, а я попятился. Но прихвостень Гадикинса был настороже и не позволил ретироваться.

Местные банщики стянули с меня кусок материи и под руки сопроводили к бассейну. Вода оказалась настолько горячей, что в первое мгновение я подумал, будто сварюсь заживо. Но по мере того как мужики то окунали меня с головой, то растирали полотенцами, смоченными в травяном отваре, я привык и уже не дергался. Наконец они прекратили экзекуцию и усадили меня в специальную нишу возле бортика. Отдыхать, так сказать. А сами подошли к Жаку и начали о чем-то шептаться с ним.

Я ощущал себя настолько расслабленным и разомлевшим, что только искоса поглядывал на них, даже не стараясь уловить суть разговора. Но когда Жак ухмыльнулся этой своей премерзкой улыбкой голодного удава, а мужики куда-то направились, я волей-неволей насторожился. И не зря.

Банщики вернулись и встали возле лестницы, а из клубящегося тумана неспешно вышла стройная темноволосая девушка в полупрозрачном одеянии и маске, закрывающей только верхнюю часть лица. Будоражащий запах похоти и предвкушения, исходящий от нее, ударил в голову, и я напрягся всем телом, чувствуя острое желание.

Она была, словно чудесное видение, призрачна и прекрасна. Пара вдруг стало как будто больше. Мой немигающий взгляд впился в ее грациозное манящее тело. Легкая дымка окутывала ее, словно лаская, и туника, готовая соскользнуть с плеч в любой момент, насквозь пропиталась жаркой влагой и прилипла к коже.

Девушка двигалась легко, будто паря по воздуху. Ее полная грудь с ореолами темных сосков взволнованно вздымалась и приковывала взгляд. Я нетерпеливо заерзал, не зная, куда себя деть, и в то же время мечтая, чтобы она подошла вплотную. Казалось, если прикоснусь к ней, она растает как невесомое облачко, но я жаждал явственно ощутить ее плоть и убедиться в обратном.

– Хочешь ее? – Прямо над моим ухом раздался хриплый глухой голос отвратного высочества.

Резко вскинув голову, я встретился с ним взглядом. Он стоял абсолютно голый, возбужденный, и никакой маски на нем не было.

– Нет, – процедил я сквозь зубы и отвернулся, ощутив, что стояка как не бывало.

И принесла же его нелегкая!

– Врешь, – весело проговорил он, садясь возле меня на край бассейна. – Трахни ее. Разрешаю.

У меня аж зубы заныли от этих грязных слов, сказанных так небрежно и снисходительно о волшебном видении, которое всего минуту назад полностью владело мной.

– Отвали, – огрызнулся я, метнув в него злой взгляд.

– Как знаешь, – безразлично пожал он плечами. – Эй, ты! Тащи свою тощую задницу сюда!

Застывшая поодаль при появлении принца девушка вздрогнула, но подчинилась. Ее волнующий аромат вмиг изменился, и на меня повеяло первобытным страхом.

– Зайди в воду, – отдал новый приказ этот не в меру знатный выродок, а мне захотелось врезать ему, чтобы нос хрустнул под моим кулаком, а скабрезная ухмылка исчезла с его породистого лица навсегда.

Дрожащая всем телом красавица спустилась в бассейн и, преодолевая сопротивление воды, подошла к принцу. Ее лицо оказалось на уровне его бедер, и он не преминул воспользоваться этим. Резко схватил ее за волосы и ткнул себе в пах.

– Давай, – прорычал он с непонятной мне яростью. – Ублажи меня.

Девушка дернулась, но подонок держал крепко, и ей вновь пришлось покориться.

– Отпусти ее! – потребовал я, вскочив на ноги и сжав кулаки.

– И не подумаю, – с вызовом проговорил он, будто провоцируя меня на решительные действия. – Отпущу, только если сам трахнешь ее здесь и сейчас, при нас.

