Невеста в бегах.

Маргарита

Предновогодняя суета охватила весь город. Более четырех тысяч световых декоративных конструкций украсили столицу нашей Родины. Особую атмосферу создали главные символы праздника — нарядные новогодние ёлки, украшенные разноцветными шарами, звездами и яркими гирляндами.

К Новому году все готовятся задолго до его наступления. Праздничное настроение охватило людей уже в начале декабря. Все стараются приобрести подарки для своих близких, закупить деликатесы на праздничный стол, мандарины и апельсины, шампанское. А за пять минут до Нового года собраться у телевизора и слушать поздравительную речь главы государства.

Последние две недели перед праздником оказались теплыми. На улице было темно, шёл мокрый снег с дождём, на дорогах гололедица, а температура не совсем зимняя – и это в середине декабря.

Я возвращалась с кладбища, где месяц назад была похоронена вся моя семья – мать, отец, сестра с мужем и маленькая племянница Сонечка. Ехали с дачи и попали в аварию. У снохи был юбилей, и решили справить с размахом с шашлыками на природе, с приглашением гостей…. А я осталась в Москве, нужно было закрыть сессию в институте, это и спасло мне жизнь.

— Может, лучше было уйти со всеми, чем остаться одной в трехкомнатной квартире, где каждая вещь напоминала о безвременно ушедших любимых людях? — мысли метались в голове, одна ярче другой.

Нет, не подумайте, мысли о самоубийстве меня не посещали, не хотела брать грех на душу. Но, если кому-то захочется прибить тут же на месте, сопротивляться не буду.

Тяжело вздохнув, открыла подъездную дверь и вошла внутрь. Возле грузового лифта валялись бумаги и всевозможные железяки, видимо его ремонтировали. Оглядев это безобразие, я вызвала второй, чтобы подняться на девятый этаж. Дверь лифта отворилась, приглашая внутрь коробки. Лифт поднимался, а я следила за индикатором, указывающим этажи. В какой-то момент кабинка дернулась, цифры забегали в непонятном хаосе, свет погас, и лифт стремительно полетел вниз.

«Значит, правда, что под Новый год желания сбываются!» — успела подумать и от сильного удара потеряла сознание.

Уже позже, вспоминая последние моменты свои жизни, я была уверена, что соседка, следом зашедшая в подъезд, услышала грохот и вызвала диспетчера по номеру телефона, висевшего на стенде. Наехали полицейские, скорая… на этом всё, белое пятно.

***

В сознании вспыхивал яркий свет, проносилась череда образов, и всё снова погружалось в непроницаемую тьму. Так продолжалось несколько раз, пока в какой-то момент не пришла в себя.

В помещении, где я находилась, стоял запах затхлости и пыли. Лежа на чем-то твердом, глухо застонала, хватаясь руками за голову, затем медленно открыла глаза и огляделась.

В промозглом сыром чулане в углу стоял некрашеный стол, два скособоченных стула, дряхлая печь, готовая в любую минуту рухнуть. Всё помещение было чуть больше шести квадратных метров. Через маленькое зарешеченное окно, расположенное прямо над потолком, пробивался ярким светом солнечный луч, ударивший в глаза, отчего боль увеличилась, и я вновь, не сдержавшись, громко застонала.

За стеной послышался женский визгливый вопль, который сотряс воздух страшными проклятиями.

— Где эта гадина? Мне легче убить её, чем прокормить лежебоку! Дрянь, она до сих пор нежится в постели, а я должна искать её по всему дому?

Голоса приближались, пока дверь не распахнулась и на пороге не появилась худая женщина в состоянии бешенства, с красными пятнами на лице, которые ежесекундно менялись, пока полностью не стали ровного тёмно-бордового цвета. Она вопила так, что слов совершенно невозможно было разобрать. Закрыв уши ладонями, чтобы противные высокие ноты не причиняли боли еще больше, я растерянно огляделась, не понимая, где я и что вообще происходит.

Это задело женщину, и она, схватив меня, несчастную, за волосы, стянула с деревянного топчана и швырнула на земляной пол. Повторный удар головой, привел к лёгкой дезориентации и появлению звёздочек перед глазами. От неожиданности громко вскрикнула, чем вызвала довольную улыбу на лице истерички. Кивнув рядом стоявшему верзиле, она последовала на улицу, а этот детина, схватив меня за волосы, потащил волоком на улицу. Отрезать их что ли? Неповадно будет таскать за них.

Выросшая в семье со старшим братом, который был еще тем драчуном, умела дать сдачи и, не выдержав таких издевательств, пнула стоявшую рядом и злорадно ухмылявшуюся женщину в живот. Еле поднялась, пока та, согнувшись, пыталась вдохнуть воздух, и схватила ее за каштановые волосы.

— Кто ты такая, чтобы нападать на меня? — взбеленилась я, но не успела сделать что-либо, когда тело сковало так, что я не могла пошевелить даже пальцем.

Меня парализовало? Но тогда я должна не стоять, а лежать без движения. Подняв глаза, увидела в проеме рыжеволосого юношу. Если бы не оскал на лице и злой взгляд, бросаемый в мою сторону, его можно было бы назвать красивым.

— Ты забылась, тварь, кто тебя кормит, и в чьем доме ты живешь?!

После этих слов внутри всё сжалось от страха, и я ощутила непреодолимое желание оттуда сбежать. Но каким-то непонятным способом, чувствовала, что это не мои эмоции.

Он плавно и неторопливо, не отводя взгляда карих глаз, приближался, словно хищник, подкрадывался к своей жертве. При этом, чувствуя ужас заложницы обстоятельств, он купался в моем страхе и боле. Словно паук, окутавший паутиной свою жертву и желающий полакомиться добычей.

Не знаю, каким образом в руках у него оказался кнут. Он бил рукояткой по своим начищенным сапогам и со звериным оскалом продолжал наступать на меня. Не знаю, что на меня нашло, но я постаралась сбросить с себя эту завороженность и бежать, бежать как можно дальше. У меня почти получилось, но в этот момент воздух разрезал свист кнута, опустившегося на руку, словно на неё плеснули кипятком. Я сжала зубы, чтобы не застонать, не хотела радовать его своей беспомощностью. Он усмехнулся и вновь поднял кнут…

Я зажмурилась, ожидая следующего удара, но его не последовало. Приоткрыв один глаз, увидела, как перед ним стоит небольшого роста мужчина в непонятном сером сюртуке. Такие носили, по моим воспоминаниям, еще при крепостном праве. Мужчина что-то быстро шептал на ухо извергу.

— Мы еще не закончили, — наклонившись, тихо проговорил незнакомец, нагло и самодовольно улыбнувшись.

Почувствовав от него угрозу, насторожилась, но трогать рыжий больше не стал, а, махнув рукой, развернулся и направился в сторону дома. Я почувствовала, как меня отпустило.

— Одеть и привести в гостиную, — приказал он и пошел к дому.

Не успела я осмотреться, когда эта жердь, недавно пришедшая в себя после моего удара, грубо схватила за руку и потащила вслед за незнакомцем. Рассмотреть, куда я попала, мне не дали, а завели в комнату, где стояла ванна, самая настоящая.

— Смой грязь с лица и вымой голову, замарашка. Всевышний, за что мне такие наказания? — закатив глаза, произнесла хозяйка дома, если я поняла правильно.

Одета она была довольно прилично, если сравнивать с теми, кто наблюдал со стороны за моим унижением и расправой. Темно-синее длинное платье с глубоким вырезом еще сильнее выделяло её худобу, но навешанные драгоценности на шее и пальцах рук уже говорили о том, что эта женщина далеко не бедна. Только вот кто она и кто я? Надо бы узнать точнее.

Когда я вышла из ванны, оказалось, что на кровати лежит легкое платье сиреневого цвета. Рядом с ним стояла девушка и, судя по всему, ждала меня. Не поднимая голову, она тихо произнесла:

— Дарина, госпожа велела тебе срочно одеться, сделать прическу и спуститься вниз, там приехал присяжный чиновник по твою душу. Я специально выбрала это платье, все твои синяки будут видны.

— Эм, кто ты?

— Я? — девушка удивленно подняла голову. Под глазом сиял большой синяк. — Служанка и твоя подруга. Меня зовут Светланой… Ох, неужели, после того избиения ты потеряла память?

Девушка застонала.

— Дарина, я предупреждала, что хозяева хотят избавиться от тебя или же сделать недееспособной. Только так они смогут забрать твое приданное, которое может закрыть все долги твоего кузена Семена. Хотя какой он тебе кузен? Так, не пришей кобыле хвост…

В дверь постучались.

— Вы скоро там? — услышала грубый мужской голос.

— Минут пять еще надо, — ответила Светлана и бросила быстрый взгляд на платье.

Я схватила его и быстро стала одеваться. Служанка лишь поправила складки на платье.

— Садись, я сделаю простую прическу. Надо перед чиновником выставить тебя битой и несчастной, иначе тебе не выбраться из этого дома, так и забьют до смерти. Не оставят в покое, им очень нужны деньги!

— А синяк они тебе поставили?

— Ай, не обращай внимание. Ему не понравилось, что встала на твою защиту, вот и получила.

Светлана расчесала пряди специальным гребешком, отчего они вмиг стали сухими шёлковыми и гладкими. Черные слегка завивающиеся волосы были подняты наверх и закреплены шпильками, а небольшие прядки падали длинными локонами вдоль щек.

Досадно, что не могла посмотреть на себя в зеркало, так как в комнате его не было. Очень жаль. Я не знала, что со мной случилось, но истерики не было. Все эмоции выплеснулись месяц назад, а сейчас вся реальность воспринималась такой, какая она есть… Обо всем подумаю позже.

Я успела подняться со стула, когда дверь распахнулась, и на пороге показалась хозяйка. Оглядев меня, она сморщилась, словно съела кусок лимона.

— Пошли, гости уже заждались.

Маргарита (Дарина)

Гостиная комната была светлая и просторная. Сквозь большие окна, прикрытые кремовыми воздушными шторами, проникали солнечные лучи. На полу лежал мягкий ковер ручной работы кофейного цвета, сочетаясь с обоями, которые были на два тона светлее их. Стол с резными ножками стоял посередине, накрытый для завтрака. Посуда из тонкого фарфора с позолотой и скромным рисунком привлекала внимание своей красотой и необычным дизайном.