Не выдержав, я со всей силы съездил ему по смазливой роже. Высочество опрокинулся назад, разбрызгивая капли крови по мраморному полу, а девушка, охнув, зарыдала в голос и закрыла лицо руками.

Возле нас мгновенно оказался Жак, выдернул меня из бассейна и скрутил. Банщики помогли принцу подняться и обтерли залитое кровью лицо смоченным полотенцем.

– Пустите, – дернулся он, утирая рукой рассеченную губу и припухший нос.

Мужики отступили, но держались поблизости. Взбешенный принц обернулся к девушке:

– Пошла вон. И чтобы помалкивала. Жак!

Громила быстро проговорил очередную абракадабру и коснулся жезлом лба запуганной девчонки. Та уставилась на него круглыми глазами и не могла вымолвить ни слова.

– Иди в свою комнату и до вечера отдыхай там, – сказал хозяин волшебной штуковины, таким тоном словно гипнотизировал несчастную. – Если понадобишься, за тобой придут. Здесь ты ничего не видела. Ступай.

Девушка будто в трансе развернулась и, держа спину неестественно прямо, вышла из бассейна. Через мгновение она бесследно растворилась в тумане.

– Теперь с тобой, – развернулся ко мне высочество и без лишних слов ударил меня ногой в живот.

Резкая боль заставила согнуться пополам. От такого удара я вполне мог бы свалиться на пол, но Жак держал меня сзади и не позволил потерять равновесие.

– В расчете, – вдруг с широкой открытой улыбкой заявил этот упырь. – Пошли в мои покои. Там все обсудим.

Я еще не очухался от удара, а Жак уже содрал с меня маску, набросил простынь и потащил вслед за принцем. Тот завернулся в пестрый халат и открыл неприметную дверь в стене.

Антон

Узкий проход вел к лестнице, круто уходящей вверх. Через пару пролетов высочество исчез за тяжелой портьерой, прикрывающей вход в коридор.

Мы вошли в небольшую комнату, где на квадратном ящике стояло кресло с круглым отверстием в сидении. Рядом на стене висел сосуд с водой, а под ним располагалась ваза в виде ракушки.

Присвистнув, я хмыкнул:

– У вас тут сортир исключительно королевским особам полагается? А простые смертные должны в ведро гадить?

– Это последнее изобретение ковена магов, – отозвался принц с нескрываемой гордостью. – Отец первым из всех королей срединных земель приобрел и опробовал новинку. Испражнения исчезают, едва попав в ящик.

– С ума сойти! – выдохнул я, не в состоянии решить, что же меня больше шокирует: наличие магов или то, что эти самые маги додумались тратить свои волшебные силы на испарение человеческого дерьма.

– Тебе, чужак, подобное и не снилось. – Он одарил меня снисходительным взглядом, будто европеец, беседующий с туземцем из дикого племени. – В твоем мире уж точно такого не встретишь.

– Куда уж нам до вашего уровня развития? – сделав серьезно-озабоченное лицо, выдал я. – Тут любой технический прогресс и научная логика спасуют.

Высочество, кажется, принял мой ответ всерьез и остался доволен.

– Проходите, – позвал он нас, открыв дверь в спальню.

Идти за ним не особенно хотелось. Этот тип вел себя слишком непредсказуемо, и я никак не мог понять мотивов его действий. Но Жака подобные вещи не волновали, поэтому он затолкал меня в комнату и загородил собой вход в уборную.

– Располагайся, – кивнул мне принц на пару кресел возле круглого столика. – Я сейчас.

Он скрылся за ширмой, а я огляделся. Большую часть комнаты занимала кровать грандиозных размеров, укрытая тяжелым балдахином. Мягкий ковер, плотные гардины и драпировка стен в темно-фиолетовых тонах, картины с пейзажами и напольные вазы придавали спальне роскошный и довольно вычурный вид. Обилие золота давило, никогда не любил излишеств в интерьере.

– Надень, – бросил мне штаны и рубашку принц, выйдя из-за ширмы уже полностью одетым.

На этот раз он предпочел не выпендриваться и обрядился в самые обычные темные брюки и белую рубашку.

Я быстро натянул предложенное, пожалев о своей одежде, оставленной в предбаннике, и с удивлением обнаружил, что шмотки на нас одинаковые.

– И зачем это? – спросил я у высочества.

– Хочу понять, так ли мы похожи, как определил артефакт, – усмехнулся принц и смерил меня оценивающим взглядом.

– И как?

– Сойдет, – отмахнулся он и сел в кресло напротив меня. – Теперь к делу. Тебе предстоит отправиться вместо меня в соседнее королевство и пробыть там несколько дней. За это время ты пройдешь обряд венчания с моей невестой, поприсутствуешь на свадебном пиру, проведешь с ней брачную ночь и отправишься в обратный путь, прихватив ее с собой.

Сказать, что я впал в ступор, это ничего не сказать. Недоумение и возмущение прорвались наружу, и я, вскочив на ноги, прорычал:

– Вы дернули меня из другого мира ради свадьбы?! Совсем тут зажрались? Да кто вам дал право похищать людей? Да вы…

Договорить я не успел. Жак молниеносно оказался рядом и припечатал своим жезлом мне под дых. Я захрипел и рухнул в кресло.

– Заткнись и слушай. – Принц не придал значения моей вспышке. – Это не просто свадьба. Это беспрецедентное событие, которое перевернет ход истории. Принцесса Мириам Дарквиш поможет мне занять трон Владыки. Только попробуй провалить миссию, и ты будешь умирать долго и мучительно. Уж Жак об этом позаботится.

Бросив хмурый взгляд на громилу в черном, я отвернулся. Весь его вид выражал сиюминутную готовность привести любой приказ господина во исполнение, особенно касающийся «долго и мучительно».

– Она такая страшная, что у тебя не встает, и понадобился двойник?

Принц расхохотался громко и неожиданно.

– А ты мне нравишься все больше и больше. Думаю, мы поладим.

Я не разделял это мнение, но предпочел промолчать.

– Принцесса Мириам, по слухам, является самой прекрасной девушкой во всех срединных королевствах, а, возможно, и за их пределами, – с нотками самодовольства в голосе поделился принц. – Но ее папаша так дорожит единственной дочерью, что никому не показывает прелестницу.

– Как у вас тут все хитро устроено, – озадаченно крякнул я.

Высочество замолчал и задумался, поглаживая короткую бородку.

– Не бери в голову, – наконец произнес он, явно чего-то недоговаривая. – Твоя задача проста. За оставшееся до свадьбы время освоишь хорошие манеры, танцы и этикет. Я сам тебя натаскаю и проконтролирую. Изучишь основную информацию об аристократах, с которыми тебе предстоит столкнуться на пиру. Запомнишь, что и кому говорить. А главное – постараешься хоть приблизительно скопировать мои особенности поведения, чтобы знакомые не смогли нас отличить и заподозрить неладное.

Издав короткий смешок, я воскликнул:

– Делов-то – раз плюнуть!

– Совершенно верно, – милостиво кивнул принц, снова не уловив сарказма в моих словах. – Приступим сейчас же. Жак, побрей его и подстриги так, чтобы походил на меня. Хотя даже не представляю, как этого можно добиться. Но ты ведь кудесник. Справишься.

По лицу высочества скользнула донельзя издевательская усмешка, явно предназначенная для того, чтобы унизить громилу. Я метнул в Жака быстрый взгляд и с удивлением заметил, как он напрягся, будто перед броском, но потом расслабился и спокойно ответил:

– Не кудесник, Ваше Высочество. Искусник. Притом темный.

Принц вмиг стал серьезным и собранным, словно в момент грозящей ему опасности.

– Я в курсе. Исполняй.

Жак поклонился, пошел в уборную и принес оттуда бритвенные принадлежности, полотенце и воду. Высочество встал и молча покинул комнату.