За столом сидели трое. Во главе его восседал Семен, с правой стороны находился мужчина лет сорока с густой красивой шевелюрой темно-каштанового цвета и слегка раскосыми тёмно-карими глазами, напротив него расположился сухонький старик с седой бородой, просматривающий какие-то бумаги и совершенно не обративший на меня внимание, не то что эти двое, поедавшие меня глазами. Хотя, даже во взглядах у них были различия: Семен смотрел на меня со злой усмешкой, чувствуя свое превосходство, а вот у молодого мужчины во взгляде читалось лишь любопытство, он больше изучал мое лицо, тело. Удивительно, что не пытался проникнуть в голову. Хотя кто знает? Я же словно новорождённая в этом мире. Остановившись взглядом на руке, где, кроме синяков, краснел багровый рубец, незнакомец побелел, а глаза резко потемнели.

— Это что? — он вытянул руку и показал на мою рану.

— Пришлось поучить, господин Смирнов. Я же предупредил, что девчонка безумна. Мы с матушкой уже не знаем, чем лечить несчастную. Но порой она кидается на людей, как случилось это с ней сегодня. Дарина накинулась на матушку и ударила в живот, еле успел оттащить.

Я видела, что Семен ведёт какую-то свою игру и прекрасно понимала, если сейчас не добьюсь своего (а мне надо уехать с этими господами), то мне крышка. В прямом смысле этого слова. Лицо господина Смирнова стало задумчивым, он стал бросать на меня настороженные взгляды, и я решилась.

— Извините меня, господин Смирнов, но видимо мой кузен не до конца понял ситуацию, которая произошла в чулане…

— В чулане? — лицо мужчины выглядело растерянным.

Семен что-то хотел сказать, но я прервала его:

— Да, в чулане. Я живу в нем. А после вчерашнего избиения не могла подняться и поднять голову от разрывающей изнутри боли. Туда влетела мать кузена и, стащив меня на пол за волосы, таким же образом выволокла во двор… Если бы не вы, то вряд ли бы увидели позже живой, — объясняя, смотрела на Семёна. И взгляд его сулил все кары небесные. А как же? Я ведь задела гордость самовлюбленного надменного человека.

— Как это понимать, господин Сидоров? На каком основании вы избиваете хозяйку дома, знатную аристократку. Вы, нищий голодранец, который из себя ничего не представляет, поднимаете руку на баронессу из древнего рода? — глаза господина Смирнова сверкали от бешенства.

Мне было страшно видеть его таким, а каково кузену и его матери, которая, чтобы скрыться от чужих глаз, спряталась за моей спиной? Но уловка не сработала.

— А вы, госпожа Сидорова, являясь опекуном девушки после смерти её родителей, как позволили такое?

Он не ждал, что ему что-то ответят, он просто констатировал факт, выплёскивая свои эмоции.

— Прежде чем кидаться на нас, вы бы проверили эту девицу. Она же лишилась как рассудка, так и памяти.

«Откуда ей это знать? Ведь я только Светланке рассказала!»

Мужчина взглянул на меня.

— Не буду оспаривать слова этой неприятной женщины, я правда потеряла память, но не рассудок. А лишение памяти — естественное явление, если тебя каждый день бьют по голове. А началось это после того, как я услышала её разговор с сыном…

Я врала, зная о том, что они задумали убить меня или превратить в дурочку, задумка должна сыграть свою роль. Этих зверей в человеческом обличии следовало сильно напугать, чтобы остановились.

— Какой же это разговор, позвольте полюбопытствовать? — поинтересовался господин Смирнов, видя, что я замолчала.

— Они собирались сделать меня дурочкой постоянными ударами по голове. А если не получится, то убить.

— Врет она все, ваше сиятельство, не было такого, — завопила женщина.

— Хватит, — крикнул мужчина и со всей силой ударил по столу так, что фарфоровая посуда подпрыгнула и обиженно зазвенела. — С вами я разберусь позже, а сейчас за дело. Павел Петрович, вам слово.

Старик поднял голову и оглядел присутствующих, как будто увидел впервые.

— Присяжный чиновник Ярый Павел Петрович. Мы встречались. Госпожа Сидорова после смерти вашего троюродного брата барона Чернова Игната Вениаминовича. Я всегда занимался делами баронства и сейчас присутствую здесь с представителем вашего жениха – графом Смирновым Иваном Васильевичем. Ваш жених – граф Луцкий Андрей Сергеевич подписал брачный договор с вашим отцом, баронесса, прямо перед самой смертью. Мы ждали только вашего совершеннолетия, которое должно наступить на следующий год.

— Так зачем вы тогда сюда…? — начала тётка, но под взглядом сына осеклась.

Присутствующие ясно поняли, что она хотела сказать.

— Вы хотели узнать, почему мы так рано приехали? Первое совершеннолетие прошло, и по приказу короля можно провести брачный обряд раньше времени. У графа такая ситуация, что ему надо срочно уехать за границу, поэтому представителем со стороны его сиятельства будет господин Сидоров. Свадьба завтра.

— Но как же так? — вновь задала вопрос женщина, понимая, что золотая рыбка ускользает из её загребущих рук.

— Вот приказ короля, госпожа Сидорова.

Она, взяв в руки документ и прочитав, передала его в руки Семена.

Мужчина поморщился, но ничего не сказал, вернул его обратно чиновнику.

— Прошу, госпожа, собрать все приданое девушки в сундуки и подготовить к отправке. Мы сразу выезжаем после бракосочетания. Кстати, вот список всего того, что должно иметься в сундуках.

Женщина взяла его в руки и покачнулась. Все, что лежало в сундуках, давно было распродано или отдано за долги. И где сейчас все это брать, было неизвестно. А как говорится, с теми, кто выше титулом, не спорят, и надо искать выход.

Это я узнала только что, из воспоминаний, которые отрывками стали всплывать в моей голове. Их было мало, но они помогали хоть как-то вжиться в этот мир.

Впервые заметив, что из сундуков пропадает приданое, настоящая Дарина пришла к опекунше, которую, кстати, звали Милана (вероятно, Всевышний посмеялся, дав ей это имя), и стала призывать к ответу. За что и поплатилась, попав под горячую руку кузена.

Права была Светлана, никакой он не кузен. Это сын её покойного мужа, которого она вырастила после его внезапной кончины. Разница между ними была всего двенадцать лет, так что девушка с уверенностью могла сказать, что они любовники. Ведь не зря Семён порой бросал слишком жаркие взгляды на мачеху.

— Я надеюсь, все будет в сундуках, иначе я вас отдам дознавателям, чтобы они провели уже свое расследование, — ответил граф.

— Можно ли отдать деньгами?

— Можно, если сумма будет эквивалентна украденным вещам.

На этот раз женщина промолчала, видимо, чтобы лишний раз не злить непрошеных гостей.

— Вот еще что. Невеста должна выглядеть прилично на своей свадьбе, чтобы не было каких-либо пересудов. Мы остановимся в ресторанном дворике, там есть гостевые покои, и завтра утром будем у вас. После храма заезжать не собираемся, так что приданое, загруженное в телегу, поедет с нами в храм, а затем мы отправимся в имение Андрея Сергеевича. Не забудьте положить поесть в дорогу, нам добираться до места три дня. Надеюсь, денег собрать еду у вас хватит? — злость и неприязнь сочились в каждом слове, произнесенном мужчиной, но я не боялась его.

Весь негатив был направлен на Милану Сидорову и её сына Семёна.

Я вернулась в комнату окрыленная, но Светлана лишь недовольно покачала головой.

— Зря радуешься, Дарин. Ночь — это их последний шанс сорвать твою свадьбу. Значит, будет несколько попыток сделать это. Выбирай на любой вкус: первое — выкрасть и тайно женить на Семене, чтобы деньги, оставленные твоим отцом в банке, достались твоему мужу; второе — убить и уехать в другое королевство и оттуда потребовать наследство. Власти же могут отдать, так как их вину еще требуется доказать. А после получения денег им будет все равно, что они будут в этом королевстве преследоваться по закону. И последнее, Семен заявится в комнату ночью и силой возьмет тебя.

Я после таких слов без сил упала на кровать.

— Свет, а что делать-то?

— Выживать, Дарина! Я подумаю, что можно предпринять. Ни на кого надеяться нельзя, все слуги подчиняются этим двоим. Тех, которые раньше работали при твоём батюшке, выгнали.

— Ты хочешь сказать, в этой обители зла мы остались вдвоём?

Она посмотрела на меня с жалостью и сожаленьем.

Маргарита (Дарина)

Я еще оставалась в той самой комнате, в которую меня привела Милана. Выгонять отсюда после всего произошедшего никто не решился, а я воспользовалась этим и осталась ночевать. Прежде чем зайти, Светлана стучала, выбивая придуманный код: три стука, потом один, и вновь три — так я была уверена, что меня не обманут. Я и Свете до конца не доверяла, особенно после того, как услышала, что тётка рассказала гостям о потере памяти. Не хотелось так думать, но все указывало на то, что она узнала это от моей служанки, подругой пока не хотелось её называть. Сейчас она вышла, чтобы принести мне ужин. Я попросила что-нибудь легкое, боясь, как бы не сыпанули яда или же другой отравы в еду. Пока служанки не было, решила все же посмотреть на свою внешность, до сих пор что-то мешало. Зеркала не было, поэтому налила в тазик воды и взглянула в свое отражение. Сердце взволнованно ухало в груди, а я недоверчиво осматривала себя в импровизированном зеркале. Дарина была чем-то похожа на меня в прошлой жизни. Точеные черты лица, слегка вздернутый носик, светло-карие глаза, длинные ресницы и тонкие брови вразлёт — вся эта красота была обрамлена густыми чёрными волосами. В прошлой жизни я была симпатичной девчонкой, в этой же – оказалась просто сказочно красива, да и фигурка точенная с высокой грудью очень радовала. А вот попку пришлось щупать и ноги осматривать, подняв платье до пояса. Конечно, стоило бы слегка пополнеть, уж сильно торчали кости таза, да и худоба ног слишком напрягала.

Стук в дверь оторвал от созерцания доставшегося мне тела. Я, поняв, что это Светлана, открыла дверь.

— Быстро закрывай, за мной Семен идет, — шепнула она и поставила поднос на прикроватную тумбочку.