– Ты еще и брадобрей? – спросил я, взглянув на него исподлобья

 – Не бойся, – изобразил он на лице эту свою фирменную улыбочку, – до смерти не порежу. Разве что чуть-чуть.

И загоготал. У меня поджилки затряслись от этого неестественного каркающего смеха. Создавалось впечатление, что он вообще не умеет смеяться, и с непривычки это простое действие вызывает у него массу затруднений.

Его внезапная веселость исчезла так же неожиданно, как и появилась.

– Сиди смирно, – приказал он и начал намыливать мне лицо.

Когда с бритьем было покончено, я спросил:

– А кто такой темный искусник?

Жак замер с приготовленными для стрижки ножницами в руках, внимательно посмотрел мне в глаза и тихо ответил:

– Маг-отступник, перешедший на сторону порождений тьмы.

Несмотря на летнюю жару за окном и духоту в спальне, я ощутил, как от него повеяло могильным холодом, и передернул плечами, стремясь отогнать это жуткое чувство.

Он подождал немного, будто надеясь на мою бурную реакцию, а потом продолжил приводить меня в порядок, одарив странным взглядом. Я готов был поспорить, что Жак испытал в этот момент странное чувство родства между нами, но объяснить причину этого мне не удалось бы никогда.

Мириам

Подготовка к свадьбе шла полным ходом. Ярана с ног сбилась, беспрестанно бегая от портних в башню, чтобы доставить мне платье для очередной примерки. Отец и здесь остался верен себе – никто не должен был видеть меня до свадьбы. Так что мастерицам приходилось выкручиваться и идти на всевозможные хитрости.

Они придумали такой фасон наряда, чтобы даже при самом неожиданном раскладе, он подошел мне. Струящаяся невесомая белоснежная ткань крепилась на плечах застежками с россыпью мелких бриллиантов, рукава оставались свободными, под грудью шел серебристый широкий пояс, а юбка заканчивалась длинным шлейфом. На голове мне полагалась диадема принцессы и плотный покров, чтобы ни одна живая душа не могла угадать, кто же скрывается под ним.

По традиции покров снимал жених в конце венчания и с позволения жреца целовал невесту. После этого обряд считался практически завершенным, и не хватало лишь закрепить законные узы брака совместно проведенной ночью. И вот ты уже полностью и безраздельно принадлежишь мужчине, который вправе сделать с тобой все что угодно, маскируя любую свою прихоть волей истинного бога, позволившего мужьям наставлять жен для их же блага.

Удобная позиция, ничего не скажешь. Правда, ни у кого такой расклад возмущения не вызывал. Девы охотно выходили замуж, а мужчины не отлынивали от женитьбы, ибо всем это было выгодно. Одни получали кров и пожизненное обеспечение, другие – хозяйку в доме и грелку в постели. Никто не возражал, а что творилось между супругами на самом деле – личное дело каждого.

Но, видимо, я пошла в покойную матушку, не простившую мужа за грехи, и мириться со своим положением не собиралась.

Несмотря на слова учителя о свадьбе моя тревога никуда не делась. Мне казалось, что мы совершаем большую ошибку. Нельзя вот так взять и втянуть незнакомого человека, чужака из другого мира, в смертельно опасное дело. Он не виноват в косности и узколобости моего отца, неспособного понять прописные истины. Порождению тьмы глубоко все равно, кто перед ним, лишь жажда крови владеет его разумом и чувствами в ночь полной луны.

Кроме того, если принц решился послать вместо себя другого мужчину, значит, он в курсе тайны Владыки. А раз так и у меня, и у отца будут неприятности, и лишь духам известно насколько серьезные.

Бесконечная череда тревожных мыслей не давала расслабиться ни на минуту. Скоро наступит полнолуние, и я перестану принадлежать сама себе. Это понимание вселяло смертельный ужас. Каждый раз я с трудом переживала эту ночь и чудом возвращала себе человеческое обличье. Но что будет теперь?

По мере того как росла ночная хозяйка небосклона, мои ощущения менялись. Я все чаще чувствовала голод. Не обычный, когда просто хочешь насытиться, а внутренний, неукротимый, жадный. Свежая, теплая, пахучая кровь – вот что мне было нужно. И это доводило до исступленного отчаяния.

Мне вот-вот исполнится двадцать один год, как раз накануне венчания. По словам прорицателей, этот возраст станет для меня порогом. И хотя я считала их сплошь обманщиками и глупцами, чувствовала, что так и будет. Неминуемое грядущее страшило меня даже больше темного подвала, где предстояло провести полнолуние.

По традиции день моего рождения считался праздником для всех жителей Мидленда. В каждом крупном городе нашего королевства проходили пышные гулянья и грандиозные ярмарки. Но по случаю свадьбы в этом году людям предстояло развлекаться целых три дня.

Из окна моей башни я с замиранием сердца наблюдала за подготовкой к веселью. Длинные вереницы телег, битком набитые жадными до зрелищ зеваками, груженые фургоны торговцев и уличных артистов, многочисленные пешие путники тянулись к столице нескончаемым потоком. Все жаждали урвать свой кусочек радости и мимолетного счастья.

Мне бы тоже так хотелось хоть ненадолго забыть о тяжком бремени проклятия и окунуться в живой безудержный водоворот веселья. Но никто о моих желаниях не спрашивал.

– Мириам. – Отец вошел в мою комнату вечером накануне свадьбы. – Как ты? Волнуешься?

Оторвав взгляд от созерцания мерцающих огоньков простирающегося у подножья горы города, я обернулась и в упор посмотрела на Владыку.

– Нет. Я праздную.

На мгновение мне показалось, что отец смутился при упоминании о моем дне рождения, который я, как всегда, провела в своей башне вместе с Яраной. Но добрые чувства лишь на миг завладели суровой душой Владыки, и он тут же надел свою излюбленную маску всезнающего мудрого правителя.

– Тебе передали мой подарок?

Я отвернулась к окну, потеряв всякий интерес к беседе.

– Да. Благодарю, Владыка. Чудесное украшение.

Он подошел ближе и встал за моей спиной.

– Рад, что тебе понравилось, – сдержанно проговорил отец. – Уверен, в столице Ариона ты будешь блистать на каждом балу.

Ничего, кроме горькой усмешки, эти слова у меня вызвать не могли.

– Думаю, там и так есть кому блистать.

Владыка развернул меня и приподнял лицо за подбородок, вынуждая смотреть ему в глаза.

– Мириам, я очень тебя люблю. Возможно, мои решения кажутся тебе несправедливыми, но поверь, это все ради твоего будущего. Я мечтаю увидеть тебя счастливой рядом с Энтони. Вы будете прекрасной парой.

Я отстранилась и отошла в сторону.

– Неужели ты думаешь, что можно стать счастливой из-за кого-то?

– Что ты имеешь в виду? – Владыка нахмурился, а в его голосе прорезались нотки недовольства.

– Двое незнакомых людей просто не в состоянии сделать друг друга счастливыми, – со вздохом отозвалась я, зная, что он не поймет. – На такое способны только любящие сердца, а это не наш с принцем случай.

В глазах Владыки мелькнула застарелая боль и тут же исчезла, уступив место чувству долга.

– Ты еще очень молода, наивна и ничего не знаешь об окружающем мире. Ты…

– Твоими стараньями, отец, – хмыкнула я.

Он сразу же разозлился.

– Не перебивай, Мириам! Ты дурно воспитана. Не понимаю, за что я платил твоим учителям?

– Какие были учителя, такие и манеры, – развела я руками. – Или ты считаешь, что старый пьянчуга, закоренелый зануда-холостяк и дряхлая фрейлина могут чему-то дельному научить юную принцессу?