Интересно, кому раньше принадлежала эта комната? Слишком убого всё выглядело.

Реакция на её слова была стремительной. Я тут же закрылась на ключ и вовремя. Прошли доли секунды, когда в дверь ударило что-то тяжёлое.

— Дарина, — услышала рычанье за дверью, — быстро открыла дверь!

— Кто ты такой, чтобы командовать здесь? Ты слышал, кто ты есть? Мой совет: иди спать, Семен, не нагнетай обстановку.

— Л-л-лад-н-н-но! Ночь впереди, еще посмотрим, кто есть кто!

— Дарина, ты разозлила его! Что теперь будет? — девушка испуганно сжалась, словно мечтая свернуться калачиком и остаться незаметной для всех.

Меня её состояние покоробило. Чем можно напугать человека, что она готова от страха упасть замертво?

— Неважно, Светлана. Независимо от того, сказала бы я что-нибудь или не сказала, он не оставит меня сегодня в покое. Так и придется всю ночь бодрствовать и ждать приезда графа Смирнова. Я хотела спросить…?

— Спрашивай, отвечу на любой вопрос, — немного придя в себя, ответила служанка.

— Эта женщина, Милана, сказала, что я потеряла память, а об этом знала только ты…, — я не стала продолжать, просто посмотрела в глаза девушке, надеясь, что она сама догадается.

— Ты думаешь, это я рассказала хозяйке о потери памяти? — растерявшись после моих слов, пролепетала Света.

Не уверена, говорит ли она правду или вводит в заблуждение, я не эксперт по выявлению лжи на основе мимики, жестов человека и его манеры говорить. Но очень бы хотелось верить.

Девушка словно застыла от моих слов, затем подняла глаза, в которых плескалась боль, и стала говорить глухим без эмоций голосом:

— Мне очень жаль, баронесса, что вы потеряли память и никак не можете помнить тех событий, которым стали свидетельницей. Семён, как только прибыл сюда со своей матерью, уже на третий день после смерти вашего отца снасильничал, а жениха моего розгами накануне до смерти забил… Вы меня тогда с петли сняли, и я на вас по гроб жизни молиться буду, что не дали перед Всевышним грех совершить. А по поводу того, что сказала хозяйка о потере памяти. Забыла предупредить, что все, кто живет в этом доме, на стороне Миланы и Семена, они постоянно подслушивают все разговоры.

Я была ошарашена услышанным и на эмоциях, подскочив к девушке, обняла её. Теперь было понятно, откуда растут ноги её страха.

— Прости, Светланка, прости дурёху. Не помню ничего, словно заново родилась, хотя порой память отрывками возвращается, но еще мало. И давай уже не выкай мне больше, — улыбнулась я.

— А хочешь я тебе наглядно докажу? — глаза девушки пылали азартом, как быстро у нее поменялось настроение.

Я лишь кивнула.

— Ты только рассказывай что-нибудь, мне надо неслышно к двери подкрасться, — шепнула в ухо служанка.

— Знаешь, Света, я так испугалась, когда увидела такое количество гостей, а от страха стала память возвращаться и, кажется, вспомнила, где лежат матушкины драгоценности…, — начала я.

Света стояла уже возле двери и резко открыла дверь. Тот самый мужичок в сером сюртуке, шептавший Семену о прибытии гостей, от неожиданности, не сдержав равновесия, оказался в комнате и, споткнувшись о маленький коврик, распластался на полу.

— Я же сказала, — торжественно произнесла служанка. — Это самый главный прихвостень хозяев по имени Лука.

— Ну что, Лука, видимо, ты решил пойти под следствие вместе с Миланой и Семеном, и я тебе это обеспечу, — процедила сквозь зубы, я сейчас готова была рвать на части эту сволочь.

— Ты доживи до утра, — сказал он, поднимаясь, и сплюнул на пол.

Его рот исказила зловещая гримаса кривой улыбки, а я поняла, что мне все же не выжить. Эти твари что-то придумали и готовы на все, чтобы деньги не ушли из рук.

— Рассказывай, — приказала ему, но кто бы меня послушал. — Рассказывай, мне терять нечего, я и убить могу.

Лука громко и хрипло расхохотался, но резко остановился. Наклонившись всем телом ко мне, взглянул желтыми глазами с вытянутым зрачком и выдохнул прямо в лицо:

— Тебе хоть раз приходилось убивать? Ты даже ответить не можешь тем, кто все это время издевался над тобой, немощь! Убить любое существо — это не просто курице отрубить голову, а ты слабое ничтожество, не способное ничего сделать.

Непонятная ярость поднялась из глубины души, и я схватила за горло своего врага – вернее сказать их помощника, но мне было уже все равно. Чуть позже, когда мозги немного охладели, перематывала в голове эту ситуацию и не могла понять, как я такая худенькая и слабенькая смогла справиться пусть и с худеньким, моего роста, но мужиком. В тот момент глаза накрыла красная пелена, а громкий пульс в ушах отсекал все посторонние шумы, и я не видела происходящего, словно мозг отключился. Но Света рассказала, что у меня с рук полился свет, и Лука заговорил….

Я смотрела на бессознательного мужчину и не понимала, как смогла это сделать? Какие еще секреты хранит это тело?

— Дарина, Дарина, очнись! Что делать будем?

— В смысле? — с недоумением посмотрела на нее.

— Лука сказал, что магией тебя усыпят, а потом подожгут дом. Так легче будет скрыть твою смерть. Даже если их найдут, то они смогут оправдаться перед дознавателями. А магически будет сложно определить, что сон был наложен искусственно. Магический огонь поглощает всё.

— Магия, ты сказала магия?

Тут я от резкой боли схватилась за голову, и в голове возникли отрывки памяти Дарины.

Она стояла в кабинете напротив седовласого старика, за столом сидел изнуренный мужчина, понуро склонив голову, а перед ним лежал портрет очень красивой женщины в белом платье с черными волосами, уложенными в высокую причёску. Я знала, что это отец, в то время уже больной, а перед ним портрет матери, которую он очень любил.

— Приступайте, — скомандовал он седовласому.

Мужчина провел правой рукой над солнечным сплетением, недовольно хмыкнул и провёл еще раз.

— Игнат Вениаминович, лишь зачатки, даже не смогу сказать направление.

— Значит, договор о помолвке. Дарина, можешь идти.

— Дарина, Дарина, да что же это такое? — Светлана была уже в панике.

— Не тряси, а то всё вылетит наружу, — произнесла я.

— Фу, как же ты испугала меня: застыла, словно каменная, и я не могла докричаться, как бы не старалась. Ты спрашивала про магию?

— Не надо, я вспомнила, как меня в кабинете отца проверяли на наличие магии, — остановила её. — Лучше скажи, что делать будем, они сейчас начнут искать Луку, и нам не поздоровится.

— Бежать надо, Дарина, другого выхода нет. Не получится нам продержаться. Думаю, надо идти в сторону города, оттуда будут выезжать граф со своими людьми, там и расскажем, что случилось, когда они уехали.

— А ты уверена, что мой так называемый жених будет лучше Семена? Он ведь для своей невесты не захотел выделить время, чтобы приехать самому, а послал друга? Я не говорю о любви, хотя бы ради уважения мог бы явиться на бракосочетание сам.

— И правду говоришь, баронесса, — задумалась Светлана.

Маргарита (Дарина)

Ночь вступила в свои права, зажигая на небе яркие звезды, мерцающие, словно драгоценные камни. По ту сторону блестящей при лунном свете реки стоял молчаливый лес, издалека казавшийся таинственным и страшным. Но нам было не до созерцания красоты. В доме стояла полная тишина. Вроде она должна бы успокоить, но, наоборот, это сонное царство сильнее заставляло нервничать и вздрагивать от любого шума.

— Света, ты собрала вещи? — спросила я, посмотрев на сверкающие в темноте глаза служанки.

— А что тут собирать-то, знаешь ведь – нет ничего порядочного из одежды, — фыркнула она в ответ и тут же резко замолчала.

Но тишина в комнате стояла недолго, когда я услышала тихий вскрик девушки.

— Маменька родненькая, да как же так-то? Я же совсем забыла, баронесса! Посмотрите под кроватью, там над изголовьем у вас закреплен платочек, в котором вы хранили драгоценности матери.

Я встала на колени и всунула голову под кровать, так и хотелось крикнуть: «Включите скорее свет». Там была такая темень, я лишь почувствовала, как сильно запахло пылью и еще чем-то непонятным, но больше похожим на затхлую тряпку.

— Света, там ничего не видно.

— Дайте я, госпожа, — она от волнения стала выкать. — Вы, словно чувствовали что-то, показали мне, где хранятся драгоценности. В случае вашей смерти я должна была забрать все и сбежать.

Она успевала говорить и водить рукой по кровати с внутренней стороны.

— Вот он! — довольно вскрикнула она и, дернув на себя, вытащила носовой платок, который опустила на мою ладонь.

Убрав все в мешок с вещами, я спросила:

— Охрана есть внизу, не знаешь? — поинтересовалась, выглянув в окно.

Единственным выходом для нас было выпрыгнуть через окно. Вряд ли удастся выйти через дверь — уверена, нас поджидают. А внизу никого нет, видимо решили, что второй этаж, девушки пугливые и не посмеют. А вот посмеем, еще как посмеем!

— Дарина, а как мы будем передвигаться вдвоем?

— Ногами, что нам может помешать? — удивлённо воззрилась на смущённую девушку.

— Эм-м, ты видимо забыла, девушкам ни в коем случае нельзя ходить одним, только в сопровождении мужчин, иначе примут за девиц легкого поведения, — она, засмущавшись, опустила голову.

— О времена, о нравы! — закатив глаза, с досадой произнесла я. — Как же тяжело без света!

— Я видела огарок свечи, там и огниво было, кстати, надо взять с собой. Что-то я об этом заранее не подумала. Спасибо, Дарина, что напомнила о свете.

Она сунулась в тумбочку и вынула маленький огарок тонкой свечки. Его едва бы хватило надолго, но делать нечего. Светлана с помощью огнива зажгла его, и мир вокруг стал хоть не намного, но лучше.

Подойдя к мужчине, я осмотрела его фигуру. Ростом он был с меня, но, естественно, покрупнее, да и в плечах шире, но другого выхода не было.

— Раздеваем его, я переоденусь, еще бы шляпу найти или кепку, иначе придётся волосы отрезать.

Света ахнула и всплеснула руками.

— Да как же так, это же позор. Девушка с отрезанными волосами…, — возмутилась она.

Тут со стороны послышался стон Луки.

— Торопись, время на исходе, если он очнется, нам несдобровать, — приказала я и, не дожидаясь служанки, стала раздевать мужчину.

Светлана охнула и резко отвернулась, а я лишь хмыкнула.

Это для моей нежной служанки было неприлично, что она тяжко вздыхала, пока я снимала одежду с Луки. Если учитывать, что в теплое время под штаны ничего не одевалось, то вид голой задницы мужчины был для неё шоком. А я, повидавшая в своём мире через всемирную паутину так много всего, что голое тело с пивным животиком и тонкими ножками меня не удивляли, действовала быстро.

— Света, не стой! Разорви простыни и сплети из них косу, нам нужна веревка, чтобы спуститься вниз.

— Мы будем спускаться по веревке? — растерянно спросила она, и голос задрожал.

— А ты собираешься прыгать? Так не долго ноги переломать и сразу очутиться в руках врагов, — хмыкнула я. — Представляешь, что с нами сделают?

Я уже переоделась в одежду Луки и чувствовала себя не очень комфортно: от одежды воняло потом, мочой и гнилой рыбой. Придется дышать через раз, пока не привыкну. Если к этому вообще можно привыкнуть.

«Для побега и это пойдет, потом придется искать что-то другое, иначе можно просто задохнуться и убивать будет не нужно», — успокаивала себя.

— Ты готова? — спросила у Светы, а по глазам видела, что нет. Она боялась. Но кто же не боится? Я тоже трясусь от страха. Но отчего-то непонятное спокойствие окружило меня, и я была уверена, что всё делаю правильно.

Взяв из рук девушки своеобразную веревку, закрепила её за кровать и, как можно тише открыв окно, прислушалась. Где-то на улице были слышны отдаленный галдеж захмелевших людей и странные женские крики. Скинула веревку вниз и выглянула. Да уж, она была коротковата, и до земли оставалось еще метра два, по моим прикидкам. Но делать нечего, придется спрыгивать. Это не шесть метров, постараемся действовать аккуратнее.

— Ты спускаешься первой, я бросаю мешок, подбираешь и прячешься за каким-нибудь кустом, вслед за тобой последую я.

Такого ужаса в глазах служанки я еще не видела. Девушка схватилась за веревку и висела за окном, стараясь не шевелиться.

— Перебирай руками и быстро вниз, иначе оставлю здесь, — зашипев, пригрозила я.

Она резко заработала руками и быстро оказалась на земле.

Вновь стон за спиной. Я сбросила мешок, а, оглянувшись, увидела, как это голое нечто встает на колени и хватает меня за штаны. Всей силой пнула его в голову, и он повалился на спину. В этот момент к двери кто-то подошел и с силой её толкнул. Я запаниковала, руки затряслись, а страх подкатил к горлу…

Спешно бросилась к окну. Но тут до меня дошло, что мы закрыты изнутри, и дверь ломать пока никто не будет, думая, что мы внутри. А вот Луке придется заткнуть рот. Схватив остатки оторванных тряпок, я связала за спиной руки, затем ноги, а рот заткнула кляпом. Теперь самое время бежать.

Я закинула одну ногу за окно и, крепко ухватившись за веревку, вылезла полностью за окно и начала спускаться вниз. Почувствовав, что веревка закончилась, спрыгнула. В этот момент рука закрыла мне рот и потащила за куст. Хотелось укусить, но услышала шёпот Светки.

— Тише, это я! Кто-то движется в эту сторону.

— Блин, если сейчас увидят веревку, нам конец, — быстро сообразила я и, схватив её за руку, поволокла подальше от окна. И вовремя.

— Ах ты, едрёшки-вошки, — прокричал подошедший мужчина и побежал к главному входу.

— Света, куда нам сейчас?

— Вон за тем кустарником имеется запасная калитка, ею давно никто не пользовался.

Пока никто не очухался, мы быстро побежали в сторону калитки. И вовремя. Спустя некоторое время весь дом был разбужен истерическими криками мачехи. Она в одной сорочке выскочила на улицу и металась по двору, а Семен в домашних портках пытался поймать её. В какой-то момент он остановился и как рявкнет:

— Заткнись!

Милана остановилась. Посмотрев безумными глазами на пасынка, она завыла, правда, тихо. Видимо, боялась, что ей сейчас попадет.

— Кто Луку видел?

Мужчины пожали плечами, но один из дворовых вспомнил.

— Я видел его возле комнаты, где временно поселили Дарину, на втором этаже.

Зарычав, он рванулся в сторону дома, а мы наблюдали всё, тихо сидя за забором с другой стороны. Вряд ли кто-либо мог заметить нас в такой темноте. Как только во дворе стало тише, Светлана прошептала:

— В деревне у меня тетка живет, старенькая уже. Я иногда помогала ей, надеюсь, нас не прогонит и даст отсидеться какое-то время.

— Кто знает, что она твоя тетка?

— Из старых слуг знали все, а эти-то себя не помнят. Каждый вечер пьянки, потом уединяются кто куда и занимаются непотребством, — мы сидели в тени, и я не видела её лица, но внутренне почувствовала, что девушка сильно смутилась.

По словам Светы нам надо было преодолеть луг. Короче говоря, открытую местность, где нас могли увидеть все, кому не лень, перейти через брод, а там начинался лес. Боясь попасться на глаза прихвостням Семена и Миланы, мы бегом преодолели это пространство и вышли к нужной тропинке, уходящей в густую чащу. Поежившись от страха, что придется идти ночью по лесу, кишащему хищниками, мы, взявшись за руки, сделали шаг вперед.

Стволы деревьев росли вдоль тропинки длинной колоннадой, уходившей вглубь леса, и незаметно сливались вдалеке с ночным мраком, несмолкающими голосами ночных птиц и насекомых, скрипом старых деревьев. Нас охватил жуткий страх, и тысячи мурашей побежали по спине, когда над нашими головами громко крикнула птица, зашумела и зашуршала, чуть не задев большими крыльями… Это было последней каплей, не разжимая рук, мы побежали, не чувствуя ног.

Через десять минут мы стояли на краю селения под названием Пустырка. Там и жила родная тетка Светы.

— Пойдём задами, чтобы не взбаламутить дворовых собак. Нам лучше не показываться на глаза, чтобы никто не удумал рассказать хозяевам, — отдышавшись от бега, посоветовала девушка. — Есть в этом селении те, кто за лирану* на всё готовы, и на предательство тоже.

Дойдя до обветшалого старого дома со скособоченной крышей, покрытой серой дранкой и поросшей кое-где мхом от сырости, мы остановились возле небольшого окошка. Просто проходя мимо, я, наверняка, приняла бы его за заброшенное жилье, но в огороде были посажены несколько грядок с овощами. В голове сразу возникло куча вопросов: в какое время года я попала, в каком мире нахожусь, и что мне принесет неожиданное перемещение души?

— Тётушка Мариса, — тихо позвала Света.

— Кого там на ночь глядя принесло? — услышали недовольное старческое ворчание.

— Это я, Светка, открой, пожалуйста.

— Ох, деточка моя, Светочка, подойди к двери, сейчас открою.

Лирана* —медная монета.

Дорогие мои читатели, если вам нравится книга, не забывайте подписываться на автора. Ваша подписка и искренне поставленная звездочка – это лучшая благодарность для меня и моего муза. Спасибо!

Маргарита (Дарина)

Мы вошли внутрь дома. Сразу за маленьким коридором находилась комната, больше похожая на кухню, совмещенную со столовой, а дальше шла еще одна комната. В первой находилась большая печь, покрытая белой известью, а около нее разные полки с посудой, закрытые занавесками. Немного поодаль на стене висел начищенный медный рукомойник. Вдоль стены стояли 2 длинные скамьи, а в углу – деревянный стол, покрытый разноцветной скатертью.

При включённом свете я смогла рассмотреть тетушку Светы. Невысокая слегка полноватая седовласая старушка с серыми глазами в простой льняной сорочке и платке, наброшенном на плечи, стояла посреди комнаты, слепо щурясь.

— Присаживайтесь, дорогие мои, сейчас я чайком угощу. У меня еще булочки свежие остались. А после спокойно поговорим.

Больше хотелось спать, чем пить, но обе понимали, что расслабляться еще рано.

На столе оказался чай из трав, свежие булочки и блюдце с вареньем. Я втянула воздух и почувствовала ароматный запах лесной земляники и мяты, а по телу разливалось приятное тепло, укутывая с головы до пят.

Этот знакомый с детства аромат невольно разбудил мою память, прокручивая в голове образы из прошлой жизни. Деревенский домик, построенный собственными руками отца в небольшом селении; букетики алых ягод по утрам, которые приносил мне соседский рыжеволосый мальчишка Федя, сын лесника; наши посиделки с родителями и семьей брата. Мама после трудового дня на летней кухне организовывала чаепитие, добавляя в чай листок мяты и свежесобранную землянику. Воспоминания захлестнули меня, что, не выдержав, я шмыгнула носом, а затем и вовсе расплакалась. Сколько я ревела, не знаю, но, когда были выплаканы все слезы, с облегчением выдохнула. Тетушка Мариса сидела рядом и гладила меня по голове, словно маленькую.

— Успокоились, баронесса? — спросила она, вытерев платочком мне слезы, и улыбнулась.

От светлой улыбки вокруг глаз старушки проявились лучистые морщинки.

Я кивнула. Действительно почувствовала себя намного лучше.

— Порой со слезами уходят все невзгоды, а дальше ждёт только счастье, любовь и богатство, — рассмеялась она.

— Ох, тетушка Мариса, кабы так в жизни было просто, — вздохнула Света

— Всевышний не дает больше того, сколько вы можете вынести… Ну что же, рассказывайте, что у вас произошло?

— Рассказывай, Светлана! — попросила я служанку.

— Хорошо, Дарин… Так вот, тетушка…, — начала она, но старушка резко остановила её.

— Вы обращаетесь друг к другу на ты? — удивилась она.