Отец не нашелся с ответом. Еще бы! Ко мне допускали только тех немногих педагогов, которых потом можно было легко устранить.

– Теперь твоим воспитанием займется муж, – с плохо скрываемым облегчением сказал он. – Учти, после пира вы вдвоем отправитесь в эту башню и не выйдете отсюда, пока он не снимет с тебя проклятие. Я распорядился, чтобы никаких жертвенных животных не готовили.

Сердце упало, а внутри все сжалось от ужаса.

– Отец, пожалуйста, – еле слышно выдавила я.

– Мне пора, доброй ночи. – Он сделал вид, что не услышал меня, поцеловал в лоб и вышел из комнаты.

Взбудораженное воображение живо нарисовало страшную картину того, на что я была способна в обличье чудища, и меня тут же замутило.

Дверь хлопнула, и я услышала голос Яраны:

– Пора спать. Завтра у тебя важный день. Нужно хорошенько отдохнуть.

– Некогда отдыхать, – отрезала я, спешно переодеваясь. – Мне срочно нужно кое с кем повидаться.

Нянька обмерла и резко побледнела.

– Куда это ты собралась? Неужто кудрявого пойдешь искать? Не пущу! Пропадешь перед свадьбой, Владыка казнит нас всех до единого. О себе не думаешь, хоть о нас подумай!

Она загородила дверь, раскинув руки в стороны.

– Уйди с дороги! – прорычала я, застегивая рубашку и заталкивая ее в брюки.

– И не подумаю, – отрезала она, выпятив нижнюю челюсть, что означало – спорить бесполезно.

Я упала перед ней на колени, обняла за ноги и зарыдала:

– Яраночка! Умоляю! Отец отказал в жертве! Я же убью этого треклятого принца! Как вы не понимаете?! Я не хочу! Не могу! Пожалуйста!

Она тут же принялась гладить меня по растрепанным волосам.

– Ну не реви, – ласково приговаривала она. – Успокойся и спать ложись. Сама схожу к проходимцу этому. Передам все, что скажешь. Если что придумает, все сделаю, чтобы помочь тебе.

– Спасибо! – Я взглянула в ее добрые глаза с непередаваемой благодарностью, вскочила на ноги и крепко обняла. – Спасибо, Ярана!

– Ступай отдыхать, – махнула она на меня рукой. – А мне пора.

Антон

Изо дня в день меня дрессировали не хуже новобранца в учебке. Подъем на рассвете, водные процедуры в компании Жака и высочества, завтрак, а потом занятия до изнеможения, обед, и снова занятия. К ночи я приползал в свою комнату, падал на постель и мгновенно вырубался, часто даже забывая поужинать.

Спустя три недели стараниями темного искусника я стал походить на принца, правда, только внешне. Манеры, танцы и другая светская дребедень давались мне с трудом. Не то чтобы это было запредельно сложно, просто непривычно, да и муторно. Все эти изящные па, поклоны такие, поклоны сякие, развороты и кивки головой наводили на меня невыносимую скуку. Я не привык к такой бестолковой трате времени. Благо хоть память у меня была отменная, поэтому необходимые сведения о мире, о местной знати и предстоящем торжестве дались легко.

Но, несмотря на беспрестанную занятость, тоска по дому все чаще сжимала душу, заставляя видеть сны о былом. Иногда мне казалось, что я и не жил на Земле вовсе, а мое прошлое – плод больного возбужденного сознания. Только воспоминания о матери и друге не давали окончательно свихнуться. Мне до смерти хотелось увидеть их. И я жалел, что не поехал на майские в Испанию навестить маму и ее мужа, а с Коляном давно не пил пива и не толковал по душам.

Постепенно я немного привык к перепадам настроения высочества. Но иногда он заставлял меня теряться и гадать, с чем было связано то или иное его высказывание и действие.