— Ну да, я сама попросила Свету, чтобы она мне не выкала. Я, конечно, мало что помню после того, как Милана избила меня и выволокла за волосы во двор, но никогда не воспринимала Свету как служанку, больше как сестру…

— Сестру говорите?! — старушка тяжело вздохнула. — Не хотела ничего рассказывать, думала унести с собой в могилу, но видимо судьба решила по-другому… Вы на самом деле сестры…

— Это что же получается: мой отец переспал с матерью Светланки? — такого поворота я не ожидала, и мой вопрос вышел немного резковато.

— Что вы, что вы, баронесса! — она всплеснула руками. — Иван Вениаминович был предан жене и никогда за ним не замечалось такого греха, а вот брат его, Петр, был еще тот ходок. Он и соблазнил твою матушку, племянница.

Когда его убили, законная жена твоего отца выгнала твою мать вместе с тобой из усадьбы. Луша пришла ко мне ночью голодная, измотанная, с тобой на руках. Все дни ходила словно потерянная, так и не смогла пережить смерть твоего отца, словно в душе у нее всё умерло. Умерла она, когда тебе, девочка моя, было пять.

Девушка сидела молча, а из глаз текли горячие слёзы, она тихо и беззвучно плакала. Теперь пришло время успокаивать мне. Я подвинулась к ней ближе и прижала её голову к груди.

— Свет, сестрёнка, ты не одна. Я с тобой, — прошептала ей в ухо.

— Ты не бросишь меня?

— С чего такие мысли? Мы уже столько с тобой перенесли!

— Девочки, что-то мне не нравится непонятное движение посреди ночи, — она смотрела в окошко и нервно дергала край платка.

— Это нас ищут! — произнесла я.

Света подняла заплаканное лицо и, шмыгнув носом напоследок, стала быстро рассказывать о последних событиях, произошедших сегодня в усадьбе.

— Ой, что творится-то, Всевышний? — охнула Мариса. — Куда же вы сейчас, деточки мои?

— Пока не знаем, тётушка, хотели у тебя отсидеться. Только боюсь, что найти нас могут быстро.

— Вон и староста Лесок набирает мужиков, чтобы наверняка начать поиски. У-у-у, злыдень, от лишней монетки не откажется. Когда только подавится ими? — смотря в окно, ворчала старушка. — Раз собирает по округе мужчин, несмотря на позднее время, значит, точно за вами.

После её слов мы притихли. Конечно, не думали, что Семён бросится так быстро на поиски. Но судя по всему, уже вскрыли комнату и увидели голого Луку. Все же надо было бежать дальше…

Старушка погасила свечку.

— Хорошо, догадалась магический светильник не включать, а то в первую очередь ко мне побежал бы узнавать, почему посреди ночи свет жгу. Не переживайте, милые, я вас не дам в обиду.

Тётушка вышла в другую комнату, и оттуда послышались ворчание старухи и шелест книг.

— Что она делает? — тихо спросила я у Светы.

— Не знаю, она всегда была такой. Порой закроется и вроде как с кем-то разговаривает. Я пробовала как-то зайти к ней в этот момент, чтобы узнать о неизвестном госте, но она была одна. Как зыркнула на меня, мне аж плохо стало. Я выскочила из комнаты, словно ошпаренная. Никогда на меня не смотрели с такой злостью и негодованием. Тётушка всегда любила меня. А у меня, кроме неё, никого нет. Правда, сейчас ты появилась, — она улыбнулась уголками губ, словно испугалась, что я опровергну её слова.

Я погладила девушку по руке. В том мире я так утонула в своем горе, что перестала замечать всё и всех вокруг. Первое время ко мне приходили соседи, одноклассники, но в какой-то момент все прекратилось. А близких подруг у меня никогда не было. Не знаю, в чем была причина.

Тут в дверь резко постучались, и старушка выскочила в столовую, где мы, словно мышки, замерли в ожидании или неизвестности, или чуда, способного спасти нас.

— Кто там? Кого арах* принес ночью? — возмущенно спросила старушка.

— Мариса, открывай, это я Лесок. Барышню ищем, говорят, умом повредилась и сбежала неизвестно куда.

— А я причем?

— Все дома проверяем без исключения, может, спряталась где? Соседи утверждают, что свет недавно видели в окошке.

— Как же его не видеть, если я вставала ночью, отвар пила от боли в ногах? — ответила она, а сама затянула нас за печку. — Сейчас отправлю вас на изнанку, потерпите немного. Там бояться нечего, никто вас не тронет.

Тетушка Мариса толкнула Светлану, потом меня в грудь, и мы оказались в непонятном месте. Вроде это старушкина комната, а мы так и стоим за печкой, только все цвета исчезли, и вся обстановка была в черно-белых тонах. Кто смотрел цветной фильм, а затем черно-белый вариант, сразу меня поймёт. Было ощущение, что из твоей жизни выдернули некий кусок, и восприятие изменилось, ведь, по сути, не видя краски окружающего мира, люди теряют полноту чувств, которые испытывают при виде цветущего луга, голубого неба, аквамаринового моря, или разнообразия красок цветущих деревьев весной. Страшно не было, было просто жутко от происходящего.

Тут появилась рука и выдернула нас обратно. Старушка осматривала нас и по-доброму ухмылялась.

— Испугались? — оглядев наши бледные лица, хмыкнула старушка. — Я же сказала: там ничего нет и никто не обидит. Как минимум на этом уровне точно.

— А что есть еще? И что это вообще было? — стараясь не стучать от холода зубами, спросила хозяйку.

Я только сейчас заметила, что замерзла так, словно минут пять стояла на жгучем морозе. Поглядев на подругу, поняла, что она не в лучшем состоянии — лицо бледное, губы синеватые, а на пшеничных волосах местами виднелся иней.

Ничего себе! И где это мы побывали?

— Садитесь быстро пить чай! Не переживайте, сейчас все пройдет, это с непривычки такое случается.

Она усадила нас на скамью, а сама забегала, подогревая чай, который мы так и не успели допить за этими разговорами.

Ледяными пальцами мы схватились за бокалы, и горячий отвар разлился благодатным теплом, согревая изнутри.

— Тетушка Мариса, где это мы находились? — повторила я свой вопрос.

— На изнанке мира, — ответила она. — Иначе спасти вас было невозможно. Оглядитесь, они прорыскали везде, словно учуяли след. Как вы думаете, сколько вы находились по ту сторону?

— Минут пять, от силы – семь.

Старушка усмехнулась.

— Полчаса. Кто-то вспомнил, Светочка, что ты мне родственница, вот искали, словно носом рыли. Особенно старался Лесок.

— А почему Лесок-то? Имя какое-то странное! — поинтересовалась я, отпивая глоток горячего отвара.

— Так родовое имя это, а зовут Акимом, но все привыкли звать Лесок. Так вот, заметила я, что не поверили они мне и поставили сторожа приглядывать за домом. Осмотрели эти араховы задницы по несколько раз все углы, но никто из них даже подумать не мог, что во мне имеется очень редкая магия. Я могу ходить по изнанке мира, называется она теневой. Её у меня капли, поэтому могу перебираться на небольшие расстояния только по поверхности изнанки, то есть в верхнем слое.

— А сколько их всего?

— Всего семь, баронесса.

— Если на верхнем так холодно, то что говорить о нижних слоях? Наверняка, там мороз стоит еще тот.

— Нет там никакого мороза, там ничего нет. Порой встречаются души неупокоенных, можно встретить какого-нибудь мага с сильным даром, вот в принципе и все. Но я и не была ниже первого слоя, потому точно утверждать не буду. Говорю, что прочитала в редких книгах.

— Подождите! Бабушка, как же нет мороза? Мы вышли оттуда замёрзшие, не чувствующие ни рук, ни ног.

Старушка досадно крякнула.

— Думала, сами сообразите щит поставить, госпожа. У вас же есть магия, я чувствую.

— Когда отец приглашал человека на проверку и решал, что со мной делать перед самой смертью, то выяснилось, что магии во мне нет. А вот сегодня Света сама видела, что она появилась.

Света утвердительно кивнула, подтвердив мои слова.

— Сильное нервное напряжение, повышенный эмоциональный фон позволил проявиться дару. Хм, такое бывает, — задумчиво произнесла старушка, как мне показалось больше для себя. — Вам, девочки, стало холодно от того, что изнанка выкачивает жизненные силы – поэтому вы почувствовали холод. А на самом деле, там нет ни температуры, ни ветра, ни деревьев, лишь то, что отбрасывает тень на землю – это вы и видите.

— Впервые об этом слышу.

— Я сама была в шоке, когда, испугавшись, впервые оказалась на изнанке. За сто лет родовой дар открылся только у меня, и я совершенно не знала, как им пользоваться. Ладно, девочки, допивайте чай, а я пока соберу вам еды в дорогу и проведу изнанкой до города. Иначе вам отсюда не выйти, а рано или поздно кто-то догадается, что вы здесь прячетесь. Я вас оставлю в городе в подворотне, чтобы меня никто не увидел и дам адрес моего знакомого, обратитесь к нему за помощью. Надеюсь, не откажет.

Маргарита (Дарина)

Уже было светло, когда мы начали собираться в дальний путь. Тетушка Мариса дала мне плащ, прикрывавший болтающуюся на мне одежду Луки. К сожалению, мужской одежды у нее не было, а без этого нас не будут принимать нигде, ведь мы слабые неразумные женщины, предназначенные только для рождения детей. Это, к слову, не мои слова, а менталитет этого мира – так сказала Светланка. Хорошо, что вонь перестала докучать, старушка прошептала что-то, и одежда стала чистой. Хотя я продолжала принюхиваться, но от одежды шел аромат цветов, и ничего более. Все же чувствовала себя в чужой одежде не в своей тарелке – хотелось поскорее снять и искупаться, смывая с себя всю грязную энергетику мужчины.

— Это вы хорошо с одеждой придумали. Еще бы лицо изменить, но нет у меня такого артефакта. Старайтесь, баронесса, голову не поднимать, иначе сразу по нежному личику признают в вас девицу.

Я лишь кивнула в ответ, прекрасно зная, что старушка права.

— А тебе, Света, вот эта накидка. Старая, но без дыр, носить можно. На улице по утрам прохладно.

Она накинула на плечи короткую накидку с капюшоном, напоминающую пелерину.

— К сожалению, у меня нет денег дать вам хотя бы на первое время, — посетовала старушка.

— Я захватила с собой украшения матери. Если что, сдадим, и на первое время деньги будут.

— Присядем, девочки, — попросила женщина, и мы сели на скамейку. — Светлана, это письмо написано для моего знакомого Василия. Как-то я помогла ему скрыться, как и вам. Надеюсь, мужчина не забыл это. Он торговец. Из нашего королевства Росс водит караваны в гномье королевство Санкату. Найдете его в Переславле, а доберетесь туда на дилижансе, которые ездят два раза в день от Каретной площади нашего городка. Баронесса, покажите драгоценности, пожалуйста, которые вам удалось сохранить?

Я вынула из складок платья, где находился глубокий карман, тот самый узелок с драгоценностями, хранившийся под кроватью. Развязав крепкий узел, раскрыла углы носового платка. Ну, что сказать, красота неописуемая. В платке лежали кольцо и два ожерелья. Мы дружно охнули от восхищения.

Ожерелье представляло собой сочетание бриллиантов разных размеров и расцветок. В самом центре расположился чистый прозрачный камень большого размера. Над ним сиял ещё один бриллиант, чуть поменьше. Оттеняли великолепие центральных камешков красные обработанные алмазы помельче и маленькие бриллианты пронзительно-зелёного цвета.

Второе — не менее интересное произведение ювелирного искусства. На золотом каркасе, стилизованном под виноградную лозу, были расположены прозрачные бриллианты всех размеров от маленьких до больших.

— Красота какая. Дорогая, вы знаете, что одно такое украшение стоит столько, сколько ваше имение, взятое вместе с землями? Ох, баронесса, боюсь, что их ни в коем случае нельзя никому показывать. Иначе вы так и останетесь в лесу или прикопанные, или прикрытые ветками.

— Тетушка, ты хочешь сказать, что нас могут убить? — выпученные от страха глаза девушки говорили о том, что она все правильно поняла, но боялась признаться в этом себе.

Старушка вздохнула.

— Светочка, ты такая умная девочка, но порой бываешь до тошноты наивной. Если тебе в руки упадёт такое богатство, неужели ты откажешься от него? — глаза тётушки лукаво блеснули.

— Нет, но не губить же за это душу! — возмутилась она.

— Это для тебя наивной все неправильно. Но есть те, кому совершенно наплевать, душегубцы они или нет. Для них, кроме блеска золотых монет, не существует ничего. Видимо, придётся менять план, не хочу по лесу собирать ваши косточки. Сейчас добираемся по изнанке до Грота, а там мне надо будет встретиться с одним знакомым. Всё, девочки, пора выдвигаться, а то слышу вновь непонятное шевеление на улице. Щит на вас вешать не буду, кто знает, может, пригодится магия позже. Света, дай руку баронессе…

— Зовите меня просто Дариной, какая я уже баронесса? — перебила старушку.

Она внимательно посмотрела на меня и кивнула.

— Правильно думаешь, Дарина. Тебе сейчас следует схорониться, а там уже будешь думать, что делать. Света, хватай за руку “брата”, и не смотри удивленно, а я возьму за руку тебя. Держитесь крепче.

Не поверите, старушка зашла в стенку, просто сделала шаг… Я думала, что нам со Светкой не удастся это сделать, но секунда, и мы оказались в сером полумраке. Отчего-то вспомнилась книга о Гарри Поттере, где он прошел через стенку на вокзале и оказался в мире волшебства.

— Старайтесь не засматриваться, а идти быстро. Тем более на вас нет щитов.

Не знаю, как Светлана, но я через какое-то время почувствовала такую усталость, что готова была завыть во весь голос. Лица сестрёнки не видела, но по периодическим спотыканиям на ровном месте поняла, что она тоже на грани.

— Стойте, оглядеться надо. Потерпите немного, осталось совсем чуть-чуть. Она исчезла, и мы видели лишь её силуэт через серую мглу. Затем появилась рука старушки и выдернула Свету, а заодно и меня, так как я продолжала держать её ладонь.

Мы, обессиленные, прижались к стене из красного кирпича непонятного сооружения. Хотелось присесть, но нас окружала такая грязь, что противно было не только сидеть, но и стоять. Здесь была свалка всевозможного мусора: битого кирпича, грязных тряпок, зловонных куч, разлагавшихся и облепленных кучей неизвестных мне насекомых, и многого другого. По бокам стояли еще два дома, но ни одно из окон сюда не выходило, а чуть дальше был виден обрыв и река.

Старушка вынула из кармана маленький пузырек и сделала глоток, затем протянула Свете.

— Сделайте по глотку, это прибавит сил.

Мы послушно выполнили просьбу и через минуту почувствовали, что силы возвращаются к нам, и так стало легко и хорошо.

Улыбнувшись, тетушка Мариса скомандовала:

— Ну что, девчата, вперед. Идём в парк, посидите на лавке и ожидайте меня. А мне надо отойти ненадолго.

Буквально через пять минут мы оказались в городском парке городка Грот, находящегося от моей усадьбы в трех километрах. Это я выудила из памяти бывшей хозяйки тела. Мы сели на ближайшую лавочку.

— Дарина, ты отложила одно из ожерелий для продажи, как я просила? — обратилась ко мне старушка.

— Да, тётушка Мариса, — я протянула платок, в котором лежало ожерелье в виде виноградной лозы, именно его решила продать. Второй спрятала в своих вещах.

Мне показалось, что он стоит намного дешевле, чем первый, а за чистоту камней была полностью уверена, хотя и не держала раньше их в руках. Что-то странное стало со мной твориться.

— Дарина, а ты уверена, что хочешь продать его? Ведь тогда ты дрожала над каждым из них, поэтому и спрятала, как последние воспоминания о матери, — произнесла сестрёнка, внимательно посмотрев мне в глаза и положив свою руку на мою.

Где-то в глубине души я почувствовала грусть и нежелание продавать, но быстро взяла себя в руки, чувствуя, что это не моё желание.

— Для того, чтобы нам выжить, придется это сделать, подруга.

Старушка, кивнув, скрылась на повороте, а мы остались сидеть со Светланкой. Для нас это была минутка передышки, и мы стали оглядываться.

По вымощенным каменным плитам аллеи гуляли хорошо одетые люди. Дамы в воздушных, кринолиновых платьях и мужчины в сюртуках и фраках, а за ними семенили малыши в сопровождении нянь. Где-то неподалеку были слышны смех и гомон прогуливающихся компаний и парочек.

— О, какая красотка! — услышали мы со стороны и повернулись, чтобы созерцать двух ухмыляющихся молодых людей, в упор смотрящих на нас.

Один из них имел русые волосы, и по его лицу было заметно, что он под изрядным подпитием – и это утром. А второй — рыжий, с веснушками по всему лицу, словно солнышко поцеловало его при рождении.

Света опустила голову и, если бы у нее была возможность, исчезла бы от пристального взгляда двух нахалов.

Я встала со своего места.

— Прошу прощения, господа, вы что-то хотели?

— А ты кто такой, чтобы задавать нам вопросы? — недовольный взгляд русоволосого прошёлся по мне.

— Я брат этой девушки, и не хотелось бы начинать спор в такое прекрасное утро.

— А кто говорит, что мы хотим спорить? Слышь, малец, ты сейчас получишь монетку и пойдешь вон туда, — он указал рукой куда-то себе за спину, — а сестрёнка пока побеседует с нами.

От его слов Светлана вздрогнула и ниже опустила голову.

— Я не думаю, что это будет правильно, и прошу еще раз оставить нас в покое.

— Ян, оставь их. Что, тебе девок не хватает? Только махни рукой, как любая из них сразу отдастся, — дернув за руку друга, произнёс рыжий.

— Нет, я хочу эту, — упрямо произнес тот, которого назвали Яном.

Я, чувствуя приближение неприятностей, встала между ребятами и Светланкой, которая так и не двигалась с того момента, как подошли парни.

Русоволосый, хмыкнув, направился в нашу сторону, и я уже была готова применить магию, как это сделала с Лукой, только бы вспомнить, как. Но в этот момент громкий мужской голос прозвучал, как показалось, на весь парк:

— Виконт Траворский, я обязательно сообщу о вашем поведении отцу. Ему будет интересно послушать, как его наследник дошел до оскорблений ребенка и молодой девушки…, — к нам подошел высокий мужчина с темными кучерявыми волосами в коротком сюртуке черного цвета и белой рубашке. Обтягивающие штаны соблазнительно подчеркивали крепкие ноги. Пристальный взгляд карих глаз прожигал ребят, отчего они передернулись и опустили головы. Искривленные в насмешке чувственные губы слегка дрогнули и растянулись в саркастичной усмешке.

— Граф, мы всего лишь хотели побеседовать с девушкой…, — начал оправдываться Ян, но, посмотрев на недовольно ухмыляющееся лицо мужчины, замолчал.

— Андрей Сергеевич, простите нас. Мы сейчас извинимся перед девушкой и уйдем. Вы нас больше не увидите, — попытался улизнуть от ответственности рыжий.

Граф хмыкнул.

— Извините, мы друг друга неправильно поняли. Не держите на нас зла.

Протараторив, Ян посмотрел на графа, и, получив одобрительный кивок, ребята скрылись так быстро, что я не успела моргнуть глазом. Затем перевела взгляд на мужчину, а он стоял в это время и пристально изучал меня.

— Спасибо! — поблагодарила я, не зная, что сказать.

Мужчина лишь кивнул и, развернувшись, отправился по аллее в ту сторону, куда ушла старушка.

Маргарита (Дарина)

Я смотрела вслед черноволосому мужчине, в груди зашевелился червячок тревоги, но, мысленно шикнув на себя, подсела к подруге и обняла.

— Свет, что ты словно замороженная? Испугалась что ли?

Светлана подняла голову, а глаза были опухшие от слез. Увидев это, я совершенно растерялась. Она шмыгнула носом и кивнула. Стараясь сильно не давить на девушку, но при этом узнать, отчего такое состояние, я как можно мягче спросила:

— Расскажешь?

— После того случая… Ну, ты поняла меня… Я боюсь, что все мужчины, которые подходят ко мне, знают, что сотворил Семен. Меня охватывает такой стыд, что я впадаю в ступор… Тем более, знаю, что многие маги могут по ауре вычислить девушек, которые были с мужчинами. Понимаю, что это звучит глупо, но избавиться от этого не могу.