Так вечером перед решающим днем, когда меня должны были показать королю во всей красе, он пригласил нас с Жаком в свою гостиную и принялся поить вином. Искусник, к моему удивлению, наотрез отказался употреблять спиртное, ну а я решил попробовать, чем тут надираются отпрыски голубых кровей.

– Угощайся, – милостиво сказал принц, щедро плеснув в мой кубок бордовой жидкости.

Кивнув, я принюхался. Мне и раньше не давала покоя повышенная чувствительность к запахам, а здесь эта странная особенность различать малейшие оттенки ароматов просто доходила до абсурда.

Вино пахло солнечным теплом, хвойным лесом и ягодами. Если бы попросили объяснить, как я это понял, вряд ли мне удалось найти подходящие слова для ответа. Просто чувствовал, что это так, и все.

– Ягодное вино с восточных берегов Ариона? – вырвалось у меня, прежде чем я подумал, что говорю.

Принц посмотрел на меня долгим взглядом, будто определяя, таится ли во мне неведомая для него опасность, а потом улыбнулся и сказал:

– В точку. А какого периода?

– Скорее всего, до начала Темных времен.

– Слишком приблизительно, – с неодобрением покачал он головой, явно рассчитывая на большее.

Но я получил лишь поверхностные знания по местной истории и географии, поэтому порадовать более точным ответом никак не мог.

– Не ломай себе голову, – отмахнулся принц. – Этому чудесному напитку двадцать пять периодов. И надо отдать должное мастерам, вино получилось очень необычным, обладает специфическим действием и создано при участии одного известного мага-прорицателя.

Периодами здесь именовали года, и пока я пытался сообразить, о чем толкует этот пижон, Жак вдруг спросил:

– Ваше Высочество, вы уверены, что поступаете разумно? Вино прозрения не лучший напиток для необученного подмастерья.

Энтони прищурил потемневшие от гнева синие глаза и со злостью процедил:

– Только я здесь решаю, что и кому давать, мразь. Знай свое место, раб. Заткнись и охраняй наш покой.

Жак оцепенел, не сводя тяжелого взгляда с высочества, браслеты на его руках засверкали. Запах неминуемой гибели, всегда исходивший от него, усилился в разы. Пудовая лапища потянулась к жезлу.

– Прям уж только ты и решаешь! – хохотнул я, не собираясь давать этому конфликту перерасти в нечто большее. – А как же твой папаша? Вроде он тут главный, а ты так, пыль под его ногами.

Принц помрачнел и перестал сверлить Жака немигающим взглядом. Искусник через силу выдохнул, отошел в дальний угол комнаты и встал возле окна.

– Ты не понимаешь, о чем говоришь, – буркнул высочество и залпом выпил содержимое кубка. – Король Холдар Вельсикс ближайший соратник Владыки. Он управляет не только Арионом, но и принимает участие в решение многих важных вопросов в других королевствах. Ему невозможно не подчиняться.

Он рассказывал о своем отце с такой горечью, что невольно пробудил во мне сочувствие. Все же я не понаслышке знал, что значит иметь крутого папаню, который вечно от тебя ждет каких-то свершений.

– Не унывай, – решил подбодрить я его. – Станешь зятем Владыки, и все срединные земли со временем будут у тебя в кармане.

Принц невесело усмехнулся и взгляд его стал жестким, будто в своей фантазии он уже видел себя на троне и представлял, что сделает, когда получит власть. Мне стало не по себе.

– Выпьем! – Он снова наполнил свой кубок и поднял его. – За будущего Владыку Энтони Вельсикса!

– Ага, за тебя, – кивнул я, салютуя ему. – Уверен, ты наведешь тут порядок.

Принц громко расхохотался злым издевательским смехом, а я выпил вино до дна, почувствовав, как сладко-приторный вкус внезапно сменяется невыносимой кислятиной. Меня замутило, а высочество внезапно потерял всякий интерес к нашей беседе и попросил оставить его в одиночестве. Мы с Жаком не без скрытой радости откланялись. Все же странности наследника местного престола порядком напрягали меня.