— Сестренка, — я погладила её по голове. — Вероятно, такие маги есть, но кому какое дело, с кем ты была? Может быть, ты молодая вдова? Тьфу, тьфу, конечно, это просто как пример. Или только вышла замуж.

— Нет, замужние носят браслеты, которые невозможно снять. А на мне его нет, — вновь шмыгнула она носом, но я почувствовала, что нет уже той замороженности, которая была до этого. — А ты отчего такая задумчивая?

— Не знаю, но что-то мне не даёт покоя.

— Может, этот черноволосый понравился? — улыбнулась Светланка.

— Ты про графа? Как к нему обращались? — я наморщила лоб. — Ах да, вспомнила, ребята называли его Андреем Сергеевичем. Ничего так, красивый, но мне сейчас не до рассматриваний…

— Как?! — вскрикнула Света, распахнув шире свои и так большие глаза. В глубине голубых омутов бушевала буря.

— Граф Андрей Сергеевич, — растерялась я.

— Дарина, — застонала она, — как же ты невнимательна! Андрей Сергеевич Луцкий — твой жених.

— Может, это другой Андрей Сергеевич? — я чувствовала, что подруга права и все же не хотела признавать правду. Честно сказать, мне понравился этот мужчина, и то, как он вел себя с этими наглецами. Но такого поворота не ожидала. Считается, что первое впечатление о человеке правильное, но, видимо, ни в моем случае.

— Ага, и все Андреи собрались в нашем городке. Себе-то самой не лги, — съёрничала девушка. Что-то слишком быстро пришла в себя после ступора. Теперь знаю, как её выводить из состояния каменной статуи.

— И что он здесь делает?

— А вот это пока неизвестно…

Наш разговор прервался в тот момент, когда мы услышали довольный голос тетушки Марисы.

— Соскучились?

— Есть немного, — ответила Света.

— Тогда поднимаемся и отправляемся в трактир, там хозяйкой является моя старая знакомая. Поедим и заодно поговорим, надеюсь, нам выделят комнату.

Идти пришлось недолго и, выйдя из парка на широкую улицу, повернули вправо. Я вцепилась в руку подруги и крутила головой во все стороны, чтобы успеть разглядеть город. Улочка, по которой мы шли, вела прямо к трактиру. На ней располагались купеческие дома, с высокими заборами и садиками, а с другой стороны парка находились особняки аристократов. Это мне подсказала память Дарины. Так незаметно и дошли до таверны.

Не знаю, почему, но само слово «таверна» наводила на мысль, что мы попадем в заведение, наподобие пивнушек, которые были распространёнными в моем детстве. Мы с соседскими ребятами как-то ради любопытства заглядывали внутрь.

Мне запомнились пьяные мужики, звеневшие кружками и громко гоготавшие от пошлых шуток своих собутыльников. И все это происходило в клубах табачного дыма и неприятного кислого запаха, после которого начинала болеть голова. Теперь-то я знаю, что тот специфический «аромат» был резким запахом перегара.

Но, к своей радости, я ошиблась, и таверна, в которую мы попали, привлекала чистотой и ухоженностью. Через большие окна проникал солнечный свет и падал на стеклянные вазочки с цветами, стоявшими на каждом столе. Стены были расписаны пейзажами прибрежных лесов и чудными зверюшками. Смотря на изображение, воспринимаешь себя на природе и даже ощущаешь легкое дуновение ветра и аромат луговых трав.

Уже позже я узнала, что в картины добавлена магия, которая таким образом действует на сознание посетителей.

— Мариса, дорогая, ты ли это? — услышали мы женский голос.

За каменной барной стойкой, распложенной напротив входной двери, стояла пожилая миловидная женщина — пухленькая с большими зелеными глазами. Она выбежала и, подскочив к нам, повисла на тётушке Марисе.

— Амалия, ты все та же, совсем не изменилась! — рассмеялась старушка.

— Какими судьбами? Ты в последнее время, как мне сказали, не вылезаешь из своей деревушки.

— Ты права. Многое творится непонятного в баронстве после смерти Игната Вениаминовича. Жаль, ушел так рано за грань, — она покосилась на меня. — Амалия, покорми нас, пожалуйста. Я вот детей хотела отправить подальше, спрятать от того, что творится в баронстве. Сама понимаешь, девочка молодая красивая, а брат ей не защитник. А что пьяному взрослому мужику надо…? Мне хотелось бы посекретничать с ними на прощание.

— Оба твои?

— Нет, брат с сестрой – сироты, обещала их матери перед смертью присмотреть за ними, выполню последний долг перед ушедшей за грань. Сама знаешь, отмахнуться просто нельзя, Всевышний может наказать за равнодушие.

— Поднимитесь на второй этаж, с правой стороны первая дверь, сейчас сама принесу поднос с едой.

Вместе дошли до барной стойки, хозяйка заведения прошла на кухню, а мы по лестнице поднялись на второй этаж.

Милая светлая комната, примерно около двадцати квадратных метров. Кроме широкой кровати, покрытой красивым покрывалом нежно-розового цвета, в углу комнаты стоял диван, а перед ним – большой стол. На другой стороне помещения находился вместительный гардероб, а рядом с ним дверь, по моим рассуждениям, за ней находилась ванная комната.

Мы со Светой уселись на диван, а тётушка Мариса напротив нас, на мягкий стул с высокой спинкой, таких в комнате было два. Тут распахнулась дверь, и зашла Амалия с подносом на руках, за ней шла молодая девушка, намного выше своей хозяйки, худая, но с внушительным бюстом.

— Лора, поставь на стол и можешь идти. Я сейчас спущусь, — приказала Амелия.

— Это твоя старшенькая?

— Нет, Мариса, что ты?! Это уже младшая, последыш. Старшенькие уже замужем, а эту пока не смогла пристроить. Не хочу за первого попавшего отдавать, а кого предлагаю, она отмахивается, — горестно вздохнула хозяйка.

— Ничего, Амалия, всему свое время.

— Только и уповаю на то, что её счастье впереди… Ладно, девочки, вы тут секретничайте, а я спущусь вниз. Везде нужен пригляд.

Мы проводили взглядом Амалию и внимательно посмотрели на тетушку Марису.

— Ешьте, на полной желудок информация легче воспринимается, — приказала она, хватая ложку.

Почувствовав аромат еды и свежеиспеченных булочек, живот заурчал от голода, и не только у меня. Только сейчас я поняла, как голодна, ведь с этими переживаниями мы в основном пили чай со старушкой, а поужинать так и не смогли, хотя Светлана и приносила ужин в комнату. Вроде и время прошло не так много, как я очутилась в этом мире, но столько всего произошло….

Ели молча. Только когда тарелки опустели, а мы пили вкусный морс, тетушка Мариса начала свой рассказ:

— Пришлось обратиться к своему другу, с которым мы имели общее дело, и попросить о помощи. Я знала, что мне он не откажет, но все же урвал пятьдесят процентов. Даже с этим учетом денег у вас осталось пятьдесят тархимов*.

Если бы я еще соображала, что это такое. А Светлана от услышанного охнула. Видимо, сумма на самом деле впечатлительная.

— Как вы поняли, такими деньгами ни в коем случае светить нельзя. Больше всего меня напрягло, что о вашем исчезновении уже знают все. Даже те, кто идет против закона. Я попросила приготовить вам документы на другое имя. Их принесут через два часа. Все, о чем мы с вами говорили, остаётся в силе.

— Тетушка, а те, к кому ты обращалась, не сдадут нас? Раз они идут против закона, то могут ради денег и на нас вывести? —задала вопрос Света, словно прочитала мои мысли.

—Поэтому он и забрал пятьдесят процентов. Никто за информацию ему столько не даст, сколько он получил за ожерелье. Мой «друг» знает меня слишком хорошо, и невыполнение договора в первую очередь пройдётся по нему. Я с него взяла магическую клятву. Проговорится — умрет.

Она рассмеялась, но смех больше походил на издёвку.

— Слушайте дальше: как только мы получим ваши документы, вы едете в банк и, оставив себе лишь лираны, положите все на свой персональный счет. Не бойтесь, в каждом королевстве есть Международный банк. Но лучше вам не светиться и жить очень скромно. Кстати, Дарина, второе ожерелье тоже стоит оставить в хранилище банка, с ним очень опасно отправляться в путь. Я дождусь ваших документов и уйду, чтобы меня никак не связали с вами.

— Но нас видели многие, сидящие в зале, — удивилась я.

— Видели, но никто не вспомнит, как мы выглядели, это артефакт забвения.

Она с довольным лицом вынула из кармана круглый предмет, напоминающий брошь.

Два часа пролетело незаметно. Тихий стук в дверь, и в комнату вместе с хозяйкой входит солидный мужчина в возрасте с тростью в руках. По внешнему виду можно было предположить, что он аристократ, но что-то при взгляде на него напрягало, вызывало страх.

Оглядев нас, он усмехнулся.

Вынув из кармана обычный брелок, он положил его передо мной.

— Так будет лучше, иначе быстро раскроют, что вы девушка, баронесса. После его слов я дернулась, но старушка положила свою ладонь на мою.

— Хватит стращать моих девочек, Рудя! — она бросила недовольный взгляд на мужчину, а он поднял обе руки, признавая свое поражение.

Сев без приглашения рядом с нами, он дождался, когда Амалия заберет всю посуду и выйдет за дверь, сделал неопределенный жест, и всё словно покрылось голубой дымкой, а после сразу же исчезло. Я замотала головой, подумав, что мне показалось.

— С вами все в порядке, леди? — с любопытством глядя на меня, спросил незнакомец.

— Да… Нет… Не знаю. Мне показалось, что я увидела, как все покрылось синей дымкой, а затем исчезло, — решила признаться ему. Все равно мужчина знает, кто перед ним сидит. Какая разница, одна тайна или две?

— Так вы у нас маг, баронесса? Хм, а это интересно! Насколько я знаю, в баронстве у хозяев магов не было, значит, вы инициировались недавно, и предположу, что произошло все на фоне страха.

Я вместо ответа пожала плечами.

Мужчина смотрел на меня еще полминуты, затем вынул из кармана два документа. Один был на имя Рина Колосова, а второй — его сестры Светланы Колосовой. От слов незнакомца я вздрогнула, но мужчина в это время перевел взгляд на старушку, поэтому ничего не заметил. Как же порой судьба играет с нами, ведь род, к которому меня причислил этот человек, в прошлой жизни был моим. Я носила такую же фамилию.

Проводив незнакомца, нам осталось добраться до банка и оставить там весь мой наличный капитал.

Тархимы* — золотые монеты в переводе на рубли составляют 10000 руб.

Суроны* — серебряные монеты в переводе на рубли составляют 1000 руб.

Лираны* — медные монеты в переводе на рубли составляет 100 руб.

Поллираны* — половина лирана — 50 руб.

Лир — четверть лирана — 25 руб.

За три дня до перемещения души Маргариты в мир Акаш.

Граф Луцкий Андрей Сергеевич (столичный особняк)

Если бы кто-то сейчас увидел меня в таком состоянии, то наверняка покрутил у виска. Тот, кому завидовали все в умении держать лицо беспристрастным в любой ситуации, сейчас бегал по кабинету, в бешенстве разбрасывая вещи. Хорошо, что ума хватило не применять магию. Я умел её сдерживать уже в десятилетнем возрасте, чем сильно гордился. Слуги, впервые увидев меня в таком состоянии, разбежались и попрятались кто куда.

Неожиданно дверь в кабинет открылась, и я, развернувшись, уже был готов рявкнуть на слугу, когда увидел перед собой друга детства – графа Ивана Васильевича Смирнова.

Осмотрев кабинет и укоризненно поцокав языком, он сбросил с ближайшего кресла бумаги и уселся в него, запрокинув ногу на ногу.

— Дружище, думаю, нам надо выпить, — произнес он и улыбнулся.

Увидев его довольное до тошноты лицо, я вновь взвился, но в этот раз гнев сбавил обороты, а я лишь процедил сквозь зубы:

— Чего надо?

Удивительно, но при моем друге магия всегда вела себя словно милый котёнок, хотя минуту назад показывала длинные клыки хищника. Так до сих пор и не понял, с чем это связано, а сам Иван Васильевич молчал, тихо посмеиваясь.

— Так говорю же: давай выпьем, а потом ты мне все расскажешь. Поверь, не бывает таких вопросов, которые невозможно решить, даже если не полностью, но хотя бы частично.

Тяжко вздохнув, я поплёлся к бару. Открыв, показал одну бутылку, другую и только на третьей Иван кивнул. Взял оттуда же два бокала, разлил янтарную жидкость и протянул другу.

Смакуя эльфийское вино, которое стоило чуть меньше моего особняка, мы долгое время сидели молча, словно ведя между собой мысленный разговор.

— Так чего ты так взвился, слуг напугал, беспорядок навел? Могу предположить одно, отец перед смертью провернул нечто, что тебя привело в ярость? — усмехнулся друг и посмотрел на меня. — Ну и вид у тебя, Андрей, так и хочется пожалеть…

Он не стал продолжать издеваться надо мной, услышав злобное рычание.

— Все, все молчу, мне моя жизнь еще дорога, сожжешь еще ненароком.

— Разве ты видел хотя бы одну сожжённую бумажку? — удивленно приподнял бровь.

Она у меня всегда взлетала ввысь, когда был чем-то сильно поражен, и как бы я не старался это скрыть, порой проявлялось.

— Нет, поэтому знаю, что мозги еще не до конца дали крен, и ты сможешь поведать своему другу о причине бешенства? — он улыбнулся одними губами, а в глазах наперегонки бегали смешинки. Вот как он так может?

— Представь себе! Я стал приводить в порядок документы после смерти отца и нашел там брачный договор. Моей невестой стала какая-то баронесска по имени Дарина Игнатьевна Чернова….

Чувствую, что ярость вновь захватывает мой разум.

— Хм, получается, без тебя, тебя женили? — усмехнулся Иван.

— Еще не женили, но…

— А знаешь, Андрей, я не раз повторял и повторяю: всё, что не делается в жизни — к лучшему. Сама судьба подсуетилась, — улыбнулся он своей обезоруживающей улыбкой, от которой млели все девицы в нашем окружении.

— Что-то мне не нравится твоя улыбка, Иван. Чувствую в ней толику злорадства, — произнес я, ожидая, что сейчас он скажет мне какую-нибудь гадость.

— Его величество решил отправить тебя послом в Санкату…, — ответил он, ожидая мою реакцию, что последовала незамедлительно.

— Да что же это такое? Кажется, что Всевышний отвернулся от меня! — я вновь вскочил и заметался по комнате.

— Я не пойму, Андрей, чего ты так носишься, словно тебя покусал бешеный шхун*, все же удачно складывается? — рыкнул он на меня, затем, встав, самостоятельно налил себе еще бокал вина.

— Поясни! — я попытался ухватиться за любую соломинку, лишь бы избежать брака.

Мне не хотелось лезть в эту кабалу с головой. У меня была любовница, молодая вдова, и мне этого вполне хватало для удовлетворения своих мужских потребностей. Она от меня ничего не ждала, как и я от нее. Такие отношения были мне по нраву.

— Ты знаешь, как относятся гномы к семейным ценностям. Они не будут воспринимать тебя, как серьезного человека и мага, каким бы сильным не был потенциал. Все гномы женятся при достижении ими пятидесяти лет. Если после этого возраста еще не женат, то отношение к мужчине резко меняется, поэтому ты должен жениться…

Я поднял голову и сжал кулаки, чтобы поставить кое-кого на место. Вместо того чтобы придумать выход из данной ситуации, он говорит о женитьбе.

— Подожди, — поморщился друг. — Тебе не кажется, что в последнее время ты стал неуравновешенным? Надо бы проверить на применение на тебе зелий или воздействия артефакта принуждения? — он замолчал и пристально оглядел меня.

— И-иван-н, — зарычал вновь.

— Извини, задумался. Так вот. Ты женишься и отправишь её в свое дальнее имение. Гномам, если возникнет такой вопрос, скажешь, что супруга плохо себя чувствует, поэтому приехать не смогла. Через три года ты будешь свободен. При этом, можешь сослаться на два закона королевства. Первый – не была произведена консумация брака, а вторая – женщина не смогла в течение трех лет подарить тебе ребёнка. Выбирай любой.

— Как же она могла подарить, если консумации не было? — не понял я и задал глупый вопрос. О том, что он глупый, мне только что поведал Иван. Уж он-то точно разбирается в законах, как первый законник королевства и глава тайной канцелярии.

— Уверен, что с головой у тебя не порядок, — ухмыльнулся он. — Кто же узнает, что консумации не было? Надеюсь, ты не собираешься об этом кричать на каждом углу? Как тебе мой план?

— А его величество одобрит мое решение о разводе?

— Препятствий не вижу!

Я помолчал немного, переваривая всю услышанную информацию. И Ваня был прав, другого выхода не было, а его предложение — самое приемлемое в данной ситуации.

— Хорошо, когда выезжаешь? — спросил я.

Видя мое нетерпение, друг ответил:

— Не гони лошадей, Андрей. Дай мне брачный договор, я все выясню о родителях девушки и о ней самой. Отправлюсь в баронство и там уже все буду решать на месте. Скажи, куда после бракосочетания её везти? И когда ты сможешь приехать сам, чтобы идти в храм?

После этих слов я сморщился.

— Понятно, хорошо! Тогда придется написать письмо, где назначаешь меня своим доверенным лицом, чтобы от твоего имени мог заключить брак и увезти её…

— Иван, мне кажется, ты слишком ретиво взялся за это дело. Признавайся, что произошло?

Мой друг детства молчал, но и я старался не торопить его. Рано или поздно он мне расскажет обо всем. Еще не было такого, чтобы у нас были тайны друг от друга. Не считая, конечно, государственных. Это отдельное, к нашей дружбе не имеющее отношение.

— Хотел пожаловаться тебе, но, увидев в таком состоянии, понял, что тебе хуже, — в голосе друга чувствовалось раздражение и какая-то обида. — Вот скажи, что я ему сделал плохого, чтобы мне устроить отбор невест?

После этих слов по кабинету пронесся ветерок, всколыхнувший не только шторы, но и поднявший почти на метр весь мусор и бумаги, которые я успел разбросать. А вот у него с контролем магии было не так хорошо, как у меня. По секрету признаюсь, что Ваня бастард, он сын нашего короля Алексея II. И об этом никто не знает, не считая, конечно, его матери графини Смирновой. Скрыть её беременность удалось только благодаря тому, что в то время, когда Ольга Александровна забеременела, граф Смирнов был еще жив. Мужчина был довольно стар и лежал прикованным к постели более года. Конечно, много пересудов ходило по дворцу, но со временем все замолкло. Может, кто-то и подозревает, но главе тайной канцелярии в глаза никто ничего не рискнет сказать. И вот король женил своего наследника, выдал замуж свою дочь, а теперь крепкими руками ухватился за сына-бастарда.

— Получается, ты решил скрыться с глаз своего отца? — рассмеялся я впервые за этот день.

— А что бы ты сделал на моем месте? — надул губы, словно ребенок, мужчина.

— Хорошо, договорились. Я все тебе сейчас напишу. Только сигнализируй мне каждый раз и рассказывай, что там происходит, и как прошла свадьба.

— Тебе как – отправлять голограмму или вестник? — уже более бодренько произнес Ваня.

— Смотри, как тебе будет удобнее, — ответил я и сел писать.

Отправив друга в баронство, я успокоился, зная, что он сделает все так, как нужно.

А на следующий день получил вестник, в котором он писал, что добрался до Грота, и на завтра у него назначена встреча с присяжным чиновником Павлом Петровичем. В вечернем вестнике Иван отписался, что родители девушки умерли, и она на данный момент на попечении своей дальней родственницы. Как я понял, та даже не имела титула. В душе появился неприятный червячок сомнения — как ей могли дать опекунство, ведь за этим очень серьезно следят?

Весь день у меня прошел спокойно. Я сдавал дела в магической академии, где преподавал «Рунологию», как теорию, так и практику. Но основная моя деятельность была совершенно другая – я был советником короля по решению торговых, политических и экономических вопросов между расами.

Через десять дней по приказу короля следовало выехать в королевство гномов. Но срочный вызов без объяснения причин от Ивана меня ввел в ступор.

На следующий день я выехал в Грот.

Шхун* — нежить, просыпающаяся порой при воздействии сильной темной магии.